Заниматься расследованием немыслимо жестоких преступлений – мучительная и тяжкая работа. Но кто-то должен брать на себя эту роль и тщательно изучать каждое подобное дело, чтобы проанализировать психологию преступника. Если это хоть немного помогает снизить преступность в обществе – значит, все не зря. Именно в этом заключается смысл существования профессии профайлера[6].

В наши дни преступление – это уже не отдаленное, а достаточно близкое явление, проникающее в нашу жизнь через многочисленные источники информации. Многие люди живут в постоянной тревоге: они боятся, что с ними в любой момент может что-то произойти независимо от их действий. Я же собираюсь рассказать о преступлениях, которые вел сам и в ходе расследования которых видел места их совершения своими глазами. Надеюсь, что понимание криминальной психологии и обстоятельств, предшествовавших преступлению, позволит более объективно взглянуть на вероятность стать жертвой убийцы и обдумать, как можно предупредить подобный инцидент.

В полиции Республики Корея должность профайлера (profiler) официально называется «аналитик уголовных деяний». Роль профайлера заключается в том, чтобы проанализировать преступные действия подозреваемых и таким образом выявить их мотивы и цели, уменьшить круг подозреваемых и отобрать конкретных лиц для дальнейшего расследования. После ареста проводится психологический анализ задержанного, чтобы следователи могли выстроить предстоящий допрос в нужном русле. В основном профайлеры участвуют в расследовании особо тяжких преступлений, например серийных убийств, когда из-за нехватки улик сложно вести дело обычными методами.

С какого-то момента в Корее работа профайлера стала более заметной для общественности. По моему мнению, частое упоминание профайлеров означает, что ситуация в обществе стала критичной. Поэтому подобная тенденция не является позитивной.

До второй половины 80-х годов, до дела Ли Чун Чжэ[7], у большинства преступников был четкий мотив. И стоило только сыскному бюро взяться за дело, как они тут же арестовывали преступника и дело закрывалось – как в популярном сериале «Глава сыска»[8]. В те времена мотивы преступлений были понятны и очевидны; также и сам поиск мотивации был не таким запутанным, как сейчас.

Обычно я придерживаюсь мнения, согласно которому никакое правонарушение не может быть оправдано. Но в далекие 1980-е годы основным преступлением было воровство с очевидным мотивом выживания: воровали рис, уголь для отопления домов и другие предметы первой необходимости. Мотивы были ясными и проистекали из взаимоотношений между преступником и жертвой: например, страсть, ненависть или обида. Особенностью того времени было то, что убийства или другие жестокие преступления со скрытыми мотивами случались очень редко.

Однако начало 90-х омрачилось появлением четко спланированных преступлений с привлечением соучастников: например, серия убийств богатых жителей, организованных бандами «Чичжон»[9] и «Маккапха»[10], а также Он Бо Хёном[11]. Преступления того периода стали резко отличаться от предыдущих по своему характеру. Если раньше в корейском обществе большинство правонарушений совершалось с определенной целью, то впоследствии преступления превратились в своего рода протест – вымещение гнева и других отрицательных эмоций на случайных людей. В то время Республика Корея стояла на пороге глобальных экономических потрясений в виде финансового кризиса 1997 года. Экономическая нестабильность и трудности повысили уровень агрессии, вызвав волну преступности в обществе. Были и другие причины для такого всплеска, о которых я расскажу позже. Если учитывать сложившуюся общую ситуацию в стране, то психология преступников того времени становится немного понятнее.

В ответ на повышающийся уровень преступности полиция – а именно следственно-оперативный отдел, который сейчас называют CSI, – начала выделять профайлинг в отдельную специализацию. До этого обвинительный процесс особо не нуждался в экспертном расследовании и не прибегал к нему, поскольку в основном на руках следователей имелись точные улики или признание самого преступника. В те времена поимка преступника проходила относительно просто: практически отсутствовала необходимость заранее устанавливать определенный метод ведения расследования. Вдобавок анализ психики задержанного – чтобы добиться от него признания или узнать, какие еще преступления он совершил, – требовался крайне редко.

В конце концов подобная устаревшая методика ведения расследований привела к выходящим за рамки дозволенного процедурам, когда невинные люди под действием пыток и насилия принимали на себя ложные обвинения. Постепенно появилось осознание необходимости введения новых методов расследования для выявления истины.

Начало 90-х. Задержанная ОПГ и конфискованные улики

Для новой действительности требовался четкий план реформирования полиции. Чтобы отойти от устаревших способов расследования и разработать более эффективные методы на основе научного подхода, стали развивать и выделять в отдельную отрасль работу профайлеров и следственно-оперативной группы CSI.

Основная роль CSI заключается в задержании преступника, в сборе доказательств для возбуждения судебного дела и в подтверждении личности преступника. Профайлер анализирует мотивы и цели преступления, затем, изучив тип преступника и его особенности, сужает круг подозреваемых и обозначает стратегию расследования. Беседа с самим преступником, которая, по мнению обычных людей, проходит в самом начале работы профайлера, на самом деле является заключительным этапом, который проводится по окончанию расследования. Материалы, собранные в ходе такой беседы, используются в будущем, когда возникает необходимость проанализировать похожие преступления. Профайлер выезжает на место происшествия вместе с отделом CSI, и его работа начинается с анализа найденных улик и реконструкции места событий.

Отдел профайлеров в южнокорейской полиции впервые появился 9 февраля 2000 года. На тот момент я работал в CSI и получил распределение в новый отдел. Так как у меня был большой опыт работы на месте преступлений, то моя новая задача – проникать в души преступников через реконструкцию событий – не стала для меня непривычной. С этого момента началась история профайлинга в Республике Корея.

Как я уже отмечал, появление профессии профайлера означает, что в обществе выросло количество преступлений особого типа, отличающихся от «простых» преступлений, и это совсем не положительный факт. Работа профайлера не проста и в достаточной степени открыта общественности, которая с пристальным вниманием отслеживает применяемые в профессии методы и анализы, что создает особенно сильное давление на специалистов. С другой стороны, появилась возможность предотвращать стремительное распространение преступлений нового типа, что позволяет оценивать возникновение этой профессии в позитивном ключе.

Несколько рыболовных кораблей в море с включенными мощными прожекторами, от света которых становится вокруг светло, как днем. Может, кто-то видел подобное вживую, а если вы этого не видели, то попытайтесь представить. Именно так ловят кальмаров. Необходимость такого яркого освещения вызвана вовсе не тем, что кальмары любят яркий свет и плывут на него.

В книге «О рыбах» Чон Як Чона[12] есть рассказ, из которого мы узнаем: если над поверхностью моря ночью ярко разжечь огонь, то мельчайшие креветки и планктон, которые являются пищей для кальмаров, собираются в этом месте. Вслед за ними приплывают стаи кальмаров, чтобы поживиться добычей, и в этот момент рыбаки вылавливают их из воды. Схожим образом профайлер анализирует особенности и тип личности, присущие объекту расследования, и разрабатывает необходимую стратегию. У стратегии, о которой я говорю, нет ничего общего с уловками и приемами, с помощью которых допрашиваемого вводят в заблуждение. Во время каждого значимого происшествия аккумулируются научные данные – обязательный элемент в разработке стратегии расследования.

На самом деле основная часть работы профайлера заключается совсем не в беседе с задержанным преступником и последующем анализе полученных сведений, как показано в большинстве передач и в СМИ. В первую очередь работа профайлера заключается в том, чтобы распознать психотип личности подозреваемого и предложить соответствующий этому психотипу метод расследования, предоставив информацию о том, как можно задержать такого преступника. После того как подозреваемый пойман, нужно провести с ним первичную беседу для подтверждения личностного профиля и сообщить следственному отделу, какой стратегией эффективнее пользоваться при допросе. На этом этапе от преступника необходимо получить признание – но это уже задача следователя. Доскональная беседа проводится в самом конце, на этапе, когда преступление уже раскрыто, а преступник арестован.

В начале 2000-х в Корее начали появляться преступления нового типа, отличающиеся от преступлений 1990-х годов. Речь идет о серийных убийствах, совершенных психопатами. На протяжении практически десяти лет серийные убийства, совершенные Ю Ён Чхолем[13], Чон Нам Гю[14] и Кан Хо Суном[15], держали корейское общество в сильном страхе и тревоге.

Многие жертвы прошли через неописуемые мучения. Раскрывшаяся впоследствии правда еще долго повергала общественность в шок.

Внутренний вид апартаментов, в которых Ю Ён Чхоль совершал свои преступления

На фотографии выше представлено совершенно обычное, ничем не примечательное жилище. Оно принадлежит серийному убийце Ю Ён Чхолю. Именно здесь он самым жестоким и бесчеловечным образом мучил своих жертв.

Примерно в этот же период появился еще один серийный убийца – Чон Нам Гю. В ходе обыска его дома, где он совершал преступления, была конфискована книга с моим интервью. Это указывает на то, что преступники «не сидят на месте» – они изучают всевозможные материалы не только о схожих преступлениях, но и о следователях, которые пытаются их раскрыть.

Следующий серийный убийца – Кан Хо Сун. Я привожу преступников в порядке их возникновения не просто так: я хочу подчеркнуть то, как в зависимости от времени меняется характер преступлений. Если в 1900-х годах бóльшая часть преступлений совершалась организованными преступными группами, например бандами «Чичжон» и «Маккапха», то в 2000-х на смену им пришли преступления, совершенные психопатами-одиночками. О таких злодеяниях стали гораздо чаще говорить в новостях.

Внимательно изучив преступления Ю Ён Чхоля и Чон Нам Гю, можно выявить общие черты между ними. Оба преступника заранее готовили орудия убийства, сами выискивали жертву, без колебаний совершали нападение и применяли жестокое физическое насилие.

Однако задержанный в 2009 году Кан Хо Сун сильно отличался от своих предшественников. Изучив его преступления, можно заметить совершенно новый подход: в течение нескольких лет он хитро манипулировал будущими жертвами, которые полностью попадали под его контроль, после чего он совершал преступление. Слово «развитие», конечно, плохо подходит для обозначения жестоких преступлений, но здесь прослеживается явный рост преступных методов и переход на следующую ступень.

Серийный убийца Чон Нам Гю

Кан Хо Сун использовал интеллект, чтобы завлечь своих жертв. Его предшественники, Ю Ён Чхоль и Чон Нам Гю, просто ходили по разным местам, чтобы найти себе объект насилия: они врывались в дома и подло нападали на слабых, детей и женщин.

В отличие от них, Кан Хо Сун ловко использовал имеющиеся обстоятельства в свою пользу, заставляя жертву полностью оказаться в его власти. Его можно назвать предвестником современных преступлений: газлайтинга, груминга и преступлений сексуального характера.

У Кан Хо Суна не было при себе заранее подготовленных орудий убийства. Чаще всего он использовал один из предметов одежды жертв, как, например, конфискованная улика на фото, связывал ею человека и затем убивал

После ареста Кан Хо Суна в 2009 году серийных убийц в Корее больше не появлялось. Но делать поспешные выводы о том, что в стране совершенно не осталось подобных преступлений, было бы неверно. Я склонен считать, что серийные убийцы как таковые все же не перевелись. Дело в том, что в силу разных обстоятельств их успевают задержать до того, как их действия приведут к тяжелым последствиям. Одна из причин, способствовавшая этому, – в обществе вырос уровень сознательности в отношении преступлений.

Раньше люди в первую очередь боялись за себя и старались быстрее пройти мимо, или сообщали о случившемся в полицию с большим опозданием. Число подобных заявлений было небольшим, так как люди, даже став свидетелями некой странной сцены, чаще всего сомневались, стоит ли им звонить в участок, потому что не были уверены, являются ли подобные действия преступными.

Но с некоторых пор благодаря активной гражданской позиции корейцев и их участию в жизни общества количество заявлений значительно возросло. К тому же теперь у каждого есть мобильный телефон, что позволяет в любой момент незамедлительно позвонить в полицию. Появилась возможность делать фотографии и аудиозаписи в любом месте и в любое время. Подобные технические изменения способствовали более активному участию населения в вопросах правопорядка. Теперь любой из нас, являясь членом социума, способен помочь сохранить порядок и спокойствие в мире.

Вдобавок, благодаря социальным сетям, сбор улик проходит быстрее, а десятки миллионов камер наблюдения, установленных во всех уголках Кореи, стали нашими дополнительными «глазами» и следят за действиями людей, включая преступников. Их дополняют видеорегистраторы на машинах, которые также вносят большой вклад в предупреждение преступлений и сбор улик.

Качество расследований улучшилось из-за описанных технических возможностей, а также благодаря активному участию самого населения, и на фоне этого улучшения возникает закономерный вопрос: «Насколько заметно уменьшилось количество преступлений в Республике Корея?» На самом деле не стоит забывать, что новое время породило новые формы преступлений, разнообразие которых не поддается описанию. Некоторые преступные действия приобрели взрывной и мгновенный характер. Преступления, совершенные в мгновенном импульсе гнева, получили название «преступления без причины». Один из ярких примеров – это действия Ан Ин Дыка, который, не имея четких мотивов, но желая выместить на ком-то накопившийся гнев, устроил ночью пожар в жилом доме. Жильцы сверху пытались спастись, они в панике выбегали на лестницу – и Ан Ин Дык безжалостно убивал их. То же самое можно сказать про семейное насилие, когда жестокое обращение с детьми внезапно приводило к их смерти. Большинство подобных преступлений выделяются в отдельную категорию, отличную от серийных убийств, носящих системный характер.

Возникает вопрос: «Существует ли психологическая закономерность в подобных беспричинных преступлениях?». В психологии «преступлений просто так», совершаемых под воздействием резкого взрыва эмоций, значительное место занимает зависть. Но помимо нее есть и другие важные социальные явления, провоцирующие данную проблему. Нападающий, испытывая острое чувство зависти, выбирает в качестве жертв тех, кто, как ему кажется, не обделен любовью, счастьем, дружбой и другими нематериальными ценностями – в отличие от него самого. Даже малейшего раздражения бывает достаточно, чтобы такой человек вдруг взорвался и начал без разбора атаковать окружающих.

Еще одним социальным явлением, подпитывающим «преступления без причины», является стремительная погоня общества за успехом и повышением эффективности, а также безграничная конкуренция. Многие ученые объясняют такое нездоровое увлечение успехом влиянием неолиберализма – темной стороны капитализма. Этим влиянием объясняется в том числе и игнорирование постматериалистических ценностей[16]: с первой половины 2000-х годов человеческие права, любовь, общественная солидарность, привязанность к своему сообществу, забота, свобода и другие подобные ценности уступили место новому типу мышления с постоянным фокусом на самореализацию и эгоцентризм. Теперь личное «я» затмило все остальное. Современный южнокореец озабочен высоким уровнем образования лишь для того, чтобы потом больше зарабатывать и быть более успешным по сравнению с другими.

На всех, кто не может достичь таких целей, вешается ярлык неудачника. Большинство несостоявшихся людей считают причиной своих неудач обстоятельства, в которых им пришлось родиться и вырасти. Такое мышление порождает сильное чувство гнева внутри. Это внутреннее недовольство объясняет появление уже известных нам банд «Чичжон» и «Маккапха», которые отнимали деньги у так называемых богачей и даже убивали их, тем самым выплескивая свою злость. Правомерный путь избавления от бедности за счет упорного труда и стараний их не устраивал, вместо этого они предпочитали присваивать результаты труда других людей, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести.

Такие психопаты, как Ю Ён Чхоль, Чон Нам Гю, полностью оправдывали свои преступления, утверждая: «Все богачи должны умереть, а женщины – опомниться и осознать свое место».

Самая яркая черта характера психопатов, которую я выделил сразу же, как только немного пообщался с ними непосредственно,– чувство относительной депривации[17], уходящее корнями в социальную изоляцию. Оно формируется постепенно, когда человек часто сравнивает свой уровень удовлетворенности с окружающими. При укоренении такого образа мышления появляются психические отклонения в виде критики в сторону статуса и имущества, полученных собственным честным трудом.

В каждом человеке заложен механизм избегания отрицательных эмоций. Поэтому гораздо хуже, если человек совсем не испытывает чувства относительной депривации. С точки зрения психического здоровья проживать негативную ситуацию совсем без подавленности, ощущения депривации или гнева было бы весьма неправильно. Так как человек – эмоциональное существо, то его эмоции чаще всего являются совершенно естественными (зависят от ситуации). Однако проблема возникает в тот момент, когда у человека появляется чувство социального отчуждения. Это очень опасное чувство, которое развивается как раз путем депривации.

Человек, страдающий от чувства социального отчуждения, считает, что его лишили возможности участвовать в жизни общества наравне с другими. Ему кажется, что он обделен правами и возможностями, которые доступны другим по определению. Следовательно, всем дано достигать чего-либо в этой жизни, а ему – нет. Как бы он ни старался, в его сознании формируется ощущение полного бессилия и чувство несправедливости к нему окружающего мира. В конечном итоге в подсознании такого человека закрепляется ненависть. Постепенно подобные люди оказываются в собственноручно созданной социальной изоляции.

В беседах с преступниками, совершившими убийства без четкого мотива, я выявил одну общую черту. Все они испытывали злость на окружающую их действительность. И эта злость исходила из особого образа мыслей, согласно которому им как членам общества не предоставлялось никакого шанса что-либо сделать, и как бы они ни старались, ничего из этого не выходило. В результате у них не оставалось сил терпеть это дальше, и они совершали зверские бесчеловечные преступления, безжалостно убивая совершенно не причастных и невинных людей, при этом не испытывая ни малейшего чувства вины. Даже наоборот – как ни странно, они считали: «Почему это я должен чувствовать себя виноватым?» Их злость приобретала подобную форму из-за изоляции и разрыва связей с окружающим миром.

У многих подобные рассуждения вызывают некоторые сомнения – все мы жили в одинаковое время: прошли через тяжелые 90-е годы, затем через нестабильные 2000-е и сейчас живем в 2020-х. Мы все пережили равные обстоятельства и трудности, так почему же большинство людей не являются преступниками? И почему некоторые, наоборот, не могут остановиться и совершают бесчеловечные жестокие убийства, при этом оправдывая себя тяжелой жизнью?

Причина заключается в вышеупомянутой изоляции. Именно она создает чувство социального отчуждения, которое вместе с ненавистью порождает мысли о беспомощности. Все это, в свою очередь, трансформируется в бесконтрольный гнев. Общая черта таких людей состоит в том, что они лишены не только взаимоотношений, но и простого контакта с другими членами общества. Например, у них нет возможности просто встретиться в кафе за чашкой чая и поделиться своими чувствами с собеседником, как мог бы поступить обычный человек. Таким образом, изолированность и отсутствие социальных связей – общий признак подобных преступников.

Их чувство отчужденности объясняется не столько физической изолированностью, сколько психологической. Обычные люди, когда у них плохое настроение, стараются встретиться с друзьями и обсудить проблему, пытаются излить свою душу коллегам по работе или пожаловаться родным в кругу семьи. В таких случаях мы обретаем душевное облегчение через чувство принадлежности к социуму благодаря окружающим людям, которые выслушивают нас и поддерживают.

Жить, выстраивая отношения так, чтобы можно было положиться на кого-то и самому служить кому-то опорой – это общепринятый образ жизни. Но преступники, лишенные подобных взаимоотношений, испытывают крайне обостренные чувства одиночества и уныния.

Количество беспричинных преступлений, так называемых преступлений просто так, стало стремительно расти с 2010 года; они распространились в различных формах. Какие же отличительные черты и особенности у современного зла? Предлагаю ознакомиться с несколькими теориями из криминальной психологии.

Сначала мы разберем сам термин «агрессия». Агрессия – это встроенная в каждого человека черта характера, которая помогает ему выживать и существовать. Но американский психолог Роберт Чалдини (Robert B. Cialdini) в своей книге «Социальная психология», говоря об агрессии в уголовном ключе, определяет ее уже в качестве намеренного действия, направленного на причинение вреда другому человеку. Такая агрессия отличается от простой злости.

Люди каждый день испытывают злость по многочисленным причинам, но при этом не каждый готов к агрессивным действиям. Наоборот, бывают такие ситуации, когда человек совсем не чувствует злости, но проявляет агрессию. Обычно люди, питая сильную ненависть к кому-то, ярко представляют в своем воображении, как расправляются с надоевшим оппонентом. Но такие фантазии остаются лишь в голове и в реальные действия не переходят. Поэтому гнев и злость, которые мы испытываем, сами по себе еще не являются агрессией. Также если человек убил или покалечил кого-то по недосмотру или по ошибке – его действия не считаются проявлением агрессии.

Наши социальная и корпоративная сферы жизни часто сопровождаются такими выражениями: «Будь более агрессивен, говоря о своей позиции» или «Веди более агрессивный маркетинг». В такие моменты термин «агрессия» означает особую настойчивость в виде решительных действий, демонстрацию уверенности и превосходства. Каждый человек обладает агрессией в той или иной степени. Даже ученые считают, что заложенная в нас агрессия является одной из причин, благодаря которой человечество выжило как вид. И в качестве очевидного аргумента приводят следующее утверждение: если бы человек или животное, встретившись с прямой угрозой для себя, не проявили защитную агрессию, то уже давным-давно исчезли бы с лица Земли.

В целом агрессия делится на две категории. Рассмотрев каждую из них, мы сможем лучше понять суть агрессивного поведения. Первая категория подразделяется на косвенную и прямую агрессию, вторая – на экспрессивную и инструментальную агрессию.

Косвенная агрессия подразумевает распространение лживых сообщений, слухов, негативных комментариев и попытку задеть чувства другого человека через обидные и ранящие слова без прямого физического воздействия. К действиям косвенной агрессии также относится унижение одного из участников группового чата в мессенджере. Несмотря на то, что подобные агрессивные действия совершаются не совсем напрямую, заложенное в них намерение навредить определенному лицу очевидно. Человек, подвергшийся подобной агрессивной атаке, может не выдержать и прибегнуть к крайним мерам, вплоть до самоубийства.

Прямая агрессия подразумевает как сами насильственные действия, так и угрозы физической расправы. Например, кто-то, вышедший из себя из-за слишком громкого сигнала на дороге, подрезает машину «хулигана», бьет по ней кулаками, а затем переходит к избиению самого водителя. Подобные действия относятся к прямой агрессии.

К экспрессивной агрессии относят те случаи, когда причина нападения кроется в накопившемся гневе агрессора. К таким действиям можно отнести намеренное повреждение чужих автомобилей, прокалывание шин из-за всплеска злости у человека, уставшего видеть, как другие постоянно неправильно паркуются, и нежелающего с этим мириться.

Инструментальная агрессия – это агрессивные действия, направленные на достижение определенных целей. В качестве примера можно привести спортсменов, затеявших драку или нарушивших правила. В таких случаях агрессия имеет соревновательный эффект, у агрессора нет цели навредить своему противнику или нанести ущерб имуществу. Конечно, схватка может проходить очень горячо, и тогда эмоции начинают зашкаливать, но изначально все это начиналось совсем не из-за негативных чувств к оппоненту.

На основе этой классификации можно анализировать любые агрессивные действия. Например, одна машина внезапно вклинилась в ряд перед другой, оттуда выходит обозленный водитель и начинает крушить стоящую перед ним машину и избивать ее водителя – это прямая экспрессивная агрессия. А если человек распространяет негативные слухи о ком-то, с кем он в постоянном конфликте и напряженных отношениях, и тем самым причиняет ему неудобства и урон в повседневной жизни – это косвенная экспрессивная агрессия. Таким образом, вводя понятие агрессии и классификацию ее видов, мы можем более эффективно проанализировать агрессивные действия других людей.

Преступная агрессия – это намеренное действие, совершенное с целью причинить вред другому лицу. Следующий уровень анализа в криминальной психологии – необходимость определить, когда люди прибегают к агрессивным действиям. Каждый может задуматься над этим вопросом, проанализировав собственные поступки: «В каких случаях я веду себя агрессивно?» Будет полезно, если вы припомните хотя бы один подобный случай.

Роберт Чалдини в своей книге «Социальная психология» объясняет, что люди совершают агрессивные действия для того, чтобы оказать влияние на кого-либо, захватить власть или господство над кем-то, а также для того, чтобы оказать сильное впечатление или получить нужное им признание в обществе.

Бывают случаи, когда мы проявляем агрессию из-за взрыва негативных эмоций, включая эмоции в межличностном общении, а также из-за неблагоприятных ситуаций, в которые мы попали из-за противоречивого и нелогичного стечения обстоятельств. Чтобы понять мотивы преступления, а также уголовно наказуемых действий в целом, нужно проанализировать целый спектр запутанных факторов.

Агрессивное выплескивание негативных эмоций может привести к «неприятным» последствиям: выступая в качестве агрессора, сам человек может пострадать или даже умереть, или получить соответствующее наказание. Поэтому люди обычно пытаются выразить свой эмоциональный порыв другими способами, и только если у них это не получается, они прибегают к агрессии. Другими словами, если человек считает, что лучшим поведением в данной ситуации для него является агрессивное поведение, то он прибегает к нему. В этом и заключается суть теории о преступной агрессии.

Давайте вспомним ранее упомянутые организованные преступные группировки «Чичжон» и «Маккапха». Как именно сформировались те негативные эмоции, под влиянием которых преступники создавали банды и нападали на случайных и невинных людей?

Ким Хён Ян, член банды «Чичжон», с гордостью рассказал свою историю в одном из интервью. Когда он ходил в младшую и среднюю школу, он старался угодить учителю и потому вырос преступником. Он приходил на уроки рисования и труда без соответствующих материалов, за что учитель сильно ругал его, в результате чего Ким Хён Ян страдал и чувствовал себя униженным. Тогда, не желая больше терпеть такое отношение, он стал подворовывать кисточки и краски у детей из параллельного класса. Учитель, не догадываясь об этом, видел, что ученик пришел на урок подготовленным, и был им доволен. Поэтому с тех пор Ким Хён Ян решил: если ты поставил себе цель и хочешь достичь ее, то кража не является чем-то зазорным. В конце он добавил, что не понимает, почему должен чувствовать угрызения совести за подобные поступки.

