Антибол 2. Со щитом или на щите

Глава 1

— Смотри, смотри! Как он его, а?

— Охренеть.

— Лучший нападающий Благора, — похвастался Макс. — Барон Венчигуэрра и-Мария и-Вальдес.

— Никогда бы не поверил. Как он ВООБЩЕ может ходить. Сколько он весит?

— Откуда я знаю? В тоннах — где-то три-четыре. Примерно.

Макс пожал плечами и вновь принялся увлечённо следить за матчем.

* * *

Всего месяц прошел с тех пор, как мы сыграли последнюю игру с Сынами.

Теперь — следующий этап.

Я расписал программу тренировок и мы приступили.

Пахали, как проклятые, я уже забыл, когда спал больше четырёх часов подряд.

Ребята за это время конкретно прокачались и вообще стали молодцы. Настоящая команда.

Лилит я не видел ни разу.

То ли она уволилась, то ли просто взяла отпуск и усвистела к своему хахалю. Ну и флаг в руки.

Я навязываться не буду…

* * *

Сегодня, ещё Задница не успел скрыться за горизонтом, ко мне заявился Макс.

И говорит: а давай, мол, мотанём с тобой к драконам и посмотрим товарищеский матч между «Благор Инк» и «Смоуг Реал».

— Инк — это инкорпорейтед? — спрашиваю я.

Странно всё это. Целый месяц от него ни слуху ни духу, и вот — здравствуй, жопа, новый год.

И вообще: у нас скоро тренировка.

— Инк — это инквизиторы, — поясняет Макс. — «Благор Инквизиторз», название такое. Я что хочу сказать: нам же с ними скоро играть, так?

— Нам?

И почему меня это не насторожило?..

— Нам, вам, — какая разница? — Макс принялся нарезать круги по моей не слишком просторной комнате. — Нужно знать противника в лицо, — добавил он. — В смысле — в морду. Ты же никогда не видел, как играют драконы.

Нет, ну почему же, — хотел возразить я. — В моей команде уже есть две штуки.

Но во-первых, одним из этих двоих была его девушка. А во вторых… Я живо представил целую команду Рупертов и понял: таки да. На это я бы хотел посмотреть.

— Портал я обеспечу, — поспешно добавил Макс. Споткнулся о пушистую подушку, но вместо того, чтобы упасть, просто поднялся в воздух и пролетел над ней.

— Ну не знаю, — я с сомнением поскрёб бороду. Месяц прошел, а она чешется, блин, как собака… ненавижу отращивать. — Как-то не улыбается голяком прыгать с башни.

— А! — Макс расплылся в широкой улыбке. И как только рожа не треснула? — Лилит тебе рассказала, да? Спокуха. С тех пор я реально прокачался. Попадаю, куда надо, с первого раза. Ну… Почти с первого.

— И почти попадаешь?

Поспешно скрывшись в ванной, я запер за собой дверь.

Не то, чтобы я стеснялся. Спортсмены — народ простой. Когда моешься в душе одновременно с десятью мужиками, это как-то проходит, само собой.

Но Макса было много. Очень много.

А я только встал, и чтобы спросонок не совершить убийство, должен прийти в себя…

Ледяной душ помог.

Хрен знает, как они тут делают холодную воду. Может, бойлер специальный, как холодильник, или лёд забрасывают… Но скорее всего — просто магическая матрица. Ими тут все пользуются.

Когда я вышел из ванной, в моей комнате стало ещё меньше места.

— Тимур, ты же помнишь Долорес?

— Как я могу такое забыть, — я постарался, чтобы они поняли: это сарказм.

— Привет, тренер, — горгонида невозмутимо подпирала башкой потолок.

— Ага.

Насчёт стеснения я ошибался. Крупно.

Стоя в одном полотенце перед гигантской бабой, я почувствовал, что покрываюсь красными пятнами. Одним большим красным пятном. С ног до головы.

Срань. Выпить бы сейчас…

Вспомнилось, как сразу после игры Макс нашел меня на трибуне.

— Поздравляю, тренер, — в руках он держал бутылку с незнакомым лейблом. — Ничья — это круто. Предлагаю обмыть.

— Я в завязке.

Ну чего он припёрся?.. Ребята пошли спать, Лилит умотала к этому своему хахалю — а куда ещё может пойти баба в таком платье и с такой боевой раскраской?..

А я, как всегда, сидел на трибуне. Знал, что не усну, и вот решил посидеть. Подышать, блин.

— Да? Я тоже, — он бесцеремонно плюхнулся в соседнее кресло и откупорил бутылку. А потом сделал большой глоток.

Я принюхался.

— Вискарь что ли?

Макс кивнул несколько раз, как лошадь. А потом сказал севшим голосом:

— Лучший виски во Вселенной. С Вискарии, сечёшь? — я молчал. — Это значит, там его и ПРИДУМАЛИ, — продолжил он. — Создали первичный рецепт…

— Дай сюда, — я вырвал у него бутылку. Может, чуток грубовато, но не хотелось слушать очередную лекцию.

Сначала я его понюхал.

Ничего общего с той сивухой, которую мне приходилось пробовать на Земле.

Тогда я сделал глоток…

— Ёрш твою медь.

— А я что говорил!

Отобрав у меня бутылку, Макс вновь к ней приложился. Секунд на десять. Я искоса наблюдал.

А потом спросил:

— Сколько тебе лет?

— Двадцать… один, — просипел он, и полез за сигаретами.

Я даже охренел малость. Привык, что тут у всех возраст Мафусаила, не меньше. Даже рыжей пигалице было больше четырёхсот… Значит, он младше меня. Ну что ж. Это многое объясняет.

Макс попытался вручить мне бутылку, но я отказался.

И заявил:

— Ты пришел не просто так.

— С чего ты взял?

— Тебе есть с кем бухать. Ты победил, занял верхнюю строчку турнирной таблицы… Так какого хрена тебе бухать со мной? С неудачником?..

— Ух ты, — он сделал ещё глоток. — На редкость длинная речь. Долго учил?

Я бросил на Макса ещё один косой взгляд.

— Иди в жопу.

— Ладно, ты угадал. Я пришел договориться.

—?

— Вы заняли второе место. И тоже едете на Благор.

— Ага.

— На Благоре мы должны победить.

— И как это зависит от меня?..

Нет, не может быть, чтобы Макс предложил мне слить Задниц на Играх… Тут что-то другое.

— У Сынов нет тренера, — пояснил Макс. — И частично, это твоя вина.

— Вот уж хрен.

Он сам его уволил. Дал в морду, а потом уволил. Я здесь ни при чём. Но я понял, к чему он клонит.

— Ты должен помочь нам с тренировками!

И не ошибся.

— Да ну?

— Тимур, ты не понимаешь, — он вскочил и принялся бегать по проходу. Туда-сюда, туда-сюда…

— Это из-за твоего тестя? — спросил я, дав ему сбросить пар.

Остановившись, секунд тридцать Макс смотрел на меня и беспомощно моргал. А потом выдохнул.

— Слушай, не пугай меня так больше, ладно? Я уже подумал, что женился, и не заметил… — он потряс головой. — Нет, это не из-за противостояния дедули и дона Вито. Это из-за…

— Князь драконов — твой дедушка?

Макс опять моргнул.

— Да, но это…

— Но ты же — с Земли!

Он помассировал переносицу. Как человек, у которого внезапно разболелась голова.

— На самом деле моя семья живёт на Заковии. Так вот у них, у Заковианцев, тесные экономические связи с Благором.

— Потому что драконы обожают золото? — поддел я. — А Заковия, как я слышал, славится своими золотоносными приисками.

— Точно, — Макс вновь расплылся в улыбке. Я уже давно заметил: чем больше он нервничал, тем шире улыбался. Защитная реакция. — На почве золота они воевали много сотен лет, и в результате все породнились.

— Интересная тактика, — у меня тоже начинала болеть голова.

В школе нам давали учебники. По математике, литературе. По истории. А мы, дураки, ещё учиться не хотели… Не знаю, что бы я сейчас отдал за хорошую энциклопедию по всем этим измерениям, волшебным тварям, магам и прочим кошмарным штукам, в которых без поллитры не разберёшься.

А я в завязке.

Один глоток — не считается.

— Слушай, ты меня совсем сбил, — пожаловался Макс.

— Ты говорил о том, что мы должны победить.

— Точно! Ради Сан-Инферно, понял?

Я кивнул.

А потом конкретно об этом пожалел.

Лучше бы дурачком прикинулся, бляха медная…

* * *

Краснея и судорожно сжимая полотенце на талии, я, как дурак, пялился на двухсполовинойметровую бабу в кованном лифчике. А потом не придумал ничего лучше, чем брякнуть:

— Ты что, тоже с нами?

Горгонида свирепо уставилась на Макса.

— Оторва?.. — холодным, как дохлый суслик голосом, спросила она. — Ты куда-то собрался?

— Ой, да ладно тебе, Лолита, — Макс побледнел и даже чуток затрясся. — Просто мы с тренером решили прошвырнуться на Благор. Да ты не беспокойся, всё будет путём.

— Ты собрался прошвырнуться БЕЗ МЕНЯ? — нет, ну просто мамочка в железной юбке.

Макс снова схватился за переносицу. Глаза у него сделались больные, как у уставшего кролика.

— Послушай, Лола… Мы же договорились. Я — большой мальчик.

