Elena Paige

THE SPLENDID SECRETS OF 66 LILLY PILLY LANE

Copyright © 2019 by Elena Paige

© Ривкина Е., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2025

От усталости у Чиа затекла спина. Грязь въелась под ногти. Холод окутал её тело, точно туман, искавший уголок, где бы приютиться. Девочка повернула голову, пытаясь устроиться поудобнее. Но какой же твёрдой была земля! Хорошо ли ей было спать на жёстком полу в глубине грязных тоннелей?

Чиа ненавидела это место. Мерзкие, сырые, душные шахты. Они были наполнены холодом, грязью и темнотой. Чиа не возражала против темноты. Она по крайней мере была хорошо ей знакома. Девочка потеряла зрение, когда ей было два года, и уже не помнила, что могла видеть. В памяти не осталось ни солнца, ни луны, ни шахт, ни даже алмазов, которые ей приходилось добывать каждый день.

Чиа вытряхнула землю из волос. Она представила, что у неё длинные, чистые локоны, как у её сестры-близнеца Виолы, а не короткие, жирные вихры. Как она скучала по Виоле! Как же ей хотелось услышать её голос!

Хорошо, что с ней оставался хотя бы её утёнок. Пип был настоящим утешением. Но где же он? Почему не слышно, как он крякает? Пип был шумной уткой, он не умолкал ни днём, ни ночью. Чиа знала – это от того, что он не любил шахты. Уткам нужны вода и свет, а не грязь и темнота.

– Пип, где ты?

Чиа вытянула руки и ощупала землю вокруг себя. Потом поднялась, и обхватила себя, дрожа от волнения.

– Пип, куда ты забрёл? Это опасно. Пип!

Дыхание у неё участилось, грудь так и ходила ходуном. Девочка наклонилась, пытаясь нащупать какие-нибудь следы.

Часто она мысленно представляла себе, как выглядит её пернатый друг. Чиа хорошо знала его запах, точно такой, как у мебели в доме, где она когда-то жила – знакомый и уютный. А его мягкое, тёплое тело напоминало ей отца. Но она не знала, как Пип выглядит. Она никогда не видела уток. О, как ей хотелось хоть несколько минуток на всё посмотреть! Чтобы узнать, как выглядят краски, перья, да даже шахта!

– Опять бузишь тут?

Чиа задержала дыхание при звуке голоса. Хитченс. Смотритель шахт. Самый ужасный, злой, вонючий человек, которого она когда-либо встречала. Девочка знала не так много людей, но была уверена – этот хуже всех. Ей трудно было представить, что даже родная мать его любила.

Чиа сделала неглубокий вдох, сжала плечи, опустила голову.

– Я ищу свою утку, сэр, пожалуйста. Вы не видели его?

– Не разыгрывай из себя принцессу со мной! Мне всё равно, что ты сестра Виолы. Ты работаешь здесь на меня. И я не буду обращаться с тобой, будто ты какая-то важная шишка.

ШЛЁП!

Чиа почувствовала резкую боль, когда Хитченс хлестнул её по щеке. Она свыклась с болью, но не с внезапностью. Девочка выпрямилась, обхватила себя руками. Она широко открыла глаза и подняла голову, представляя, что смотрит в глаза Хитченсу, которые – она не сомневалась – были такими же чёрными, как его сердце.

– Виола ни за что не позволила бы так со мной обращаться!

ШЛЁП!

– Так это ж она и сказала тебя бить!

В этот раз Чиа упала на землю. Боль обожгла тонкую скулу и проникла в самую душу. Но решимость была сильнее.

– Не бей меня. Я сестра Виолы. Тебе за это от неё достанется.

Чиа сама не понимала, что с ней сегодня происходит. У неё никогда не хватало смелости даже заговорить с Хитченсом. Ни разу.

Хитченс зарычал, как бешеная собака:

– Я могу делать всё, что захочу. Ты ещё твердишь про свою сестру? Как раз Виола и отправила тебя сюда. Ей плевать на тебя. Это она сказала, чтобы я с тебя три шкуры драл. Я всего лишь выполняю её приказы!

Чиа почувствовала, как сердце замерло от его жестоких слов. Но она не стала слушать. Виола любит её. Она никогда бы с ней так не поступила. Хитченс лгал, чтобы поиздеваться. Это Присцилла, их мачеха, отправила её сюда. Это точно она. А Виола обязательно придёт и спасёт её, очень скоро.

Чиа сжала зубы, а Хитченс продолжал кричать и ругаться на неё. Девочка не собиралась возмущаться, чтобы её снова не наказали. Но её язык будто жил своей собственной жизнью.

– Потише, ты, чудовище. Ты самый отвратительный человек, каких я встречала. Виола заставит тебя ответить за это.

ШЛЁП!

Чиа замерла в ожидании боли, но вместо этого странная горячая волна пошла от того места, где рука Хитченса коснулась её щеки. Как электрический разряд разлился по лицу, к глазам, в затылок и вниз по спине. Девочка почувствовала себя сильной, отважной и даже защищённой.

– Виола тебя ненавидит! Поняла? Я тебе ясно объяснил?

От его смеха, который разнёсся по шахте, у Чиа слёзы подступили к горлу. Но она не заплакала. Сейчас было не время. Она нужна Пипу. Надо его найти. Девочка стряхнула с себя ощущение волшебства и сосредоточилась на своём друге.

– Мне нужно найти…

– Даже и не вспоминай эту утку. Мисс Присцилла решила, что из него выйдет хороший ужин. – Хитченс смачно сплюнул, потом громко сглотнул. – Я позаботился о нём.

Эти слова ударили Чиа и тяжестью опустились в живот. Кусок чёрствого хлеба, который она съела на завтрак, будто обратно запросился. Девочка замолчала. Она не знала, что будет делать, если с её утёнком что-нибудь случится. Только не Пип!

Не важно, что происходит с ней. Но Пип – её единственный друг. Чиа встала на колени и поклонилась своему надзирателю.

– Пожалуйста, пожалуйста, с ним я лучше работаю. Пожалуйста! Он – мой свет.

– Не пытайся меня разжалобить своей слепотой. Мне плевать, что эта утка – твоё солнце. Сейчас он – дохлая утка. Слишком поздно!

Чиа обхватила руками голову. Хитченс затопал прочь, она слышала, как осыпается земля под его тяжёлыми шагами. Ей хотелось побежать следом и потребовать, чтобы он сделал, как она сказала. Ведь она хозяйка в доме. Или была когда-то, вместе с сестрой, пока не появилась она. Пока отец не женился на Присцилле.

Пока девочку не отправили на работы сюда, искать ей алмазы. Чтобы её обогатить.

Чиа отказывалась верить, что Пип погиб. Всем своим нутром она чувствовала, что он жив. Ей необходимо было в это верить. Он был всем, что у неё осталось, кроме Виолы. Она не сможет сама передвигаться по шахте. Это слишком опасно без Пипа, на чьё кряканье она шла в нужном направлении. Девочка ещё больше погрузилась в грязь и темноту. Она не представляла, как сможет найти утку. Утку, которую отец подарил ей перед смертью. Как раз перед тем, как Присцилла навсегда забрала у неё отца. Пип и Виола – всё, что у неё осталось. Она должна была их спасти. Увести подальше от шахт и Присциллы.

– Этот ужасный человек ушёл? Господи помилуй, какой же он вонючий и грубый. Как ты его терпишь?

Чиа села, поражённая странным голосом. У неё дыхание перехватило от слов, которые проплыли в воздухе, словно их произнёс Ангел-Хранитель. Кто-то ещё был в шахте. Кто-то кроме неё, Пипа и Хитченса.

Чиа вытянула шею в сторону нежного голоса. Её сердце забилось так быстро, что она ничего не могла сказать в ответ. Но девочка почувствовала себя под защитой и в безопасности. Что-то в этом голосе вызывало доверие. Он был лёгким, чистым, искристым.

– Пойдём. Не собираешься же ты сидеть в темноте и сырости весь день? Дом ждёт тебя.

Чиа закрыла глаза и покорилась словам женщины. Неужели её спасут? Тепло поползло вверх по спине, обволокло шею впервые за долгое время.

– Дом? А… кто… ты?

– О, как невежливо с моей стороны не представиться. Я – мисс Роберта. Я пришла вернуть тебя туда, где ты должна быть.

– Я должна быть рядом со своей сестрой.

– Ты же хочешь уйти из шахт, правда?

Ни о чём Чиа так не мечтала, как уйти из шахт. Но она не могла бросить сестру, и куда-то отправиться с незнакомкой, каким бы сладким её голос ни был.

– Как ты нашла меня здесь? Как ты вошла? Хитченс заваливает выход. Ты случайно не видела утку?

– Да, твоя утка. Нисколечко не беспокойся за Пипа. Я уже унесла его на Лилли-Пилли-Лейн, 66. Он ждёт тебя там.

Волнение, какого Чиа никогда не испытывала раньше, поднялось от живота к груди.

– Где это? – Душа её ничего так не желала, как уйти куда угодно с этой волшебной женщиной. Но ноги дрожали от страха. Что, если Хитченс её поймает? – Ты точно спасла Пипа? Он в надёжном месте?

– Да, дитя моё. Не слушай этого злодея. Он и пальцем Пипа не тронул. Честное слово. С ним всё хорошо. Скорее всего, он сейчас клюёт червяков и ждёт тебя. А теперь надень вот это. Ты выглядишь ужасно в этом наряде. Он очень несимпатичный.

Чиа протянула обе руки в ту сторону, откуда раздавался голос, и почувствовала ткань, нежную, шёлковую. Неужели ей надо надеть такую красоту?!

– Я знаю, что ты не можешь его увидеть, но какое же это прекрасное платье! Одно из лучших нарядов Виолы. Его приготовили для неё на завтрашний бал. Но я считаю, что она его не заслужила.

Чиа застыла.

– Это платье Виолы? Я не могу его надеть. Пожалуйста, верни его обратно.

– Не верну. Она вообще ничего не заслуживает после того, как с тобой поступила.

– Пожалуйста, мисс! Виола хорошая. Честное слово. Если это её платье, то она очень расстроится, что его забрали. Я не смогу его носить. Пожалуйста, верните его обратно.

В воздухе повисла тишина. Мисс Роберта как будто бы оценивала просьбу Чиа.

– Нет. Я считаю, что оно совершенно точно принадлежит тебе. А теперь надень его, дитя, пока не вернулся смотритель. Ты же не хочешь упустить возможность сбежать?

Чиа повернулась спиной к голосу, руки у неё дрожали. В уме она твердила себе «нет», но уже сняла майку из мешка для картошки и нырнула в платье. Оно было лёгким и струящимся, словно сотканным из воздуха. Потом Чиа стянула с себя штаны, счастливая, что наконец, избавилась от них и бросила на землю.

– Какого цвета платье?

– Белое. Как снег. Оно тебе как раз. Конечно, эта обувь к нему не очень подходит, но тебе придётся её надеть.

Чиа снова протянула руки. Интересно, что именно ей дадут для ног? Лицо у девочки просияло, когда она почувствовала резину.

– Резиновые сапожки! Мои любимые!

Они напомнили ей о тех днях, когда она гуляла с папой и топала по лужам.

– Красные, если тебе интересно. А теперь возьми меня за руку и давай выберемся из этого ужасного места. Мне скорее нужно на воздух.

Чиа не знала, как выглядят белый или красный, но представила, что восхитительно. Она протянула руку, в ожидании руки такой же нежной, как голос мисс Роберты. Но ощутила что-то холодное и твёрдое. Как сталь. Или метал.

– Это твоя рука? – спросила она, отпрянув, точно коснулась бомбы готовой вот-вот взорваться. – Кто ты?

– Мне очень жаль, что напугала тебя. Я забываю иногда, кто я. Как только мы выберемся отсюда, я всё тебе объясню. А теперь возьми меня за руку и не переживай, что она такая холодная. Чем холоднее руки, тем быстрее путешествие!

Чиа постаралась подавить любопытство, но ей ужасно хотелось узнать, кто такая мисс Роберта. Она представляла себе полуробота-получеловека. А может, королеву пиратов с крюком вместо руки. Но когда их пальцы сопроикоснулись, любопытство улетучилось, и в ушах раздалось неясное жужжание. Закружилась голова. Чиа как будто падала в колодец всё глубже и глубже, быстрее и быстрее. Может она спит и видит сон? Девочка крепко сжала руку и изо всех сил пожелала, чтобы это всё было правдой. Чтобы ей, наконец, перепало немного счастья. Крохотный кусочек радости. Лучик надежды. Чтобы впервые за двенадцать лет жизни произошло, в конце концов, что-то хорошее.

В конце концов.

Но в голове вспыхивали образы Присциллы и Хитченса. Они страшно разозлятся, когда узнают, что она сбежала. А Виола будет чувствовать себя преданной и брошенной. И кто будет искать Присцилле её алмазы? Чиа остановила кружение мыслей и крикнула?

– Подожди! Я должна вернуться!

Но в глубине души она понимала, что уже поздно.

У Чиа было чувство, что её лёгкие будто придавило огромным булыжником. После того, как она крикнула, что должна вернуться, её как будто засосали сквозь соломинку и проглотили. Словно рыба, выкинутая на берег, девочка принялась хватать ртом свежий деревенский воздух. Свежий деревенский воздух? Ещё она почуяла запах солёного морского ветра. Где они?

Уж точно не в шахте, в этом Чиа не сомневалась. Она глубоко вдохнула, наполняя лёгкие воздухом и крикнула: «Я должна вернуться!»

– О, в этом нет необходимости. Тебе здесь понравится. Правда!

– Виола… Алмазы… Я должна… Верните меня назад!

Никогда ещё Чиа не сожалела так о своём поступке. Она – чудовище. Невероятно эгоистичная. Девочка разозлилась на себя при этой мысли, она ни секунды не могла её выносить.

Мисс Роберта крепче сжала руку Чиа.

– Боюсь, я не смогу вернуть тебя назад. Здесь будет хорошо, вот увидишь. Всё, что тебе необходимо, находится в доме. Обещаю, что мы поможем тебе, Чиа. А теперь пойдём. Дом ждёт тебя.

В груди Чиа смешались досада и радость. Дом ждёт её? Голова всё ещё сильно кружилась, как будто внутри у неё поднялся торнадо – от живота до самого мозга.

– Кря-кря!

– Пип! Пип, это ты? Это правда ты, Пип?

Чиа выпустила руку мисс Роберты и так резко выпрямилась, что чуть не опрокинулась назад. Красные резиновые сапожки упруго толкнули её вперёд. Девочка наклонилась и на ощупь нашла своего любимого утёнка. Единственного друга. Пипа.

Чиа раздвинула густые заросли цветов у её ног. Много-много цветов буйно росли вокруг. Она вдохнула сладкий аромат и не смогла сдержать улыбку, когда почувствовала тепло утиных перьев.

– Пип, я так рада, что ты жив! И что этот ужасный Хитченс не причинил тебе вреда!

Девочка взяла утёнка на руки и обняла гораздо крепче, чем обнимают плюшевого мишку. Пип сунул голову ей под мышку, расслабился и, как обычно, радостно закрякал.

– О, какое сладостное воссоединение! – сказала мисс Роберта. – Но мне пора. Я обещала Роберту, что навещу его, и мне нельзя опаздывать. Но мы ещё увидимся.

Чиа не могла поверить своим ушам. Мисс Роберта перенесла её в это странное новое место и уже собирается оставить её одну?

– Пожалуйста, не бросай меня здесь! Я не знаю, что мне здесь делать!

– Просто поднимись по лестнице, которая перед тобой и постучи дверным молоточком. Попроси Хайди тебя искупать.

– Но я слепа!

– Да, дорогая, я знаю. Но ты справишься. У тебя всё будет хорошо.

– Пожалуйста, не уходи. Мне страшно, – нижняя губа Чиа задрожала.

– Я верю в тебя, Чиа. Я вернусь позже, обещаю. Не переживай. Артемий позаботится о тебе. Добро пожаловать на Лилли-Пилли-Лейн, 66! Пока-пока!

– Подожди! Кто такой Артемий? Вернись!

Но она уже слышала звук удаляющихся шагов. Таких твёрдых и тяжёлых, будто они принадлежали динозавру, а не миниатюрной женщине. Чиа представляла мисс Роберту лёгкой, изящной и очень хорошенькой! Она воображала её в кружевах, шелках и перьях. Чиа вспомнила про своё собственное платье. Точнее, платье, украденное у Виолы.

На мгновение напряжение в плечах и чувство вины ослабли. Чиа с упоением ощупала нежную ткань и вдохнула её свежий аромат. Никогда в жизни она не надевала ничего такого лёгкого и роскошного. Даже когда папа был жив, она всегда носила простую, удобную одежду. «Не деньги важны, Чиа, а доброта. Не нужно носить вещи, в которых ты будешь свысока смотреть на других», – говорил он.

А вот Виоле не нравились его взгляды. После смерти отца первое, что она сделала, это выкинула всю простую одежду и заменила её на платья из самых изысканных тканей и самых модных фасонов.

– Кря-кря!

– Да, Пип. Ты абсолютно прав. Мы не можем стоять здесь весь день.

Девочка не могла видеть, но остальные её чувства были развиты очень остро. Она вслушалась в звуки вокруг и решила пока не думать о том, как она сюда попала. Мисс Роберта сказала, что это Лилли-Пилли-Лейн, 66.

Чиа медленно развернулась, оценивая обстановку вокруг себя. Она не чувствовала тепла солнца на коже, что означало, что вокруг стояли другие дома. Но было тихо. Ни движения, ни людей, ни машин на дороге, ни лошадей, мирно пасущихся на лугах. Неужели все ещё спят? Чиа почувствовала усталость, голод, страх и радость одновременно. Тайна манила. Быть может, произойдёт что-то хорошее. Быть может, жизнь наладится. Быть может, она найдёт здесь помощь, чтобы спасти Виолу от злобной мачехи Присциллы.

– Кря-кря-кря-я-я-к – Пип вытащил голову из-под её руки и пытался вырваться на волю.

Чиа сжала его крепче.

– Ты думаешь, что нам лучше убежать отсюда? Не заходить в дом? Правда? – Чиа притворялась, что понимает его. Потом нащупала ногой первую ступеньку. – Раз, два, три, – считала она.

Неверными шагами девочка поднялась до девятой ступеньки. Девять ступеней вели к входной двери. Она опустила Пипа и поморщилась, услышав, как он бросился вниз по лестнице, к траве и цветам, окружавшим дом.

– Трус! Вернись! Мы должны войти. Разве может произойти что-то хуже того, что с нами было? – Чиа кашлянула, выдохнула страх, вдохнула надежду, расправила плечи и повернулась к двери. Пип убежал. – Какое-то волшебство принесло нас сюда. Может, волшебство реально? Может, здесь кто-то поможет мне спасти Виолу. Я должна попытаться, Пип. Пожалуйста, пойми. Пожалуйста, пойдём со мной?

– Кря-кря-кряк, – раздалось позади неё.

Чиа улыбнулась, ободрённая тем, что её утёнок вернулся.

– Ты – настоящий друг. Я этого не забуду, Пип.

Она представила дом перед собой. Возможно, здание кремового цвета с большой чёрной дверью. Сердце девочки стучало, как копыта дикой лошади на скаку. Она вдохнула ароматы земли вокруг себя. Птицы с щебетом носились в поисках завтрака. Холодный ветер торопил её скорее спрятаться в тёплом месте.

Чиа протянула руку и коснулась дверного молотка. Он был в форме капли и отлит из тяжёлого чугуна. Девочка подняла его и осторожно опустила обратно, сомневаясь. Какого он был цвета? Быть может, зелёного, как трава. Она не помнила точно, как выглядит зелёный. Не сохранилось ли воспоминания о нём?

Ведь она видела до того, как лихорадка отняла у неё зрение, когда ей было два года. Она представила зелёный тёплым и успокаивающим на ощупь, как мягкое покрывало. Её мысли наполнились образами свежеиспечённого хлеба с маслом и мёдом. И любовью.

Чиа подняла руки и нащупала цифры слева. «Шестьдесят шесть». Красные – решила она, – трёхмерные, живые на ощупь. Как будто электрический разряд прошёл у неё по спине. Всё, что нужно было сделать, это постучать дверным молоточком – и все беды позади.

Вместо этого, вся на взводе, в напряжении, Чиа подтянула гольфы, которые собрались гармошкой в резиновых сапогах, и поправила платье. А что если её прогонят? Что, если мисс Роберта разыграла её? Ведь сама она не осталась.

– Мы переночуем здесь, дождёмся утра, – сказала Чиа, прекрасно понимая, что утро уже настало.

Она опустилась на холодную бетонную ступеньку на самом верху лестницы и прислонилась к двери, чтобы хоть немножко согреться. Её доверчивый утёнок прижался к ней. Девочка закрыла глаза и постаралась отогнать волнения и страхи, которые теснились в её голове. Что это за дом, к которому мисс Роберта обращалась как к человеку?

Она не знала, впустят ли её, да и не хотела пока узнавать. Чиа уже столько раз разочаровывалась. И не была готова к ещё одному разочарованию. Пока ещё нет.

Щёлк… Скрип… Бам…

Чиа схватила Пипа, вскочила на ноги и чуть не опрокинулась назад на лестницу, по которой так осторожно поднималась.

Девочка затаила дыхание. Кто открыл дверь? Она терпеливо ждала, пока кто-нибудь не предложит ей войти. Но никто не предлагал. Чиа выставила вперёд руку. Дверь была открыта. Нужно ли ей войти? Девочка очень боялась и радовалась одновременно. Ей казалось, что она вот-вот разорвётся на миллионы воздушных шариков всех цветов радуги.

Чиа зажмурилась и решила, наконец, войти в дом 66 на Лилли-Пилли-Лейн. Что или кого она здесь встретит?

Чиа дрожала всем телом – от пальцев ног до кончиков всклокоченных волос. Почему она сомневается? Девочка повернулась назад к лестнице, собираясь перепрыгнуть одним махом все девять ступеней и помчаться домой. К сестре. К злобной мачехе Присцилле, которая вышла замуж за их отца и свела его в могилу. Которая обращалась с Виолой как с принцессой, а с Чиа как с рабыней.

Но Чиа не знала дороги домой.

Проблеск надежды затеплился у неё в груди и поднялся к глазам. Теперь она видела надежду. Способ помочь Виоле.

Чиа задрала подбородок, повернулась обратно к двери и решилась войти. Другого пути у неё не было.

– Ну так что, ты собираешься стоять там весь день или войдёшь? Надеюсь, эта утка мне на обед?

Чиа застыла, потрясённая. Голос звучал сурово и важно, точно принадлежал королю. И как будто раздавался с земли. Поэтому девочка подумала, что это гном. Ничто не казалось невозможным, учитывая то, как она сюда попала.

– Ты что, замечталась там? Входи! Я голодный, а утятина – моя любимая еда.

Чиа нахмурилась и повернулась к голосу боком. Присев, она нащупала Пипа – тот прижался к её левой ноге и дрожал, как будто понимал, о чём речь. Чиа подхватила его на руки, чувствуя, что закипает.

– Пип не для обеда. Он – мой друг. Если такое здесь происходит с бедными животными, то я не останусь! – Чиа сделала два решительных шага в сторону двери, гольфы снова провалились в сапоги.

– Как можно не любить вкуснейшую утятину? Могу есть её весь день. Жареную, печёную, варёную, приготовленную на вертеле. Если что, могу съесть сырой. Ты, надеюсь, не вегетарианка? Ненавижу вегетарианцев!

– Извини, но мне придётся тебя расстроить. Я не ем мяса. Это жестоко, подло, бесчеловечно причинять вред другим живым существам. – Чиа в гневе сделала ещё один шаг назад. Чтобы не упасть, ей пришлось отпустить Пипа. Тот крякал и трясся, словно действительно страшно боялся, что его приготовят на обед.

– Не волнуйся, Пип. Я не позволю этому ужасному прожорливому невоспитанному мальчишке съесть тебя. Не позволю! – Чиа подтянула гольфы, выпрямилась и в негодовании топнула красным сапожком. Потом сделала несколько осторожных шагов вперёд. Она не видела ничего вокруг, а гнев притупил остальные чувства.

– Ты кого называешь мальчишкой? Ты что слепая и глупая? – произнёс голос, испытывая её терпение.

Чиа захотелось прыгнуть и закрыть ему рот, чтобы он замолк. Но она не стала. Вместо этого девочка решила держать чувства под контролем. Она была здесь ради Виолы, а не себя. Чиа прикусила язык и плотно сжала губы, чтобы не сказать чего-нибудь, о чём потом пожалеет. В конце концов, она не хотела, чтобы её выгнали.

– Джереми, прекрати раздражать наших гостей, – прозвучал новый голос. Он был властным и в то же время добрым. – Входите. Входите. Не обращайте внимания на этого малого.

Чиа почувствовала, что её обдало теплом и нежностью, как от солнца в осенний день. Голос был мягким, ласковым, глубоким и задумчивым. Совсем не такой, как у грубого мальчишки. Девочка подумала, что он должен принадлежать полному человеку простой внешности, одетого в просторные белые штаны с таким же верхом и с длинной белой бородой, которой мог бы позавидовать любой волшебник. Но она всё ещё была рассержена на мальчишку, который грозился съесть Пипа.

– Я требую оставить мою утку в покое и сейчас же вернуть мне!

Как только слова слетели с губ, она ощутила мягкие утиные перья на своей щеке. Кто-то поднял Пипа и протянул его ей. Девочка взяла его на руки, и напряжение в плечах ту же спало, а гнев утих.

– Спасибо.

– Входите. Пожалуйста, входите. Мы с Джереми не кусаемся. Даю честное слово, – посмеивался добрый голос. – Ты, наверное, пришла повидаться с Клэриэль?

Чиа почувствовала слабость, дрожь прошла по телу.

– Я не знаю, зачем я здесь. Какая-то леди перенесла меня сюда.

– А, да! – произнёс глубокий приятный голос. – Ты Чиа. Мисс Роберта перенесла тебя. Входи, входи, мы ждали тебя, правда, Джереми?

Чиа почувствовала, что наконец-то расслабляется. Её тело жаждало тёплой ванны, желудок требовал еды, а душа – дружеского общения. Она была совершенно одинока в шахтах, если не считать её питомца. Пип постоянно утешал её, но он не мог сказать ничего в ответ. Поэтому девочке всегда казалось, что она разговаривает сама с собой.

– Я на это не соглашался. Считаю, это дурная затея притащить её сюда. И совсем уж подло дразнить меня этой аппетитной соблазнительной уткой. Вы когда-нибудь пробовали утиное суфле? – не унимался Джереми.

– Кряк-кряк-КРЯК! – Пип спрятал голову под мышку Чиа и весь задрожал от слов Джереми.

– Слушай, ты, противный мальчишка! – Чиа захотелось начать пинаться во все стороны. Чтобы отшвырнуть Джереми подальше. Это отучило бы его говорить такие мерзкие вещи. После всего, через что она прошла, после всех мучений. Но она не стала. Девочка сдержала гнев.

– В чём дело? Уже передумала ругаться? – засмеялся Джереми. Его голос был полон ехидства.

Чиа возненавидела его больше, чем Хитченса. Она не представляла, что можно кого-то ненавидеть больше.

Джереми продолжил:

– Сомневаюсь, что Клэриэль захочет видеть эту девчонку. Она не сильнее мыши. Думаю, дом ошибся, впустив её.

Чиа тяжело задышала. Ей хотелось прикрикнуть на этого вздорного, «правильного», нахального мальчишку. Чтобы он увидел, что дом не ошибся. Но вместо этого она сосредоточилась на ласковом, мягком «ц-ц-ц» от второго добряка, который пытался угомонить крикливого Джереми и не дать ему сказать ещё что-то.

– Не обращай внимания на Джереми. Он охраняет дом. Он не имел в виду ничего плохого. Меня зовут Артемий.

Похоже, Джереми не раздражал его так, как тот раздражал Чиа.

– Приятно познакомиться.

Чиа немного успокоилась, услышав заверения Артемия. Его тихий смешок напомнил ей отца. Как же она скучала по его сильным рукам, когда он подбрасывал её в воздух. Он притворялся будто роняет её, а сам ловил. А потом они вместе падали и катились, катились по мягкой траве Лавандового холма, на котором стоял их прекрасный дом. Как бы ей хотелось оказаться сейчас там!

Чиа резко сглотнула, когда что-то твёрдое коснулось её левой ладони. Оно было сухим и ломким. Как ветка. Девочка обхватила его пальцами.

– Пойдём, мне надо многое тебе показать, – голос Артемия прозвучал ближе.

Была ли это его трость? Палка? Сначала холодная твёрдая рука мисс Роберты, теперь это. Что это, волшебство? Кем были эти люди на самом деле?

Чиа кивнула, крепко схватилась за дерево и позволила вести себя, двигаясь маленькими неуверенными шажками. Звуки вокруг не оставляли после себя эха, и она представила, что находится в гигантской белой комнате.

– Артемий, умоляю тебя подумать хорошенько, прежде чем пускать эту грязную девчонку на Лилли-Пилли-Лейн, 66. Мы можем справиться без неё. И я считаю, жестоко притащить сюда ещё и утку, чтобы вот так меня дразнить!

Артемий засмеялся, но голос прозвучал более сурово:

– Джереми, успокойся. Решение принято. А теперь выйди и позови Хайди. Чиа нужна ванна. И утке, которую ты не получишь сегодня на ужин, тоже. Вернее, никогда не получишь.

Чиа слышала, как Джереми возмущённо фыркнул. Она не знала, вышел ли он из комнаты. Шагов не было слышно. Девочка подняла голову, и ещё шире расправила плечи. Она надеялась, что Джереми, наконец, ушёл. Пип тоже расслабился у неё в руках. Девочке ничего так сильно не хотелось, как принять горячую ванну. И надеть чистую одежду. И выспаться в мягкой постели. Но сначала ей нужно было узнать, где она оказалась и зачем. А главное, понять, могут и захотят ли эти люди помочь ей спасти сестру. Только Виола имела для неё значение.

– Мистер Артемий, сэр, зачем я здесь? И как я сюда попала? Всё произошло так быстро. Я закружилась и потом вдруг… То есть я хочу сказать… мне интересно, не сплю ли я… и вы – это прекрасный сон… но мне нужно будет проснуться. Я должна спасти сестру. А кто такая Клэриэль? – У Чиа сбилось дыхание, что вынудило её прервать поток вопросов. Тем более она не об этом хотела спросить. Но у неё была ужасная привычка говорить совсем не то, что собиралась.

– Ни о чём не беспокойся, дитя. Я объясню всё, что тебе нужно знать, но по порядку. Ты сможешь видеть!

Чиа не поняла, что Артемий имеет в виду. Как по команде зазвучала музыка. Она была величественной, героической и сразу напомнила девочке отца, который играл на пианино. О, как ей нравилось ощущение танцующей мелодии в ушах.

Одновременно с музыкой что-то неожиданно и мощно ударило ей по глазам, как будто в зрачках вспыхнул электрический разряд. Или солнце взорвалось. Сердце Чиа сильно заколотилось, точно она сбежала с самой крутой горы. В животе похолодело, как если б её перевернули вниз гловой и тут же снова поставили на ноги. Она упала навзничь на что-то мягкое как мох, закрыла рот обеими руками. И широко раскрыла глаза.

Она видела.

Подумать только! Она видела!

И то, что Чиа увидела, не шло ни в какое сравнение с тем, что она себе представляла.

Картина была такой великолепной, захватывающей, потрясающей, насыщенной, что она сделала то, что сделала бы любая девочка, которая впервые с младенческих лет увидела свет, цвет, линии и формы. Она выпустила Пипа, зажмурилась изо всех сил, снова погружаясь в темноту, повернулась к двери и помчалась из дома насколько позволяли быстро её красные сапожки.

Чиа не стала открывать глаза. Вместо этого она задержала дыхание и начала считать, пытаясь успокоиться. Привычка, которую девочка выработала в детстве. Она задерживала дыхание, когда сильно волновалась, тревожилась о чём-то или боялась. А такое бывало постоянно. С ней обращались только плохо. Чиа уже давно не ждала ничего хорошего. Она задержала дыхание и начала считать: «Один… два… три». Она собиралась считать, пока не пройдёт страх. Испуг. Недоверие. Ей нужно было убежать из этого дома. Она не просила возвращать ей зрения. Оно пугало, смущало, потрясало и восхищало. Но дом, Артемий… и так много всего, чего она не ожидала и не понимала.

Чиа побежала вниз по ступеням, не считая их, всё ещё крепко зажмуриваясь. Она споткнулась, пролетела в воздухе и со всего размаху села перед лестницей. Платье порвалось, кожа ободралась, мысли неслись вихрем.

Задержать дыхание сегодня нисколько не помогало.

Что же ей делать? Оставаться или убежать? Мозг взрывался от света и цвета и жаждал большего. А в мыслях был только страх. Страх оставить Виолу без помощи.

– Вернись, Чиа. Пожалуйста, вернись.

Артемий звал её. В его голосе звучали доброта и забота. Девочка ещё плотнее зажмурилась. Что-то твёрдое и сильное обхватило её за пояс. Это произошло слишком быстро, чтобы она успела вырваться. Да у неё бы и не хватило сил.

– Мне нужно идти домой. Здесь мне не место. Всё это волшебство… А я слепая… Я должна оставаться слепой. – Чиа почувствовала, что её подняли высоко над землёй. – Опустите меня. Пожалуйста, опустите меня.

Девочка открыла глаза, любопытство и страх встретились, точно старые друзья. Она завизжала пронзительно и душераздирающе, как сова в ночи. Чиа не собиралась визжать. И завизжала она не от того, что её подняли над землёй. И не от того, что поднял её Артемий.

Она завизжала, когда увидела, что Артемий – дерево! Высокое лесное живое дерево! И одна из его многочисленных длинных ветвей обвивалась вокруг её талии.

– Я отнесу тебя обратно в дом. Прости, пожалуйста, что не предупредил, до того, как к тебе вернулось зрение, – сказал Артемий.

Чиа, всё ещё была очень напряжена, её ум судорожно искал ответы. Но она позволила Артемию внести себя в дом. Когда прохладный ветерок сменился теплом и двери за ней закрылись, девочка ахнула от восторга при виде того, что её окружало. И не могла не ахнуть. Несмотря на всё происходящее, комнатой можно было только любоваться и восхищаться.

– Я очень извиняюсь, что не предупредил тебя, что я дерево. Это не так-то просто и легко объяснить. Очень бестактно с моей стороны. – Артемий аккуратно опустил Чиа.

Девочка распахнула глаза, как ребёнок перед рождественской ёлкой. Усилием воли она заставила себя не вертеться. Ноги так и рвались обратно к двери убежать. Но Чиа убедила себя остаться на месте. Сердце, казалось, несколько раз замирало, пока глаза жадно впитывали всё, что видели вокруг.

Перед ней стоял Артемий. Который действительно был деревом. Он был гораздо больше, чем можно было представить по его голосу. Огромный и величественный. Бледно-коричневый ствол был покрыт слоями корявой, похожей на бересту коры, которая местами свисала как украшения на рождественской ёлке. В центре ствола было словно выточено лицо – нос, рот, два глаза, в которох блестели искорки смеха и света. Точно две мерцающие звезды.

– Какого цвета у тебя глаза? – спросила Чиа.

– Голубые, как небо.

Девочка оглядела ствол. Артемий был таким высоким, что макушки не было видно. Бесчисленные ветки простирались вширь, и непонятно было, как они умещаются в доме. Листья самых разнообразных оттенков тихо шелестли, а соцветия роняли лепестки, будто ветерок подговаривал их освободиться.

– Я удивил тебя. Ты не рада, что зрение вернулось? – тихо сказал Артемий. Почти шёпотом.

Чиа моргнула несколько раз. Это произошло непроизвольно. Она хотела заговорить, но не могла отвести взгляд от голубых глаз Артемия. Мысли путались и переплетались, как ветки дерева, что стояло перед ней.

– В этом доме волшебство. Которое тебе ещё надо будет понять. Я всё объясню в своё время. А сначала, пожалуйста, просто порадуйся чудесам, – он обвёл длинными ветвями огромную комнату вокруг них.

О, какую комнату!

Чиа погрузилась в ощущения, особенно зрительные. Девочка так истосковалась по свету, цвету и движению. Она видела! Великолепный вид, открывшийся перед ней, восполнил мрак всех предыдущих лет. От чудесности и волшебности окружающего точно волны проходили по телу. Чиа как будто была не в себе. Ничего подобного она никогда себе даже не воображала.

Комната простиралась в стороны и ввысь, словно была отдельным миром. На потолке, или на том месте, где он должен был быть, поблёскивало озеро искрящейся воды. Чиа была уверена, что ей всё это кажется. Что, как обычно, она это себе представляет, чтобы уйти от реальности. Если это сон, то её поражала собственная фантазия. У девочки перехватило дыхание при виде перевёрнутого водопада, который стекал прямо в озеро на потолке, заставляя воду бурлить. В животе у неё тоже бурлило от этого вида.

Как всё это было возможно?

– Ты не видела всего. Вперёд, исследуй! – голос Артемия звучал ободряюще и наполнял её силой и отвагой.

С Чиа двано никто не был так добр. Она бросилась к дереву и обхватила его, насколько хватило рук.

– Спасибо!

– Давай помогу тебе получше всё разглядеть, – ответил Артемий и снова аккуратно обхватил веткой Чиа за талию.

– Прости, если я тяжёлая.

– Чепуха! Ты слишком лёгкая. Я тебя накормлю и вымою, обещаю, но сначала… Посмотри, какой вид перед тобой!

Он поднял Чиа повыше, чтобы она могла полюбоваться. И девочка, чувствуя себя бабочкой, раскинула руки точно крылья. В животе похолодело и по спине побежали мурашки – она не стала сопротивляться этим ощущениям. Под ней открывалось чудесное место, какого она в жизни не видела. Эта комната была больше тысячи бальных залов вместе взятых. Пол покрывал мох, такой мягкий, что напоминал воздушный зефир. Насыщенно зелёный, пышный, бархатистый. Ей захотелось вернуться на землю, чтобы провести по мху пальцами. Поваляться и порезвиться, как она делала, когда была маленькой и беззаботной.

Мох был усеян цветами и мухоморами, гораздо крупнее обычных, и маленькими разноцветными вигвамами, которые выглядели так, будто были сделаны из коры Артемия. Чиа не знала названия цветов, кроме зелёного, но они нравились ей все. И, правда, не только зелёный ощущался как свежеиспечённый хлеб с маслом и мёдом, но и все остальные цвета.

А ещё в комнате была горка-тоннель! Чиа не сомневалась, что это самая длинная горка в мире. Она петляла по пространству комнаты точно гигантский удав и заканчивалась на большой песчаной площадке, где мягкие блестящие песчаные замки сверкали, как будто были сделаны из алмазной крошки, а не песка.

– Что это за место? Я не… на Небесах, надеюсь?

– Оно так же реально, как мы с тобой и находится здесь, на планете Земля. Ты жива и совершенно точно не спишь, – ответил Артемий, поднимая её ещё выше.

Чиа потянулась руками и осмелилась прикоснуться к водному потолку. Прохладная влага успокоила ноющее сердце и взбудораженный ум. Вода была настоящей.

– Что это? – Чиа в восторге указала на большие бумажные треугольники, проплывающие мимо. К каждому был приделан верёвочный хвост, украшенный лентами. Девочку заворожили красота и плавные тихие движения, хотя ветра в комнате не было.

– Это воздушные змеи. Ты никогда их не запускала?

– Нет. – Чиа начала понимать, как много она пропустила в жизни.

– Обязательно запустишь. Всё в своё время. Но где мои манеры? Ты, должно быть, проголодалась. Конечно, ты голодна. Давай я дам тебе поесть, пока не вернулись Джереми с Хайди.

Артемий бережно опустил Чиа обратно на землю.

И та внезапно опомнилась. Отогнав восторг и наслаждение, она топнула ногой по мху, очень злясь на себя. Ей не следует радоваться. Ей надо помочь своей сестре Виоле.

– Пип! Где ты? Я потеряла Пипа. Какой же я никчёмный, никчёмный человек.

– Зачем ты так говоришь? Ты – прекрасный человек.

– Нет, совсем не так, сэр. Я ужасная. И не заслуживаю этого прекрасного места. Мне не следует здесь быть. Думаю, мисс Роберта встретила не ту девочку. Вам лучше вернуть меня в шахты. Там моё место.

– Вздор! Я не понимаю, почему ты так думаешь о себе. Ты – добрая, чуткая, милая.

Чиа проглотила слова Артемия как твёрдые орехи, которые царапают горло, когда их ешь. Она стала думать о том, что бросила сестру, и как разозлится Присцилла, когда обнаружит, что её нет в шахте. Девочка закрыла глаза, чтобы не наслаждаться красотой вокруг.

– Открой глаза, дитя. Будь добра к себе.

Чиа почувствовала небольшой ветерок на лице. Она приоткрыла один глаз и увидела Артемия, который покачивался перед нею. Его лицо было на уровне её лица.

– Хороший человек на первое место всегда ставит других. Я не могу больше задерживаться здесь. Мне надо спасти сестру. И я не верю, что вы можете мне помочь. Пожалуйста, верните меня назад. Пожалуйста!

– Чепуха! Сначала надо научиться любить себя. И заботиться надо сперва научиться о себе, потом обо всех остальных.

Чиа не поняла. Поставить себя на первое место? Это значит, что она эгоистичная и недобрая.

Артемий откашлялся и нахмурился.

– Ты когда-нибудь спрашивала себя, почему твоя сестра не потрудилась помочь тебе? Ты уверена, что она заслуживает твою помощь?

Чиа отступила назад и скрестила руки на груди.

– Конечно, заслуживает. О, Хитченс рассказывал о ней ужасные вещи. Но всё это неправда. Она пришла бы спасти меня, я в этом уверена, если бы только у неё появилось время. Но она всегда занята всеми этими праздниками, которые ей приходится устраивать. Она же хозяйка дома, как можно её винить. И… о, её платье! – Чиа взглянула на платье, измазанное кровью и грязью. – Я совершенно его испортила!

Артемий покачал ветвями, как бы не соглашаясь с ней.

– Чиа, ты должна поставить себя на первое место прежде всего. Ты очень особенная. А Виоле нужно понести ответственность за свой выбор и действия.

Чиа нахмурилась:

– Нет, простите, сэр, но для меня невозможно поставить себя на первое место. Я этого не сделаю. Не смогу. Пип? Куда ушёл мой утёнок? Пип!

Чиа огляделась, пытаясь разглядеть утку среди цветов, птиц и бабочек, которые вдруг появились, казалось, из ниоткуда. Это было восхитительно. И уводило напрочь от того, что сказал Артемий. Девочка зажмурилась снова и громко приказала утке вернуться:

– Пип! Иди сюда! Иди сюда, говорю!

– Иду! Иду! Здесь уже!

Чиа открыла глаза так резко и широко, что они чуть не вывалились из орбит. Она посмотрела налево. Потом направо.

– Кто это сказал?

– Я сказал! – Пип шёл к ней вперевалочку и махал ей одним крылом.

– Ты можешь говорить? У меня, наверное, столько серы в ушах, что мне слышится что-то. Я брежу. Этот дом мне не на пользу.

Чиа привалилась спиной к мухомору.

– Я ни за что, никогда отсюда не уйду, Чиа. Никогда. Если это рай, то самое большое счастье – умереть. Ради того, чтобы остаться здесь, я готов рисковать попасться в зубы этому ужасному лису, – сказал Пип.

Чиа покачала головой. Снова происходило что-то волшебное, заставляя её нервничать. Сначала она прозрела, а теперь её утка заговорила.

– Какой лис?! – воскликнула девочка.

Артемий раскачивался из стороны в сторону, улыбаясь так широко, что, казалось, рот у него выползет за пределы ствола.

– Тебе станет лучше, когда ты съешь что-нибудь и примешь приятную тёплую ванну.

Чиа постукивала ногой и размышляла, что лучше – уйти или остаться. Ей не хотелось слишком удобно устраиваться в этом странном волшебном доме. Ей нужно было направить все силы на спасение Виолы и ни на что не отвлекаться.

– Пожалуйста, Чиа. Можем мы чего-нибудь поесть? Пожалуйста?