Именно такой тип характера относят к антисоциальному: человек полностью игнорирует неудобства и боль, которые он доставляет другому члену общества. Подобный крайний эгоцентризм и недостаток эмпатии приводят к искаженному восприятию собственных действий. В конце концов накопившиеся негативные эмоции выражаются в виде агрессии, разрушающей жизнь других, и в присвоении результатов чужих достижений. Объектами подобной прямой экспрессивной агрессии становятся и само общество, и отдельные случайные индивиды. Большинство преступников, совершивших «преступление просто так», проявляли именно прямую экспрессивную агрессию.

Когда именно негативные субъективные эмоции переходят в агрессию? Прежде чем исследовать этот вопрос, разберемся, какие функции в нашей жизни выполняет агрессия. Это поможет лучше понять причины агрессивных действий. В первую очередь выделим четыре функции агрессии.

Первая функция: агрессия как реакция на неприятную ситуацию. Испытывая неприятные эмоции, человек пытается выйти из такого положения и предпринять соответствующие действия. Но если у него ничего не выходит, он по-прежнему пытается избежать негатива и в конце концов решает проблему за счет агрессивных действий.

Вторая функция: агрессия как способ получить материальное или социальное вознаграждение. Согласно теории социального научения Альберта Бандуры[18], агрессивные действия могут быть мотивированы желанием получить вознаграждение. Это объясняет причины появления организованных преступных банд, извлекающих материальную выгоду за счет насилия, азартных игр, сексуальной эксплуатации и других криминальных действий.

Третья функция: агрессия как способ заполучить социальный статус и удерживать его. Сюда относятся случаи, когда целью является получение социального престижа и власти через общественное и материальное вознаграждение.

Четвертая функция: агрессия как способ защитить себя или группу людей, к которой принадлежит индивид. Сюда относятся случаи, когда человек, работая внутри компании в одном из отделов, изо всех сил старается заполучить хорошие условия во время переговоров с другим отделом. Нужно обратить внимание на то, что агрессия нужна нам для того, чтобы противодействовать неприятным ситуациям, как упомянуто выше. Это также объясняется теорией агрессии.

Одна из известных теорий о причинах проявления агрессии – это гипотеза фрустрации-агрессии. Согласно ей, когда человек испытывает фрустрацию из-за невозможности воплотить свои желания в жизнь, его охватывают негативные эмоции или чувство гнева. Каждый человек ставит перед собой определенные цели и пытается действовать согласно им, но, если на пути достижения этих целей встречаются непреодолимые или труднопреодолимые препятствия, человек начинает бессознательно проявлять агрессивную реакцию. Например, вы внесли купюру в кофейный автомат, чтобы выпить любимый кофе, но автомат выдал только стаканчик, а кофе в него не налил, либо наоборот – стаканчик не появился, и весь кофе пролился впустую. Бывает даже так, что автомат «съел» ваши деньги – и ничего не сделал. Как в таком случае вы будете реагировать?

Большинство людей почувствуют внезапную волну ярости и даже могут ударить кулаком по автомату. Некоторые, более агрессивно настроенные, могут пнуть автомат ногой. На примере обычной чашки кофе мы можем увидеть силу и внезапность проявления человеческой агрессии. В тот момент, когда мы осознаем, что на пути к цели появились непреодолимые преграды, нас охватывает фрустрация. И как видите, такая фрустрация необязательно должна быть связана с каким-то глобальным событием. Даже незначительные ситуации нашей повседневной жизни могут вызвать ее.

Давайте представим, что вы проспали. В спешке умывшись и собравшись, вы идете на парковку, но перед вашим автомобилем стоит другой, преграждая путь. Вы пытаетесь отыскать телефон владельца машины, осматриваете ее, но номера нигде нет. Приходится обратиться к охране, и проходит немало времени, прежде чем появляется хозяин машины, отгоняет ее, и вы наконец отправляетесь на работу. Но где-то на маршруте следования случается авария, и образуется большая пробка. Вдобавок в этот момент руль машины внезапно выворачивается в сторону. Вы выходите из машины и видите, что колесо пробито. Наверняка к этому моменту читатель уже чувствует, как и сам начинает закипать.

Мы ежедневно сталкиваемся с подобными проблемами – пусть и не в такой концентрации, как описано выше. Одним словом, наша жизнь наполнена чередой малых и больших фрустраций. В конце концов, пройдя через все эти перипетии, вы наконец переступаете порог офиса, где работаете, и тут ваш коллега позволяет себе какое-то ироничное замечание, подшучивая над вами. В этот момент многие бы уже взорвались. Вся злость за утренние неудачи вдруг вспыхивает и переходит во взрывную агрессию лишь от одного-двух слов коллеги. Становится очевидным, что большинство людей, которые ведут себя агрессивно, на самом деле перед этим моментом столкнулись с целым рядом фрустрирующих событий. К сожалению, вероятность того, что человек, испытавший фрустрацию, будет вести себя агрессивно, очень высока. Однако мы признаем, что какой бы тяжелой ни была ситуация, далеко не все люди реагируют одинаково. Поэтому теория фрустрации-агрессии подверглась доработке.

Модифицированная версия утверждает, что, даже испытывая фрустрацию, не каждый будет прибегать к агрессивным действиям. Только если фрустрация действительно вызывает отрицательные эмоции, произойдет переход в истинную агрессию. То же самое касается непреднамеренных неприятных действий: например, если кто-то не выполнил свое обещание, имея на это уважительные причины, – мы не реагируем и не действуем агрессивно. Но если мы считаем, что это было преднамеренно, – агрессия не замедлит проявиться. Даже в одних и тех же ситуациях разные люди в зависимости от личных качеств могут проявить агрессию или же сохранить спокойствие. В любом случае первопричиной агрессивного поведения является наличие неприятных эмоций.

Так когда же люди склонны проявлять агрессию? Например, когда действия оппонента вызывают резко отрицательные эмоции. Было проведено исследование, показавшее, что при равных условиях оценка агрессивных намерений получилась разная. Согласно результатам исследования 2011 года профессоров Кристофера Барлетта[19] и Крейга Андерсона,[20] люди реагируют на раздражитель по-разному в зависимости от того, были ли действия, от которых они пострадали, намеренными или случайными. То есть реакция человека на полученный ущерб варьируется в зависимости от этого условия. В уголовном кодексе причинение вреда по неосторожности влечет наказание по своим особым статьям – и критерии определения агрессии тоже разнятся.

В период, когда пандемия коронавируса начала резко распространяться, многим пришлось отменить долгожданные отпуска и путешествия. В это время туристические компании погрузились в огромную яму дефицита. И подобное случилось не только с туристическим бизнесом. Многим предприятиям пришлось пережить тяжелые времена. Но, как мы помним, это не заставило всех экономически пострадавших людей резко стать агрессивными. Человек может логически размышлять и делать выводы. В тот момент каждый из нас не только понимал сложившуюся ситуацию, но и как член социума разделял общие эмоции, и сочувствовал тем, кому пришлось еще тяжелее в те ковидные времена. Но есть люди, исключенные из подобного социального взаимопонимания. У них фрустрация копится до критической отметки, превращаясь позже в беспомощность и злость. Вслед за этим может последовать взрыв гнева в качестве реакции на малейшие раздражители, который выливается в беспричинное преступление. Накопившиеся отрицательные эмоции обрушиваются на совершенно непричастного человека.

Помимо этого, в Южной Корее стало расти количество преступлений с особым скрытым мотивом, когда преступник пытается за счет жертвы восстановить уверенность в себе и снять накопившееся эмоциональное напряжение, таких как газлайтинг, груминг, преступления на сексуальной почве, навязчивые преследования. Еще до недавнего времени, чтобы выплеснуть свою агрессию или удовлетворить свои извращенные половые фетиши, преступник был вынужден использовать физические методы атаки. Теперь же такие люди чаще прибегают к хитрым уловкам, влияя на психику жертвы. Преступления стали менять свою форму на непрямую экспрессивную атаку.

Из-за пандемии коронавируса современные дети стали больше времени проводить в онлайн-пространстве – таким образом повышается риск того, что они столкнутся там с соответствующей опасностью. Общество, сильно изменившееся с 1990-х по 2000-е годы, определенным образом повлияло и на характер преступлений, и на их причины. Современные преступления незаметно проникают в нашу жизнь, маскируясь под совершенно обыденные вещи, при этом становясь все более изощренными и замысловатыми. Например, так называемое дело Nth Room Case: преступление сексуального характера, совершенное Чо Джу Бином[21]. Преступник использовал личную информацию людей из соцсетей, шантажировал их, заставлял снимать порноконтент и участвовать в его создании, а видео потом продавал через платные телеграм-каналы.

Когда в 1990-х годах впервые были раскрыты преступления, совершенные бандами «Чичжон» и «Маккапха», жертвами которых в основном становились совершенно непричастные и невинные люди, это еще не сочли сигналом о зарождении нового вида преступлений. Полиция решила, что причиной этих преступлений стали личные психические проблемы преступников, поэтому никаких глубоких исследований не проводилось и мер по предотвращению не принималось. Как результат, в 2000-х годах, когда появились преступления нового типа, правоохранительные органы были не готовы бороться с ними. Но теперь можно с уверенностью сказать, что агрессия в искаженной форме незаметно, но прочно проникла в онлайн-пространство – мы вынуждены принять новую действительность и серьезно ее изучить. Если не принимать соответствующие меры, то вскоре будет все сложнее противодействовать грядущим страшным преступлениям на сексуальной почве, наподобие дела Nth Room Case.

В первую очередь необходимо обезопасить главное – личную информацию, и привнести порядок в законодательство, которое должно строго следить за конфиденциальностью и безопасностью личных данных людей, а также внедрить систему жестких наказаний в случае нарушений. В Корее уже есть примеры убийств, которые произошли по вине госслужащих, они продавали предоставленные им чужие личные данные. 17 декабря 2021 года произошел показательный случай: двадцатишестилетний парень Ли Сок Чун после обвинения в изнасиловании своей девушки, которое поступило от ее матери, будучи уже под следствием, узнал в справочном бюро необходимый адрес, который попал туда через продажного госслужащего. Ли Сок Чун проник в дом, где проживала семья его бывшей девушки, и убил ее мать, а ее брату нанес увечья тяжелой степени.

Факторы, пробуждающие агрессию, окружают нас повсюду. Даже такие явления, как продолжительное физическое недомогание, изнурительная жара, психологически неприятная атмосфера – все они вызывают неприятные чувства и становятся дополнительным триггером, повышающим уровень агрессии. Есть показательный эксперимент, доказавший, насколько неприятные обстоятельства могут повлиять на уровень агрессии у преступника (или обычного человека).

Американский социальный психолог Леонард Берковиц провел эксперимент, в котором подопытному давалась роль руководителя. Он мог самостоятельно решать, когда наказывать, а когда награждать подотчетных ему студентов за выполненные задания. Условия эксперимента были таковы, что перед принятием решения руководитель должен был опустить руку на долгое время в ледяную воду, а затем следовать сценарию. Чем дольше подопытному приходилось держать руку в воде, тем чаще он проявлял агрессивное поведение, предпочитая поощрениям наказания за одни и те же действия разных студентов. Результат исследования показал, что неблагоприятная обстановка сильно влияет на нас – она искажает и наше мироощущение, и способность принимать решения.

Наша природа такова, что, когда мы злимся, наше психофизическое состояние, т.е. вегетативная нервная система (за возбуждение отвечает ее симпатический отдел), приходит в возбуждение. Существует одна особенность: даже если мы не злимся, но по каким-то причинам эта система приходит в возбуждение до такого же уровня, как при проживании гнева, наш мозг начинает распознавать ситуацию точно так же, как ситуацию злости, и проявлять агрессию. В качестве примера такого состояния можно привести просмотр жестоких фильмов с убийствами, во время которого мы, сами того не осознавая, впадаем на короткое время в возбужденное состояние. Я помню, как в детстве, выходя из кинотеатра после просмотра киноленты, где гонконгский актер Чоу Юньфат[22] отважно гонялся за преступниками, я был так возбужден, что мне казалось, что, если кто-то посмеет подойти ко мне и пристать с чем-либо, я ему тут же наваляю. Такие же физические изменения вегетативной нервной системы и эмоциональные изменения мы испытываем после драки. Учитывая это, можно сделать вывод, что любой человек, если он чрезмерно (в течение нескольких лет, продолжительное время) играет в жестокие видеоигры или просматривает жестокий контент, вероятнее всего будет также агрессивно действовать и в реальном мире.

Вдобавок негативный фон могут создавать продолжительные экономические трудности. Столкнувшись с финансовыми проблемами, люди чувствуют себя ущемленными по сравнению с другими, более «удачливыми» членами общества. Ситуация потери экономической стабильности и надежд на будущее может привести к повышению агрессивности. В 2007 году, когда США погрузились в экономический кризис, проводилось трехлетнее исследование на 815 безработных мужчинах и их супругах. Статистика показала резкий рост случаев депрессии, злости, оскорблений и критики, направленных друг на друга внутри семей. Помимо этого, у трудных подростков, замеченных за нарушением общественных правил, остается еще меньше шансов выйти из замкнутого круга неудач, что подводит их к окончательному выбору негативной модели поведения.

Многие люди задумываются, насколько сложно разобраться в современных правонарушениях, мотивы которых не всегда ясны, а сами действия часто уходят своими корнями в скрытый от наших глаз виртуальный мир. Я же уверен – нет необходимости беспокоиться о высоком уровне преступности в будущем, так как наравне с изощренностью самих преступников растет и уровень экспертности следователей. В целом подобная преждевременная тревожность отрицательно влияет на общество, ослабляя способность активно и рационально противостоять преступлениям. В первую очередь важна профилактика. Но различных видов преступлений стало так много, что разумнее отказаться от мысли об универсальном способе профилактики каждого из них. В зависимости от классификации правонарушений государства применяют различные степени наказаний, утверждают соответствующие законодательные акты. Но поскольку сложно предугадать неправомерные действия и заранее противостоять им, законодательство в этой сфере всегда вынуждено быть лишь в позиции догоняющего и реагировать на уже свершившиеся преступления. Эта книга в первую очередь пытается показать, в каких ситуациях могут находиться люди, идущие на преступления.

Должны ли мы считать преступления полностью проблемой индивидуумов, которые их совершают? Было бы наивно предполагать, что социальные явления в виде перемен в политике, экономике и культуре совершенно не влияют на преступника. В ходе моего многолетнего опыта работы в следственных органах были опрошены тысячи преступников и проанализированы все полученные данные. Как результат: у нас по-прежнему нет согласия в вопросе, являются ли преступники таковыми из-за врожденных качеств – или они сформировались под воздействием внешних факторов. В каких-то случаях хотелось с полной уверенностью воскликнуть: «Вот в нем зло было заложено с самого рождения!», а в других случаях сердце переполнялось сожалением от мысли: «Если бы этот человек поменял окружающую обстановку, то наверняка можно было бы предотвратить случившееся».

Поэтому вопрос: «Преступление – проблема личности или проблема общества?» – остается открытым. Помимо этого, есть и другие немаловажные вопросы. Существует ли определенная генетическая предрасположенность преступников? Или их поведение является результатом воздействия окружающей среды? Ведь в одинаковых ситуациях некоторые люди совершают преступления, а некоторые – нет. И здесь нужно рассматривать человека и обстоятельства вокруг него не как две различные сущности, а как взаимосвязанные системы, оказывающие влияние друг на друга.

В любом случае я считаю, что сам человек несет бóльшую часть ответственности за совершенное преступление, потому что не каждый человек, испытывая трудности и страдая, идет на убийство. В конечном счете выбор лежит на отдельной личности, и решение преступить закон свидетельствует все-таки о проблеме отдельно взятого человека. Здесь важно не уходить в крайность, полностью считая это лишь проблемой индивидуума. Для предотвращения преступлений необходимо также исправлять социум.

В каких же случаях люди совершают преступления, а в каких нет? В вышеупомянутой книге «Социальная психология» Роберта Чалдини есть такой отрывок. Одного человека попросили коротко описать своих двух самых близких друзей. Он сказал, что друг А – экстраверт, а друг Б – интроверт. Затем его попросили дать более подробное описание. Тогда он добавил, что друг А хоть и экстраверт, но иногда любит побыть один, а друг Б хоть и интроверт, но может вести себя раскованно, когда находится с друзьями, а иногда ведет себя колюче. Что бы это могло значить?

Можно сделать вывод, что люди и обстоятельства всегда находятся во взаимодействии, при этом вторые влияют на чувства, мысли и образ действий первых. Обычно, будь то экстраверт или интроверт, время от времени любой человек ведет себя по-разному в зависимости от ситуации. Люди и обстоятельства взаимно влияют друг на друга (или видоизменяют друг друга).

Представлю вам несколько случаев того, как люди и обстоятельства влияют друг на друга.

Первый случай: обстоятельство выбирает человека. Никто из людей не может всегда находиться в желаемых условиях. Некоторые условия как таковые отнимают у людей шанс действовать и противостоять им. Например, никем не выбираемый экономический кризис или продолжительное унижение и насилие со стороны родителей. Такие условия можно описать как абсолютные: человек не несет никакой ответственности и не может действовать по собственной воле. Именно такие условия лишают индивидуума шанса жить полноценной жизнью в обществе. Человек начинает испытывать чувство депривации и бессилия.

Второй случай: человек выбирает ситуацию. Человек может самостоятельно выбирать обстоятельства, наиболее благоприятные для его целей и желаний. Например, сотрудник компании отказывается от корпоративной вечеринки, чтобы вернуться домой пораньше и посвятить время самообразованию. Мы ежедневно принимаем подобные рациональные решения. Когда нам нездоровится, мы можем объяснить это начальству и отпроситься с работы. Человеку часто приходится противостоять общественному давлению в ущерб своим целям не только на рабочем месте. Бывают и более серьезные случаи.

Например, некоторые люди обладают искаженными представлениями об экономическом дисбалансе, и поэтому они начинают себя накручивать: уже не человек владеет ситуацией, а она им. Цепляясь за свои взгляды, человек продолжает поддерживать такую ситуацию, даже если он причиняет кому-то вред. Большинство людей стараются сами управлять ситуацией, поэтому не совершают преступлений. Выходит, что результат будет сильно разниться в зависимости от того, выбирает ситуация человека или человек – ситуацию.

Также в зависимости от ситуации может проявиться другая (скрытая) сторона людей. В любом человеке есть как вежливость, так и агрессия, и в разных обстоятельствах будут проявляться разные аспекты. Все, что мы читали или слышали, также оказывает трудноуловимое влияние на наши мысли и поведение. Такое явление называется эффектом прайминга (эффектом предшествования, или фиксированием установки).

Социальный психолог Джон Барг[23] провел исследование эффекта прайминга. Он предложил трем группам испытуемых по пять слов, чтобы составить предложение.

• В первой группе были пять слов, связанные с грубостью, заносчивостью и агрессией.

• Во второй группе были пять слов, связанные с вежливостью и доброжелательностью.

• В третьей группе были пять нейтральных слов.

После того как задание было выполнено, исследователи подготовили десятиминутный монолог, который произносили при беседе с каждым из испытуемых. Получились следующие результаты: в первой группе 63 % испытуемых не смогли преодолеть планку в 10 минут и перебили говорящего, начав ему возражать, во второй группе так поступили только 17 %, а в третьей группе 38 % испытуемых перебили говорящего и стали высказывать свое мнение.

Результаты показали, что поступки человека зависят от того, на чем перед этим он был сосредоточен. Лишившись крепких социальных связей из-за собственной ненависти и бессилия, преступники уже не стараются исправить ситуацию, в которую попали, и в зависимости от силы обстоятельств могут проявить свои скрытые отрицательные стороны. Например, спокойный по характеру ребенок может стать крайне тревожным из-за родителей, не уделяющих ему должного внимания. Политические взгляды или общественная позиция одного из членов семьи могут повлиять на взгляды других родственников. А дети, выросшие в обстановке домашнего насилия, склонны к бóльшему проявлению агрессии. В конечном счете разрушение здоровых отношений в семье и психологическая изоляция влияют на способ решения проблем, к которому человек будет прибегать во взрослой жизни.

Иногда, когда я занимаюсь профайлингом и составляю отчеты по преступникам, у меня будто бы происходит «слияние с преступником». Я задаюсь вопросом: «Окажись я в такой же ситуации, я бы тоже пошел на преступление?». В криминологии подобные вопросы так и остались нерешенными.

Было подмечено, что в тех случаях, когда ситуация управляет человеком, чаще всего у этих людей нет никаких определенных целей в жизни. Я полагаю, что наличие правильной и ясной цели, несмотря на внешние обстоятельства, помогает найти опору в самом себе. Но люди без определенной цели легко попадают под власть внешних обстоятельств. Если проанализировать, например, двадцатилетних преступников, совершивших правонарушения сексуального характера в Интернете, то мы увидим, что они испытывали сильную тревогу и давление из-за отсутствия ясных целей в жизни и мучились вопросом: «Как же мне вписаться в окружающее общество?» В какой-то момент ими овладевало желание быстро и много заработать, и они решались создавать порноматериалы на основе сексуальной эксплуатации. Чувства бессилия и отчужденности, с которыми они не смогли справиться в условиях фрустрации и давления, не дали им выбрать правильную цель, и эти молодые люди постепенно стали зависеть от сложившихся обстоятельств, продолжая жить также, ничего не меняя.

В связи с этим появляется вопрос: «Уменьшится ли показатель повторных преступлений, если оказывать финансовую поддержку преступникам, вышедшим на свободу?» К сожалению, это не всегда работает. Вопрос: «Является ли такое девиантное поведение следствием врожденного темперамента или оно сложилось под воздействием обстоятельств?» – до сих пор не получил однозначного ответа. Профайлер отслеживает бэкграунд преступника и пытается понять, почему тот совершил преступление. Люди, уличенные в коммерческой сексуальной эксплуатации, обладают схожими характеристиками. Моя задача – собрать данные в единый профиль, а затем использовать эту информацию для предотвращения схожих преступлений и устранения факторов, способствующих их появлению. Но сокращение подобных факторов еще не означает, что и преступления в свою очередь пойдут на спад. Мы надеемся на улучшения, но до сих пор исследовательская работа с оценкой полученных результатов крайне сложна, поэтому проблема по-прежнему остается открытой.

В наше время зло все больше проявляется в мире виртуальной реальности. Не только изготовление и оборот порнографических материалов, газлайтинг, груминг, но и преступления сексуального характера, различные виды фишинга, азартные игры – все это связано с Интернетом. Большинство подобных преступлений паразитируют на слабых сторонах человеческой психики, ведь многие люди в желании скрыться от проблем или найти опору в быстро меняющемся мире начинают вести себя доверчиво.

Общая особенность таких преступлений – скрытность преступника и его намерений, когда он под маской добродетельного человека как бы оказывает помощь жертве. Впоследствии жертва чувствует, будто она сама стала зависимой из-за собственных ошибок. Таков вид современного преступления, разворачивающегося на наших глазах. Чтобы уберечь и защитить себя от подобного, необходимо задуматься о том, почему в обществе стали появляться преступления такого характера.

Для начала давайте определимся с тем, что такое справедливость. Несколько лет назад мне повезло наткнуться на горячую дискуссию по этому поводу в Интернете.

Один комментатор жаловался: «Пока мои знакомые высыпались, гуляли и путешествовали, я, не смыкая глаз по ночам, учился и поступал в престижный университет. Но разве они, не ударившие палец об палец, заслужили такое же отношение к себе, как заслужил я? Мне обидно из-за этого». В ответ молодому человеку полился поток критики и обвинений. На один из таких ответов я обратил внимание: «Ты прав. Пока другие бездельничали, ты и в самом деле вкалывал, благодаря этому преуспел и поступил куда хотел. Молодец! Но пока ты учился у оплаченных родителями репетиторов и на курсах, я был вынужден подрабатывать на автозаправке. Пока ты впитывал знания, я был вынужден протирать тарелки. Я не смог добиться того, что есть у тебя сейчас, но у меня даже шанса на это не было – и совсем не из-за того, что я не старался».

Суть этого спора кроется в вопросе о справедливости, которую мы определяем в виде равных возможностей для каждого.

Большинство современных преступников оправдывает свои действия и мотивы мыслями об отсутствии возможностей. При этом их понятия о возможностях весьма искаженные: вместо того, чтобы постараться чего-то добиться, они обвиняют общество и жалуются на других, а имеющиеся у них способности, по сути, никак не используют.

В конце концов искаженный образ мышления переходит из плоскости личных проблем в плоскость нарушения закона. Стоит увидеть в отчете написанное ими заявление с фразой: «Это мир сделал меня таким!» – я сразу понимаю, что передо мной человек с нарушениями психики, искаженным восприятием и образом мышления.

Во что же превратилось зло в наше время? Как уже было упомянуто в первой лекции, благодаря эволюции общественной осознанности, активному развитию и использованию технических средств: видеокамер наблюдения, мобильных телефонов, видеорегистраторов – теперь даже попытки прилюдно выразить свой гнев в непринятой обществом форме попадают под значительные ограничения. Люди не испытывают реже злость, а наоборот, это происходит даже чаще, значит, надо научиться выражать ее в другой, менее заметной форме, иначе общество станет постепенно меняться в сторону эмоционального насилия. Крайние способы проявления злости – преступления сексуального характера в цифровом мире, кибербуллинг (интернет-травля)[24], газлайтинг, груминг и др.

В последнее время в Корее наблюдается большой общественный резонанс по поводу случаев насилия на свиданиях, а также существуют споры об изменении уголовно-правового режима для несовершеннолетних. Корейская традиционная культура все еще сильно влияет на встречающихся молодых людей, что порождает конфликты в их отношениях.

В Южной Корее до сих пор есть парни, которым любовь и уважение к своим избранницам не мешают оставаться весьма консервативными и требовать отношений по принципу патриархата – они поступают только так, как им угодно. Чем сильнее у молодого человека проявляется склонность так считать, тем выше вероятность того, что отношения закончатся сталкингом или проявлением насилия на одном из свиданий.