Горгонида вздохнула.

Выглядело это так, словно надули громадную резиновую куклу. А потом сдули.

— Как только он отправляется куда-то без меня, обязательно вляпывается в драконье дерьмо, — сообщила она мне. — И если ты хочешь пойти с ним — будь готов. Приключений вы огребёте не только на жопу, но и на все остальные органы.

Макс закатил глаза.

— Если ты помнишь, с тобой я ТОЖЕ вляпываюсь в драконье дерьмо, — сказал он. — Но знаешь, что тут самое главное? Я умею выбираться из ЛЮБОГО дерьма. Скажешь, нет?

— Это да. Ты — большой специалист по дерьму.

Впервые я услышал сарказм в исполнении горгониды. Видать, от нас, людей, нахваталась… А Макс ещё раз вздохнул, и тоже посмотрел на меня.

— Вот почему я столько пью, — сообщил он. — Шагу ведь не дают ступить.

— И вовсе это не правда! — возмутилась горгона. — У тебя зависимость, Оторва. Ты — алкоголик. Но если бы разрешил мне пригласить целителя…

— Ой, всё, Лола, проехали. Увидимся позже. Не видишь — Тимур стесняется.

Макс бесцеремонно выпроводил горгониду за дверь.

А я пошел к шкафу и первым делом натянул трусы.

Наконец-то!

Затем оделся полностью и только после этого выдохнул.

— Прости за эту сцену, — сказал Макс. — Лола вообще-то клёвая, просто иногда её клинит на исполнении своих непосредственных обязанностей, вот и приходится терпеть.

— Ну дак уволь её, — я деланно пожал плечами. Хотел бы я посмотреть, как горгониде сообщают об увольнении…

— Ты что, с ума сошел?.. — Макс вскинулся, словно я оскорбил его бабушку. — Уволить Лолиту — всё равно, что пнуть щенка! Ну, и одновременно подписать себе смертный приговор.

Макс ещё раз с опаской посмотрел на дверь. Бледность его лица сменилась нормальным цветом, а я вдруг понял: он побледнел не от страха. Лола его просто достала своей материнской заботой, и Макс страшно злился. Некоторые бледнеют от злости — физиология такая…

— Тебе всё надоело, — сказал я. — И ты хочешь сбежать. Проветриться, передохнуть и…

— А ты не хочешь? — перебил он. — Давай по чесноку, Тим. Я же вижу: тебя тоже всё достало. Задницы, Лилит, болельщики… — он обвёл руками комнату так, словно хотел обнять весь мир. — Тут, в Сан-Инферно, они все — как дети. Глаз да глаз за ними, блин горелый. И временами до опупения хочется от всего этого… сбежать.

Секунду я молчал. Переваривал.

А затем кивнул.

— Ладно, я в деле. Поехали.

* * *

И вот мы сидим на самом крутом стадионе Благора, и смотрим товарищеский матч между драконами.

Стадион заслуживает отдельного описания.

На самом деле, это просто кратер вулкана. Круглый, окруженный чёрными скалами.

Газоном здесь служат те же скалы. Точнее, их мелкие дребезги.

Скамейки вытесаны из громадных каменных глыб, а ворота представляют собой окаменевшие рёбра какой-то совсем уж доисторической исполинской животины…

Такой минимализм обусловлен тем, что игроки постоянно пыхали огнём. Даже не озаботившись превращением в драконов, они выпускали длинные языки огня, напоминая бегающие по полю зажигалки.

Воздух пропах углём и другими отходами процесса горения.

— Нам выдадут устойчивую к огню форму? — спросил я у Макса, не отрывая взгляда от вратаря чёрно-сиреневых, «Благор Инк». Точнее, вратарихи. Или вратарицы… Голкипера, короче.

— В играх с командами не-драконьих национальностей они не будут высвобождать эмоции такой температуры, — бросил Макс.

Он увлечённо следил, как защитники гранатовых, то есть, команды «Смоуг Реал», мутузят защитников Благора.

В это время, проскочив за их спинами, мяч подхватил один из нападающих чёрно-сиреневых, и ловко погнал его к воротам противника…

Одобряю. Отлично спланированная атака.

— И кто им запретит? — спросил я. А в ответ — тишина. — Макс!.. Ты что, поставил на кого-то?

Тот с трудом отвлёкся от зрелища.

— А?.. Ну, раз уж мы всё равно здесь…

— Так в ЭТОМ истинная причина нашего путешествия, да? Сделать ставку и немножко заработать?

— А что плохого в том, чтобы заработать? На Благоре, между прочим, самые лучшие букмекеры. А какие здесь казино…

— Да ничего, — я даже смутился. Макс прав: он большой мальчик. Имеет право делать, что хочет. — Мог бы и предупредить. Я б тоже поставил.

— Расслабься, я поставил за тебя. Не благодари, — и он вернулся к игре.

Я разозлился. За кого он меня держит?..

Вдох — выдох. Вдох…

Может, он считает себя СЛИШКОМ большим?

— Знаешь, в чём твоя проблема? — наконец спросил я.

— Ой, да знаю я, — он опять отмахнулся, не отрывая взгляда от мяча. — Погоди…

Тот, подгоняемый нападающим с обширным, я б сказал, выдающимся животом, нёсся к воротам Смоуга.

Барон Венчи… Как-то там. Внушительный бугай. Я бы ещё понял, если б это был американский футбол. Там и покрупнее ребята играют. Но здесь… Тем не менее, у барона неплохо получалось: сбивая противников, как кегли, он нёсся к воротам, словно бронированная самоходка.

Два в одном: и нападение, и защита…

Я тяжело вздохнул.

Тренировки, бессонные дни и ночи… Всё псу под хвост.

Нас вынесут в первом же туре. И мастерство здесь вообще ни при чём. Драконы нас просто раскатают, как коврик для йоги, и лягут спать.

— ГО-О-О-ОЛ! — заорал Макс, вскакивая с жесткого каменного вип-ложа. — Гол, Тимур! Ты это видел?..

Значит, он поставил на Инквизиторов.

На поле началась давка: все хотели обнять бомбардира.

Макс рухнул на скамейку.

— Я знаю, что всё время лезу в чужие дела, — сказал он, повернувшись ко мне.

— Не просто лезешь, — буркнул я себе под нос. На стадионе стоял жуткий грохот — эхо, отражаясь от стен, усиливало и умножало любой звук. — Ты пытаешься рулить их жизнями.

— Потому что по-другому — нельзя, — строго ответил Макс. — Я тебе уже говорил.

— Гильдия воров, Гильдия убийц… — принялся перечислять я. — Ты уверен, что они такие уж наивные зайки?

Макс бросил на меня косой взгляд.

— Что-то ты разговорился, тренер. Тоже надоело прикидываться, да?

Тут он меня уел. Умный, паршивец, этого у него не отнять.

— Давай договоримся, — буркнул я. — Ты не лезешь в мои дела, я не лезу в твои.

— Ой, да ладно тебе, — он пожал плечами. — Твоя ставка сыграла — чего возмущаться-то?

Нет, доведёт он меня до цугундера.

— Интересно: и почему это твоя девушка не захотела играть в твоей команде?.. — спросил я, не глядя.

Макс вздохнул.

— Ну ладно, ладно… — он поёрзал, устраивая седалище на жестком камне. — Я всё понимаю. Но… Просто я — такой. Против натуры не попрёшь, знаешь ли. Вот взять тебя, Тимур: ты — грубый.

— Иди в жопу.

— И я об том же! Защитная реакция. Ты всех отталкиваешь, я пытаюсь защитить…

— А смысл?

Он опять на меня посмотрел.

Глаза Макса на миг сделались жидкими, как расплавленное золото. Надбровные дуги заострились, а на челюстях проступила чешуя.

Я не отшатнулся. Просто смотрел на него, дышал и делал вид, что всё путём.

Никогда не убегай от больших псов, — говорил дед. — Они почуют твой страх, и тогда — хана. Просто смотри им в глаза и дыши…

— Извини, — тряхнув головой, Макс достал из кармана пачку сигарет и прикурил, просто подув на кончик. — Я ведь ещё начинающий дракон, — сказал он, словно бы оправдываясь. — Не всегда могу контролировать.

— Ага.

Я отвернулся. И потихоньку выдохнул.

Ёрш твою медь.

А ведь никто не знает, где я сейчас нахожусь…

Чтобы скрыть неловкость, мы с преувеличенным вниманием стали следить за игрой.

— Крутой голкипер у Благора, — я нарушил молчание после того, как баба на воротах отбила шестую атаку Смоуга. В одиночку.

— Баронесса Кларисса Фейрчайльд, — откликнулся Макс. — Товарищами по оружию прозванная Уховёрткой.

Я ещё раз с удовольствием посмотрел на субтильную с виду дамочку. Она не надевала даже перчаток, и в то же время выглядела довольно профессионально. В смысле — спортивно.

— Товарищи по оружию? — переспросил я.

— Сотни лет драконы воевали. В принципе, война — это для них естественная среда обитания, — пояснил Макс. — Они живут войной, дышат ею. Купаются… В общем, мне удалось пересадить их на футбол. Как на более мирную альтернативу.

— То есть, ты просто явился и изменил весь исторический уклад целого измерения?

— Менял не я, — Макс поморщился. — А дедушка. Я просто подбросил ему пару идей.

— Но… Зачем?