Чиа посмотрела в большие глаза Пипа. Её утёнок разговаривал с ней. И был таким милым! Сейчас он опустил голову и выглядел очень грустным. Девочке не хотелось его огорчать.

– Может быть, совсем немножко. Быстро. А потом либо нам помогут спасти Виолу, либо мы уйдём и справимся сами. Согласен?

– Ура! – Пип вылетел у неё из рук и захлопал крыльями, как будто за ним действительно гналась лиса. Он повернулся к Артемию. – Чем угостишь, великан? Я умираю с голода!

Артемий помахал ветвями, точно был джинном, который собирается исполнить желание.

– Я рад предложить вам всё, что только пожелаете. Не будете ли вы так любезны и не оторвёте ли кусок бересты от ствола, мистер Пип?

Переваливаясь из стороны в сторону Пип подошёл к огромному дереву, которое возвышалось над ним, и оторвал клювом немного похожей на бумагу коры со ствола Артемия. Потом положил её на землю и посмотрел на дерево в ожидании дальнейших указаний.

– Я сказал, что умираю с голода, верно? Не то чтобы я сильно любил кору, хотя, готов поспорить, она вкусна для дятла.

Артемий ещё сильнее замахал ветвями.

– Мне бы в голову не пришло тебя разочаровать. Скажи бересте, что ты хочешь съесть. Вот и всё.

– Правда? Эй, Чиа, смотри на меня. Я волшебник. Мне два бутерброда с червяками, с салатом вместо хлеба, порцию жареной картошки и шоколадный коктейль. И ещё клубничное мороженое.

– Пип! Нельзя просить так много! – Чиа не верила своим ушам и глазам. Кусок бересты запрыгал, как будто не мог решить, где ему остановиться и вдруг превратился в маленький деревянный столик, на котором оказалась вся та еда, что попросил Пип. В одно мгновение.

– М-м-м. Вот это вкуснота! Я действительно умирал с голода. Кто вообще ест сухари? Хитченса надо повесить вниз головой и вытрясти из него всю дурь. Всем известно, что хлеб вреден для уток. Ммм! Восхительно!

– Твоя очередь, Чиа. Оторви кусок бересты и попроси то, чего тебе хочется, – сказал Артемий.

Чиа потёрла подбородок, не зная, что просить. Она чувствовала себя виноватой, но очень хотела есть. Разве нельзя ей немного порадоваться? Совсем немного?

Девочка протянула руку, попутно изумляясь оттенкам цвета, который, как она полагала, был коричневым. Потом осторожно отделила маленький кусочек бересты.

– Тебе не больно?

– Нисколько. А теперь проси, чего хочешь. И, пожалуйста, побалуй себя. Ты это заслужила.

Чиа так не считала. Она должна спасти Виолу, и есть сейчас – будет неблагородно и эгоистично. Но в желудке урчало от голода.

– Чашку овощного супа, если это не чересчур много, чтобы просить.

Береста несколько секунд лежала неподвижно, как будто для неё было слишком сложно приготовить суп. Но потом затанцевала как живая и превратилась в маленький столик. Белая чашка с дымящимся супом появилась точно из воздуха.

– Это действительно всё, чего ты хочешь? Ты можешь попросить пирожное, мороженое, конфеты. Горячий хлеб и…

– Не важно, чего я хочу. Этого достаточно. И больше, чем я заслуживаю.

Чиа встала перед столом, который был как раз подходящей для неё высоты и глотнула ложку горячего супа. Он нежно скользнул по горлу и согрел её изнутри.

– Как вкусно! Тысяча похвал повару!

Девочка собралась было сделать второй глоток, но вместо этого схватилась за грудь и с плеском уронила ложку. Маленькое яркое непонятное существо прыгнуло к ней из ниоткуда. Чиа схватила ложку и направила её на похожего на лису зверька.

– Стой, не то я… я…

– Чиа, это… – но Пип не успел объяснить.

– Ах ты, грязная девчонка! Я знал, что не следует тебя впускать. Подумать только, я столько сил потратил, чтобы ты встретилась с Клэриэль, а чего ради? Отправь её прочь, Артемий, я требую, а утку оставь мне!

Пип спрятался под свой стол.

– Назад, сумасшедшая розовая лиса! Я никому не достанусь на ужин! – крикнул он, одновременно пытаясь проглотить червяков, свисающих с его ключа..

– Джереми? Ты Джереми? – в изумлении произнесла Чиа. Теперь она узнала голос, который слышала раньше. Ей с трудом верилось в происходящее. Вот что Пип имел в виду, говоря о лисе. Джереми был лисом. Ярко-розовым лисом.

Артемий покачался, опустил ветку и обхватил ею лиса, который выглядел так, будто сейчас набросится на утку. Он поднял его с земли, пока тот брыкался и вопил в знак протеста.

– Пусти меня к утке. Если я розового цвета, это не означает, что я не могу с тобой подраться. Опусти меня, Артемий. Эта утка обязана стать моим ужином! – Лис повернул заострённую мордочку к Чиа. – И ты! Тебе вернули зрение! Теперь у тебя есть говорящая утка. Так, убирайся! Чего ты торчишь здесь?!

– Джереми, это уже слишком, – сказал Артемий и опустил маленького розового лиса в извилистую горку-трубу. – Мои извинения, теперь он безвреден, уверяю вас.

Чиа это не убедило. Джереми не сказал ни одного доброго слова с тех пор, как она тут появилась.

– Я съем твою утку, когда выберусь отсюда-а-а-а! – раздался гулкий крик Джереми из тоннеля.

– Съест меня? Помогите! Помогите! Я в смертельной опасности! – Пип прыгнул на руки Чиа и захлопал крыльями вместо того, чтобы как обычно затихнуть.

– Всё хорошо. Я не дам тебя в обиду. Обещаю, – успокаивала она его.

Пип высунул голову и огляделся вокруг, не выбрался ли Джереми на свободу.

– Не отпускай меня. Никогда. О… хотя, знаешь что, отпусти меня. Поставь меня на землю, сейчас же.

Чиа не понимала, что происходит с Пипом. Казалось, он сам не знает, чего хочет.

– Чиа, Чиа, Чиа. Опусти меня… Я думаю. Я думаю. Я думаю… Я ВЛЮБИЛСЯ! – Сказал Пип, отчаянно хлопая крыльями, пока Чиа не выпустила его.

Что случилось с её утёнком? Но тут она увидела её. Ещё одну утку. С цветными перьями и самыми большими на свете глазами. Чиа засмеялась. Она не смеялась так давно, что уже забыла, какое ощущение возникает при этом в животе. Оно было приятным.

– Артемий, – произнесла уточка. – Клэриэль хотела бы встретиться с девочкой. – Она хлопнула длинными ресницами и посмотрела вниз на мох, избегая взгляда Пипа.

– Спасибо, Хайди! Думаю, Чиа необходимо прежде принять ванну и привести в порядок платье. Чиа? – произнёс Артемий тихо, почти шёпотом. – Клэриэль может помочь тебе спасти сестру. Именно ради Клэриэль Роберта принесла тебя сюда. У неё есть ответы на все твои вопросы.

Чиа села на мухомор, дрожа от нетерпения. Могла ли какая-то там Клэриэль действительно ей помочь? Следует ли доверять этим незнакомцам? Чиа нервно теребила платье. Стоит рискнуть, решила она, если есть возможность спасти сестру.

– Я бы встретилась с ней прямо сейчас.

– Ты ни с кем не встретишься без ванны, – сказала Хайди, направляясь к ней – вразвалку, но очень решительно.

– Оставь её. Искупай меня. Искупай меня! – Пип засеменил к ним, как цыплёнок, он хлопал крыльями и красовался перед Хайди.

Утиные щёчки Хайди немного побледнели. Она посмотрела в сторону, делая вид, что не замечает Пипа.

– Обещаю, как только ты искупаешься, то сразу сможешь встретиться с Клэриэль, – сказал Артемий. – Мы оставим вас наедине.

У Чиа желудок свело. Кем бы или чем ни была Клэриэль – сможет ли она действительно помочь Виоле? Девочка утёрла набежавшие слёзы и посмотрела, куда зашагал Артемий. Он подошёл к огромному овальному зеркалу на стене, размером с целое озеро, и как ни в чём не бывало прошёл сквозь него, оставив после себя лишь кружащиеся в воздухе цветочные лепестки. Чиа была потрясена. Джереми, дикий, измученный лис, поплёлся за ним. Он выглядел оглушённым и потерянным, когда выкатился из длинной закрученной горки. Зверёк потряс лапой, словно хотел погрозить маленьким лисьим кулачком. Увидев это, Пип с жалобным кряканьем снова запрыгнул Чиа на руки. Но Джереми уже прошёл сквозь жидкое зеркало вслед за Артемием. И хотя в комнате всё ещё чувствовались отголоски его угроз, девочка вперые почувствовала надежду в сердце и мыслях.

– Не волнуйся, дружок, – сказала она Пипу. – Нам очень скоро помогут, и мы уйдём. Я не позволю Джереми тебя съесть. Обещаю.

Чиа огляделась. Странное чувство охватило её – так всё переменилось всего лишь за несколько коротких часов. Она находилась на Лилли-Пилли-Лейн, 66 и чувствовала, что в этом доме ещё полно секретов, которые ей предстоит раскрыть. Он был как будто живой. И словно манил её остаться. Точно это был её дом. По крайней мере впервые за долгое время Чиа почувствовала себя дома.

Чиа посмотрела на пол, который всё ещё был густо покрыт мхом, хотя Артемий вышел из комнаты. Она первый раз заметила, что кроме входной в комнате не было других дверей.

Чиа была так занята мыслями о Виоле, вернувшемся зрении и так поражена странными существами, которых здесь встретила, что забыла спросить, что это за волшебство. Как оно вообще возможно? На что оно ещё способно? Если мисс Роберта принесла её сюда, разве не может она спасти и Виолу?

Чиа подошла к зеркалу. Пальцы скользили по гладкой поверхности, но не проходили сквозь него, как это получилось у Артемия. На ощупь оно было твёрдым и непроницаемым. Девочка задержалась, рассматривая своё отражение. Она никогда не видела себя в зеркале раньше. Чиа не знала, как выглядит. И не знала, как выглядит Виола. Они были одинаковые, но она никогда не видела сестру. Только трогала её лицо. Чиа придвинулась ближе и сморщила нос – на её вкус он был слишком широкий и плоский. Выдвинула вперёд подбородок – ей не понравилось, какой он длинный и заострённый. А глаза были тёмными и унылыми. Она нахмурилась, глядя на своё отражение, и снова подумала про Артемия с Джереми, которые прошли сквозь это зеркало.

– Как он это сделал? Как он прошёл сквозь зеркало?

– Артемий может делать то, чего другие не могут, – ответила Хайди.

– Ты не только прекрасна. Ты ещё и умна! – произнёс Пип, глядя на Хайди. Из его глаз разве что сердечки не сыпались.

Чиа покачала головой. Она очень хотела, чтобы кто-нибудь ответил на её вопросы.

– Что это за волшебство? Почему дерево и лис могут говорить? Что это за дом?

– Это Лилли-Пилли-Лейн, 66. Самое волшебное место на свете. То есть было, пока не произошло ты знаешь что. Отойдите к стене, мисс. Я сделаю вам ванну.

– Я отойду куда угодно ради тебя, – сказал Пип, споткнулся и упал на розовый куст, усеянный шипами. Он улыбался Хайди так, точно ему нравилось, как шипы впиваются в его нежный пух.

Чиа взяла своего влюблённого утёнка и отошла к стене, недоумевая, что Хайди имела в виду, когда сказала про дом.

– А что значит, дом был волшебным? – спросила она. – То есть ещё более волшебным? И что именно произошло? Расскажи мне больше. Пожалуйста!

Хайди в ответ с щелчком захлопнула клюв и сильно захлопала крыльями. Будто из ниоткуда посыпалась розовая пыль. Чиа закашляла, не понимая, что это за порошок и откуда он взялся. Девочка чихнула. А потом случилась ещё более странная вещь. Комната завертелась. Но не стены, а только пол и потолок. Чиа пыталась рассмотреть и понять, что происходит. Её снова переносили в какое-то новое место? Всё смешалось, образуя цветной калейдоскоп.

И так же резко, как комната начала вращаться, она остановилась. Только теперь трава, мох, деревья и мухоморы были на потолке. А озеро с водопадом оказались внизу.

– Помогите! Мне дурно! – закричал Пип.

Чиа прижала его к себе.

– Всё хорошо. Уже всё остановилось. Оглянись вокруг. Это невероятно.

– Оставлю вас вдвоём, искупайтесь быстренько, и я вернусь за вами через несколько минут, – Хайди с лёгкостью прошла сквозь зеркало.

Чиа отпустила Пипа, который полетел к зеркалу с яростной решимостью последовать за ней. Но наткнулся на преграду и отскочил от неё.

Чиа стянула красные резиновые сапоги и прыгнула в воду прямо в платье и гольфах. Никогда она ещё не была так благодарна воде. Это было божественно – плавать и снова чувствовать себя чистой. Она желала этого гораздо больше, чем могла представить.

Разноцветные потоки поднимались из глубины и омывали её, удаляя грязь без необходимости тереть себя мочалкой дочиста.

– Какие это цвета, ты не знаешь, Пип?

– Цвета? Конечно, знаю. Вот это жёлтый. А это оранжевый. Фиолетовый. Синий. Коричневый. Красный. Этот уродливый цвет – розовый, как у той противной лисы.

– О, розовый прекрасен. Все прекрасны! Я многое пропустила, пока была слепа. Я очень-очень счастлива, что теперь могу видеть! – Чиа была так ошеломлена всем увиденным, что забыла порадоваться возвращению зрения.

Она плавала в озере, заставляя разноцветные струи расступаться, кувыркалась, делала сальто, пускала пузыри под водой. Маленькие белые сияющие рыбки проносились мимо и щекотали её плавниками. Она смеялась, выдувала пузыри в цветные струи, подгоняя их. Девочка была готова взорваться от счастья.

Но Виола… Нужно было сосредоточиться на сестре. Что, если это место придумали специально, чтобы её отвлечь? Что, если Присцилла устроила всё это, чтобы избавиться от неё? Но Присцилле нужно было, чтобы Чиа сидела в шахте и искала её драгоценные алмазы. Их она желала больше всего на свете. Не может быть, чтобы она отправила Чиа сюда. Разве не так?

Ум её был в смятении. Девочка не знала, кому доверять. А доверять себе она не умела. Но она доверяла своему отцу. Одним из её самых ярких воспоминаний было то, как он говорил ей всегда заботиться о Виоле. Чиа выскочила из воды, отгоняя радость и снова погружаясь в привычное чувство вины. Она не может больше тратить время на удовольствия.

– Пип, надо возвращаться к делу. Хватит веселья.

Пип выглянул из воды с рыбкой в клюве.

– Пип!

– Что? Я страшно проголодался.

– Ты только что ел!

Пип переваливаясь вышел из воды и отряхнулся – разноцветные брызги разлетелись в разные стороны.

– Я влюблён, Чиа. Никогда ещё так никого не любил. Из-за этого всё время хочу есть. Кроме того, я немного худой, тебе не кажется? Кому понравится тощая утка. – Он отряхнул упитанное брюшко и уселся на свой разноцветный зад.

Чиа покачала головой, глядя на своего несчастного друга. До того, как он заговорил, она даже не представляла, насколько он чувствителен.

– Ой, посмотри на меня! И на моё платье! – Чиа не только мгновенно высохла, как вышла из воды, но и все её порезы и синяки зажили. А платье снова сияло белизной, и на нём не было ни единой дырочки. Девочка чувствовала себя созданной заново – тело, платье, даже решимость. Всё, кроме носков, которые остались грязными, дырявыми, а теперь ещё и мокрыми. – Здесь столько волшебства, что мне страшно.

– Это чудесно! – возразил Пип и потряс сухим хвостиком в воздухе. – Я никогда ещё не выглядел так хорошо!

Как только Чиа натянула свои красные сапоги, раздался рокот, вода забурлила и задрожала.

– Озеро снова поднимается, – догадался Пип, закрывая глаза и прижимаясь к стенке.

Комната завертелась и через несколько секунд озеро опять было на потолке, а заросли мха внизу.

– Не уверена, что когда-нибудь к этому привыкну, – сказала Чиа. – Дом, как будто чувствует и что-то знает.

Но она была рада увидеть Хайди, вернувшуюся в комнату сквозь зеркало.

Пип ожил, закувыркался точно профессиональный воздушный гимнаст. Он приземлился на живот у ног Хайди, поднял голову и с обожанием уставился на неё:

– Моя восхитительная королева! Моя сладкая принцесса! Моя нежная утка!

Хайди повернулась к нему спиной и объявила:

– Следуйте за мной. Клэриэль сейчас вас примет.

Чиа почувствовала, что волосы у неё на голове приподнимаются, как балерина на носочках. По спине словно прошёл электрический ток. Была ли она обеспокоена? Возбуждена? Испугана? Девочка не знала, кем или чем окажется Клэриэль, но, надеялась, что она будет тем человеком, который им поможет.

– Она перенесёт сюда Виолу для меня?

Ничего не сказав в ответ, Хайди исчезала в зеркале.

– Подожди, вернись! Мы не можем пройти сквозь зеркало! – крикнула Чиа. Она даже не надеялась, что тоже сможет так легко проскользнуть сквозь стекло.

Пип вскочил на свои перепончатые лапки и как зачарованный пошёл за Хайди, растворяясь в зеркале – сперва грудь, а потом полностью исчез из виду. Серебряная поверхность расступилась, словно желе, а потом снова стала ровной и твёрдой.

Чиа нервно сглотнула. Что она скажет Клэриэль? Как убедит её помочь своей сестре? Клэриэль – тоже дерево? Или утка? Или лиса? А, может, человек, как Чиа?

– Ты многое теряешь, Чиа. С этой стороны зеркала даже лучше! – раздался голос Пипа из-за стены.

Чиа набрала побольше воздуха, задержала дыхание для храбрости и побежала к зеркалу вперёд головой, надеясь, что оно её пропустит. Это было похоже на движение сквозь мёд, тягучий, липкий и вязкий. Когда она очутилась с другой стороны и увидела мир вокруг, то ахнула от потрясения, восторга и удивления.

С этой стороны всё выглядело, как и должно выглядеть в доме. Чиа стояла в длинном зале. Стены были обиты деревянными панелями, а пол – такого же цвета паркетом. С белого потолка свисали люстры, украшенные сверкающими кристаллами. Декоративные столики, которые опирались на фигурки крылатых ангелов, тянулись вдоль обеих стен и создавали атмосферу уюта. Нежный туман клубился у её ног.

– Какой это цвет?

– Золотой, – ответил Пип, указывая на статуи, люстры и туман. – Ну разве не великолепно?!

– Я никогда в жизни не видела ничего более чудесного, – ответила девочка, проводя пальцами по золотым фигурам, погружая их в волшебный туман.

– Пойдёмте. Клэриэль не любит ждать, – Хайди торжественно направилась вперёд.

Чиа задумалась, почему утка была такой серьёзной и хмурой. Здесь было волшебно и необыкновенно. Чего ещё можно было желать, как не жить и служить в таком месте?

Она подхватила Пипа на руки и проследовала за Хайди до конца зала. Здесь не было ни дверей, ни окон. Никакой возможности побега. Только ещё одно зеркало, такое же, через которое они прошли.

– Пройдите сквозь зеркало, и за ним вы встретите Клэриэль. Я подожду здесь.

– Я лучше подожду с тобой, любовь моя, чтобы тебе не было одиноко, – сказал Пип. Он заёрзал, пытаясь высвободиться из объятий Чиа.

Но она держала его крепко.

– Думаю, тебе лучше пойти со мной.

Чиа, сама не понимая зачем, сделала реверанс Хайди, закрыла глаза, привыкшие к темноте, и быстро прошла сквозь зеркало. На этот раз она чувствовала пощипывание и покалывание по всему телу, как будто зеркало тянуло её вперёд.

Девочка вышла с другой стороны и открыла глаза. Вокруг была чернота. Чернее, чем её слепота. По спине побежали мурашки и так осязаемо, что Чиа подумала – не пауки ли по ней ползают.

– Чиа, мне страшно, – хныкнул Пип будто маленький ребёнок.

– Мне тоже, Пип. Но мы должны попытаться помочь Виоле. Мы храбрые.

В воздухе вдруг возникла точка света, к огромному облегчению Чиа. Она медленно разрослась, осветив что-то похожее на простыню или занавес посреди круглой комнаты. Это не соответствовало ожиданиям Чиа и волшебству остальной части дома. Простыня была повешена неаккуратно, можно было разглядеть верёвки, на которых она держалась.

– Добро пожаловать! – прогремел женский голос, чёткий и властный. Звук его эхом отозвался от круглых стен. Пип спрятал голову Чиа под мышку.

– Спасибо. Я здесь, чтобы попросить вашей помощи.

– Я знаю, зачем ты пришла. Я знаю всё, – ответил голос.

Чиа расправила грудь и приказала страху убраться подальше. Ей нужно было задать несколько вопросов. Но девочка не могла найти подходящих слов.

– Я приказала Роберте принести тебя. Ты очень важна, Чиа.

Чиа не поняла, что Клэриэль имеет в виду. Всё, о чём она могла думать, это её сестра. Вот кто важен.

– Мне нужно помочь сестре. Мне нужно спасти Виолу от мачехи. Она добрая, милая, необыкновенная. Пожалуйста, вы поможете мне?

Девочка судорожно набрала воздух. Остатки отваги она выдохнула вместе со словами.

– Почему ты считаешь, что Виоле требуется твоя или моя помощь и она заслуживает её? – от голоса белая сияющая простыня задрожала.

– Она моя сестра. Я должна спасти её.

– А заслуживает она этого? После всего, что она сделала тебе?

Чиа с трудом сглотнула, не понимая. Виола никогда не делала ей ничего плохого. Хитченс врал и больше ничего.

– Виола хорошая. Это всё Присцилла, она держит её в плену.

Голос Чиа прозвучал так пронзительно, что она испугалась, как бы он не порвал простыню, которая была натянута прямо перед ней. Девочка упала на колени, всё ещё прижимая Пипа к груди.

– Я пообещала отцу, что позабочусь о ней. Мы сёстры-близнецы. Я должна защищать её. Вы поможете мне спасти её? – Чиа позволила слезам и отчаянию вырваться наружу впервые за долгое время. У неё должно всё получиться. Она должна сдержать обещание.

– Твоя сестра такая же подлая, жестокая и опасная, как твоя мачеха. – Голос, который был ласковым и добрым мгновение назад, стал жёстким, как колючая проволока. Слова врезались в сердце Чиа, точно горячий нож в масло.

– Она не такая. Она добрая, благородная и лучше, чем я. Она бы никогда не сбежала и не бросила меня, как поступила я. Это я – подлая и жестокая.

В комнате повисла тишина. Только рыдания Чиа эхом отражались от круглых стен, в плену которых она оказалась. Свет стал ярче, на белой простыне проявился необычайно величественный силуэт. Чиа утёрла слёзы и ахнула. Тень на фоне светящейся простыни была похожа на ангела. Огромные крылья расходились в стороны от изящного тела и занимали собой почти всё пространство ткани.

– Вы – ангел! – воскликнула Чиа. – Вы действительно можете исполнить моё желание. Правда, можете. Пожалуйста, пожалуйста, вы должны. Мне нужно спасти её. Она – единственное, что осталось у меня в мире.

– Эй, а я что по-твоему, утиное рагу?

– И ты, Пип. Ты мне тоже дорог.

Тень ангела мерцала на простыне. Комнату снова наполнила тишина.

– Да, я помогу тебе.

Чиа притопнула от радости, когда Клэриэль согласилась ей помочь.

– Спасибо!

– Но ты должна сделать кое-что для меня.

Чиа отпрянула, напрягла лоб. Она должна что-то сделать для Клэриэль? Девочка покачала головой. Она беспомощна, но должна спасти сестру. Ей некогда терять время.

– Ты должна кое-что вернуть. Кое-что украденное. То, что украла твоя мачеха.

Мысли Чиа перенеслись с образа мачехи, Присциллы, к этому дому, простыне и тени ангела на ней.

– Я не понимаю.

– Ту вещь, которую украла твоя мачеха… только ты сможешь вернуть. Я позволю тебе выйти из этого дома, сохранив зрение, утку и способность к волшебству, чтобы спасти Виолу. Но только, если ты украдёшь то, что мне нужно, у Присциллы.

Девочку зашатало на месте, и она покрепче прижала Пипа к груди. Она не могла ничего украсть у Присциллы, даже будучи зрячей. На свете не было человека, которого бы она боялась больше. Присцилла убила её отца. У неё не было ни сердца, ни души. Она была самой опасной из всех людей.

– Если вы исполняете желания, неужели вы не можете сами получить от неё то, что вам нужно? – Чиа надеялась, что есть другой путь.

– Не могу. Только ты можешь вернуть то, что она украла. Это должна быть ты.

– Что это? Что я должна забрать у неё?

Тень взмахнула крыльями, отчего простыня вздулась, и подул ветер. Слова прозвучали коротко и резко:

– Ты должна принести мне её сердце.

Чиа сильно закашлялась. Её сердце? Она не могла убить Присциллу. Она не могла причинить вред ни одному живому существу!

– Нет! Я не могу. Я не буду. Я не убью другого человека. Я не…

– Ты не как Присцилла? Да, ты не такая. Но ты хочешь спасти сестру. Если ты хочешь спасти её, то единственный способ, это принести мне сердце Присциллы.

Тишина, оглушительная и неподвижная, снова ударила по круглым стенам, простыне и телу Чиа. Ей хотелось сбежать из этого дома, который дразнил, испытывал её и насмехался над нею.

Девочка подумала о своей сестре Виоле. Она была единственным, что у неё оставалось. Сердце забилось быстрее, грудь взволнованно вздымалась, живот свело.

– Да, я сделаю, как вы говорите. Я принесу вам сердце Присциллы. Я сделаю это. Ради Виолы.

Чиа шла по коридору. А внутри у неё кипела борьба. Что ей делать? Она взглянула на два бутылька у себя в ладони. Их дала ей Клэриэль. Бутыльки, в которых содержалась сила. И боль. Один был красным, другой фиолетовым. Порошок из красного бутылька должен был помочь освободить Виолу. Его следовало использовать, чтобы она согласилась пойти с Чиа.

Девочка не была уверена, что он ей понадобится. Виола и без этого пойдёт с ней. Чиа нужно только пройти незамеченной мимо Присциллы и убедить сестру.

Порошок в фиолетовом бутыльке предназначался для того, чтобы забрать сердце Присциллы. Одной щепотки будет достаточно, чтобы Чиа засунула руку в грудь Присциллы и вытащила её сердце.

В другой руке Чиа судорожно сжимала маленькую коричневую сумочку. Внутри неё билось сердце, как будто просилось на свободу. Всё, что нужно было сделать Чиа, чтобы навсегда освободиться от Присциллы, это забрать её сердце и заменить его тем, что лежало в сумочке.

В животе у Чиа всё переворачивалось. Она не чувствовала себя отважной. Ни капельки. Только испуганной. Очень-очень испуганной. Девочка согласна была оставаться в шахтах, только чтобы не встречаться с Присциллой. Но она дала слово Клэриэль. И что произойдёт с Виолой, если она его не сдержит?

Девочка сжала бутыльки и сумочку ещё крепче и вспомнила про перо. Ещё Клэриэль дала ей перо. Оно было вишнёво-красным с золотой каймой. Клэриэль не сказала, зачем оно нужно. Но Чиа почему-то чувствовала себя под защитой с этим пером. Наверное, оно тоже обладало волшебной силой.

– Что ты обо всём этом думаешь, Пип? Ты немного говорил с тех пор, как мы вошли туда, – прошептала Чиа, следуя за Хайди по коридору, который удивительным образом казался длиннее, чем, когда они шли по нему в первый раз, и загадочно поднимался вверх.

– Происходит что-то подозрительное. Клэриэль о чём-то умалчивает. И зачем прятаться за гигантской простынёй? – Пип ущипнул себя клювом за бок, выдрав немного пуха.

Внутри у Чиа всё сжалось от нерешительности. Она согласилась принести сердце Присциллы, но ей надо было удостовериться, что это действительно правильный выбор. Ей нужно было время, чтобы подумать.

Хайди прошла сквозь зеркало в конце коридора, Чиа последовала за ней. Хождение сквозь зеркала казалось уже обычном делом, хотя Чиа всё же предпочла бы использовать двери. На этот раз зеркало было лёгким и пузырчатым, как вода, в которой они купались перед тем, как идти к Клэриэль.

У Чиа перехватило дыхание. Неужели конца не будет волшебству в этом доме? Она оказалась не в главной комнате, а во внушительных размеров спальне. Посредине стояла такая большая кровать, каких Чиа ещё не видела. Она привыкла спать на твёрдой земле. Кровать выглядела так, как будто принадлежала самому богатому королю или королеве.

– Напомни мне, это розовый цвет? – спросила она Пипа.

– Угу. Бе-е! Розовый, как тот мерзкий лис. Я бы предпочёл для себя зелёную комнату, дорогая, – утёнок вылетел из рук Чиа и заковылял к Хайди, которая смотрела в землю, избегая обожающих взглядов Пипа.

– Это ваша комната, – сказала она. – Но могу попросить для вас зелёную комнату завтра. Сладких снов. Мне пора идти, – и она поспешила ретироваться.

– Пожалуйста, не уходи, моя милая утка! Побудь немного со мною. Какие червяки тебе больше нравятся? – Пип бросился за ней, но Хайди оказалась быстрее.

Она снова прошла сквозь зеркало. Пип попытался последовать за ней, но врезался в зеркальную стену.

– А-а-а! Похоже, мы заперты. Пленники! Вот мы кто. Я слышал, что добиться любви тяжело, но с этой уткой – вообще невозможно.

Чиа закатила глаза. Она не знала, что можно поделать с Пипом, её говорящей влюблённой уткой. Но была рада, что друг рядом. Девочка снова посмотрела на кровать, потом разбежалась и прыгнула на неё спиной. Кровать более чем оправдала все её ожидания. Она оказалась восхитительно мягкой. Мягче, чем стог сена. Чиа каталась по ней и кричала от радости и облегчения смешанного с разочарованием. Но ей всё ещё нужно было решить, что делать дальше. Она положила бутыльки, сумку с бьющимся сердцем и перо на богато украшенный деревянный столик у кровати.

– Как нам поступить, Пип? – спросила она. – Помочь Клэриэль или сбежать из этого ужасно чудесного места?

Она посмотрела на утёнка и увидела, что он уже устроился у кровати и заснул, сунув голову под крыло. Благодарная за любовь и преданность, Чиа погладила Пипа и скользнула под одеяло, даже не потрудившись снять платье. Пусть решение подождёт до завтра. Она потянулась и зевнула. Подушка навевала сон, и девочка сдалась, позволив, наконец, безмятежной улыбке украсить своё лицо.

Чиа проснулась от того, что ей приснились цветные пятна, кружившиеся у неё в голове. Ей казалось, что она стала гигантской птицей и летит высоко над землёй. Она неслась и кувыркалась в воздухе. Она была лёгкой, спокойной, сильной и гибкой. Непривычные ощущения. Ум её был ясен как утреннее небо. Чиа лежала тихо, не желая нарушать этот прекрасный момент.

– Ты хорошо поспала?

Чиа мгновенно узнала голос. Это была мисс Роберта. Женщина, которая принесла её сюда.

Девочка села, открыла глаза и прищурилась. Она не привыкла к яркому утреннему свету. Он лился через большое окно, отражаясь от поверхностей и смешивая все оттенки розового в комнате.

Чиа в изумлении покачала головой. Она уже приняла тот факт, что Артемий был говорящим деревом, а Джереми – розовым лисом. Но мисс Роберта – это уже слишком!

Это было невозможно. Тем не менее она стояла в центре комнаты такая спокойная, точно не о чем было волноваться. Если не считать, что она была… статуей. Она выглядела как статуи из коридора, которые держали столики, только больше и без крыльев.

– Ты – статуя?! – крикнула Чиа, не в силах сдерживать удивление.

Мисс Роберта сияла и сверкала в ответ, солнце отражалось от её блестящей золотой кожи. Она широко улыбнулась.

– Я очень рада, что теперь ты меня видишь. Очень трудно объяснить людям, кто я, не напугав их. Не думаю, что ты поняла бы вчера, когда мы встретились. Прости, что так убежала от тебя. Но я ужасно опаздывала.

– На встречу с Робертом? – спросила Чиа.

– Да, Роберотом.

– Роберт – тоже статуя? – поинтересовалась Чиа.

– О, нет. Я здесь единственная статуя.

Мисс Роберта легко двигала руками и ногами. Её роскошное золотое платье, которое ниспадало до земли, тоже двигалось, как будто было сделано не из твёрдого золота. Чиа обратила внимание на её очень высокие каблуки, каких не видела раньше. Длинные золотые волосы рассыпались по плечам. Несмотря на золотое лицо, она была необычайно красива – с маленьким носиком, большими круглыми глазами и пухлыми губками.

– Ты… прекрасна, – сказала Чиа, хотя и не собиралась озвучивать эту мысль.

Пип фыркнул, точно он был лошадью, а не уткой.

– Для статуи сойдёт. Но где моя любовь Хайди? – он повёл клювом, будто принюхиваясь и пытаясь найти её по запаху.

– Думаю, она прячется от тебя, – сказала мисс Роберта. – Боюсь, она не очень любит уток. – Она сохраняла невозмутимое выражение лица во время разговора, не показывая свои эмоции.

Чиа с трудом удержалась, чтобы не засмеяться. Она не хотела ранить чувства своего друга. Но всё это казалось для неё немного глупым. Влюблённые утки…

– Не очень любит уток? Никогда не слышал ничего более нелепого. Она ведь утка, так? Всё, что ей требуется в жизни, это солидная, надёжная, симпатичная утка. Я – именно то, что ей нужно. – Стоя на краю кровати, Пип гордо выпятил грудь и распушил перья.

Мисс Роберта не удержалась и засмеялась. Чиа присоединилась к ней.

– Я немедленно требую извинений! – Пип спрыгнул с кровати и попытался было нырнуть в зеркало, но обнаружил, что он всё ещё взаперти. – Выпусти меня. Извинись или дай мне уйти!

– Сейчас, сейчас. Прости, что посмеялась над тобой. – Мисс Роберта опустилась на колени, взяла Пипа и почесала ему брюшко. Он перевернулся на спину у неё в руках, охая и ахая от удовольствия.

– Его легко утешить, – засмеялась Чиа.

– Ты готова составить план? – спросила мисс Роберта, постукивая ногой по полу.

– План чего?

– Мы все пойдём с тобой. Чтобы победить Присциллу, – ответила мисс Роберта.

– Ты знаешь, что мне нужно украсть сердце Присциллы?

Чиа почувствовала, что её тело снова стало тяжёлым, а напряжение сковало спину и шею. Ей захотелось забраться под одеяло и вернуться в сон, где она летала. Она посмотрела на бутыльки и бьющееся сердце на столике у кровати.

Мисс Роберта развернулась на месте.

– Я всё знаю. Дом рассказал мне. Мы все знаем. И мы пойдём с тобой!

Дом? Чиа подумала, почему все относятся к дому как к человеку. Она вздохнула с облегчением и страхом одновременно. С одной стороны, возможно, будет легче – с говорящим деревом, лисом и золотой статуей, которые её поддержат. С другой стороны, ей всё равно придётся встретиться с Присциллой.

– Что, если я не справлюсь?

– Не говори так. Ты справишься. Дом ждал тебя. Если он впустил тебя, значит, верит в тебя. Мы все верим.

Чиа накрутила локон на палец. Она была в замешательстве.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты особенная. Ты – единственная, кто может нас всех спасти. Я бы хотела сказать тебе больше, правда. Но если скажу, то всё испорчу. Главное – ты идёшь спасать сестру, верно?

У Чиа было много вопросов. Но она решила их не задавать. Кажется, никто не собирается давать ей прямые ответы и какой в этом случае смысл?

– Да, она – единственное, что имеет для меня значение.

– Тогда одевайся. Ты же не можешь так пойти. – Мисс Роберта осторожно опустила Пипа на мягкий розовый ковёр и указала на аккуратную стопку свежей душистой одежды на краю кровати.

Чиа кивнула в знак согласия.

– Хорошо! Как только оденешься, пройди сквозь зеркало, спустись по коридору обратно в комнату-гавань. Буду ждать вас там! Какие пожелания на завтрак?

– Шесть десятков яиц, куриных яиц. Большое ведро червей, спасибо большое, что спросила, – ответил Пип без промедления.

Мисс Роберта похлопала Пипа.

– Ты – шутник. Я уверена, что Артемий не разочарует моего голодного пернатого друга. Жареные, всмятку или крутые?

– Сырые, в скорлупе, спасибо огромное!

Мисс Роберта рассмеялась, запрокинув голову, тряхнула волосами и вышла из комнаты, постукивая своими высокими золотыми каблуками.

Чиа надела зелёный бархатный комбинезон, приготовленный для неё. Натянула куртку.

– Это синий? – спросила она, указывая на куртку.

– Красный. Ты немного похожа на Рождество в этой одежде.

– Это должно быть для тебя, – Чиа протянула Пипу маленький коричневый жилет. Он был соткан из тонких веточек.

– Я буду чувствовать себя рыцарем в блестящих доспехах. Я добьюсь моей милой Хайди. Есть ли меч? Я не могу идти в сражение без меча.

– Никакого меча. Пип, мы не идём сражаться. – Чиа аккуратно разложила по карманам два бутылька, бьющееся сердце и перо. – Мы добудем сердце Присциллы с помощью этого волшебного порошка, спасём Виолу и уйдём. Это всё, что нам нужно сделать.

– Хм, я всё ещё не понимаю, зачем ты хочешь спасти Виолу. Но я пойду на это ради тебя. Я куда угодно пойду ради тебя, – он переваливаясь подошёл к Чиа и потёрся о её ногу.

Она подняла его, и он спрятал голову в своё любимое место.

– Ты мой единственный верный друг, – сказала Чиа.

– Это уже не так. Теперь у тебя много друзей. И все они хотят тебе помочь.

Чиа села на кровать, раздумывая над словами Пипа. Он был прав. С помощью новых друзей у неё точно всё получится. Разве можно потерпеть неудачу с дерзким розовым лисом, гигантским добрым деревом, живой золотой статуей и двумя утками? Она наверняка справится.

Чиа прошла сквозь зеркало из спальни в коридор. Как один и тот же коридор мог каждый раз вести в разные комнаты? Это было необыкновенно.

Вчера он привёл её из главной комнаты (комнаты-гавани, как мисс Роберта её назвала) в круглую белую, на встречу с Клэриэль. Потом тот же самый коридор привёл её в спальню. Один коридор, много выходов. Дом был полон великолепных тайн.

Чиа потёрла лицо зелёным бархатным рукавом, наслаждаясь мягкостью ткани. Она всё ещё привыкала к тому, что у неё есть зрение. Осязание и слух пока были сильнее и понятнее. Долгое время они были единственными источниками ощущений, на которые она полагалась.

– Пойдём, Пип. Чем скорее мы покончим с этим, тем скорее найдём себе новое место для жизни. Разве это будет не чудесно? Я позабочусь, чтобы там было озеро, где ты мог бы плавать. И мы впервые будем счастливы!

– Можно будет мне взять Хайди с собой? В том смысле, если она станет моей женой, я должен взять её.

– Соберись, Пип. Ты можешь влюбиться в Хайди, но позже. Сейчас нам надо спасти Виолу и раздобыть сердце Присциллы.

Пип издал звук средний между поросячьим хрюканьем и жужжанием пчелы, которая защищает свой мёд. Он проковылял сквозь зеркало в конце коридора.

Чиа последовала за ним и оказалась в огромном оазисе комнаты-гавани. Кожа покрылась мурашками, и рот открылся при виде ослепительных украшений. Всё вокруг было живописно убрано в рождественские цвета. Чиа посмотрела на свой наряд и почувствовала себя очень к месту в своём зелёном комбинезоне и красной куртке.

Артемий был увешан красно-золотыми шарами, а сквозь листву просвечивали танцующие волшебные огоньки. Деревья лилли-пилли покрывала мишура. На большом круглом столе красовались самые восхитительные блюда.

– Я подумала, ты не будешь возражать против Рождественского угощения, тем более что сегодня Рождество! – мисс Роберта выскочила из-за Артемия и жестом указала им на стол. – Я не забыла про тебя, утёнок. Вот твой праздничный завтрак.

Рядом с большим столом стоял маленький, с аккуратно выложенными яйцами и тарелкой извивающихся червей.

Пип запрыгал, как шестилетний ребёнок.

– Вы превзошли себя, моя леди! Но я не съем это в одиночку. Где Хайди? И, кстати, где моя водка?

– Гоголь-моголь отлично подойдёт вместо неё, – произнёс Артемий и подал большой стакан, прежде чем Пип успел возразить.

Чиа заметила в его ветвях подарки, завёрнутые в блестящую золотую бумагу.

– Даже не помню, когда у меня было последнее Рождество. Оно действительно сегодня? Правда? – спросила Чиа, чувствуя, как в животе поднимаются пузыри радости.

Сквозь зеркало проскользнул Джереми.

– Ты не знала, что сегодня Рождество? Как это характерно. Она необразованная, никому не известная и не нужная здесь девчонка. Выдвори её отсюда, умоляю тебя, Артемий.

Чиа отвернулась от Джереми и решила, что с этого момента будет его игнорировать.

– Привет, Джереми. Ты – всегда яркий лучик солнца, не так ли? – сказала мисс Роберта.

– Помогите! Спасите меня от этого злобного разбойника. Он съест меня за Рождественским обедом! – Пип вскочил на руки к Чиа и, как обычно, спрятал голову ей под мышку, выставив дрожащий хвост.

– Я подумал, что ты слишком жирный и жёсткий на мой вкус. Предпочитаю утятину нежирную и сочную. – Джереми запрыгнул на самый большой мухомор и принялся за еду. Как ни в чём не бывало он взял огромную ногу индейки. – Кроме того, индейка намного вкуснее этого противного старого утиного мяса.

– Жирная утка? Жёсткая утка? Старая утка? Эй, ты…! Я тебе покажу… – Пип высунул голову из-под подмышки Чиа и угрожающе вытянул шею, хотя при этом оставался на руках.

– Джереми, довольно, – Артемий мягко потрепал лиса по затылку. – Мистер Пип, я сказал пару слов Джереми, и он больше не будет тебя беспокоить. Правда, Джереми? – Артемий говорил тихо, но властно.

– Да, – пробормотал тот и впился зубами в индюшатину.

Артемий улыбнулся и хлопнул двумя ветками, словно ладошами.

– Я надеюсь, что вы отложите свои разногласия, мистер Пип, и поладите. Мы не победим Присцилу, если не объединимся. А теперь, пожалуйста, все садимся и едим. Всё очень вкусно, уверяю вас.

Чиа опустила Пипа возле его столика, а сама села за большой стол, покрытый красной скатертью. Между тарелками были разбросаны бутоны, похожие по форме на звёзды самых разных цветов.

В желудке у девочки заурчало от голода при виде всех этих блюд. Она не ела как следует неделями, а несколько глотков супа, которые она сделала, когда попала сюда, едва наполнили пустой желудок. Чиа отставила в сторону манеры и принялась за картошку-пюре, отварной рис, жареную тыкву и прочие овощные и фруктовые деликатесы. Она плотно закрыла глаза и ела. Вкусы лопались у неё на языке и обволакивали гортань сладким, кислым, горьким, солёным.

– М-м. Как же вкусно! – Чиа всё ещё предпочитала есть с закрытыми глазами. Так она чувствовала себя в безопасности и могла распробовать всё лучше. Этот праздник ей хотелось запомнить. – Это действительно Рождество?

– Ты правда не знала, что сегодня Рождество? – поразилась мисс Роберта. Она не могла есть, поэтому просто стояла и смотрела, как Чиа, Пип и Джереми запихивают в себя еду, точно они были оголодавшими носорогами.

– Вообще нет. В шахте не бывало украшений. И я не была дома с… не помню точно. Не знаю, как долго я пробыла в шахте. Недели, может.

Артемий многозначительно посмотрел на мисс Роберту, глаза его быстро двигались вниз-вверх. Мисс Роберта ответила ему серьёзным кивком.