Беседуя с преступниками, которые распускали руки, проявили насилие на встрече, я удивлялся их позиции: они были уверены, что относились к возлюбленной очень хорошо, много заботились о ней, – а она игнорировала все это. Очевидно, что такие молодые люди не понимают истинного значения слова «забота» – когда ты даешь именно то, чего от тебя хочет партнер, а не то, что сам желаешь дать, считая это правильным. У них неправильное понимание близких отношений: такие люди ошибочно считают, что заботиться – значит делать все по своему велению сердца, без учета мнения партнера. Подобные проявления часто заканчиваются преступлениями – из-за того, что их действия не совпадают с желаниями их избранницы, возникает конфликт интересов. Зачатки подобных действий необходимо пресекать с самого начала, будь то насилие или газлайтинг – опасные действия должны быть определены и остановлены.

Газлайтинг – определенный вид эмоционального насилия, в ходе которого жертва попадает под психологический контроль. Чаще всего женщина, оказавшись в такой ситуации, не думает о спасении, а вместо этого рассуждает: «я должна оставаться рядом с ним», «мы столько всего уже пережили вместе» – жертва остается в таких отношениях и продолжает терпеть насилие. Она не может объективно оценить ситуацию, в которой находится. Бывают случаи, когда уже сам страх не дает ей выйти из абьюзивных отношений, и это заканчивается преступлением.

Сейчас многие СМИ активно информируют о возможных психологических проблемах внутри семьи и т. п., но множество людей по-прежнему продолжают жить в тревоге и страхе, боясь что-то поменять. Если рядом с вами есть пара, в которой слишком часто происходят ссоры и ругань, не стоит полагаться на то, что они сами успешно разберутся в своих делах. Если у вас есть какие-либо подозрения, необходимо вмешаться и помочь.

Еще один остро обсуждаемый вопрос в обществе – это отмена возраста уголовной ответственности. В Уголовном праве возраст несовершеннолетия определен до 14 лет. Поэтому, даже совершив уголовно наказуемое действие, подросток до 14 лет не несет полной ответственности и не получает соответствующего наказания, попадая под особую защиту.

Проблема состоит в том, что порой преступления таких несовершеннолетних правонарушителей переходят за весьма существенную границу. Речь идет не о простом воровстве арбузов с рынка в разгар лета, а о таких жестоких преступлениях, о которых невозможно подумать, что их могли совершить дети.

Но несмотря на все это, законодательство в Республике Корея по данному вопросу не реформировалось еще с 1950-х годов. Поэтому ведется так много разговоров и споров о том, что пришло время пересмотреть возраст уголовной ответственности. Я согласен с необходимостью дополнить и усилить систему наказаний для несовершеннолетних, но я считаю, что в первую очередь важно воспитывать в молодежи правильное понимание правонарушений.

У каждого вида преступления есть свои нюансы, но я считаю, что реституционное правосудие[25] является одной из самых успешных зарубежных практик. В ходе такого наказания преступник осознает, какую боль он причинил жертве и ее семье, и как им теперь тяжело жить с этой болью. В результате такого правосудия меняется устоявшийся взгляд на малолетних преступников[26] и отношение к ним, в силу которого ранее незаслуженно мягко считали, что «это была просто детская забава, игра». Вдобавок: необходимо снизить не только возраст уголовной ответственности для несовершеннолетних, но и повысить степень наказания. При этом упор нужно делать на изменении сознания, и тогда это приведет к ощутимым результатам в профилактике преступности среди подростков. В этом и заключается роль исправления и перевоспитания.

Одна из актуальных и обостряющихся проблем – это втягивание детей в азартные игры, которое открыто происходит в виртуальном пространстве. Речь идет не только об учащихся средних классов – даже младшие школьники запросто могут зайти на сайты, где им предлагают сыграть в азартные игры. В Корее азартные игры считаются зависимостью физического характера. Степень вреда, причиненного такой зависимостью, не меньше, чем от наркотиков.

Люди, пристрастившиеся к наркотикам, в основном делятся на две группы. Первая – те, кто попробовал из любопытства, а вторая – те, кто думал, что легко сможет бросить в любой момент, стоит ему только этого захотеть. Именно такие роковые заблуждения бесповоротно меняют жизнь. Почему же так происходит? Почему наркоманы не в силах самостоятельно отказаться от употребления наркотиков? На самом деле в случае азартных игр наблюдается такой же психологический механизм, что и с наркотическими веществами. Каждый начинает из любопытства и считает, что сможет вовремя остановиться, – но в итоге бросить смогут лишь единицы.

На сайтах с азартными играми есть специальный человек – менеджер, который намеренно одалживает детям деньги на игры. Быстро проиграв полученную сумму, дети снова обращаются к нему. В конечном счете накапливается долг, и кто-то из детей берет микрозайм через этого менеджера, а кто-то вынужден идти на правонарушения, чтобы раздобыть денег. Порочный круг продолжается, и дети все глубже затягиваются в омут азартных игр, а когда доходят до такой точки, что уже не могут справиться с ситуацией, менеджер обещает им списать долги, если они приведут новых детей. Оказавшись в расставленном капкане зависимости, дети вскоре попадают под бесконечную эксплуатацию менеджера сайта азартных игр. Реальность такова: вся игровая деятельность в Интернете – это строгая и жесткая организация, от которой наши дети совершенно не защищены.

Широкое распространение Интернета и мобильных телефонов привело к серьезным проблемам нового типа, которые продолжают усугубляться. Появилось много сайтов с видео о самоистязаниях, жестоком обращении с животными и многом другом, содержащем неприемлемый контент, включая преступления. Доступ к таким материалам в Интернете может оказать непоправимое воздействие на людей. Если еще в первой половине 2000-х годов преступник чаще всего сам находил себе жертву и обычно страдало 1–2 человека за раз, то сейчас в результате одного действия страдают тысячи жертв и даже больше. Речь идет о цифровых преступлениях сексуального характера, груминге и газлайтинге.

Для психопатов убийство другого человека ради достижения своих целей не является существенной проблемой. Можно сказать, что для них смысл не в убийстве как таковом, а в реализации своих низменных желаний, ради которых они готовы пойти на убийство.

Нейротипичные люди, какой бы ни была их цель, которую можно было бы достичь с помощью убийства, могут понять эту логику, но никогда не примут ее. У психопатов совершенно другой склад психики, они рассуждают иначе. Методы преступлений современных психопатов, в отличие от прогремевших ранее Ю Ён Чхоля, Чон Нам Гю, Кан Хо Суна и других, стали более изощренными и организованными.

Я хочу подробнее рассказать про преступление Чо Джу Бина, известного по делу Nth room case, который изготавливал порноматериалы и распространял их через Телеграм. Найдя лазейку в системе безопасности, Чо собирал личную информацию, подбирая таким образом будущих жертв. Воспользовавшись незаметной брешью в системе, он отправлял людям хакерские рассылки, через которые происходила утечка их данных, тем самым Чо Джу Бин подрывал основы общественного порядка. Он заставлял жертв принимать прямое участие в съемке порноматериалов и впоследствии зарабатывал на этом. Ему удалось втянуть огромное количество жертв в подобную деятельность, а созданные материалы он активно распространял в Сети, что в конце концов даже довело некоторых жертв до самоубийства. Не устояв перед страхом позора и бесчестия, люди прибегали к крайним мерам, чтобы выйти из порноиндустрии.

Я считаю, что преступления сексуального характера в виртуальном мире так же ужасны, как и серийные убийства, и необходимо усиление законодательной базы страны, чтобы за подобные правонарушения выносились более строгие и весомые наказания. Чо Джу Бин получил 45 лет тюремного заключения, но это произошло лишь благодаря тому, что его действия были классифицированы как организованная преступность.

Голосовой фишинг тоже является весьма серьезным видом преступления. Было обнаружено, что финансовые преступления чаще совершают лица с психопатологическими наклонностями. С помощью искусных мошеннических действий такие люди разрушают семьи жертв и их личное пространство. Некоторые жертвы не могут вынести свалившийся на них груз отчаяния и прибегают к крайним мерам, а мошенники без малейшего зазрения совести считают, что это проблема обманутых жертв, а не результат их неправомерных действий.

Голосовой фишинг в Республике Корея также приравнивается к организованной преступности, но в настоящее время законодательство должно разработать еще более четкую систему наказаний на основе новой и детальной классификации преступных деяний. Голосовой фишинг – это крайне жестокое преступление, которое не только разрушает жизни отдельных людей, но и подрывает порядок и благополучие общества в целом.

Как же поменяются преступления в будущем? Уже сейчас заметна определенная тенденция, из которой ясно, что вскоре неизбежно возрастет количество преступлений, основанных на эмоциональном и психологическом насилии. Вероятнее всего, искусный газлайтинг и груминг, нацеленные на детей, а также преступления порнографического характера в цифровом пространстве станут еще более разнообразными, примут новые формы. Следовательно, уже сейчас необходимо твердо блокировать неправомерные действия сексуального характера в Интернете, наказывая за них не просто как за цифровые преступления, а как за более тяжкие.

На данный момент в Корее усиливается законодательная база для предотвращения таких преступлений. С сентября 2021 года разрешено вести тайное полицейское расследование. Ранее улики, собранные таким способом, не признавались в суде и расследование под прикрытием было невозможно. Но сейчас в Корее одобрен и принят закон, по которому следователи могут собирать доказательства под ненастоящей личностью, что дает полиции больше возможностей и полномочий. Теперь расследования могут проходить быстрее и эффективнее. Учитывая, насколько искусными стали преступники, возможности полиции наконец-то развиваются в соответствии с этими изменениями.

Я прослужил полицейским около 30 лет. Вначале я успел побывать оперуполномоченным в отделе по расследованию убийств, а затем большую часть времени работал профайлером в CSI. Долгий опыт работы позволил мне прийти к выводу, согласно которому ответные действия полиции должны быть намного активнее, чем они есть сейчас.

Не только я, как профайлер, но и другие люди разных профессий в полиции, прокуратуре и судебно-исполнительной власти – все они как один считают, что действующие законы необходимо менять. То же самое и я говорил всегда, пока работал в полиции: надо прилагать усилия для изменения нынешнего законодательства – если оно не будет меняться, то мы уже не угонимся за быстро эволюционирующим криминальным миром.

Каждый раз, когда я работаю на местах преступлений в качестве полицейского, я остро ощущаю, насколько законы нелогичны и местами даже абсурдны. Несмотря на то, что время идет, мы до сих пор применяем в расследованиях устаревшие понятия и практики. Я надеюсь, что вскоре полиция сможет вынести эти «недоработанные» места в законе на общественное обсуждение, в ходе которого в совместной дискуссии будут предложены соответствующие изменения. Но если мы будем и дальше придерживаться точки зрения, согласно которой «закон меняют в Национальном собрании[27], а я лишь могу исполнять уже принятое», то никогда ничего не добьемся. Прокуроры и судьи обязаны ускорить введение поправок в соответствии с переменами в реалиях, из-за которых появляются новые виды преступлений.

Ежегодно в стране происходят многочисленные случаи жестокого обращения с детьми и даже убийства. Стоит такому происшествию случиться, как в обществе сразу разгораются обсуждения о принятии необходимых мер. Но проблема заключается в том, что на этом все и заканчивается – так происходит много лет подряд… Мы топчемся на месте, пока не произойдет новое похожее преступление, которое вызовет ярую дискуссию. В ход идут оправдания, что ответственность за принятие мер лежит сразу на нескольких государственных аппаратах, и это весьма затрудняет изменения в исполнительной власти. Полицейские, работающие на месте преступления, не понаслышке знают о проблемах, возникающих из-за этого неразрешенного вопроса. Я более чем уверен, что нужно организовать общественное обсуждение, которое примет необходимые меры, чтобы закон как можно скорее был реформирован.

Иногда меня спрашивают, не страшно ли мне, когда я посещаю места преступлений. Честно говоря, мне гораздо тяжелее видеть страдания жертв и членов их семей, боль, с которой они теперь вынуждены жить, нежели испытывать страх от преступления или самого преступника. Несмотря на то, что моя роль заключается в аресте злодеев, в тот момент, когда я сталкиваюсь с болью невинных людей, меня одновременно охватывают безграничные угрызения совести и сострадание. Когда приходится выезжать на место преступления, где совершилось насилие над ребенком, во мне особенно сильно проявляются невыносимые злость и боль.

В жизни нет не тяжких преступлений. Вы можете спросить: разве убийство не отличается от простого мошенничества? Многие считают: «разве, пострадав от мошенника, человек получает смертельно опасные раны или боль?» Об этом легко говорить, пока сам не окажешься на месте пострадавшего. Пока не побываешь в положении жертвы – невозможно рационально оценить тяжесть преступления. Никакое преступление не может считаться легким или незначительным.

В 2003 году, когда был задержан Ю Ён Чхоль, многие психологи приняли участие в дискуссионном семинаре, который был организован под влиянием общественного шока после появления серийного убийцы в Корее. На тот момент мой опыт работы профайлером был еще небольшим. И хотя я уже посетил много мест преступлений, я по-прежнему плохо понимал логику преступных действий: это были мои первые случаи расследования серийных убийств, я плохо представлял, как анализировать таких людей и вести расследование в целом.

Собравшиеся на семинаре ученые обсуждали различные сложные теории по психологии. Тогда из-за полной неразберихи у меня в голове были глупые вопросы, наподобие: «Разве можно поймать преступника с помощью таких теорий?» После семинара ко мне подошел вышедший на пенсию пожилой профессор и спросил: «Как вы считаете, теория и практика – одно и тоже?» Я ответил: «Наверное, нет. Мне уже много раз приходилось быть на месте преступлений, и я понял, что невозможно объяснить действия преступника лишь с помощью теории». Он ответил мне четко и ясно: «В том-то и дело, теория и практика должны быть одинаковыми. Если они не сходятся – значит, где-то допущена ошибка. Повторюсь, все зависит от того, насколько хорошо ты понимаешь теорию и можешь применить ее на месте преступления, – это ключ к решению задач. Теория и практика неотделимы друг от друга». После этого я более усердно занялся изучением психологических аспектов криминалистики.

Я расскажу вам о пяти теориях, которые полезно знать, чтобы хорошо разбираться в «происхождении» преступлений. На самом деле эти теории взяты не из криминальной психологии, а скорее из общей психологии и социологии в целом. И хотя они не могут полностью предотвратить появление преступлений, мы понимаем, как именно преступники рассуждают и принимают решения – это определенно может внести позитивный вклад в профилактику преступности.

Первая теория – это эвристика, она возникла в поведенческой экономике и объясняет факторы, влияющие на мысли и решения человека. Эвристика схожа с руководством, упрощающим процесс принятия решений: ее цель состоит не в том, чтобы принять идеальное решение, а в том, чтобы, используя имеющуюся информацию, принять решение, выполнимое на данный момент.

В повседневной жизни нас окружает множество переменных, поэтому перед принятием решения невозможно все проанализировать. Чаще всего мы думаем: «Этого достаточно для принятия решения». Существуют три самые известные теории в этом отношении: эвристика доступности, эвристика репрезентативности и эвристика привязки и корректировки.

Эвристика доступности – склонность человеческого ума судить о вероятности возникновения каких-либо событий по информации и примерам, всплывающим первыми в сознании и окружении. Например, возник спорный вопрос, и человек склонен принять решение по нему, основываясь на том, что видел в новостях, прочитал в соцсетях или даже услышал в ролике на YouTube. В случае с эвристикой доступности также срабатывают готовые представления, сформировавшиеся в нашей голове.

Например, раньше в Корее не существовало образа серийных убийц, а Кан Хо Сун начал орудовать под конец года: перед намечающимися рождественскими праздниками[29] вдруг стали пропадать женщины. Я тогда работал в полицейском управлении провинции Кёнгидо[30]. Приехав на место событий, я увидел, что следователи активно обыскивают увеселительные заведения и дома. Каждый день в местных новостях сообщали о новых исчезновениях, но так как это был конец года, улицы были наполнены возбужденными толпами народа. На тот момент у населения совсем еще не было представлений о маньяках-убийцах, и они не осознавали, насколько опасными и ужасными были те события, которые могли бы с ними произойти.

Примерно через месяц после того, как Кан Хо Сун был задержан, мне снова удалось пройтись по улицам того района, где он орудовал, – улицы были практически пусты, что полностью противоречило здравому смыслу. Было бы более логичным, если бы до задержания преступника люди особо не расхаживали по улицам, ощущая опасность происходящего, а после задержания, чувствуя себя в безопасности, они бы снова появились на улицах района.

Но реальность была абсолютно противоположной. Только после поимки Кан Хо Суна, когда каждый новостной канал подробно освещал ход следствия с прямыми репортажами, включая раскопки тел погибших, – именно тогда люди начали осознавать, какой страшный убийца жил рядом с ними, почувствовали страх и тревогу от одной только мысли, что такой чудовищный человек может находиться по соседству незамеченным, ведь он мог быть на ближайшей улице или даже в доме напротив. С этого момента у населения стал формироваться образ серийных убийц.

Вторая теория – эвристика репрезентативности. Она говорит о том, что в обстановке полной неопределенности мы судим о вероятности и частоте событий лишь по одному известному нам примеру, приписывая ему общие черты.

Третья теория – эвристика привязки и корректировки. Ее можно назвать ключевой из всех теорий об эвристике. Человек, исходя из известной ему информации, устанавливает определенные критерии на свое усмотрение, а затем принимает решения в соответствии с тем, что, по его мнению, лучше всего подходит под эти критерии. Такой эффект привязки сравнивают с кораблем, вставшим на якорь и ограниченным в своих передвижениях. Следователи, находясь на начальном этапе расследования, очень часто допускают подобную ошибку.

Например, потерялся ребенок. Для более эффективного розыска следователь идет к родителям и спрашивает: «Как обычно ведет себя ваш сын?» Давайте представим, что отец отвечает: «Мой сын – замкнутый ребенок, он больше любит проводить время дома за чтением книг, нежели с друзьями». Тогда следователь в качестве отправной точки делает вывод, что потерявшийся ребенок навряд ли пошел бы с неизвестным человеком, – скорее всего, он ушел с тем, кого знает. И в этот момент допускает ошибку, потому что делает вывод только из той информации, которая больше всего подходит под выдвинутое предположение. Это очень похоже на предвзятость подтверждения.

Вторая теория называется склонностью к предвзятости подтверждения. Любой человек склонен принимать только ту информацию, которая соответствует его собственным убеждениям, взглядам и решениям, а остальную информацию игнорировать. Одна из явных характеристик современного общества – склонность к принятию истины на основе алгоритмов, что вызывает большое беспокойство. Заложенные в поисковых системах алгоритмы отыскивают определенные паттерны в наших запросах и затем предоставляют информацию, ограниченную этими паттернами. В результате этого мы видим довольно сжатый спектр информации – только то, что хотим видеть, или то, к чему до этого испытывали интерес.

В онлайн-пространстве, на сайтах магазинов, в соцсетях и на веб-порталах – везде наш выбор заведомо ограничен. Фейковые новости, ставшие серьезной общественной проблемой, тоже являются отрицательным примером доверчивости людей. Сюда относятся такие механизмы, как: раздувание незначительных событий, выборочное видение и принятие информации, в соответствии со своими ожиданиями или намерениями.

Часть людей постоянно подпитывают свою искаженную картину мира, но большинство благополучно преодолевают подобную преграду в мировосприятии. В целом, поддавшись всего один раз, нам сложно отделаться от зарождающейся склонности к устойчивости убеждений, так как подобная устойчивость является характерной особенностью нашей психики. Даже узнав доказательства, опровергающие наши неверные тезисы, мы начинаем еще сильнее держаться за них вместо того, чтобы поменять их, и не позволяем другим их оспаривать. Такая черта ярко проявляется у жертв, попавших в сети лжерелигий и на удочку голосового фишинга.

Даже в наше время, находясь в религиозной секте, люди подвергаются классическому газлайтингу и грумингу. Многие возмутятся: «Как можно верить такому бреду и вестись на это?» – но если учитывать особенности психики людей с точки зрения эвристики привязки и склонности к подтверждению, то становится очевидно, что жертвы религиозных сект все еще существуют и будут появляться снова и снова.

То же самое касается и жертв голосового фишинга. Получив подробные объяснения, люди все равно не верят, что они сами попались на мошенничество такого рода.

Третья теория – это теория атрибуции, которая описывает механизм оправдания своего поведения или поведения других людей определенным образом. На основе этой теории делаются предположения о присущих людям и предметам характеристиках: наши мотивы, чувства и ожидания меняются в зависимости от того, что именно мы считаем причиной какого-либо происшествия. Например, кто-то пристально смотрит на человека, в ответ у него могут зародиться две совершенно разные мысли: «Кажется, он/она не прочь познакомиться со мной» или «Я чем-то не угодил/а этому человеку?»

Атрибуция в широком смысле делится на внутреннюю и внешнюю. Внутренняя атрибуция объясняет причины поведения и взгляды человека, основываясь на его же мотивах и способностях, т. е. его внутренних характеристиках. Внешняя атрибуция опирается на независящие от человека внешние обстоятельства – на случайную и невидимую «руку судьбы». Проще говоря, внутренняя атрибуция объясняет причины негативных событий ошибкой самого человека, а внешняя атрибуция – ошибкой извне.

Особенностью поведения при внутренней атрибуции является убеждение, согласно которому социальные идеи находятся только внутри самого индивида. Такой образ мышления не всегда подразумевает «хороший характер»: в каждом есть свои преимущества и недостатки. Если внутренняя атрибуция накладывается на эмоциональную стабильность, в человеке преобладают чувства самоуверенности и превосходства над другими. Поэтому при таком образе мыслей в случае негативного развития событий человек склонен считать причиной неудач то, что он сам виноват и старался меньше, чем другие.

Такие люди хорошо умеют сдерживать свое недовольство, проявляют интерес к другим людям, обладают здоровой самооценкой, мудро и рационально решают дела, у них сильно развито стремление к самостоятельности. Они меньше тревожатся, хорошо приспосабливаются к правилам общества и умеют поддерживать социальные связи с коллегами и другими окружающими их людьми на приемлемом уровне. У них очень высокая потребность в достижениях, поэтому люди, склонные к внутренней атрибуции, не задают себе слишком высокую планку, превышающую их способности.

Внутренняя атрибуция проявляется в виде уверенности, чувства собственной значимости, а также в желании достигать своих целей.

Люди, склонные к внешней атрибуции, при возникновении проблем чаще обращаются за помощью к другим. Они сильно тревожатся, чувствуют себя изолированными от остальных и в целом обладают более нестабильным уровнем притязаний. Испытываемая ими из-за недостигнутых целей фрустрация зависит от внешних сил и подталкивает их к агрессии – запускается защитный механизм враждебности. Такие люди обычно проявляют авторитарный стиль поведения, и, если что-то не соответствует их убеждениям, они реагируют негативно или протестующе.

Такие люди своевольны, не доверяют другим, им недостает проницательности и уверенности в себе. Вдобавок они не стремятся быть признанными в обществе.

Высокий уровень тревожности является для человека ограничителем, который заставляет ему сдерживать себя в чем-либо. Что бы ни начали такие люди, сильная зависимость от окружающих заставляет их сильно тревожиться и переживать, из-за чего они теряют уверенность в себе. Высокое напряжение во взаимоотношениях с социумом приводит к болезненной чувствительности, чувству одиночества и импульсивному поведению. Они склонны следовать за исторически важными личностями и за внешне сильными людьми.

Попав в неприятности, человек с внутренней атрибуцией объясняет это своей оплошностью или недостаточными стараниями, а человек с внешней атрибуцией посчитает себя неудачником и жертвой обстоятельств. Среди большинства преступников распространен тип личности с внешней атрибуцией.

Существует психологический защитный механизм, свойственный этому типу личности, – проекция, приписывание причин своих неудач другим людям. В широком смысле внешняя атрибуция указывает на что, что причина негативного результата кроется в социальной предвзятости о происхождении человека и в лишении его возможностей. Это объясняет социальную атмосферу, в которой зародились преступные банды «Чичжон», «Маккапха» и банда Он Бо Хёна, у которых были схожие психологические особенности.

Четвертая теория – это теория о самоэффективности. Сейчас часто упоминается важность самооценки: у одного и того же человека бывают моменты, когда его самооценка находится на высоте, а бывают моменты, когда она падает ниже плинтуса. И понятие устойчивости психики подразумевает, что даже когда самооценка падает, человек может сам приложить необходимые усилия и восстановить ее. Но помимо самооценки есть еще одно важное для нас качество – самоэффективность.

Самоэффективность – это надежды и убеждения, которые помогают нам верить, что мы можем успешно выполнить задуманное. При высокой самоэффективности мы без особых сомнений беремся за новые дела, ставим перед собой реалистичные и желаемые цели и упорно двигаемся к их достижению. Человек с низкой самоэффективностью терпит неудачу: стоит ему взяться за новое дело, как он начинает сомневаться в своих способностях. И если неудачи приобретают систематический характер, это приводит к боязни браться за что-то новое.

Многие преступники, которые только встают на путь криминала и пытаются как-то оправдать этот путь в своих глазах, часто страдают от крайне низкой самоэффективности. Испытываемые ими чувства бессилия, депривации и исключения из общей жизни также ведут к критическому понижению самоэффективности. Однако проблема в том, что, дойдя до той точки, в которой они считают: «Я больше ни на что не способен. Это мой предел», – они не останавливаются. Чтобы восстановить свою самооценку, упавшую на самое дно, повысить свою самоэффективность и удовлетворить свои желания, они начинают использовать других людей и прибегают к таким типичным преступлениям, как газлайтинг, груминг, сексуальное насилие и др.

Пятая теория – это теория психопатологий, часто используемая при анализе психики преступников. На самом деле за этим термином скрывается целый спектр эмоциональных, ментальных и поведенческих заболеваний: психические заболевания, невротические расстройства, асоциальные формы поведения, расстройства адаптации личности и др. Но, прежде чем определить, что такое «патология», сначала нужно разобраться в термине «норма», который можно расписать более подробно следующим образом:

• Первое: реалистично интерпретировать происходящее вокруг себя.

• Второе: распознавать собственные чувства и мотивации.

• Третье: контролировать свое поведение соответствующим образом.

• Четвертое: признать значимость своих ценностей и чувствовать принятие со стороны других людей.

• Пятое: завязывать близкие отношения с другими людьми.

• Шестое: применять свои способности для созидательной деятельности.

Как показано выше, нормой считается реалистичное восприятие действительности, умение контролировать себя, обладание средней самооценкой и ощущение принятия себя другими членами общества, а также созидательная деятельность, осуществляемая через общение с другими людьми. Но если человек пытается от всего этого отгородиться, то это считается отклонением от нормы. Как это может выглядеть:

• Первое: демонстрация редкого девиантного поведения, выходящего за рамки общепринятых моделей, имеющих статистическую частоту.