— Зачем? — он вытаращился на меня, как потерпевший. — Тимур, а тебе не кажется, что война — это плохо? В конце концов, на войне убивают! А я, знаешь ли, терпеть этого не могу.

— Я слышал, ты тоже кое-кого убил, — бросил я. Давно хотел спросить. Всё случая не было.

К моему удивлению, он не разозлился. Только сморщился, словно съел кислый лимон, и послал мне полный боли взгляд.

— Я участвовал в поединке, — наконец выдавил Макс. — В магическом поединке. И там было такое условие: или ты, или тебя.

— Ясно, — я кивнул.

— И всё? — он даже удивился. — Больше ничего не скажешь?

— Только одно. Хорошо, что я, блин, не ты.

И я опять принялся наблюдать за Уховёрткой. Ну что за баба, а? Кажется, я начинаю влюбляться…

— Не вздумай в неё влюбиться, — раздалось над ухом. — Баронесса, при всём моём уважении, дикая сексуальная маньячка. Я сам еле от неё спасся.

Ну, если это Макс говорит…

Лилит как-то выделила минутку из своего плотного графика и кратенько просветила меня насчёт его личной жизни. В порядке образования, ничего личного — так она тогда сказала.

Матч закончился. Я ощутил укол сожаления.

Поймав мой взгляд, Уховёртка подмигнула.

— Ну что, пора домой? — спросил я, чтобы скрыть смущение.

Вообще-то мне нравятся дамочки с характером. Особенно такие, миниатюрные.

— Как, уже? — Макс тоже отвесил лёгкий поклон Уховёртке. — Может, пообедаем? Здесь неплохие рестораны… Я угощаю.

А неплохо бы чего-нибудь съесть.

— Ты сказал, что моя ставка сыграла, — напомнил я. — Вычти то, что ты ставил, прибавь комиссию за хлопоты, а остальное давай сюда. Угощаю сегодня я.

— Как скажешь, — Макс поднял руки, как будто сдавался. — Впрочем, даже с вычетом моей ставки и комиссии, тебе хватит, чтобы КУПИТЬ ресторан. А не просто пообедать.

У меня перехватило дыхание.

— Сколько же ты поставил?

— Ой, да какая разница…

Я прищурился. Вся эта затея начинала дурно пахнуть. Ещё чуть-чуть, и она начнёт громко смердеть.

— Что тебе от меня надо, Макс? — спросил я быстро. — Отдохнуть, сделать ставку — это всё хрень собачья. Чтобы усыпить мою бдительность. Что тебе ДЕЙСТВИТЕЛЬНО от меня надо?

Глава 2

— Ничего, — Макс невинно помахал кому-то рукой.

Внезапно у меня заболел зуб. Все зубы. Сразу.

— Рано или поздно придётся сказать, — надавил я.

Макс отвернулся от поля и посмотрел мне в глаза. Так простодушно, что я сразу понял: темнит, паскуда.

— У Заковии тоже отличная команда, — неожиданно сказал он. — Хочешь, отправимся посмотреть?

— Стрелки не переводи.

Он меня выбесил.

К тому же я вспомнил, что без этого паршивца не попаду назад, в Сан-Инферно… Твою мать!

— Ещё можно посетить Коляду, — искоса изучая мою реакцию, продолжил Макс. — Октапоиды играют в футбол много веков. ВЕКОВ, Тимур. Они ПРЕПОДАЮТ философию футбола там, где мы с тобой даже не учились!

— Троглодиты тоже играли раньше? — кажется, я понял, к чему он клонит.

Я и сам пришел к такому же выводу, посмотрев на игру драконов.

Нам хана.

Всё, что было в Сан-Инферно — это детский лепет.

— Нет, — Макс покачал головой. — Врождённый талант. В их измерении национальным видом спорта является охота на зубастиков — зверьков, очень похожих на мячи.

— У нас есть горгониды, — подумав, сказал я.

— Отличные ребята, — кивнул Макс. — Но как ты мог уже заметить, им нужен кто-то, кто скажет, что нужно делать. Да, они умеют воевать. Но даже Руперт не настолько силён в стратегии, чтобы переплюнуть моего деда.

Мы синхронно вздохнули.

Тут он был прав…

Драконы относились к футболу, как к военной акции: пришел, увидел, победил.

Я вспомнил только что состоявшийся матч.

Мяч метался меж игроками, как выпущенный из катапульты снаряд. Ему не давали ни одной передышки, ни секунды покоя. Атака следовала за атакой, и даже я, со всем своим опытом, не мог сказать: какая команда реально круче.

Может, и зря я не читал труды Гая Юлия Цезаря. Или Наполеона, на худой конец. Правильно сказал Макс: война — это не моё.

— Ладно, чего ты хочешь? — наконец спросил я. — Ясен перец, ты всё это затеял для того, чтобы я осознал: на предстоящих Играх нам кабзда. Может, ты хочешь, чтобы я слил Задниц заранее? Хрен тебе, понял?

Молокосос.

И всё туда же.

— Мы должны объединиться, — сказал Макс.

— Чего? — я даже сначала не понял, об чём он вообще.

— Мы должны объединить Задниц и Сынов Анархии, — с нажимом повторил Макс. Осуществить слияние клубов. Это увеличит наши шансы на победу, Тимур. Шансы Сан-Инферно.

Я молчал.

Как-то вдруг я стал туго соображать. Какое, нафиг, слияние клубов?.. Сейчас?

— Ты будешь тренером, я — менеджером, — поспешно продолжил Макс. — Генеральным менеджером. А Колян и Лилит — помощниками.

— Вижу, ты всё уже продумал, — ядовито сказал я.

— Ну да! — Макс просиял.

— Игры начнутся УЖЕ ЗАВТРА! — рявкнул я, потеряв терпение. — Соображаешь? Завтра ОТКРЫТИЕ. Ты не мог сообщить всю эту лабуду раньше? Хотя… Какая разница? Это всё равно бред собачий.

— Но послушай, Тим…

— Иди в жопу.

— Но…

— Покатили домой. У меня тренировка.

Он вздохнул, а потом достал сигареты, закурил и уселся обратно на каменную скамью.

Стадион за моей спиной продолжал бурлить: шло награждение чёрно-сиреневых, гранатовые стояли рядом, мрачно хлопая в ладоши.

— Ты должен согласиться, Тимур, — он выпустил дым между колен, держа сигарету по солдатски, огоньком в ладонь. И где только научился?.. — Ты тоже хочешь победить. И Задницы хотят. Соглашайся. Ради них.

Я заскрипел зубами.

Одно дело — ехать на соревнования, имея конкретные шансы победить. Совсем другое — зная, что скорее всего, вылетишь в первом же туре…

Я внимательно посмотрел на Макса.

Кипучая энергия больше не била из него через край. Она словно затаилась, где-то на дне его вполне обычных, человеческих, голубых глаз…

— Есть книжки, — сказал я задумчиво. — По военной стратегии. Можем сгонять за ними на Землю… Для тебя это ведь не проблема?

Менять стратегию по ходу дела. А хрен ли? В первый раз у меня вообще не было никакой стратегии.

— То есть, ты согласен! — Макс вскочил и забегал по ложе.

— На один сезон, — кивнул я и поморщился. Где-то я эту песенку уже слышал… — Насчёт слияния клубов — не мои половые трудности. Я — тренер, и всё. Зарплата вдвое против прежней.

Честно говоря, я не знал, сколько мне всё-таки заплатили. Карточку Московского банка я бросил в ящик стола и забыл о ней. Проверить-то всё равно нельзя…

— Замётано, — Макс протянул мне руку.

Чёрт. Я ещё об этом пожалею… — пришла непрошеная мысль. Но было уже поздно.

— А зачем тебе книжки по военной стратегии? — спросил он.

— Посмотри на них, — предложил я, кивнув на поле. Там, выстроившись в боевой порядок, маршировала команда Благора. Играл бравурный марш, в котором явственно слышались лязг металла и грохот пушек. — У них даже чирлидерши выглядят, как солдаты!

— Никакие это не чирлидерши, — фыркнул Макс. — Это личная гвардия Князя. Секьюрити, чтоб ты понимал.

— Вот видишь! — я ещё раз ткнул пальцем в толпу. — Ты думаешь, что сумел пересадить их с войны на футбол? Хрен! Они всё ещё воюют, Макс. Просто изменили тактику и надели штаны покороче. Нам ТОЖЕ придётся воевать. Если ты хочешь… Если МЫ хотим победить — нас ждёт охрененно немаленькая войнушка. Бро.

— Я ненавижу войну, — тихо, но как-то окончательно сказал Макс. — Знаешь, я как-то даже попробовал. И мне не то, чтобы не понравилось… Я просто ОРГАНИЧЕСКИ не могу этого допустить. Понимаешь?

Я поморщился.

— Ну может с войной я переборщил, — чем бы дитя не тешилось — так ведь говорят?.. — Не война. Антибол, чтоб его. Но кто мешает нам в ИГРЕ применить ВОЕННУЮ СТРАТЕГИЮ? На Земле, знаешь ли, на ней не одну собаку съели.

— Ладно, я тебя услышал, — подумав, кивнул Макс. — Книжки — это ещё не война… Читай, сколько влезет. Но знаешь, что? — в глазах его внезапно зажглось по лампочке. — Времени-то в обрез!

— Ты так не любишь читать?