Чиа продолжила:

– Хитченс бьёт меня, когда я прошусь домой. – Она проглотила очередную порцию нежного пюре, а вместе с ним и воспоминания, и затем запила их яблочным сидром.

– Жёстко, детка. Он бьёт тебя? – в голосе Джереми прозвучало такое искреннее сочувствие, что Чиа внимательно посмотрела на него, проверяя, не ослышалась ли она. Джереми выглядел непритворно печальным. Это было первое проявление доброты, которое она увидела в ехидном лисе.

– Он просто лупит меня по щекам обычно. Один раз он использовал палку, но только однажды. – Чиа заёрзала на стуле, вспомнив, как болел у неё зад после этого наказания. – Я стараюсь больше думать о хорошем. Об отце. О помощи сестре. И свободе в один прекрасный день. Счастье – это то, что даёт мне силы жить дальше.

– А разве Виола не подлая и жестокая? Я так слышал, – сказал Джереми, попутно откусывая большущий кусок вишнёвого пирога.

Чиа нахмурилась. Почему все говорят это? Они с сестрой отличались, Виола много думала об одежде и внешнем виде, но она всегда была к ней добра.

– Возможно, она немного собственница. Она никогда не позволяла мне играть в её куклы и носить её одежду. Но она всегда любила меня.

– Твоя сестра – это всё равно что… ОГРОМНЫЙ МОХНАТЫЙ ТАРАНТУЛ! – закричал Джереми.

Все посмотрели на него, как если б он сошёл с ума.

– О, она, правда, не плохая, правда, – повторяла Чиа.

– ОГРОМНЫЙ МОХНАТЫЙ ТАРАНТУЛ! – Джереми указал дрожащей лапкой за спину Чиа и нырнул под стол, всё ещё крепко сжимая в другой лапке кусок вишнёвого пирога.

Чиа медленно повернулась. Сердце подпрыгнуло в груди и опустилось с громким «бу-бух». Сзади к ним полз громадный чёрно-жёлтый паук с большими чёрно-жёлтыми глазами. Он был так велик, что занимал по крайней мере четверть комнаты. Пока паук двигался, шаг за шагом, он смял несколько деревьев лилли-пилли. Его лапы по высоте доставали до середины ствола Артемия, туловище было как у динозавра, если не больше.

Пип крякал и метался по комнате, разбрасывая яйца и червей во все стороны. Он попытался взобраться на Артемия, но безуспешно. Чиа схватила его, не понимая, почему ноги её не шевелятся несмотря на всё желание бежать.

– Успокойтесь, – скомандовала мисс Роберта. – Это Матильда. Она просто безобидный тарантул. Она никого не тронет, не так ли, дорогая?

Девушка-статуя беспечно подошла к паучихе и похлопала её по лапам, насколько смогла дотянуться. Паучиха начала извиваться, будто ей стало щекотно.

– Она довезёт нас до дома Чиа, – объяснила мисс Роберта. – Не думали же вы, что я заставлю вас идти пешком, правда? Она безобидна! Но смотреть, как вы трое паникуете, было забавно!

Джереми, всё ещё был в ужасе и не слышал ничего из того, что сказала мисс Роберта.

– Пожалуйста, не дайте мне умереть вот так, – крикнул он и свернулся плотным клубком, став похож на моток розовой пряжи. – Не ешь меня!

– Ха-ха-ха! Кряк! Теперь ты понимаешь, что я чувствую! Да, съшьте его, пожалуйста. Я бы заплатил, чтобы увидеть это! – Пип спрыгнул с рук Чиа и заковылял под стол, смеясь и тыкая клювом перепуганного лиса.

– Он сжирает меня! Умираю! Прощай, белый свет! – Джереми перекатился на спину, словно кто-то напал на него. Он сильно трясся и ещё крепче сжимал лапами кусок вишнёвого пирога, сок из которого капал ему на грудь.

– Пип, не будь таким злым, – сказала Чиа. – Всё хорошо, Джереми. Выходи. Это дружелюбный тарантул. Я в этом уверена. – Чиа посмотрела на паучиху, надеясь, что она действительно дружелюбная. Великанша выглядела сонной и растерянной. Но всё равно устрашающей.

Джереми приоткрыл один глаз, увидел на себе капли вишнёвого сока и снова завизжал, решив, что это кровь.

– Я мёртв! Я мёртв! Всё кончено! Моей жизни пришёл конец! Меня сожрали!

От смеха Пип покатился по земле, покрытой мхом.

– Без тебя мир был бы намного лучше. Я согласен. Но это вишнёвый пирог, ты, гусь!

Джереми прекратил вопить и резко вскочил на ноги. Высокомерно кашлянув, он выпрямился настолько, насколько мог это сделать маленький розовый лис, и задрал подбородок кверху.

– Я знал это. Я знал с самого начала. Конечно, знал. Со мной всё хорошо. Да, хорошо. Это дружелюбный паук. Я не хотел, чтобы эта утка чувствовала себя глупо. Поэтому подыграл.

Пип уставился на Джереми с раскрытым клювом.

– Угощайся, – сказал Джереми Пипу и снова запрыгнул на свой мухомор. – Видишь, Артемий, я могу быть хорошим.

Пип тяжело вздохнул и снова принялся за свою еду, повернувшись к Джереми спиной.

Чиа подумала, как они вообще отправятся в путешествие, если Пип и Джереми не прекратят препираться между собою. И почему они не могут добраться до дома тем же способом, каким её доставили сюда – с помощью волшебства.

– Мисс Роберта, почему вы не можете использовать ту же волшебную силу, с которой принесли меня сюда, чтобы отправить домой?

– Хорошая идея, Чиа, но, увы, это волшебство не распространяется на остальных, потому что они… ну, они… не люди. Не обычные люди, если ты понимаешь о чём я?

Чиа с удивлением посмотрела на неё. Мисс Роберта, обычно смелая и самоуверенная, выглядела смущённой. Она прекратила поглаживать паучиху, беспокойно теребила своё ожерелье и беспрестанно переминалась с ноги на ногу. О чём-то она недоговаривала Чиа.

– Кто вы все? Почему ты – статуя, Артемий – гигантское дерево, Джереми – розовый лис? Откуда у вас волшебство и почему вы говорите про дом, как про человека? – Чиа остановилась, сделала большой вдох и продолжила. – И почему соседи на вас всех ещё не пожаловались?

Мисс Роберта быстро переглянулась с Артемием, скручивая ожерелье с такой силой, что оно наверняка разорвалось бы, если б не было сделано из золота.

– Соседи? О, здесь нет соседей. Дома вокруг пусты.

Артемий уронил подарки, которые держал на ветках, на мягкий влажный мох.

– Когда мы победим Присциллу, то всё объясним, обещаю. Но до этого времени тебе придётся нам довериться.

Чиа села на мухомор. Напряжение снова сковало её. Девочке больше не хотелось есть, несмотря на урчание в животе. В горле пересохло, в глазах защипало. Она сморгнула слёзы и мысленно представила себе Виолу. Не важно, что внутри у неё всё трепетало от любопытства. Не важно, кем были эти существа. Важно было только, что они помогут ей спасти Виолу.

– Открой свой подарок, – сказала мисс Роберта. Она протянула Чиа большой свёрток, чем сразу подняла ей настроение.

Чиа прижала руки к груди. Ей вручили подарок! Она не получала подарков с… ну, с давних пор. С тех пор, как отец женился на Присцилле. А может ещё раньше?

Чиа была очень благодарна. Она медленно, аккуратно, неспешно разворачивала упаковку, наслаждаясь моментом.

– Ух ты! Посмотри на меня! Мне подарили пушку! – Пип бегал кругами, держа в клюве предмет, похожий на пистолет.

– Пип! Положи это! Зачем вы подарили ему оружие? – Чиа бросила свой свёрток и попыталась отобрать у Пипа подарок. Он пробормотал что-то неразборчивое, но не ослабил хватку.

– Не бойся. Это не оружие, – Артемий качался из стороны в сторону, его большие голубые глаза стали ещё больше при виде расшумевшейся утки.

Пип выпустил предмет, похожий на пистолет, и упёрся крыльями в бока.

– Ты посмеялся надо мной, – сказал он, глядя Артемию в глаза. – У меня же нет пальцев, чтобы стрелять из пистолета.

Артемий весело рассмеялся.

– У него нет курка, поэтому пальцы не нужны. Это мыслеплёт.

– Ты даришь ему мыслеплёт! Ему?! – Джереми отложил огромный кусок ветчины, поеданием которого был занят, и подскочил к Артемию. – Правда?

Тот выдержал взгляд Джереми.

– Пипу он нужен больше, чем кому-либо. Это его подарок, и отныне мыслеплёт принадлежит ему.

– Для чего он? – Чиа подняла коричневый Т-образный предмет, очень похожий на пистолет без курка.

Никто ей не ответил. Вместо этого Пип проплясал у основания ствола Артемия, но на безопасном от разъярённого лиса расстоянии.

– Ха-ха! Утри сопли, Розочка! Мыслеплёт у меня! Не у тебя!

Джереми, казалось, готов был прыгнуть на Пипа и проглотить его.

– Не обращай внимания, Пип. Открой свой подарок, Джереми. – Артемий отогнал маленького лиса от утки. – Думаю, ты будешь доволен. И хватит еды для тебя. Матильда не сможет нести такую тяжесть. А ты тяжелее хорошего китёнка после всего, что съел.

Джереми бросил на Пипа злобный взгляд и поспешил к небольшому свёртку. Он разорвал бумагу, как маленький ребёнок, который сгорает от нетерпения увидеть, что ему подарили.

– Хм. Симпатично, – проворчал он, доставая пару жёлтых штанов и натягивая их на себя. – Хотя бы у меня будет свой стиль.

Артемий поднял его на одну из своих веток.

– По поводу твоего вопроса, Чиа, мыслеплёт позволяет менять мысли людей. Помогает им увидеть всё, как видишь ты.

Чиа покрутила мыслеплёт в руках. Он может очень пригодиться. Но девочка знала, что он принадлежит Пипу. Она протянула подарок утёнку, чувствуя приступ зависти.

Пип с воодушевлением взял мыслеплёт и поковылял в сторону. Потом выпустил его из клюва на траву и спросил:

– Как он работает, если у него нет курка?

– Направляешь на кого-то и думаешь о том, что хочешь, чтобы этот человек подумал, – ответила мисс Роберта, поднимая и возвращая мыслеплёт Пипу. – Всё очень просто. Они будут думать, как тебе хочется, по крайней мере какое-то время. Но ты можешь использовать его только один раз на одном существе. Поэтому пользуйся им с умом, утёнок. Попробуй.

Пип снова взял в клюв мыслеплёт и направил его на Джереми, который стремглав спустился по веткам Артемия и спрятался за вигвамом.

– Не смей!

Пип делано похлопал крыльями и потом направил мыслеплёт на Артемия. Тот встретил его взгляд без единой эмоции на древесном лице.

– Хм. «Попробуй», говорите. Я могу заставить кого угодно думать, как мне угодно? Вот так запросто? – говорил Пип, а сам плотно сжимал в клюве мыслеплёт.

– Да, вот так запросто, – подтвердила мисс Роберта.

Пип направил мыслеплёт на неё:

– Отлично! Тогда приступим!

Чиа недоумевала, что Пип захочет, чтобы думала мисс Роберта. Она и так была спокойной, доброй, отзывчивой. Но тут она увидела Хайди, которая проходила сквозь зеркало. О, нет! Пип собрался…

Было слишком поздно. Яркий оранжевый свет заструился из мыслеплёта, пересекая сад насквозь и направляясь с огромной скоростью к Хайди, как молния к своей цели.

Хайди шла, смотрела в землю как обычно и не замечала того, что неслось прямо на неё.

– Люби меня, люби меня, люби меня, – повторял Пип.

Чиа прикрыла рот рукой. Она была слишком далеко от Хайди, чтобы что-то сделать, а предупреждения застряли в горле. Все остальные тоже застыли в немом оцепенении. Просто смотрели. Смотрели, как оранжевый луч неумолимо приближается к Хайди. Она оторвала взгляд от земли в самый последний момент, и свет проник ей в глаза. Утка слегка качнулась назад, как будто вот-вот упадёт, но потом выпрямилась. Мгновение она выглядела растерянной. Пип заковылял к ней так быстро, точно Джереми снова грозился его съесть.

Хайди снова качнулась, и когда она готова уже была упасть, Пип подскочил и поймал её, совершенно по-человечески вытянув вперёд крылья, словно руки.

– Хайди, любовь моя? – произнёс он.

– Да, мой милый. Я думаю, я… думаю, могу… – Хайди прочистила горло, громко крякнув. – Я люблю тебя!

– Теперь понимаешь, почему дать эту штуку утке – самое тупое, что ты когда-либо делал? – Джереми с гневом посмотрел на Артемия.

Но тот лишь усмехнулся.

– Ведь никто не пострадал, правда? Уверен, Хайди уже была влюблена в Пипа.

Чиа не могла поверить своим глазам, глядя, как Пип и Хайди, оба сияющие от счастья, заковыляли к ним, крыло к крылу. Видимо, совершенно влюблённые.

– А почему бы не использовать мыслеплёт против Присциллы? Чтобы она отдала нам своё сердце? – спросила Чиа.

Если оказалось так легко убедить Хайди полюбить Пипа, получить сердце Присциллы будет проще простого.

– Во-первых, он принадлежит Пипу. И по причинам, которые мы не можем тебе объяснить, – Артемий откашлялся, – ты, и только ты должна забрать сердце Присиллы. И ты не сможешь обмануть её с помощью мыслеплёта.

Чиа хотела спросить почему, но что-то остановило её. Напряжение поднялось от плеч по шее к затылку. У всего этого волшебства были странные правила, и девочка, уже зная, как мало Артемий рассказывает, понимала, что не получит ответа. Пока.

Мисс Роберта подняла наполовину развёрнутый подарок Чиа и протянула его ей.

– Ты ещё не открыла свой подарок. Тебе он понравится.

Чиа отогнала свои смешанные чувства подальше и взяла свёрток. Возможно, подарок поможет ей украсть сердце Присциллы. Ей хотелось, чтобы был какой-то иной выход, но когда она посмотрела в полные надежды глаза мисс Роберты и Артемия, то почувствовала тяжесть долга. Она должна им доверять. Девочка сдвинула плечи и осмотрелось по сторонам. Потом разорвала бумагу с надеждой, что волшебный подарок поможет ей восполнить недостаток храбрости.

Чиа не могла поверить, что у неё есть подарок. Её собственный. Она медленно разворачивала многочисленные слои бумаги и чувствовала необыкновенную благодарность.

– От кого он?

– Он всегда был в твоей семье.

– Роберта! – Артемий нахмурился.

Чиа готова была поспорить, что увидела румянец на золотых щеках мисс Роберты.

– Не важно, откуда он. Теперь он твой. Это главное, – сказала мисс Роберта, хлопая длинными ресницами так быстро, что они стали похожи на крылья бабочек, готовых взлететь.

Чиа покосилась на неё. Подаренная ей вещь была в её семье? Принадлежала ли она её отцу? Девочка сорвала последний большой кусок бумаги. Подарок всё ещё лежал на траве и ждал, когда его поднимут. Он выглядел как большая деревянная рама от чего-то. Сначала Чиа не могла понять, что это. Но потом она увидела коричневый мешок полный острых красных стрел. Это был лук со стрелами.

– Чудесно! Но я не знаю, как им пользоваться. И я никогда не причиню вреда никакому живому существу. Никогда. Кому, вы говорите, он принадлежал? – Чиа встала и отодвинула лук со стрелами носком своего красного сапога.

– Это не обычный лук, – сказал Артемий. – Эти стрелы несут правду. Тот, в кого ты попадёшь такой стрелой, должен будет сказать правду. Они никого не ранят. И никогда не могли, – тихо ответил Артемий. На его глазах выступили капли росы. А, может, это были слёзы?

– Не думаю, что смогу им пользоваться. На самом деле, точно не смогу, – упорствовала Чиа.

Мисс Роберта подняла лук и протянула его Чиа.

– Просто попробуй. Я уверена, ты сама себе удивишься. У твоей мамы очень хорошо получалось… ой, дорогая! – Мисс Роберта уронила лук, прикрыла рот обеими руками и взглянула на Артемия большими глазами.

Кора вдоль линии бровей Артемия так сильно сморщилась, что глаз почти не стало видно.

Мысли у Чиа завертелись. Её мама? Что они знали о её маме? Девочка подавила желание схватить тарелку, которая стояла перед ней, и зашвырнуть в сад. Она не могла понять, откуда взялся этот внезапный приступ гнева. Обычно она так хорошо контролировала свои чувства.

Чиа задержала дыхание и досчитала до десяти. Это помогло. Сердце перестало колотиться, как сломанные часы, и снова застучало с нормальной скоростью. Мысли затихли, как ветер после бури. Как этот волшебный лук мог принадлежать её маме? Мама умерла много лет назад. Она её не помнила.

Джереми прекратил есть. Пип прекратил обнимать Хайди. Мисс Робрета застыла, точно обычная садовая статуя. Матильда пробудилась от сна. Атмосфера стала мрачной и напряжённой. Деревья покрылись слоем инея как бы уловив настроение.

Артемий нарушил тишину:

– Это правда. Лук принадлежал твоей маме. И хотя я понимаю, что ты хочешь знать подробности, к сожалению, пока не могу рассказать тебе больше. Слишком много поставлено на карту. Если для тебя важна судьба твоей сестры, то ты должна набраться терпения. Ещё раз обещаю тебе, что всё объясню… но не сейчас. – Артемий плавно качнулся к Чиа, оказавшись с ней лицом к лицу. – Мы хотим тебе добра, Чиа. Пожалуйста, поверь мне.

Чиа сглотнула слёзы и расправила плечи. Она не могла не доверять Артемию, хотя он и скрывал от неё то, что она так сильно желала узнать.

– Ты обещаешь, что всё мне расскажешь? Всё.

Артемий закрыл глаза. Слова задрожали, как сухие осенние листья на ветру:

– Да, обещаю.

Чиа больше не смогла сдерживать слёзы при мысли о маме. Она посмотрела на лук и стрелы как сквозь туман.

– Я убила маму. Она умерла, когда родила меня и Виолу. Не думаю, что она обрадовалась бы увидев у меня свои лук и стрелы.

Чиа повалилась на мох. Слёзы заливали мягкий бархат комбинезона. Смесь горечи, чувства вины и гнева переполняли её ум и сердце. Неожиданно она почувствовала себя уставшей и слабой.

– Не плачь, Чиа, – крякнул Пип и потёрся о её ногу.

Мягкие листья гладили её по спине – так Артемий выражал своё сочувствие. А холодная щека мисс Роберты прикоснулась к её щеке.

– Прости, милая. Тебе было так тяжело без мамы. Мне надо быть более чуткой, – от слов мисс Роберты Чиа расслабилась. Она выдохнула, словно отпуская спутанный клубок воспоминаний.

– Ну почему мы не можем сказать ей правду, Артемий, пожалуйста? – взмолилась мисс Роберта. – Только об этом. И больше ничего.

Чиа обратилась в слух.

– Роберта. Мы обсуждали это, – строго отрезал Артемий.

– Да, но я думаю, это поможет Чиа. Я уверена, что мы ничего не испортим, если расскажем, как её мама умерла на самом деле.

Чиа отстранилась от Пипа и мисс Роберты и впилась умоляющим взглядом в Артемия. Только бы узнать правду.

– Пожалуйста, если вам что-то известно о моей маме, расскажите мне.

Тихая рождественская музыка умолкла, как по сигналу. Все посмотрели на Чиа. Тишина распространилась даже на озеро и водопад, который прежде никогда не переставал шуметь.

Артемий закрыл глаза. Кора скрыла его веки. Казалось, он задумался. Потом тяжело вздохнул, как будто устал и измучился от ответственности, которую нёс.

– Ну хорошо.

Мисс Роберта хлопнула в ладоши, затем взяла Чиа за руки.

– Ты не убивала свою маму, Чиа. Это Присцилла убила её.

Сердце девочки застучало так, точно дикий зверь помчался по джунглям. Мысли спутались, переплелись, как после сильного удара. Чиа всю жизнь прожила с уверенностью, что она – причина маминой смерти. Но вот секунда – и всё это оказалось неправдой. Она почувствовала себя непривычно легко. Так легко. Как будто та, кем она считала себя всю свою жизнь, вдруг изменилась.

– Как?

– Этого я тебе сказать не могу. Пока не могу, – ответил Артемий, выдыхая золотое сияние. – Но обещаю, что расскажем тебе всё после…

– Расскажете мне после того, как я заполучу сердце Присциллы? Хорошо. – Чиа утёрла слёзы с лица. Ненависть заняла место печали.

Присцилла.

Теперь у Чиа было даже больше причин её ненавидеть. Девочка могла бы не верить мисс Роберте, но чутьё подсказывало, что она говорит правду. Присцилла убила не только её папу, но и маму тоже. А Чиа всю жизнь думала, что это её вина. Так много лжи. Так много зла Присцилла принесла её семье. Что она сделает Виоле? Чиа сморщила нос, представив лицо Присциллы, взяла тарелку с клубничным тортом, замахнулась и со всей силой швырнула её в дерево.

– Нет! Только не торт! Пожалуйста, не торт! – завизжал Джереми, больше похожий на мышь, чем на лису.

Тарелка ударилась о ствол и разбилась на две идеально ровные половинки, а торт упал на мох. Муравьи помчались наперегонки за десертом, но паучиха Матильда оказалась быстрее и проглотила торт целиком.

Чиа подняла лук и стрелы.

– Я готова идти сейчас. Давайте достанем сердце Присциллы и покончим с этим. Я сделаю это, чего бы оно ни стоило. – Голос у неё дрожал. И заболела голова.

– Чиа, прости, – повторил Артемий. – Мы расскажем тебе остальное. Обещаю.

Чиа поджала губы и перекинула лук со стрелами через плечо, как будто была старым охотником, а не двенадцатилетней девочкой.

– Теперь не имеет значения. Я добуду его. Скажите, что надо делать. Чтобы спасти Виолу. Только это важно.

Мерцающее озеро над их головами задрожало, закачалось. Водопад замер. Чиа почувствовала, как снова похолодало и мягкие снежные хлопья стали падать им на головы.

– Дом как будто расстроился, – сказала Чиа. Она посмотрела на остальных, но они отвернулись от неё.

– Он хочет, чтобы ты была в безопасности, вот и всё, – сказала Хайди. Она поцеловала Пипа и снова ушла вперевалку сквозь зеркало.

– Подожди, дорогая, вернись! – крикнул Пип. Но остался стоять возле Чиа.

– Не обращай внимания на дом. Он иногда бывает излишне эмоционален, – сказала мисс Роберта. Она запрыгнула на Матильду, которая улеглась животом на землю, чтобы всем было удобно на неё взобраться. Артемий взял Джереми и усадил его ей на спину.

Чиа осторожно поднялась, мохнатые лапы паучихи щекотали её. По ощущениям, сидеть у неё на спине было так же, как спать на матрасе прошлой ночью – мягко и пружинисто.

– Давай, Пип. Запрыгивай. Мы потеряли достаточно времени, – Чиа протянула ему руку, чтобы он мог взобраться по ней, как по трапу.

– Я никуда не могу пойти без Хайди. Не пойду. Без неё я отказываюсь.

– Правда в том, что она ненавидит тебя, – засмеялся Джереми. – И никакой мыслеплёт это не изменит. Кроме того, ей нужно остаться и убрать за тобой жуткий беспорядок. – Джереми откинулся на голову Матильды, как на диванную подушку.

Пип не обратил внимания на Джереми и продолжал звать:

– Хайди, Хайди, ангел мой! Королева из королев! Огонь моего сердца! Веселье моих перьев!

– Да он поэт, твой друг-утёнок, – сказала мисс Роберта.

– Успокой боль в…

– Джереми! – Одной веткой Артемий хлестнул лиса, а другой перенёс Пипа на спину паучихи. Чиа схватила его и крепко к себе прижала.

Мисс Роберта погладила утку, оставляя неглубокие бороздки на перьях.

– Мы недолго, обещаю. Всего лишь несколько часов, туда и обратно, может меньше. Хайди уберёт и будет ждать здесь, когда мы вернёмся.

– Хорошо. – Пип высвободился из рук Чиа и уселся на спине Матильды подальше от Джереми.

– Держись крепко. Мы отправимся кратчайшим путём к дому Чиа. – Артемий замахал всеми ветвями сразу, будто дирижировал оркестром.

Чиа не понимала, как они выйдут через маленькую парадную дверь и как вообще возможно добраться до её дома за несколько часов, да ещё незамеченными. Путешествовать на гигантском пауке-тарантуле было несколько необычно.

Артемий неистово замахал ветвями, и зеркало, которое вело в остальные комнаты, исчезло. Осталась только золотая рама. Коридора на этот раз не было. Лишь темнота и туман.

– Мы отправимся по подземному ходу. Он намного безопаснее и быстрее, чем любой другой путь, – сказал Артемий.

– С Матильдой мы быстро туда доберёмся, – подхватила мисс Роберта.

– Присцилла знает про этот ход? – спросила Чиа.

Мисс Роберта странно на неё посмотрела. Золотая левая бровь у неё поднялась, потом снова опустилась.

– Знает. Но не может войти. Дом её не пустит.

Чиа вздохнула с облегчением. Присцила всегда вызывала у неё страх. Ужас. Но девочка никогда не могла понять почему. Да, мачеха была жестока к ней. Но было и что-то большее. Как будто она знала Чиа всегда и невзлюбила её ещё до их встречи. Девочку дрожь пробрала при мысли о какой-то таинственной, неизвестной ей истории. Истории, участницей которой была Присцилла. Если всё правда и Присцилла действительно убила её маму, то у неё наверняка была какая-то цель. Присцилла ничего не делала просто так.

Артемий со скрипом спустился в тоннель и исчез из виду. Матильда последовала за ним, и они оказались в темноте. Чиа почувствовала, как волнение и дух приключения проникает в её мышцы, кости, каждую клеточку тела. Она чувствовала себя живой. Бодрой. И напуганной. Особенно напуганной.

Чиа давно привыкла к темноте. Она её не пугала и не угнетала. Темнота – это единственное, что она помнила. Уютно было снова оказаться в уединении. Ей понравилось всё, что она успела узреть в течение прошлого дня, но ехать в темноте сейчас было всё равно что путешествовать со старым другом. Путешествовать ради того, чтобы спасти Виолу. Путешествовать для того, чтобы добыть сердце Присциллы. Путешествовать, чтобы изменить свою жизнь.

Чиа вытерла влажные ладони о куртку и стала покачивать ногами в такт мелодичному поскрипыванию Артемия и мягкому топанью лап Матильды по полу тоннеля.

Никто не разговаривал.

Казалось, прошло не меньше часа. Но никто так и не произнёс ни слова.

Чиа вдыхала запахи. Сырость. Темнота. И лаванда. Лаванда? Она напомнила ей сестру. О, как Виола любила лаванду! Она всегда собирала летом эти цветы и расставляла по всему дому. Их сладкий аромат распространялся повсюду.

– Виола? – позвала она, словно та должна была ей ответить.

Чиа глубоко вдохнула, и ум её подтвердил то, что нос уже знал наверняка. Запах становился всё сильнее и сильнее. Определённо, это была лаванда.

– Стой. Стой! Я думаю, что Виола где-то здесь, – сказала Чиа.

– Стой, – голос Джереми эхом отразился от стен. – Стой, ты, дурной паук.

Матильда остановилась.

– В чём дело, Чиа? – спросил Пип.

Чиа нюхала воздух, как гончая в охоте на зайцев. Запах лаванды снова ударил ей в нос.

– Я чувствую запах лаванды.

– И что? Нам какое до этого дела? – спросил Джереми, вылизывая розовую шёрстку. – У нас нет целого дня в запасе. Двигайся дальше, паучок.

Матильда двинулась снова.

– Нет, пожалуйста, остановись! – крикнула Чиа изо всех сил. – Это моя сестра. Она здесь. Она рядом.

– Твоя сестра в тоннеле? Ты, наверное, бредишь! – ответил Джереми.

– Чиа, твоя сестра не может попасть в тоннель. Ведь не может? – голос мисс Роберты прозвучал так, точно наполовину она поверила Чиа.

– Я чувствую запах лаванды, а Виола всегда пользуется лавандовыми духами. Это точно она. Она здесь.

Джереми понюхал воздух. То же сделали Пип и Матильда.

– Ничего не чувствую, – сказал Пип.

– Я тоже ничего. Только запах сырости и паучьих какашек, – поддержал его Джереми.

– Я знаю этот запах. Я не ошибаюсь, – стояла на своём Чиа.

– Артемий нас опередил. Давайте его догоним и посмотрим, верны ли твои догадки.

– Виола сумасшедшая. Если она здесь, нам всем крышка, – прошептал Джереми мисс Роберте.

– Давайте догоним Артемия и потом решим, – повторила мисс Роберта.

Чиа нахмурилась. Почему они продолжают считать, что её сестра плохая? Чиа повернулась к друзьям спиной, раздосадованная, но уверенная в своей правоте. Нос её не обманывал. Она была уверена. Матильда пошла быстрее, Чиа замутило, запах снова усилился. Он был таким насыщенным, будто они очутились в лавандовом поле. Ей не могло это просто казаться.

Вдруг Матильда резко затормозила, заскользила по твёрдой почве, и все попадали с её спины на землю. За секунду до удара о холодный жёсткий пол, Чиа почувствовала, как что-то обвилось вокруг её талии. Артемий. Она расслабилась, взлетая вверх и обрадовалась прекрасному виду, который открылся, когда тьма рассеялась. Но уже в следующий момент от радости не осталось и следа. Солдаты. Десять солдат в чёрной униформе и серебряных шлемах, с такими же серебряными мечами строем шагали к ним. Охрана Присциллы.

Чиа в ужасе закричала. При виде этих у людей у неё как будто кровь застыла в жилах. Она почувствовала страх. Отчаяние. И отвращение, когда вспоминала, как солдаты тащили её в шахту, прочь от родного дома. Девочка огляделась, радуясь тому, что хотя бы друзья её были в надёжных широких ветвях Артемия.

– Солдаты, стоять!

Чиа сразу узнала голос сестры. Когда солдаты остановились, Виола выступила вперёд.

– Ты здесь. Я знала, что это была ты! – с облегчением произнесла Чиа.

– Быстро, Чиа, бутылку, – закричал Джереми со своей ветки.

Чиа порылась в карманах в поисках бутылька с порошком, который нужно было использовать против сестры. Пальцы стали липкими, скользкими, и Чиа не помнила, где какой бутылёк.

Ей было досадно, что Джереми считал её сестру плохой. Она не плохая. Виола – хорошая, кто бы что о ней не думал.

– Чиа! Слава Богу, что это ты, – Виола вступила вперёд, и её осветили факелы, которые несли солдаты. В своём ярко-красном бальном платье она выглядела очень неуместно посреди тёмного грязного тоннеля.

– Мы пришли помочь тебе. Твоё платье… оно прекрасно, – сказала Чиа, потрясённая тем, что впервые видела свою сестру. Она выглядела точь-в-точь, как Чиа. Только носик, казалось, был немного больше вздёрнут и волосы – длинные, шелковистые.

– Ты можешь видеть? – удивилась Виола.

Чиа кивнула.

– Чиа, вспомни, как важно получить, то, что ты обещала. – Тихий, доброжелательный голос Артемия напомнил ей, что найти Виолу было лишь половиной дела. Ей ещё предстояло встретиться с Присциллой.

– Чиа, нельзя доверять Виоле! – Пип так отчаянно захлопал крыльями, что Артемий выпустил его. Он полетел прямиком на Виолу. Та уклонилась, и Пип ударился об один из факелов. Утёнок перевернулся в воздухе и рухнул в руки Виолы.

– Какой ты ловкий! Твоя утка теперь умеет говорить? – Виола выглядела ничуть не обиженной из-за обвинения.

Пип, смущённый и растерянный от того, что произошло, крякал изо всех сил.

– О, он не просто ловкий. Он восхитителен! Но меня он не особо любит. На! – Виола передала Пипа Чиа как раз в тот момент, когда Артемий опустил девочку на землю.

– Прикажи своим солдатам посторониться, иначе мы их отделаем, – Джереми перекувырнулся в воздухе, всё ещё находясь в надёжной хватке Артемия.

– Мы не доверяем тебе, – сказал Артемий.

– Дайте нам дорогу, – скомандовала мисс Роберта.

Одной рукой Чиа гладила Пипа, а другой всё ещё нащупывала бутылёк в кармане. Она громко вздохнула и топнула ногой от возмущения. Нервы были напряжены до предела. Девочка вся покрылась потом. Мокрая от кончиков волос до носков. Её новые друзья были против Виолы. Они по-прежнему не верили ей. Она повернулась к ним.

– Вы все уверены, что Виола плохая, но это не так! Она всегда была на моей стороне. Это не она отправила меня в шахты. Это всё Присцилла! Скажи им, Виола!

Виола взмахнула рукой, описав в воздухе круг, и солдаты отступили на три шага назад.

– Я пришла, чтобы помочь вам победить Присциллу. Эти солдаты верны. Они служат мне. Я пришла в поисках сестры, чтобы помочь ей.

Чиа посмотрела на друзей с самым строгим выражением лица, на какое только была способна.

– Мы не верим тебе, злобная самозванка, – сказал Джереми. – Ты можешь выглядеть красивой и доброй, одеться во всё розово-красное, но ты вся гнилая изнутри.

Джереми спрыгнул на одного из охранников, ударился о его шлем и приземлился обратно на паучиху.

– Джереми, ты противный ехидный лис. Ты слова доброго не сказал с тех пор, как я встретила тебя. А теперь ты злобишься на мою сестру.

– Чиа! Виоле нельзя доверять, – слова Артемия рассекли воздух и сердце Чиа. Как он мог такое сказать? Он её не знает. Ничего не знает о её жизни.

Чиа сделала большой шаг в сторону от своих друзей и встала рядом с Виолой.

– Моя сестра – хорошая, и если вы не верите мне, то вам лучше вернуться. Вы мне больше не нужны.

Виола подняла брови, обняла Чиа и кивнула в знак согласия.

Пип посмотрел на Чиа и произнёс вполсилы:

– Они правы, Чиа. Она не та, кем ты её считаешь.

Чиа посмотрела на Пипа. Ей захотелось швырнуть его на Матильду, но вместо этого она подняла его и крепко прижала к груди.

– Вы не понимаете, что говорите. Ни один из вас. Наверное, вы под проклятием. Может, Присцила добралась до всех вас. Но я знаю на собственном опыте. В моей жизни не было ни единого дня, когда бы сестра чем-то меня обидела.

Виола просияла, её безупречно белые зубы сверкнули в свете факелов. Она во всём выглядела как Чиа, кроме того, что была более величественна. Возможно, опрятнее. Чище. И на пару сантиметров выше.

– Зачем бы ты сюда ни пришла, скажи мне, и я помогу тебе, – Виола понизила голос и говорила очень тихо.

– Мы ничего тебе не скажем! – ответил Джереми. – Чиа, пусти в ход бутылку!

– Бутылку? – переспросила Виола.

Чиа отвернулась от Джереми, поморщилась и сказала:

– Даже не обращай внимания. Ничего важного.

Виолу, похоже, этот ответ вполне удовлетворил. Она раскинула руки и обратилась к остальным:

– Я знаю, что вы все не доверяете мне, но, клянусь, я пришла, чтобы помочь вам. Я докажу вам, что я на вашей стороне. Единственное моё желание – помочь сестре.

– Тьфу! – Джереми сплюнул в воздухе.

– Нам ничего не остаётся, как поверить тебе, – каждое слово Артемий произносил очень медленно и с осторожностью. – Мы пойдём за тобой, если ты приведёшь нас к Присцилле. Там ты сможешь доказать свою верность. Там у тебя будет возможность помочь сестре.

– Конечно, я помогу! Я что угодно сделаю для неё.

– Ты не освободила её из шахты. Это сделала я, – сказала мисс Роберта. До этого Чиа не слышала, чтобы она говорила таким металлическим голосом. Даже с Джереми.

Виола тряхнула волосами и прижала Чиа ещё крепче к себе.

– Я шла за ней. Когда я узнала, что она сбежала, то пришла сюда, в тоннель, искать её.

– Враньё, Чиа. Серьёзно, ты же не купишься на это? – Джереми лизнул свою розовую шёрстку.

– Если то, что ты говоришь правда, прикажи своим солдатам бросить оружие, – сказал Артемий твёрдо и решительно.

– Да. Солдаты, бросьте оружие. Сейчас же! – с лёгкостью велела Виола, и они сделали, как было сказано.

Чиа прогнала остатки напряжения и заставила мысли успокоиться. Всё складывалось лучше, чем она ожидала.

– Что ж, отправляемся, – скомандовал Артемий и все взобрались обратно на Матильду, включая Виолу. Её солдаты повернулись и зашагали в направлении, откуда пришли, за ними Артемий, потом остальные.

Чиа не позволила своему хорошему настроению испортиться из-за ошибочного отношения её друзей к Виоле. Очень скоро они узнают, что её сестра такая же, как она сама – добрая, дружелюбная, весёлая. И верная.

Виола расправила платье, заняв больше половины места на спине Матильды.

– А ты не собираешься познакомить меня со своими друзьями?

Чиа с радостью согласилась.

– Маленький розовый лис – это Джереми. У него скверный характер.

Джереми нахмурился:

– Кого ты назвала маленьким? Артемий, слушай, давай выбросим их обеих и сделаем всё сами!

– Ты очарователен. Из тебя может выйти отличный домашний питомец, – сказала Виола, погладив его как кошку. Джереми в ужасе отпрянул и прижался к Пипу, в поисках защиты.

– А это мисс Роберта. Она – золотая статуя.

Мисс Роберта холодно улыбнулась в ответ, не произнеся ни слова.

– А дерево – это Артемий. Он служит Клэриэль. Они все служат. Она отправила нас украсть сердце Присциллы и спасти тебя. Я пришла спасти тебя, Виола.

– Тебе нужно сердце Присциллы? – голос Виолы прозвучал немного напряжённо и неуверенно.

Чиа сжала зубы. Она надеялась, что Виола всё-таки не откажется им помочь.

– Чиа достанет сердце Присциллы и отдаст его Клэриэль, – сказала мисс Роберта равнодушным голосом. Это было совершенно на неё непохоже. Чиа досадовала, что друзья всё ещё не верили ей. Не верили Виоле.

– Я могу помочь вам. Могу привести вас прямо к ней. Без меня вы не пройдёте мимо её солдат. Вам повезло. – Виола подпрыгивала на спине паучихи и хлопала в ладоши.

Чиа почувствовала, как весь её страх улетучивается. С Виолой будет легче. Она была бы рада прямо сейчас сбежать вместе с сестрой. Но надо сдержать обещание, данное Клэриэль. Чтобы вырваться из когтей Присциллы раз и навсегда.

– Мы всего лишь в десяти минутах от замка, – Виола легла на спину паучихи и закрыла глаза. – Разбуди меня, когда мы туда доберёмся. Я без сил от этих танцев.

Чиа задумалась, что имела в виду Виола под замком. Их дом был маленьким простым коттеджем, а не замком.

Джереми улучил момент, когда Виола задремала, и подобрался поближе к Чиа.

– Почему бы не воспользоваться стрелой, чтобы узнать на самом деле, хорошая она или плохая? Она может завести нас в ловушку.

Чиа отпрянула. Использовать волшебную стрелу против сестры? Она знала Виолу. Что-то связывало их особым образом. Она хорошая. И всегда была только хорошей. Чиа хотела сказать всё это, но вместо этого произнесла:

– Я не знаю, как пользоваться луком и стрелами.

Что-то легонько прошлось её по щеке. Снова было темно, но она поняла, что Артемий шёл рядом.

– Я думаю, пришло время научиться. Сейчас лучший момент для этого. Джереми прав. И не будет никакого вреда, если ты им воспользуешься.

Чиа было очень интересно научиться стрелять из лука. Но комок у неё в животе, который несмотря на усиленные попытки его не замечать, продолжал расти, немного её смущал. Она не понимала, откуда он взялся. Битва наполовину выиграна. Она уже нашла Виолу. С остальным она легко справится. Всё, что осталось, это забрать сердце Присциллы, и дело будет сделано.

– Я не могу выстрелить из лука, когда мы так быстро двигаемся.

– Если ты сможешь выстрелить в движении, то сможешь и в покое, – ответил Артемий. – А теперь выровняй руку, вставь стрелу в прорезь… да, так правильно. Развернись немного в сторону, и… да, отлично, ты – молодец! Теперь плавно оттяни назад и прицелься мне в нос.

– А тебе не будет больно?

– Нисколько.

Мисс Роберта немного опустила руки Чиа. Девочка была напряжена. А что если она промахнётся и попадёт в кого-нибудь из них?

– Плавно потяни назад и сосредоточься на Артемии, – объясняла мисс Роберта. – Эти стрелы следуют твоим мыслям, а не глазам. Они не ранят. Это волшебные стрелы истины.

Чиа ещё немного оттянула тетиву и закрыла глаза. Она представила большой нос Артемия. Девочка точно слилась с луком в одно целое. Покалывание из рук дошло до кончиков пальцев ног. Сердца их, казалось, застучали в единой ритме. Чиа отпустила тетиву и открыла глаза посмотреть, попала ли она в цель. Стрела торчала прямо в центре носа Артемия.

– Прекрасно, Чиа. Ты обучена и готова, – сказала мисс Роберта.

– Так просто?

– Так просто, – ответил Артемий. – Тебе осталось только набраться смелости и использовать лук и стрелы для того, чтобы узнать правду раз и навсегда. Но это должен быть именно твой выбор.

Чиа задумалась, что имел в виду Артемий. Она использует лук и стрелы против Присциллы не сомневаясь. Но использовать его против своих друзей – в этом девочка не была уверена. А против Виолы – никогда. Она доверяла ей без оговорок.

Свет хлынул на путников, когда тоннель пошёл вверх и закончился чем-то похожим на гигантское подземелье. Холодные каменные стены, освещённые сотнями больших мерцающих факелов, создавали здесь жуткую, потустороннюю атмосферу.

– Мы пришли? Это здесь? – У Чиа тряслись ноги. Она застегнула поплотнее свою куртку, такую же красную, как её резиновые сапожки. Пришло время встретиться с Присциллой. А она совсем не готова.

– Да. Это замок. Сейчас идёт Рождественский бал, но мама, то есть Присцилла, осталась лежать у себя в комнате с головной болью. – Виола потёрла лицо, как будто прошла через очень утомительное испытание. Потянувшись, она раскинула руки в стороны и чуть не сбила Пипа и Джереми с Матильды. Потом стала, отряхивать руки как от паутины. – Твоим дереву, статуе и утке придётся остаться здесь. Статуя привлечёт к нам лишнее внимание, а дерево не пройдёт. Мне интересно, как оно вообще пролезло в тоннель.

Чиа вздрогнула от того, что Виола назвала Присциллу мамой. Она никогда не будет им мамой. Их мамой была Лилли, и она умерла.

Девочка посмотрела на Артемия. Почему-то казалось, что он стал меньше. И мрачнее. Его большие глаза были сейчас больше серыми, чем голубыми. Неужели он не рад? Дела складывались лучше, чем ожидалось.

Джереми наполовину фыркнул, наполовину кашлянул:

– Полагаю, меня ты тоже захочешь здесь оставить? Не захочешь, чтобы розовый лис привлёк к тебе «лишнее внимание». А это твоё гигантское красное платье-парашют – ничего? Вообще не привлечёт внимания? – Джереми сморщил свою лисью мордочку до неузнаваемости и показал Виоле маленький розовый язычок.

– Я так рада, что ты веришь мне. Пойдём, Чиа, у нас осталось совсем немного времени до приезда графа, и тогда Присцилле нужно будет идти на бал, болит у неё голова или нет.

Чиа была рада за Виолу, но всё же ей нужно было, чтобы друзья были рядом, особенно Пип.

– Думаю, мисс Роберте, Джереми и Пипу лучше пойти с нами, – мягко сказала она.