• Второе: действия, сильно выходящие за рамки, принятые в обществе.

• Третье: действия, приводящие к плохим результатам как для самого нарушителя, так и для общества (например, проявление насилия и агрессии в пьяном состоянии).

• Четвертое: чрезмерное зацикливание на собственной боли с точки зрения субъективных эмоций.

Как раз четвертый случай чаще всего помогает при анализе психики преступников: чувства, испытываемые из-за резко выраженного субъективного восприятия реальности.

Есть очень показательный случай на примере американской группы The Carpenters[32], в молодости я увлекался их музыкой. Однажды я узнал, что сестра Карен Карпентер скончалась, одной из причин ее смерти было болезненное состояние и анорексия. Карен считала себя слишком полной, а ее отказ от еды принял форму болезненной одержимости, что в конце концов подорвало ее здоровье и привело к смерти. Но никто, глядя на нее, не мог и подумать, что она толстая или что ей надо похудеть. И Карен, что бы ей ни говорили, считала себя настолько толстой, что морила себя голодом на протяжении многих лет. Из-за подобных чрезвычайных и субъективных эмоций она никому не верила и, наоборот, убедила себя, что страдает от лишнего веса.

Одним словом, состояние человека можно отнести к психопатологии, если человек считает, что с ним что-то происходит – хотя на самом деле это неправда. Не видя понимания со стороны окружающих, такие люди начинают злиться, и из-за выплеска отрицательных эмоций могут переходить к агрессивным действиям по отношению к другим. Очень часто психические и невротические расстройства, асоциальное поведение и расстройство адаптации приводят к правонарушениям. Но если человек страдает каким-либо психическим заболеванием и находится на лечении, то нельзя стигматизировать его и считать опасным. В первую очередь для профилактики преступлений в обществе должна быть налажена система лечения для подобных людей.

Проблема может возникнуть в случае прерывания терапии. Занимаясь расследованиями преступлений на почве шизофрении, я опросил многих злоумышленников и выяснил, что очень часто им приходилось прекращать лечение. Это привело к заметному увеличению их агрессии уже спустя три месяца, что спровоцировало общественно опасное поведение. Почему же такие случаи повторяются?

В детстве больной шизофренией, находясь под постоянным присмотром семьи, проходит лечение регулярно и систематически. Родственники приглядывают за ним и помогают различными способами, поэтому больной может проходить терапию как в больнице, так и амбулаторно, получая психологические консультации и принимая выписываемые лекарства. Но постепенно больной становится старше, а его опекуны устают. Если измотанная такой жизнью семья отдаляется от него и перестает его контролировать, то, оставшись один, больной начинает испытывать социальную изоляцию. Вдобавок из-за отсутствия наблюдения близких лечение прерывается и симптомы болезни постепенно усиливаются, тем самым приводя человека к преступному поведению. Поэтому крайне важно определить роль и функции системы социального обеспечения в этом вопросе. Ведь это является проблемой не только одного человека, но и целых семей.

В Корее невозможно поместить взрослого человека в больницу без его согласия. Из-за этого часто упускается момент, когда можно было бы исправить ситуацию с помощью своевременного лечения, что приводит к плачевным последствиям в виде преступлений. В 1980-х годах закон по этому вопросу был ужесточен: вскрылись случаи недобросовестного использования возможности положить человека в психбольницу, исходя из корыстных целей. Я считаю, что сегодня этот закон вновь требует пересмотра, но уже в обратную сторону, так как людям с признаками шизофрении и бредовыми расстройствами тяжело без помощи семьи и других людей принять решение о необходимости своего лечения или госпитализации с последующим стационарным лечением.

Сейчас, если полицейские получают сигнал о том, что кто-то со смертельно опасным оружием угрожает окружающим, и, приехав на место происшествия, подозревают, что у нападающего могут быть признаки шизофрении, у них есть право отправить этого человека на госпитализацию. Врач проводит диагностику и в зависимости от полученного результата выписывает нужные лекарства. Это можно сделать и без согласия членов семьи. Но проблема в том, что в Корее нельзя держать человека на принудительном стационарном лечении больше 72 часов без согласия задержанного или его близких. Поэтому такой пациент снова с огромной вероятностью возвратится к своему прежнему состоянию.

Никто не застрахован от появления психического расстройства или других заболеваний. Это может случиться как со мной, так и с человеком из семьи, с кем-то из знакомых. Поэтому так важно регулярное систематическое лечение и обследование на предмет подобных заболеваний. Еще один обязательный элемент успешного лечения – это помощь окружающих. Так мы можем защитить себя и общество от преступлений.

Если изучить статистику по преступлениям, то на самом деле правонарушения, совершаемые психически больными людьми, составляют не более одного процента от всего количества. Но люди, за которыми замечено асоциальное поведение – поступки, колеблющиеся на грани странного и девиантного, – совершают гораздо больше преступлений. И самое опасное, что мы не можем предсказать их действия.

Интересная практика существует в Австралии в виде системы «контроля на месте». Если кто-то из жителей кажется опасным с точки зрения психического здоровья, то проводится встреча-обсуждение между местной полицией, врачом-психиатром, клиническим психологом и народным представителем данной местности. Эта система позволяет осуществить принудительную госпитализацию и лечение ради здоровья самого больного, а также ради безопасности окружающих. Расходы на такое лечение оплачиваются из государственного бюджета. В Корее тоже необходимо рассмотреть такую возможность, а не перекладывать всю ответственность за психические расстройства на плечи самого больного и его семьи. И у больного, и у его родственников есть предел финансовых или душевных возможностей для его лечения. Предоставление людям с психическими расстройствами самостоятельно принимать решения насчет их здоровья противоречит целям и намерениям в борьбе с преступностью.

Согласно DSM-5[33], номенклатуре психических расстройств, издаваемой Американской психиатрической ассоциацией, асоциальное поведение делится на три кластера:

•Кластер А: параноидное расстройство личности, шизоидное расстройство личности, шизотипическое расстройство личности с эксцентричным поведением, склонность к дистанцированию[34].

•Кластер В: нарциссическое расстройство личности, антисоциальное расстройство личности, пограничное расстройство личности, истерическое расстройство личности[35], изменчивость настроения[36].

•Кластер С: избегающее расстройство личности, зависимое расстройство личности, обсессивно-компульсивное расстройство личности, тревожное расстройство личности[37], чувство страха[38].

Если углубиться в описание различных видов расстройств личности согласно клинической психологии, я уверен, каждый человек сможет найти что-то про себя и подумать: «А я ведь тоже веду себя так», или: «У меня тоже бывает обсессивно-компульсивное поведение», или же: «Кажется, у меня повышенная тревожность» и т. д. Но даже если это так, это еще не считается расстройством личности. О расстройстве идет речь только тогда, когда подобные склонности в характере вызывают проблемы в социальной жизни. Если же у кого-то есть такие склонности, но при этом они не причиняют серьезных трудностей, то принято говорить, что «человек имеет такой склад характера».

Самым важным правилом в клинической психологии считается «запрет ярлыков», т. е. нельзя ни себя, ни других причислять к какому-либо типу личности лишь по нескольким вычитанным характеристикам. Таким образом мы можем непроизвольно настроить себя или других на определенный тип личности, повторяя: «у меня обсессивно-компульсивное расстройство» или говоря другому: «так у тебя же явные признаки обсессивно-компульсивного расстройства». Поэтому ни себе, ни другим нельзя говорить: «ты параноик», «у тебя тревожное расстройство личности», «у тебя обсессивно-компульсивное расстройство» – это запрещено.

Избегающее расстройство личности относится к третьему кластеру С. Такой тип расстройства часто встречается среди педофилов. Особенность этого типа характера – крайняя степень страха получить отказ. Преступники избегают отношений со взрослыми девушками/женщинами из-за боязни услышать отказ и выбирают в качестве объекта вожделения детей. Изучение психики педофилов помогает понять мотивы, толкающие их на преступление.

Современные родители в Корее желают, чтобы у школьников была возможность получить обширные знания о подростковой преступности. Я с этим полностью согласен. Причина подобных возросших запросов заключается в печальной действительности: у наших детей есть много легких способов приобщиться к широкому спектру криминального мира. Повсеместный доступ к Интернету, а в частности к сайтам, где выложены материалы про жестокое обращение с животными или про нанесение себе и другим увечий, ведет к пагубным последствиям.

Среди серийных убийц много людей, которые, будучи подростками, часто издевались над животными с целью выплеснуть свои негативные эмоции. И в первую очередь они выискивали объекты слабее себя: голубей, собак, кошек и др.

Если подобное агрессивное выражение негативных эмоций закреплялось, то позже, во взрослой жизни, когда у них возникали конфликты с окружающими людьми, вместо логического и взвешенного решения они были склонны решать проблему теми же способами, которые запомнили с детства, – мучая и убивая.

Такой была Ко Ю Чжон[39], а также серийные убийцы Кан Хо Сун и Чон Нам Гю. В подростковом возрасте они не научились решать возникающие в их жизни конфликты и проживать чувство гнева подобающим образом, а когда они стали взрослыми, то продолжили решать свои проблемы теми же методами, что в конечном счете привело к преступлениям. Поэтому весьма важно, чтобы информация о возможных видах преступности и их последствиях объяснялась детям с раннего школьного возраста.

Но не будем забывать, какой огромный груз ответственности лежит на плечах современных детей – часто и на более ранних этапах развития, сопровождающихся стрессом и конфликтами. Например, каждый ребенок, посвящающий много времени учебе, также мечтает гулять с друзьями или играть в любимые игры. Поэтому бывает, что он без спроса родителей играет в компьютер или тайком общается с друзьями. Но в такой момент он не испытывает настоящей радости от того, что хорошо провел время, а напротив, чувствует угрызения совести: «Все вокруг усердно учатся, а я лентяйничаю и обманываю, так ведь нельзя». И взрослые не догадываются о душевных терзаниях ребенка.

Если вызвать ребенка на откровенный разговор, мы поймем, как ему совестно перед родителями за то, что он поддался слабости и поступил, как ему хотелось. Но не стоит его за это ругать – наоборот, надо помочь ему не винить себя и позволить выплакаться.

Возможность видеть и чувствовать, что кто-то тебя понимает, разделяет твои мысли и состояние, значительно повышает способность к эмпатии. Если мы позволим состраданию и эмпатии капля за каплей нарастать в людях, то это станет крепким фундаментом для профилактики правонарушений, например «преступлений просто так», возникающих вследствие общественной изоляции.

Давайте рассмотрим другой случай, когда травмированная психика становится причиной преступления. Какие особенности психики у людей, подвергшихся газлайтингу? Обладают ли они высокой способностью к эмпатии?

Хоть это и не является обязательным условием, в целом тенденция такова, что у жертв газлайтинга уровень эмпатии выше. Разумом они понимают, что нужно как можно скорее прекратить сложившиеся нездоровые отношения, – но на практике не могут так поступить.

В таких случаях важно помнить, что на самом деле проблема не в жертве, допустившей это и неспособной самостоятельно выпутаться из отношений, а в хитрости и коварности преступника. Поэтому для тех, кто подвергся газлайтингу, безмерно важна помощь окружающих.

Например, бывают случаи, что близкий друг, с которым вы раньше часто общались, вдруг стал гораздо реже выходить на связь или вообще перестал общаться. Если общение и встречи прекратились без видимой на то причины, надо удостовериться, что с человеком не случилось что-то опасное.

Первоочередной целью газлайтера является изолирование жертвы от источников внешней информации, чтобы никто не знал, что происходит с ней и с кем она общается, т. е. избавиться от утечки информации. Главная его стратегия – лишить жертву возможности обратиться к другим людям за советом или помощью. В результате этого жертва постепенно лишается имеющихся социальных связей.

Поэтому, если появились признаки того, что кто-то из вашего окружения попал в такую ситуацию, надо постараться помочь этому человеку раскрыться и рассказать о своем текущем состоянии. Жертва, запутавшись под влиянием газлайтинга, не может объективно оценить опасность сложившихся обстоятельств самостоятельно.

Большинство жертв газлайтинга искренне считают, что газлайтинга не было: они считают, что все, что делал злоумышленник, было из любви к ним и из желания защитить и уберечь их. Если человек, наоборот, признает, что он подвергся газлайтингу, то можно считать влияние газлайтера в какой-то степени нивелированным.

Для предупреждения подобных ситуаций нельзя терпеть даже малейшую фрустрацию: необходимо делиться всем, что вас беспокоит, и озвучивать, если что-то вызывает у вас неудобство. Нужна социально безопасная дистанция, позволяющая контролировать личные эмоции в отношении других. Но не всегда есть легкая и безопасная возможность поделиться своими маленькими личными эмоциями: от каждого требуется проявление стараний и усилий для понимания другого человека.

Меня часто спрашивают: «Разве возможно жить совсем без стресса?» Конечно, невозможно! Мы часто болеем, но несмотря на это, мы поддерживаем свои жизненные силы благодаря семье, друзьям и коллегам – то есть благодаря общению и отношениям с окружающими нас людьми. Такое времяпрепровождение защищает нас от желания пойти на преступление и подтверждает, что мы не одни в этом мире.

Например, если я неделю или дней десять поработаю в отделе расследований без выходных, мои усталость и стресс достигнут критических значений. Но стоит мне поесть вместе с коллегами в кафе или обсудить все накопившиеся трудности, то мне сразу становится немного легче. А расставшись с коллегами и вернувшись домой, где меня радостно и тепло встречают члены семьи, я снова наполняюсь необходимой энергией. Так даже в ежедневной рутине наш мозг естественным образом выделяет нужный серотонин, и мы чувствуем себя счастливыми. Поэтому забота о себе – один из способов защиты от внезапных вспышек гнева и агрессии.

Насколько эффективным является перевоспитание бывших преступников в нашем обществе? Во многих случаях сложно ожидать положительного эффекта от процесса перевоспитания: весьма высок процент преступников-рецидивистов. Крайне важными являются исследования, раскрывающие суть вопросов: почему преступления совершаются, у какого типа преступлений наблюдается тенденция к повышению частотности и что надо делать, чтобы такие преступления прекратить?

Например, существует программа лечения для тех, кто совершил преступление сексуального характера. Судьи выносят приговор о прохождении программы лечения в течение 100 или 150 часов преступникам, совершившим сексуальное насилие. Но сколько в Корее специалистов, способных вести такие программы лечения? Мало того, что их недостаточно, – у многих к тому же остаются сомнения в эффективности таких мер для профилактики повторных правонарушений. Естественно, это лучше, чем не предпринимать никаких попыток, но вопрос: «Насколько такие программы могут изменить заложенную в человеке агрессию?» – остается открытым.

Все это указывает на то, что в данной области недостаточно основательных и серьезных исследований, а также мало специалистов, которые могли бы это изучить.

Причины жестокого обращения с детьми могут быть разнообразными. Одна из самых распространенных – бездумное выплескивание агрессии на ребенка, когда родитель ошибочно считает, что именно ребенок послужил причиной большинства трудностей в его жизни. Кричать и злиться на изначально слабого и не имеющего шанса противостоять ребенка – жестокое преступление. Чаще всего с такими родителями тоже жестоко обращались в детстве.

Многие жертвы домашнего насилия, став взрослыми, стараются не повторять той трагедии, которая случилась с ними в детстве, и стараются жить, проявляя добро и уважение к другим. Но часть жертв смиряется с насилием и воспринимает его как один из способов поведения в жизни, продолжая активно повторять те же действия.

Такие дети, повзрослев и обзаведясь собственной семьей, используют силу как единственный верный метод правильного воспитания. Страдания, через которые им пришлось пройти в детстве, создали в их голове прочный паттерн: «взрослый жестко требует – ребенок меняет свое поведение» – поэтому они искренне верят, что для воспитания непослушных детей необходимы именно насильственные методы.

Я долгое время занимался самыми жестокими преступлениями, совершаемыми в Корее, мне не раз приходилось посещать места ужасных трагедий. Я лично беседовал со многими бесчеловечными преступниками и анализировал их поступки. Но несмотря на это, я по-прежнему считаю, что в глобальном смысле не все люди такие, а большинство – добрые. Как бы меня ни шокировали отдельные безжалостные действия некоторых преступников, я уверен, что общество не поддается этому влиянию и никогда не будет сломлено, ведь хороших людей существует значительно больше. Самый частый вопрос, который мне задавали, пока я служил в отделе расследований и когда уже вышел на пенсию: «Разве чувство ненависти или негативные чувства к человечеству – это не приобретенные со временем чувства?»

Реальность такова, что преступления, не поддающиеся описанию, продолжают совершаться. Например, вопиющий эпизод доведения до смерти ребенка, не достигшего даже и двух лет; убийства во время свиданий; а также случай, когда бывший насильник, выйдя на свободу, сломал электронный браслет на ноге, сбежал от системы слежения и убил двух совершенно невинных людей. Все эти события шокируют общественность.

Среди подобных преступлений наибольшую жалость и печаль вызывают те ситуации, когда жертвами становятся самые слабые и беззащитные члены общества – дети. Когда такое происходит, то ни о каком понимании преступления или его оправдании не может быть и речи.

Можно сказать без особого преувеличения, что современное общество – это битва нормальных людей со злом. Случаи жестокого обращения с детьми и даже убийства детей происходят непрерывно. Нет никакой уверенности, что даже сейчас, в этот момент, где-то не подвергается жестокому насилию ребенок.

После внимательного изучения случаев жестокого обращения с детьми можно заметить одну общую тенденцию, и тогда появляется вопрос: «Почему жестокое обращение переходит из поколения в поколение?»

Недавно был случай, когда родная тетя убила своего племянника. В ходе следствия выяснилось, что эта женщина и ее сестра, мама погибшего ребенка, в детстве подвергались насилию в своей семье. В результате бывшая жертва сама стала преступником, что привело к печальным последствиям.

Есть несколько объяснений такому повторяющемуся насилию, но основное – неправильные, упакованные под общепринятый ярлык воспитания, насильственные способы наказания детей в период их взросления.

Многие родители видят, что, когда они наказывают детей с помощью насилия, результат появляется сразу – ребенок прекращает себя плохо вести. Но они не задумываются над тем, что подобное воспитание – неправильное и непродуктивное. В данном случае послушание будет лишь защитной реакцией детского организма в попытках избежать боли и мучений. На самом деле никакое насилие не поможет исправить нежелательное поведение или образ мыслей маленького ребенка. Но несмотря на это, родители, прибегающие к насилию в качестве воспитательных мер, ошибочно верят, что подобные действия необходимы, чтобы ребенок за короткое время стал послушным.

Еще одно значительное искажение действительности происходит из-за того, что сами дети, страдающие от подобного воспитания, также начинают считать методы насилия правильными и нормальными. Весь их жизненный опыт строится на том, что им необходимо каждый раз показывать родителям должное и желаемое поведение, чтобы избежать физического наказания. Такой шаблон закрепляется в виде устойчивого поведения, и уже во взрослом возрасте такие люди продолжают верить, что насилие является лучшим способом решения проблем – в том числе и в воспитании.

Но большинство детей, подвергшихся домашнему насилию или погибших из-за него, на самом деле не обладали серьезными поведенческими или психическими отклонениями – но их родители все равно жестоко обращались с ними. Бывали случаи, когда взрослые, пережившие «школу семейного насилия» в своем детстве, расправлялись со своим ребенком или даже убивали его из-за того, что он стал помехой в их жизни, создавал слишком много стресса или, например, постоянно плакал по ночам, будучи просто беспокойным грудничком.

Если ребенок жестоко обращается с животными – это несет в себе такой же негативный эффект, как и домашнее насилие. Повышается вероятность того, что такие дети, став взрослыми, пойдут по криминальному пути. Как уже упоминалось, одна из общих особенностей серийных убийц – наличие опыта издевательства над животными в раннем детстве или в подростковом возрасте. Есть ли прямая связь между жестоким обращением с животными и серийными убийствами?

«Все серийные убийцы в детстве мучили животных. Только после издевательства над животными человек переходит к серийным убийствам людей». На самом деле подобной прямой связи не существует. Но у многих серийных убийц зафиксированы случаи жестокого обращения с животными именно в качестве одной из типичных практик в детстве.

Дети, подвергающиеся издевательствам, критике и сравнению с другими детьми, начинают испытывать психологические страдания и боль. Для решения подобных проблем есть множество разумных способов. Родители могут заметить, что ребенок испытывает трудности, и поговорить с ним, облегчив его состояние. Если ребенок начинает вести себя странно, окружающие могут помочь ему отыскать причину такого поведения.

Но есть дети, которые не смогли разрешить свои психологические проблемы адекватными способами, и в конце концов начали выплескивать гнев на слабых: насекомых, птиц и других животных. В психологии такой защитный механизм называется «замещение»: если человек испытал стресс и не может напрямую его на ком-то выместить, то гнев и недовольство он сбрасывает на неопасные для себя объекты, выплескивая скопившееся напряжение. В Корее даже есть пословица на этот случай: «На востоке получишь пощечину, а на западе сам дашь пинка».

Если ребенок считает, что у него нет возможности преодолеть или уменьшить свои негативные эмоции, например от жестокого обращения со стороны родителей, если он думает, что никто не сможет ему помочь, то он чувствует полное бессилие и в конечном счете находит для себя выход в издевательстве над животными. Постепенно накапливается опыт снятия стресса через жестокое обращение с живыми существами и получения удовольствия от этого. Такой ребенок, будучи уже взрослым и попав в конфликтную ситуацию, не будет поступать разумно – ему будет привычнее разрешить ситуацию через резкое устранение таких отношений в целом. В этом и заключается опасность детского жестокого обращения с животными.

Если в подростковом возрасте ребенок, испытывая гнев, прибегал к агрессивным методам: убивал животных, бил их и издевался над ними, то даже когда он станет взрослым, то продолжит считать это самым лучшим способом взаимодействия с миром и людьми. Для борьбы со своими негативными эмоциями таким людям необходимо устранить объект, ставший причиной их тяжелых переживаний, – будь то конкретный человек или общество в целом. В крайних случаях это может привести к серийным убийствам.

Такие преступники, как Ю Ён Чхоль, Чон Нам Гю, Кан Хо Сун и другие в качестве самооправдания заявляли: «Это жизнь сделала меня таким», «Опасайтесь богачей! Я живу в страданиях и муках, а они каждый день радуются жизни. Видеть этого не могу». С детства они решали свои проблемы негативными способами, и со временем их неверные убеждения укоренились, усилив веру в то, что жестокость – лучший способ преодоления всех трудностей.

Если вы заметили, что какой-то ребенок издевается над животным, – не проходите мимо, обязательно сообщите его родителям об этом. При этом необходимо соблюдать аккуратность в выражениях: то, что ребенок издевается над животным, скорее всего, является отражением проблем внутри его дома. Высока вероятность того, что ребенок живет в неполной семье, находится под чрезмерной гиперопекой или же родительским гнетом. Вдобавок его родители, в отличие от нормальных, могут обладать признаками асоциального поведения или находиться в сильном стрессе. Поэтому ваше доброжелательное намерение рассказать о плохом поведении ребенка может вызвать сильную реакцию с их стороны.

Если это тот случай, когда у старших членов семьи также есть проблемы, то они могут агрессивно ответить вам: «Ребенок просто играется, ничего особенного. Такое может и случайно произойти, что вы из этого проблему устраиваете?» или «Зачем вы наговариваете на нашего ребенка? На себя посмотрите сначала!» Очень важно рассказывать о таком поведении ребенка его родителям, но для начала необходимо присмотреться по возможности к обстановке внутри семьи: возможно, будет лучше сообщить об этом сразу в полицию или в органы местных социальных служб.

Ни в коем случае нельзя прибегать к физическому насилию, если вы хотите преподать ребенку урок о запрете жестокого обращения с животными. С помощью насилия вы не добьетесь желаемого, это противоречит логике. Более разумно будет обратиться для этого за консультацией в полицию или социальную службу, записаться на прием в центр оказания психологической помощи и поддержки.

К сожалению, даже если соседский ребенок убил ваше домашнее животное, то не стоит идти к нему домой, возмущаться и ругаться, это не окажет желаемого эффекта. Но и просто заявить в полицию, требуя соответствующего наказания, – не самый подходящий способ разрешения уже свершившегося. Заявление в полицию – это своего рода публичная огласка проблем с этим ребенком и его семьей. Необходимо выносить на поверхность подобные случаи в вашем районе, это даст возможность обдумать все и найти способы решения этих проблем, а также получить соответствующую помощь.

Диссоциативное расстройство, которое чаще всего встречается под названием «расстройство множественной личности», – это психическое заболевание, при котором внутри человека существуют две и более личности. В зависимости от ситуации человек ведет себя совершенно по-разному. Чтобы лучше понять эту болезнь, вспомните или посмотрите вышедший в 2017 году американский фильм «Сплит», в котором показана история человека с двадцатью тремя отдельно существующими личностями.

У многих в жизни бывают случаи экстремального стресса, когда они вдруг могут почувствовать, будто стали другим человеком. Наверняка у всех был такой опыт. Но люди, страдающие от диссоциативного расстройства, даже при незначительном стрессе, не говоря уже о сильном, превращаются в совершенно другого человека.

Исходя из исследований, высока вероятность того, что в детстве с такими людьми очень жестоко обращались. Будучи беззащитными и слабыми, не находя способа хоть как-то абстрагироваться от боли постоянного насилия, они в своей голове создавали совершенно иные мысли и картины, уводящие их все дальше от реальности. Например, в такие моменты они могли вспоминать, как весело играли с друзьями или ходили на пикник, – это снижало восприимчивость и помогало вынести страдания.

Дети в условиях сильного стресса погружаются в другие нереальные миры для защиты своей психики, а став взрослыми, даже при малейшем стрессе проявляют признаки диссоциативного расстройства.

Некоторые задаются вопросом: «Разве те, кто с детства обладал глубокой эмпатией и сочувствием к другим, не становятся жертвами газлайтинга или насилий на свиданиях чаще?» Правдиво ли такое предположение? Как я уже говорил, это не обязательно так. Но мне часто приходилось сталкиваться с жертвами преступлений, которые после признавались: «После избиения он одумывался, извинялся и обещал больше такого не делать. И мне казалось, что я – тот человек, который должен быть рядом с ним, что без меня он не сможет жить. Я смогу уберечь его от большой беды, чтобы он не совершил чего-то еще более страшного».