— Да не в этом дело! — Макс аж подпрыгнул. — Каждый должен заниматься своим делом, сечёшь? Ты — охренительный тренер, я — очешуенный менеджер. А военной стратегией должен заниматься военный гений. Вот как они, — и он тоже ткнул пальцев в драконов. — Разрабатывать эту, как её… тактику, в общем.

— И где нам такого взять?

— В Сан-Инферно, конечно, — торжественно возвестил Макс.

Я посмотрел на него с недоверием. Пять минут назад этот чел убеждал меня, что он по самые помидоры пацифист. И вдруг оказывается, что он без зазрения совести дружит с военными.

— И кто он?

— Повар моей будущей тёщи.

Взглядом я постарался выразить всю глубину моего потрясения.

Нет, блин, не выходит. Придётся вслух…

— Очешуеть. Повар — военный гений. А я прима-балерина из Большого, ага.

— Поваром он стал совсем недавно, — терпеливо пояснил Макс. — До этого он был главнокомандующим.

— И какой же армии? Кастрюль и сковородок? Утюгов и чайников?

— Да кучи армий! Как ты не понимаешь?.. — Макс горячился. — Это же Одиссей! Сын Лаэрта.

— А! — я притворно оскалился. — Сын Лаэрта, ну конечно… И как я мог забыть?..

— А, ладно, забудь, — Макс поморщился. — Не у всех бабушки — учительницы литературы.

— Мой дед был астрофизиком.

— Вот именно, — Макс на минутку задумался. — Слушай! Может, так будет понятнее? Как-то Одиссей выступил против отряда панцирной пехоты минотавров. В одиночку. И победил.

Я вспомнил, как неподвижно лежал на поле Руперт, когда по нему пробежал минотавр…

— Ладно, давай своего повара.

— Вот что мне в тебе нравится, тренер — с тобой всегда можно договориться, — и он ребячливо хлопнул меня по плечу.

— Иди в жопу.

— А ещё ты такой душка!

— Бляха медная…

— БЛАГОР КРАСАВЦЫ! — внезапно заорал этот псих. — ИНКВИЗИТОРЫ ВПЕРЁД!..

Награждение уже подошло к завершающей части. Команды, выстроившись в две идеальные колонны, встали друг напротив друга. На груди чёрно-сиреневых сверкали золотые медали.

Это вроде бы товарищеский матч, — вспомнил я. — Какое, нахрен, награждение? Какие медали?..

А впрочем, это их личные половые трудности. Хотят получать бирюльки за любой чих — ради бога. Мне-то что до этого…

— Если что, на минуточку, это те самые ребята, с которыми нам играть уже через несколько дней, — мстительно напомнил я.

— Ерунда, — Макс отмахнулся от моего заявления, как от назойливого комара. — Мы что-нибудь придумаем. И обязательно победим.

Я его оптимизма не одобрял.

На скамейках зашевелились зрители — матч закончился, и болельщики поднимались на крыло… Другого-то выхода из кратера не было.

Внезапно вход в нашу ложу заслонила крупная тень. Миг — и она ужалась до размеров стройной дамочки с золотыми косами вокруг головы и таким оценивающим взглядом, словно она выбирала окорок на рынке.

— Привет, Макси, — сказала баронесса Фейрчайльд, уперев одну руку в крутое бедро, а другой полностью перегородив нам путь к бегству. — Давно не виделись. А это кто с тобой?

— Это… — Макс прижался к скальной стенке, словно хотел спиной продавить путь наружу. — Это наш новый тренер, баронесса. Познакомьтесь, пожалуйс…

Я даже моргнуть не успел. Вот она торчит в дверях ложи, а вот уже стоит рядом со мной и тянет руку к моему подбородку.

— Баронесса Фейрчайльд, — говорит она сладким и тягучим, как растопленный шоколад, голосом. — А вы?..

— Тренер Тамерлан.

И только поймав её за кончики пальцев и отведя их от своего лица, я сообразил: а ведь баронесса ждала, что я ей ручку целовать буду.

Хрен ей.

Да я вообще не знаю, как это делается!

— Макси, мне показалось, ты куда-то торопишься, — томно глядя мне в глаза, проговорила миниатюрная дамочка.

— Э… да. Точно. Тороплюсь. Но…

— Вот и иди себе. Пока, Макси.

— Но тренер Тамерлан тоже торопится! — Макс подошел ближе, и как бы невзначай положил руку мне на плечо. — Честно-честно. У нас тренировка.

— Тренировка может подождать, — неожиданно для себя брякнул я. — А сейчас… Я намерен поближе познакомиться с леди.

— Слова не мальчика, — баронесса бросила пренебрежительный взгляд на Макса. А потом вновь посмотрела на меня. — Но мужа. Пока, милый. Увидимся позже.

И она сделала такой жест свободной рукой, словно сметала с доски шахматную фигурку.

Охренеть не встать! Не баба, а полководец в юбке.

— Имей в виду, тренер: она тебя сожрёт, — искренне сказал Макс. — В прямом смысле. Как паучиха.

Баронесса прищурилась.

— А ведь здесь нет подходящего обрыва, с которого ты бы мог спрыгнуть, Макси, — проворковала она ледяным голосом и облизнулась. — Когда я предложила ему заняться самым незабываемым сексом в его жизни, — пояснила она мне. — Принц Максимилиан позорно сбежал. Спрыгнул с балкона. Вы тоже любите прыгать с большой высоты, тренер Тамерлан?

— Не настолько.

Посмотрев на Макса, я пошевелил бровью: сваливай, мол. Щегол, блин, таких простых вещей не понимаешь…

— Ну ладно, — Макс притворно вздохнул, и щелкнув пальцами, открыл портал. — Будем считать, что я сделал всё, что мог, Тим. Кенотаф я тебе возведу, так что не переживай.

— Чего?

— Так называют пустую могилку, — проникновенно сказал этот паршивец. — Потому что от тебя, тренер, даже косточек не останется!

С этими словами он шагнул в портал и исчез. Портал с грохотом схлопнулся.

— Ёрш твою медь! — тут же взревел я. И растерянно посмотрел на баронессу. — Как я домой-то попаду?

— А ты что, — неожиданно она шагнула ко мне и прижалась всем телом. — Хочешь домой? Так быстро?..

— Не хочу.

— Вот и правильно.

— А он правда принц?

— И только это тебя интересует? Тре-е-енер… — промурлыкала она мне в ухо.

Не такая уж она и миниатюрная. Даже на цыпочки подниматься не стала.

— В данный момент, меня интересуете только вы, баронесса, — пробормотал я, зарываясь лицом в её волосы.

— Зови меня Уховёртка.

— Замётано.

* * *

Проснулся я, как ни странно, дома. В смысле, на стадионе Коломбо, в своей комнате.

Ощутив рядом тёплое, нежное, шелковистое, я улыбнулся. А потом поцеловал её плечо. Тихо мурлыкнув, Уховёртка свернулась калачиком и подкатилась мне под бок.

— Тебе обязательно нужна эта борода? — сонным голосом спросила она. — Всю меня исколол. Кактус.

Я погладил её по спине. Смуглая шелковистая кожа на мгновение покрылась жесткой зеленоватой чешуей — словно накатила волна. И схлынула.

— Даже если б я ВЕСЬ был покрыт бородой, — шепнул я в розовое ушко. — Тебе бы это не доставило никаких неудобств.

— Это верно.

Встав с кровати единой плавной волной, она ломкими шагами прошла по ковру и устроилась с ногами в кресле.

Волосы окутали её золотой волной, всю, целиком, оставив только чуть капризное личико и тонкие белые руки с длинными пальчиками.

На мгновение перед глазами встала картина: как она ловит этими пальчиками мяч…

— Хочу кофе, — капризно сказала Уховёртка. — Может усталая женщина получить чашечку эспрессо в постель?

— Тут Сан-Инферно, детка. У нас не подают кофе. Ни в постель, ни куда-либо ещё. Могу принести газировки из автомата.

На миг глаза её вспыхнули зелёным пламенем. Но тут же погасли, а Уховёртка улыбнулась.

— Давненько меня не называли деткой, — проговорила она, легко, с места, прыгнула и уселась на меня верхом.

— Лет эдак с тысячу? — невинно спросил я.

— Думаю, не меньше двух, — она принялась исследовать губами кожу на моей груди.

— Для старушки ты неплохо сохранилась.

— Старушки?.. — она прикусила мне кожу. — Я тебе покажу, что может старушка…

Резким броском я перевернул её на спину и поцеловал.

— Боже, как ты хорошо пахнешь…

— Это всё специальное масло для чешуи, — промурлыкала Уховёртка.

— Люблю запах масла по утрам.

И тут в дверь постучали.

Я зарычал.

Кого там нелёгкая принесла?..

Наверное, Кунг-Пао. Хочет сообщить что-то архиважное. Например, что трава на поле выросла за ночь на целый миллиметр.

— Минутку, — спрыгнув с кровати, я натянул треники и распахнул дверь. — А то он так и будет стучать, до второго пришествия.

За порогом стояла Лилит.

Срань.

Срань господня, мать её за ногу.

Невольно я оглянулся на Уховёртку.

Баронесса, так и не прикрывшись, возлежала на подушках, как Серсея Ланнистер, одна рука под головой, золотые косы разбросаны по покрывалу…

Поймав взгляд Лилит, она улыбнулась и лениво пошевелила пальчиками в знак приветствия.