– Чушь! – голос Виолы прозвучал нетерпеливо и раздражённо. – Они нам не нужны. Я могу забрать сердце Присциллы за тебя. Она меня не заподозрит. И потом отдам его тебе. У тебя есть сердце взамен? – Виола требовательно протянула свою безупречно ухоженную ручку.

Чиа чувствовала, как сердце, что лежало у неё в кармане, билось всё быстрее с каждым словом Виолы. Она ведь не говорила сестре, что у неё есть сердце взамен.

Пип вытащил голову из-под подмышки Чиа, где держал её последние несколько минут, надул грудь и запрыгал по спине паучихи к Виоле:

– Нет! Она не даст его тебе. Мы все пойдём за тобой и сами заберём сердце Присциллы. Если ты на нашей стороне, веди нас туда.

Виола почесала шею, оставив на ней красные полосы.

– Да, хорошо. Я просто думала, что так будет проще. Я в любом случае хорошая. Я на вашей стороне. Правда, на вашей.

Она быстро пошла вперёд, и её солдаты последовали за ней, как послушные утята, их дружные шаги эхом отражались от стен.

Мисс Роберта, Джереми и Пип пошли тоже. Они выглядели очень довольными, что не оставили Чиа одну. Джереми всё интересовался у Пипа, нет ли у него родственников, которых он бы мог съесть вместо него.

Чиа подождала, когда они немного уйдут вперёд, и обняла Артемия.

– Пожалуйста, может пойдёшь тоже, Артемий? Мне будет там спокойнее с тобой.

– Я верю в тебя, Чиа. Ты сделаешь всё как нужно. Я останусь здесь охранять тоннель. Нельзя оставлять его без присмотра. И наша паучиха может убежать обратно без нас.

Чиа поникла. А знает ли она, что и как нужно сделать? Ей предстоит украсть сердце человека. Конечно, это была Присцилла, причинившая ей много вреда, но всё равно ведь человек.

– Всё будет хорошо? Когда мы получим сердце Присциллы, всё закончится?

Артемий тяжело вздохнул:

– Я надеюсь на это. Очень надеюсь. Вот, возьми, может, тебе понадобиться. – Он, закачался, пока от ствола не отвалился длинный шероховатый кусок бересты. Чиа медленно наклонилась, как будто была черепахой с запасом времени в целую вечность. Она не понимала, зачем ей понадобится еда. Она заберёт сердце и вернётся в течение часа.

– Она даёт не только еду. Она даёт отвагу, – больше Артемий ничего не сказал и отвернулся от неё, чтобы наблюдать за тоннелем.

Чиа хотела спросить, что он имел в виду, но в этот момент подошёл Пип:

– Пойдём, Чиа. Поторопись. Я не хочу оставаться наедине с этим лисом.

Чиа подхватила утку на руки, поджала живот и высоко подняла подбородок. Она справится. Должна справиться. Она крепко прижала к себе Пипа, ещё крепче бересту и направилась за остальными.

Когда Чиа догнала мисс Роберту и Джереми, то обнаружила, что они нервничают больше, чем она сама. Мисс Роберта повернулась к Чиа:

– Замок очень впечатляет. Но он ненастоящий.

– Я верю тебе, – ответила Чиа, преодолевая сотни ступеней, которые никогда не видела здесь раньше. – Всё было не так, когда я здесь жила. А это было несколько недель назад. Или месяцев. Не могу точно вспомнить, когда я ушла. Это действие колдовства?

– Да-да, колдовства, – огрызнулся Джереми с крысиным выражением мордочки. – Это всё эти алмазы, что ты для неё копала. У неё нет на них права. – Он высунул язык и схватил муху, теперь больше похожий на лягушку, чем на лиса.

От хруста из его пасти у Чиа скрутило живот. От этого звука и услышанных слов. Алмазы, которые Присцилла заставляла её добывать, были волшебными?

Друзья поднялись до конца лестницы и очутились на большом дворе, уставленном горшками с лавандой. В центре росла аккуратно подстриженная трава. Чиа поразилась замку, который высился перед ними. Это точно не был её маленький домик на вершине холма. Новый замок Присциллы был сделан из стекла. Он выглядел как гигантский алмаз с ослепительно сверкающими и переливающимися гранями.

– Он великолепен, – сказала мисс Роберта.

– Да, он роскошен. Спасибо. Нам нравится, – отозвалась Виола и задрала нос, точно сама только что закончила его строить.

– Что до меня, так он безвкусный, – громко сказал Джереми. – Никакого стиля.

– Впервые я согласен с этим варваром. – Пип огляделся вокруг с кислой миной.

Виола с солдатами ждали их у большой двери, сделанной из стекла.

Чиа показалось, что белая мебель, белые полы, белый потолок, белое чувство пустоты и отделённости делали место холодным и непригодным для жизни. Когда она тут жила, дом был маленьким, но уютным и наполненным красками.

– Как вам удалось так изменить дом? – Чиа скрестила руки на груди, чуть не придушив Пипа. Он громко крякнул и спрыгнул вниз.

Виола расправила своё красное платье, тряхнула волосами, скривила губы, больше глядя на своё отражение в стекле, чем на Чиа.

– Разве он не шикарный? Мама, то есть Присцилла, отремонтировала его недавно.

– Ей нельзя доверять! Она ведёт нас в ловушку! – встав на задние лапы, Джереми прыгал вокруг, как боксирующий кенгуру, пытавшийся защитить своего детёныша.

Солдаты Виолы засмеялись над ним. Виола тоже.

Чиа почувствовала, как внутри у неё растёт гнев. Она схватила лиса на руки, сама удивляясь тому, что защищает его после всех грубостей.

– Прекратите! Джереми беспокоится обо мне. Правда, малыш?

– Если ещё хоть один человек назовёт меня сегодня маленьким, я его побью! – Джереми вырвался из объятий Чиа и приземлился вниз головой в один из цветочных горшков. Солдаты засмеялись над ним ещё громче.

– Ш-ш. Успокоились все. Никто же не хочет, чтобы нас поймали и посадили в подземелье по-настоящему, так ведь? – Виола вытащила Джереми из горшка и поставила его на лапы. – Вот так. Думаю, розовый самый подходящий для тебя цвет. Ты очень храбрый, настоящий лис. Больше похож на отважного рыцаря.

Джереми поднял одну бровь, затем вторую, прежде чем повернуться к ней спиной.

– Какой у тебя план, Виола? – спросила мисс Роберта.

– Вы все подождёте здесь, а мы с Чиа пойдём к Присцилле, в её покои. Мы вызовем слишком много подозрений, если попытаемся пробраться через бальный зал вместе. Кроме того, здесь много особ из королевского двора, им не нужно вас видеть.

– Мне не нравится идея остаться ждать здесь. Зачем мы пришли сюда, как не помочь Чиа? – мисс Роберта так сильно крутила кисточки на платье, что Чиа переживала, как бы они не оторвались.

– Вы пришли для моральной поддержки. Мы мигом вернёмся. Парни, можете отправляться на свои посты и никому ничего не рассказывайте.

– Вы уверены, мисс? – спросил один из солдат низким механическим голосом.

– Да-да! Уходите. И не задавайте мне больше вопросов, а то выключу вас.

Солдаты развернулись и зашагали прочь, скрывшись из виду в саду. Виола повернулась к Чиа:

– Ты же доверяешь мне? – Она выглядела печальной, как Пип, когда ему было грустно и нужно было его обнять.

– Да, доверяю. – Чиа бросила на всех взгляд «молчать, ни слова».

– Я не останусь, ни за что, никогда! – запротестовал Пип.

– И я. Куда он пойдёт, туда и я, – подхватил Джереми.

Пипа так потрясло его заявление, что он просто онемел, впервые не находя слов.

Чиа подумала, что Пип и Джереми достаточно малы и могут остаться незамеченными. Хотя ярко-розовая шерсть лиса и выделялась на белом. Чиа посмотрела на его сердитый и решительный вид и не стала с ним спорить.

А вот мисс Роберту невозможно будет спрятать.

– Мисс Роберта, вы можете остаться здесь и притвориться статуей? – спросила Чиа.

Мисс Роберта скрестила на груди руки:

– Ты уверена, что именно этого от меня хочешь? Я лучше смогу тебя защитить, если пойду с вами.

– Мы недолго. А ты будь начеку, если что-то пойдёт не так.

Мисс Роберта ещё крепче сжала руки и посмотрела на Виолу.

– Хорошо. Чиа…

– Да?

– Пожалуйста, используй лук и стрелы, если засомневаешься в Виоле. Для этого он и нужен.

– Использую, – ответила Чиа.

Но он был ей не нужен. Она была уверена. Плохой была Присцилла. Вместе с сестрой они заберут её сердце и будут свободны навсегда. Она посмотрела в глаза мисс Роберте, быстро обняла её и пошла за Виолой через стеклянные двери.

Скоро она станет свободной.

Час настал. Чиа заходила в замок, чтобы встретиться лицом к лицу с Присциллой. Она совсем не чувствовала себя смелой. Ноги сильно тряслись. Что, если их поймают другие солдаты и у неё ничего не получится? Или ещё хуже, если волшебные предметы, которые дала ей Клэриэль, не сработают?

– Это будет легко, правда? – поделилась она страхом с остальными в надежде, что они поддержат её боевой дух.

Виола взялась за дверную ручку:

– Это будет проще простого. Ты со всем справишься, но только, если я буду рядом. А теперь иди за мной и не шуми. – Она открыла стеклянную дверь.

– Да, мне спокойнее, если ты будешь рядом, – фыркнул Джереми и закатил глаза.

Место, куда Чиа попала, было похоже на огромный холодильник или зловещий замок королевы льда. Девочка старалась идти тихо, но резиновые сапоги скрипели на отполированном стеклянном полу. Виола приложила палец к губам и посмотрела на Чиа. Та пожала плечами. Она ничего не могла поделать. Но когда сапоги заскрипели ещё громче, а Виола всплеснула руками и замотала головой, Чиа решила, что лучше будет разуться.

Она поставила сапоги рядом со входом в гостиную и заметила на стене картину. Это был портрет её отца. Его зелёные глаза показались ей такими живыми. Они точно следили за ней и подгоняли её. Папа сидел в коричневом кресле. Девочка такого у них в доме не помнила. К тому же папа никогда не позировал для портретов, насколько она знала. На лице у него было выражение боли. Или это был страх? Чиа пригляделась.

– Я бы хотела, чтобы ты был здесь и сказал, что мне делать, – прошептала она портрету и нежно прикоснулась к лицу отца. Воображение играло с ней шутки. Ей показалась, что теперь он повеселел. Она увидела лучики радости и надежды в его глазах.

– Я виновата, что подвела тебя. Это я виновата, что ты умер.

Чиа отступила назад со вздохом изумления и покачала головой. На секунду ей показалось, что папины губы на портрете дрогнули. Этого не могло быть!

– Что ты делаешь? Болтаешь с привидением? Пойдём! – Виола пнула красные резиновые сапоги в сторону, схватила Чиа за руку и потащила её прочь от портрета. Чиа отогнала от себя воспоминания и тоску по отцу. Изображение на портрете не двигалось и не менялось. Она это придумала. Должно быть так. Но когда они с Виолой почти повернули за угол, она оглянулась в последний раз. Папа смотрел на неё застывшими глазами.

Друзья прокрались через коридор. Других солдат нигде не было. Из бального зала до них доносились звуки музыки и танцев. Сладкие и пряные запахи тем плотнее переплетались в воздухе, чем ближе они подходили к месту Рождественского праздника. Музыка была мелодичной и заразительной, Чиа так и хотелось пуститься в пляс. Но она так давно не танцевала, что, скорее всего, уже забыла, как это делается.

Виола приложила указательный палец к губам и замедлила шаг, подходя к дверям бального зала. Чиа прикрыла рот рукой, чуть не крикнув от изумления, когда Виола неожиданно схватила Джереми и Пипа и сунула их под своё многослойное платье. Она привычно завальсировала по залу и жестом пригласила Чиа делать то же самое.

Но у Чиа не было такого красивого платья, как у Виолы. На ней был зелёный комбинезон. И даже обуви не было. Старые грязные дырявые носки всё ещё красовались у неё на ногах.

Девочка последовала примеру Виолы, изо всех сил стараясь двигаться по залу как леди. Особенно трудно было не хихикать, когда платье Виолы сильно надувалось то тут, то там. Чиа догадалась, что Пип и Джереми пытаются выскочить из-под многочисленных нижних юбок.

Уже в дверях, перед тем, как выйти, Чиа поддалась любопытству и оглянулась на зал. Что за комната это была! Огромная! В сравнении с ней гостиная-гавань на Лилли-Пилли, 66 казалась крошечной. Артемий легко бы сюда вписался и выглядел неприметным.

Бальный зал был битком набит людьми. Многие танцевали или ели, другие разговаривали и смеялись, будто им ни до чего не было дела. Чиа догадалась, что гостями были графы и графини, герцоги и герцогини, короли и королевы. Многие носили короны разных размеров.

Девочка стояла на месте с открытым от изумления и восторга ртом. Неужели Присцилла знает всех этих людей? Почему именно они пришли к ней на праздник? Чиа вышла из оцепенения, когда Виола потянула её, чтобы идти дальше.

– Прости, я просто… люди… приздник…

– Ш-ш. Да-да, но ты здесь не для этого. Ты не можешь остаться, там слишком важные люди. Посмотри на себя, – шептала Виола с волнением в голосе.

«Она права», – подумала Чиа, глядя на себя, потом на Виолу, которая держалась грациозно и величественно. Она никогда такой не будет.

Когда они подошли к следующей лестнице, Пип и Джереми выскочили из-под платья Виолы.

– Больше ни за что не хочу оказаться там, где я был. Это не место для джентльмена. – Пип шёл раскачиваясь, как будто ему было дурно. Чиа улыбнулась его мучениям. Она была рада, что он пошёл с ней. Присутствие друга успокаивало девочку, но не спасало от лихорадочного страха, который начал подниматься по ногам к спине и далее в плечи.

– Ты – дикая маленькая идиотка, – кричал Джереми, бегая вокруг Виолы в гневе.

– Он всегда такой смешной? – Виола высоко задрала подбородок.

– Да ты знаешь, кто я? Ты сунула меня себе под платье, точно я обычный рыжий лис. С какой стати? Я важная личность! Подожди у меня! – У Джереми закружилась голова от беганья по кругу, и он рухнул на Пипа. – О да, так намного лучше. Намного лучше.

Пип выпучил глаза и открыл было клюв, будто готовый пожаловаться. Но вместо этого лёг и позволил Джереми использовать себя как подушку.

Внезапно им навстречу выбежали два солдата, направив на них длинные копья.

– Охрана, приказываю вам пропустить нас. Это моя сестра и два её питомца. Мы идём проведать маму, – Виола тряхнула длинными волосами, подула на ногти, не удостоив охранников даже взгляда.

Они оба кивнули и молча удалились. Вот это да! Виола, правда, впечатляла своей властью.

Безупречно сложенные стеклянные ступени поднимались вверх и, казалось, конца им не было, точно они вели на высокую башню, а не следующий этаж замка.

Чиа подумала о встрече с Присциллой. Теперь, кроме рук и ног, у неё дрожала нижняя челюсть. Зубы сильно стучали. Девочка была в ужасе, несмотря на то что сестра и друзья были с ней рядом.

Чиа никогда не видела Присциллу. Не знала, как та выглядит. И сейчас её это радовало. Но очень скоро она с ней встретится. Уже только приказы Присциллы были страшными, а увидеть её будет более чем ужасающе.

Сердце в кармане забилось быстрее, в такт её собственному. Сможет ли она вытащить сердце Присциллы и заменить его этим?

– Вам стоит подумать над тем, чтобы установить здесь лифт, – проворчал Джереми. – Или тайный ход, или что-нибудь ещё. У меня лапы сейчас отвалятся. – Он тяжело дышал, поднимаясь по лестнице, как будто был стариком, а не проворным лисом.

– А я уверен, что эта лестница сотворит чудо с моим задом и Хайди оценит, когда я вернусь домой к ней подтянутым и стройным, – парировал Пип.

– Достал! – Джереми закатил глаза и продолжил тяжёлый подъём. Только всякий раз, когда Виола смотрела на него, он порывался сжать свои лисьи лапки в кулачки.

Наконец, наверху лестницы, которая, казалось будет тянуться вечно, открылся ещё один длинный коридор. Он был длиннее коридора на Лилли-Пилли-Лейн, 66, но куда менее красивый. Чёрные стены вызывали чувство страха, тоски и тревоги. Виола привела их к большой двери в конце коридора. Она была окрашена в лазурно-голубой и сияла как волшебная.

– Это комнаты ма… то есть Присциллы. Утка и лиса, вы останетесь здесь. Чиа и я сделаем всё сами.

Чиа взяла Пипа:

– Он должен пойти со мной. Он мой лучший друг.

– А я кто? Розовая пушинка? – зарычал Джереми точно тигр.

– Нет, Чиа. Я не хочу, чтобы твои любимые утки-лисы пострадали. Она может навредить им. Как ты будешь жить, если такое случится? – Виола тряхнула длинными волосами и погрозила Чиа пальцем. – У тебя есть новое сердце?

– Да, оно у меня здесь. Мне нужно использовать порошок, чтобы вытащить её сердце.

Чиа не хотела расстраивать сестру, поэтому поступила, как та сказала. Опустила Пипа и полезла в карман. Она достала оба бутылька и трепещущее сердце в бумажном пакете. Оно забилось ещё быстрее, как и её собственное.

– Дай мне бутыльки, а сама держи сердце. Ты можешь мне доверять. Честное слово.

Чиа посмотрела на Пипа и Джереми, которые оба отчаянно мотали головами и беззвучно произносили: «Нет!».

Девочка отвернулась от них.

– Я доверяю тебе. Ты всегда была добра ко мне. Вот, – сказала она, протягивая один бутылёк Виоле. – Просто посыпь немного на неё. Тогда я смогу засунуть руку ей в грудь и достать сердце.

– А для чего другой бутылёк? – спросила Виола.

Чиа посмотрела на свои дырявые носки.

– Ни для чего. Просто запасной. В случае, если нам не хватит. – Она сунула второй бутылёк в карман, задержала дыхание и начала считать: «Один. Два. Три». Это было единственным, что помогало ей расслабиться. Девочка так сильно тряслась, что чуть не выронила сердце.

Виола повернула дверную ручку.

– Мама? Я пришла тебя проведать.

«Четыре. Пять. Шесть», – считала Чиа.

– И привела кое-кого с тобой повидаться.

«Семь. Восемь. Девять».

– Это ты, Виола, моя дорогая, драгоценная девочка? Где ты была?

Чиа передёрнуло от сладкой печали в голосе у мачехи. «Десять. Одиннадцать. Двенадцать».

– Да, мама, это я. А со мной Чиа. Она пришла поздравить тебя с Рождеством. Потом она вернётся в шахту. Она нашла много бриллиантов для тебя. – Голос Виолы подпрыгивал в воздухе, точно балерина, которая танцует на битых стёклах.

– Зачем ты привела эту замарашку сюда?

Чиа набрала полную грудь воздуха. Она повернулась, чтобы убежать, но Виола схватила её за руку и потянула за собой, захлопнув дверь перед Джереми и Пипом.

Чиа опустила взгляд в землю. Она не хотела смотреть Присцилле в глаза. Она не хотела видеть её ненависть. Она не хотела, чтобы страх из сердца расползся по всему телу. Девочка дрожала точно ягнёнок, которого вот-вот проглотит большой и злой волк.

– Она только хочет тебя поблагодарить за то, что ты не прогнала её и не убила. Она очень благодарна, что ты отправила её работать в шахту. Правда, Чиа? – Виола ходила вокруг кровати, на которой лежала Присцила, и взбивала разбросанные вокруг неё подушки.

Чиа осмелилась оглядеть комнату. Она была вся украшена алмазами, точно дворец. Теми алмазами, которые её заставляли добывать на шахте!

– Ты действительно благодарна мне, Чиа? Несмотря на то что я убила твоего отца? – голос Присциллы скрипел, как ржавое колесо на велосипеде. – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Чиа пересилила себя и подошла к ней довольно близко. Достаточно близко, чтобы достать её сердце. Девочка уняла дрожь в руках, прекратила трясти головой и взглянула Присцилле прямо в глаза.

– Ты меня видишь?

– Да, вижу.

– Как?

Чиа не хотела говорить ей правду.

– Не знаю. Это только что произошло.

Лицо Присциллы было покрыто густым слоем макияжа. Ярко-красные щёки и такого же цвета губы выглядели так, будто их намалевал какой-то малыш. Голубые тени на веках напоминали глазурь на торте, толстую и липкую. Длинный нос сильно выделялся на лице. Серые глаза, как стоячая вода, были мутными и безжизненными.

– Я тебе не верю.

Чиа и раньше думала, что Присцилла отвратительна. Только слыша её голос. Теперь же она увидела перед собой женщину, иссушенную и обезображенную злобой.

– Мне всё равно, чему ты веришь! Ты – мерзкая, злобная, ужасная женщина и… – Чиа так затрясло от неожиданного гнева, что ей казалось, она сейчас взорвётся.

Она посмотрела на Виолу, которая стояла потрясённая словами сестры. Рот у неё открылся, щёки покраснели. Чиа было всё равно. Нужный момент настал.

– Давай сейчас. Сыпь порошок, – скомандовала она Виоле.

Та заколебалась на мгновение, глаза у неё будто остекленели. Она двигалась медленно, точно вообще не собиралась ничего делать. Потом сняла крышку и вытряхнула порошок на грудь Присцилле.

– Что ты делаешь? Что это? – Присцилла сильно закашлялась под действием волшебного порошка, который окутал её точно туман.

– Бери его, Чиа! Действуй! – зазвенел голос Виолы у Чиа в ушах.

Девочка закрыла глаза, потому что в темноте чувствовала себя увереннее. Она протянула вперёд левую руку. Правая всё ещё сжимала свёрток с запасным сердцем. Потом, затаив дыхание, погрузила кулак в грудь Присциллы. Там было холодно. Леденяще холодно. Угрожающе холодно. Пальцы скользили по отвратительному бьющемуся сердцу Присциллы, пока наконец не ухватили его. С силой, на которую способна только ненависть, Чиа выдернула руку. Резко выдернула. Быстро выдернула.

После этого она выдохнула с облегчением наполовину со страхом, открыла глаза и увидела у себя в руке ярко-красное сердце. Сердце Присциллы. Оно не выглядело так, как должно выглядеть человеческое сердце. В нём чувствовалась магия. Пурпурное, по виду почти пластмассовое, оно светилось таинственной силой.

– Получилось! Быстро, другое сердце! Присцилла без сознания, но мы же не хотим её убивать! – Виола выглядела спокойной и умиротворённой, несмотря на отчаяние в голосе.

У Чиа снова закружилась и затряслась голова. Она сильно закусила нижнюю губу, чтобы отвлечься на собственную боль. Это не помогло.

Она положила сердце Присциллы на кровать и пыталась вытащить другое из пакета. Запасное сердце было коричневым, ржавым на вид. Оно казалось скорее железным, а не человеческим.

Чиа снова закрыла глаза и сунула руку в грудь бездыханной Присциллы. Девочка оставила сердце в грудной клетке мачехи и вытащила руку.

Готово.

Она справилась.

Теперь они с Виолой освободятся от Присциллы навсегда.

Чиа открыла глаза, жадно хватая ртом воздух, как измученный жаждой – воду. Она снова чувствовала ноги. Руки. Всё тело. Но её всё ещё трясло.

Присцилла зашевелилась.

– Пойдём, – Виола стояла в дверях с бьющимся сердцем Присциллы в руках. Лицо у неё сияло радостью и ликованием, будто она победила в соревнованиях.

Только Чиа собралась бежать, как холодная твёрдая рука сватила её за запястье.

Это была Присцилла.

Чиа закричала.

Присцилла открыла глаза и впилась взглядом в Чиа.

– Ты думаешь, ты победила, но это не так. Я верну своё и даже больше!

Чиа пыталась вырваться, но не могла. Она посмотрела на Виолу, но та была слишком занята тем, что рассматривала сердце, которое держала в руке с победным видом. Чиа хотела позвать её, но слова застряли в горле.

Девочка посмотрела на Присциллу. Эта женщина забрала у неё всё.

Присцилла потянулась другой рукой к груди Чиа. Собиралась ли она забрать её сердце?

Чиа оцепенела, напуганная, как кролик, которого собираются зажарить. Она вспомнила, как у папы хватило однажды смелости спасти маленького кролика в лесу. Он не дал охотнику в него выстрелить.

У него была храбрость, которая сейчас была ей жизненно необходима. Девочка подумала о том, как он любил животных. Как он любил её. Она нужна своим друзьям. Чиа вспомнила, что сказал Артемий, когда дал ей кусок бересты: «Она даёт отвагу».

Чиа оторвала кусочек коры в кармане свободной рукой и бросила его в Присциллу со словами: «Лимонный пирог с меренгой, пожалуйста!»

Присцилла ослабила хватку – пирог размазался по всему её лицу. Её приглушённый крик и смех Виолы было последним, что Чиа слышала, когда выбегала из комнаты, радуясь, что наконец освободилась от Присциллы.

Чиа бежала так быстро, как никогда. Чувство вины следовало за ней по пятам. Девочка не знала, правильно ли она поступила, но дело было сделано, и пути назад нет. Она пробежала мимо Виолы, схватила Пипа и Джереми и пустилась вниз по лестнице. Когда Чиа перепрыгнула последние несколько ступеней, то выронила друзей.

Мисс Роберта поймала сперва Пипа, потом Джереми.

– Ты забрала его? – она торжествующе смотрела на ряд солдат у своих ног.

Чиа была так рада её видеть.

– Что случилось? Почему ты здесь?

– Мне надоело ждать в саду, кроме того, музыка меня манила, – она прошла пританцовывая несколько шагов и пнула солдата, который начал было подниматься. Тот снова потерял сознание.

– Роберта, что ты сделала с людьми? – воскликнул Джереми.

– Так им и надо. Знаете, они не люди. Они – роботы. Я просто поменяла местами несколько проводков, когда они пытались меня удержать, вот и всё. А теперь посмотри на это! – Мисс Роберта улыбнулась и безупречный ряд её золотых зубов заблестел под стать устрашающе большому изумрудному кольцу у неё на левой руке. Чиа не помнила, чтобы у неё раньше было это украшение.

– Откуда ты его взяла? – спросил Джереми.

– Мне только что сделал предложение один король. Да, сделал, – мисс Роберта покачивалась из стороны в сторону, очень довольная собой.

Прежде чем кто-то успел что-либо сказать, по лестнице спустилась Виола.

– Я достала сердце, пойдёмте. Это ты сделала? – спросила она, глядя на солдат вокруг мисс Роберты.

– Да, я, – ответила мисс Роберта, подула на кольцо и опустила Пипа с Джереми на землю.

До того, как они успели возразить, Виола снова сунула их под платье и как ни в чём не бывало прошла через открытые двери бального зала, глядя прямо перед собой. Мисс Роберта последовала за ней, помахала высокому красивому молодому человеку с длинными усами, которые свисали с обеих сторон подбородка. Его золотистые волосы прекрасно сочетались с золотой короной. Он послал мисс Роберте воздушный поцелуй, а она изобразила, что поймала его и спрятала в карман.

Чиа нерешительно улыбнулась и махнула рукой. Её удивляло, почему король, казалось, совсем не обращал внимание на то, что мисс Роберта – статуя. Она подтолкнула мисс Роберту и неодобрительно покачала головой королю. Но тот не заметил её. Он смотрел лишь на мисс Роберту.

Потом они молча двинулись в сторону подземелья. Ни один солдат не остановил их на этот раз. Несколько из них проходили мимо, но Виола приказала им убираться. Когда они подошли к Артемию, мисс Роберта похлопала Чиа по руке и с тревогой в глазах спросила:

– С тобой всё нормально?

– Да, всё хорошо, – солгала девочка.

Странное напряжение из груди опустилось в живот и осталось там. Они забрали сердце Присциилы. Мачеха заслужила это. Разве не так?

Дело было сделано. Они забрали сердце Присциллы. Чиа отдаст его Клэриэль, всё это останется для них с Виолой позади, и они смогут жить дальше.

Чиа была рада снова оказаться в тоннеле на надёжной спине Матильды. Но всё ещё не могла успокоиться. Последние слова Присциллы звенели в ушах.

– Виола?

– Да? – Виола расправила своё красное платье, попав краем юбки по несчастной мордочке Джереми.

– Почему все думают, что ты плохая, если ты – хорошая?

– Да, скажи ей Виола. Скажи ей правду хоть раз, – Джереми пнул обеими лапами юбку Виолы.

Та не обратила на него внимания.

– Ты знаешь меня. Ты знаешь меня всю свою жизнь. Я тщеславная, это правда, но не злая, верно?

– Верно, – согласилась Чиа и посмотрела на Джереми и мисс Роберту.

Они выглядели скорее несчастными и печальными, чем счастливыми. Всё складывалось великолепно, но на их лицах не было и следа радости.

– Ты хорошо поработала, Чиа. Теперь мы можем жить где-нибудь в тихом и мирном месте. Правда? – спросил Пип.

– Конечно! Как только вернёмся, отдадим сердце и сразу уйдём, – Чиа с облегчением подумала, что никто из её друзей не пострадал.

– Уйдём? – встрепенулась Виола. – Почему уйдём? Я хочу посмотреть дом. Расскажи мне о нём. Неужели нельзя немного там побыть?

Чиа была счастлива, что вернула сестру. Очень-очень счастлива.

– Он совершенно волшебный. На потолке там озеро с водопадом. Внутри растут деревья лилли-пилли и мухоморы, стоят вигвамы. А ещё коридор, который каждый раз ведёт в новое место. Даже когда идёшь наверх, не нужно подниматься по лестнице. Просто идёшь по тому же самому коридору. А ещё зеркала. Да, волшебные зеркала, сквозь которые проходишь, потому что нет дверей.

– Ага, отлично, расскажи ей всё, почему бы нет, – нахмурился Джереми. – Приведи врага в наше укрытие и выдай все тайны. Продолжай, и не позволяй мне тебя остановить. У Артемия есть план. Ага. Да-да! Предложил впустить тебя. Гениально, конечно!

Чиа не стала обращать на него внимания.

– Как тебе жилось с Присциллой? Она была хоть немного добра к тебе?

– Она не была не добра, – Виола поджала губы. – Она относилась ко мне как к своей дочери. Но выносить это было мучительно. Все эти танцы, на которые она заставляла меня ходить. Все покупки, которыми мне приходилось заниматься. Все эти богатеи, с которыми она вынуждала меня проводить время. – Виола приложила тыльную сторону ладони ко лбу, как будто очень устала.

– А я думал, что я драматизирую! – Пип зевнул, точно смотрел самое скучное представление в мире.

– О, брат! – поддержал его Джереми.

– Какой же чудесный розовый лис. Всегда хотела шапку из меха розовой лисы, – Виола потянулась к Джереми, но тот пронзительно завизжал и запрыгнул сверху на Пипа, всё ещё сидящего у Чиа на руках.

– Тише, тише, вы, оба. Виола не всерьёз говорит. Почему бы вам не пересесть к Артемию? Мисс Роберта за вами присмотрит.

Чиа подсадила их к Артемию, который шёл рядом, ступая очень медленно и тяжело. Мисс Роберта шагала с ним рядом. Они были поглощены беседой, но девочка не смогла разобрать слов.

– Неужели этот чудовищный паук не может идти быстрее? Если бы я знала, какой он медленный, то предложила бы отправиться на леопардах, – проворчала Виола.

– На леопардах? – Чиа удивилась, где сестра могла их найти.

– Да. Мама, то есть Присцилла, как раз купила мне двух леопардов на Рождество. Я смерть как хотела их испытать. Они, должно быть, прекрасно подходят для езды.

– О, ты страдала, – посочувствовала Чиа.

– Спасибо, что понимаешь мою боль. Ты хорошая сестра. Мисс Роберта сказала, что она тебя спасла. Это правда? Интересно, зачем ей? Я люблю тебя, дорогая, но в тебе же нет ничего особенного. Вот совсем ничегошеньки.

Чиа грызла ногти. Виола права. Ничего особенного в ней нет. Зачем мисс Роберте понадобилось её спасать?

– Вероятно, чтобы отправить меня за сердцем Присциллы.

– Да, наверное, так. Но почему она не пришла ко мне? Я намного лучше подхожу для того, чтобы достать сердце Присциллы.

– Да, ты лучше подходишь. Ты права, – согласилась Чиа.

– Ну так что, можем мы побыть несколько дней на Лилли-Пилли-Лейн? Пожалуйста, скажи, что можем? Я хочу искупаться в волшебном озере. И съесть столько мороженого, сколько в меня влезет. Мама разрешает только три порции в день. Пожалуйста, скажи, что можем.

– Конечно, можем, – Чиа не хотела расстраивать сестру. Особенно после того, как та ей помогла.

Девочка в изнеможении легла на спину паучихе и заснула глубоким сном.

Проснулась Чиа в ужасе от кошмара. Пип стал Присциллой и собирался превратить её в алмаз. Девочка обеими руками потёрла лицо, чтобы избавиться от остатков страшного сна, когда в конце тоннеля показался долгожданный свет Лилли-Пилли-Лейн, 66.

Чиа снова опустила голову на Матильду, улыбаясь про себя. Всё прошло так хорошо. Это на самом деле оказалось легко. Даже слишком легко. Её новые друзья остались целы и невредимы, сестра была спасена, и они забрали сердце Присциллы.

Рождественская музыка приветствовала возвращение паучихи и её пассажиров в комнату-гавань. Артемий и мисс Роберта снова выглядели естественно среди окружавшей их листвы лилли-пилли. От озера на потолке по всей комнате разлетались разноцветные блики, из-за чего гавань казалась ещё более волшебной.

Чиа подумала, что дом как бы одобряет их. Точно он знает, что они победили Присциллу и вернули сердце в целости и сохранности. Девочка была так занята мыслями, как спасти Виолу и добыть сердце Присциллы, что даже не задумалась над тем, а зачем Клэриэль нужно это сердце.

Чиа последней слезла с Матильды и в ужасе увидела, что мисс Роберта посыпает паучиху волшебным порошком. Та уменьшилась до своего нормального размера и убежала под груду листвы, счастливая, наверное, что освободилась.

– Откуда у порошка такая волшебная сила? – спросила Чиа.

Мисс Роберта улыбнулась:

– Клэриэль делает его для нас. Только благодаря ему мы и живы. Иначе бы…

– Иначе что?.. – Чиа не терпелось узнать больше.

– Не важно. Встретимся позже. Мне надо пойти повидаться с Робертом. – Она выскочила в дверь, как обычно оставив за собой тайну и вопросы без ответов.

Виола оторвала от Артемия три куска бересты, не спросив разрешения.

– Попроси любую еду, какую хочешь, и она даст её тебе. – Артемия, казалось, ничуть не возмутило её своеволие.

Виола кивнула и пошла в сад. Чиа смотрела, как сестра устроила пир скорее на десятерых, чем на одного человека. И мороженого хватить могло на год.

Джереми пошёл вздремнуть в вигвам. Пип отправился по ту сторону зеркала на поиски Хайди.

Чиа осталась в саду одна с Артемием. Сейчас вокруг неё падали снежинки, придавая атмосфере ещё больше рождественского настроения. Девочка подняла взгляд на водопад. Он был скован льдом.

К волшебству было так трудно привыкнуть. Оно казалось непредсказуемым и довольно чувствительным. Артемий выглядел уставшим. Его голубые глаза были темнее обычного. Ямки на щеках, которые обычно светились нежно-персиковым цветом, потемнели и сморщились. Рот тоже обвис.

Чиа обвила его руками.

– Ты не рад? Мы добыли сердце Присциллы. Клэриэль будет довольна. Она разрешит Виоле побыть здесь, а потом поможет нам уехать далеко-далеко от Присциллы. Правда? – Чиа хотелось, чтобы он ответил «да, да, да» на все её вопросы. Он должен. День удался. Она победила. Они все победили.

Вместо этого Артемий закрыл глаза и испустил длинный печальный вздох.

– Ты счастлива, Чиа? Действительно счастлива?

Она разжала объятия и отпрянула в удивлении.

– Как моё счастье связано с чем-либо?

Артемий уронил несколько листьев и соцветий. Они смешались со снегом и защекотали Чиа нос, когда мягко опустились ей на лицо. Она смахнула их. Так же, как она смахивала свои собственные желания. Они не имели значения. Кроме того, она даже не знала, какие они. Всё, чего она хотела, это помогать отцу. А когда он умер, она хотела его порадовать и спасти сестру. И теперь она этого добилась.

– Счастье – это смысл жизни, – проговорил Артемий.

Чиа посмотрела на Виолу, которая танцевала в отдалении с булочкой в руке.

– Я счастлива оттого, что счастлива моя сестра. Это всё, чего я когда-либо хотела.

– Правда? Это действительно всё, чего ты когда-либо хотела?

Теперь в носу и в мыслях Чиа защекотало от раздражения.

– Да, да, действительно. Я знаю, ты, возможно, не поймёшь, но я пообещала папе заботиться о ней. Поэтому да, это единственное, что имеет значение. – Чиа моргнула, чтобы расплывающаяся картина перед глазами прояснилась, и вот слёзы медленно покатились по её щекам.

– Я не думаю, что это сделало бы твоего папу счастливым. Вряд ли он хотел, чтобы Виола имела всё, что она ни пожелает, а ты страдала.

Чиа почувствовала, как знакомая досада поднялась в груди.

– Я не страдаю. Я радуюсь.

– Правда радуешься?

Сердце несколько раз дрогнуло у Чиа в груди.

– Да, правда. Если Виола счастлива, то и я счастлива.

– А Виола на самом деле счастлива? Почему ты думаешь, что она помогла тебе?

– Потому что я её сестра, и она… – слова застряли у Чиа в горле. Ей хотелось накричать на Артемия за его вопросы про неё и Виолу. Почему он не мог за неё порадоваться? Всё сложилось прекрасно. Все остальные были довольны… почему же он недоволен?

– Чиа?

Чиа кивнула в знак того, что слушает.

– Чиа. Теперь всё зависит от тебя. Тебе нужно поставить себя на первое место, если ты собираешься помочь нам. Если ты собираешься помочь себе.

– Что ты такое говоришь? Что ты имеешь в виду?

Артемий всегда говорил загадками. Всё ведь закончено. Больше делать было нечего. Но Чиа кивнула, сама не понимая, зачем притворяется, что согласна с ним. Она не может поставить себя на первое место и никогда этого не сделает. Она не знает как. И не понимает, зачем это вообще нужно. Помогать другим значит намного больше. Неужели он не счастлив оттого, что она ему помогла? Она взглянула в его печальные глаза.

– Почему ты грустишь, Артемий?

– Потому что ты не справилась с делом.

Чиа упала спиной в снег. Ей хотелось закричать, что он ошибается. У них всё получилось, она справилась. Ей хотелось кинуть в него чем-нибудь – гнев жёг руки и ноги. Вместо этого девочка сильно топнула левой ногой и поняла, что забыла свои резиновые сапоги у Присциллы в замке. И её носки уже насквозь промокли.

Чиа повернулась к волшебному зеркалу и побежала. Её переполняли ярость, печаль и боль. Покалывание и радость волной прошли по телу девочки, когда она проходила сквозь зеркало. В коридоре Чиа понеслась к следующей стене. Та тоже пропустила её. Девочка оказалась в темноте.

Она поняла, что попала в комнату Клэриэль.

Чиа согнулась пополам, пытаясь отдышаться и успокоиться. Грудь вздымалась так сильно, что почти касалась подбородка. Ноги подкашивались. Ей хотелось развернуться и убежать обратно, но мягкий свет тени Клэриэль сиял на растянутой простыне, и девочка замерла, точно приросла к земле.

– Ты принесла сердце? – тихо и медленно произнесла Клэриэль.

– Да, мы принесли, – прозвенел голос Виолы позади. Чиа вздрогнула. Оказывается, сестра пошла за ней.

– Хорошо. Положи его на землю перед простынёй, – сказала Клэриэль.

Чиа сделала шаг назад, встав рядом с Виолой. Движением глаз она указала Виоле, чтобы та сделала, как говорят. У неё возникло сильное желание отдать Клэриэль сердце и сразу уйти с Виолой из этого места.

– Не отдам! – ответила Виола.

– Что? – изумилась Чиа. – Его нужно отдать. Клэриэль исполнит наше желание быть свободными. Она поможет нам уехать далеко отсюда. Чтобы освободиться от Присциллы. – Чиа щёлкала костяшками пальцев, звук эхом отдавался от стен.

– У тебя есть своё собственное желание, Виола, не так ли? – голос Клэриэль звучал спокойно и умиротворённо, несмотря на неповиновение Виолы. – Назови его, и оно исполнится.

Виола откашлялась и выпрямилась, так что даже стала на пару сантиметров выше. Она задрала к потолку подбородок и сказала:

– Я хочу быть королевой по рождению.

Чиа поражённо посмотрела на сестру, уверенная, что та сошла с ума. Королевой? Что за чушь?

Голос Крэлиэль прозвучал твёрдо, немного леденяще:

– Хорошо. Я подумаю, что могу сделать, но только если ты отдашь мне сердце.

Чиа сделала ещё один шаг назад. Что происходит?

Клэриэль согласилась, будто всё это имеет смысл. Как будто она поняла.

– Подожди! – Чиа потянула Виолу за платье. Но та с лёгкостью вырвалась и положила сердце на пол перед простынёй.

– Теперь вы должны повернуться спиной. Обе. – скомандовала Клэриэль.

Чиа сделала, как было сказано. Живот у неё свело от волнения. Мысли беспокойно метались. Сердце бешено колотилось. Она закрыла глаза – темнота была для неё единственным спасением в моменты неопределённости и смятения.

Тишина эхом отозвалась от круглых стен. Потом по комнате и её венам разлился самый ужасный звук, какой она слышала когда-либо в жизни. Он был похож на жужжание целого роя пчёл, которое перешло в одновременное уханье тысячи филинов. Девочка заткнула уши и упала на землю. Боль пронзила голову.

Смятение, хаос, отчаяние завладели чувствами Чиа. Она открыла глаза в полной темноте. Свет исчез. Девочка теряла над собой контроль, сознание уплывало. Простыня обернулась вокруг неё и поглотила. Звуки усилились и превратились в крики и вопли, точно мёртвые восстали из могил. Как будто на неё надвигалось полчище зомби. И все её ночные кошмары ожили.

– Чиа! Чиа, проснись!

Чиа узнала голос Джереми. Лапками он мягко шлёпал её по щекам. Она открыла глаза, но было всё ещё темно.

– Я ничего не вижу. Включи свет.

– Он включён. Ты снова слепа, как летучая мышь на солнце. – Джереми перестал её шлёпать. Чиа услышала, как он глубоко и горестно вздохнул.

– Где Виола? Что случилось? Всё произошло так быстро. Артемий говорил ужасные вещи. Виола захотела быть королевой. Клэриэль согласилась, а потом крики. Пожалуйста, расскажи мне, что случилось.

– Кряк. Кряк-кряк! Кря-кря-кряк!

– Пип? Это ты? Скажи мне, с тобой всё хорошо? Что с ним случилось? – Чиа села и вытянула руки. Пип тут же запрыгнул к ней и уткнулся головой ей под мышку, отчаянно крякая.

– Тише, ты, глупая утка. Я ничего не могу объяснить из-за твоего безостановочного кряканья. Замолчи! – приказал Джереми.

– Объяснить? Объяснить что? Пожалуйста, расскажи мне, что случилось. – Чиа была изнурена и сбита с толку.

– Виола забрала Клэриэль. И сердце. Она ушла, а вместе с ней и вся сила дома. Она забрала всё. Она обманула тебя… Как я и предупреждал.

Чиа чувствовала, как его слова проникают ей в грудь, входят в сердце, и оно сжимается. Ум её оцепенел. Тело застыло. Виола обманула её? Виола забрала волшебную силу дома?

– Почему я ничего не вижу?

– Ты снова ослепла. А Пип теперь – снова обыкновенная утка.

– Что? Как? Всё шло прекрасно! Я отвернулась, когда Клэриэль попросила…

Что случилось, когда она отвернулась? Она закрыла глаза. Виола отдала Клэриэль сердце. Должна была отдать. Она ведь хорошая. Должна была быть хорошей.