Страх и стресс лишали жертв способности разумно принимать решения. Они очень боялись, что если попытаются сбежать от насильника, то из-за них пострадают другие – члены семьи или друзья. Широко известны случаи, когда жертва озвучивала свои намерения прекратить абьюзивные отношения – и это подталкивало преступника к убийству целой семьи. В конце концов, каждая жертва в большинстве случаев продолжает терпеть насилие в одиночестве, боясь того, что пострадают другие. Человек начинает воспринимать сложившуюся ситуацию как свое исключительное бремя или даже как некую форму любви со стороны преступника. Но это далеко не любовь, и никто, конечно же, не обязан находиться в такой ситуации. Это самое настоящее насилие, которое должно быть остановлено.

Преступники используют слабые места в психике жертвы, попавшейся в повторяющийся круг насилия, выдавая свои действия за любовь или перекладывая ответственность на жертву. Но если все-таки наступает момент, когда жертва больше не может терпеть или пытается уйти из таких отношений – чаще всего это приводит к еще более плачевным последствиям или убийству. Поэтому ни в коем случае и никогда нельзя объяснять и оправдывать насилие какими-либо другими первопричинами: выражением любви или вспыльчивым характером партнера. Насилие – это только насилие, подмены понятий здесь быть не должно.

Для предупреждения преступлений, таких как насилие на свиданиях или газлайтинг, очень важна роль окружающих людей. При наличии малейших признаков подобного поведения необходимо обратить на это внимание. Речь идет не только об очевидной физической агрессии и расправе, но и об эмоциональном насилии на свиданиях, которое доставляет внутреннюю психологическую (или эмоциональную) боль и не позволяет жертве самостоятельно выйти из-под контроля мучителя.

А что насчет газлайтинга, который активно обсуждается в обществе? Ущерб от него растет с каждым днем. Относится ли он к какому-либо виду преступлений по текущему законодательству? Сразу скажу: нет. У газлайтинга нет ни юридического, ни психологического официального определения. Сам термин происходит от английского названия пьесы Gas Light[40].

Главная героиня пьесы Пола подвергается психологическому контролю со стороны своего мужа Грегори, который замыслил преступление. Каждую ночь Грегори поднимается на чердак в поисках спрятанных драгоценностей, там он использует газовый свет, что влияет на яркость лампочек в других частях дома. Пола замечает это и говорит ему о том, что дома странно темнеет по вечерам, но Грегори отрицает все и заставляет Полу чувствовать себя так, будто у нее появились психические проблемы. По мере того как это повторяется изо дня в день, Пола начинает сомневаться в себе и своем психическом здоровье. В конце концов, она уже ничего не может сделать без поддержки мужа. Это и является главной целью газлайтинга – взять полный контроль над жертвой, получить власть над ней, манипулируя фактами и заставляя ее сомневаться в себе, своей памяти, своих способностях и адекватности.

Газлайтинг начали активно обсуждать лишь в последнее время, но на самом деле он существует уже давно. Раньше к этому относились проще: например, считали лишь одним из проявлений отношений подчинения между старшими и младшими. Считалось, что терпеть подобное – нормально. Но современный газлайтинг вслед за стремительными темпами развития общества уже давно перешел черту, когда можно закрывать на него глаза.

Существует несколько социальных факторов, объясняющих всплеск газлайтинга в современном мире: выживание среди экономических проблем, сложные личные взаимоотношения, внешние раздражители, резко меняющиеся политические ситуации и многие другие причины постоянного или временного характера. Именно социальное давление, которое мы испытываем на пути достижения своих целей, вынуждает нас переступать через других людей согласно системе иерархии – и наши действия приобретают форму газлайтинга.

Следующим примером я хочу показать, насколько опасным может быть газлайтинг. Представим, что есть подруги – А и Б. Обе девочки ходили в одну и ту же школу с первого до последнего класса. Далее они поступили в разные институты, но настолько крепко дружили, что девушка Б бросила и перевелась в институт своей подруги А.

Перед выпускным они были направлены в одну из старших школ в провинции Канвондо для прохождения учебной практики в качестве преподавателей. И там один старшеклассник безответно влюбился в девушку А. Он часто ходил за ней по пятам и оказывал всяческие знаки внимания. Однажды девушка Б подозвала его и сказала: «Если ты будешь слушаться меня, то, когда ты подрастешь, я помогу тебе начать встречаться с учительницей, которая тебе так нравится». Парень с радостью спросил: «Что мне надо для этого сделать?» Б ответила, что ему надо усердно учиться и поступить в хороший институт. Парень согласился и стал следовать советам преподавателя Б. Она предложила ему бросить школу и готовиться к вступительным экзаменам под ее руководством, как только она закончит свою учебную практику в его школе.

Парень объявил родителям, что бросает спорт и усердно берется за учебу для поступления в институт. Родители поначалу обрадовались такой новости. Но сын добавил, что он бросит также и школу и будет заниматься только с преподавателем Б. Родители попытались отговорить его от таких крайних мер, но они заметили, как улучшились оценки сына во время практики учительницы Б. Девушка пообещала, что постарается обучить их сына и довести до нужного результата, поэтому они в конце концов согласились на это. При этом девушка Б настоятельно попросила родителей содействовать тому, чтобы их сын был сосредоточен только на учебе, поэтому запретила им навещать его и звонить ему, если только он сам не позвонит. Родители немного сомневались, нужно ли быть до такой степени строгими и педантичными, но, поверив в выбор сына, они не стали мешать ему и исправно присылали деньги на оплату жилья в другом городе. Но мальчик жил не в съемной квартире, как они думали, а дома у преподавательницы Б.

Вскоре между учительницей и учеником стали происходить странные вещи. Девушка Б обращалась с парнем как со своим личным рабом и безжалостно наказывала его. За каждое ослушание она избивала его палкой, утверждая, что это для его же пользы – ему ведь нужно поступить в университет. Между ними происходили такие вещи, что каждый из нас, услышав о них, подумал бы, что это невозможно и немыслимо.

И вдруг, как гром среди ясного неба, родители узнают страшную весть: их сын умер. В полицию поступило сообщение от девушки Б, что некий парень пытался изнасиловать ее, а она, спасаясь, облила его кипятком. Получив ожоги, он потерял сознание. Когда скорая помощь прибыла на место происшествия, молодой человек был уже мертв. Родители были в шоке и никак не могли поверить в то, что их сын, который обещал усердно учиться и уехал за преподавателем в другой город для поступления в университет, вдруг стал безжизненным телом.

Полиция начала расследование, в ходе которого девушка Б часто меняла свои показания. В следующий раз она сказала, что попытки сексуального насилия на самом деле не было, а парень сам пытался нанести себе увечья, после чего потерял сознание и умер. Учительница часто меняла слова, которые мало соответствовали уликам, найденным на месте происшествия. Расследование продолжалось, и тогда стало ясно, что в ее показаниях нет ни капли правды – каждый раз дело обрастало новыми невиданными подробностями.

Она говорила, что это ее парень отдавал ей приказания по телефону и заставлял так поступать с молодым человеком. Именно он присылал ей сообщения с советами насчет того, как надо обучать юношу, чтобы тот смог поступить в нужный институт, и настаивал, что избиения обязательны, иначе ничего не выйдет. Сам парень находился в Америке на учебной стажировке и познакомился с девушкой Б через свою знакомую А, которая представила их друг другу. При этом ни девушка Б, ни парень ни разу не виделись друг с другом вживую.

В ходе расследования стали вскрываться невероятные факты. На самом деле ее парень никогда не существовал. Все сообщения о том, что надо бить ученика, которые получала учительница Б, были на самом деле отправлены ее подругой А. Все эти поступки: заставить школьника бросить учебу в школе, жить в доме учительницы Б на положении раба, а также выдуманный виртуальный парень для подруги и его приказы насчет того, что школьника надо постоянно и жестоко бить для его же блага, – все это было дело рук учительницы А.

Следователи смогли узнать, что еще со времен средней школы, когда в семье девушки Б внезапно случились финансовые проблемы, она рассказала о переживаемых трудностях подруге А. И с тех пор А начала газлайтинг по отношению к Б, это продолжалось длительное время. А говорила Б, что она всегда старается делать для нее все, что может, и подчеркивала, что Б до сих пор существует только потому, что. А все это время помогала ей и заботилась. Каждый раз, напоминая об этом, девушка А вынуждала подругу подчиняться ее приказам. Газлайтинг, затянувшийся на долгие годы, завершился убийством невинного старшеклассника.

Большинство людей в один голос воскликнут – как вообще такое возможно? Разве можно творить что-то подобное только потому, что тебе сказали так сделать? Но если знать принципы, по которым осуществляется газлайтинг, то можно понять психологию жертвы, пострадавшей от него.

Главный принцип газлайтинга состоит в том, что жертва не только не знает, но даже и не догадывается о том, что она стала жертвой. Газлайтер полностью обрубает любые мысли и догадки, указывающие на это, не оставляя жертве шанса выбраться из ситуации. Подвергшись газлайтингу, человек старается соответствовать намерениям преступника. Это становится возможно еще и потому, что преступник специально перекрывает все каналы общения жертвы с другими людьми: «Не встречайся с тем человеком. Его советы тебе лишь навредят», – говорит газлайтер, стараясь оградить свою жертву от стороннего общения и полностью подчинить себе. Ему нужно, чтобы человек безоговорочно верил только ему, вследствие чего зависимость развивается до высокого уровня.

Боль и страдания жертвы газлайтинга огромны, но нельзя забывать, что через это воздействие могут осуществляться и другие, смежные и более серьезные преступления над потерпевшим. Именно в таком опасном развитии событий кроется причина, из-за которой так важно обратить внимание на проблему газлайтинга.

Получит ли А, приказавшая Б истязать школьника, наказание как организатор убийства? Могу ответить сразу – не получит. Если в ее сообщениях нет конкретных слов: «убить», «совершить убийство», значит суд не сможет вынести обвинительный приговор за организацию преступления.

Есть другой случай: умер отец семейства, оставив трех дочерей. Они продолжили управлять его кафе и заботиться о своей матери. Близкий друг семьи, хороший знакомый мамы, начал осуществлять газлайтинг по отношению к девушкам: «Чтобы достойно устроить свою жизнь, вам необходимо, пусть и через насилие, убрать мать с пути. Преподайте ей урок». Подобный газлайтинг продолжался в течение долгого времени, и в конце концов мать девушек погибла, не выдержав восьмичасового физического насилия. Старшая из сестер, как руководитель всех действий, была приговорена к самому тяжелому наказанию. Но в ходе расследования стало известно, что сестры постоянно получали сообщения от маминого знакомого и в день преступления также было получено одно из них: «Больше нельзя оставлять все как есть. Сегодня ночью – крайний срок». Полиция и прокурор выдвинули этому человеку обвинение, как инициатору и организатору преступления. Судья не смог признать его таковым и отклонил обвинительный приговор: в сообщениях мужчины не было прямых слов, приказывающих совершить убийство. Этот человек получил весьма легкое наказание – заключение всего на два с половиной года.

Самое страшное, что три сестры, даже после того, как довели свою родную мать до смерти, также считали, что тот человек совершенно не виновен. Они считали, что все случилось потому, что они издевались над матерью ради своего блага. Сестры продолжали его защищать, совершенно не понимая, что подверглись манипуляциям. В этом ужас и абсурдность газлайтинга.

Причина, которая подвела учительницу Б к совершению убийства, кроется в ее высокой степени зависимости от подруги, совершившей газлайтинг. В Корее наверняка многие помнят, как в начале 2016 года стало известно о нескольких случаях убийства маленьких детей. Все началось с одного ребенка, выбежавшего босым на улицу в неприглядном и полураздетом виде, – это привело к дальнейшему расследованию и раскрытию большого числа жертв. Начался обход каждого дома, в котором были дети, которые по каким-либо причинам не посещали школу. Так всплыли наружу несколько происшествий, на расследование которых были брошены все силы. Родители детей до последнего все отрицали и не признавались в преступлениях, оправдывая свои действия.

Также был шокирующий случай в Пучхоне: отец избил своего ребенка до смерти, а тело расчленил на мелкие кусочки. Но что еще ужаснее: мать ребенка видела преступление и бездействовала; она молчала о злодеянии мужа на протяжении нескольких месяцев, не заявляя в полицию. После того, как преступление раскрылось, ее спросили о причине молчания. Она ответила: «Я и так лишилась ребенка. Если бы и мужа посадили, то с кем бы я осталась жить?»

Ребенок погиб на ее глазах, а она беспокоилась только о себе и не заявляла в полицию об убийстве. Такое эгоистичное и циничное признание из уст родной матери звучит совершенно противоестественно. Услышав подобное объяснение, кто угодно взорвется и не сумеет удержаться от того, чтобы не обрушиться на эту женщину с критикой. У меня было точно такое же желание и состояние. Но перед этим стоит внимательно приглядеться к заложенному здесь психологическому механизму: пройдя через неприятие, одиночество и изгнание в своей жизни, эта женщина повстречала мужчину, и у нее постепенно развилась крайняя форма зависимости от него.

Такая зависимость относится к сексуализированному насилию в виде груминга. Грумер устанавливает близкие и доверительные отношения со своей жертвой, постепенно психологически подчиняет ее себе и после этого осуществляет сексуализированное насилие.

Груминг чаще всего осуществляется по отношению к детям: взрослый притворяется доброжелательным и сочувствующим другом, может делиться своими проблемами и внимательно выслушивать проблемы ребенка. После этого ребенок начинает по-особенному доверять взрослому и полагаться на него, а тот старается всеми способами закрепить эту зависимость. Но в конце концов, грумер переходит все допустимые границы и вовлекает ребенка в сексуальное взаимодействие. Для того чтобы жертва не выходила из-под его влияния, он готов идти на любые ухищрения без зазрения совести.

У грумеров, как и у газлайтеров и психопатов, есть свои методы воздействия, они знают, как выгодно воспользоваться ситуацией. Сначала он блокирует намеченной жертве возможности для отказа, вынуждая ее дать обещание, которое она совсем не хочет давать. Затем грумер подбирается ближе, оказывая чрезмерное внимание и заботу, чтобы жертва почувствовала себя еще более обязанной ему: создает такую ситуацию, чтобы отказ выглядел невежливо и грубо. Но даже если у жертвы хватает стойкости отказать, грумер игнорирует это в одностороннем порядке и забрасывает жертву информацией, которой та совсем не ждет, опутывая ее сетями искусной лжи. Создается особый фон, позволяющий злоупотреблять слабыми сторонами психики жертвы и играть на ее чувствах.

Зависимость жертв газлайтинга отличается от зависимости жертв семейного насилия. Те, кто вынуждены жить в условиях семейного произвола, помимо страданий от прямого насилия также испытывают постоянный страх за других членов семьи. Вынужденные думать не только о себе, такие жертвы часто считают: «Хотя бы я должна находиться рядом с этим человеком» или «Если его не будет, то как мне дальше жить?» Жертвы газлайтинга также испытывают страх, но их мысли отличаются: «Если я не сделаю так, как он мне сказал, я все испорчу». Такие мысли делают жертв зависимыми, и преступник ловко использует подобную психологическую ловушку.

Чтобы не попасть на крючок газлайтера, необходимо объективно оценивать свою степень зависимости от другого человека и держать ее под контролем. Но как можно правильно ее оценить? К сожалению, это сложно сделать самостоятельно: осознание может прийти достаточно поздно, когда ситуация станет опасной и непоправимой. Поэтому я всегда подчеркиваю, что помощь окружающих людей в таких случаях жизненно необходима.

Если жертва сама признается: «Я сейчас подвергаюсь газлайтингу и сильно завишу от одного человека», значит она уже осознала ситуацию, в которую попала, и начала из нее потихоньку выпутываться. Но пока жертва находится под воздействием газлайтера, она этого не понимает. В этом и заключается суть газлайтинга – держать жертву в постоянном неведении.

Те, кто страдают от газлайтинга, особенно сильно нуждаются в помощи окружающих. Проблема в том, что чаще всего вокруг них нет никого, кто мог бы помочь. Жертва как бы отрезана от всех, это сделано умышленно – либо самим газлайтером, либо жертвой под его влиянием. Окружающим людям проще заметить изменения, которые жертва не может осознать: именно они могут первыми заметить признаки газлайтинга и предотвратить его. Но если у жертвы нет даже шанса на общение с другими людьми, то она будет все глубже погружаться в омут зависимости.

Самый действенный способ предотвратить отношения с газлайтером или выйти из них – научиться твердо отказывать просьбам преступника и показывать ему, что вы не собираетесь вести себя в соответствии с его намерениями. Преступники стараются внимательно отслеживать подобные психологические изменения в жертве, и если они догадываются о том, что жертва пытается выйти из-под их контроля, то резко меняют способ воздействия на нее. Если до этого газлайтер использовал повелительные и силовые методы, то в дальнейшем он может перейти к новым способам, затрагивающим чувства и эмоции человека, не позволяя жертве выбраться из-под своего влияния.

В 2007 году в провинции Южная Чолла, в городе Посон, случилась страшная трагедия. Рыбак О, к тому моменту уже семидесятилетний старик, убил двух студентов (парня и девушку), приехавших путешествовать, а через месяц убил еще двух двадцатилетних туристок, посадив их в свою лодку.

Первая пара погибших, парень и девушка, прогуливались по берегу моря и сами подошли к рыбаку О – они заметили его лодку и попросили поплавать по морю. Рыбак доброжелательно пообещал прокатить их бесплатно. Когда они сели в лодку, рыбак направился к делянке, где добывал осьминогов. Засмотревшись на девушку, он ощутил сильное желание овладеть ею, поэтому он решил избавиться от парня, сбросив его в воду. Оказавшись в воде, молодой человек сразу же поплыл обратно к лодке – тогда старик взял в руки палку в виде крюка, которая используется для вылавливания рыбы, и убил парня, нанеся ему многочисленные удары этой палкой. После этого рыбак попытался изнасиловать девушку, но у него ничего не вышло, и тогда он поступил с ней точно также – сбросил в воду и забил крюком.

Как только студенты перестали выходить на связь, их семьи заявили в полицию о пропаже детей. Через два дня было обнаружено изувеченное тело девушки, а спустя еще два дня – тело парня.

Через месяц после этого события в розыск были объявлены еще две девушки. Они точно так же повстречали на берегу моря рыбака, продающего осьминогов. Во время разговора он уговорил их поплавать в море. Старик посадил путешественниц в свою лодку и отправился по хорошо известному ему маршруту. По пути он попытался изнасиловать их, но снова потерпел неудачу. На следующий день было обнаружено тело первой девушки, а через день – тело второй девушки. В конце концов, старик был арестован.

На момент задержания рыбаку О было семьдесят лет. Почему же двадцатилетний парень и три молодые девушки не смогли дать отпор старику и погибли? Здесь также кроется психологическая проблема. Когда я приехал на место происшествия и осмотрел лодку, ситуация стала более понятной: это была крохотная рыболовецкая шлюпка, рассчитанная изначально только на одного человека. Местные жители спросили, плавал ли я на такой лодке когда-нибудь, я ответил, что нет – и тогда они объяснили мне особенность таких шлюпок. Если человек впервые оказывался в такой лодке, то каким бы молодым и сильным он ни был, на вздымающихся волнах посреди моря он ни на что не будет способен, кроме как сидеть, вцепившись обеими руками в борта этого суденышка. Новичку в такой лодке совершенно невозможно одновременно удерживать равновесие и двигаться по своему усмотрению. Что касается преступника, то он всю свою жизнь провел в море именно в такой лодке и ему не составило труда активно действовать.

Находясь в шлюпке, где тяжело удержать баланс, к тому же в открытом море, где нет никого, кто бы мог прийти на помощь, жертвы были охвачены ужасом. Этот страх сопровождался также физической болью, поэтому они не смогли логически оценить ситуацию и оказать сопротивление. Одновременно с этим семидесятилетний старик всего лишь одним рыболовным крюком смог устрашить своих жертв, даже не готовясь к преступлению заранее, т. е. не имея в запасе никакого хитрого плана или особых орудий. Проведя всю жизнь на море, он легко и ловко умел пользоваться этим крюком при любых погодных условиях. То есть его преимуществом и орудием в преступлении стала психология жертв, подчинившихся страху, и обстановка с более выгодными для него условиями.

Как в день самого преступления, так и в те дни, когда были обнаружены тела жертв, рыбак О как ни в чем не бывало проводил время на рынке, продавая улов осьминогов. Когда его арестовали и спросили о причинах убийств, старик попытался сначала схватиться за сердце, но потом вполне будничным голосом ответил, что совершил эти убийства из-за оказанного ему сопротивления со стороны жертв. А также добавил, что никакой его вины в этом нет, а виноваты сами жертвы, ведь именно они уговорили старика прокатить их на лодке. Такой ответ ясно показывает наличие у преступника склонности к типичной психопатологии.

Однажды, когда шел сильный ливень, девушка стояла у дверей подъезда, собираясь отправиться на работу. В это же время у подъезда находилась машина. Вдруг ее окошко опустилось, и мужчина за рулем приветливо обратился к девушке: «Как же сегодня льет, а вам наверное на работу надо?» Девушка без задних мыслей ответила, что ей действительно нужно на работу. Тогда мужчина поинтересовался, как она планирует добираться, и предложил подвезти до нужной остановки. Девушка ответила, что все в порядке: она поедет на метро, которое совсем рядом. Так, невзначай, она сообщила неизвестному человеку информацию о себе. Тогда мужчина тут же отметил, что он тоже живет в этом доме и может по-соседски подвезти ее до метро, раз на улице такой сильный дождь. Как же среагирует девушка? Услышав аргумент: «Я ваш сосед. Давайте подвезу до входа в метро», – девушка расценивает его предложение как вежливый и добрый жест.

Есть очень важное понятие в культурной психологии и в исследованиях поведения людей – так называемый культурный контекст. Культурный контекст обозначает способ общения, по-разному проявляющийся в зависимости от культуры человека. Он делится на два вида: культура с высоким контекстом и низким контекстом. В общении и во взаимоотношениях культура с высоким контекстом больше фокусируется на обстановке и фоне, чем на содержании слов, их значении. А культура с низким контекстом, наоборот, больше фокусируется на самом сообщении собеседника, чем на ситуации или окружающей обстановке.

Например, я сижу на диване и оглядываюсь по сторонам – и жена говорит мне: «Да вон же пульт, лежит на столе». Подобная ситуация возможна благодаря тому, что между мной и женой уже сложилась культура с высоким контекстом, которая позволяет ей, прожившей со мной бок о бок почти тридцать лет, мгновенно прочитать мои мысли. Если посмотреть на повседневную жизнь престарелой пары, также прожившей вместе много лет, можно заметить много типичных случаев проявления той самой культуры с высоким контекстом. Стоит старику спросить: «Куда же подевалась та штуковина?» – и его старая жена принесет ему именно то, что он имел в виду.

Спешившая на работу девушка, стоя у подъезда, считывает предложение мужчины именно в рамках культуры с высоким контекстом. Когда он сказал, что живет с ней в одном доме, в ее голове произошла расшифровка его слов: раз он живет в моем доме, значит, скорее всего ездит на работу в то же время, что и я, а так как идет дождь, он всего лишь предложил подвезти меня, и за этим ничего больше не стоит.

Девушке становится неловко от такой любезности. В нас с самого детства заложено, что невежливо отказывать человеку в ответ на его добрые и бескорыстные поступки. Поэтому, если кто-то проявляет излишнюю заботу по отношению к нам, мы чувствуем себя неуютно. Девушке необходимо было отказаться, пока это было уместно, но она замешкалась, и тогда мужчина, не давая ей времени на обдумывание, более настойчиво сказал: «Я лишь подвезу вас до станции метро. Не волнуйтесь, я не собираюсь завозить вас в неизвестные места. Высажу прямо у входа в метро. Обещаю». Девушка этого и не спрашивала, но мужчина словно бы опередил ее мысли, заранее стараясь развеять опасения. В такой момент у большинства людей начинает «размываться» контекст, они перестают обдумывать ситуацию критически. С девушкой произошло то же самое. Она начала считать мужчину вполне обычным доброжелательным человеком, который просто решил немного помочь. Но все же она довольно легко и спокойно отказывается сесть в машину и говорит, что собирается пройтись. Мужчина снова, не обращая внимания на ее слова, говорит уже более твердо, будто забивает гвоздь в стену: «Наверное, я кажусь вам не особо приятным из-за того, что у меня старая машина? На улице ливень, и я всего лишь хочу вам помочь. Вам неприятно ехать в подобной машине?» – в этот момент если девушка не сядет в машину, то будет выглядеть плохим человеком, который по не очень приятным причинам отказывает соседу в его добросердечном порыве. Девушка открывает дверь машины и садится в нее.

К подобным ухищрениям прибегали многие серийные убийцы, начиная с Кан Хо Суна. Никто из нас не имеет права критиковать решение девушки, которая села в машину к убийце. Это был хитрый трюк преступника, и девушка – всего лишь жертва, поддавшаяся на его уловку. К сожалению, к зверским преступлениям относятся не только те, в которых преступник, в открытую угрожая оружием, заставляет жертву сесть в свою машину. Хотя поначалу никакого оружия нет, преступление свершается за счет манипуляции и обмана – этот способ, по сути, не менее бесчеловечный. В последнее время именно такие преступления происходят гораздо чаще.

И психопаты, и газлайтеры обладают общей особенностью – они искусно применяют изощренные техники в общении с другими. Известно, что среди психопатов много людей с высокими интеллектуальными способностями. Но важно отметить, что, несмотря на высокий IQ, у них отсутствуют социальные навыки: они не испытывают эмпатию и сочувствие к другим людям, даже когда те сильно страдают. Они неспособны сопереживать.

В одном исследовании взяли две группы: первая состояла из обычных людей, а вторая – из психопатов и серийных убийц. Этим людям показали совершенно одинаковые ужасающие кадры с хлещущей из ран кровью. После этого сделали снимки мозга и сравнили их. На снимках мозга первой группы, в которой были обычные люди, зоны, отвечающие за страх, были по-особому подсвечены, на снимках же второй группы участки мозга не показали никакой реакции. Результат этого исследования подтвердил, что в мозгу подопытных психопатов отсутствовала способность к эмпатии как таковой. Раньше ученые практически не обращали внимания на эту особенность.