Ёрш твою медь на три загиба с перекрутом…

— Я только хотела убедиться, что ты готов, — холодно проговорила Лилит.

На приветствие Уховёртки она ответила коротким официальным кивком.

— К чему?

В горле внезапно пересохло. Давно я её не видел. Забыл, как Лилит на меня действует…

— Сегодня отбываем на Благор, — пояснила она всё также холодно. — Все уже собрались. Портал откроется через полчаса.

— Мама дорогая!

И я захлопнул дверь у неё перед носом.

Почему в этот момент я вспомнил дражайшую родительницу, иначе как паникой, не объяснить.

Но надо признать со всей откровенностью: я, бляха медная, был в панике.

Впервые в жизни, познакомившись с бабой, я забыл обо всём. О ребятах, о Максе — кажется, что-то там он говорил о слиянии клубов… Об этих межизмеренческих Играх, дьявол их забери, и самое главное, о том, что сегодня, прямо сейчас, мы отправляемся на Благор!

Я не знаю, что это было. Затмение какое-то… Как только я увидел Уховёртку там, в каменной ложе, всё другое вылетело из головы.

И вспоминать я начал только сейчас.

Не хуже Макса, забегал я по комнате, лихорадочно собирая вещи. Так: трусы, майка, фуфайка… Чёрт, треники я уже надел, хрен с ними, с трусами.

Где моя олимпийка?.. А, вот она. Так, что ещё? Вроде, были у меня какие-то записи…

И тут мой взгляд упал на кровать. Точнее, на женщину в этой кровати. Бляха медная. А с ней мне что делать?..

— Вижу, тебе не до меня, — Уховёртка лениво потянулась, а потом встала, демонстрируя себя во всей красе. Я чуть язык не проглотил, мать её за ногу.

И чтобы отвлечься, спросил:

— А тебе что… Готовиться не надо? Открытие же.

— Я всего лишь солдат, — она пожала хрупкими плечами, переступила через брошенное на полу, похожее на лужу жидкого металла платье, и одним невероятным текучим движением натянула его на себя. — Моё дело — исполнять приказы. А думает у нас Князь. Он большой. Ему видней.

— Но на церемонии-то ты будешь? — тупо спросил я.

Чёрт. Сейчас я должен думать о ребятах, а я думаю только о том, когда увижу её в следующий раз.

Козёл озабоченный.

— Вряд ли мы сможем перекинуться хоть словечком, — подойдя, она обхватила меня одной рукой за шею и поцеловала. Долго, тягуче… — В мои обязанности входит осуществление личной охраны Князя.

— Я думал, ты — голкипер «Благор Инк».

— Должность начальника охраны — скорее, почётная, — она лениво зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Давно уже никто не покушается на наши сокровища. Но быть при Князе в определённые моменты я должна. Прощай, котёнок, — она ласково потрепала меня по щеке. — Мне было хорошо.

Она провела по воздуху ногтем указательного пальца, и тот разошелся, как порванная простыня.

Уховёртка изящно поддёрнула длинное платье, шагнула в чёрную дыру…

Ерш твою медь, — я выругался вслух. — Макс был прав! Она меня реально выпотрошила. Нет, ну что за баба, а?.. Охренеть, не встать.

Оглядев комнату в последний раз, я выскочил в коридор и помчался на поле. Здраво рассудив, что собраться все могли только там, а значит, и отбывать будем оттуда.

— Ну где тебя носит? — встретил меня Руперт.

— И тебе доброе утро.

И вдруг я заметил Макса.

Он стоял ко мне спиной, о чём-то споря с Лилит. Рядом с ними толокся крупный очкарик с фигурой качка и бледно-желтыми патлами.

Увидев меня, очкарик улыбнулся и заранее протягивая руку, галопом бросился ко мне.

— Мы с вами не представлены, — закричал он издалека. Чем привлёк внимание спорящей парочки. — Но я вас знаю, вы тренер Тамерлан. А я — Николай, менеджер Сынов Анархии. Можно просто Ник…

— Тимур, — буркнул я, пожимая его неожиданно крепкую руку.

— Я так рад, что вы согласились на слияние! — продолжил интеллигентный качок. — Наблюдал за вашей работой, тренер. И давно хотел поучиться.

Я посмотрел на него с тоской. Сейчас, как никогда, мне бы пригодилась таблетка шипучего аспирина…

— Во первых, — сказал я, едва разжимая челюсти. — Давай на «ты».

— Вот здорово, тренер!

— Во вторых… Иди в жопу, а? Башка трещит.

— Э… Ладно, как скажете… жешь. Тимур. И…

— Ну что ещё?

— Может, аспирин? — он протягивал на лопатообразной ладони пузырёк. Не шипучий, но хрен ли выпендриваться?.. — Не доверяю я этим целителям. По-моему, таблетки всё-таки надёжней…

— Благодетель! — я его чуть не обнял, от избытка чувств. Взял пузырёк, высыпал на язык пять или шесть таблеток и зажмурился.

Хорошо. Бляха медная.

— Отбываем, — проходя мимо, Лилит даже не посмотрела в мою сторону. — Макс попросил собраться всех поплотнее.

Прямо над полем в этот момент открылся здоровенный проран, и в него, один за другим, стали погружаться ребята…

Как это происходит со стороны, я ещё не видел. Уховёртка и Макс не в счёт, тогда мне было не до того.

Впечатляет. И пугает тоже. Как вакуум. Безвоздушное космическое пространство.

Я сглотнул.

На языке до сих пор чувствовалась кислая горечь аспирина…

— Наша очередь, — сказал Колян и пошел впереди меня.

Глава 3

Стадион, предназначенный для проведения торжественного открытия Игр, был раз в пять больше Чашки.

Триста тысяч мест? Пятьсот?..

Хрен знает.

Трибуны казались стенами громадного лунного кратера, верхние ряды терялись в туманной дымке, зрители сливались в одно пёстрое, волнующееся пятно.

Если на него смотреть достаточно долго, начинало тошнить.

Порталы открывались прямо по периферии кромки поля, под торжественные фанфары бравурного марша.

С корабля на бал, как говориться.

Шестнадцать команд-участников, шестнадцать порталов, шестнадцать колонн, штандартов, гимнов и залпов салюта.

Рядом с нами из портала вышла команда октапоидов — матёрых осьминогов с Коляды, раскрашенных в цвета команды: синие полосы на красном фоне.

С другой стороны нарисовались странные чуваки с кошачьими головами, из открытых пастей которых торчали человеческие лица…

Я не сразу понял, что это костюмы. Комбинезоны золотистого цвета, в мелкие чёрные пятна.

— Теночтитлан, — шепнул Колян за моим плечом. — Ягуары. Круто, правда?

— А ты знаешь все команды? — я посмотрел на качка-очкарика с новым уважением.

— Ну да, — тот робко улыбнулся и поправил очки.

Да, учиться мне ещё и учиться.

Я вдруг понял, что до сих пор отношусь к футболу не столько как тренер, сколько как футболист.

Для меня главное — выйти на поле и победить. А с кем конкретно играть — не всё ли равно?..

— Как только вся эта лабуда закончится, — обратился я к Коляну. — Проведёшь для меня краткий инструктаж. Кто, что, зачем…

— Замётано, тренер.

Опять взревели фанфары, порталы одновременно схлопнулись, участники выстроились по кромке поля.

Началась торжественная часть…

Усиленный магией голос вещал что-то бравурное, несколько драконов важно кивали, расположившись в центре поля, на высокой платформе.

Затем нам показали воздушное шоу — ни дать ни взять, истребители и бомбардировщики в разноцветной чешуе.

Больше всего это напоминало военный парад: игры — играми, но мы за вами наблюдаем…

Я усмехнулся.

И не очень-то они и страшные, эти драконы. Обычные вояки: любят громкие марши, блестящие медальки и ходить строем. В данном конкретном случае — летать.

Демоны — лавочники, драконы — солдафоны… Словно и не уезжал никуда из дома.

Наконец-то голос принялся объявлять команды. Услышав название своего измерения, следовало построиться в колонну, выйти на поле и присоединиться к торжественному шествию.

Торжественно нести штандарт доверяли самой красивой девушке — драконице.

Наш несла высокая зеленокожая брюнетка с гранатовыми очами.

Я чуть не помер, увидев такое чудо…

— Наша очередь, — объявила Лилит и оглядела сбившихся в кучу, растерянных ребят критическим взором.

В руках ведьма держала толстую пачку распечаток, и вид имела деловой и сосредоточенный. Секретарша, бляха медная.

Повинуясь взмаху её руки, мы с Коляном ступили на зелёный газон и двинулись вслед за зеленокожей красоткой. На штандарте в её руках был изображен Пухлик — наш самый любимый мяч и символ команды…

Ребята потянулись следом.

Бегло оглядев других участников, я решил, что у нас самая многочисленная команда.

Октапоидов, которые шли прямо перед нами, было гораздо меньше — у них не было даже запасных. Впрочем, недостаток количества они компенсировали качеством.

Громадные, мохнатые, похожие на пустынных пауков-фаланг, которых безумный учёный увеличил до двух метров в высоту…

От наших они отличались тем, что прямо таки излучали агрессию и превосходство.

А я-то уже привык считать, что октапоиды — такие пушистые милахи с пятиметровым размахом щупалец…

Тарара весело махал зрителям.