– Я знал, что ей нельзя доверять. О, ты и твоя драгоценная сестра. Веришь, что она хорошая. Вот, она выиграла, а мы проиграли. Всё кончено. А тебе теперь одна дорога – обратно в шахты.

– Кряк! Кряк-кряк! Кряк-кряк!

Пип высунул голову из-под подмышки Чиа и спорил с Джереми. Но Чиа его больше не понимала. А может, он соглашался с Джереми на этот раз. Соглашался, что она не смогла помочь сестре и не оправдала надежд Клэриэль. Но главное, что она подвела своих новых друзей. Артемий, должно быть, понимал. Поэтому и казался таким грустным. Они всё понимали, но она не слушала.

Чиа открыла рот, чтобы сказать «простите!», но из её горла вырвалось лишь приглушённое рыдание. Она не только лишилась всего сама, но и её друзья из-за неё пострадали. А самое ужасное, что она потеряла сестру.

Чиа кое-как добралась до комнаты-гавани. На ощупь и ориентируясь на кряканье Пипа, она смогла найти туда дорогу. Девочка не почувствовала ни пузырьков, ни покалывания, ни лёгкости, когда проходила сквозь зеркало на этот раз, но порадовалась, что оно пропустило её. Настроение в комнате было тяжёлым и мрачным. Музыка не звучала. Не слышался плеск водопадов, которые должны были каскадом спускаться в озеро на потолке. Ни смеха, ни радости. Комната была лишена всякой жизни и чувств.

– Что случилось с домом? Пожалуйста, скажи мне. – Часть Чиа хотела знать, но большая её часть – нет. Воображение рисовало ей самые страшные картины.

– Всё разрушилось из-за тебя, – сказал Джереми тем же злобным голосом, какой был у него, когда она его встретила первый раз.

– Кряк-кряк-кряк!

– Отстань ты от меня, сумасшедшая утка. Чиа, уйми своего паразита.

Чиа поморщилась от голоса Джереми и схватила Пипа. Он сопротивлялся, перья летели в лицо Чиа и щекотали ей нос. Она взяла его крепче и прижала к себе.

– Ну-ну. Ты мой лучший друг, никакой не паразит. Я понимаю, что ты растроен. Всё будет хорошо. Что бы ни случилось, мы всё исправим. – Пип спрятал голову ей под мышку.

– Всё исправим, – проворчал Джереми. – Как ты исправишь то, что Артемий теперь просто дерево? Или что мисс Роберта превратилась в безжизненную статую? И что дом… – он замолчал, всхлипывания эхом отразились от стен. – …теперь – просто дом.

Чиа опустила Пипа на пол. Неужели это правда? Она почувствовала холодную твёрдую поверхность под ногами. Девочка стала водить по ней руками круговыми движениями. Ладони искали мягкости. Но больше не было ни травы, ни мха, ни цветов. Только цемент.

– Пожалуйста, отведи меня к Артемию, – Чиа не надеялась, что Джереми поможет ей. После всего, что она натворила. Девочка вытянула руки вперёд и попыталась сама его найти. Что-то мягкое неожиданно коснулась её стопы. Джереми лапой направил её влево. И Чиа, наконец нащупав высохшую бересту, провела руками вверх до лица Артемия.

– О, нет. Нет! Только не ты, милый, милый Артемий! Что же я наделала? – слёзы полились из её глаз.

Артемий был её другом. Он верил в неё. Он учил и наставлял её. Он разрешил Виоле пойти с ними, несмотря на свои опасения. Чиа провела кончиками пальцев по твёрдым круглым прорезям, которые были глазами Артемия. Они были открыты. Но неподвижны.

Бежизненны.

У Чиа в горле пересохло.

– А мисс Роберта?

– Ага! Она может быть довольна по крайней мере тем, что превратилась в статую со счастливой улыбкой на лице, – с горечью произнёс Джереми и всхлипнул.

Чиа казалось, что её душа сейчас выйдет из берегов, как река, и зальёт всё вокруг своей болью. Мисс Роберта превратилась в обычную статую? Девочка почувствовала, что Джереми снова подталкивает её вперёд. Руки у неё онемели, когда прикоснулись к застывшему лицу мисс Роберты. Статуя не двигалась. Не дышала. Чиа слепо ощупала пальцами её улыбку. Неподвижную.

Чиа тяжело дышала. Слёзы потекли ручьём. Она наклонилась, отпустила Пипа, схватила Джереми, прежде чем тот успел увернуться, и стала трясти его с такой силой, что он вполне мог потерять сознание. Но не потерял. А завыл, как лиса, у которой загорелся хвост.

– Скажи мне, что случилось! Почему с тобой всё хорошо, не как с остальными? Ты это сделал? – Чиа потрясённая своим собственным гневом и силой, отбросила лиса и упала на землю. Сжалась комочком. Ей хотелось вернуться в прошлое и всё изменить.

Если бы она просто осталась в шахтах и вообще не пришла сюда, ничего бы этого не произошло. Ей хотелось кого-то обвинить, но она понимала, что вина лежала только на ней.

Чиа слышала, как Джереми судорожно глотает воздух. Потом он зашипел, точно змея. Его голос приближался к ней. Лис фырчал, плевался и обвинял:

– Я? Я? Ты думаешь, я это сделал? Думаешь, я навредил бы своим друзьям? Разве не предупреждал я Артемия не впускать тебя? Да, предупреждал. А знаешь почему? Потому что ты это сделала. Ты! Не я. Ты сделала это всё ради своей сестры, которая предала тебя. Которая предала всех нас.

– Виола… – это было всё, что Чиа смогла произнести.

Она знала, что Джереми прав. Она доверяла сестре, и не слушала предостережения. Теперь её друзья расплачивались за её неправильный выбор. Не говоря уже о том, что Пип крякал вместо того, чтобы говорить. И она потеряла своё драгоценное зрение.

– Джереми, я виновата. Действительно виновата. Ты прав. Ты прав. – Чиа вытерла мокрое лицо и повернулась к лису. – Но я могу всё исправить. Я могу найти Виолу и заставить её вернуть сердце. Она хорошая. Я уверена. Присцилла заставила её так поступить.

– Тьфу! После всего, что она сделала, ты всё ещё защищаешь её? Ты всё ещё хочешь ей помочь? Ты сумасшедшая. Ненормальная, вот кто ты. Артемий ошибся, впустив тебя. Его больше нет, так что теперь я решаю. Я не допущу ту же ошибку.

– Должен быть способ всё исправить. Что случилось с домом? С озером и водопадом… деревьями и природой?

– Всё теперь в прошлом. Всё умерло. Твоя подлая сестра обманула тебя, и мы теперь обречены. Обречены навеки. Ничего с этим не поделать. Всё закончилось навсегда. – Джереми зарыдал как ребёнок, брошенный в лесу.

– Это всё моя вина, – Чиа легла на холодную землю.

– Да, так и есть. Тут ты права. Это целиком твоя вина. Для тебя имела значение только твоя сестра!

Чиа не понимала. Её сестра всегда была хорошей. Она была неспособна на такое. Это всё Присцилла.

– Она помогла нам украсть сердце Присциллы.

– Она обдурила тебя! Вот, что она сделала. Ты только о ней и думала. О своей драгоценной Виоле. Она всё у тебя украла. И у нас! А ты продолжаешь её защищать!

Мысли Чиа мчались, как бешеная лошадь, напуганная и раненая. Девочка не понимала, как не ставить Виолу на первое место. Виола была единственным, что имело значение. Темнота вокруг неё, которая раньше давала покой и мир, сейчас была наполнена страхом, паникой и утратой. Она потеряла сестру. Потеряла друзей. Она потеряла всё.

– Нам нужно найти Виолу. Мы должны. Она хорошая, говорю тебе! – Чиа кричала. Слова бумерангом вернулись к ней, покалывая кожу и совесть.

– Слушай, мне всё равно, что ты принцесса. Ты сошла с ума, если думаешь, что я буду помогать тебе спасать твою никчёмную сестру. Она всё разрушила, а ты ей это позволила! – Голос Джереми прогремел словно гром.

Мысли Чиа закружились, как на крыльях. Они метались у неё в голове, ударяясь и отлетая от стенок черепа. Принцесса? Джереми только что назвал её принцессой? Девочка проглотила слёзы и смягчила тон.

– Пожалуйста, скажи мне. Я готова слушать. Скажи мне правду. Пожалуйста!

– Я ничего тебе не скажу, если ты сразу помчишься за Виолой.

Чиа задержала дыхание, собираясь досчитать до десяти и успокоиться, но поскольку Пип крякал и прятал голову ей под мышку, ей пришлось выдохнуть. Ей надо проявлять больше отваги. Как иначе она спасёт сестру? Как иначе она спасёт друзей?

– Джереми. Я обещаю, что ничего не буду делать без тебя. Что бы мы дальше ни делали, будем делать это вместе. Ты, я и Пип.

– Кря-кря-кря, – согласился Пип.

– Артемий никогда не простит мне, если я скажу тебе. Мне не разрешали этого делать. И я не позволю тебе снова всё испортить. Я всё сделаю сам!

– Джереми! – произнёс новый голос. – Какие ужасные вещи ты говоришь принцессе. Я требую, чтобы ты рассказал ей всё. – Голос был скрипучим, почти гнусавым.

Чиа поднялась, набрала полные лёгкие воздуха.

– Кто ты?

– Я – Роберт. Мисс Роберта и я…

– Ты тот самый человек, с которым она всё время выскакивала повидаться. – Чиа вытянула руки вперёд, надеясь ощупать незнакомца.

– Что ты здесь делаешь, Роберт? – удивился Джереми. – Ты же знаешь, что тебе нельзя сюда входить. Невероятно, как ты тут оказался, – Лис снова говорил загадками.

– Я смог зайти, когда дом потерял свою волшебную силу. – ответил Роберт. – Смотри, со мной всё хорошо.

Чиа тоже хотела бы посмотреть, но не могла.

– Ты поможешь нам всё исправить? – с проблеском надежды спросила она.

– Ты использовала волшебный порошок на Виоле? – спросил в ответ Роберт. – Или свои лук и стрелы?

Чиа опустила голову. Не использовала. Она доверяла Виоле. Даже мисс Роберта советовала ей использовать красные стрелы, чтобы выяснить правду. Но она не послушалась.

– Понятно. Что ж, дело сделано. Теперь время нового плана. Мы втроём должны спасти положение. – Голос Роберта звучал звонко и воодушевляюще, как будто он действительно верил, что можно всё исправить.

– Кря-кря!

– Уточнение, мой милый друг. Мы, вчетвером. Это ты, Хайди?

– Нет, я не видел Хайди. Я не знаю, что с ней случилось, – сказал Джереми.

– Кря-кря-кря!

Тук! Бряк!

Судя по звуку, Пип безуспешно попытался пролететь сквозь зеркало.

– Нам нужно рассказать Чиа правду, иначе она нам ничем не поможет, – голос Роберта приближался.

Цок-цок-цок.

Чиа услышала звук, похожий на стук лошадиных копыт.

– Кто ты?

– Прости, что не представился как полагается. Я – козёл. Брат мисс Роберты. Как вы с Виолой. Мы тоже близнецы. – Он помолчал, как бы ожидая, пока новая информация дойдёт до Чиа. – Поверь, я понимаю, как важна для тебя Виола. Я бы никогда не дал свою сестру в обиду. То же делаешь и ты.

Чиа сразу решила, что Роберт нравится ей больше всех в доме. После Артемия. Он казался очаровательным, добрым и чутким. Он как будто понял её. Или по крайней мере попытался.

– Спасибо. Значит, ты понимаешь, почему я должна вернуться и помочь ей?

– Вернуться? О, дорогая, нет. Тебе нельзя этого делать. Если Присцилла захватила Клариэль, то сейчас она обладает волшебством намного большим того, что доступно тебе. Никакой возможности победить её не существует. Нет-нет, наш единственный путь сейчас – это спасти то, что осталась от Фарена.

– Фарена? – у Чиа засосало под ложечкой, когда она произнесла это слово.

– Да, Фарена. Волшебного королевства. Из которого мы все родом. Джереми! Неужели вы не рассказали ей хотя бы это?! – воскликнул Роберт с ноткой негодования.

Чиа больше не находила мыслей у себя в голове. Казалось, ум её опустел. Волшебное королевство? Это становилось глупым. Такого не может быть.

Роберт откашлялся. Чиа почувствовала осторожное прикосновение копыта к своей ладони.

– Это то, откуда ты на самом деле. И твоя мама.

– Давай, вперёд! – закричал Джереми. – Расскажи ей всё, и пусть мы все останемся под проклятием навеки. Конечно, почему бы нет. Ты не имеешь здесь власти, Роберт. Я имею, поэтому приказываю тебе остановиться.

У Чиа кровь закипела.

Весь гнев, который она так долго подавляла, начал подниматься в ней, как спящий вулкан, готовый ожить. Сила, похожая на раскалённую лаву подобралась от живота к горлу. Ей страшно надоело, что от неё скрывают правду.

– Расскажи мне всё или я… я… я… использую свой лук и стрелы против тебя! – Чиа стянула его со спины, вставила стрелу и нацелилась в направлении Джереми. Девочка не была уверена, что он всё ещё там, но решила выстрелить.

– Успокойся! Опусти, – она слышала, что Джереми прыгает с места на место. – Что ты так нервничаешь? Я бы рассказал тебе, но Артемий говорил, что ты сама должна всё понять, иначе проклятие не будет снято. Разве ты не хочешь вернуть Артемия и мисс Роберту? Ты могла бы и себе помочь, но тебе дела нет ни до кого, кроме твоей подлой сестры.

– Вашим подданным нужна ваша помощь, ваше высочество, – добавил Роберт.

Мысли Чиа пронеслись по комнате и вернулись в голову.

– Я не верю тебе. Не могу верить. Это невозможно. Вы все – лжецы.

Она натянула тетиву и пустила стрелу в воздух, не позаботившись о том, чтобы мысленно прицелиться. Она услышала, как стрела ударилась о что-то твёрдое.

– Джереми, я настаиваю на том, чтобы нам всё ей рассказать. Неужели ты не видишь, как она страдает? Забудь про проклятие. Быть козлом не так и плохо. А ты – лис. Лисы очень полезные животные, ты же знаешь.

Чиа услышала ворчание Джереми. Потом тяжёлый вздох.

– Ну тогда расскажи ей. Я не буду тебя останавливать.

Чиа разжала кулаки, лицо у неё рагладилось. Она, наконец, узнает правду.

Чиа с облегчением опустилась на землю, радуясь, что наконец-то всё узнает. Кто она на самом деле. Кто её мама. Как она связана с этим местом и этими существами.

– Расскажи мне про проклятие, – во рту у девочки вдруг пересохло, точно все жизненные соки вытекли из её тела.

– Моя сестра оказала тебе медвежью услугу тем, что совсем ничего не рассказала, – произнёс Роберт.

– Артемий запретил делать это, и ты знаешь почему, – возразил ему Джереми.

– Теперь он – просто дерево, и не может нам помешать. Ответственность теперь на нас с тобой. Мы должны вернуть Чиа в Фарен, чтобы она исполнила предназначение, для которого и была рождена.

– Для чего я была рождена? – Единственное дело, которое до сих пор поручали Чиа – это добывать алмазы в шахте.

– Привести! – вскричал Роберт. – Ты должна привести нас к новому началу. Только ты можешь это сделать!

У Чиа онемели ноги и дрогнуло сердце. А как же её сестра?

– Я не буду ничего делать, пока не спасу сестру от Присциллы.

– Виола предала тебя. Снова. – Роберт говорил мягко, несмотря на страшные слова. – Она сейчас на стороне Присциллы. И всегда была.

– Хм. Забудь об этом, – огрызнулся Джереми. – Она никогда не перестанет пытаться спасти свою сестру. Мы обречены. Все мы. Я обречён остаться лисом навеки!

Чиа вцепилась в лук.

– Почему ты всё ещё лис? Все остальные потеряли своё волшебство, а ты почему нет? Скажи мне, почему у тебя всё хорошо?

– Хорошо? Хорошо! Думаешь, превратиться в бурого лиса – это хорошо для меня? Быть лисом – уже само по себе отвратительно. Но по крайней мере я был розовым лисом, во мне было хоть что-то особенное. А теперь я просто обычный бурый лис.

– Кря-кря! – Пип, казалось, согласился с ним.

Джереми зарычал на Пипа:

– Замолчи! Я всё ещё могу тебя съесть! На самом деле ты – единственное, что здесь осталось нам на обед.

– Кря-кря-КРЯК! – Пип запрыгнул к Чиа на колени.

– Мы найдём Виолу, и я обещаю, что пущу в ход бутылёк и лук со стрелами. В этот раз я всё сделаю как надо. Пожалуйста, позвольте мне найти её. Помогите мне туда добраться. Я ничего не вижу. Мне нужна ваша помощь.

– Виола дважды забрала у тебя зрение, и ты всё ещё хочешь ей помочь? – удивился Роберт.

– Что? – Чиа не поняла. Что это Роберт сказал?

– Дружище, ты бы сказал ей хотя бы о зрении? Ай-ай-ай! – Роберт закончил предложение блеяньем.

– Моё зрение? – Чиа слабела с каждым новым открытием.

Роберт откашлялся.

– Ты – дочь королевы. Королевы фей. Ты – перворождённая и наследница трона. Подтверди, Джереми.

– Это правда, – пробормотал тот.

Мозг Чиа переваривал эту новость, как она пережёвывала чёрствые куски хлеба, которые ела на ужин в шахте. Девочка не хотела верить этой чепухе. Лучше убежать домой к Виоле. Даже шахты казались ей сейчас привлекательными. Принцесса-фея? Наследница трона? Она? Этого не может быть!

– Какое отношение к этому всему имеет Присцилла? – спросила Чиа.

Роберт откашлялся.

– Присцилла украла сердце твоей мамы.

– Ты что, собираешься ей всё-всё рассказать? – задыхаясь в истерике спросил Джереми.

– Да, всё. Это единственный способ, – ответил Роберт.

– Продолжай, пожалуйста! – Чиа отчаянно хотелось узнать больше.

– Твоя мама вышла замуж за смертного человека, Джорджа Греголу. Это было запрещено, но она всё равно это сделала. Они жили с твоим отцом на…

– Лавандовом холме, – договорила за него Чиа. Неужели это правда?

– Да, верно. Именно там они и жили. Артемий, мисс Роберта, Хайди и Джереми служили в её королевской армии. Они были единственными, кто отправился с ней в человеческий мир. Чтобы защищать её.

У Чиа ноги отнимались. Это было похоже на сказку.

– Значит, вы все волшебники?

– Да, я волшебник, – ответил Роберт. – И моя сестра. И Хайди. Джереми, старина – принц гоблинов. Артемий – принц эльфов. Как они стали служить твоей маме – это отдельная история.

– Джереми – действительно гоблин? Это многое объясняет, – задумчиво произнесла Чиа. Ведь Джереми и вёл себя всё время как гоблин.

– Гр-р! – прорычал в ответ лис.

Роберт топнул копытом и громко проблеял.

– Позвольте мне продолжить. Это твоя история. Твоё наследие. Присцилла была служанкой твоей мамы. Обычным смертным человеком, не более. Мы считаем, что она пробралась в спальню в полночь и украла её сердце.

– Когда? Сколько мне было лет? – Чиа с трудом пыталась собрать всё воедино.

– Тебе было десять. С тех пор прошло два года, – ответил Роберт.

У Чиа свело живот до тошноты.

– Но это невозможно. Моя мама умерла при моём рождении, а не когда мне было десять лет. Папа воспитал меня и Виолу. Вы видимо меня с кем-то перепутали. Я не фея. Не могу ей быть. Это глупо.

– Ты самый упрямый человек, которого я встречал в своей жизни, – воскликнул Джереми.

– Кря-кря, – заспорил с ним Пип.

– Чиа, ты тоже жила под проклятием. Оно изменило твои воспоминания. Я рассказываю тебе правду. Клянусь честью твоей мамы. Твои родители воспитывали тебя вместе. Это то, Чиа, что тебе нужно знать в первую очередь. – Роберт умолк и издал напряжённое блеянье.

– Продолжай… – сказала Чиа. Она боролась с собственным рассудком – верить всему этому или нет. История звучала так неправдободобно.

– Ты никогда не была слепой. Когда Присцилла похищала сердце твоей мамы, именно Виола помогала ей в этом. Это она слепая. Она украла у тебя зрение вместе с воспоминаниями.

Чиа села на землю. Она чувствовала себя опустошённой. Одинокой. Преданной. И она всё ещё не могла поверить тому, что услышала. И не поверит. В этом нет никакого смысла. Девочка ничего не помнила. Мама умерла при её рождении. Это точно так. Она ослепла после болезни в детстве. Её воспитал папа. Один. Разве не так? Чиа поглубже затолкнула эмоции, которые грозились разразиться бурей, и сильно сглотнула, чтобы удержать их внутри.

– Проснись уже! Мы нарушаем все правила и теряем шанс стать снова собой. Зачем нам сейчас врать тебе? – голос Джереми звучал искренне.

Джереми никогда не был добр к ней, но и никогда не обманывал. Он был прав, когда советовал Артемию выбросить её вон. Чиа стала виной тому, что произошло.

– А проклятие?

– Два года мы оставались в этом виде. Два года все мои воины были просто стадом коз. А королевская стража оказалась запертой в этом доме. Пока…

– Пока что? – больше всего на свете Чиа хотела это узнать.

– Пока ты не поговорила с Хитченсом в тот день в шахте. Именно поэтому Роберта смогла прийти к тебе на помощь. Ты постояла за себя. Ты, наконец, поставила себя на первое место.

У Чиа округлились глаза при вспоминании о том моменте. Что-то неожиданное поднялось в ней, и она бросила вызов Хитченсу. Девочка никогда не вела так себя раньше. Вскоре после того, как её наказали за дерзость, появилась мисс Роберта, чтобы спасти её.

– Это было началом. Ты начала разрушать проклятие. Поэтому остальные вдруг смогли выходить из дома. Ты – объяснение всему. Проклятие было наложено эгоистичным существом – Присциллой. Только человек с чистым и любящим сердцем может его разрушить, Чиа. И этот человек – ты! Ты должна его разрушить, потому что ты этого хочешь. Потому что ты любишь нас. И любишь себя. Ты должна выбрать себя. Если хочешь знать правду, то проклятия вообще редко удаётся разрушить. Они очень сложны по своей природе. Иначе, мы бы сделали это сами. – У Роберта перехватило дыхание.

– Она могла бы разрушить проклятие, но сейчас мы сказали ей, что больше она его не разрушит. Ты, гений! – Резкий, язвительный голос Джереми снова напомнил о его гоблинской сущности.

Чиа чувствовала себя опустошённой. Словно её сердце выскочило из груди и исчезло вместе со всем волшебством. Она пробежалась по воспоминаниям. О ней самой и об отце. О сестре. Виола была хорошей. Всегда. Но эти воспоминания были ненастоящими. Ни одно не было настоящим! Болезненное ощущение правды добралось до живота, и девочка упала на пол. Слёз на этот раз не было. Только острая боль утраты.

– Теперь ты понимаешь, почему Артемий не хотел ничего тебе рассказывать? Я тебя предупреждал! – резким голосом произнёс Джереми.

Роберт ободряюще ткнулся плечом о замершую в неподвижности Чиа.

– Это слишком много, чтобы принять. Но тебе нужно было услышать правду. Я подумал. Может, ты права. Может, мы всё-таки сможем победить Присциллу.

– Как? – спросила Чиа, надеясь, что это означает спасение для её сестры.

– У тебя остался бутылёк с волшебным порошком, который надо было использовать против Виолы? – Голос Роберта весело кружил над Чиа.

– Думаю, да. Не знаю.

Чиа услышала шорох. Потом тишина. Снова шорох.

– Как трудно без рук, но… ага! У нас есть волшебный порошок. Прямо от Клэриэль. Мы справимся! Очень может быть, что мы победим Присциллу и снова станем собой! – радовался Роберт.

– О чём ты говоришь? Говори яснее! Терпеть не могу, когда разговариваешь, бегая кругами, – прорычал Джереми.

– С этим порошком мы можем сделать так, чтобы Чиа снова всё забыла.

– Чтобы я забыла? Зачем вам это делать?

– Если ты забудешь, то сможешь снять проклятие, – ответил Роберт.

– Тогда какой смысл было ей рассказывать? Серьёзно, у эльфов картошка вместо мозгов, – проворчал Джереми.

– Она спокойна теперь. Часть её будет помнить достаточно, чтобы поступить правильно на этот раз. Я верю в тебя, Чиа. – По голосу было слышно, что Роберт сияет от радости.

– Нет, не поступит! Она просто вернётся к идее спасти сестру. Такая она ненормальная.

– Виола действительно хорошая, – сказала Чиа.

– Видишь, что я говорил? – продолжил Джереми. – Она убеждена, что Виола хорошая. Чиа, в последний раз: когда Присцилла украла сердце у твоей мамы, Виола ей помогала. Они одурманили тебя волшебным порошком. То, что твой отец умер, а Виолу надо спасать – неправда. Твой папа жив, и Виола никогда не была хорошей. Никогда. Она забрала твоё зрение. А до этого она была избалованной девчонкой. Ваша мама отправила её в Фарен в надежде, что там она научится состраданию. Но это сделало её только хуже. Она – самодовольная никчёмная вонючка.

– Напоминает мне одного моего хорошего знакомого, – заметил Роберт.

В голове у Чиа всё перевернулось.

– Мой папа жив?!

– Да, жив. Скорее всего, Присцилла держит его где-то в заточении. Ты можешь спасти его. Ты можешь спасти нас, – с мольбой произнёс Роберт.

Тепло разлилось по телу Чиа, как будто вдруг ожили миллионы фей. Она подняла голову, дотянулась до Роберта и нежно погладила его по голове. Её папа, вероятно, жив. Всё, во что она верила, было ложью.

– Как я смогу вам помочь, если всё забуду? Я снова буду думать только о том, что Виола хорошая и её надо спасти.

– Наконец-то ты образумилась. Видишь, она признаёт это. – Джереми радостно затопал.

– Ты действительно можешь спасти сестру, отведя её с пути зла, – сказал Роберт. – Но ты должна сделать это ради себя. Не ради кого-то ещё. Ты – полноправная королева. Только ты можешь победить Присциллу. Это должна быть ты.

– Уф! Разумеется. Если ты считаешь, что маленькая мисс Упрямица собирается, наконец, поставить себя на первое место, то надежда есть, – сказал Джереми.

– Посмотрим. Чиа, что скажешь?

– Я согласна. Если это спасёт всех моих друзей, то я согласна!

– Ур-р-ра! Думаю, здесь хватит и на то, чтобы ты снова могла видеть. Ты бы хотела прозреть, верно?

Чиа ужасно не хватало света и красок. Она уже готова была сказать «да», когда подумала про Пипа.

– Думаю, лучше, чтобы Пип снова мог говорить, пожалуйста.

– Тьфу, тьфу, тьфу, – возмущённо плевался Джереми. – Она всё ещё не может поставить себя на первое место. Даже теперь. Она безнадёжна. У нас нет шансов. Присцилла сама нас убъёт, зажарит и съест!

Чиа проигнорировала тираду Джереми.

– Роберт, Клэриэль – моя мама? – девочка сама не знала, почему это спросила. Роберт не сказал, что случилось с её мамой, когда Присцилла забрала у неё сердце. Была ли она вообще жива.

Роберт откашлялся и выдержал длинную паузу, прежде чем заговорить.

– Нет. Клэриэль – бабочка. Она делает волшебную пыльцу из алмазов. Тех, которые тебя заставляли добывать. Алмазы сами по себе волшебные. А когда Клэриэль превращает их в волшебную пыльцу, они обретают невероятную силу. Силу, которой сейчас повелевает Присцилла.

Чиа оставалось только проглотить новые сведения. Феи, волшебный порошок, бабочка и волшебство. Это было захватывающе, удивительно, но её семья была важнее.

– Что случилось с моей мамой?

– Ну давай, скажи ей что ли. Всё равно она забудет, – поторопил Роберта Джереми.

Чиа была благодарна, что он хоть раз с чем-то согласился. Она крепче прижала Пипа к себе. Папа всё ещё был жив. Возможно, мама тоже. Она никогда её не видела, если верить воспоминаниям. Как она выглядит? Она весёлая и жизнерадостная? Или задумчивая и спокойная? Кто её мама?

– Чиа, твоя мама – это… – Роберт вдруг замялся.

– Кто? – Чиа застыла в напряжении. – Пожалуйста, скажи мне!

– Твоя мама… Королева Лилли-Пилли. Известна также как Лилли-Пилли-Лейн, 66.

Чиа потеряла дар речи. Дом был её мамой? И никто не сказал ей? Девочка вспомнила, как бесчисленное количество раз они обращались к дому как к человеку. И он реально был человеком всё это время. И не просто каким-то человеком. Он был её мамой. Королевой фей, не меньше. Чиа чувствовала себя глупо, оттого, что недодумалась сама. Она же знала, что её маму зовут Лилли, но даже и предположить не могла…

Девочка закрыла глаза, теперь понимая, почему чувствовала себя здесь как дома. Её любили, о ней заботились, она была в безопасности и под защитой в этих четырёх стенах. Но она упустила возможность поговорить с домом. Поговорить с мамой. Сейчас он окружал её точно пустая раковина. Не более чем просто дом. Мёртвый. Безжизненный.

– Если мы победим Присциллу и вернём сердце моей мамы, есть шанс, что спасём её?

– Возможно, – ответил Роберт.

Чиа опустила голову. Ей хотелось задать так много вопросов – про маму, проклятие, про отца, где он может быть? Но она чувствовала, что это бессмысленно. Она понимала, что всё это не имеет значения, пока они не победят Присциллу и не вернут мамино сердце. Её собственное сердце закололо при мысли, сколько раз она уже обманывалась. Нельзя позволить снова этому случиться. Она должна снять проклятие. Её мама, сестра и отец зависят от этого. И её друзья.

Девочка так много узнала о том, кто она. И теперь она должна была всё это забыть. Она не будет ничего помнить. Но теперь лучше, чем когда-либо она понимала, что на этот риск пойти необходимо.

Чиа встала, выпрямилась, чтобы почувствовать себя выше, сглотнула и приготовилась к тому, что сейчас Роберт посыплет её волшебным порошком. И он заставит её забыть, кем она на самом деле является. Кем все на самом деле являются.

– Роберт?

– Да, ваше высочество?

– О, да хватит уже её так называть, именем гоблина тебя заклинаю, – Джереми был очень зол.

– У меня есть крылья? – Это был глупый вопрос, и у неё было ещё много других. Например, где находится Фарен, волшебное королевство, были ли феи крошечными и как они дружили с эльфами и гоблинами. Но почему-то единственное, о чём она могла думать – это может ли она летать.

– Конечно, у тебя есть крылья. У нас у всех есть. Когда мы феи и эльфы. И мы не маленькие. Это миф. Ты готова? Я посыплю тебя порошком, и ты забудешь. А когда придёшь в себя, я соглашусь помочь спасти твою сестру. До встречи с той стороны.

– Поторопись уже. Умереть можно! – заорал Джереми.

– До свидания, моя принцесса-фея. Я навсегда останусь твоим верным рыцарем.

Чиа почувствовала, как лёгкая пыль покрывает всё её тело, начиная с макушки и кончая пальцами ног. Она почувствовала, что её качает из стороны в сторону, точно она снова стала младенцем и лежит в люльке. Все мысли разлетелись. Желания улетучились. Тихая колыбельная зазвучала в ушах. Мысленно она подпевала ей. Стало так спокойно и мирно.

– Чиа!

– Чиа!

– Чиа, проснись!

Чиа села. Она была на земле. Она была… Что она делала?

– Пип, это ты?

Чиа вспомнила. Виола забрала сердце Присциллы и украла волшебную силу дома. Артемий стал просто деревом, а мисс Роберта – статуей. Они застыли и больше не могли говорить и двигаться. Зрение у неё пропало. Она снова была слепа.

– Да, это я. Я так рад, что с тобой всё хорошо. Но мне очень надо найти Хайди.

– Пип, подожди, – девочка услышала, как он пошлёпал прочь. – Джереми? – позвала она, надеясь, что он цел.

– Угу. Всё ещё здесь. Так же зол. И по-прежнему хочу съесть утку.

Чиа почувствовала себя немного лучше, поняв, что Джереми остался самим собой.

– Джереми, представь меня девочке. Мы не имели счастья встречаться раньше.

Услышав новый голос, Чиа вскочила на ноги, недоумевая, кто это говорит.

– Чиа, это Роберт. Роберт, это Чиа.

– Ай-ай-ай, мог бы сделать это поделикатнее. Я так рад познакомиться с тобой. Я – Роберт.

– Ты тот самый Роберт, к которому мисс Роберта всё время выбегала повидаться? – спросила Чиа.

– Да, тот самый. Молодец, что помнишь о важных вещах. Я брат-близнец мисс Роберты. Я здесь, чтобы помочь спасти твою сестру.

Чиа никогда ещё не чувствовала такого облегчения.

– Спасибо! Я знаю, что она забрала сердце, но совершенно уверена, что Присцилла заставила её сделать это. Знаю, что это она.

– Ага. Ты уверена во всём, что бы ни сказала, Девочонка Дерзкий Глаз! – злобно пробурчал Джереми.

Чиа стало досадно, но у неё всё лучше получалось не обращать на Джереми внимания.

– Надеюсь, для тебя не будем оскорбительным узнать, что я – козёл, а не статуя, как моя сестра, – произнёс Роберт.

Ничто уже особенно не удивляло Чиа в последнее время.

– Козёл? Пожалуй, так даже интереснее. Ты действительно хочешь помочь мне спасти сестру?

– Да, вместе мы спасём всех. Верно, Джереми?

– Угу! Ещё бы!

– Я слепая, вы знаете. Я ничего не вижу. Поэтому вы должны мне помочь.

Как же ей хотелось видеть снова. Наполнить ум образами, предметами и добрыми радостными лицами и улыбками.

– Даже не переживай. У меня есть целая гвардия, и вся она в твоём распоряжении, – сказал Роберт. – А у тебя лук и стрелы. И вдобавок с нами свирепый лис. Пока мы вместе, нам всё по плечу.

Чиа нравились энтузиазм и воодушевление Роберта. Он ей сразу полюбился. Почти так же, как Артемий.

– Отправляемся в путь! Мы дойдём до замка Присциллы и сразу победим её! – он казался самонадеянным рыцарем в блистающих доспехах.

– Подожди нас. Пойдём, любимая, – произнёс Пип.

Чиа услышала шум хлопающих крыльев и беспорядочное кряканье. Что это было?

– Ха-ха! Ну развеселил! Твоя сумасшедшая утка тащит бедную Хайди, как пленницу. В чём дело? Твоё любовное заклятие больше не действует, да? Она терпеть тебя не может. И никакое волшебство этого не изменит. – Казалось Джереми упивался злорадством.

– Замолчи, не то я… я… использую мысплёт против тебя, – пригрозил Пип. – Хайди, что с тобой случилось? Хайди, это я – любовь твоей жизни. Чиа, помоги мне! Помоги мне! – Пип был в панике.

– Ха! Твой мыслеплёт не подействует на меня! Я…

– Ме-е! Ме-е!

– Роберт, ты что, с ума сошёл? – крикнул Джереми.

– Кхе-кхе. Смотри, приятель, не ляпни что-нибудь, о чём потом пожалеешь, – предупредил Роберт.

– Да, хорошо.

Чиа не понимала, о чём речь. Казалось, они все сошли с ума. Возможно, от того, что забрали сердце.

– Чиа, пожалуйста, помоги Хайди, – взмолился Пип.

Чиа вытянула руки, но без зрения чувствовала себя беспомощной. Она пошла на шум и схватила утку. Не знала, какую именно, но схватила.

– Кря-кря-кря!

Чиа подумала, что держит Хайди, которая, видимо, потеряла способность говорить. На неё тоже подействовало похищение Клэриэль, и она стала обыкновенной уткой.

– Эй, отдай Хайди мне, – скомандовал Джереми и забрал утку у девочки из рук. – И ты, тупой селезень, отстань от неё. Твой мыслеплёт не сработает на ней дважды. Прибереги его для тех, кого нам надо победить.

– Иди сюда, Пип, – сказала Чиа.

Пип прыгнул к ней на руки.

– Я люблю Хайди, а она меня – больше нет, – всхлипнул он и уткнулся головой Чиа под мышку.

Чиа крепко обняла его. Он тоже потерял того, кого любил. Сердце у девочки разрывалось от боли. Пришло время найти Виолу.

– Какой у нас план?

– Следуйте за мной. Я проведу вас к моим войскам. Вместе, мы вернём Клэриэль и сердце, победим Присциллу и спасём твою сестру. – Роберт говорил, как настоящий командир.

Чиа была бесконечно рада, что он был здесь и хотел ей помочь. Она понимала, что Джереми наверняка не в восторге, но какая разница. Она должна совершать правильные поступки, спасти сестру, забрать сердце и помочь друзьям.

Вокруг стало очень тихо. Оглушительно тихо. Чиа почуяла запах моря и с радостью прислушалась к плеску волн. Но сердце почему-то забилось тревожнее, чем часы на бомбе замедленного действия.

– У тебя нет никакой обуви? – спросил Роберт.

– Нет. Я забыла свои сапожки в замке у Присциллы. Ничего. Мне всё равно.

– Ни в коем случае! Запрыгивай мне на спину. Мы пойдём по грязи, и у вашего… вы… Я имею в виду, твои ноги замёрзнут.

Чиа услышала шлепок.

– Это было так необходимо, приятель? – спросил Роберт.

– Ну, всего лишь прихлопнул муху, – ответил Джереми.

Чиа сморщила нос, не понимая, почему Джереми и Роберт так глупо и мелочно себя ведут в такое время. Всё было поставлено на карту. Нужно было объединить усилия.

Девочка взобралась Роберту на спину, радуясь, что можно отдохнуть и всё ещё крепко прижимая к себе Пипа. Она почувствовала, что Джереми вскочил на Роберта, а Хайди втиснулась перед ней.

– Никогда не думала, что лисы настолько ленивы, чтобы отказываться идти самостоятельно, – сказала Чиа, довольная тем, что наконец поддела Джереми.

– Да, я удивлён, что ты сегодня поехал на мне, Джереми.

– Если ты кому-нибудь, хоть одной живой душе, скажешь, что я ехал у тебя на спине, даю слово, пойдёшь мне на ужин. Понял? – голос Джереми звучал визгливо и был полон отчаяния.

– Утки не прочь прокатиться на мне. Почему тогда ты так переживаешь? Слишком много гордости, от которой ты не избавился, пока был розовой лисой? – спросил Роберт.

– Я пытаюсь сосредоточиться! – Джереми громко фыркнул и надолго замолк.

Сильный ветер затих. Мягкое чавканье копыт по грязи прекратилось. Весёлое щебетанье птиц умолкло.

– Мы пришли? – прошептала Чиа.

– Ш-ш-ш. Слушай, – прошептал Роберт в ответ.

Слух у Чиа был таким же острым, как у кролика или лисы. Возможно, даже лучше. Но она ничего не услышала. Несколько минут, как ей казалось, она подождала. Но ничто ни двинулось, ни шелохнулось.

– И что?

– Ш-ш-ш!

Когда девочка готова уже была крикнуть, что ждала достаточно и минуты стали казаться часами, она услышала это. Тихое жужжание. Как будто пчёлы искали мёд. Однако звук при этом был более… музыкальным. Более стройным. Как мелодия.

Чиа очень желала увидеть то же, что другие. Откуда исходил этот звук? Кто его издавал? Но прежде чем она успела спросить, жужжание превратилось в пение. Слова, которые девочка не могла понять, заполнили пространство. Так, по её представлению, должно было звучать пение ангелов.

– Что это? – сердце Чиа скакало в груди, как лягушка. Мурашки пробежали по спине. Как же девочке хотелось видеть!

– Ты уверен, что это они? – голос Джереми прозвучал резко как никогда.

– Да, это они. Я живу с ними бок о бок, разве не так? – ответил Роберт.

– Возможно, это ловушка. Что, если она захватила их – а она теперь может – и собирается схватить нас, убить и съесть? – было слышно, что Джереми страшно.

Чиа забеспокоилась. О чём они говорят? Она ничего не могла понять.

Роберт откашлялся и громко заблеял.

– Нас не обманывают. Это они, говорю тебе. Я уверен.

Чиа захотелось убежать с Пипом через поля и никогда не возвращаться. Но она осталась на месте. Голова будто свинцом налилась от осознания, ЧТО она должна делать – идти вперёд какова бы ни была опасность.

– Да, Роберт. Пойдём. Веди нас к твоим воинам. – Когда до неё дошли собственные слова, то Чиа с удивлением поняла, что её голос прозвучал иначе, чем обычно. Более спокойно. Более уверенно. Более отважно. Но в душе она так себя не чувствовала.

– Как же я ненавижу коз, – Джереми пытался перекричать звенящее пение, которое неслось с полей и становилось всё громче и громче.

– Это козы поют? – спросила Чиа.

Как может стадо коз победить Присциллу? Разве что убаюкают её пением, подумала она, сама почти засыпая. Звук был завораживающий. Почти гипнотический.

– Скажи, что вокруг меня? Я не вижу.

– Конечно, ваше вы… я имел в виду, да, это козы, множество коз. У них острые рога. Они победят армию Присциллы, – Роберт говорил уверенно.

– Как козы победят Присциллу? – крикнула Чиа, чтобы её услышали.

Пение мгновенно прекратилось. Как по команде.

– Слушайте все, это Чиа, – объявил Роберт. – Она обыкновенная девочка, просто никто, и мы поможем ей. Поняли? – добавил он напряжённым, встревоженным голосом.

Чиа не могла понять, что происходит.

– Она снимет проклятие? – крикнул кто-то.

– Она поведёт нас в бой? – прозвучал второй.

– Ваше высочество! – произнёс третий.

О чём они говорили? Девочка покачала головой, когда представила себе целое стадо говорящих коз.

– Что они имеют в виду, Роберт? С кем они говорят? Ты их король?

– Да-да! Я козлиный король. Успокойтесь, мои поданные, успокойтесь. Не разговаривать. Ни слова, приказываю вам! И не петь больше! Мы дойдём до замка и умертвим Присциллу.

– Мы будем освобождены! – воскликнул один из стада.

– Ур-р-ра! – раздалось со всех сторон. Торжествующих криков становилось всё больше и больше.

Чиа огляделась, как будто могла видеть. Она была озадачена. Столько голосов. И все вопили, блеяли или выкрикивали её имя. Она почувствовала маленькую надежду. Проблеск надежды, что вместе они смогут одолеть Присциллу раз и навсегда.

– Но сначала мы поедим, – сказал Роберт.

Поедим? Что здесь можно поесть? Артемия тут не было, чтобы наколдовать еду с помощью коры-бересты. Не было волшебства Лилли-Пилли-Лейн, 66, чтобы оживлять предметы. Они находились на открытом поле. Чиа развела руками, не понимая, почему снова стало тихо. Было слышно только жевание.

– Джереми? Ты здесь?

– Угу. Здесь.

– Что мы будем есть?

– Мы не будем есть. Они будут. Траву. Козы! Это – единственное, о чём они думают. Где бы поесть.

– Скажи, пожалуйста, и я должна верить, что они нам каким-то образом помогут?

– Они не слишком умны, эти козы, но разозли их, и они раздерут тебя в клочья. Они сгодятся против армии Присциллы.

– Ты действительно думаешь, что мы можем победить Присциллу и вернуть Клэриэль с несколькими козами? Сколько их здесь?

– Шесть тысяч девятьсот пятьдесят восемь по моему последнему подсчёту.

Чиа не поверила собственным ушам. Вокруг неё было 6 958 коз?!

– Кто такая Клэриэль? – вдруг спросила девочка. Её язык жил своей собственной жизнью.

– Не могу сказать тебе этого. Артемий взял с меня слово, что я не стану ничего тебе рассказывать.

– Можешь сказать хотя бы, почему нельзя ничего рассказывать? – Чиа почувствовала, как раздражение поползо по её груди вверх, точно змея.

– Потому что тогда ты не сможешь снять проклятие.

– Я должна снять проклятие?