То, что у психопатов нет способности к эмпатии, вовсе не означает, что они ничего не знают о боли. Когда они нападают на кого-то, они отлично осознают, насколько больно жертве. Именно поэтому они и совершают свои преступления – чтобы получить удовольствие от вида жертвы, мучающейся под их ударами. Если бы они не знали, что такое страдание, то в нападении не было бы смысла. Психопаты просто не могут сочувствовать своим жертвам, испытывающим страдания и страх. В этом как раз и проявляется их жестокость. Некоторые ученые утверждают, что подобные преступники из-за отсутствия эмпатии на самом деле не понимают, что жертва страдает. Но я уверен, что преступники, с которыми сталкивался я, точно знали о боли, которую испытывали жертвы во время их нападений.

Люди, склонные к проявлению психопатологии, видят и узнают себе подобных. При этом они даже пытаются показать свое превосходство над другими психопатами. Когда прогремели убийства, совершенные Ю Ён Чхолем и Чон Нам Гю, то Ю Ён Чхоль, уже будучи задержанным, приписывал себе убийства, совершенные Чон Нам Гю. Многие психопаты хотят похвастаться «успехами» и не прочь приукрасить свой список.

Снизится ли количество преступлений, если наше общество станет проявлять больше внимания к подобным психопатам? Общая особенность многих серийных убийц – их замкнутость и изолированность. Многие из них страдают от того, что не являются полноценными членами общества и не имеют социальных связей. Поэтому важно создавать такие меры профилактики, которые помогли бы этим людям вырваться из сложившейся социальной изоляции.

Случай серийного убийцы Чон Нам Гю является исключительным: несмотря на то, что он жил вместе со своей матерью и сестрой, он не был близок с ними эмоционально и не чувствовал себя членом семьи.

Физическое присутствие другого человека не всегда спасает от изоляции и одиночества. Необходимо учитывать и само асоциальное поведение, присущее психопатам. Одной из важных особенностей асоциального поведения является хроническая опустошенность.

Серийный убийца Ю Ён Чхоль страдал от высокой степени пограничного асоциального расстройства и был настолько одинок, что мечтал, чтобы рядом с ним было хоть какое-то человеческое тело, с которым можно было бы поделиться своей печалью. Испытывая сильные чувства опустошенности и одиночества, он не верил, что ему когда-либо удастся завязать нормальные отношения с другими людьми.

Сама по себе изоляция не является преступлением, но изолированный ото всех на долгое время человек вероятнее всего будет готов пойти на страшное преступление. У людей со склонностью к психопатии, по мере отдаления от нормальных человеческих отношений, повышается вероятность совершить преступление при выражении своих отрицательных эмоций.

Серийные убийства делятся на несколько видов. Есть серийные убийства, которые происходят на почве сексуального насилия, а есть серийные убийства, совершенные с целью выражения эмоций. Особенностью серийных убийств в Корее является следующее: несмотря на то, что в них присутствует сексуальное насилие, основная суть таких убийст заключается в жестоком выражении эмоций. Поэтому так часто происходит не просто убийство, но и осквернение тел, с нанесением множества жестоких и «бессмысленных» ран. То есть целью нападения становится не установление господства над жертвой, а выражение накопившихся отрицательных чувств. Серийные убийства начинаются как раз с подобного выражения гнева.

В отличие от спонтанного убийства, уровень агрессии в запланированном убийстве зачастую даже выше. В английском языке существует специальный термин для таких убийств с особой жестокостью – overkill, когда, несмотря на то что жертва уже совсем не сопротивляется и не может оказать никакого воздействия, нападающий все равно наносит множественные удары: 30, 40 и более раз. Когда же происходит осмотр места преступления после задержания преступника, и его спрашивают, сколько ударов он нанес при нападении, он обычно отвечает: «Я ударил 3–4 раза». Преступник не помнит, сколько раз он ударил жертву, потому что он действовал не осознанно. Он совершал это в бессознательном состоянии, также, как и мы, когда пьем воду, делаем звонки и смотрим телевизор в течение дня – совершенно не задумываясь об этих действиях.

Психопаты и серийные убийцы склонны к эгоцентризму и себялюбию. Для них преступные действия являются лишь одним из способов взаимодействия с обществом. Обычные люди чувствуют удовлетворение, когда выполняют общественно необходимый труд, приносят пользу и получают одобрение. Психопаты же расценивают само преступление как своеобразный общественный труд. Они совершают преступления не для того, чтобы любоваться ими или посмотреть, как будет идти расследование, а для того, чтобы получить удовольствие от мысли, насколько люди шокированы их действиями.

В разговоре с Чон Нам Гю я поинтересовался, что он делал, когда не мог найти объект для нападения. Он признался, что шел на место предыдущего преступления и вспоминал, как все было. Он стоял там с закрытыми глазами, восстанавливал в памяти те события – и тем самым воскрешал в себе чувство удовольствия, которое испытывал в момент совершения убийства.

Результаты бесед с сотнями и даже с тысячами преступников, которые обладали склонностью к психопатологии, показали, что ни один из них ни разу не испытывал искренних угрызений совести ни перед своей жертвой, ни перед ее семьей. Как бы долго и запутанно они ни объясняли те причины, из-за которых пошли на убийство, они ни разу не упоминали чувство вины. Если я спрашивал, задумывались ли они хоть раз о судьбе жертвы, большинство старались сменить тему разговора, совершенно не интересуясь поставленным вопросом, или попросту на него не отвечали. Но самым шокирующим ответом был такой: «Этому человеку просто не повезло». Типичная особенность серийных убийц – считать смерть жертвы ее собственной ошибкой. Простая убежденность в том, что человек сам во всем виноват, раз очутился в том месте и не вовремя повстречался с преступником.

Чон Нам Гю на допросе утверждал, что собирался убивать только богачей, но на самом деле его жертвами были самые простые семьи, живущие в трудных финансовых условиях. Когда у него спросили, почему же тогда он врывался в дома бедняков и убивал их, он, ко всеобщему удивлению, отвечал, что это их грех, раз они так жили. Это элементарно: в богатых домах установлены системы безопасности, и попасть туда не так-то просто, а в бедные дома гораздо легче проникнуть, поэтому именно там он смог совершать преступления. Он лишь равнодушно заявлял: это их проблема, если они живут настолько бедно, что не могут позволить себе обзавестись средствами защиты. Помню, как услышав такой вздор, я очень разозлился и даже прервал наше общение, чтобы не выйти из себя при нем.

Человек, за плечами которого были жестокие и бессердечные убийства, легко считывает малейшие изменения в лице собеседника: насколько он эмоционально согласен с ним, или наоборот – сомневается в его утверждении. Как только я захожу в комнату для беседы, не только я анализирую преступника, но и преступник анализирует меня. Поэтому во время разговора с заключенным активно используются невербальные тактики, которые могут оказать психологическое воздействие.

Например, если во время беседы мы сидим за столом, то я могу сесть сбоку от допрашиваемого или по диагонали. Это особенно важно, если я собираюсь беседовать с человеком, который немногословен или не любит смотреть в глаза. Также я убираю пустой стул, стоящий сбоку от допрашиваемого. Если оставить пустующий стул в помещении, то во время допроса у преступника в голове все время будет крутиться и мешать вопрос: «Кто-то еще придет? Еще один следователь объявится?» Такие мысли придадут разговору ненужную тревожность. Поэтому во время беседы я стараюсь учесть все подобные факторы и исключить их возможное влияние.

На самом деле разозлиться и внезапно прервать беседу – это тоже одна из стратегий допроса. Демонстрация того, что я сильно реагирую на слова собеседника, скрывает за собой намерение вытянуть из него еще больше подробностей. Профайлер не пытается убедить преступника в чем-либо, используя красноречие и другие речевые техники, а лишь старается настроить говорящего на то, чтобы он рассказал как можно больше. Во время допроса могут прозвучать совершенно странные вопросы, будто бы неуместные. Сами профайлеры меняются: например, к ведущему допрос профайлеру внезапно может подойти другой, попросить его ненадолго выйти, и тогда новый сотрудник может изменить тему разговора и его тактику на все 180 градусов.

У каждого преступления есть свои характерные особенности, а некоторые его черты сформированы под влиянием культуры, поэтому преступления называют зеркалом общества.

Если раньше преступник ходил и разыскивал объект для нападения, то теперь преступления, особенно газлайтинг и сталкинг, заключаются в оказании психологического давления на свою жертву, чтобы она разрушала себя сама. Такой преступник получает несказанное удовольствие и испытывает восторг, когда видит, как жертва страдает и мучается из-за его действий. Но если выбранный преступником объект ни капли не поддается его влиянию на протяжении нескольких попыток, он приходит в смятение и даже может отступить. Поэтому самый главный способ не стать жертвой – не показывать никакой реакции на воздействие нападающей стороны. И это, конечно же, бывает сложно. Даже прямое и ясное высказывание: «Хватит так делать!» – нападающий воспринимает как одну из разновидностей положительных реакций. Даже если жертва уже не в силах терпеть повторяющиеся нападки и поэтому кричит: «Хватит! Отстаньте!» – злоумышленник воспримет это не как выражение отказа, а как то, что жертва наконец-то стала реагировать на него. Преступник воспринимает действия жертвы и ее реакцию исключительно через призму своего эгоцентризма.

Если вам кажется, что вы стали допускать ошибки чаще, чем обычно, что вы стали постоянно чувствовать себя виноватым и спрашивать у других людей, можно ли вам поступить определенным образом, то надо задуматься – может быть, вы попали под чье-то влияние. А если вы заметили, что у кого-то из ваших знакомых появились изменения в характере, что он стал более замкнутым, чем обычно, то вам необходимо как можно скорее вмешаться и предложить ему помощь.

Однако в Корее такое внимание к другим по-прежнему редко проявляется, поэтому даже если кто-то жалуется на то, что стал жертвой сталкера, чаще всего считается, что ничего особенного не происходит – просто кто-то немного ходит следом из-за желания понравиться. На самом деле, к этому нельзя так легко относиться, ведь человек, который пожаловался на это, испытывает в данный момент страдания и неудобства.

Сейчас многие преступления переходят из прямой физической плоскости воздействий в психологическую и эмоциональную. Поэтому внимание окружающих людей к таким случаям стало как никогда важным. Многие отметят: «Да мне и самому непросто живется, верчусь как белка в колесе – где мне взять время и силы приглядываться, что там у других?» Но надо помнить, что общество – это мир, в котором не только я один должен жить хорошо. Если человек не будет включать в свой круг жизни других членов общества – людей, живущих рядом, – то и он сам никогда не сможет жить хорошо. Все мы взаимосвязаны.

В современном мире постепенно, но все более уверенно проявляются признаки индивидуализма: каждый считает, что другие люди не имеют к нему никакого отношения. Современный человек больше сосредоточен только на том, что нужно лично ему, и не стремится принести пользу обществу в целом. Такие изменения тоже являются причиной того, что психологические преступления все шире распространяются в нашем обществе.

По мере развития социума стали чаще происходить преступления не физического, а психологического характера. Типичный пример – цифровое сексуализированное преступление: когда человека снимают в обнаженном виде без его согласия, хранят и выставляют созданный контент – к этому виду преступлений также относятся все действия, нарушающие права и свободы личности в сексуальном плане через виртуальное пространство. Цифровое сексуализированное преступление – своего рода видоизмененная форма убийства, появившаяся с приходом новых технологий. На самом деле, это жестокое и коварное преступление, которое совершают психопаты, прилагая все свои усилия и даже зарабатывая на этом.

Важно отметить, что большинству, кто совершает такие преступления, около 25 лет. Возраст серийных убийц «предыдущего поколения», наподобие Ю Ён Чхоля, Кан Хо Суна и Чон Нам Гю, был примерно от 35 до 45 лет. Сейчас именно двадцатилетние активно совершают цифровые сексуализированные преступления и вызывают множество проблем в обществе. Конечно, жесткое наказание за подобные преступления очень важно, но при этом необходимо менять и сами критерии, определяющие степень тяжести. Существует диапазон, закрепленный Верховным судом и введенный для сдерживания резкого роста преступности, и в соответствии с этим диапазоном судья выбирает меру пресечения по своему усмотрению. Для того, чтобы поменять критерии, определяющие степень уголовного наказания, должно состояться масштабное общественное обсуждение с привлечением юридических специалистов.

В 60-80-е годы прошлого столетия убийство чаще всего носило случайный характер. Конечно, и сейчас такое тоже случается, но гораздо реже. Теперь, даже услышав об единичном убийстве, лично я сомневаюсь, что оно было случайным. Особенно нелегко приходится жертвам цифровых сексуализированных преступлений, чьи страдания могут растянуться на всю жизнь.

Множество людей было доведено до самоубийства несмываемым чувством позора из-за того, что видео с ними было неоднократно скопировано и распространено по всему Интернету без возможности удаления. Люди, не испытавшие на себе последствий подобного преступления, легко критикуют жертв. Но цифровое сексуализированное преступление явно очень жестокое: оно не просто лишает человека текущей нормальной жизни, но и толкает в вечное болото страданий, из которого невозможно выбраться. Требуется также осознать всю серьезность проблемы для общества, которая заключается в том, что возраст преступников, которые совершают подобное, все больше снижается.

Еще одна из проблем современного мира – это порнохабы, огромные мировые порносайты. В 2019 году в Корее по решению дискуссионного комитета телерадиовещания был закрыт доступ к подобным сайтам внутри страны. Но считается, что к ним по-прежнему можно подключиться с помощью различных ухищрений.

Один из типичных способов: в Телеграме или других соцсетях распространяется контент, а через него открывается доступ к данным отдельных пользователей. У тех, кто на это поддается, начинают требовать информацию личного характера, включая фотографии. Жертвы, находясь в растерянности, чаще всего безропотно предоставляют то, что от них требуют, поскольку верят в добрые намерения человека, сообщившего им о дипфейк-видео с их лицом в Интернете. Преступники же используют этот психологический прием, чтобы получить от наивной жертвы различные подробности. Как только нужная информация оказывается в руках преступника, он начинает использовать ее против самой жертвы: шантажирует ее угрозами, что все расскажет родственникам, друзьям и знакомым жертвы. Попав в такую ловушку, человек готов на что угодно, а преступнику остается лишь диктовать свои условия, подвергая жертву сексуальной эксплуатации или требуя материальное вознаграждение.

Если вы пострадали от такого преступления или знаете кого-то, кто попал в схожую ситуацию, нужно сразу же обратиться в центр поддержки жертвам цифрового сексуализированного насилия. В Корее прием заявлений и консультации проводятся круглосуточно. Цифровые сексуализированные преступления и голосовой фишинг происходят из-за утечки личной информации. Очевидно, что пострадавшие – действительно невинные жертвы, но часто они винят себя в произошедшем. Это и есть психологическая уловка и хитрость преступников, которые делают ставку на то, что жертва постыдится обратиться в полицию и будет держать язык за зубами. Преступник получает полную власть над жизнью человека, постепенно разрушая ее. Ни в коем случае нельзя колебаться и оттягивать неприятный момент обращения в полицию. Необходимо как можно быстрее сделать это, чтобы не дать преступлению приумножиться и охватить новых невинных людей. В полиции помогут принять меры по удалению нежелательного материала, попавшего в сеть. Но самое важное – предупреждать своих детей и обучать их правилам поведения в Интернете.

К сожалению, большинство людей, которые стали жертвами сексуализированного насилия, несмотря на желание заявить в полицию, не решаются на это из-за чувства страха и позора. Преступникам на руку такие мучения и внутренние страхи жертвы. Поэтому крайне важно, чтобы в обществе в первую очередь изменилась оценка и взгляд на подобных потерпевших. Людям, страдающим от самобичевания из-за совершенной ими непоправимой ошибки, недостаточно просто сказать: «Все нормально, это не твоя вина». Фраза: «Ты не сделал ничего плохого» – тоже недостаточна. Мы никогда не сможем по-настоящему представить себе тяжесть их психологической травмы.

По моему мнению, наказание в виде пожизненного заключения бессмысленно, если остается вероятность условно-досрочного освобождения. В Корее при вынесении приговора о пожизненном заключении преступник по прошествии двадцати лет может подать ходатайство об УДО. Если он в течение двадцатилетнего заключения не получит существенных нареканий, то ему предоставится шанс выйти на свободу и снова совершать преступления. Сами критерии условно-досрочного освобождения весьма расплывчатые. И не стоит забывать о субъективности тех, кто принимает подобные решения.

Я считаю, что смещение фокуса с физического насилия на эмоциональное носит опасный характер. Физические нападения можно в какой-то степени предупредить. Например, для того чтобы предотвратить взлом и ограбление домов, их оснащают особым охранным оборудованием, устанавливают системы безопасности и тем самым снижают факторы угрозы. Но виртуальное преступление остановить не так просто. Наша жизнь крепко переплелась с многочисленными соцсетями, которые стали практически обязательной формой социального взаимодействия. Подобная беззащитная открытость в виртуальном пространстве приводит к тому, что стало очень сложно противостоять преступным действиям извне. Например, появились бесчисленные атаки и виртуальные преследования, которые мы не в силах отбить.

Многие люди обеспокоены тем, что преступления активно эволюционируют, а закон и уголовное наказание по-прежнему остаются такими же, как и раньше. Я согласен с этими опасениями. Но в действительности за последние несколько лет законодательство в этой сфере поменялось гораздо больше, чем за все предыдущие 20–30 лет. Несмотря на это, изменения в законодательстве не успевают угнаться за общественными явлениями, ушедшими далеко вперед. Конечно, можно радоваться, что был принят «закон Чо Дусуна[41]», поскольку это усилило законодательство касательно сексуального насилия. Но этот закон – всего лишь один яркий пример быстрого реагирования на случившееся преступление. К сожалению, жизнь такова, что невозможно принимать законы, которые противодействовали бы какому-либо новому правонарушению заранее.

Вносить поправки важно, но я считаю более актуальным изменить определение степени и видов уголовного наказания в соответствии с изменениями в обществе, а также необходимо удалить существующие с давних пор обстоятельства, смягчающие наказания. Необходимо работать над общественным восприятием некоторых преступлений, которое я считаю слишком поверхностным.

Я вижу необходимость ужесточения наказания за определенные виды преступлений, но при этом нужно рационально оценивать, о чем именно идет речь. Например, часто человек просто высказывает свое мнение или критикует кого-либо, и это воспринимается неверно. Критика и мнение – совершенно разные критерии отношения. Критика – это своего рода упрек за что-то плохо сделанное, а выражение ложной критики уже считается преступлением. Такое осуждение никак нельзя путать со свободно выраженным мнением.

Необходимо общественное образование с ранних лет, также требуются изменения в сознании в соответствии с преобразованиями в самом обществе. Например, в течение последних нескольких лет, как отражает статистика, резко упало количество ограблений и краж, включая карманное воровство. Одной из причин такого явления стало то, что люди практически перестали носить с собой наличные. С другой стороны, количество преступлений сексуального характера взмыло вверх. Причиной такого роста являются изменения в определении категорий сексуального преступления: то, что раньше таковым не считалось, теперь попадает под заданные параметры. Например, раньше не считалось преступлением тайно фотографировать женское тело. Но сейчас отношение к этому изменилось, и подобные действия соответствующе караются – они расцениваются как настоящее преступление. По мере того, как общество продвигается к правильному пониманию того, что является сексуальным преступлением, а что нет, определение сексуальных преступлений тоже изменяется. Это и приводит к статистическому росту количества таких преступлений.

Некоторые люди, глядя на то, что происходит в Интернете, беспечно надеются, что это никогда не коснется их: «Зачем так реагировать на все что ни попадя и обращать внимание на всякие мелочи?» или: «Ну и не смотрите это. Чего мы только не видели – зачем теперь все подряд объявлять преступлением?» Но достаточно даже одного «камушка», брошенного в беззащитного человека, чтобы заставить его всю жизнь страдать от несмываемого позора, страха и боли. Если рассмотреть вероятность возникновения цифрового сексуального преступления, то можно обнаружить, что большинство добропорядочных граждан не проявляют ни малейшего интереса к подобным видео и фото. Однако я уверен, что даже в эту минуту кто-то сейчас страдает именно из-за такого преступления – и вред от таких злодеяний распространяется и на наших детей. Не стоит закрывать на это глаза и относиться к этому лишь как к чужим проблемам. Нашей общей целью должно стать жесткое пресечение подобных действий.

Кроме того, необходимо избавиться от неправильных оценок, согласно которым жертвы якобы сами виноваты в том, что с ними случилось, и несут ответственность за все это. Очень важно принять и понять позицию пострадавшей стороны, а если мы будем считать, что жертва сама должна преодолеть то, что с ней случилось, то такие суждения станут существенным препятствием для эффективного обсуждения и решения проблемы.

Несмотря на то что цифровые сексуальные действия и незаконная съемка сами по себе являются преступлениями, еще остались люди, которые считают: «Это моя личная камера – что хочу, то и фотографирую, и вы мне не указ». Из-за таких суждений пока что сложно поменять общественное понимание проблемы.

При общественном обсуждении необходимо придерживаться принципов свободного выражения мнений и непоколебимости в стремлении искоренить сексуальные преступления. При этом свобода одних членов общества не должна ограничивать свободу других. В вопросе цифровых преступлений этот баланс выдержать не так легко, так как этот тип преступления появился относительно недавно как гром среди ясного неба и возник в тех сообществах, где дозволено все подряд. Но не стоит спешить и определять любые действия как преступление, необходимо сначала разработать диапазон дозволенных действий в обществе и сформировать зрелое мнение. Оно не обязательно должно быть закреплено на законодательном уровне, но такое мнение будет препятствовать нарушениям хотя бы на уровне культуры и традиций.

Общественный порядок устанавливается не только под воздействием закона. Сила общества в том, чтобы, опираясь на культуру и традиции, определять правила поведения. Даже если некое поведение не имеет точного определения и не закреплено буквой закона, граждане страны интуитивно знают, что допустимо, а что нет, так как живут в обществе и поддерживают в нем порядок. Например, отношения между друзьями не регулируются законом, но при этом каждому известно, что приемлемо, а что непозволительно между настоящими друзьями. Это своего рода правила, которые защищают нас друг от друга, они вырабатывались и закреплялись по мере общения на протяжении долгого времени, и являются естественными. Для того чтобы такие же правила сформировались при общении в виртуальном мире, нужно, чтобы прошло немало лет, в течение которых будут совершаться действия, которые лишь потом начнут расцениваться как преступления. Но если и дальше придерживаться точки зрения: «Какое мне дело до того, что происходит в виртуальном пространстве», то мы не сможем сформировать общественное мнение и правила о корректном поведении в Интернете. Закон требует постоянных усовершенствований, даже если им недостает необходимой скорости. Самое оптимальное – когда закон меняется уже после того, как в традициях общества и его сознании произошли соответствующие изменения, и оно полностью созрело для изменений.

Любой случайный человек может пострадать от «преступлений просто так» – и жертвы виртуальных преступлений тем же образом, совершенно спонтанно, попадают в сети преступников. Всем известно об утечках личной информации в соцсетях: «утекают» не только личные данные, чаще всего это происходит с информацией о том, с кем человек встречается, куда ходит, что ест, что покупает, какие у него предпочтения и хобби, с кем он общается. Именно благодаря незаконному доступу к подобной личной информации широко распространились преступления, когда мошенники, поменяв отдельные факты или даже подставив другое лицо, наносят финансовый или имиджевый ущерб человеку. И даже когда факт мошенничества раскрылся и правда установилась, имя человека уже запятнано и восстановить репутацию крайне нелегко. Представьте себе, что жертвой такого преступления может стать ваша мама или сестра, ваши дети, племянники или друзья. Ложная информация, внедренная в сознание окружающих людей, может сломать жизнь любому человеку.

Большинство задержанных серийных убийц жалуются, что чувствуют несправедливость по отношению к себе: ведь если бы они не попались, то могли бы и дальше совершать свои преступления. Им обидно, что по воле судьбы они больше не смогут продолжать. Это показывает высокую степень самоуверенности: они бы убивали и дальше, если бы не одна допущенная оплошность, из-за которой их поймали.

Один из фактов, которые я узнал из бесед с преступниками еще на заре работы профайлером, – они постоянно копируют преступления. Отбывая свой срок, насильники редко испытывают муки совести и сожалеют о содеянном. Наоборот, они стараются в деталях припомнить каждое свое преступление и неспешно их проанализировать: где и когда они совершили ошибки, и в чем именно они ошиблись, почему их в итоге поймали. Они обдумывают даже то, что нужно делать в следующий раз, чтобы не попасться. Одним словом, мечтают об апгрейде своих навыков.

Например, Ю Ён Чхоль репетировал преступления серийного убийцы Чон Ду Ёна[42] и старался подражать им, но помнил при этом, что Чон Ду Ён попался из-за оставленных следов. Во время задержания Ю Ён Чхоль признался в том, что он специально оторвал подошвы своей обуви, чтобы не допустить такую же ошибку, как Чон Ду Ён. У всех таких преступников есть одна общая мысль: «Если бы я не ошибся тогда, то мог бы и дальше оставаться на свободе и совершать свои злодеяния».

Большинство людей, совершающие цифровые преступления, – это психопаты или люди с социопатическими наклонностями. Недавно был задержан человек, изготавливающий и хранящий детскую порнографию. Тестирование показало высокую склонность к психопатии.

Чаще всего преступление начинается с создания неоднозначной ситуации, где граница преступных действий весьма размыта, – так называемая «нога в двери», особый психологический прием. Начав беседу с незначительной просьбы, мошенник сначала делает так, чтобы собеседник не смог отказать, а потом постепенно начинает требовать то, что нужно ему на самом деле. Подобный психологический трюк похож на то, как гость без приглашения втискивает в дверной проем ногу и лишает хозяина квартиры возможности закрыть дверь, когда тому захочется. Вот так естественно и неприметно, с помощью всего лишь «одного шага ноги», преступник подчиняет себе собеседника. Этот маневр повсеместно используется в цифровых преступлениях сексуализированного характера.