Зебрина с Рупертом оглядывались благоговейно, словно попали на Красную площадь.

Лола шагала рядом со мной, с капитанской повязкой на плече, Автандил сиял мегаваттной улыбкой и посылал публике воздушные поцелуи.

Чёрт бы побрал это слияние. Перед самыми Играми, я даже не успел познакомиться с бывшими Сынами, теперь мы выступали под общим названием: «Сыны Задницы». Чёрт бы побрал того, кто придумал такое охрененное название для команды, я бы лично язык вырвал. К сожалению, я догадываюсь, кому принадлежит сей перл, так что выполнение заветного желания придётся оставить на потом.

Кстати, о птичках. Самого автора я почему-то не видел. Он был на поле нашего стадиона, спорил с Лилит, помахал мне рукой — издалека. А потом мы пошли в портал, а он…

Ну и хрен с ним. Большой мальчик, сам умеет прыгать по измерениям.

Шествие возглавляла команда Благора, в чёрном с золотом. Причём, золото было неподдельное, судя по тому, как оно сверкало на солнце.

Впереди шла Уховёртка с повязкой капитана. Большая редкость, голкипер-капитан… Но немного узнав баронессу, я даже не сомневался: на меньшее она бы не согласилась.

Совершив круг почёта, команды по очереди начали втягиваться под трибуны — в широкий, отделанный золотыми плитами проход, по золотой ковровой дорожке.

— Да, на золото устроители не поскупились, — пробормотал я себе под нос.

— Это ж драконы, — откликнулся Колян. — Если б не природная жадность, они бы весь стадион из цельного куска золота отгрохали. Вместе с травой, трибунами и креслами для болельщиков.

— Любят пускать пыль в глаза, а?..

— Желательно, за чужой счёт.

Я с интересом посмотрел на Коляна.

— Не слишком-то их любишь.

Тот побагровел, как свежая свёкла.

— На самом деле, я их фанат. Это же драконы! — повторил он с придыханием. — Но как историк, не могу грешить против истины. Наши хозяева — жадные, зацикленные на золоте, страдающие от тяжелых приступов гордыни, никогда не признающие ошибок и лезущие по любому поводу в драку…

— Паршивцы? — усмехнувшись, я толкнул Коляна локтем в бок. — Посмотри на них под таким углом, Ник: они совсем, как мы. Хотят денег, чтоб их все уважали, и чтобы по-возможности, еда была вкусной, а работа не слишком обременительной.

Колян близоруко оглядел трибуны. Точнее, ближайшие к нам первые ряды…

— А ты прав, — он даже приободрился. — Их больше заботит, что о них подумают другие болельщики, чем то, что происходит на стадионе. Вон, как расфуфырились! Прям глазам больно.

— А это что за ребята? — напротив нас, если смотреть через поле, шагали вполне себе обычные люди.

Глаз отдыхал, глядя на их команду. Все — мужики, как это и положено в футболе. Двуногие, двурукие, с одной головой… Без хвостов и чешуи.

Форма у них была белой, с золотой окантовкой.

— Это команда Заковии, — сказал Колька. — Генетически — самый близкий к землянам вид.

— Заковия, Заковия… — я покатал слово на языке. — Знакомое название. Вспомнил! Эра Альтрона. Там была такая придуманная славянская страна…

— И никакая она не вымышленная, — обиделся Колян. — А очень даже настоящая. Я тут заметил одну интересную закономерность, — продолжил он с воодушевлением — видать, радовался, что попались свободные уши. — Наша земная история переполнена артефактами из других измерений.

— Одиссей, — припомнил я. — Медуза Горгона.

— Да много чего, — Колька вновь поправил очки. — Я так себе думаю…

— Они всегда к нам шастали, как к себе домой, — перебил я. — Просто не афишировали.

— Именно это я и хотел сказать.

— Ну извини, что перебил.

— Хватит болтать, — к нам обернулась Лилит. На высоченных шпильках, в короткой разлетающейся юбочке, она была просто обворожительна. — Как только войдём в коридор — останавливайтесь. Нас должны просканировать и снабдить индивидуальными маячками.

— Что это за хрень?

Почему-то представилась громадная комната, сплошь заставленная мониторами. На экранах хаотично передвигаются зелёные точки, за которыми следят бдительные стражи порядка.

— Магические артефакты, которые помогут нам ориентироваться в лабиринтах под стадионом. И в то же время будут работать, как бейджи-идентификаторы личности, — Лилит, не удостоив меня ответом, отвернулась, и вместо неё говорил Колян. — Изначально гостей чемпионата планировали разместить под открытым небом, и даже построили что-то вроде Олимпийской деревни на одном из плато. Но в последнюю минуту, буквально сегодня утром, драконы почему-то передумали. Мы все будем жить здесь, под стадионом, в специально приготовленных помещениях.

Я просто кивнул.

Были случаи, когда игрокам, приехав на матч, приходилось ночевать на скамейках, в парке.

Так что, помещения под стадионом — это просто праздник какой-то.

А если ещё и кормить будут…

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил я.

Мы уже подходили к отметке, перед которой надо было остановиться — девушка со штандартом куда-то подевалась, а вместо неё нарисовались, перегородив проход, две седые драконихи в форме, которую я ошибочно принял за чирлидерскую.

Сейчас, рассмотрев их поближе, я и сам понял: на чирлидерш эти старые кошелки похожи также, как я — на королеву красоты.

Гвардия Князя, мать её за ногу. Секьюрити.

— Весь последний месяц мы с Лилит потратили на подготовку, — ответил Колян. — Мотались сюда, на Благор, не помню, сколько раз. Подписали две тонны бумаг — представляешь, драконы потребовали, чтобы мы предоставили личное дело КАЖДОГО игрока. А их у нас — двадцать пять, если считать обе команды, нашу и вашу.

Стоп! — чуть не заорал я. — Как это, вы с Лилит?.. Да ещё и целый месяц.

О слиянии мы договорились только вчера…

Я споткнулся.

Они затеяли это сразу после того, как мы сыграли вничью с Сынами. Слияние осуществляют владельцы клубов, они обговаривают условия, подписывают соглашение…

А моё дело маленькое.

Вышел на поле, полюбовался, как ребята играют в мячик.

Я не стал ничего говорить Нику.

Стрёмно терять лицо.

Интересно: что бы сделал Макс, если б я так и не согласился? Уволил бы меня, нахрен?

Но и Лилит тоже хороша!

Чёртова баба…

Могла бы предупредить, что-ли.

А то получается, я думал, она там с хахалем весь месяц зависает, а ведьма всё это время пахала, как проклятая.

Но всё равно, бляха медная.

Могла бы заскочить, хоть на минутку.

Если… Если Макс не попросил её держать слияние втайне от меня СПЕЦИАЛЬНО.

За дурачка меня держат.

Обтяпали всё, как хотели, а потом поставили перед фактом.

Ладно.

Скажу за это Максу отдельное спасибо.

Как там Лилит говорила?..

«Только я начинаю думать, что ты — нормальный мужик…»

Такая же фигня, детка. Такая же фигня.

После того, как всех нас просветили — или просканировали, или что там они делали; нам выдали круглые медальоны на цепочке. С внешней стороны медальоны были украшены цветными камушками и имели рисунок, похожий на лабиринт. Это и была карта стадиона и всех прилегающих помещений, на ней светилась желтая точка — положение индивида в данный момент.

— Я ж говорил, солдафоны, — буркнул я тихонько, чтобы слышал только Ник. — Дай им волю, заставят всю Вселенную строем ходить.

— Мораторий на посещение Благора иноземцами, длился более полутора тысяч лет, — поведал тот, с видом настоящего исследователя изучая свой медальон. — Его отменили только сегодня, в связи с проведением Игр.

И тут я вспомнил Олимпиаду. Ту, которая проходила в Москве. Железный Занавес был ещё на месте, и спецслужбы землю носом рыли в поисках шпионов и других несознательных элементов. А ещё на Олимпиаду-80 съехалась тьма-тьмущая всяких жуликов и аферистов, большую часть которых благополучно переловили.

Я тогда ещё не родился. Но дед много об этом рассказывал.

Дальше мы шли по более узкому коридору, и без всякого золота. Он был вырублен в цельном каменном монолите, стенки были гладкие, словно оплавленные.

— Драконий огонь, — Ник благоговейно провёл кончиками пальцев по гладкой обсидиановой поверхности. — Шесть тысяч градусов, как на поверхности Солнца.

— Бред какой-то, — заметил я. — Как они сами не сгорают, выдыхая пламя такой температуры?..

— О, это чрезвычайно интересный вопрос! — оживился мой личный лектор. — Огненные железы драконов, расположенные…

— Тренер, вы можете уделить мне пару минут? — к нам подошел незнакомый горгонид.

Ник замолчал.

Смутился, покраснел и чуть не потерял очки.

Горгонид терпеливо ждал.

Наконец Колька совладал с очками и повернулся ко мне.

— Тимур, разреши представить тебе нашего специального консультанта: Одиссей. Сын Лаэрта, — горгонид щелкнул каблуками бутс и коротко, по-военному, поклонился. — Одиссей э… Лаэртович, разрешите представить вам…

— Спасибо, Ник, вы очень любезны, — аккуратно, ровно в паузу, вклинился горгонид. — Но с вашего позволения, дальше мы сами. Время не терпит.