– Ага. Поняла? Тебе даже нельзя знать про проклятие. Я – болтун. Надеюсь, это не испортит всего дела. А теперь хватит задавать вопросы.

Чиа протянула руку в ту сторону, откуда раздавался голос. Она схватила лиса за горло и подняла его в воздух.

– Скажи, кто такая Клэриэль! И кому принадлежит сердце! – девочка опустила Джереми, немного ослабила хватку, но всё ещё держала его.

– Пусти меня! Дикарка! Что за звериный нрав, а?!

– Такой же, как у тебя, – ответила Чиа.

– Не вини меня, если не получится снять проклятие из-за того, что я рассказал тебе.

Чиа одной рукой схватила Пипа, который подошёл к ней, а другой готова была крепче сжать шею Джереми, если понадобится.

– Продолжай. Расскажи мне всё.

– Клэриэль – ангел. Это её сердце, – сказал Джереми и сильно закашлялся.

Чиа не могла понять почему, но ей казалось, что что-то не так. В этом не было смысла.

– Ты расскажешь мне правду?

– Конечно, расскажу. Ты спросила меня, и я тебе ответил. Тронешь ещё раз, и, предупреждаю, я укушу тебя.

– Почему Артемий не хотел, чтобы ты рассказал мне? Я это уже знала.

– Понятия не имею. Надо, чтобы тебе самой хотелось сделать то, что ты делаешь. Иначе ничего не получится.

– Что не получится?

– Снять проклятие! Слушай, я больше ни слова не скажу, можешь душить меня, сколько угодно. Просто думай о сестре, а остальное оставь мне.

Чиа ещё крепче сжала горло Джереми.

– Скажи сейчас же, что моя сестра хорошая. Признай это. Присцилла ею управляет. Это точно она.

Джереми кашлял и плевался, пока Чиа не ослабила давление.

– Виола всегда была эгоистичной и жадной. Она – нехорошая. А теперь пусти меня.

Чиа разжала хватку и услышала, как Джереми тут же отскочил подальше. Если Клэриэль – ангел, то чего хочет от неё Присцилла? И зачем Присцилла украла её сердце? Девочка стянула с плеча лук со стрелами и подумала, что стоит использовать их против мачехи. Она узнает правду. Заставит Присциллу всё раскрыть. И признаться в том, что она всё это время воздействовала на её сестру. Виола – хорошая. Чиа была уверена. Она докажет это Джереми.

И самой себе.

Чиа совсем не радовалась новой встрече с Присциллой. Второй раз за два дня. Слишком много мачехи для неё. Но этот раз будет последним в жизни. И это радовало. То, что больше она не встретится с Присциллой никогда, поддерживало её хорошее настроение всю дорогу до вечера.

– Сколько, ты сказал, займёт у нас дорога? – спросила Чиа, когда почувствовала, что тело у неё одеревенело от езды верхом столько часов подряд. В животе урчало. Но вокруг была только трава. И козы двигались слишком медленно.

– Если мои расчёты верны, то мы доберёмся за пятьдесят восемь дней, плюс-минус пару дней, – ответил Роберт.

– Пятьдесят восемь дней? Это самая большая глупость какую я когда-либо слышала. Неужели нельзя пустить в ход волшебство? – Как ей хотелось, чтобы Артемий был здесь и довёз их до замка легко и быстро. Или мисс Роберта, которая перенесла бы их ещё быстрее. – А как насчёт порошка, который я не истратила на Виолу? Неужели он нам не поможет?

Никто ей не ответил. Чиа полезла в карман и нащупала бутыльки с волшебным порошком. Она вытащила обе бутылочки, что дала ей Клэриэль. И перо тоже. Один из бутыльков был пустым. Но другой – полным. Девочка не использовала его для Виолы, как говорила Клэриэль. Оплошность, о которой она сейчас горько сожалела. А может, это было даже к лучшему.

– Вот, у меня есть ещё порошок. Может он нам помочь?

Она подняла обе бутылочки и обнаружила, что они обе пусты. Это стало для неё неожиданностью. Кто-то воспользовался порошком?

Роберт сильно закашлялся, как будто старался отвлечь её внимание от вопроса, и чуть не сбросил девочку со спины.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Надеюсь, что не утомила тебя. Я могу пойти сама. Правда, могу.

– Кря! Он кашляет, потому что он… м-м-м, м-м-м, м-м-м, – Джереми зажал Пипу клюв на полуслове. – Ой! Зачем ты это сделал? Заткнул мне рот, как если б я не… О, да, если б я не…

– Молодец! Теперь я весь в утиных слюнях. Отвратительно!

Разговор Джереми с Пипом оставил Чиа в недоумении. Друзья вели себя так, словно что-то скрывали от неё. Она протянула руки, в надежде, что снова схватит Джереми и выжмет из него правду.

– Ты ко мне не подберёшься, Чиа. А если попробуешь заставить меня рассказать то, чего я не должен, то, серьёзно, я съем твою утку. На самом деле!

– Да, пожалуйста, – крикнул Пип. – Я тебе не верю. Когда Хайди проснётся от своего сна, то вспомнит, что любит меня, и мы уйдём подальше от тебя, злобный гоблин.

– Пип, не называй Джереми гоблином. Это ужасно некрасиво с твоей стороны. Не опускайся до его уровня. – Чиа ссутулилась. – Можем мы воспользоваться порошком или нет?

– Это что? – спросил Джереми, не обращая никакого внимания на её вопрос.

– Ой-ой-ой, успокойся, приятель, ты мне дырку пробьёшь в голове, если будешь так прыгать, – произнёс Роберт, уверенно продолжая идти вперёд.

Чавкающий звук от козьих копыт, ступающих по грязи в поле, заглушили радостные «охи» и «ахи» Джереми.

– Это Клэриэль дала тебе пёрышко? Скажи, что она! О, пожалуйста, пожалуйста, скажи, это то, о чём я думаю?

Его голос доносился до Чиа с земли. Она подумала, что лис свалился с головы Роберта. Она ощупала перо у себя на коленях. Его нежная шелковистая поверхность напомнила девочке платье, в котором она появилась на Лилли-Пилли-Лейн, 66. Платье, которое принадлежало Виоле.

– Да она дала его мне, но не сказала зачем.

Роберт внезапно остановился, чуть не скинув всех со спниы.

– Это чудесная новость! Просто чудесная! С этим пером мы можем отправиться куда угодно. Умничка Клэриэль. Умничка, умничка Клэриэль! – в восторге восклицал Роберт. Он очень радовался, что не придётся больше идти.

– Можно я его возьму, Чиа? – произнёс голос Джереми прямо в её левое ухо. Необыкновенно вежливый на этот раз.

– Не давай его ему. Я это сделаю, – встрял Пип.

Чиа собралась было дать перо Пипу, но у него не было рук, чтобы его взять. Девочка не хотела обидеть друга и сказала:

– Не хочу тебя расстраивать. Но тебе надо сосредоточиться на Хайди. Пусть Джереми возьмёт волшебное перо.

Пип прижался к её руке.

– Ты – настоящий друг. Да, Хайди – главное. Дай перо лису.

– Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо! – Джереми выхватил перо из рук Чиа и запел какую-то тарабарщину.

Чиа втянула живот. Ещё крепче прижала к себе Пипа и спящую Хайди. Она ждала, что сейчас начнётся вращение, но ничего не произошло.

– Оно не действует, – с досадой выпалил Джереми и запел снова. – Ничего. Мы всё ещё здесь. Толку мало.

Роберт прокашлялся.

– Дай его Чиа, пусть попробует. Это её перо. Может, оно действует только у неё.

Чиа отпустила уток и протянула руку. Она почувствовала, как нежное перо щекочет ей ладонь. Откуда оно взялось? Наверное, из крыла Клэриэль?

– Мне надо петь как ты?

– Нет-нет, бестолковая ты девчонка, – снова злобно прорычал Джереми. – Просто подумай про замок, в котором живут Присцилла и Виола. К которым мы идём. И подумай обо всех нас, чтобы мы пошли с тобой. Обо мне, козах и Хайди.

– И Пипе, – добавила Чиа. Она подумала о всех них. Не смогла удержаться от мысли об Артемии с мисс Робертой. И даже о доме. Почему-то она подумала о Лилли-Пилли-Лейн, 66. Дом всегда казался ей человеком. И все так про него говорили. Девочка не собиралась думать о доме. Но как же ей хотелось снова оказаться в тепле его стен, под его защитой.

Внезапно налетел сильный порыв ветра, как будто к ним приближался торнадо. Он был таким мощным, что повалил её на землю. Девочка сжалась комочком. Вдруг раздался странный пронзительный свист. Он наполнил безжизненные поля и проник до костей. Что происходит?

Чиа не понимала, хорошо это или плохо. Сделала ли это она с помощью пера? Девочка сжала его покрепче. Она надеялась, что друзья не пострадают. Ей хотелось крикнуть им что-нибудь, узнать, с ней ли они ещё. Жаль, что она не могла видеть. Каким подарком было для неё зрение! В эти мгновения, среди бешеного вихря и спутанных мыслей, она поняла, что многое воспринимала как должное за те два дня, пока могла видеть.

– Чиа! Подействовало! У тебя получилось! – было слышно, что Роберт устал и запыхался.

– Повезло, – не заставив себя ждать, отпустил саркастичное замечание Джереми.

– Ваше вы… ты подумала и о моей Роберте, да? – голос Роберта звучал очень высоко даже для него.

– Чиа, ты перенесла сюда весь дом, – сказал Пип.

– Меня совсем не удивляет, что она не может правильно использовать даже маленькое волшебство. – Джереми цокнул языком, как бы говоря: «Ты слишком тупая, чтобы хоть что-то сделать нормально».

Чиа не обратила на него внимания.

– Артемий тоже здесь?

– Да, здесь, ваше вы… – Роберт снова закашлялся. – Но, боюсь, он всё ещё не может двигаться.

– Где мы? – Чиа встала и оттряхнула с себя пыль, радуясь, что не придётся ещё много дней ехать на спине у Роберта.

– К счастью для нас, волшебство принесло нас на поле за пределами замка, а не в сам замок, – ответил Роберт. – Мы бы все внутри не поместились.

– Все целы? Пип, как ты?

– Ага. Я – отлично.

– Что будем делать теперь? – спросила Чиа.

Как им попасть внутрь, найти Присциллу и победить её?

– Не двигайся, или мы применим силу. Ты идёшь с нами.

Чиа вздрогнула при звуке этого голоса. Он был низким, хриплым. Девочка сразу его узнала. Хитченс! Надзиратель шахт. Он был так жесток с ней. Держал её в полуголодном состоянии, заставлял работать выше нормы и бил ради развлечения.

Чиа поднялась на носочки, чтобы казаться выше, чем она есть. Она сжала перо и представила, как Хитченс превращается в лягушку. Или крысу. Или муху. Или лучше, как он растворяется в воздухе и больше никогда её или кого-либо ещё не беспокоит. Она надеялась, что её воображение подействует. Но на этот раз ветра не было. Ничто не дрогнуло.

– Ну и ну! Чёрт меня раздери, если это не Чиа. В шахтах тебя не хватало. Рад, что ты вернулась добывать алмазы дальше. И даже лучше – привела с собой друзей! Они выглядят как хорошие работники.

– Я приказываю тебе пропустить нас! – произнёс Джереми. – Я здесь командир. Мы вынуждены будем вас атковать, если вы не сдадитесь.

– Говорящая лиса? Ах ты дряная маленькая воровка. Ты украла алмазы, когда сбежала с шахты?

– Я – никогда! Ничего я не крала! – от всей души возмутилась Чиа.

– Врунья! – перекричал её Хитченс.

– Я требую пропустить нас немедленно, или же я направлю всех этих коз на вас, – пригрозил Роберт.

– Ха-ха! У меня пятьдесят солдат уже готовы вас атаковать. С удовольствием добавлю к своему ужину жареную лисятину. И жареную козлятину. И две эти жирные утки тоже выглядят аппетитно! – в голосе Хитченса не было страха. Только уверенность в победе.

– Мы сдаёмся! – Чиа засунула перо в карман куртки. И подняла руки вверх.

– Чиа! Ты не можешь вот так просто сдаться! – крикнул Джереми.

Хитченс сплюнул на землю.

– Гектор, ты остаёшься здесь и сторожишь коз. Я отведу Чиа повидаться с её дорогой мамочкой, которая ужасно по ней соскучилась. А потом ты отправишься назад в шахту, Чиа. – Хитченс засмеялся, со свистом пропуская воздух между верхними зубами, и так сильно схватил девочку за руку, что у неё побелели пальцы. Как же Чиа его ненавидела!

– Я никуда не пойду, пока ты не позволишь двум моим уткам и лису пойти со мной. И говорящему козлу.

Чиа почувствовала, как что-то твёрдое ударило её по задней части икр, и она упала на колени. Боль обожгла ноги и взметнулась по спине к шее.

– Ты не в том положении, чтобы требовать. Пойдёшь ты, и только ты. Нравится тебе это или нет. Иначе, я убью твоих зверушек и возьму с нами. Мёртвыми!

– Как ты смеешь, ты, негодяй! Ты, варвар! Ты…

Чиа услышала громкий шлепок, и Джереми внезапно прекратил разговаривать.

– Что случилось? Что ты сделал?

– Он ударил Джереми, вот, что он сделал! – ответил Роберт с негодованием в голосе.

– Ты – следующий! – взревел Хитченс.

– Иди, Чиа, – подбодрил её Роберт. – Я займусь Джереми. Ты справишься.

Голос Роберта немного успокоил Чиа. Она подумала о своих друзьях и сестре. Она должна найти её и освободить. Но девочка не была уверена, что справится с этим в одиночку.

– Пожалуйста. Иди. Ради всех нас! – уверенность в голосе Роберта развеяла её страх.

– Я бы пошёл, но мне надо присматривать за Хайди, – сказал Пип. – Ты справишься.

Чиа задумалась, с чем это ей нужно справиться. Но тут железная хватка Хитченса вокруг её запястья напомнила ей, что выбора у неё нет.

– Я пойду с тобой. Отведи меня к Присцилле и Виоле, – девочка встала, потирая больную спину.

– Как раз к ним я тебя и веду.

Чиа не стала обращать внимания на его жестокий смех и ворчание под нос. Боль разлилась по руке, оттого, с какой силой Хитченс тянул её за собой. Она послушно шла, и ужас охватывал её при мысли о предстоящей встрече с Присциллой.

Рука Чиа пульсировала от боли до самых кончиков пальцев. Хитченс тянул девочку за собой, не представляя, какие мучения ей причиняет. А, может, он, наоборот, прекрасно представлял и даже наслаждался тем, что ей больно. Чиа хотелось плюнуть в него. Заорать на него. Ударить.

Она остановилась, стала упираться и тянуть в свою сторону. Это второй раз, когда девочка испытала потребность постоять за себя. Первый раз это случилось в шахте. Что на неё тогда нашло? Как будто что-то в ней переключилось. Точно так же что-то переключилось в ней сейчас.

– Отпусти меня, иначе я не пойду с тобой – произнесла Чиа ледяным тоном с нотками негодования.

Девочка воспользовалась моментом, когда Хитченс ослабил хватку, и вырвалась. Её рука выскользнула из его руки, и она отпрянула назад, не зная, что он сейчас сделает. Было особенно странно, что он не заорал на неё в ответ. И не ударил её.

– Подойди поближе, и я… я… – Чиа вспомнила про лук и стрелы. Они всё ещё были у неё. Никто их не забрал. Девочка потянулась за ними и запнулась в нерешительности от собственной слепоты и страха тишины.

Но тихо было недолго. От протяжного крика, который, она была уверена, испустил Хитченс, у неё мурашки по коже побежали. Потом раздалось несколько ударов и свистящий звук. Волшебный свистящий звук. Чиа надеялась, что это Виола. Или ещё кто-то пришёл спасти её. Тот, кто ненавидел Хитченса так же, как она.

– Что случилось? Виола, это ты?

Но в ответ девочка услышала голос Пипа:

– Теперь ты работаешь на меня, Хитченс. Ты – мой слуга. Тебе нравится служить мне. Ты сделаешь что угодно ради меня. Извинись перед Чиа за то, что бил её. Признайся ей, что был вонючей, злобной, гнусной крысой. Скажи это.

Хитченс замямлил:

– Прости, что бил тебя. Я – вонючая, злобная, гнусная крыса, да.

Чиа застыла в изумлении и восторге. Пип сбежал от солдат и использовал свой мыслеплёт против Хитченса. Девочка вздохнула с огромным облегчением.

– НЕТ тебе прощения. Пип, как ты тут оказался? Что произошло?

– Мы все здесь – произнёс Джереми.

– Я выстрелил в него из своего мыслеплёта. Это очень весёлая штука. Мне не терпится ещё на каком-нибудь его использовать.

– Прибереги для Присциллы, – сказал Джереми. – Ты мне всё ещё не нравишься.

– Отлично. И ты мне всё ещё нравишься, – Пип громко крякнул.

Чиа услышала приближающийся топот множества ног. Она надеялась, что это не солдаты, которые попытаются их остановить.

– Это мы, – голос Роберта успокоил её. Он говорил так, будто только что выиграл войну. – Мы их всех победили. До последнего. Злобные солдаты. Это даже не люди. Солдаты-роботы. Подумать только – Присцилла использует алмазы, чтобы делать солдат! Это преступление, скажу я вам!

Чиа услышала знакомое блеянье – козы соглашались со своим предводителем.

– Как козы смогли победить солдат?

– Если боднуть их меж глаз, они выключаются, – ответил Роберт.

– Ты – умница. А Хайди? С ней всё хорошо?

– Да. Она здесь, цела и невредима, – сказал Пип. – Очень расстроена, что не может говорить. Но когда мы вернём Клэриэль и сердце, она вернётся в своё обычное состояние, и мы поженимся. Ты будешь подружкой невесты.

– Она терпеть тебя не может, – проворчал Джереми, сидевший рядом с Чиа.

Пип не ответил. Девочка понадеялась, что он не услышал. Было не время для ссор.

– Пип, ты можешь сделать так, чтобы Хитченс отвёл нас к Клэриэль и Виоле?

– Прекрасная идея. Ужасный, подлый человек, отведи нас к Клэриэль и Виоле. Я приказываю тебе. – Пип говорил так, точно был генералом армии. И, несомненно, он наслаждался тем, как властно звучал его голос.

– Клэриэль в подземелье, – сказал Хитченс. – Виола наверху с Присциллой. Куда вы хотите пойти сначала? – под действием мыслеплёта он говорил как робот.

Чиа порадовалась, что сила, наконец, была на её стороне.

– Отведи нас к Виоле.

– Нет-нет-нет, – возразил Джереми. – Не слушай её. Она – ребёнок, что она понимает. Отведи нас к Клэриэль. – скомандовал он.

– Нет, Пип, скажи ему отвести нас к Виоле, – настаивала Чиа.

– Кря. Прости, Чиа, но на этот раз я соглашусь с лисом. Отведи нас к Клэриэль.

– Что? Пип?! – Чиа разозлилась, но понимала, почему он выбрал Клэриэль, а не Виолу. Он не раз повторял, что не любит Виолу. Девочка не знала почему. Виола всегда была к нему добра. И к ней. Да, она украла сердце у Клэриэль, но только из-за Присциллы.

– С волшебством Клэриэль мы быстрее вернём Виолу, – сказал ей Джереми. – С этим же ты не поспоришь.

– Хорошо. Иди вперёд.

Чиа сдалась, хотя её нервы были сейчас натянуты, как колючая проволока. Девочка успокоилась немного, когда Джереми мягко коснулся лапкой её лодыжки, подсказывая, куда идти. Он не часто так делал. Но если делал, значит, был в добром расположении духа. Но Чиа всё равно хотелось, чтобы здесь с ними были Артемий и мисс Роберта. Сердце её сжималось при мысли, что они застыли намертво и не вернутся к жизни, пока она не справится с задачей.

Несколько минут все шли в тишине. Чиа медленно спускалась по длинной лестнице, изо всех сил стараясь не поскользнуться и не упасть. По дороге на них напал ещё один отряд солдат. Большой отряд. Они подошли сзади. Но с шестью тысячами коз, которые растянулись длинным хвостом, расправа с врагами заняла не более пары минут.

Чиа прижалась к стене. Несколько раз её задевали солдаты, кубарем летевшие вниз по ступеням. Воздух был наполнен лязганьем и криками. Девочка надеялась, что Присцилла не услышит звуков надвигающегося бедствия. И что в конце концов им удастся взять её замок штурмом.

Пока они продолжали двигаться к подземелью. Солдаты больше не появлялись. Само подземелье, казалось, не особо охранялось.

Неожиданно она услышала звук, который проник ей прямо в сердце. Тихий плач ребёнка.

– Кто-то ещё здесь? Скажи мне, что ты видишь, Джереми.

– О, нет! – произнёс один козёл.

– Этого не может быть, – сказал другой.

– Мы обречены, – заключил третий.

– Что случилось? Клэриэль здесь нет? – Чиа двинулась в ту сторону, откуда раздавались всхлипывания.

– Это Клэриэль, – ответил Джереми. – Она… она… она…

– Это слишком тяжело. Я не могу вынести… – Роберт тоже заплакал. Остальные козы последовали его примеру, всё вокруг сотрясалось от горя и печали.

Чиа тоже расстроилась. Хоть и не понимала, что случилось с Клэриэль. Та была ангелом. Что могла сделать с ней Присцилла? Охватившее Чиа чувство вины и скорби был невыносимо. Она чувствовала почему-то себя ответственной за то, что произошло.

Никто не говорил. Чиа понимала, что не надо задавать вопросы, но не могла вынести неведения.

– Скажи мне, что случилось, – как можно тише спросила она.

Клэриэль ей ответила.

– Я потеряла весь свой цвет, – она снова всхлипнула.

Вокруг осязаемо разливались волны печали.

Гордо и мужественно Роберт произнёс:

– Может, ты и потеряла цвет и волшебство, но для нас ты всё равно Клэриэль. Ты навсегда останешься создательницей волшебного порошка.

Чиа не поверила собственным ушам. Волшебный порошок? Как может ангел создавать волшебный порошок? Волшебных порошков не бывает. И фей не бывает.

– Уф! Пожалуйста, объясните, – произнесла девочка, желая узнать больше.

– Я – бабочка. Или была ею, – сказала Клэриэль на сей раз немного громче.

– Ты всё ещё бабочка. Быть белой не так уж и плохо. Это лучше, чем быть бурым, – отозвался Джереми.

– Бабочка? – Чиа начала понимать, что Джереми обманул её.

– Чиа, прости, я…

– Меня больше не интересует ни одно твоё лживое слово, – отрезала Чиа.

– Я создаю весь волшебный порошок, – продолжила Клэриэль. – Было ужасно стать такой маленькой после проклятия. Но теперь ещё и это. Я не могу этого вынести. Не могу так дальше. – Она разразилась бурными рыданиями, которые, отражаясь эхом от стен, били Чиа прямо по сердцу. Кожа её покрылась мурашками от лжи и новой правды. Опять проклятие. Что это было за проклятие?

Чиа топнула ногой.

– Волшебный порошок и проклятия! Я страшно устала, оттого что мне ничего не рассказывают.

– Мы не можем тебе рассказать, – произнёс Роберт.

– Как я должна победить Присциллу, если даже не знаю, что происходит? Вы нечестные, подлые, и… и… не знаю, что ещё. Не могу этого объяснить. Я чувствую, что схожу с ума, запуталась и мне плохо. А вы не говорите мне, что происходит. Не хочу больше здесь находиться. Все вы – злобные обманщики. Не думаю, что кто-то из вас заслуживает моей помощи. Если бы не Виола, я бы уже ушла. Лучше мне снова оказаться в шахте, чем здесь с вами.

Чиа сама удивилась словам, что сорвались у неё с языка. Она не собиралась этого говорить. Она не хотела быть такой злой, неуверенной в себе и резкой. Но гордость её была уязвлена, ум в смятении от неопределённости и слепоты.

Клэриэль заговорила:

– Ты права. Мы должны были рассказать тебе всё с самого начала. Мы повели себя эгоистично. Мы думали только о себе. О возвращении домой. О встрече с любимыми. Ты права. Мы использовали тебя. Мы должны были тебе всё рассказать. Мы хотим сделать это сейчас. Но мы так же тоскуем по дому, как ты – по свободе. Без тебя никто из нас не спасётся. Без тебя мы обречены навеки. Но мы не заслуживаем, чтобы ты нас спасала. Мы всё тебе расскажем, и ничего, что останемся в этой ловушке навсегда. Видишь ли, ты…

– Остановись! – Чиа сама удивилась, с какой силой и скоростью это выкрикнула.

Слова Клэриэль проникли ей в душу и сжали сердце. Её друзья тоже хотели освободиться. Если они находятся под проклятием, которое только она может снять, то помочь им – её долг. Какая разница, если она не будет знать всего? Артемий говорил, что важно ей не знать. Надо поверить ему сейчас. Она поможет им.

– Я не хочу знать. Мне не нужно знать. Всё, чего я хочу – это спасти Виолу. Давайте выберемся отсюда и вернём сердце.

Чиа повернулась в том направлении, откуда пришла, сглотнула слёзы и утёрла глаза плечом, чтобы никто не заметил, что она плачет. Что-то в глубине её мозга щёлкнуло и всплыло как воспоминание. Не осознанное, чёткое воспоминание, а, скорее, мысль. Что только она может их спасти.

Мысль казалась истинной, правильной и драгоценной. Девочка не знала, как она это поняла. Но поняла. Она двинулась вперёд, надеясь, что не угодит в стену, ловушку или ещё куда-нибудь.

– Браво! – раздались со всех сторон козьи голоса.

– Я… горжусь… тобой, – Джереми будто трудно было произнести эти слова.

Чиа улыбнулась ему, потом обернулась через плечо и сказала:

– Пойдём, Пип. У тебя с Хайди всё же будет свадьба. И мы с Виолой будем подружками невесты. Вместе.

И снова они шли по холодному безжизненному замку. Снова к Присцилле. Снова к страху.

– Где мы? – спросила Чиа.

– Мы в… О, нет! – произнёс в ответ Джереми. – Снова попробуешь засунуть меня под платье, клянусь, я покусаю тебя.

– Готовьтесь к удару, мои четвероногие друзья, – крикнул Роберт.

Чиа остановилась, скрестив руки на груди. Судя по всему, они говорили с Виолой. Она была здесь, чтобы помочь им или остановить их?

– Откуда ты взяла всех этих коз? – спросила Виола без капли страха или удивления от встречи.

Чиа была рада и обеспокоена одновременно. Ей хотелось подбежать к Виоле и обнять её. Но также хотелось потребовать объяснений.

– Смотрю, вы освободили Клэриэль. Отлично сработано. Не хотите, чтобы я отвела вас к Присцилле? – Виола говорила медленно, с осторожностью и без эмоций.

– Это зависит от тебя. Ты на нашей стороне или заведёшь нас в ловушку, прекрасная девушка? – сказал ей Роберт. – Будь осторожна с ответом. У моих друзей острые рога, и они могут разодрать тебя на кусочки по моей команде.

Его уверенность понравилась Чиа, но она надеялась, что Роберт не собирался делать того, о чём говорил.

– Я на вашей стороне. Я убрала солдат из подземелья ради вас, когда узнала, что вы идёте освобождать Клэриэль. Я всегда была на вашей стороне, – возмутилась Виола.

– Да? Ты схватила меня и украла всю мою волшебную силу. Ты сделала меня белой. Не верьте ей, – в голосе Клэриэль звучала боль.

– Чиа, ты же мне доверяешь? – сказала Виола, не обращая внимания на Клэриэль.

Чиа подавила сомнения.

– Думаю, да. То есть ты украла Клэриэль. Присцилла заставила тебя, правда?

– Да! Да, она заставила. Я никогда, ни за что, ни за что не предам тебя! – воскликнула Виола.

Чиа остановилась, потрясённая. её точно электричеством пронзило. Нужно было убедиться, что Виола хорошая. Надо быть совершенно уверенной, что Присцилла заставила сестру украсть сердце Клэриэль.

– Чиа, тебе не место рядом с ними. Им плевать на тебя. Иди ко мне, и мы сбежим прямо сейчас…

– Ещё одно слово, и ты заставишь меня… у-у-у-, – Джереми взвыл как волк. – Пип, сделай это сейчас же!

Чиа догадалась, что Пип использует мыслеплёт против Виолы. Но это всего лишь заставит её говорить то, что им хочется услышать. Сейчас у девочки была возможность выяснить правду.

– Подожди! – крикнула она.

– О, это глупо, пойдём, – сказала Виола. – Не обращай внимания на этих диких животных, пойдём со мной. Я – твоя сестра. Они – ничто для тебя.

Чиа выхватила лук из-за спины и достала стрелу. Натянув тетиву, она сосредоточилась, вспоминая, чему её учили. А учили её Артемий и мисс Роберта. Сейчас они не могли ей помочь, но их наставления звучали в ушах, пока она готовилась к выстрелу. Наконец, она сделает то, что надо, и узнает правду.

– Да, да! Стреляй! – воскликнул Джереми.

Чиа отпустила тетиву, думая о сестре и правде. Она приготовилась её услышать.

– Ах ты, подлюга! Ой! Больно! Что это, какой-то забавный детский наборчик, который они тебе подарили? Правда, Чиа, я думала…

– Замолчи, – крикнула Чиа. – Скажи мне правду. Скажи, зачем ты схватила Клэриэль. Скажи, что Присцилла заставила тебя это сделать. Что она обманула тебя. Скажи мне, что ты – хорошая. Что всегда была хорошей. Скажи, что ты это имела в виду, когда говорила, что забудешь это место, всё это волшебство и сбежишь со мной.

Виола судорожно сглотнула в ответ.

– Правда в том…

– Да, давай, скажи нам, – подбодрил её Пип. – Признайся. Пришло время истины.

– Я… ненавижу… тебя. Всегда ненавидела. Ты заставляла делать меня то, чего я не хотела. Солдаты!

Чиа поворачивала голову влево и вправо, не понимая, что происходит. Она слышала удары, лязганье, крики, стоны. Было похоже, что вокруг снова разгорелась битва.

Но сердцу её было не до того. Оно разрывалось надвое. Девочка застыла на месте. Онемела. Сестра сказала ей правду, которую она не хотела и не ожидала услышать.

– Ты ненавидишь меня?

– Берегись, Чиа, – это был Пип.

Но Чиа не двинулась с места. Не хотела двигаться. Что бы сейчас с ней ни произошло – она это заслужила. Это она привела друзей в ловушку. Она привела их сюда, чтобы спасти сестру. А сестра не хочет, чтобы её спасали. Она почувствовала, как что-то её ударило, а потом ещё что-то. Девочка упала, не понимая, что происходит.

Раздавались крики, но Чиа их не замечала. В голове звучали только слова Виолы. Слова ненависти.

Но когда крик Пипа прорезал окутавшее её безмолвие, Чиа заставила себя собраться.

– Моя милая Хайди! Что она сделала?

Чиа села, ощупывая пространство вокруг себя. Утка. Две утки. Пип и Хайди. Девочка нашла их и подняла высоко вверх. По рукам потекло что-то густое и влажное. Пип рыдал.

– Что случилось?

Ещё удары, лязганье, потом тишина.

– Мы победили их, но твоя сестра сбежала, – Роберт тяжело дышал.

– Пип? Хайди? Где Джереми? – Чиа ощупала пространство слева и обнаружила пушистое тело Джереми. Неподвижное и покрытое густой жидкостью.

– Ваше вы… Виола нанесла удар обоим, Хайди и Джереми, – произнёс Роберт.

Пип рыдал так громко, что сердце Чиа заходилось от боли и сострадания к нему.

– Кто-нибудь, спасите её! Пожалуйста! – взвывал Пип.

– Виола? Она… – Чиа села, сгорбившись, поражённая и подавленная. – Они ещё живы?

– Да. Пип, ты можешь спасти Джереми. Быстро, капни своими слезами ему в пасть, – скомандовал Роберт.

– Мне нужно спасти Хайди, а не этого ужасного лиса, – ответил Пип, и со звуком, похожим на поросячье хрюканье, втянул в себя слёзы.

– Как? Неужели Пип может его спасти? – Чиа подняла лиса с земли и прижала его безжизненное тело к груди. – Прости, Джереми! Я не хотела, чтобы с тобой случилось такое. Скорее, Пип, помоги ему.

– Нужнее спасти Хайди, а не его, – ответил Пип.

– Джереми умирает. Ты должен сделать это немедленно, – приказал Роберт.

– Проклятье! Хорошо!

Чиа нащупала Пипа напротив себя и на дрожащих руках протянула к нему Джереми.

– Вот, сделал, – сказал Пип секунду спустя. – А как же Хайди? Сделать то же самое с ней?

– Нет, с ней всё хорошо. Она не может умереть. Она бессмертна. Она скоро проснётся, – успокоил его Роберрт. – Отлично, дружище. Джереми приходит в себя.

– О, фу, что за отвратительный вкус во рту? – Джереми вернулся к жизни.

– Мои слёзы! Ты только что проглотил мои слёзы! Кря! – Пип смеялся и плакал одновременно.

– Твои слёзы? Отвратительно! Вот что. На этот раз я съем тебя на самом деле. О… почему у меня все рёбра так болят?

Чиа почувствовала, как Джереми снова рухнул к ней на колени.

– Тебя убили. Пип спас тебя. Своими слезами, думаю.

– Перед нашим походом мы использовали капельку волшебной пыли для Пипа, чтобы он снова начал говорить. И оно всё ещё действует, – пояснил Роберт. – Слёзы Пипа своей волшебной силой исцелили Джереми.

– А Хайди? Ты уверен, что с ней всё хорошо? – волновался Пип.

– Кря-кря, – произнесла Хайди, приходя в себя.

– Хайди, мой ангел, любимая! Ты жива! – Пип обезумел от радости.

– О боже. И этот тупой селезень меня спас? – простонал Джереми.

– Да, именно он. Своими слезами, – ответил Роберт.

Джереми очень громко, с трудом сглотнул.

– Думаю, я вроде того, то есть должен сказать… Пасиб.

– Что это было? – удивился Пип. – Кря-кря. Скажи это ещё раз громко. Я стал плохо слышать.

– Прости, что злился на тебя. Вот, счастлив?

– И…

– Спаси-и-и-и-бо, – произнёс Джереми так, точно это причинило ему боль.

– Ха-ха-ха! Ты мой слуга на всю жизнь, да?

– Успокойся, утёнок. Просто я тебя не съем.

– Никогда. Во веки вечные? И никогда больше не будешь мне угрожать?

– Да, да, так. Никогда тебя не съем.

Чиа почувствовала, что Пип запрыгнул к ней на колени, где всё ещё лежал Джереми.

– Чмок! Чмок!

Джереми метнулся в сторону.

– Прибереги свои отвратительные поцелуи для Хайди! Омерзительно!

В животе у Чиа заурчало.

– Я так счастлива, что с вами всё хорошо. Пип, ты самая храбрая утка в мире. Не могу поверить, что Виола так поступила!

Все вдруг замолкли. И Чиа почувствовала напряжение в воздухе.

– Почему вы ничего не говорите?

– Виола пыталась убить тебя. Хайди с Джереми спасли тебе жизнь, – ответил Пип.

Чиа качала головой из стороны в сторону. Нет. Это невероятно. Такого не могло быть. Но жестокая ледяная правда проникла ей в душу и словно камень опустилась вниз живота.

Чиа забросила лук и стрелы за спину. Она устала и сильно проголодалась. Сейчас даже чёрствый хлеб из шахты сошёл бы. Но она понимала, что никакая еда не заполнит ощущение пустоты в желудке. И не утолит её печали. Виола ничего не сказала, когда Чиа попала в неё волшебной стрелой, кроме того, что ненавидит её.

– Вы точно уверены, что Виола хотела убить меня? Она не на Джереми собиралась напасть? – переспросила девочка.

– Нет. Я был далеко, – ответил Джереми. – Это тебе она сказала, что ненавидит тебя, и это на тебя она бросилась с острым ножом. Твоя сестра была похожа на обезумевшую от злобы осу. Радуйся, что я спас тебе жизнь.

Чиа засунула руки в карманы.

– Как Хайди смогла сама восстановиться? Неужели существуют бессмертные утки? – Чиа хотела поговорить о чём-нибудь, кроме своей сестры. Подумать о чём-нибудь другом.

– Давайте поговорим по дороге. Я предлагаю вернуться в наш лагерь и попытать счастья завтра утром, – сказал Роберт.

Целый хор козьих голосов согласился с ним.

– Да, я очень голоден, – произнёс один козёл.

– Немного травы и сна придаст нам сил, – отозвался второй.

– Правильно! Правильно! – поддержали остальные.

Джереми проворчал:

– Что я вам говорил про коз и про то, что им надо постоянно жевать траву.

– Но мы уже пришли, комната Присциллы недалеко, – ответила Чиа.

Ей не терпелось поскорее со всем покончить. И совершенно не хотелось откладывать встречу с Присциллой ни минутой больше.

– Твоя сестра сбежала, – сказал Роберт. – Хитченс с ней. Я уверен, они предупредят её о нашем приходе. Очень маловероятно, что мы найдём Присциллу в её комнате. Скорее, она найдёт нас.

– Найдёт нас? – переспросила Чиа. Холодок пробежался по её спине. – Что же нам тогда делать? У неё теперь есть волшебная сила Клэриэль. Что это означает?

– Это означает, что она может делать волшебный порошок. Мощное оружие. С его помощью возможно почти всё, – ответил Роберт.

– Порошок или не порошок, мы готовы к встрече, – сказал Джереми.

Чиа не очень верила в волшебный порошок. Но она боялась Присциллу, обладала та магией или нет. Не нападёт ли она на них? Не навредит ли её друзьям? Есть ли у них шанс на победу? Даже с таким количеством коз верилось в неё с трудом.

Друзья вернулись на полянку в лесу, где оставили Артемия, мисс Роберту и дом, неподвижных и одиноких. Клэриэль решили спрятать высоко в густой листве Артемия. Хотя у неё и не осталось волшебной силы, Присцилла всё же могла похитить её просто ради своей прихоти.

Джереми лёг отдохнуть с обратной стороны Лилли-Пилли-Лейн, 66. Пип с Хайди пошли прогуляться. Чиа подумала, не влюбилась ли в конце концов Хайди в Пипа. Она везде ходила с ним после его героической попытки её спасти. Роберт с остальными козами принялись есть траву.

Чиа прислонилась головой к Артемию, радуясь, что может немного побыть с ним наедине. Девочка понимала, что он не может ответить, но чувствовала, что он каким-то образом её утешает. Может, он слышал её, хотя и не мог говорить.

– Прости, что подвела тебя, – сказала девочка.

Она помолчала и представила, что Артемий отвечает ей.

«Ничего, – сказал он в её воображении. – Зато теперь ты знаешь, что твоя сестра не такая хорошая. В следующий раз ты сделаешь другой выбор».

– Да, сделаю. Мне всё ещё трудно поверить. Это кажется просто невозможным. Она всегда была хорошей. Я доверяла ей. Но я всё сделаю правильно. Мы вместе победим Присциллу, заберём сердце и потом… не знаю, что будет потом. Наверное, вернём тебя к жизни и будем жить долго и счастливо. Без Виолы. – Чиа замолчала. Сердце у неё заныло. Она так любила сестру. И точно так же любила отца. А теперь потеряла их обоих. – Как думаешь, мы сможем победить Присциллу, Артемий?

– У тебя есть только один шанс, – раздался шипящий голос. Ненависть сочилась из него как раскалённая смола.

Чиа отпрыгнула от дерева. Это произнёс не Артемий. Это была Присцилла. Девочка выставила руки перед собой, не понимая, откуда исходит голос.

– Не подходи, а то закричу.

– В этом нет необходимости, дорогая. Я здесь одна. Я не обижу тебя, – теперь голос Присциллы звучал вкрадчиво, как у тигра, который собирается съесть свою жертву.

Чиа почувствовала, как холодная рука обхватила её запястье.

– Я не обижу тебя, Чиа. Я пришла, чтобы предложить тебе кое-что.

Чиа отступила, вырвала руку, вытащила перо из кармана и направила его вперёд, точно меч. Она мгновенно перенесёт себя отсюда, если будет нужно. И всех своих друзей.

Присцилла засмеялась.

– Боюсь, это тебе не поможет.

– Оно волшебное. Если прикоснёшься ко мне ещё раз, я исчезну. Мы все исчезнем.

– А ты не так проста, правда, дорогая? Должна признаться, я недооценила тебя. Я думала, что ты недоразвитая, слабая, что тебе не хватит ума ни на что в жизни. При этом я была настолько добра, что дала тебе работу на руднике, кров, еду, питьё. Я даже разрешила тебе держать эту ужасную утку.

– Дала мне работу? – повторила Чиа, из последних усилий сдерживаясь, чтобы с криком не броситься на Присциллу. – Хитченс бил меня и кормил чёрствым хлебом. И не помню, чтобы мне когда-нибудь платили за работу. Или чтобы был какой-то выбор.

– Тьфу. Нет смысла с тобой спорить. Ты такая же, как твоя мать. Высокомерная, властная, абсолютно уверенная, что ты всегда права.

Живот у Чиа скрутило судорогой. Она чувствовала, что лицо у неё горит. Во рту пересохло.

– Ты не знаешь мою маму. Она умерла, когда я родилась.

– Тебе не стоит доверять своим друзьям, раз они не сказали тебе правду, – Присцилла громко сглатывала, как будто воздух был жидким, и она с жадностью пила его. – Это я убила её. Я забрала её сердце. Сердце, которое ты украла у меня, было её сердцем. Я отправила Виолу, чтобы она сделала вид, что помогает тебе, а сама вернула мне сердце. Я знала, что ты идёшь сюда, с самого начала. Я позволила тебе взять его, ты, тупица! – она засмеялась так, будто ей было всё равно. Засмеялась так, словно то, что она сделала, не имело значения.

У Чиа задрожали колени. То ли от признания Присциллы, что та убила её маму, то ли от того, что друзья не сказали ей правду. А может, из-за Виолы, притворявшейся, будто она хотела ей помочь? Чиа проглотила услышанное и не знала, что ответить. Она чувствовала себя больной и слабой.

– Теперь, когда у меня есть сила Клэриэль, меня не остановить. Ничто и никто меня не остановит. Я сделала прекрасную механическую бабочку, которая превращает алмазы в волшебный порошок.

Чиа кинулась вперёд, размахивая руками, не в состоянии слушать это дальше. Но обнаружила перед собой лишь воздух.

– Я тебе не позволю! Ты сумасшедшая, ненормальная! Я найду способ тебя остановить!

– Ты – слепая, помнишь? Ты даже не видишь меня. Как ты найдёшь меня без волшебства? Я наложу новое проклятие. Более страшное. Такое, которое нельзя снять. Под которым твои друзья останутся навеки. И способа расколдовать их не будет!

Чиа застыла, ей стало тяжело дышать. Сердце и лёгкие пронзила боль, дух её был сломлен. Присцилла победила.

Она права. Что может сделать слепая девочка?

– Ты когда-нибудь слышала про Ахиллеса? – продолжила Присцилла.

– К чему тут это? Ты победила, так ведь? Итак, иди. Уходи! – Чиа стиснула зубы.

Присцила не обратила на неё внимания. Её стальной голос был словно сплетён из колючей проволоки.

– У Ахиллеса было только одно слабое место. Его пятка. Из-за неё он и погиб. У тебя тоже есть уязвимое место.

– Мне на тебя плевать. Уходи, или я позову друзей.

– Ноги – единственная часть твоего тела, в которой нет волшебства.

Чиа не поняла. В ней вообще не было волшебства.

– Я могу убить тебя прямо сейчас. Вбить кол тебе в ногу, и ты умрёшь. – Присцилла замолчала, потом медленно произнесла. – Но я не буду… пока.

– Я достаточно с тобой поговорила. Ты – сумасшедшая. Я ухожу.

Чиа сжала перо в ладони и подумала о Лилли-Пилли-Лейн. Но едва магический вихрь закружил её, она подумала про ноги. Когда она купалась в волшебном озере в комнате-гавани, из всей её одежды чудесная вода не подействовала только на носки. И как же у неё болели ноги! Было больно так, будто девочка пересекла босиком сухую жаркую пустыню.