Попавшись на такой крючок, жертвы сами не понимают, как были втянуты в мошеннические схемы, где их заставляют регистрироваться на специальных сайтах, делают соучастниками и потом зарабатывают на них деньги. Организатор этого хитро выстроенного преступного плана ловко балансирует на грани нескольких правонарушений и подчиняет себе других людей, и таким образом чувствует превосходство и удовлетворение от своих действий.

Помимо тревоги из-за роста сексуальных преступлений в обществе, стоит обратить пристальное внимание на учащение жестокого обращения с детьми и животными. Эта проблема требует основательного подхода. Необходимо разобраться, в чем заключаются причины подобного жестокого обращения. Что является целью преступника – реакция жертвы или выражение собственных эмоций? Здесь не все так однозначно. Раньше жестокое обращение полностью объяснялось бесконтрольным выражением эмоций для получения удовольствия. Но теперь эти действия переместились в виртуальное пространство, шокируя и ужасая каждого, кто случайно их увидел. Подобные реакции дают гораздо более сильное чувство удовлетворения преступникам.

Для такого типа преступников важна реакция, которую они вызывают своими действиями, а положительная она или отрицательная – не важно. Все потому, что любая реакция сама по себе уже повышает чувство самоэффективности преступника: он смог что-то сделать. Самоэффективность делится на два чувства: уверенность в себе и самоуважение, вызванное собственными действиями. Преступнику очень важно увидеть отклик и осознать, что его действие смогло привлечь внимание многих людей. Но невозможно подогнать всех цифровых преступников под этот шаблон. Если смотреть на различные виды преступлений, то становится очевидно – существуют и другие типы психопатов.

Возникает вопрос, можно ли остановить подобные преступления, если не показывать свою реакцию и не проявлять интереса к действиям преступника? Учитывая, что все это – новые виды преступлений, на данный момент сложно обобщать и предсказывать последующие паттерны развития поведения нарушителей. На основе нескольких случаев я пришел к выводу, что реакция зрителей влияет только на то, получит ли преступник удовлетворение от своих действий, но повлиять на само возникновение подобных преступлений не может.

В случае газлайтинга или группового буллинга в соцсетях, преступник чаще всего меняет жертву, если она никак не реагирует на его действия. Что же касается цифровых преступлений сексуализированного характера, здесь способ получения удовлетворения отличается. Подобным преступникам недостаточно лишь нападения на определенного человека и его страданий. Они идут дальше в своих злодеяниях и получают гораздо больше удовольствия от чувства власти, подчиняя себе целые сообщества. Цифровые сексуализированные преступления крайне опасны именно из-за своего бесконтрольного и безграничного распространения.

Виртуальные преступления за последнее время приобрели разнообразную и жестокую форму, но и следственный отдел, отвечающий за подобные преступления в Корее, тоже сильно изменился. Также произошли изменения и на законодательном уровне: спустя 22 года был принят на рассмотрение законопроект о сталкинге. С 21 октября 2021 года начал действовать закон «О наказаниях за сталкинг», который закрепил виды наказаний, классифицировал сталкинг по видам, а также внедрил процедуру защиты жертвы от сталкера. С 24 сентября 2021 года вступил в силу закон «О защите детей и молодежи от сексуального насилия», что позволило полиции, расследующей цифровые сексуализированные преступления, объектом которых являются дети и молодые люди, проводить расследование под прикрытием, не раскрывая своей личности.

Расследование под прикрытием, в зависимости от рода преступлений, играет очень важную роль и кардинально отличается от провокации преступника с целью его изобличения. Метод провоцирования создает ловушку, которая подталкивает преступника к совершению преступления, даже если у него не было прямого намерения это сделать. В случае расследования под прикрытием должностное лицо проводит сбор доказательств, замаскировавшись и проникнув на место совершения преступления. До сих пор единственной сферой, где расследование под прикрытием признавалось легитимным, были преступления, связанные с наркотиками, но теперь использование подобных методов одобрено и при расследовании цифровых сексуализированных преступлений. Необходимость в них оправдана появившейся у следователей возможностью узнать изнутри механизм и культуру подобных преступлений, чтобы более качественно расследовать и предупреждать их в будущем. Этот способ особенно важен, он необходим для защиты детей от втягивания в цифровые сексуализированные преступления.

В этой лекции речь пойдет о больших данных, искусственном интеллекте и профайлинге. Конечно, я не самый компетентный специалист по big data и ИИ, но изучая дополнительную информацию по своей профессии, я не мог не заинтересоваться этими темами. Именно так я понял, насколько подобные знания важны, учитывая изменения в современном обществе.

В 2017 году, к моменту, когда я решил уволиться из полиции, мне было уже тяжело выполнять свои служебные обязанности. В каждой провинции моей страны, в любом главном отделении полиции, конечно же, были свои штатные профайлеры, но, когда случалось серьезное происшествие, в первую очередь всегда звали на помощь меня. Конечно, это было моей обязанностью – расследовать наиболее громкие и сложные дела, но постепенно я стал все больше уставать от нагрузки. Однажды я спросил, зачем меня отправляют в регионы, когда там имеются свои отличные специалисты, включая профайлеров. На что мне ответили: «С тобой гораздо быстрее». Услышав это, мне захотелось то ли в шутку, то ли всерьез спросить, не газлайтят ли меня.

Сразу же хочу развеять закравшуюся здесь двусмысленность: слово «быстрее» совсем не означает мои выдающиеся способности в профайлинге. Секрет моих сильных сторон в том, что я отлично умею докапываться до любой истины.

Для того чтобы проанализировать всего лишь одно происшествие, требуется взаимодействие специалистов из многих сфер, помогающих друг другу. Благодаря тому что за моими плечами длительный опыт работы в следственно-оперативной группе, а также навыки профайлера, я прекрасно знаю, в какой отдел обратиться по каждому из вопросов. Я знаю, где работают нужные мне специалисты, которые смогут меня грамотно проконсультировать. Мой постоянный интерес к различным исследованиям в области психологии и социологии помог мне обзавестись более широким кругозором для ответа на сложные для расследования вопросы. Также я посещаю семинары и научные конференции, посвященные вопросам ДНК и анализу кровяных пятен, и мне не раз приходилось слышать удивленный вопрос: «Зачем это нужно профайлеру?» Я считаю, что каждый, кто полностью сосредоточился лишь на одном направлении исследований, рано или поздно окажется на последнем месте среди экспертов высокого уровня.

Уже сейчас такой всесторонний подход востребован, и мне кажется, что в будущем он станет жизненно необходим. Занимаясь своим делом, надо всегда внимательно отслеживать смежные области и профессии и понимать, как можно с ними взаимодействовать и активно брать от них нужные и недостающие детали фактов, а иначе можно стать «лягушкой в колодце»[43], которая не видит ничего дальше своих каменных стен.

Дополнительное посещение семинаров и лекций по судебно-медицинской экспертизе трупов в юридическом институте, а также лекций по праву и анализу видеозаписей – все это помогло мне узнать о новых исследованиях и разработках, а также о том, кто является лучшим специалистом в этих областях. С таким багажом опыта и приобретенными знаниями я могу быстрее выйти на контакт с необходимым специалистом в каждом конкретном случае, оказываясь на месте преступления.

Например, если пригласить лучшего патологоанатома, у которого есть опыт вскрытия тел, подвергшихся долгому разложению, и скооперироваться с ним или выйти на связь со специалистом, умеющим детально анализировать пятна крови, – скорость расследования колоссально увеличивается, а сам процесс упрощается. Именно поэтому меня и зовут участвовать в сложных делах, а вовсе не из-за каких-то уникальных или выдающихся способностей в профайлинге.

Никакой офицер полиции, сотрудник следственно-оперативной группы или даже профайлер – ни один человек не способен обладать сразу всеми необходимыми умениями и знаниями, чтобы распутать происшествие в одиночку. Для того, чтобы в полном неведении отыскать нити, ведущие к преступнику, и определить направление расследования, необходимо сотрудничество специалистов всех смежных областей.

После выхода в отставку я посвятил свободное время преподавательской деятельности по криминальной психологии. На мои пары приходят люди, не только непосредственно связанные с этой сферой, но и просто студенты с других факультетов, обычные матери и люди, занятые совершенно разными рабочими вопросами и на различных должностных позициях: например, работники компаний, связанных с производством анимационных фильмов, вебтунов, компьютерных игр и т. д. Все говорит о том, что наступила эпоха, когда нам всем необходимо делиться друг с другом своими экспертными знаниями. Синергия, возникающая при слиянии сразу нескольких общественных сфер, приводит к совершенно неожиданным результатам.

И хотя большие данные и искусственный интеллект – не моя специализация, я вижу, как, соединяя информацию из этих наук, я могу помогать в создании новых способов противодействия и предупреждения преступности для защиты общества.

Большие данные глубоко проникли в нашу повседневную жизнь. Но было бы весьма самонадеянно считать, что этого будет достаточно для предупреждения всех видов преступлений. Стоит помнить, что статистика в основном построена на данных о нормальных людях.

Если говорить о нетипичных преступниках, то данные, касающиеся их по-своему уникальных преступлений, носят спорадический характер. Естественно, что-то можно классифицировать по общим признакам, но это не совсем просто. Поэтому так важно взаимодействие со специалистами по big data: они помогут правильно проанализировать материалы касательно преступлений, классифицировать и обработать их.

В прошлом году на корейском телевидении выходила передача про противостояние искусственного интеллекта человеку. Я тоже принял участие в одном из выпусков: задание состояло в том, чтобы, соревнуясь с ИИ, определить преступника из пяти случайно выбранных людей. К тому же один из них проходил военную службу с опытом участия в военных действиях или состоял на такой службе в настоящем времени.

Всем пятерым было дано распоряжение отвезти в аэропорт рюкзак с бомбой, но только у одного из них она была настоящая. Все пятеро, получив указание, положили рюкзак в машину и направились в аэропорт. До прибытия на место они должны были пройти несколько проверок. Конечно же, тот, кто вез реальную взрывчатку, не мог не волноваться. Во всех машинах были установлены видеокамеры с функцией искусственного интеллекта, которые постоянно считывали и анализировали выражения лиц участников.

Моя задача несколько отличалась: я находился в машине с каждым участником по дороге в аэропорт и потом еще пять минут ходил с ними по самому зданию. За это время, применив техники и знания профайлинга, я должен был определить, кто из них «преступник». Поначалу я долго сомневался и раздумывал, когда мне позвонили и предложили участвовать в этой телепередаче. Если я смогу определить преступника правильно, то все сложится удачно, но если у меня не получится, я попаду в постыдную для себя ситуацию. Ведь если ИИ справится с задачей лучше, чем профайлер с большим опытом, это будет означать, что он опережает нас в этом.

В итоге результатом противостояния оказалась ничья: искусственный интеллект смог вычислить преступника по выражению лица, а я справился с задачей с использованием профайлинга. В моем случае – сидя сбоку от водителя и имея всего лишь пять минут на общение – я все же смог определить, преступник он или нет. Если бы мне пришлось опираться только на выражение лица, было бы очень сложно. Вместо этого, с помощью отдельных вопросов и анализа полученных ответов, я смог определить подозреваемого. В ходе этого эксперимента я был поражен возможностями ИИ, который всего лишь по выражению лица считывал опасные признаки и определил преступника. Мне не верилось, что ИИ-технологии настолько развились.

Но на данный момент у использования ИИ есть свои пределы. Даже если искусственный разум может определить необходимую нам личность, последующее расследование все равно требует участия людей-специалистов. Искусственный интеллект может определить преступника, но закрывать расследование на этом нельзя: необходимо выяснить обстоятельства, отыскать подсказки и улики, опросить свидетелей – все это остается задачей для живых людей.

Нельзя отрицать, что ИИ-технологии ежедневно развиваются с удивительной скоростью. Необходимо с пользой применять современные инновации в нашей жизни, в том числе для предупреждения преступности.

Тревога, охватившая современное общество, – это уже не обычное беспокойство или уныние, а негативные эмоции, постоянно переходящие в агрессию на других людей или на самого себя. А какое именно чувство на ваш взгляд самое негативное?

Большинство назовут такими чувствами тревогу и страх. Результаты исследований показали, что чувство, которое человек воспринимает как самое негативное и максимально старается его избегать, – это страх неопределенности. Мы часто задаемся вопросами: «Правильно ли я сейчас живу? Если я буду и дальше так же стараться, ждет ли меня в будущем успех?» Подобный страх неопределенности приводит к психологическому истощению.

Когда в 55 лет я очутился на пороге принятия решения об отставке, то множество страхов овладело мной. Я хотел начать жить совершенно иной, новой жизнью после ухода с работы. Я мечтал о том, чтобы вести лекции в университете, писать статьи и книги, заниматься спортом, наслаждаться свободным временем, восстанавливать здоровье и проводить с семьей больше времени. В тот момент меня не покидали сомнения: «Куда я ухожу? Мне же еще работать и работать. Сын до сих пор в университете, а значит, надо платить за учебу и было бы хорошо помочь ему со свадьбой, когда придет время. А если я уволюсь, что же будет тогда?»

После долгих сомнений, сбросив с себя страхи, я все-таки уволился, и у меня появилось гораздо больше времени, чтобы быть дома. Внезапно оказавшись с домочадцами за одним обеденным столом, я почувствовал неловкость из-за того, что не знаю, о чем вести разговор – ничего не приходило в голову. Я спрашивал сына: «Что сегодня делал в университете?» – на что получал естественно один и тот же краткий ответ: «Учился».

Я обнаружил, что моя усердная работа в полиции не прошла для семьи бесследно: у нас осталось совсем мало общих приятных воспоминаний, из-за чего семейные разговоры никак не клеились. В этот момент меня снова посетил страх – я не понимал, как преодолеть эту ситуацию.

Постепенно я начал организовывать совместные события для всей семьи: «Может, сегодня вместе сходим на рынок и поедим токпокки[44]?», «Сегодня на улице льет как из ведра, может, сходим в твое любимое кафе и попьем там кофе?» Даже такие незначительные, но приятные эпизоды начали со временем накапливаться, и уже через один-два месяца у нас появились общие воспоминания. «Какое токпокки-кафе тебе больше понравилось: то, в котором мы были в прошлый раз, или то, куда ходили вчера?» Так стали зарождаться общие темы для разговоров и поводы заняться чем-то вместе: «В прошлой пекарне было очень вкусно, давай завтра снова туда сходим?» Сейчас я уже настолько освоился и разговорился со своими домочадцами, что даже волнуюсь, не сочтут ли они меня болтуном.

Чтобы преодолеть трудности, не всегда требуется какой-то большой и серьезный рывок – за одно мгновение ничего не поменяется. В действительности в повседневной жизни достаточно небольших постепенных изменений, чтобы медленно, но уверенно выходить из страха и тревоги.

Один из ярких симптомов нашего общества – это FOMO-эффект. FOMO (fear of missing out) означает тревожное психическое состояние человека, переживающего, что он, в отличие от других, пропускает интересные или важные события в жизни. Сейчас это стало выходить за рамки личной психологической проблемы и перерастает в страх социальной изоляции. Переживание о том, что именно я недостаточно поддерживаю социальные связи и упускаю хорошие возможности, приобретает всеобщий характер и глубоко укореняется в обществе.

Современное молодое поколение столкнулось с тем, что больше невозможно жить по заведомо определенной схеме, как жили наши родители: образование, устройство на работу, создание семьи, накопление денег, покупка собственного жилья, выход на пенсию и т. п. Молодежь считает, что жить так теперь немыслимо, что их лишили шанса на это. Рухнула понятная социальная лестница, которая давала каждому соответствующую надежду. Даже будучи юными, они уже не испытывают романтических иллюзий о будущем. Напротив, им приходится жить с серьезным психологическим напряжением, вызванным тревогой и фрустрацией.

Меня часто беспокоят мысли о том, как помочь молодежи, ведь возникающий в обществе высокий уровень неудовлетворенности и бессилия сильно ухудшает ситуацию. Мы все чаще сталкиваемся с немотивированными преступлениями, как например с «преступлениями просто так», но, несмотря на это, мы продолжаем жить, утешая и поддерживая друг друга.

Чувство депривации или исключенности, усилившееся под влиянием экономического неравенства и поляризации общества, плотно сплелось с постоянной общественной тревогой по поводу акций, криптовалют и других материально значимых причин. Это ощущение перешло в непреодолимое чувство бессилия. Людей мучают вопросы: «Может, только я такой неудачник и застрял в этой позиции?», «Может, только я упускаю важную сейчас информацию?», «Кажется, я нахожусь в каком-то социальном вакууме». Подобные тревоги только увеличивают страх и беспокойство, а затем переходят в чувство безысходности, которое в конце концов вызывает гнев на себя и на окружающий мир.

Сердца многих современных людей переполнены злостью, которую они сами не в силах объяснить. И даже когда событие не касается нас напрямую, мы все равно можем злиться: смотрим на политиков, спорящих в парламенте, – и злимся, смотрим на роскошную жизнь селебрити – и злимся, смотрим сториз успешных людей в соцсетях – и злимся и т. д.

Если попытаться отыскать корни этой злости, мы поймем, что причина чаще всего кроется не во внешних факторах, а в тревоге и страхе, мучающих нас изнутри. Конечно, мы можем неустанно обвинять общество в формировании наших чувств, но, если взглянуть глубже и понять истинные причины злости, мы сможем преодолеть тревогу и превратить ее в силу, защищающую нас. Если же мы не преодолеем беспокойство и поддадимся ему, то со временем оно трансформируется в «опасное оружие», имя которому «вулкан злости», готовый взорваться и погрести под пеплом как нас самих, так и других людей.

Сначала FOMO-эффект использовался в основном в маркетинге. Особенно любители телепередач по типу «Магазин на диване» не раз слышали такие фразы: «Успейте купить! Товар вот-вот закончится» или «Товар выпущен в ограниченном количестве». Когда мы слышим подобные речи, в голове будто что-то перещелкивает и нам кажется, что мы ни за что не простим себе, если упустим эту вещь (которая еще недавно нам не была нужна). Это происходит из-за чувства тревоги: многие уже купили эту вещь, а у меня ее до сих пор нет.

В эпоху больших данных подобный эффект проявляется в связи с большим количеством информации: современный человек постоянно переживает, что не успел прочитать что-то важное, мучается от мыслей: «А может и мне начать изучение больших данных?», «В будущем искусственный интеллект заменит многие профессии. Не лишусь ли я своего места работы?», «Может стоит рассмотреть новые профессии с использованием ИИ?» Тяготясь над всеми этими вопросами, мы начинаем тревожиться. И, как я уже говорил, очутившись в переломном моменте своей жизни, я тоже испытывал страх, принимая решение об увольнении, но я его преодолел.

Знания лишь основных принципов хотя бы в одной области, будь то ИИ или big data, не принесут особой пользы. Необходимо иметь пытливый ум, чтобы понимать, как именно их можно применить в своей профессии. Ни в коем случае нельзя опускаться в самокритику: не верить в свои способности и в будущий успех – иначе в один прекрасный момент вы оглянетесь и увидите, что сидите на дне глубокого колодца, выстроенного собственными руками.

Чем моложе поколение, тем сильнее оно полагается на YouTub-каналы при поиске нужной информации. Если на Ютубе появилась обсуждаемая всеми тема, а молодой человек не знает о ней, то он чувствует себя не в тренде, будто он изгой. Поэтому молодежь постоянно смотрит ролики на этой платформе и участвует в распространении информации между собой.

Проблема в том, что сейчас Интернет полон фейковыми новостями и фальшивой информацией. И эта проблема касается не только Республики Корея. Я не буду отрицать, что среди бесчисленных каналов на Ютубе есть, конечно, и полезные: мы можем почерпнуть из этих видео разнообразную информацию, профессиональные знания или просто что-то занимательное или полезное в эмоциональном плане. Вся эта информация доступна нам совершенно в любом месте и в любом положении: можно просто сидеть дома, лежать под любимым одеялом – и смотреть видео. Но есть проблема – бóльшая часть материалов не проверены и не достоверны.

Попав в сети выстроенных алгоритмов, мы каждый раз потребляем информацию одного и того же вида и сорта и все больше попадаем в ловушку мышления «предвзятость восприятия»[46]. Вдобавок, с помощью технологии дипфейк[47] неизвестные люди запросто могут изготовить и распространить видео с моим лицом, снабдив его моей речью и утверждениями, совсем мне не свойственными.

Готовы ли люди, активно потребляющие информацию из Интернета, каждый раз самостоятельно проверять ее? Большинство ответит, что нет. Поэтому я считаю, что неподтвержденная информация опасна в той же степени, что и фейковые новости. Неужели все так печально? Несмотря на это, даже возмущаясь происходящим, мы продолжаем увлекаться фейковыми низкосортными новостями – наш мозг привык к ним. Каждый приток новой информации дает нашей голове свежий стимул, и мы испытываем всплеск дофамина. Фейковые новости, возбуждая нас, воспринимаются как особая информация, которую мы не проверяем и принимаем за чистую монету.

Например, если госслужащий, который, в понимании обычного человека, должен особенно тщательно следить за собой и придерживаться высоких принципов морали, попадает в аварию из-за вождения в пьяном виде, то он будет подвержен бóльшему общественному порицанию, чем простые люди. А что произойдет, если к этому факту добавить еще парочку неподтвержденных утверждений? Наш мозг совершает ошибку: без какой-либо попытки опровергнуть информацию или проверить ее на истинность, мы принимаем на веру все скопом.

Существует еще более серьезная проблема: даже если фейковая новость впоследствии была разоблачена, человеческая психика склонна больше верить тому, что стало известно раньше. В этом страшная сила фейковых новостей. Из-за эффекта бумеранга[48] человек твердо уверен: «То, во что я верю, и является истиной». Ведь если моя уверенность и непоколебимость подвергнется отрицанию, я начну испытывать дискомфорт, так как информация, на которую я всегда полагался, оказалась лишь иллюзией. Срабатывает психологический механизм защиты, оберегающий нас от чувства сильного разочарования.

Наше общество постоянно требует от детей достижения социально значимых целей. К таким целям относят усердную учебу, поступление в престижный университет, трудоустройство в хорошо оплачиваемую компанию, брак с перспективным партнером, ведение успешной жизни. И, как было уже отмечено, это всего лишь общественные стандарты, но никак не личные приоритеты. Несмотря на это, мы требуем, чтобы наши дети вписывались в эти рамки, и прикладываем для этого максимальное количество усилий.

Необходимо понимать, что наши дети живут в другую эпоху – эпоху индивидуализма, тенденции которого постоянно усиливаются. Мы не можем больше требовать от них достижения социально значимых целей, мы должны научить их, как связывать раскрытие личности с интересами общества, и подробно обсуждать с ними роль самоэффективности.

Хотя по сравнению с прошлым появилось больше шансов для раскрытия своих личных особенностей и способностей, в нашем обществе по-прежнему существуют устаревшие единообразные требования по отношению к детям: «Все это бесполезно! На что ты собираешься жить? Мы (твои родители) прожили сполна и лучше знаем – не стоит надеяться на свои мечты и идти за ними, лучше выбери проверенный вариант, так будет спокойнее и проще жить».

Но наши дети другие. Они легко воспринимают большое количество информации, недоступной старшему поколению, и уже стали индивидуалистами. У таких изменений есть последствия: в одной из американских школ даже составляют разные учебные расписания в соответствии с наклонностями детей, поделив их предварительно на соответствующие группы. И хотя это пока только эксперимент, все говорит о том, что мы нуждаемся в учебной системе, способной предложить форму подачи знаний, соотносящейся с типом личности ребенка.

Подобные изменения означают, что пришла эпоха людей, которые могут углублять и специализировать свои индивидуальные способности и умения. Но пока неизвестно, смогут ли подобные веяния безболезненно войти в жизнь старшего поколения, не создав у них синдрома отчуждения.

Исторические процессы идут огромными волнами, и они никогда не накрывают нас одномоментно. Мы прекрасно знаем, что последние 50 лет человеческой истории претерпели столько стремительных изменений, что подобного не наберется и за прошедшие 5000 лет истории. Поэтому каждый, начиная с себя, должен уметь преодолевать страх по поводу будущего и осознавать – нельзя требовать от ребенка соблюдения общественных принципов для достижения цели, которые были установлены в прошлом. Необходимо думать о более разнообразных альтернативных способах.

Нет гарантий, что по миру снова не распространится неолиберализм и не произойдет такая же ситуация, как была во время Великой депрессии. В то время правительство массово поддерживало неолиберализм и твердило: «Не надо ничего предпринимать. Мы сами все сделаем». И на самом деле новая система со своей невидимой рукой управления рынком смогла добиться большого экономического развития. Но не стоит забывать ситуацию 10-15-летней давности, когда произошел переход в сторону поведенческой экономики. Невозможно отрицать, что на обратной стороне прекрасной картины под названием «экономическое развитие» происходили серийные убийства внутри страны, а также частые конфликты и военные действия между государствами.

1970–1980 гг. – это период, когда в США появились самые известные в истории серийные убийцы, о которых потом были сняты фильмы. Общество вкусило сладость экономического благополучия благодаря неолиберализму, но при этом многим пришлось за это поплатиться. Чтобы чего-то достичь, естественно, приходится чем-то жертвовать и платить свою цену. Но разве не надо для начала осознать, в чем именно суть проблемы и какова цена?

В стремительно меняющемся обществе от детей в одностороннем порядке требуют достигать социально значимых целей, и им не избежать столкновения с тревогой и страхом. Такие дети, уставшие от фрустрации и боли, отдаляются от общества и начинают выплескивать накопившийся гнев, реализовывая свои желания через преступления. Стало расти количество правонарушений, совершаемых малолетними детьми[49]. И это совсем непростая проблема. Наверняка многие помнят видео в Интернете, где подросток издевательски требует у незнакомой пожилой женщины на улице купить ему сигареты, а потом даже замахивается на нее несколько раз, и все это снимается на камеру его друзьями под усмешки и спокойные комментарии. Подобные подростки во время задержания совершенно не боятся офицеров полиции, выкрикивая полицейским прямо в лицо, что они несовершеннолетние и им ничего не будет. В современном обществе сейчас такое происходит повсеместно.