— Дда, да. Конечно.

Ник, чуть косолапя, пошел вперёд. Даже со спины было видно, что кончики ушей у него багровые — хоть прикуривай.

— Зря ты так, — сказал я, пожимая Одиссею руку. — Ник — славный парень.

— Нам нужно обсудить предстоящую военную кампанию, — флегматично ответствовал горгонид. — А по личному опыту: славные парни всегда погибают первыми. Всегда. Так что, пусть наш общий друг Ник побудет в тылу.

Был он похож на индейца Чингачгука: смуглый, с изрезанным морщинами лицом, чёрными волосами, увязанными в конский хвост на затылке, с крупными даже для горгонида мосластыми руками…

Спортивная форма шла ему, как корове седло.

Ему бы: шлем с красным гребнем, кирасу, надраенную так, что больно глазам, круглый щит… И конечно же, меч. Куда ж без него.

— Что ты предлагаешь?

Я решил сразу перейти на «ты». Какой смысл разводить антимонии? Тем более, накануне военной кампании…

— Завтра вечером мы играем со скруллами, — сообщил Одиссей, подстраиваясь под мой шаг. — Это команда из измерения Скрулл.

— Очень информативно, — буркнул я. — О них что-нибудь известно?

— К сожалению, нет, — Одиссей, заложив руки за спину, пошел рядом. Ему было не слишком комфортно: мой шаг был намного короче. — Я только что прибыл, меня доставил Макс. Так что не успел изучить дислокацию противника и состав войск.

Вдох — выдох, забодай меня комар…

Ещё один вояка на мою седую голову. Я совсем забыл о том разговоре с Максом, где он предлагал на роль консультанта какого-то сына Лаэрта… Он даже не упомянул, что Одиссей — горгонид.

— Насчёт дислокации и состава войск, — сказал я. — надеюсь, ты это в переносном смысле?

— Чтобы не было недопонимания, тренер, — откликнулся Одиссей. — Я никогда не говорю в переносном смысле.

Он же горгонид, — напомнил я себе. — Эти ребята просто не понимают метафор.

— Постараюсь не забыть, — вслух сказал я. — Итак…

— До первой игры регламентом предусмотрены две тренировки, — сообщил Одиссей. — Одна состоится в спортивном зале под стадионом, вторая — непосредственно на поле. График очень плотный, потренироваться должны успеть все шестнадцать команд.

В сутках Благора тридцать часов, — припомнил я. — Также, как в Сан-Инферно. Должны успеть.

— Когда первая? — деловито спросил я.

— Наша очередь через два часа, после команды Заковии. Медальон подаст сигнал и укажет дорогу.

— Как предусмотрительно, — свой я сунул в карман олимпийки. И сейчас, нащупав круглую каменную лепёшку, почему-то почувствовал себя неуютно.

«Большой брат следит за тобой», — вспомнилось совершенно не к месту.

— Ну и что? — спросил я. — Встретимся через два часа?

— Предлагаю потратить предварительное время на ознакомление с личным составом, тренер, — ну и формулировочка. Аж завидно, мать его за ногу. — Я узнал о своём назначении перед самым отбытием, и не имел этой возможности ранее.

— Значит, нас уже двое, — буркнул я себе под нос. Чёрт бы побрал этого Макса.

Вы никогда не были в военкомате?

Прямо дежа-вю.

Я только что получил повестку, и среди толпы таких же робких, прыщавых, бритых наголо юнцов чувствую себя зыбко и потерянно.

Зато Одиссей — в своей стихии.

Каждого «новобранца» он оценивает чётко, по-военному, с первого взгляда.

Физическая подготовка, сообразительность, способность к творческому мышлению, к беспрекословному подчинению приказам…

В отдельную колонку он вносит тех, кто когда-либо проходил военную службу.

В ещё более отдельную — тех, кто служил под его началом.

Вот краткий пример.

Мы с Одиссеем сидим за столом, я чувствую себя ребёнком на детском стульчике — высоком табурете, предназначенном для людей.

Входит Гефест.

Сразу вытягивается в струнку и отдаёт честь. Одиссея он ест глазами, как голодная кошка — рыбу.

— Имя, — негромко бросает Одиссей.

— Гефест, сэр. Служил под вашим началом, сэр. Кампании с восьмой по двенадцатую включительно. Сэр.

— Звание.

— Демобилизовался в звании полковника, сэр. Награды: пурпурная звезда первой категории и два львиных сердца.

Одиссей кивает и с каменным лицом делает пометочку в блокнотике.

Следующий.

— Капрал Андромеда, сэр. Войска особого назначения. Дикие Росомахи, сэр.

У Одиссея на миг смягчается лицо…

— Рад снова служить с тобой, капрал.

Очередная пометочка.

— Это честь для меня, сэр.

Следующий.

— Автандил, сэр. Второй мотопехотный батальон, взятие Чёрта-на Куличках. Демобилизовался в звании капитана, сэр.

Одиссей щурится. Такое чувство, что он усиленно роется в памяти.

— Чёрт-на Куличках… — повторяет он. — На чьей стороне воевали, капитан?

— На стороне Бледных, сэр.

— Под началом архистратига Михаила, — кивает Одиссей, и делает пометочку — в другой список.

Следующий.

Тарара от страха сделался сплошь зелёным, зато Гортензий, зелёный от природы, пожелтел, как ананасовый мусс. И с таким же запахом.

Зебрина попыталась разговаривать с Одиссеем по-свойски, что-то там о ресторанах.

Тот её осадил.

Вежливо пообещал, что о кухне они обязательно побеседуют — после окончания военной кампании, разумеется…

А пока, рядовой Коломбо, руки по швам, подбородок вперёд и почётче печатайте шаг.

Как ни странно, Зебрина подчинилась.

Успела мне подмигнуть и независимо шмыгнуть носом, но в общем и целом…

По-моему, для неё это всё — не более, чем весёлая игра. Пускай так и остаётся.

Дендроид Фома, минотавры Фархад и Шаддам, три ангела: Автандил, Гавриил и Азраил; четыре горгонида, включая Лолу, капитана команды, и — октапоид Силантий — это были ребята из Сынов Анархии.

Заодно и познакомились.

— Многовато новобранцев, — заключил Одиссей. — У остальных гораздо меньше.

— Длинная будет скамейка запасных, — задумчиво сказал я. — Хорошо, что по этому поводу нет чётких правил.

— Ну… тогда всё? — Одиссей захлопнул свою книжечку. — Идём смотреть на ребят в деле?

— Остался ещё один, — я соскочил со стула, обошел стол, встал на вытяжку и гаркнул:

— Рядовой Тимур Замятин для несения службы прибыл!

Одиссей моргнул. Ресницы у него были длинные, пушистые. Как у девушки.

— Меня информировали, что ты — тренер.

— Играющий тренер, — я дёрнул уголком рта. — Правилами не запрещается.

— Правила, правила… — пробормотал задумчиво Одиссей. — Может, расскажешь, вкратце, как же играют в этот самый футбол? — я онемел. — Я почему спрашиваю, — Одиссей поднялся и указал на дверь, приглашая меня выйти первым. — Макс сказал, мы должны победить. Выиграть, так сказать, эти самые Игры. Без вариантов. А я последние пару лет провёл на кухне, и плохо себе представляю эти новомодные увлечения.

Рука сама потянулась почесать в затылке.

— Насчёт победы… — я непроизвольно вздохнул. — У нас не сыгранная команда, — и посмотрел на Одиссея снизу вверх. Не слишком удобное положение: такое чувство, что разговариваешь с волосатыми ноздрями. — Ещё месяц назад они были соперниками на поле. Если б этот месяц нам дали хотя бы вместе потренироваться… — я пожал плечами.

— Не бывает плохих армий, — мягко сказал горгонид. — Бывают не слишком хорошие военачальники.

— Привет, ребята, — в комнату, как вихрь, ворвалась Лилит. — Вы что здесь делаете? — она ткнула нам под нос, каждому по-очереди, свой амулет. — Наше время на поле начнётся через пять минут. Бегом марш! Цигель-цигель…

— Не так быстро, — вслед за Лилит в комнату вошла Уховёртка.

И сразу стало как-то тесно, хотя помещение было довольно просторное.

Дело в том, что за Уховёрткой чётким строевым шагом вошли ещё четыре бабы, все в воронёных доспехах, с короткими мечами в руках и таким серьёзным выражением лица, что оно с лихвой заменяло щиты.

Я вопросительно посмотрел на баронессу. Та меня проигнорировала — словно и не кувыркалась в моей постели пару часов назад, бляха медная!

— Чем могу помочь, уважаемые? — Одиссей навис над драконихой и её эскортом, как крупный греческий бог.

— Вы — абсолютно ничем, — с ледяным спокойствием отбрила баронесса. И повернулась к Лилит.

— Лилит Орловская, — отчеканила она. — Вы арестованы по подозрению в терроризме.

Глава 4

— Не в моих привычках напускать туману, — сказал Макс. — Но я не могу об этом говорить, и не могу сказать — почему.

Я ему чуть не врезал.

И остановило даже не то, что в любой момент Макс мог превратиться в дракона и спалить меня, к свиням собачьим. И даже не то, что позади его кресла, как всегда, маячила Лола и бдила за каждым моим движением.

Я просто подумал: если я его сейчас придушу, то кто мне всё объяснит?