Чиа не могла уйти. Не сейчас. Она жаждала узнать больше. Может, Присцилла сказала ей правду? Девочка заставила себя снова подумать о полянке перед замком и об Артемии. О замке Присциллы. Кружение прекратилось.

– Почему ноги – моё слабое место?

– Молодец, Чиа. Теперь ты заговорила как королева. Королева, которой ты никогда не удостоишься чести быть. – Присцилла засмеялась как голодная гиена.

Она сошла с ума? Она, должно быть, врёт. Точно, врёт. Только Чиа собралась потребовать объяснений, как жгучая боль пронзила её ступни и растеклась по пяткам. Ноги точно горели. Чиа упала. Боль была невыносимой.

– Что… а-а-а!.. Что ты…

– Я передумала. Ты – вредительница. И я пронзила обе твои ноги.

Чиа подалась вперёд, стараясь не терять сознания. Но она уже была в полуобморочном состоянии. Она протянула руки, аккуратно, чтобы не порезаться, и обнаружила, что в её ноги истыканы чем-то вроде длинных острых осколков стекла. Как ни пыталась Чиа их вытащить, ничего не получалось. Наоборот, они вонзались ещё глубже, причиняя такую боль, какую даже козы своими копытами не смогли бы.

Сухая жилистая ладонь закрыла ей рот. Присцилла. Заткнула её. Ядовитый голос полился девочке в ухо:

– Я верну тебе жизнь. Я могу исцелить тебе ноги, и ты будешь жить. Единственное, что тебе нужно, это согласиться, чтобы твои друзья умерли за тебя. Всё.

Чиа попыталась вырваться, но почувствовала, как боль поднимается, а кровь вытекает из неё вместе с жизнью. Девочка умирала. Она знала это. Тело её обмякло.

Присцилла продолжала крепко зажимать девочке рот.

– Я отпущу тебя. Ты будешь свободна и сможешь жить со своей уткой, где пожелаешь. Нормальной жизнью, Чиа. Откажись от своих друзей, и я оставлю тебя в живых. Твоя жизнь за их.

– М-м-м. – Чиа пыталась сказать, что никогда не даст друзьям умереть. Никогда. Но она не могла произнести ни слова. Присцилла всё ещё зажимала ей рот.

– Я даже верну тебе зрение, – не унималась она. – Видишь, я могу быть очень великодушной. Или же ты умрёшь прямо здесь. Прямо сейчас.

Она наконец-то отпустила Чиа, и та принялась глотать ртом воздух, пытаясь наполнить лёгкие. Пытаясь выжить.

– Твой выбор. Ещё пару минут и всё закончится. Твоя жизнь и зрение за друзей. Либо они будут жить, а ты умрёшь. Сохрани себе жизнь.

Чиа больше не чувствовала своего тела. Она едва могла разобрать, что говорит Присцилла. Жизнь покидала её. Всё, что ей нужно было сейчас сделать, это спасти себя. Выбрать жизнь. Выбрать зрение.

Но она думала только о своих друзьях. Артемий и мисс Роберта. Пип и Хайди. Джереми и Роберт со всеми козами. Она не могла дать им умереть. Она не выберет себя вместо них. Никогда так не сделает.

– Чиа! Твой последний шанс! – крикнула Присцилла.

Собрав остатки сил в кулак, Чиа прошептала пересохшими губами:

– Я выбираю умереть. Ты… будешь… следующей.

Чиа открыла глаза. Она ничего не видела. Но узнала запах пыльного влажного воздуха. Она снова была в шахте. Она не умерла, хотя должна была. Что случилось? Последнее, что Чиа помнила, это Присцилла, которая кричала ей, чтобы она выбрала свою жизнь за счёт друзей.

– Пип, ты здесь?

Пип громко крякнул, чем немного её успокоил.

– Пожалуйста, объясни мне, что я здесь делаю! – сказал он. – Где Хайди и остальные? Только что я гулял со своей возлюбленной, как вдруг оказался здесь, в вонючей, душной шахте.

Чиа обхватила голову руками. Она вспомнила. Она всё вспомнила.

Всё.

Перед её мысленным взором пронеслись мириады связанных между собой воспоминаний, как фотографии в альбоме. Некоторые были чёрно-белыми, выцветшими. Другие – яркими, красочными, свежими, совсем новыми. И все они идеально укладывались в прожитые ею годы. Её детство. Мама. Чиа помнила маму и папу вместе. Их троих. В воспоминаниях у неё было зрение. Она видела всё.

Но где же Виола? Не успела девочка задать себе этот вопрос, как воспоминание о Виоле, эгоистичной, злой, недоброжелательной вспыхнуло в памяти. Недоброжелательной до жестокости. И очень эгоистичной. Она никогда не была хорошей. И это она была слепой, а не Чиа!

Потом промелькнуло воспоминание о том, как Виола посыпает её чем-то. И Чиа забывает. Забывает всё. А потом оказывается в шахте. С того момента воспоминания стали чёрными. Лишь темнота и жестокость Хитченса сохранились в памяти. Потом голос. Добрый, мягкий голос. Голос надежды и свободы. Мисс Роберта. Мисс Роберта уносит её на Лилли-Пилли-Лейн 66. Теперь воспоминания помчались, как в ускоренной съёмке. Она обрела зрение, помогла друзьям забрать сердце у Присциллы, а потом снова его потеряла. А потом…

Чиа прервала этот мысленный просмотр фильма и сильно потрясла головой. Правду было так трудно выносить. Она затряслась всем телом, когда слова Джереми и Роберта прокрутились в голове. Девочка заплакала. И закричала. Но никто, кроме Пипа, её не слышал.

Она была дочерью королевы. Дочерью королевы фей. Только ей было под силу снять проклятие. Друзья всё ей рассказали. Она вспомнила. Она вспомнила всё, и это прожгло огромную дыру в её сердце. Друзья посыпали её волшебным порошком, чтобы она всё забыла. Это был их единственный шанс спасти себя и королевство. Но Чиа не справилась. Она подвела их. Подвела Виолу и себе не смогла помочь. Снова и снова.

Единственный способ спасти их был выбрать себя. Сначала подумать о себе. Позаботиться о себе. Спасти себя.

Чиа вспомнила всё, и боль разлилась по телу. Она освободила друзей и отдала свою жизнь за них. Но теперь девочка поняла, что Присцилла обманула её. Присцилла знала, что Чиа выберет друзей, а не себя, и теперь ни они, ни она сама никогда не освободятся от проклятия. Она заплакала горько как никогда. Она никогда снова не увидит маму и папу. Она подвела всех.

Все сдерживаемые эмоции вылились на Пипа, который крепко прижался к ней.

– Не плачь. Всё хорошо. Мы найдём выход, – сказал он.

– Нет. Всё кончено. Артемий пытался объяснить мне. Джереми тоже. Но я не слушала. Они навеки в ловушке из-за меня. Теперь я вспомнила, но уже слишком поздно. Если я знаю про проклятие и как его разрушить, я не смогу его разрушить. Присцилла обманула меня. Она хотела, чтобы я выбрала своих друзей. Она знала, что в этом случае они никогда не смогут разрушить проклятие. Я должна была выбрать себя. Теперь я понимаю это. – Чиа громко всхлипнула и зажмурилась. – Виола всегда была плохой, а я не слушала тебя и остальных. Я – тупица.

Ей хотелось моргнуть и вернуться в тот момент, когда она ничего не знала. Когда она работала в шахте и не помнила правду. Не помнила, кто она на самом деле. Не помнила предательства сестры. Но она не могла. Её сердце точно сжалось между пальцами свирепого великана. Дыхание было коротким, сбитым. А ноги болели. Действительно болели.

Чиа потрогала их и скорчилась от боли, когда нажала на большие рубцы с тыльной стороны ступней и на подошвах обеих ног. Следы от осколков, которые вонзила в неё Присцилла. Остатки Чиа вытащила из порванных носков.

Итак, ноги были единственной частью её тела, не обладавшей волшебной силой. Каким-то образом раны на них зажили. Но пульсирующая боль напоминала девочке, что у неё есть слабое место. Слабое место, про которое Присцилла знала и без колебаний этим воспользовалась. И так же не колеблясь воспользуется в будущем, чтобы убить её в случае неповиновения.

– Прекрати! – крикнул Пип подпрыгивая у неё на коленях. – Нам нужно придумать план.

– Нет. Больше я никого не спасаю. Я остаюсь здесь и делаю свою работу.

– Рад это слышать, – это был Хитченс. – Ты, паршивая дрянь. Быстро берись за кирку.

Чиа услышала, как Пип вскрикнул от боли. Неужели Хитченс ударил его?

– Пип, как ты? – спросила Чиа, чувствуя себя беспомощной без зрения.

– Кряк. Хорошо. Этот негодяй пнул меня. Он пнул меня.

– И ещё раз пну, если нужно будет. Быстро копать, оба. Нам нужны алмазы. И я не потерплю ваши дурости снова.

Звонкие пощёчины обожгли ей лицо.

Чиа схватилась за щёки. Жар и напряжение распространились по всему её телу. Девочке хотелось ударить Хитченса в ответ. Но она не осмелилась. Она ведь проиграла. Это очевидно.

– Я не такой уж плохой. Ха-ха! – просвистел сквозь зубы Хитченс, действуя Чиа на нервы. – У меня есть для тебя компания. Кое-кто разделит с тобой жалкую жизнь до конца ваших никчёмных дней в шахте. Заодно и алмазы копать поможет.

Чиа понятия не имела, о ком он говорит. Джереми? Или Роберт? Она услышала тихие шаги.

– Чиа, это ты, моя милая?

Чиа почувствовала, как её обнимают. И сразу поняла, кто. Это были крепкие объятия её отца. Присцилла не убила его. Неужели это действительно он? Как же ей хотелось взглянуть на его лицо!

Отец поцеловал дочку в обе щеки.

– Не могу поверить, что это ты, слава богу, ты жива.

– Какое трогательное воссоединение, – усмехнулся Хитченс. – Принимайтесь за работу! Я здесь не для того, чтобы исполнять ваши мечты. Вы должны работать! Алмазы для Присциллы. Копайте, живо, а не то убью утку на этот раз по-настоящему.

Пип распушил перья и сделал несколько неуклюжих шагов вперёд.

– Как ты смеешь разговаривать со мной так, будто я обычная утка? Я – говорящая утка! Я требую, чтобы ты сказал мне, где Хайди, иначе…

Чиа подумала, что Хитченс без колебаний пнёт Пипа снова. Она наклонилась вперёд, рискуя сама попасть под удар, нашла Пипа и, схватив его на руки, закрыла ему клюв.

– Он вас больше не побеспокоит, сэр. Никто из нас не побеспокоит. Мы возвращаемся к работе.

Хитченс ничего не сказал. Чиа представила, как он смотрит на них точно лев, который решает, кого проглотить первым. А потом услышала его удаляющиеся шаги.

– Если я вернусь и вы не найдёте по крайней мере по десять алмазов каждый, то все останетесь без еды на день. Зато получите оплеух.

Чиа повернулась к отцу.

– Ты жив. Прости, что не искала тебя. Я думала, что ты…

– Мёртв, я знаю. Моя милая девочка, как же я подвёл тебя. Она спрятала меня в портрете.

Чиа бросилась к отцу в объятия, бесконечно радуясь, что обрела его. Что может снова его обнять. Он был жив и это утолило боль в её сердце.

– Это был ты на картине? Тот, кто смотрел на меня? Ты действительно смотрел на меня. Почему она тебя освободила?

– Присцилла страшнее, чем ты можешь себе представить. Это не она. Это была ты. Я в этом уверен. Твоя волшебная сила освободила меня.

Чиа прокрутила в памяти всё, что она делала с того момента, как сбежала из шахты до настоящей минуты. Ничего волшебного. Вообще. Она лишь ошибалась раз за разом.

– Вовсе нет, папа. Я не сделала ничего правильного за всё это время. Я так ошиблась. Я думала, что ты умер и что Виола хорошая. И хотела только спасти её, ничего больше.

Чиа почувствовала, как отец сжимает её ладони своими сильными руками.

– Ты – молодец, что думаешь о других. Это превосходное качество, но…

– Знаю, знаю, я должна сначала позаботиться о себе. Артемий говорил мне это… Я не поняла. Как сначала заботиться о себе, если другие в беде? – Она тяжело вздохнула, чувствуя, как подступает отчаяние от неудач и непонимания.

Несмотря на то что она всё делала для друзей, она подвела их. Из-за неё они попали в беду.

Папа отпустил её. Чиа услышала, как он постукивает киркой по стене рудника.

– Что ты делаешь?

– Вот, держи, – ответил он, вкладывая ей в руки алмаз. Он был острым, неровным на ощупь. – Ты как этот алмаз. Блестящий, волшебный, но спрятанный в грязи. Чтобы засиять, тебе нужно вспомнить, кто ты. Ты должна найти сама себя. Не беспокоиться так сильно о других. Они сами найдут свой путь.

Чиа покачала головой, не вполне понимая.

– Но Присцилла заботится в первую очередь о себе. Она ни о ком, кроме себя, больше не думает. И Виола тоже. Это то, что делает их подлыми и эгоистичными.

– Чиа, заботиться прежде о себе не означает не думать о других людях. На самом деле, всё как раз наоборот. Виола и Присцилла изо всех сил стараются навредить другим. Если бы они действительно любили и ценили себя, то не делали бы так. Ты достойна любви к себе, Чиа. Ты наследница трона фей. Будущая королева. И ты волшебница. Если бы ты выбрала себя, если бы спасла себя, то сейчас была бы очень сильной. Достаточно сильной, чтобы победить Присциллу раз и навсегда.

Чиа впитывала слова отца как губка. Она всё ещё не до конца понимала их, но знала, что он прав. Он всегда был прав. Она помнила, каким он был сильным, преданным, уверенным, храбрым. И мама тоже. Она отказалась от жизни среди фей ради того, чтобы выйти замуж за человека, которого любила. Она позаботилась о себе. Поставила своё счастье выше своего народа. Чиа поняла, что должна поступить так же. Но ей так хотелось, чтобы Виола, Артемий, мисс Роберта, Джереми, Роберт и все его козы были целы и невредимы.

– Теперь это не имеет значения. Я проиграла. Всё кончено. Присцилла готовит проклятие, под властью которого они останутся навеки.

Чиа пошарила вокруг в поисках своей кирки. Когда нашла её, то ударила из всех сил по стене в надежде прогнать это ужасное давящее чувство в груди.

– Никогда не поздно измениться, – сказал отец.

– Если мне надо позаботиться о себе, тогда надо оставаться здесь, чтобы не создавать новых проблем. Оставаться в безопасности. У меня есть ты и Пип. Мне этого достаточно.

Пип подошёл к Чиа и потёрся о её ногу.

– Это действительно то, чего ты хочешь, Чиа? Этого правда достаточно для тебя?

Чиа бросила кирку и покачала головой.

– Чего я действительно хочу, так это показать Присцилле, что я лучше её. Хочу преподать урок этой негоднице Виоле. Хочу дать мисс Роберте, Артемию, Джереми и всем остальным шанс побороться за своё спасение самим. – Девочка закрыла глаза, впервые осознавая свои собственные слова.

Папа прав. Ей надо позволить им помочь самим себе. А не делать это за них.

– И хочу увидеть маму, которая снова будет собой. Она – самая сильная фея из всех, правда?

Папа обхватил лицо дочки руками.

– Нет, милая. Ты – самая сильная!

Чиа вернулась в шахту. Снова в ловушке. Но на этот раз не только с Пипом. С ней был её отец, живой и невредимый. Теперь она точно знала, кто она. Она – фея. И следующая королева фей.

– У меня есть волшебная сила?

– Да, милая, есть, – ответил отец.

– Но мои ноги. Они – моё слабое место?

– Да, думаю, это моя вина. Это человеческая часть тебя, от меня. Но я всегда считал твои пяточки ужасно симпатичными.

– Как интересно! Красивые пяточки, которые могут убить меня.

– Зато мне удалось унести это. Похоже, никто их не заметил. Они остались перед портретом, в котором я был заточён.

Чиа бросила кирку и протянула руки вперёд, недоумевая, что это могло бы быть. Скрип резины сразу подсказал ей ответ.

– Сапожки, которые дала мне мисс Роберта! Интересно, она знала, что они мне нужны?

– Да. Думаю, она даже заколдовала их ради тебя. Никто их не заметил, не унёс, не забрал у меня.

Чиа натянула сапоги и почувствовала себя более уверенно и надёжно. Как будто в них была тайная сверхсила. Девочка потянулась за луком и стрелами и обнаружила, что они пропали. Проверила карман. Пера тоже не было.

– Ага, мой мыслеплёт тоже забрали, – с грустью сказал Пип.

Чиа вздрогнула при мысли, что Присцилла сделала с её друзьями после их разговора. Девочка сомневалась, чтобы та сдержала своё слово и освободила их.

– Пожалуйста, скажи, что мы можем сбежать. Мне нужно спасти Хайди, – взмолился Пип.

– Придумать, как сбежать? Отсюда нет возможности выбраться. Хитченс нас поймает. И на всех выходах должна стоять стража.

– Есть другой способ, – прозвучал голос снизу.

Чиа ахнула, уверенная, что это говорит Клэриэль. Девочка не сомневалась в этом. Она опустила голову. Голос бабочки звучал где-то совсем рядом.

– Твой друг, Чиа? – спросил отец.

– По голосу точно Клэриэль, – сказал Пип. – Она, наверное, забралась к тебе в карман. Стой спокойно, сейчас проверим, – решительно скомандовал он.

Чиа замерла, пока папа обследовал её карманы.

– Ага, вот она. О, Королева Пыльцы! Что случилось с твоими красочными крыльями? – воскликнул отец.

– Ты ранена? – спросил Пип.

– Да, я очень слаба, – проговорила Клэриэль. – Я упала с макушки Артемия к Чиа в карман, как раз в тот момент, когда её тащили без сознания. Не думаю, что протяну долго. Мы, бабочки, не живём вечно, как феи. Боюсь, мои дни сочтены.

Чиа обмерла. Клэриэль умирает?

– Папа, мы должны что-то сделать. Надо помочь ей!

– Нет, Чиа, – произнесла Клэриэль, задыхаясь от боли. – Моё время подходит к концу. Но есть последнее, что я могу сделать, чтобы тебе помочь. Помочь вам всем.

– Она – наш последний шанс, – сказал Пип.

Чиа кивнула, вопреки здравому смыслу соглашаясь с Пипом. Девочка не хотела, чтобы Клэриэль израсходовала свои последние силы, помогая им. Ей самой нужна была помощь.

Ей самой нужна помощь!

Вот оно! Что пытался донести до неё Артемий всё время. Что пытался объяснить ей отец.

– Нет, Клэриэль. Тебе не позволяется нам помогать. Нисколько. Прежде всего ты должна помочь себе.

– Чиа? – вопросительно произнёс Пип.

– Давайте послушаем, что она говорит, – сказал папа.

– Все мы должны думать о том, чего мы сами хотим. Мы должны суметь помочь самим себе. Теперь я понимаю. Именно это Артемий пытался донести до меня всё время. – Чиа подняла алмаз, который только что добыл отец. – Помогите мне найти ещё алмазов. Двух, думаю, будет достаточно.

Она схватила кирку и ударила в стену. Искать алмазы было непросто. Но, казалось, у Чиа был дар их находить. Отец помогал ей одной рукой, а в другой бережно держал Клэриэль. Пип ударил клювом, тоже очень желая помочь.

– Вот, один, – торжествующе произнёс он.

– Молодец, Пип. Ещё один, – ответила Чиа.

– Вот ещё, – сказал отец.

Не имея возможности видеть, девочка раздавала указания, которые, она знала, должны помочь. Она не понимала, откуда у неё это знание. Просто действовала. Возможно, ею двигала какая-то скрытая память.

– Положите алмазы на землю так, чтобы они соприкасались, образуя круг. И посадите Клэриэль в центр.

Отец сделал, как она сказала.

– Клэриэль, я хочу, чтобы ты использовала последние силы, что у тебя есть, на создание волшебной пыльцы.

– Я не могу. Присцилла забрала всё моё волшебство, – начала было спорить Клэриэль.

– Нет, не забрала. Я уверена. Твоё волшебство особого рода, его невозможно просто так забрать. Оно только твоё. Ты должна сделать это для себя. Я хочу, чтобы ты сделала эту волшебную пыльцу для себя. Не для кого-то ещё. Я хочу, чтобы ты сделала её, потому что тебе нравится создавать волшебную пыльцу. Не для того, чтобы помочь мне или ещё кому-либо. Сделай её, потому что любишь её делать!

– Я не уверена, что знаю, как это, – голос Клэриэль звучал раздражённо.

– Пожалуйста, попробуй. Попробуешь?

– Да, ваше высочество, – ответила бабочка.

Чиа задержала дыхание. На этот раз не оттого, что была встревожена. Не оттого, что волновалась. И не оттого, что была напугана. В этот раз девочка задержала дыхание, потому что надеялась. Она сложила руки и мысленно молилась, чтобы всё получилось. «Это тебе, Артемий».

Чиа вслушивалась, не появятся ли новые звуки. Сначала, казалось, ничего не происходит. Потом раздался тихий, но обнадёживающий звон, точно зазвонил крошечный колокольчик. Постепенно звон нарастал.

– Расскажите мне, что происходит.

– Клэриэль делает золотой свет, – ответил Пип.

– Продолжай, у тебя получается, – подбодрила её Чиа.

– Теперь золотые искры перескакивают с алмаза на алмаз, – сказал отец. – Они пронизывают камни и превращают их в золотую пыльцу. Ну и ну! Это удивительно!

– Что? Что там? – У Чиа сжались плечи. Она надеялась, что происходит нечто хорошее.

– Крылья Клэриэль покрываются разноцветными пятнами. Они сияют розовым, красным, синим, зелёным. Настоящий калейдоскоп!

– Фантастика! – Пип произнёс это так, точно глазам своим не верил.

– Опишите мне это. Пожалуйста!

Чиа была права. Всё получилось.

– Свет от крыльев Клэриэль только что окрасил одну горку пыльцы в зелёный, другую в фиолетовый. Так красиво! – рассказывал Пип.

Чиа почувствовала лёгкий ветерок у себя на лице. Она ощущала, как волшебства становится всё больше. И Пип разразился бурным кряканьем.

– Ты была права, – сказала Клэриэль. – Это твоя заслуга. Я снова стала собой. Как же я благодарна тебе!

Чиа улыбнулась от уха до уха.

– Ты снова цветная?

– Да и не только. Я вернулась к своему настоящему размеру. Помнишь простыню, за которой я пряталась в доме?

– Да. Это было очень странно.

– Я это делала из-за того, что уменьшилась до размера обычной бабочки. Мне было стыдно. Неловко. Но ты помогла мне снова стать собой.

– Это твоя заслуга, не моя, – Чиа расслабилась впервые за долгое время.

– Ты права. Это моя заслуга, – Клэриэль засмеялась.

– Какого ты теперь размера? – спросила Чиа.

Голос Клэриэль теперь звучал сверху.

– Она большая. Огромная! Даже не знаю, как относиться к такой гигантской бабочке, – ответил Пип.

Клэриэль засмеялась.

– Теперь твоя очередь. Раскрой ладонь. Волшебная пыльца может тебе пригодиться.

Чиа протянула ладонь. Её ноги в резиновых сапогах дрожали от напряжения. Она почувствовала на ладони мягкую нежную волшебную пыльцу.

– Папа?

– Да?

– Как ты думаешь, Виола может когда-нибудь стать хорошей? Действительно сама захотеть измениться?

– Думаю, может.

– О боже! Ты же не будешь использовать эту пыльцу, чтобы снова спасти Виолу? – возмутился Пип.

Чиа улыбнулась и покачала головой. В этот раз она позаботится прежде о себе. Девочка понимала, что её много раз обманывали. Но в глубине души не перестала верить в свою сестру-близнеца.

Теперь к ней вернулись все воспоминания. Она вспомнила, как Виола собиралась посыпать её волшебной пыльцой, чтобы заставить всё забыть. Забыть, что сестра украла у неё зрение. Забыть, что отец всё ещё жив. Забыть, что сама Виола злая и коварная, что она разрушила их семью. Перед тем как Виола бросила в Чиа горсть волшебной пыльцы, та призывала её одуматься. И Виола тогда засомневалась. Она остановилась и будто бы растерялась. Заглянув сестре в глаза, Чиа поняла, что на самом деле та не хочет совершать задуманное злодеяние.

Это обрадовало Чиа. Но главное, вселило в неё веру, что однажды сестра действительно сможет спастись. Чиа поняла теперь, что спасать Виолу – больше не её дело.

– Нет. Я просто мысленно пожелала ей добра. Только это я и могу.

Чиа закрыла глаза и посыпала вокруг себя волшебную пыльцу. Чего ей пожелать? Свободы? Счастья? Оказаться далеко-далеко от рудника? Спасти маму? Друзей?

Это желание должно касаться только её.

– Желаю вернуть себе крылья. Желаю снова стать собой!

Чиа по-прежнему стояла с закрытыми глазами. Маленький-премаленький комочек вины подступил к горлу, но девочка решительно сглотнула его. Она не будет на это раз чувствовать себя виноватой. Нисколько. Сейчас Чиа очень хотела получить крылья и снова стать феей. И была рада, что загадала самое правильное желание.

Сначала она увидела яркую вспышку справа. Потом слева. Между лопатками распространилось чувство жжения. Свежий ветерок обдул лицо.

– Получилось? – спросила девочка, боясь открыть глаза.

– Посмотри сама! – ответил отец, хлопнув в ладоши.

Чиа медленно открыла глаза, как медведь после зимней спячки. Один глаз, потом другой. Она видит! Зрение вернулось! Девочка увидела отца, Пипа и Клэриэль. Клэриэль была размером со взрослого человека. Она радостно хлопала крыльями, приветствуя Чиа.

И позади неё тоже что-то хлопало. Чиа оглянулась через плечо и открыла глаза ещё шире. Неужели это правда? У неё на спиной простирались необычайной красоты вишнёвые крылья с золотой каймой величиной во весь её рост. Девочка задержала дыхание и сосредоточилась на них. Она представила, как крылья поднимают её. И они подняли. Они подняли её над всеми остальными. У неё на самом деле были крылья!

– Я скоро, – крикнула Чиа. Наконец, она ни о чём, кроме себя, не думала.

Девочка представила, как мчится сквозь шахты. И крылья понесли её, послушные повелению. Она представила, что летит быстрее. И помчалась как ветер. Пролетела через все закоулки шахт. Пронеслась над Хитченсом, который сторожил вход, и строем солдат снаружи. Девочка летела так быстро, что они её даже не заметили.

И вот, она оказалась снаружи. Впервые на свободе. Чиа взмыла в небо, приостановилась при виде особо пушистого белого облачка. Она была очень взволнована не только оттого, что поднялась так высоко, но и от вида внизу. Теперь она могла оценить всю картину.

Чиа тяжело вздохнула, когда увидела, что шахты находятся рядом с замком Присциллы. Должно быть, они располагались прямо под Лавандовыми холмами. Знала ли об этом мама, выбирая место для жизни? Может, она всё это время охраняла рудник? От жадных людей вроде Присциллы?

Слёзы выступили на глазах у Чиа. Крылья замедлили взмахи, и она опустилась чуть ниже. Вот её дом. Она любила его. Теперь он был разрушен. Его попросту сровняли с землёй. Чиа вытерла лицо. Ей надо сосредоточиться. Надо держать эмоции при себе. Надо решить, что делать дальше.

На этот раз она так легко не сдастся. Теперь она не предаст себя, но и не будет думать только о себе. Есть третий способ, который она узнала. Позаботиться о себе. Надо делать то, что правильно для себя. Она поняла точно, что ей нужно покинуть это место навсегда. Ей нужно было выбраться отсюда. Подальше от Присциллы. Подальше от Виолы.

Чиа закрыла глаза и задумалась над тем, каким ещё волшебством она обладала. Она подумала о своих друзьях – Артемии, мисс Роберте, Джереми, Хайди, Роберте и его козах. Подумала о своей маме. Лилли-Пилли-Лейн, 66. Ей хотя бы надо было знать, что с ними всё хорошо, прежде, чем она исчезнет.

Чиа опустилась на большую поляну, где в последний раз видела друзей, и спряталась в спутанных ветвях очень большого дерева. Сначала она подумала, что это, вероятно, Артемий, но на стволе не было бересты. А на ветвях росли жёлуди. Голоса снизу заставили её притихнуть. Девочка незаметно сложила крылья за спиной, чтобы её не было слышно и видно и стала слушать.

– Я ничего не делала, клянусь, – раздался снизу голос Виолы.

– Ах ты маленькая дрянь. Ты врёшь! Я уничтожу тебя. Отправлю тебя работать к сестре в шахту.

Чиа вздрогнула, услышав угрозу. Злая женщина нисколько не заботилась о Виоле. Тем не менее та её слушалась. Почему?

– Честное слово, мама. Я не ослушалась тебя снова. Я не использовала никакого волшебства, чтобы снять проклятие, – всхлипывала Виола.

Чиа прислонилась к дереву. Ум её переполняли надежда и радость. Что-то сняло проклятие. В глубине души она знала, что это благодаря ей. Она это сделала. Она сняла проклятие. Когда девочка наконец позаботилась о себе, то не только вернула свои крылья, но и друзей освободила.

Чиа спустилась по веткам медленно и аккуратно, чтобы не шуметь. Надо было рассмотреть получше.

– М-м-м!.. М-м-м…

В возмущённом мычании Чиа узнала голос Джереми. Она осторожно посмотрела вниз из-за веток. Но вместо лиса увидела гоблина. Чиа сразу поняла, что это он.

Она представляла себе гоблинов совсем другими. Джереми был низким и пухлым, а не худощавым и ловким, каким он выглядел, пока был лисом. Он был ядовито-зелёного цвета, с большими заострёнными ушами и огромным толстым носом. С лисом его объединяли только волосы. Они были ярко-розовыми. Такой же кричаще-розовой шерстью он гордился, пока был лисом.

Рядом с Джереми сидела женщина. Чиа сразу догадалась, кто это. Она была одета в облегающий оранжевый комбинезон. У неё были каштановые волосы, собранные на затылке в длинный хвост, и огромные серебряные крылья. Она не пыталась освободиться, как Джереми. Наоборот, сидела спокойно, непринуждённо, хотя была связана и с кляпом во рту. Большие зелёные глаза сияли тайной. Пип, наверное, не очень обрадовался бы, узнав, что любовь всей его жизни перестала быть уткой.

Рядом с ними сидел огромный мужчина с кофейного цвета кожей и мощными мышцами, обтянутыми белыми одеждами. Он смотрел прямо в ветви дерева над ними. И Чиа сразу узнала его по ярким сияющим глазам. Это несомненно был Артемий. Чиа представляла себе эльфов совсем другими. Она улыбнулась, радуясь, что, наконец, видит его настоящим.

Неподалёку сидела ещё одна женщина – очень изящная, в прекрасном золотом платье. Мисс Роберта. Её кожа больше не была золотой. Теперь она была обычной, вполне человеческой, но такого нежнейшего персикового оттенка, какого Чиа никогда не видела. Бледно-розовая помада на губах мисс Роберты идеально сочеталась с тенями на веках. Её длинные светлые волосы рассыпались по плечам.

Чиа пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не окликнуть их.

Она наклонилась ещё ниже, чтобы разглядеть ещё одну связанную женщину. Девочка точно знала, кто это. Теперь у неё были воспоминания, которые подсказали ей, что есть только один человек, чьи доброта и любовь могут так светиться. От женщины исходило золотое сияние, как от солнца. Мама. Лилли-Пилли-Лейн, 66 снова стала королевой Лилли-Пилли.

Чиа быстро скользнула за толстую ветку, когда мама неожиданно посмотрела прямо на неё. Знала ли она, что дочка здесь?

– Что это было? Что-то шевельнулось на дереве, – сказала Виола, вглядываясь в ветви.

– Ничего. Сосредоточься, Виола. Теперь ты – принцесса! – солгала Присцилла. – Мы используем волшебную пыльцу, чтобы навести на них новое проклятие. Или ещё лучше, превратим их в пыль. Да, так лучше. Тогда они нас больше ни за что не побеспокоят. – Её смех прозвучал дёргано и фальшиво.

– Да, да, да! И тогда мы сможем покататься на моих леопардах, да?

Чиа вздрогнула при звуке пощёчины. Он был громче шлепков Хитченса. Девочка не осмелилась выглянуть, чтобы её не заметили.

– Прости, мама. Я знаю, что это важно. Я не подведу тебя. Я раздобуду пыльцу. Какого цвета? – голос у Виолы дрожал.

Виола говорила, что Присцилла обращается с ней хорошо, но это было совсем не так. Виола боялась этой женщины так же, как и Чиа.

– Принеси мне зелёную, красную и чёрную. Да, принеси много чёрной. Думаю, лучше всего, если превратим их всех в пыль. Ещё одно проклятие можно снять. Намного надёжнее, если мы их просто уничтожим. – Присцилла засмеялась как сумасшедшая.

Чиа закусила нижнюю губу и решилась посмотреть прямо на маму. Их взгляды встретились. Девочка наклонила голову вбок. Мысли потоком ворвались ей в сознание. Мысли, которые были не её.

«Чиа, ты – единственное, что имеет значение. Ты должна уйти. Забудь всех нас. Спасись сама и начни жизнь с чистого листа. Возьми Роберта и остальных эльфов и уходите далеко отсюда. Оставь нас. Ты должна».

Чиа покачала головой и отвела глаза. Она проглотила эти слова как ядовитую пилюлю. Уйти. Да, именно так она и собиралась поступить. Это было самым правильным. Единственный путь.

Чиа закрыла глаза и подумала о шахте. Об оставшихся там отце и Клэриэль. О Пипе. У неё голова заболела от мыслей. Надо ли ей уйти и спасти остальных эльфов или остаться и помочь друзьям освободиться? Она уже столько раз принимала неправильные решения. Ей надо поступить так, как лучше всего для неё. Но её сердце изнывало от тоски по маме. Страдало по Артемию, мисс Роберте, Джереми, Хайди и даже Виоле – желая их освободить.

Чиа не могла позволить Присцилле безнаказанно использовать чёрную пыльцу, чтобы превратить их в ничто. Она не могла этого допустить. И не допустит.

Силой мысли она представила, как взмывает в небо. Тело её трепетало, когда она оказалась выше облаков на этот раз. Крылья были широко расправлены, но плечи поникли. «Прости, мама, я должна поступить так. Я нужна тебе, и я тебя не подведу».

Потом Чиа подумала о шахте. Надо спуститься туда, чтобы спасти папу, Пипа и Клэриэль.

А после этого она встретится с Присциллой. В последний решающий раз.

Глядя вниз с высоты, Чиа осознала, сколько же она потеряла, не помня, что она – фея.

Девочка была полна решимости сделать всё необходимое, чтобы помочь друзьям, только на этот раз правильным образом. Она не колеблясь использует свои крылья, ногти и гнев, чтобы победить Хитченса с солдатами. Чиа не собиралась возвращаться в шахты. Никогда.

На мгновение она замешкалась, и её крылья затрепетали, откликнувшись на общее волнение. Слишком много солдат охраняло шахты внизу. Наверное, они уже знали, что она сбежала. Чиа почувствовала, что падает, но быстро пришла в себя, когда рядом с ней просвистела острая стрела.

Она перекувырнулась в воздухе и ринулась вниз, как орёл на охоте, почти касаясь верхушек больших солдатских металлических шлемов. Шлемов под стать их механической железной начинке. Потом она снова взмыла вверх, быстрее, чем считала возможным. Ещё шесть стрел пролетели мимо неё.

Чиа взлетела выше, куда стрелы не доставали и зависла в воздухе, силясь рассмотреть, с чем ей предстоит сразиться. Сотни солдат держали наготове луки, заряженные стрелами. Их невозможно было обойти. Не было способа избежать нападения.

Но, кроме ног, надёжно защищённых красными резиновыми сапожками, у Чиа не было смертельно уязвимых мест. Даже, если её ранят, она излечится.

Чиа в задумчивости почесала нос, тщательно рассчитывая свой план. Она вспомнила, как Хайди пострадала от Виолы. Утке потребовалось какое-то время, чтобы восстановиться. Если стрела попадёт в неё и она потеряет сознание, даже на короткое время, её успеют схватить и связать. Девочка не хотела так рисковать. Ей нельзя было проигрывать. Только не в этот раз.

Чиа закрыла глаза и подождала, пока новые идеи не придут в голову. Ей всё ещё легче думалось в темноте. Образ её собственного лука пришёл ей на ум. Как жаль, что его больше у неё не было. Сейчас бы он очень пригодился. Он не был смертелен, но хорошо отвлёк бы внимание.

Чиа снова потянуло к земле. Новый груз лёг на одно её крыло. Она посмотрела за плечо, чтобы посмотреть, что случилось. А там, уютно пристроившись на спине, как будто никуда и не девались, были её лук со стрелами.

Чиа стянула оружие, освободив крыло, и издала радостный вопль. Снова взмыв в высоту, она начала кружиться и кричать, как дикий зверь. Очень счастливый дикий зверь. Не только оттого, что получила назад лук и стрелы. Но потому что только что сотворила волшебство. Сама совершила волшебство.

Неужели всё, о чём она ни подумает, появится так же легко?

Чиа попробовала ещё раз. В этот раз она подумала о своём пёрышке. Которое дала ей Клэриэль.

Ничего не случилось.

Она снова закрыла глаза и на этот представила его в уме более чётко. Девочка почти видела это красное перо.

Что-то нежно защекотало ей нос, и Чиа чихнула. Она открыла глаза и увидела перо, порхавшее у её ног. Девочка с лёгкостью кувыркнулась, схватила его и взлетела вверх. Снизу в неё полетел новый залп стрел, но Чиа была вне их досягаемости.

Она держала перо и улыбалась. Оно выглядело точно так же, как перья её крыльев, вишнёво-красное с золотой изнанкой. Теперь Чиа поняла, почему только она могла им воспользоваться. Клэриэль дала ей одно из её собственных волшебных перьев.

Чиа прижала пёрышко к груди. Сейчас волшебство было ей нужно как никогда. Она могла без труда перемещаться в разные места и получать нужные предметы. С этим пёрышком она могла оказаться снова в шахте и спасти Пипа, Клэриэль и папу.

Потом она заберёт Артемия, Джереми, мисс Роберту и Хайди. И свою маму. Это превосходный план. Всё будет быстро, легко, и никто не пострадает.

Чиа посмотрела на перо с ещё большей благодарностью, представляя, как сейчас со свистом приземлится в шахте. Она постаралась не думать ни о чём, кроме себя и шахты. Но образы Роберта, мисс Роберты, Артемия настойчиво прокрались в её мысли тоже. Она не могла контролировать все те несуразные вещи, которые вытворял её разум. Потом перед мысленным взором всплыли мама, Джереми и Хайди. И все те забавные козы, которые непрерывно пели волшебные песни, когда она впервые их увидела.

– Проклятье! Прекрати думать обо всех! – приказала она сама себе. Но в уме вспыхнули образы Присциллы и Виолы. – Нет! – крикнула она, понимая, что сейчас произойдёт.

Но было слишком поздно.

Все мысли прекратились и началось вращение. Чиа крутилась со скоростью планеты в космосе. Она только и успела, что прижать крылья к спине, как приземлилась лицом в грязь.

Волшебство сработало. Но когда Чиа выплюнула землю, которая набилась ей в рот, и огляделась вокруг, то помертвела оттого, что натворила. В шахту перенеслась не только она, но и все остальные, о ком она подумала. Включая Присциллу.

Чиа попятилась и чуть не упала на коз. Присцилла направилась к ней, отпихивая их ногами со своего пути.

– Как я здесь оказалась? Чиа? Твоих рук дело. У тебя есть крылья? – Она была похожа на торнадо, готовый уничтожить всё и всех на своём пути.

Чиа топнула ногой по грязи. Злясь на себя оттого, что подумала про Присциллу, когда представляла, как окажется в шахте.

– Я достану её, – произнёс высокий толстый человек со шрамами на обеих щеках, будто кто-то порезал его ножом. Чиа сразу догадалсь, что это Хитченс.

Он полез через коз. Выражение безумия в его глазах, подсказало ей, что, если он её поймает, ничего хорошего не будет. Чиа попыталась перепрыгивать с козы на козу, но они толкались, видимо, ошарашенные тем, что вдруг очутились в закрытом пространстве. Непонятно было, почему они не превратились обратно в эльфов, а всё ещё оставались козами.

Зато у неё были крылья! Они у неё были! Чиа медленно оторвалась от земли, чтобы не ударить нечаянно ни одну из безвинных козочек и полетела над их головами. Она увидела Джереми, Хайди, мисс Роберту и Артемия в их настоящем обличии и связанными. И маму. Она была там. Папа и Пип тоже были связаны. Наверное, Хитченс наказал их, когда обнаружил, что Чиа сбежала.

– Ваше высочество, вы нашли свои крылья! Ура! – радостно пропел Роберт снизу, радостно кивая ей.

– Ура! – присоединлся козий хор. И они начали петь. Чиа не могла сдержать улыбку. Теперь она знала, что это за звук, и поднялась под потолок. Козы, вернее эльфы, принялись бодать Присциллу рогами. У той был уже крайне потрёпанный и растерянный вид. Чиа была рада, что здодейка, наконец, хоть немного помучается.

Хитченс пытался вскарабкаться по стене шахты, чтобы достать Чиа, но безуспешно. Каждый раз, когда он немного поднимался, кто-нибудь из коз сбрасывал его обратно.

Так продолжалось, пока на коз не обрушилась орда механических солдат. Хотя все они быстро пали от рогов. Одного за другим козы вырубали их ударами между глаз, пока действующих солдат больше не осталось. Только груда механических тел.

Чиа расправила крылья, готовясь к своему самому быстрому полёту. Она развяжет друзей со скоростью молнии. Решив, что лук со стрелами замедлят её движение, Чиа отбросила их в угол шахты, подальше от Хитченса. С помощью волшебства она вернёт их, если будет нужно. А где её перо? Девочка успокоила волнение внутри себя и приготовилась спикировать вниз, но что-то её остановило. Что-то её удерживало. Она захлопала крыльями быстрее, но не смогла сдвинутся с места. Чиа оглянулась и вспыхула от негодования.

С выражением триумфа на лице её удерживала Виола. У неё теперь тоже были крылья. Большие и розово-оранжевые, они яростно трепетали у неё за спиной. Подумать только, крылья у Виолы. Но наверное, они были у неё всегда.

– Пусти меня, – сказала Чиа. – У тебя ещё есть возможность совершить правильный поступок. Быть сестрой, какой, я знаю, ты можешь быть.

– Ха! Быть второй после тебя? Нет, спасибо, ваше высочество. Лучше уж Присцилла. – Виола выглядела высокомерной, избалованной и дерзкой. Какой всегда была.

Чиа с отчаянием вздохнула.

– Я видела, что Присцилла бьёт тебя, – девочка надеялась достучаться до сестры. – Она не любит тебя. Мама с папой любят. Они здесь, ждут, что мы их освободим. Они – наши родители.

Виола скривила лицо так, что стала уродливее Хитченса. Она сжала зубы и так потянула Чиа за крылья, что та чуть не потеряла сознание. Но не потеряла.

Вместо этого она, как дикая лошадь, ударила сестру ногой по голени со всей силы. Виола отпустила крылья Чиа, и девочка поднялась немного, радуясь, что вырвалась. Она поняла теперь, что Виола не будет её слушать. Чиа не позволит ей обмануть себя в третий раз.

Она приготовилась полететь вперёд, когда услышала голос Артемия снизу. Чиа задержалась и посмотрела вниз.

– Беги, оставь нас, – крикнул он.

Козы освободили всех друзей Чиа. Она не могла просто бросить их здесь. И не бросит. Что, если Присцилла навредит им? Девочка замахала крыльями, намереваясь спикировать вниз за друзьями, но двигалась недостаточно быстро.

В момент, когда Чиа замешкалась, Виола подкралась к ней сзади и схватила её за крылья. Резкая боль прошла от груди Чиа сквозь всю спину и осела глубоко в сердце. Громкий рвущийся звук разнёсся по шахте, заставив умолкнуть пение внизу. Чиа почувствовала, что падает. Быстрее и быстрее. К счастью, она приземлилась на мягкие козьи спины. Козы прижались друг к другу, чтобы поймать её.