Как только этот инцидент получил огласку, многие люди возмутились и подали петицию о введении наказания для подобных детей. Но на сегодняшний день в законе нет статьи, с помощью которой можно было бы наказать малолетних нарушителей, так как они еще не достигли возраста применения уголовной ответственности.

Современное законодательство не поспевает за быстро меняющимися реалиями общества. И сам закон требует разумных и своевременных изменений в соответствии с происходящим вокруг. Я считаю, что здесь важно не только наказание в виде изоляции от общества, но и фокус на дальнейшей социализации, чтобы дети смогли вернуться в общество и стать его полноценными членами.

Если вспомнить про случай, который произошел несколько лет назад, когда преступник, за плечами которого было 14 судимостей, выйдя на свободу, успел за два дня убить двух женщин, то начинаешь размышлять о том, что предлагаемое судебной системой наказание в виде заключения не оказывает необходимого эффекта и нужно также задуматься и о психологическом исправлении преступников. Кажется сомнительной практика ношения электронного браслета, который дает лишь временную возможность отслеживать местоположение выпущенных на свободу: период его применения ограничен, и как только он проходит, бывшие преступники оказываются вновь полностью предоставлены самим себе.

Закрепившаяся высокая планка социально значимых целей также влияет на самооценку людей. Самооценка – это уважительное отношение к самому себе, умение поддерживать чувство собственного достоинства и самостоятельно оценивать свои способности и ценности, не полагаясь на внешние ориентиры. Есть люди, которые положительно себя оценивают, но, как ни странно, многие люди все же оценивают себя весьма негативно.

В зависимости от уровня самооценки мысли, действия и чувства человека подвергаются влиянию внешних стимулов, например общественных событий. На самом деле «я», которое мы ощущаем, не обязательно должно совпадать с воображаемой самооценкой личности. Но если мое собственное «я» в том виде, как я его ощущаю, не дотягивает до воображаемой планки, которую необходимо достичь, это приводит к формированию тревожного фона. А тревога может стать стимулом для достижений завышенных целей. Поэтому для многих постоянное чувство тревоги, как нависший дамоклов меч, напоминает о необходимости участия в гонке за успехом.

Есть люди, которые застревают в состоянии переживания тревоги: вместо того, чтобы стараться меньше переживать, они просто «надевают» на себя маску – притворяются, будто на самом деле они уже достигли своего истинного «я». Говоря другими словами, воображаемое «я», маскируясь, выдает себя за настоящее «я». Например, всем известны случаи, когда люди подделывают диплом об образовании или ведут себя так, будто они из богатой семьи.

Дети в той же степени подвержены страданиям от низкой самооценки, что и взрослые. Например, есть дети, родители которых вынуждены работать не только в дневную смену, но и в ночную, чтобы хоть как-то финансово обеспечить семью. Но сами дети увлекаются жизнью не по средствам и говорят: «Что бы я не натворил, мои родители спокойно наймут мне адвоката, и все будет решено». Это маски воображаемого «я».

Невозможно опираться только на самооценку и говорить, что если она высокая – то это плюс, а если низкая – минус. Самооценка зависит не только от самого человека, но и от ситуации и времени. Мы познаем себя через сравнение с другими. Самый частый пример – это сравнение оценок за экзамен – через сравнение с другими мы узнаем о своих учебных способностях. Саморефлексия помогает узнать собственные таланты и характер, в том числе и за счет оценивания ваших достоинств другими людьми. Дети часто узнают о своих талантах и способностях, когда слышат, как родители обсуждают их с другими взрослыми.

В основном люди склонны высоко оценивать себя. Есть также те, кто умело пользуется восходящим и нисходящим социальным сравнением[50]. Люди, склонные ко второму типу сравнения, могут повышать свою самооценку за счет принижения других. У таких людей есть стандартные предубеждения о себе, они преисполнены мыслями о важности своих личных особенностей и успехов и преувеличивают собственную способность все контролировать. Используя различные когнитивные стратегии, они стараются думать о себе лучше.

Существует психологический механизм, объясняющий навязчивые мысли и действия. И тревога является основным элементом обсессивно-компульсивного расстройства. У людей с ОКР повышен уровень тревожности: помыв руки, они тут же моют их еще раз, а упаковывая вещи, несколько раз перепроверяют, хорошо ли затянута веревка. Такие люди чувствуют себя тревожно, если им приходится выходить за привычные рамки жизни.

Как подобные склонности проявляются в повседневности? Люди данного типа чувствуют себя спокойными, только если выполняют все самостоятельно. А на работе они обычно вкалывают настолько усердно, что даже начальство, смотря на них, думает: «Кто просил его так сильно стараться? Можно было и попроще сделать». Люди с ОКР даже в свой выходной без лишних слов готовы выполнять рабочие поручения. Но если они общаются с людьми ниже себя по должности, то показывают совершенно иное лицо. Они без колебаний позволяют себе сказать грубое слово или проявить эмоциональное насилие по отношению к нижестоящим коллегам. Они действуют таким образом, потому что все время живут с навязчивой мыслью и страхом, что в любой момент могут лишиться полученного признания и тогда, к примеру, потеряют место работы.

Поэтому стоит помнить, насколько несчастны на самом деле люди, страдающие ОКР, и тогда жизнь бок о бок с таким человеком будет не такой невыносимой. При этом я, конечно, не призываю оправдывать их, смирившись: «Все верно, ничего не поделаешь». Я лишь предлагаю понять, что причина такого поведения кроется в их внутренней тревоге.

Люди с низкой самооценкой, наоборот, мечтают, чтобы хоть кто-то подумал о них хорошо. Результаты исследований показали, что люди с заниженной самооценкой склонны серьезно подходить к способам ее повышения. Они готовы прикладывать много усилий для защиты своей изначально нормальной позиции. Поэтому в целом такие люди способны более позитивно реагировать даже на отрицательный фидбэк. Когда с ними не совсем справедливо обходятся, они спокойно признают это: «И такое тоже бывает». С другой стороны, люди с завышенной самооценкой, если с ними кто-то плохо обходится, готовы даже проявлять агрессию в ответ, пытаясь защитить себя.

Мы должны воспитывать в себе здоровую и адекватную самооценку. Но она также сильно зависит и от того, какими нас видят окружающие. Например, если собеседник вовремя среагировал на мою шутку, я начинаю верить, что у меня действительно хорошее чувство юмора. В таком случае каждый раз, когда я остроумно веду разговор, моя самооценка повышается, и я начинаю считать себя интересным собеседником. Так, естественным образом, рождается желание чаще шутить перед другими и интерес к этому. Самооценка – это мое представление о себе, которое я узнаю через других. Поэтому я часто провожу время с теми, кто смотрит на меня так же, как и я на себя. Управляя впечатлением, которое другие получают от меня, я могу управлять впечатлением, которое получаю о себе от них.

Позиционировать себя – значит формировать и поддерживать в себе тот образ, который поддерживает и помогает достичь необходимых целей. Если люди сильно обеспокоены своей внешней репутацией, то ее внезапное ухудшение может ударить по их самооценке. Люди, которые считают успех главной целью жизни, делают все возможное для создания и поддержки своего общественного имиджа. Не дай бог какое-то событие перечеркнет созданную с таким трудом репутацию – в таком случае жизнь может стать для этого человека невыносимой. В качестве решения такие люди отвергают свою настоящую сущность и маскируют ее выдуманной личиной с хорошей репутацией. Типичными примерами служат такие виды мошенничества, как подделка диплома об образовании или ложные сведения о статусе своей семьи.

Одним из основных способов противодействия преступлениям в период неясности и неопределенности является принцип «крепко запирать двери дома». Другими словами – убрать условия возникновения преступления как такового. CPTED[51] – это способ предупреждения преступлений с помощью создания определенного городского дизайна. Этот метод был создан на основе идей, согласно которым в зависимости от физических условий окружающей/городской среды количество преступлений варьируется: например, установка камер видеонаблюдения в малолюдных местах общего пользования, проектирование и строительство домов, в которые становится трудно проникнуть преступникам, установка более ярких фонарей в парке и т. п. Многие профайлеры, криминалисты и криминальные психологи постоянно задумываются о новых, более усовершенствованных способах защиты населения и ломают над этим голову. И такие попытки изменений безопасности происходят не только в Южной Корее, но и по всему миру.

Самые распространенные современные преступления требуют не только избавления от благотворных для них физических условий. Важно, чтобы люди следили за своим собственным разумом и чистотой помыслов. Убрать условия для зарождения преступных начал внутри себя – вот необходимое условие для безопасной жизни в современном обществе. Мы должны постараться преодолеть свои тревоги и страхи, всегда проверять информацию на достоверность и восстанавливать чувство доверия между членами общества. Мне кажется, что позитивное мышление – одна из важнейших ценностей для будущего человечества.

Помимо личной готовности противостоять возрастающему эмоциональному насилию, нужны еще и институциональные перемены в обществе. В первую очередь необходимо создать точное определение эмоционального насилия. Например, для принятия в Южной Корее законопроекта о сталкинге[52] понадобилось 20 лет. И мне до сих пор непонятно, почему на это ушло так много времени. Но если рассмотреть, как менялось определение сталкинга в обществе, ответ становится очевидным. К сожалению, на протяжении долгого времени не было единодушного мнения по поводу классификации сталкинга и отнесения его к какой-либо одной группе преступлений.

Под эмоциональным насилием кроется широкий спектр действий: жестокое обращение с детьми, причинение психологической боли посредством газлайтинга, издевательство над человеком через унижение в школе, травлю, виртуальный буллинг и т. п. И здесь важно точно разграничивать, до каких пор что-то считается просто шуткой, а что-то уже относится к правонарушениям. В каждой культуре есть сложившаяся граница между юмором и намеренной обидой в общении. Проблема как раз в том, что иногда крайне сложно дать точное и однозначно трактуемое определение действий человека. Необходимо, чтобы люди в обществе сначала научились определять и расценивать подобные действия на обычном бытовом уровне, а уже после вводить точное определение эмоционального насилия в конституциональном плане.

Хочется воскликнуть: «Неужели нет более надежного способа оградить наше будущее поколение от новых видов преступлений?» На самом деле, любое преступление – это происшествие, о котором заранее ничего не известно. Мы не знаем когда, с кем и как оно произойдет. Поэтому невозможно быть готовым ко всему или создать исчерпывающее руководство для всех случаев. Если какое-то происшествие случается, чаще всего жертва даже не успевает понять, что она пострадала и ей надо предпринять что-то в ответ. Большинство преступлений происходят моментально, они застают человека врасплох и лишают возможности быстро сориентироваться и начать действовать.

В США существует учебная программа, направленная на противодействие преступлениям. Во время этого обучения конструируются преступные ситуации, происходит их симуляция. К примеру, если послушать разговоры пострадавших во время настоящего пожара, первое, что бросается в глаза, – это их полная растерянность и несобранность, доходящая до глупых ошибок. В момент, когда надо срочно брать телефонную трубку и набирать 112, люди в растерянности смотрят на телефон, теряя драгоценные секунды и бормоча: «Один-один-два – как это набирать?» Уже по этой фразе можно догадаться, насколько сильно теряется в критической ситуации обычный неподготовленный человек.

Хорошим способом обучения будет именно симуляция критической ситуации и проработка действий в кругу семьи. Давайте представим, что у меня дома случился пожар. В этот момент я громко кричу: «Пожар!», затем прошу сына позвонить в службу 112, дочь – открыть окна, а жену – принести огнетушитель. Стоит несколько раз проделать дома подобную тренировку, потому что во время настоящего происшествия такая подготовленность окажет поразительный эффект. Если теперь и взаправду случится пожар, моей семье будет проще действовать по отработанному совместно плану. Нам не придется задумываться и зависать, наше тело будет действовать самостоятельно, будто на автопилоте. Поэтому и в армии, и на тактических учениях применяют тот же принцип отработки реакций. В критический момент очень важно время, которое требуется нашему мозгу для осознания ситуации и принятия решения, оно может повлиять на общий исход. Тело, с легкостью двигающееся по отработанному алгоритму, – отличный способ реагирования в опасный момент.

Тот же самый принцип срабатывает и при вождении: если у нас уже большой водительский стаж за плечами, мы можем отметить многие случаи, когда отреагировали не головой, а телом. Мы автоматически переходим в режим аккуратного вождения, а наша нога на педали тормоза реагирует на мельчайшие изменения в положении машин впереди нас. Это и есть действия на автопилоте. Если бы в этот короткий момент мы размышляли и оценивали ситуацию, то, скорей всего, врезались бы в ближайшую машину.

Все это касается не только пожара: мы можем проводить симуляцию и по другим видам преступлений или чрезвычайным ситуациям, чтобы обучить наших детей правильно реагировать и действовать. Это может стать отличным способом противостояния преступлениям.

На протяжении определенного времени в Корее часто происходили мошенничества, жертвами которых были женщины за 60. И все они заканчивались страшными преступлениями: эти женщины покровительствовали преступнику, который совершал мошеннические действия, а некоторые из них под его влиянием следили за другими жертвами, совершали нападение, убийство или даже самоубийство. В чем же причина? Такое нетипичное явление на самом деле соответствует нашим повседневным реалиям, когда люди пытаются произвести хорошее впечатление друг на друга с помощью позитивного позиционирования, пересекая границы разумного. В конце концов, анализ преступной психологии не настолько сильно отличается от анализа собственного внутреннего мира. Давайте я поясню подробно, как действуют газлайтеры – начиная с груминга.

На первой стадии преступник использует следующую стратегию привлечения жертвы: он пытается понравиться другому человеку различными способами. Преступник проявляет интерес к жертве, ищет точки соприкосновения, заманчиво льстит собеседнику, а в оценке себя проявляет скромность. Самый распространенный способ возбуждения интереса – похвала. Известно, что стоит официанту сказать клиенту: «У вас хороший вкус» после того, как тот выбрал блюдо – и чаевые будут гарантированно выше обычного. Также, например, если вы похвалите своего руководителя (в его отсутствие), то степень доверия к вам увеличится. Преступники используют те же тактики.

Еще один способ привлечения жертвы – это поиск точек соприкосновения. При использовании этой тактики в разговоре или в дискуссии человек умышленно подстраивается под мнение собеседника. Например, даже если их взгляды на политику отличаются, он все равно соглашается с позицией оппонента и ведет беседу в комплиментарном ключе. Точкой соприкосновения могут также стать одинаковые предпочтения в музыке, еде или развлечениях. Обычно людям нравятся те, у кого есть схожие с ними взгляды или черты характера. Честно говоря, в Корее первое знакомство всегда начинается с разговора о точках соприкосновения: в каком университете учились, из какого города родом, какие увлечения любите. Ведь именно такая информация помогает быстрее сблизиться с незнакомым человеком и даже подружиться с ним.

Следующий способ снискать расположение – это привлекательный внешний вид. После того, как высказаны комплименты и найдены общие интересы, нужно показать себя в самом обаятельном виде. На психологическом уровне мы более положительно относимся к тем, кто хорошо выглядит, и даже можно предположить, что такие люди априори вызывают у нас доверие.

Также одним из конструктивных способов вызвать доверие является умение казаться скромным. Люди, которые никогда напрямую не хвастаются своими заслугами, вызывают бóльшую симпатию, чем хвастливые. Скромные люди никогда не забывают о коллегах, которые помогли им добиться успеха, и готовы иногда открыто признавать свои слабые стороны. Однако у чрезмерной скромности есть негативный эффект: создается впечатление, что у человека занижена самооценка или нет должной проницательности. Поэтому главное – оставаться скромным в меру.

Хочу обратить внимание, что необходимо различать поведение обычного человека, желающего познакомиться, и поведение потенциального преступника. Цель преступника состоит в том, чтобы через описанные стратегии заставить жертву поступать так, как надо ему. В этом и заключается разница между действиями преступника и попытками обычных людей завести знакомство. В нормальном случае собеседник, желающий понравиться и познакомиться, не переходит определенных личных границ. Человек, соблюдающий эти границы, не потребует ничего странного, не будет поступать бессовестно или совершать преступные действия по отношению к новому знакомому. Обычное дружеское расположение отличается от намеренного поведения злоумышленника, действующего согласно своей цели и стратегии.

Вторая стадия включает «саморекламу», «использование символов» и «приведение отговорок». «Самореклама» – это открытая демонстрация способностей и талантов. Например, преступник может хвастаться приличным банковским счетом или картами, полученными обманным путем, также он может приехать на встречу на дорогой спортивной машине. «Использование символов» – доказательство собственной экспертности с помощью определенных статусных вещей или ритуалов. Например, преступник устанавливает дома большой сейф. «Приведение отговорок» – постоянное упоминание о том, с какими трудностями и помехами пришлось встретиться на своем пути. Такое поведение помогает избежать образа несведущего и неспособного, если что-то не получается, – или, напротив, продемонстрировать свою компетентность, если все вышло, как надо, вопреки этим трудностям и помехам. «Банк уже закрылся», «Я не смог перевести деньги из-за одного типа, не сдержавшего свое обещание», «Сейчас же праздники, придется еще несколько дней подождать» – типичные отговорки и ухищрения.

Третья стадия ассоциируется со статусом и властью. Человек предлагает встретиться обязательно в определенном знаковом месте: например, перед буддийским храмом или перед банком. Он будет покупать дорогие подарки на незаконно полученные деньги, хвастаться своими связями и всячески невербально намекать на свой статус и власть. Преступник может заставлять других жертв, к примеру, исполнять роль водителя, когда ему нужно куда-то добраться.

Последователи лжерелигий часто используют вышеописанный метод – «нога на пороге». Такие люди требуют от своих жертв бросить учебу, уйти из семьи, жить вместе с другими последователями веры в одной общине, просят участвовать в общем обсуждении различных проблем, обязательно высказывать свое мнение на воскресных встречах-семинарах и т. п. Недавно завербованный человек, все чаще участвуя в подобных семинарах, дискуссиях и встречах, становится постоянным членом общины, и после этого количество требований к нему только повышается.

Рассматривая психологию людей, попавших в лжерелигиозные общины, выделяют три основных этапа социального влияния. Подобное влияние ведет к изменениям в поведении жертв и возникает из-за давления со стороны других людей – как в настоящих ситуациях, так и в тех, которые происходят лишь у жертвы в голове. Социальное влияние может успешно менять как поведение человека, так и его веру. Три основные ступени социального влияния идут в следующей очередности: уступчивость, послушание, повиновение.

Первая стадия, уступчивость, подразумевает добровольные изменения и согласие с чем-либо. В процессе этого жертва сама подстраивается под действия и реакции других людей. Один из ярких примеров подобного поведения – выбор наряда, соответствующего правилам или атмосфере того места, куда планируется прийти. Подобная психология может возникнуть где угодно и когда угодно, для этого даже не нужно оказывать особое социальное давление. Достаточно сказать: «Эта одежда не подходит для такого случая».

Среди психологических экспериментов есть один очень известный, который называется «эксперимент Аша». Это серия исследований, проведенных американским психологом Соломоном Ашем, изучавшем вопросы конформности в группах. В ходе эксперимента демонстрировались две карточки: на первой изображалась одна вертикальная линия, на второй – три линии разной длины, только одна из которых соответствовала по длине линии с первой карточки. Если в группе не было какого-либо давления, то на вопросы о длине линий свыше 95 % участников отвечали верно. Но в тех группах, где вместе с испытуемым на вопросы отвечали пять подсадных актеров, которые все как один намерено давали ошибочный ответ, испытуемые в 75 % случаях отвечали неверно – меняли свое мнение, подстраиваясь под ответы большинства. Позже они объяснили, что не смогли устоять перед убедительным поведением отвечающих и заподозрили себя в ошибке. Эксперимент показал, что при столкновении с единым групповым мнением люди склонны соглашаться, даже если считают это мнение неверным. Убедительное групповое поведение заставляет нас сомневаться в собственных чувствах.

Почему так происходит? Объяснения можно найти в другом исследовании, в котором провели точно такой же эксперимент, но убрали подсадных актеров – вместо них неверный ответ давал компьютер. И результат вышел совершенно другим. В этом случае гораздо больше людей выбирали верную линию, указав, что именно она соответствует по длине линии с первой карточки. Когда нам приходится противоречить человеку, возникает конфликтная ситуация в виде разницы мнений, сопровождаемая неприятными давящими ощущениями. Поэтому в случае с людьми мы склонны учитывать и принимать их мнения. Если же мы соперничаем с компьютером, то межличностного конфликта не возникает, и мы смело высказываем свое мнение, не боясь обидеть машину. Все это отчетливо показывает, насколько сильное влияние на нас оказывает социальное и групповое давление.

Роберт Чалдини в своей книге «Социальная психология» приводит слова американского психолога Стивена Хассена: «Люди, посещающие религиозные секты, много времени проводят вместе: принимают пищу, работают, ходят на встречи – они даже спят в одной комнате. Часто такие секты отрицают право на индивидуализм, все члены ходят группами по 5–6 человек либо в паре с назначенным руководителем. Такой способ позволяет контролировать получение информации извне, а также держит всех участников под общим контролем. Люди, попадая под такое влияние, подчиняются общему мнению, не обращая внимания на доказательства, опровергающие то, во что их заставляют верить».

Вторая стадия, послушание, означает изменение своего поведения в ответ на прямое требование соблюдать определенные правила. Это отличается от предыдущей формы конформности, которая была добровольной. Друзья, зовущие выпить, телеведущий «Магазина на диване», с жаром рассказывающий о последнем шансе что-то купить, сообщение из благотворительных организаций на почте – мы вправе самостоятельно решать, как поступать в ответ на эти внушения. Но при этом мы должны строго соблюдать, например, указания в лифте об обязательном использовании масок.

Третья стадия, подчинение – это реакция на приказ личности, у которой есть власть над нами, а также готовность менять свое поведение, подчиняясь этому человеку. Например, мы слушаемся начальника, заставляющего нас доделать отчет в нерабочее время, слушаемся дорожного регулировщика или сотрудника ДПС, который просит нас дунуть в трубочку для проверки уровня алкоголя в крови и т. п.

Американский психолог Стэнли Милгрэм провел серию экспериментов о подчинении авторитету. Он пригласил людей для участия в эксперименте, который был им представлен как измерение учебного эффекта от наказания. Участники эксперимента не знали об истинной цели – изучить подчинение. Если бы они знали правду, это повлияло бы на результаты. К тем, кто выполнял роль «учеников», были подсоединены ненастоящие электроды, но «учителя» об этом не знали. Каждый раз, когда «ученик» допускал ошибку, они должны были пускать разряд тока. При этом было разрешено повышать напряжение электричества от 15 до 450 вольт.

Перед началом эксперимента Милгрэм полагал, что только 0,1 % участников дойдет до напряжения в 450 вольт, но результаты показали, что почти 65 % дошли до самой высокой точки. При этом «учителя» знали, что подобный разряд может убить человека, они также слышали крики своих мнимых «учеников», но подчинялись указаниям исследователя продолжать эксперимент, поскольку он утверждал, что берет всю ответственность на себя. Результаты эксперимента показали, что людям свойственно оправдывать свои поступки и перекладывать вину и ответственность за них на тех, кто стоит над ними. Тем же образом можно трактовать действия людей, попавших под влияние лжерелигий. Они даже могут покончить с собой по указанию своего религиозного руководителя, который для них является непререкаемым авторитетом.

Что же движет человеком, когда он решает подчиниться авторитету? Эти цели могут быть объединены в три группы: правильный выбор, получение социального одобрения, управление своей самооценкой. Третья группа помогает быть последовательным в своих действиях.

В одном из кафе Чикаго официантам велели поменять свой ответ при бронировании столиков по телефону. Теперь они вместо фразы: «Если у вас изменятся планы, сообщите нам, пожалуйста, об этом» – должны были говорить: «Вы же нам перезвоните, если у вас изменятся планы?» В результате процент гостей, сделавших бронирование, но в итоге не пришедших в заявленное время, уменьшился с 30 до 10 %.

Личная заинтересованность повышает вероятность того, что человек будет действовать в определенном направлении. Большинство людей предпочтут быть последовательными, желая продемонстрировать верность собственным обещаниям. Даже небольшая сопричастность может привести к значительным изменениям в поведении. Именно из-за стремления оставаться последовательным в своих действиях и обещаниях, человек легко уступает психологической уловке «простых требований». Это одна из основных стратегий, которые используются для того, чтобы добиться согласия со стороны оппонента. В начале посредством простых в выполнении просьб у собеседника вызывают ряд последовательных послушных реакций, затем переходят к тому требованию, которое задумывалось изначально.

Самая основная опасность лжерелигий в том, что они зарождают в человеке тревогу – он боится быть исключенным из них. Поначалу человек добровольно соглашается из любопытства, но с самого начала его окружение постепенно меняется, пока он не окажется полностью отрезан от своего обычного круга общения. У человека больше нет прежних источников информации, вдобавок на него давят члены группы, в которой он оказался. В итоге он уже не может представить себя вне этой группы, боится потерять их доверие и оказаться в одиночестве. Это типичный метод работы лжерелигиозных организаций.

Например, вы видите желтый предмет, но в группе все как один утверждают, что он зеленый. В этом случае жертва под давлением тоже начинает считать желтый предмет зеленым. Одинокий человек не может найти в себе уверенность и смелость для того, чтобы идти наперекор целой группе, и, в конце концов, он мысленно соглашается: «Ок, пусть это будет зеленый предмет». Так проявляется групповое давление, используемое в сектах.

Когда в СМИ вскрываются и подвергаются огласке практики и жизнь участников сект, многие недоумевают и, не задумываясь, жестко критикуют жертв этих организаций: «Как вообще можно было поверить такому абсурдному учению? Они там совсем дураки, что ли?» Но нужно всегда помнить, что каждый может попасться на их коварные методы обработки и угодить в такую ситуацию, которую невозможно представить в обычной жизни.

Не исключено, что жесткая общественная критика и социальное порицание еще сильнее способствуют появлению новых жертв подобных организаций. Вполне возможно, что в этот самый момент кто-то из ваших знакомых, родственников или коллег подвергается такому же «религиозному» давлению, от которого невозможно укрыться, полагаясь только на свою силу воли. Человек становится беззащитным и безвольным перед лицом такой опасности. Я же советую: вместо того чтобы критиковать жертву, нужно протянуть руку помощи и проявить сочувствие. Только так можно защитить свою семью и общество от подобных преступлений.