Девочка скатилась на твёрдую землю, потрясённая ужасной болью. Когда она поднялась, ноги едва держали её. Боль разлилась до самых кончиков пальцев. Её прекрасные вишнёво-золотые крылья падали вслед за ней. Чиа казалось, что её сейчас вырвет. Что она заплачет. Что она умирает. Через силу она посмотрела вверх на самодовольное уродливое лицо сестры.

– Как ты могла? – крикнула Чиа.

Виола засмеялась, похожая на Присциллу больше, чем Чиа готова была это признать.

– Никто не говорил, что жизнь справедлива, сестрёнка. – Она порхала над ними.

– Молодец, дорогая! – Присцилла, наконец, оторвалась от коз и заполучила волшебную пыльцу. Она зачерпнула горсть синей и бросила её в воздух, отчего козы разлетелись в стороны. Потом она зачерпнула фиолетовой из своего кармана и бросила её в сторону друзей Чиа. И все снова оказались связанными и с кляпами во рту.

После этого Присцилла сдунула зелёную пыльцу в сторону прекрасных крыльев Чиа, которые лежали на грязной земле. Они поднялись в воздух, закружились как пара грациозных балерин, подлетели к Присцилле и идеально сели ей на спину.

– Нет! Нет! Верни их! Это мои крылья! – закричала Чиа, но она была слишком напугана, чтобы попытаться отобрать у Присциллы крылья.

– Ха-ха-ха! Я даже не представляла, насколько ты всё упростишь! Я снова получила сердце твоей матери и стала королевой. Мне не хватало только твоих крыльев. Молодец, Чиа! У тебя снова всё получилось!

Чиа упала на землю. Боль в теле ослабла, но сердце болело так, что, казалось, она сейчас умрёт от скорби. Снова она всех подвела. Снова.

Присцила дунула золотую пыльцу в сторону Чиа. Девочка понялась в воздух и застыла, не в силах пошевилить даже пальцем.

– Опусти меня. Ты победила. Позволь нам уйти, пожалуйста! – взмолилась Чиа, сдерживая готовый пролиться поток слёз.

Сейчас она могла видеть всё, но это нисколечко её не радовало. Друзья выглядели беспомощными. Только Джереми и Пип сопротивлялись, пытаясь освободиться. Остальные как будто сдались. Даже козы молчали. Они стояли ошеломлённые и побеждённые.

– Ты была непослушной феей, Чиа, – сказала Присцилла. Голос у неё звучал тихо и нежно, как у доброй волшебницы. – Я думаю, держать тебя дальше у себя для работы небезопасно. Да и никто из твоей компании не подойдёт. Но как я найду без тебя алмазы? У тебя так хорошо получалось их для меня искать. Ведь на самом деле это они тебя находили. Но всё же. Боюсь, мне придётся тебя заменить.

– О чём ты говоришь? – спросила Чиа. Она пыталась двигаться, но не могла.

Присцилла зачерпнула ещё одну горсть пыльцы. На этот раз чёрной.

– Перед тем, как я от тебя избавлюсь, я хочу, чтобы ты увидела, как твои друзья превращаются в пыль. Да, не могу дождаться, когда же ты увидишь, с каким оглушительным крахом ты проиграла. Хочу видеть твоё лицо, когда превращу их в прах. Они уйдут навсегда. Больше проклятий для них не понадобится.

– Ты серьёзно, мама? Ты так сделаешь? Звучит немного жестковато, – сказала Виола, проявляя доброту, с которой Чиа всё время её защищала.

– Замолчи, глупая девчонка. Придёт и твой черёд.

Чиа увидела, как лицо у Виолы покраснело. Но вместо того, чтобы постоять за себя, она поклонилась Присцилле и замолчала, повиснув под потолком шахты.

– Виола, – крикнула Чиа. – Ты должна что-то сделать. Ты знаешь мисс Роберту. Она была добра к тебе. И Джереми, и Пип. Артемий дал тебе волшебную бересту. Пожалуйста!

– Заткнись! – Виола скрестила на груди руки и отвернулась.

– Бедные сестрички. К тому же близняшки. Какая жалость, что вы будете разлучены. Намного спокойнее держать вас раздельно. Ха-ха. Ты готова, Чиа? Готова увидеть, как они все исчезнут?

Чиа закрыла глаза. Она не могла смотреть на это. И не будет. Но сердце разрывалось за папу и маму. Её лучшего друга Пипа. И всех остальных друзей. Надо было взглянуть на всех в последний раз. Попросить прощения. Она открыла глаза, изо всех сил стараясь сдвинуться с места и броситься в бой. Сделать что-нибудь. Что угодно. Но не могла пошевелиться. Как ни пыталась Чиа представить себе это, её волшебство оказалось беспомощным перед пыльцой Присциллы. Девочка представила перо. Но ничего не произошло. Она не могла достаточно сосредоточиться. Её разум пребывал в слишком сильном смятении.

Вдруг Чиа ощутила, как свет и краски ворвались в шахту. Они сбили Присциллу с ног. Это была Клэриэль. А Чиа даже не заметила, что Клэриэль не было с ними. Видимо, она сбежала. Дрожащим голосом девочка крикнула ей:

– Быстро, Клэриэль, останови её своей пыльцой.

Клэриэль кивнула Чиа и с выражением полной сосредоточенности ринулась на Присциллу. Но та будто ждала их встречи. И когда Клэриэль снизилась над Присциллой и пустила в её сторону розовую пыль, она уже была готова. Чеёрное облако поднялось в воздух и столкнулось с волшебной пыльцой Клэриэль.

Чиа содрогнулась, у неё перехватило дыхание. Девочка начала считать, чтобы подавить тревогу. Она пристально наблюдала, как розовая и чёрная пыльца встретились в воздухе, словно в весёлом танце. Облако чёрной пыльцы было похоже на кошку, которая пытается поймать розовую птичку.

Поток пыльцы Клэриэль смог прорваться к Присцилле. Та позеленела так, словно на неё уже обрушился магический удар. Но чёрная пыльца собралась в форму огромного тигра и кинулась наперерез. За мгновение до того, как розовая пыльца коснулась Присциллы, чёрная проглотила её.

Чиа резко выдохнула, опустошив лёгкие. Что же будет дальше?

Клэриэль горстями бросала в воздух оранжевую, жёлтую и красную пыльцу. Цвета соединились в радужную волну. Волшебная бабочка выглядела довольной собой и хлопала в ладоши, как ребёнок. Радуга решительно устремилась на чёрную пыльцу. И та приняла форму вулкана, вылилась лавой на радугу и превратила её в ничто. На мгновение чернота остановилась и потом не колеблясь двинулась на Клэриэль. Та сложила крылья, закрывая голову и понимая, что её ожидает.

– Нет! – закричала Чиа. Этого не могло произойти. Кто-то должен был что-то сделать. – Помоги ей, – крикнула она Виоле, которая с ужасом смотрела на это. – Спаси её!

Когда чёрная пыльца ударила в Клэриэль, та сильно закашлялась, и затем часть за частью, начиная с ярких крыльев, её тело стало рассыпаться, пока не обратилось в пыль.

Чиа всхлипнула. Сердце у неё онемело. Мысли смешались.

– Ты не можешь этого сделать. Без неё не будет волшебной пыльцы.

– Бедняжка Клэриэль. Ей же крупно повезло, что ты её потеряла. Но не тут то было. Её смерть – целиком твоя вина, Чиа. – Присцилла выпрямилась и зачерпнула из кармана ещё горсть чёрной пыльцы. – А теперь пришло время тебе попрощаться с друзьями.

Чиа посмотрела вниз на всех них, откашлялась и сказала так громко и храбро, как только могла:

– Мне очень и очень жаль, что я подвела вас. Пожалуйста, простите меня.

Присцилла права. Она – причина всех произошедших ужасов. Всё это случилось из-за неё. Слёзы полились потоком, когда она взглянула в глаза козам. Они были жутко напуганы.

Джереми, Пип, мисс Роберта и Хайди – все выглядели обезумевшими от страха. Девочка не видела их раньше в таком отчаянии. Сердце разрывалось от боли. Она не могла поверить, что сейчас они все погибнут. Только не это. Только не из-за неё.

Чиа посмотрела на отца. Он улыбнулся ей в ответ одними глазами. Всё это время она думала, что он умер, и вот он здесь. Она только обрела его и снова должна потерять. В последнюю очередь Чиа посмотрела на маму. Какие чудесные тайны скрывались на Лилли-Пилли-Лейн, 66, но ни одна из них не порадовала её так, как новость, что дом был её собственной мамой. И королевой фей при этом.

«Мне так жаль, что мы не можем быть вместе», – подумала Чиа. Сейчас она увидит, как они превращаются в пыль. Их жизни оборвутся.

Разум Чиа, побеждённый и опустошённый, безжизненно застыл, как и всё остальное в ней. Она ничего не могла сделать. Была бессильна. «Помоги мне придумать что-нибудь, мама, пожалуйста!»

И мама ответила! Её голос прозвенел в голове чётко и ясно. И каждое слово словно опровергало собственные мысли Чиа: «Моя неповторимая! У тебя есть силы всё изменить. Ты – самая могущественная из всех существующих фей. Всё, что тебе нужно сделать, – спастись самой. Позаботься о себе. Подумай прежде всего о себе. И всё остальное будет хорошо».

«Я не понимаю».

Артемий говорил ей это столько раз. Чиа попыталась, но ничего не получилось. Она посмотрела в глаза Артемию, чтобы найти подсказку, что ей делать. Это не помогло. Она была недостаточно сильной. Она не могла сразиться с Присциллой и победить, как бы ни заботилась прежде о себе. Артемий подмигнул ей и закрыл глаза.

– Прощайте, вонючие волшебники. Никто не будет по вам скучать. Ха-ха! – взвыла Присцилла.

Чиа смотрела, точно в замедленной съёмке, на то, как Присцилла подносит ладонь ко рту, чтобы сдунуть чёрную пыльцу на её друзей и родителей, отправив их в небытие.

Мысли понеслись быстрее, чем крылья. Мама только что сказала, что она может всё исправить. Если только подумает о себе. Но девочка не знала, как это сделать. Каждый раз, когда ей нужно было спасти себя, она повторяла одно и то же.

Единственное, что могло их спасти, это если она подумает о пёрышке и выведет их отсюда. Это может помочь, если как следует сосредоточиться, не обращая внимания на чёрную пыльцу Присциллы. Чиа закрыла глаза и представила красное пёрышко. И ум её наполнился сомнением в собственных силах.

Потом раздался отвратительный шелест летящей волшебной пыльцы. Тошнотворная магия разлилась вокруг, и Чиа поняла, что опоздала. Она открыла глаза. Пера нигде не было. Вместо него она в ужасе увидела, как чёрная пыльца превращает в пыль коз-эльфов. Потом исчезли Артемий, мисс Роберта, Хайди, Джереми, мама и папа. Они все растворились, как радуга, унесённая грозой. Чиа застыла точно в ночном кошмаре, не в состоянии двинуться, когда Пип, последний из всех, её самый лучший друг в целом мире, превратился в ничто.

– Не-е-ет! – голос, наконец, вернулся к Чиа. – Пожалуйста, верни их, пожалуйста! Я сделаю всё, что ты ни пожелаешь. Этого не может быть. Этого не может произойти. Сделай что-нибудь! – Девочка почувствовала, как внутри у неё всё похолодело и затвердело. Отчаяние от невозможности спасти друзей перешло в боль. Слёзы катились по её щекам и капали на пепел – всё, что осталось от них.

Вокруг никого не было, кроме Хитченса, Виолы, Присциллы и её самой.

– Убей меня тоже. Я не хочу жить. Я не могу существовать в мире, где их нет. Давай, – кричала Чиа.

– Бедняжка Чиа. Все погибли. И только из-за тебя, – издевалась Присцилла. – Ты пыталась разрушить проклятие и проиграла. Ты пыталась спасти друзей. И проиграла. Ха-ха. Ты такая несчастная!

– Да, да, я – несчастная. Убей меня, пожалуйста. Я не могу выносить эту боль.

– Всё в своё время. Сначала нам кое-что от тебя понадобится. Подойди, – Присцилла дунула в неё жёлтой пыльцой, и Чиа почувствовала, как её обмякшее безжизненное тело движется к Присцилле.

– Позвольте мне убить её, мэм. Она была настоящей паршивкой, ни больше ни меньше. Доверьте это дело мне. – Хитченс подошёл к Чиа и плюнул ей в лицо. Слюна потекла по её щеке.

Девочка потеряла всех и всё. Ей было безразлично, что он о ней думает. Ей нечего было терять. Теперь у неё осталась только она сама. Она осталась одна.

Чиа посмотрела Присцилле в глаза и изо всех оставшихся у неё сил пожелала, чтоба та упала замертво.

– Ты уродлива, – заявила она. – Мои крылья ужасно на тебе смотрятся. Ты их не заслуживаешь.

– Ха-ха. Если б мне интересно было твоё мнение, я бы спросила тебя. Всё равно ты умрёшь через мгновение.

Чиа закричала от боли, не в состоянии двигаться, когда Присцилла засунула руку ей в грудь. Она скривила лицо при виде своего собственного как будто пластмассового сердца в руке Присциллы. Настоящее волшебное сердце. Теперь она это поняла.

– Это единственный способ убить меня, да? Потому что ты знаешь, что теперь я – полноценная королева, так? – произнесла Чиа, едва сдерживая гнев, скопившийся у неё внутри и готовый вырваться наружу. – Ты никогда не будешь такой, как я. Ты никогда не станешь настоящей феей. Ты можешь притвориться ею, но ты – просто мусор из канавы. Ты – ничто и никто.

Присцилла скривилась от слов Чиа и откашлялась.

– Я собиралась подарить тебе такую же лёгкую смерть, как у остальных, но подумала и решила пустить тебя на съедение леопардам Виолы. А теперь закрой свой рот.

Чиа закусила нижнюю губу.

– Что ты собираешься сделать с моим сердцем?

– О, не волнуйся, дорогая. Ты всё увидишь, прежде чем умрёшь. Мне доставит огромное удовольствие посмотреть, как ты ещё больше страдаешь.

Присцилла дунула пыльцу Чиа в лицо, и та снова поднялась в воздух. Девочка увидела, что Присцилла взяла ещё одно волшебное сердце. Ещё чьё-то. Она поднесла его к своим губам.

– Подойди сюда, Виола.

Виола, которая парила под потолком шахты всё это время, не произнося ни слова, спустилась как по команде.

– Я хочу, чтобы ты убила Хитченса. Он мне больше не нужен. Убей его. Это приказ!

– Вы шутите, мэм? Я был вам так предан, – Хитченс развернулся, чтобы убежать.

Но Виола протянула ладонь за чёрной пыльцой и не колеблясь дунула ею в Хитченса.

– Пожалуйста, леди, имейте сердце, – выкрикнул он на ходу. Но волшебство догнало его.

Чиа увидела, что Хитченс исчез так же, как остальные. После всего, что он с ней творил, ей не стоило бы его жалеть. Но она ничего не могла с собой поделать. В конце концов, никто не заслуживал такой участи.

Лицо Присциллы исказила акулья улыбка.

– Подойди сюда, Виола.

Та подлетела к Присцилле.

– Она так хорошо выдрессирована, правда, Чиа? Ты так и не спасла свою сестру. Она была эгоистичной и злой, когда я её встретила. Но недостаточно плохой для меня. Я использовала волшебную пыльцу против неё с самого начала. Это её сердце я забрала первым. И с тех пор она делает всё, что я ей скажу. Я сделала более подлую, эгоистичную копию Виолы. Копию лучше оригинала.

Чиа не верила собственным глазам и ушам.

– Она забрала твоё зрение, потому что я сказала ей сделать это. Когда вы были в тоннеле, она действительно пыталась тебе помочь. Злодейка осмелилась выступить против меня. Но как только я узнала об этом, то сразу всё исправила. Я снова перехватила контроль над её волей. Она – моя собачка. Моя дочурка. – Присцилла замолчала и прижала оба красных пульсирующих сердца к своим щекам. – Но, увы, она меня утомила. Ею становится всё труднее и труднее управлять. Она заменит тебя в шахте.

Присцилла поднесла сердце Виолы к губам, поцеловала его, потом сжала его в кулак, выдавливая из него жизнь. Виола скорчилась от боли.

– Виола! – Но было слишком поздно. Снова. Сердце Виолы превратилось в красную пыль. Виола упала без сознания.

– Ты убила её? Ты – чудовище!

– Ха-ха! Меня называли и хуже. Не волнуйся. У меня есть для неё прекрасное сердце взамен. То, которое тебе больше не понадобится.

Присцилла наклонилась и засунула сердце Чиа в грудь Виолы. Та сразу очнулась, села и потёрла глаза.

– Мама?

– Да, детка, я здесь, – ответила Присцилла и погладила руку Виолы, как будто была ласковой, доброй. И искренней.

– Я ничего не вижу. Где я, что со мной?

– Ты в шахте, ищешь алмазы. Вперёд. Найди мне много-премного. Молодец, хорошая собачка.

– Да, мама, – ответила Виола.

Она нащупала кирку, мило улыбнулась, встала и начала послушно ковырять стену.

Чиа раздула ноздри. Из глубины её груди вырвался страшный крик. Она завопила изо всех своих сил. Присцилла превратила Виолу в такое же чудище, каким была сама. Сестра не была безнадёжно плохой. Она действительно пыталась помочь Чиа, когда они встретились в тоннеле.

Но Присцилла управляла ею всё это время – заставляла делать то, что она приказывала. Теперь сердце Виолы исчезло навсегда. Единственное, что поддерживало в ней жизнь – это сердце Чиа.

– Твоя очередь, дорогуша. Время отправиться к друзьям в никуда.

Чиа надо было что-то сделать. Надо было спасти сестру. Она – единственное, что у неё осталось. Девочка закрыла глаза и постаралась ни о чём не думать. Она очистила разум и стала ждать, что ей придёт в голову. Первым явился образ красной стрелы. Она предстала перед мысленным взором Чиа так же ясно, как солнечный день. Она мчалась к ней.

Девочка почувствовала удар в грудь одновременно с тем, как это произошло в её воображении. По всему телу прошла головокружительная бурлящая волна. Ощущение было будто она перевернулась с ног на голову и вывернулась наизнанку.

Чиа открыла глаза и увидела, что одна из её стрел действительно попала ей в грудь. И теперь из этого места струился золотой свет.

Чиа подняла глаза и увидела выражение радости на лице у Присциллы, когда та сдувала остатки чёрной пыльцы в её сторону. Пыльца полетела к девочке, чтобы уничтожить её, как остальных. Это был конец. Скоро её не станет.

– Правда в том… – произнесла Чиа, сама не понимая, откуда берутся у неё слова. – Правда в том, что я никогда тебя не любила, Присцилла, как только ты пришла к нам в дом. Правда в том, что по мне, так лучше бы ты вообще не приходила. Правда в том, что лучше бы ты и не родилась. – Девочка чувствовала, что кричит, но не могла остановиться. – Правда в том, что я хочу, чтобы мои мама и папа всё так же жили на Лавандовых холмах в доме, как Лилли-Пилли-Лейн, 66. Я хочу быть волшебницей и расти, зная об этом. Я хочу летать на своих крыльях и быть свободной. Я хочу, чтобы Виола была доброй, видела и любила меня. И хочу, чтобы мои друзья были теми, кто они есть на самом деле и живы. Хотя и такими, какими я их встретила впервые. Хочу, чтобы Пип, Джереми, Хайди, Артемий, мисс Роберта, Роберт и все козы были целы и невредимы, счастливы и свободны.

Чиа с трудом сглотнула. Ощущение волшебного покалывания распространилось по всему телу и полилось изо рта:

– Правда в том, что я хочу, чтобы ты превратилась в пыль на этом самом месте, Присцилла, и чтобы ничего из того, что ты сделала, с нами не произошло. А самое главное, правда в том, что Я ХОЧУ ВСЕГО ЭТОГО ДЛЯ СЕБЯ. Я хочу этого, потому что это сделает меня очень, очень счастливой. – У Чиа не хватало дыхания, иначе бы она продолжила говорить. В неё попала её собственная стрела, и она сказала правду. Она, наконец, подумала о себе. Наконец, сказала то, чего она действительно хочет.

Сначала Присцилла с улыбкой смотрела на Чиа, ей было смешно. Потом струя чёрной пыльцы, которую она сдунула на девочку, сделала крутой поворот и полетела прямо на неё. Чиа без малейшего сожаления наблюдала, как чёрное облако ударило Присциллу в лицо. И оно треснуло словно фарфоровое.

Чиа опустилась, и её ноги коснулись земли.

А Присцилла между тем разваливалась на части и превращалась в пыль.

Чиа подождала, когда её сердце немного успокоится, сняла с одной ноги красный сапог и ударила Присциллу прямо в голень. Ей хотелось завершить дело именно своей уязвимой человеческой частью. Девочка сама не знала почему. Просто так было надо. И когда Чиа прикоснулась к Присцилле, та издала истошный вопль, настолько высокий, что от этого звука мог развалиться её стеклянный замок.

Присцилла в последний раз попыталась схватить Чиа, но двигалась слишком медленно. Как в каком-нибудь фильме ужасов её лицо распалось на мелкие частички, затем растворилось тело и, наконец, ноги. Она исчезла. Даже крылья Чиа исчезли вместе с ней.

На земле осталось только пульсирующее волшебное сердце матери Чиа. Сердце, которое все так отчаянно жаждали заполучить. Чиа подняла его и засунула в карман. Потом она снова натянула сапог на ногу и повернулась к сестре, которая всё ещё стучала киркой по стене шахты, безразличная ко всему происходящему вокруг.

– Виола?

– Да?

Внезапно подул ветер.

– Нам надо идти, – крикнула Чиа.

Сначала дуновение было слабым, но постепенно превратилось в настоящий ураган. Чиа взяла сестру за руку – никакого сопротивления – и крепко её сжала.

Из глаз Виолы полились слёзы.

– Прости меня, что украла у тебя зрение. И что так подло себя повела с тобой. Я была ужасной сестрой, правда. Я люблю тебя. Я исправлюсь. Обещаю, исправлюсь.

Чиа тоже заплакала. Больше всего она хотела услышать эти слова от сестры.

– Я тоже люблю тебя, – Чиа крепко обняла Виолу, и их закружило в вихре.

Но в этот раз всё было иначе. Не так, как с мисс Робертой, когда та освободила Чиа из шахты. И не так, как с волшебным пёрышком.

В этот раз во время вращения девочку толкало и тянуло из стороны в стороны, как будто всё тело разрывало на части. И как Чиа ни старалась удержать Виолу, ей это не удалось. Она отпустила сестру. Тоннель из яркого белого света открылся в потолке шахты. Чиа увидела, как Виола, кувыркаясь, летит в него. Неужели это конец? Они тоже умирают?

Чиа закрыла глаза. Её обволокло что-то мягкое и тёплое. её как будто пронизывало электричество и волшебство. Она была самой могущественной феей на свете. И Чиа просто поверила, что всё происходит именно так, как должно. И это хорошо.

Это был не конец для неё и Виолы. Это было новое начало. Сквозь веки Чиа ощущала яркий свет, когда тоже кувырком поднималась в яркий тоннель.

Она подумала обо всех, кого так любила. Улыбнулась про себя. На этот раз она победила. Она убила Присциллу.

И, наконец, спасла свою сестру Виолу.

Чиа услышала щебет птиц. Лёгкий ветерок ласкал щёки. Ноздри дразнил запах шоколадного печенья.

Что-то щекотало ей лицо. Чиа отмахнулась. Щекотание не прекратилось. Странное ощущение шевеления между лопатками заставило её сесть. Она вцепилась пальцами в свежую сочную траву. Но не торопилась открывать глаза, наслаждаясь внутренним блаженством.

– Чиа! Чиа! Поторопись, мы собираемся пить чай.

Чиа от удивления повернула голову на голос. Её звала Виола. Чиа открыла глаза, чтобы понять, где находится, и улыбнулась цветам разнообразных оттенков сиреневого, которые покачивались вокруг неё. Лавандовый холм. В последний раз, когда она здесь была, наверху возвышалася замок Присциллы, а прямо под ним скрывались страшные шахты.

Замка больше не было. Но не было и милого домика, где она выросла. Вместо него красовался высокий и величественный Лилли-Пилли-Лейн, 66.

Чиа вскочила на ноги, увидев, что по-прежнему обута в красные резиновые сапожки. И на ней было то самое белое платье, что мисс Роберта украла для неё у Виолы. Только теперь его дополнял красный поясок под цвет обуви. Когда Чиа почесала спину, то чуть не упала от неожиданности. Вишнёво-красные, золотые с внутренней стороны крылья снова были при ней. И, казалось, они стали больше и лучше прежних. Это они щекотали ей лицо.

У Чиа сердце ёкнуло, когда новая ужасная мысль пробралась ей в голову, как страшный сон, который не хочешь видеть, но не можешь остановить. Что, если она под новым проклятием? Что, если её мама снова превратилась в дом? Девочка побежала вперёд, перепрыгивая через ступеньки и совершенно забыв, что может летать. Она открыла дверь и застыла на пороге, не решаясь войти.

– Ты что, собираешься стоять там весь день, принцесса? Входи, пока дом не передумал.

Без сомнения, это был Джереми. Он тоже был в доме! Только теперь его низкий задорный голос звучал не злобно, как обычно. Напротив – тёпло и дружелюбно.

Чиа заглянула внутрь, не зная, что увидит.

Джереми сидел верхом на мухоморе, вылизывая свою ярко-розовую шерсть. В таких же розовых лапах он держал нож и вилку.

– Давай быстрее, я голодный. И жареную утку мне подадут с минуты на минуту. – Он улыбнулся Чиа.

– Ты мёртв, да? Я видела, как это случилось.

– Мёртв? Как бы я сидел здесь, если бы был мёртв? Иди сюда, садись со мной.

Чиа ущипнула себя за руку и потрясла головой.

– Если ты не мёртв, зачит я под новым проклятием. И оно хуже предыдущего. В том смысле, что ты теперь – добрый. – Чиа случайно произнесла последнее предложение вслух, а не мысленно. Она всегда думала, что с Джереми трудно поладить из-за того, что он такой вредный. Но, вероятно, это было ещё сложнее, когда он был добрым.

Джереми со смехом ударил ножом об вилку.

– Проклятие? О чём ты говоришь? – Он закашлялся от смеха. – Ты ведёшь себя очень странно. Хм. Надо, чтобы Роберт это проверил… После того, как я попью чай. Я очень голодный. Виола? Артемий? Скорее. Где моя утка? Шевелитесь!

Чиа, наконец, почувствовала, что уверенно стоит на ногах и шагнула внутрь. Она оглядела комнату-гавань. Дом, должно быть, всё ещё оставался её мамой, решила она. Наверное, это она. Проклятие не могло быть разрушено. Всё сохранилось точно так, как раньше. Джереми не стал самим собой, то есть гоблином, а оставался лисом.

– Где Пип? Если ты съел его, клянусь, я такое тебе устрою…

– Чиа! Зачем мне есть Пипа? Мы – лучшие друзья. Какие низкие, ужасные вещи ты говоришь. – Джереми нахмурил большие кустистые брови.

У Чиа закружилась голова. Она опустилась на мшистую кочку, чтобы собраться с мыслями и напряглась, силясь воспроизвести последние воспоминания. Но единственное, что всплывало в памяти – это как Присцилла превращает её друзей в пыль. Потом сама Присцилла превращается в пыль. И, наконец, вихрь поднимает Чиа с Виолой к прекрасному яркому свету.

Чиа быстро заморгала и оглядела комнату-гавань, как будто видела её в превый раз. Она была ещё более великолепной, чем раньше. Сияющее озеро и водопад плескались на потолке, но теперь там была ещё и перевёрнутая радуга. К чудесной жёлтой горке-тоннелю присоединилась красная. Она огибала зигзами всю необъятную комнату. А вот гигантского дерева здесь не было. Не было Артемия.

Но не успела Чиа заволноваться, как Артемий вошёл в гавань через зеркало. Он больше не был деревом. Он снова был в образе эльфа.

– Наконец-то! Чего ты так долго? Я слишком проголодался, чтобы есть траву, – воскликнул Джереми.

– Траву? Кто сказал про траву? Я бы не отказался, спасибо, – отозвался Роберт. Он шёл за Артемием и по-прежнему был в козьем образе.

Чиа совсем запуталась. Почему Джереми оставался лисом, Роберт – козлом, в то время как Артемий принял свой истинный облик эльфа? Это было непонятно.

– Если это ужасный сон, то я хочу немедленно проснуться, – Чиа протёрла глаза.

– Сон? Кому снится сон? – Виола вприпрыжку прошла сквозь зеркало.

Виола прошла вприпрыжку? Она никогда не прыгала. А сейчас выглядела радостной. Лицо её было ласковым, губы розовыми. На ней было простое фиолетовое платье. Она была не похожа сама на себя. Виола остановилась перед Чиа и протянула ей тарелку с шоколадными печеньями.

– Печенье? Я испекла его сама. Здорово, правда? – Виола помахала собранными в хвост волосами и затанцевала на месте. – Ты выглядишь растерянной. Как будто перезагорала или ещё что-то. Ты слишком долго была на солнце?

Чиа отступила от неё.

– Это правда?

Виола подошла к Чиа вплотную. Она поставила тарелку с печеньями на мухомор, наклонилась к самому уху Чиа, радостно подняла брови.

– Ты победила Присциллу. Не помнишь? – Она снова взяла тарелку с печеьем и поскакала к ближайшему пню, не уронив ни штуки. – Мама уже несёт чай.

Чиа не могла пошевелиться. Не могла сделать ни шага. Даже крылья безжизненно повисли за спиной. Виола как будто точно знала, что произошло. Почему же тогда Чиа не понимала?

Сквозь зеркало прошла мисс Роберта в своём естественном обличии феи. На ней было зелёное клетчатое платье и в тон ему зелёные туфли на высоких каблуках. За спиной красовались блестящие золотые крылья под цвет волос.

– Ты снова грезишь наяву, Чиа? – крикнула она из сада.

Чиа нужно было спросить у Виолы, что здесь происходит. Но прежде чем она успела это сделать, к ней наклонился Артемий.

– Не окажешь ли ты мне честь? Виола с Джереми приготовили печенье, заварили чай и пожарили утку, но я бы предпочёл пудинг и пирог к чаю сегодня. А ты? – Когда он произнёс это, его большое смуглое лицо превратилось в дерево. Руки вытянулись, превращаясь в мощные ветви. Сам он рос всё выше, выше и выше, пока снова не стал деревом, каким Чиа встретила его здесь. Он смотрел на неё своими голубыми сияющими глазами.

– Очень необычно иметь два обличия, не правда ли? – заметил он. – А теперь возьми у меня немного бересты и попроси для меня лимонный пирог и ревеневый пудинг.

Но прежде чем Чиа успела сделать то, о чём её попросили, из-за ствола Артемия выглянул Пип.

– Привет, Чиа. Ты не видела Хайди? Она сказала, что погуляет со мной.

Чиа вышла из оцепения, бросила кору и схватила Пипа.

– Пип, ты тоже здесь! Как же я рада тебя видеть!

Пип сунул голову Чиа под мышку, и тут же вытащил её обратно.

– Я тоже рад тебя видеть, но мы стобой уже об этом говорили. Теперь у меня есть подруга, помнишь? – Пип спрыгнул на землю и заковылял к Джереми. – Привет, приятель, сыграем в догонялки в саду чуть позже?

– Конечно, старина. Мне быть гоблином или остаться лисом?

– На твой выбор сегодня.

Джереми обнял Пипа, как будто они были добрыми друзьями.

Чиа стояла совершенно потрясённая. У Пипа есть подружка, и с Джереми они – лучшие друзья? Всё было вверх ногами и задом наперёд.

Зеркало замерцало и из него вышла восхитительная фея. На ней был обтягивающий комбинезон. Серебряные крылья отражали свет во всех направлениях. Это была Хайди в обличии феи.

– Вот моя девушка. Позже, брат – Пип хлопнул Джереми крылом и подлетая на ходу ринулся к Хайди.

Та подхватила Пипа как футбольный мяч на лету, прижала его к себе и поцеловала в клюв.

Чиа ревниво смотрела, как Пип засовывает голову под мышку Хайди так, что только хвост торчал снаружи.

– Он снова использовал против неё мыслеплёт? – спросила она у Джереми.

– Мыслеплёт? Зачем ему это делать? – удивился тот и позвал: – Роберт! Ты нужен Чиа. Она, правда, очень странно себя ведёт.

– У тебя всё хорошо? Ты очень бледная, – сказал Артемий, превращаясь обратно в эльфа. Он взял у Чиа бересту, которую она оторвала от него, пока он был деревом, и на ней появились пирог и пудинг. А ещё клубника со сливками. – Может после чая тебе станет лучше?

Чиа не хотелось есть. Все и всё вокруг было прекрасно. Но она не могла поверить, что это правда.

Роберт откашлялся.

– Могу попросить у всех внимания? Да спасибо, так лучше. Боюсь, Чиа ещё не пришла в себя, и ей нужно время, чтобы отдохнуть. Мы скоро вернёмся. Начинайте чаепитие без нас. – Он повернулся к Чиа и шепнул: – Запрыгивай, принцесса.

Чиа залезла на спину к Роберту, чувствуя себя глупо на этот раз. В прошлый раз она на нём ехала, потому что у неё не было обуви и ей трудно было перебираться через грязь. Тем не менее она сделала, как ей сказали.

– Приободрись! – помахала ей рукой мисс Роберта.

– Возвращайся, Чиа! – крикнул Пип.

– Пока! – сказала Хайди и, превратившись в утку, пошла гулять с Пипом.

Чиа была очень рада за Пипа. Теперь он действительно счастлив. И это делало счастливой её.

– Я пойду с вами, – сказала Виола, взлетая над головой Чиа.

Чиа кивнула. Она была растеряна. Счастлива, но растеряна. Ей нужны были объяснения, иначе, ей казалось, что она потеряет сознание.

Роберт провёз её сквозь зеркало, и они оказались в уже знакомом длинном коридоре. Ей предстояла встреча с Клэриэль? Но нет, за ещё одним зеркалом-дверью была новая комната, которую Чиа раньше не видела. Большая, с белыми стенами, заставленная разноцветной мебелью. Это место казалось радостным и знакомым. Голубой диван с красными подушками выглядел привычным.

Потом Чиа заметила папино деревянное кресло-качалку. И кухоньку в углу – в точности такую, как в доме её детства на Лавандовых холмах. Только все его комнаты вместе с мебелью поместились в этой.

– Ваше величество, Чиа здесь, – провозгласил Роберт. – Она прибыла, но её воспоминания, похоже, задерживаются.

Мама и папа. Чиа поднялась на цыпочки от радости. Её родители были в своей обычной одежде. Но у мамы за спиной красовались необычайно красивые розово-золотые крылья. А на голове – такого же цвета корона.

Чиа бросилась в её объятия. Ничто за последние несколько дней не казалось более реальным. Она была дома.

Чиа не хотела разжимать объятия. Никогда. Не хотела, чтобы опять все исчезли. Она чувствовала, как подошёл папа и обнял их с мамой вместе. Виола присоединилась к ним тоже, прижимаясь к ней щекой. Они снова были вместе. И на этот раз они были счастливы.

– О, мама, скажи мне, что это всё настоящее, а не новое проклятие!

– Да, милая, конечно, настоящее. Такое же настоящее, как мы с тобой.

Лилли-Пилли отпустила Чиа и жестом предложила сесть на диван.

– Вы все превратились в пыль, потом Виола попала в свет и… – но они всё равно ей не поверят.

Мама ободряюще улыбнулась Чиа.

– Я знаю, моя дорогая. Виола мне всё рассказала. Она вернулась только вчера.

– Значит, нас здесь не было? – Чиа пыталась понять, но не могла.

– Ты была здесь всё время, – сказал отец. – Но твоё «я» из старого мира попало сюда только сейчас. Это трудно объяснить. Ты всё изменила. Твоё старое «я» только что вернулось сюда со всеми своими старыми воспоминаниями, но без новых.

– Мы не знаем почему, – добавила мама. – Думаю, это реакция на всё, что ты сделала.

Они были правы. Ясности это не добавляло, но в волшебном мире вообще сложно было сразу во всём разобраться.

– Но я ничего не помню из этого мира. Джереми и Пип – друзья. Пип всё ещё может говорить, а Хайди его любит. И мы все живём на Лилли-Пилли-Лейн, 66?

– Да. Это всё благодаря тебе. Ты это сделала. Ты не только сняла проклятие, но и дала нам новую жизнь, – сказал Роберт, тыкаясь в неё своим козлиным носом.

– Я?

– И ты спасла мне жизнь, – добавила Виола. – Смотри. – Она засунула руку себе в грудь, точно это было обычным делом, и вытащила половину сердца. – У тебя другая половина. Теперь мы связаны навеки.

Мама Чиа улыбнулась и обняла обеих своих дочек.

– Обе мои девочки вернулись ко мне, ещё лучше, чем были раньше. Чиа, если позволишь, я верну тебе все твои воспоминания.

Чиа вытянула шею. Её точно жаром обдало.

– Но тогда я забуду, что случилось на самом деле и буду помнить только про этот новый мир, да?

– Нет. Ты будешь помнить всё. Остальные не знают. Мы подумали, что лучше им не говорить. Это только смутит их. Они помнят только эту реальность. Жизнь, которую ты создала для них, когда в тебя попала стрела. О, милая, ты, наконец, поняла, что значит позаботиться в первую очередь о себе.

Чиа покачала головой.

– Это то, что мне всё время нужно было сделать, да? Просто сказать, что я хочу?

– Не совсем так. Немного больше. Нужно было сказать правду. Сказать от всего сердца. Большинству людей трудно это понять. Они думают, что в жизни есть два пути – забыть про себя или думать только о себе.

– Я думала только о себе, – сказала Виола.

– А я забыла про себя, – сказала Чиа, отчасти понимая, а отчасти – нет.

– Да, верно, – ответил папа.

– Но есть третий путь. Тебе нужно было найти его самой, – заключила мама.

– Помню, когда в меня попала стрела, то я стала думать о том, чего я хочу. Что сделает меня счастливой. Я не придумывала эти слова. Я как бы чувствовала их. – Чиа замолчала, вспоминая, как, несмотря на чёрную смерть, что летела в неё, она чувствовала себя свободной и бесстрашной. – Я хотела, чтобы вы все были счастливы. Но ещё я сама хотела быть счасливее всех. Со мной раньше никогда такого не случалось.

– Ты – бесподобна. Ты спасла нас. Ты спасла всех, – сказал Роберт и радостно заблеял.

– Но почему ты всё ещё в образе козла? И у Артемия два обличия… И Хайди тоже может меняться.

– Это твоя работа, – ответила Виола, подпрыгивая на диване. – Ты сказала, что хочешь жить на Лавандовом холме и чтобы все тоже были там в своём обычном виде и в другом тоже. Потому что тебе понравились оба образа. Поэтому все могут менять обличия. Они не знают, что может быть иначе. Думаю, феи и эльфы теперь стали вроде оборотней.

– И да, – добавила мама, как бы читая её мысли, – ты можешь силой мысли заставить что-либо произойти. Можешь призывать к себе любые предметы. Это твой дар. Но ты должна хотеть этого именно для себя. Ничего не получится, если причина будет другая.

Чиа поднялась и прошлась по комнате, постепенно осознавая свою новую способность. Она может заставить что-либо произойти. Это казалось опасным. Что, если она неправильно использует свой дар или сделает так, что все снова исчезнут?

– Мы поможем тебе приручить твою силу. Всё будет хорошо, я обещаю, – подбодрила её мама.

Чиа посмотрела в её нежные карие глаза, в которых было столько благодарности. Это наполнило её надеждой.

– Теперь я готова к своим воспоминаниям.

Мама Чиа протянула руку с золотой пыльцой. Последней, кто посыпал её пыльцой, была Присцилла.

– Подожди! – крикнула Чиа. – Присцилла?

– Она не существует. Она никогда не появлялась на свет, как ты этого захотела.

– А Клэриэль? – спросила Чиа.

– Она цела и невредима. Сидит в своей шахте под охраной целого стада коз и с радостью делает волшебную пыльцу из алмазов.

– И последнее, – сказала Чиа, не в силах унять любопытство.

– Чиа! Ты, наконец, позволишь маме вернуть тебе воспоминания? – засмеялась Виола.

– Простите. Мне просто интересно. Где вошебное королевство? И остальные козы?

– Остальные козы, то есть эльфы, в Фарене. Трава – их новое любимое блюдо теперь, – пошутил Роберт. – Фарен – волшебное королевство, откуда мы все родом. Очень скоро ты туда тоже отправишься. Как только к тебе вернутся воспоминания и ты станешь королевой, ты вернёшься туда со мной.

Чиа уставилась на Роберта. От потрясения у неё в животе то ли бабочки порхали, то ли камни ворочались. Она будет королевой? И отправится в Фарен, в волшебное королевство?

– Последнее, обещаю, – взмолилась Чиа.

Все засмеялись.

– Давай. Ещё несколько минут забвения ничего не изменят, – сказала мама.

– Как ты выглядишь, Роберт? В образе эльфа, я имею в виду.

– Я бы легко показал тебе потом, но, чтобы удовлетворить твоё любопытство, моя леди.

Роберт стукнул передними ногами по полу и закружился вокруг своей оси. От него полился белый свет. А когда он погас, перед Чиа стоял высокий, худощавый, но мускулистый мужчина с пучком светлых волос и такого же цвета бородкой. Большие белые зубы обнажились в улыбке.

– Спасибо, что спас меня, – сказала Чиа, глядя на него во все глаза. – Спасибо, что поверил в меня. Спасибо вам всем.

Роерт крепко её обнял.

– Для тебя дядя Роберт. Но ты скоро сама всё узнаешь, если только позволишь своей маме, моей сестре, посыпать, наконец, тебя волшебной пыльцой, – сказал Роберт.

Чиа откинула назад голову и широко раскрыла рот. Роберт с Робертой были её дядей и тётей? Мурашки пошли по всему телу. Всё это время её оберегали и направляли. Чиа улыбнулась, сердце наполнилось искорками любви и света.

– Я готова. Я готова вспомнить.

Девочка закрыла глаза. Точно капельки утренний росы нежно падали на неё. Перед внутренним взором пролетали целые картины. Цветные. Новые воспоминания, которые казались старыми, укладывались поверх чёрно-белых образов.

Она росла феей. Они с Виолой были лучшими друзьями. У обеих было зрение. Чиа увидела Роберта, своего дядю, мисс Роберту, свою тётю. Увидела Артемия – он был то эльфом, то деревом. Хайди и Пипа, которые влюбились друг в друга без всякого постороннего влияния. И Джереми, принца гоблинов, который бесчисленное количество раз раз рисковал своей жизнью ради неё. Она увидела это всё.

Присциллы больше не было. Не было никаких проклятий. Все целые, невредимые и счастливые жили на Лавандовых холмах.

Но потом она увидела нечто удивительное. Совершенно неожиданное. Чиа увидела эльфа. Он стоял у изножья её кровати ночь за ночью и манил пойти за собой. Не более, чем чёрный силуэт. Она не могла ничего раглядеть, кроме безвольно опущенных крыльев. Он был ранен. Сильно ранен. Чиа не сомневалась. Она изо всех сил прислушалась, чтобы понять, что он говорит.

«Фарен погибнет, если ты не спасёшь его». Чиа была уверена, что эльф сказал именно это. Она резко открыла глаза.

– Мне нужно в Фарен. Он в опасности. Я должна его спасти.

– О боже! Вот так всё и узнала. Всё о себе вспомнила? – подтолкнула её Виола.

– О чём ты? – спросила мама. Тревожная морщинка пролегла через её лоб.

Чиа оглядела всех. Её переполняли благодарность за новые воспоминания и радость, что старые остались при ней.

А потом дрожь прошла по всему её телу. Знание. На Фарен надвигается беда, и в её силах предотвратить это. Чиа сглотнула. Она не знала, как убедить родных, но надо было постараться.

– Мне предначертано спасти Фарен, – уверенно сказала она.