— Ты знаешь, что происходит, — прорычал я. — Знаешь, почему Уховёртка арестовала Лилит. Говори.

— Не могу.

Он чуть не плакал.

Это было видно: Макс вообще не из тех, кто умеет замыкаться в себе. Темперамент не тот. Значит, если его хорошенько мотивировать…

— Ну и не говори, — я равнодушно пожал плечами. — Я и сам знаю.

— Что?.. — Макс взвился из своего кресла, как ужаленный. Спустя миг он взял себя в руки и снова сел. — Не может быть. Ты просто НЕ МОЖЕШЬ ЗНАТЬ, Тим.

— Да? Вот тогда тебе вопрос на засыпку: почему игроков не стали размещать в Олимпийской деревне?

Это было наитие. Догадка, которую совершенно неосознанно мне подбросил Колян.

— В Олимп… а, понял тебя, — он посмотрел на меня испытующе. — Откуда ты знаешь?

В яблочко! Сердце бухнуло. Но я не показал виду…

— Да врёт он всё, — фыркнула Лола. — Простите, тренер, но я так не могу. Я слышала, как Ник рассказывал вам об этом.

Макс с облегчением выдохнул. А я прищурился на Лолиту.

— А разве ты не должна быть на тренировке, КАПИТАН? — и я многозначительно посмотрел на оранжевую повязку на её плече. У горгониды хватило совести покраснеть.

— Я на работе, — буркнула она. — А вот вы…

Я не стал её слушать. Капитаном Лола не будет — если не может оторваться от своего ненаглядного Макса даже на время тренировки. И заменю её даже не я. Это сделает Одиссей: глупо начинать военную кампанию без сержанта, а?

— Макс, — я повысил голос. — Если ты знаешь что-то о Лилит, скажи мне. Даю слово: дальше это не пойдёт. Но я должен знать, насколько всё хреново.

— До судорог, — ответил Макс.

— Если проблема не решится до окончания Игр, её казнят, — сообщила Лолита.

Теперь уже Макс посмотрел на неё с осуждением.

— Знаешь, Лола, а тренер прав: иди-ка ты на тренировку.

— Хорошо, — горгонида хладнокровно кивнула. — Я пойду. Но знаешь, Оторва: я тоже считаю, что тренер заслуживает, что б ты ему сказал. Мы — команда. И если кто-то из нас попал в беду, он должен знать: МЫ своих не бросаем.

Пластины железной юбки гремели в такт, когда она, печатая шаг, дефилировала на выход.

Как только за Лолой закрылась дверь, я подступил к Максу вплотную.

— Говори. В чём её обвиняют?

— В терроризме.

Я поскрипел зубами. Подышал. И посчитал до трёх.

— Но в чём КОНКРЕТНО этот терроризм заключается? Она что, разбила любимую фарфоровую собачку Князя?

— Тимур, — простонал Макс, изображая умирающего лебедя. — Я не могу…

Я всё-таки схватил его. И даже попытался приподнять над креслом, но неожиданно мускулы на шее Макса начали раздуваться, кожа покрылась чешуёй, и мои пальцы разжались, словно их развели домкратом.

Как только я отпустил руки, Макс принял свой обычный вид. Расстегнув верхнюю пуговку на рубашке, он помотал головой и взлохматил свои короткие светлые волосы.

— Извини, — он посмотрел виновато и расстегнул ещё одну пуговицу. — Это я рефлекторно. Но если ты хочешь попробовать ещё раз, то давай. Отведи душу. Я потерплю.

Почувствовав внезапную усталость, я рухнул в кресло напротив.

— Издеваешься?

— Так. Самую малость, — щелчком выбив сигарету из пачки, он закурил. — Я действительно не могу сказать.

Я кивнул.

А потом добавил:

— Ладно. Проехали.

И поднялся.

— Ты куда? — Макс тоже вскочил. Но я уже почти дошел до двери, и ему пришлось самым унизительным образом обогнать меня и придержать ручку, чтобы я не вышел. — Что ты задумал, Тим?

— Ничего.

— Признавайся: это то, что я думаю?..

Быстро соображает. На это я и рассчитывал.

— Иди в жопу.

— Баронесса тебе тоже ничего не скажет, Тим. Она под присягой, и…

— Уверен?

Стопудово не скажет. Арестовывая Лилит, она не удостоила меня даже взгляда.

Но Макс-то этого не знал…

Было видно, что его бомбит не по детски.

Мне это не нравилось: значит, всё очешуенно серьёзно, иначе он бы так себя не вёл.

В глазах потемнело.

Вдох… Выдох.

— Давай так, — предложил я. — Ты веришь в то, что Лилит виновна?

Макс захлопал ресницами. Лицо его на секунду сделалось детским, беззащитным.

— Я — не верю, — твёрдо сказал он. — Но против фактов не попрёшь. Есть неопровержимые доказательства.

— Да ну? — я позволил себе усмехнуться. — Доказательства можно подделать. Можно просто подогнать. Разве тебе не хочется во всём разобраться самому?

— Это я и пытаюсь сделать! — рявкнул он. — И если бы ты меня не отвлекал…

— Терроризм, — сказал я, возвращаясь к своему креслу. Уселся поудобнее, закинул ногу на ногу… А потом посмотрел на Макса. — Это касается Князя, так? — паршивец стоял у двери с непроницаемым лицом. — Нет, слишком мелко. Перевести участников Игр в лабиринт под стадионом, и всё в последний момент… — я размышлял вслух, наблюдая за его реакцией. — Для чего? Чтобы все были в одном месте, под рукой, так сказать. Ещё и эти медальоны, — достав свой из кармана олимпийки, я покрутил его в пальцах. — У тебя тоже есть такой? Нет? Значит, ты — вне подозрений. Интересно, почему.

— Медальоны нужны для того, чтобы не заблудиться в лабиринте, — подал голос Макс. — А у меня — врождённое чувство направления.

— Чтобы удобнее было следить за перемещениями гостей, — перебил я. — Мораторий на посещение Благора длился полторы тыщи лет. И вот его отменяют, в связи с Играми. Но тем не менее, тем не менее… Гостей не собираются выпускать с территории стадиона. И тут бдят, аки церберы. Что случилось, Макс? У драконов кого-то убили? — он только фыркнул. — Или… Что-то пропало.

И вот тут он сдулся.

— Как ты догадался? — вернувшись от двери, он рухнул в своё кресло, достал из нагрудного кармана фляжку и сделал большой глоток. Запахло знакомо: тем самым виски, с Вискарии.

Мне он выпить не предложил.

— Когда в Москве проводили Олимпиаду, — сказал я. — Тоже пришлось снять железный занавес. Точнее, приоткрыть. И в щелочку пролезло столько шушеры, что ловили её потом несколько лет. Это элементарно, Ватсон: все знают, что драконы спят на золоте, едят золото и срут тоже золотом. Я бы удивился, если бы на Игры не сбежались аферисты из всех доступных измерений. Минимум, я так понимаю, из шестнадцати. Что украли, Макс?

Он тяжело вдохнул, а потом сделал ещё один глоток из фляжки.

Убирать её на стал, поставил на стол и принялся разглядывать своё отражение в полированном металле.

— Хочешь, чтобы я поделился своими догадками с Уховёрткой? — терпеть не могу вот так поступать, бляха медная.

— Ладно, — он посмотрел на меня неприязненно. — Если что — ты на меня не давил. Я сам привлёк тебя к расследованию. Как консультанта.

— К расследованию?

Макс вскочил и по обыкновению забегал по комнате. Благо, места было много. Хотя мне и пришлось подавить соблазн поставить ему подножку…

— Значит, что-то важное, — сказал я. — У рептилоидов скоммуниздили не просто кусок золота, а… Что? — Макс только махнул рукой. — И ты взялся его найти, — продолжил я. — Так ты в этом шаришь? Нюх хороший, или как?

— Ни хрена я не шарю, Тим, — в сердцах высказал он. — Я даже не знаю, с какого бока мне начать. Но дедуля…

— Не хотел посвящать в проблему посторонних, да? Выносить, так сказать, сор. Из пещер.

— Да нет, не в этом дело, — отмахнулся Макс, вновь подхватывая со стола свою фляжку. Запрокинув голову, он сделал несколько глотков, подождал, пока на язык не упадут последние капли… — А ведь я пытался бросить пить, — горько поведал он, кидая пустую фляжку через плечо. — Но с такой житухой, как у меня…

— Ближе к делу, — я понимал, почему он тянет время.

Человеку, от природы порядочному, сложно нарушать обещания. Для этого надо созреть, подготовиться морально.

Только социопаты врут легко и непринуждённо, как дышат.

— Некоторое время назад, — наконец сказал Макс. — Я отыскал дедулин глаз.

— Чего?.. — вот этого я не ожидал. При чём здесь какой-то глаз?..

— Долгая история, — Макс махнул рукой. — Связанная непосредственно с футболом, между прочим.

— А ты постарайся кратенько, — попросил я нежно. Не подгонять его стоило просто титанических сил.

— В общем, полторы тыщи лет назад у дедули украли глаз, из-за этого и началась война с Заковией, границы закрылись, а люди и драконы принялись воевать.

— Из-за глаза? — недоверчиво спросил я.

— Ну да, из-за него, — Макс фыркнул. — Я тоже поначалу офонарел, но когда разобрался, что к чему… В общем, я нашел этот его глаз и прекратил войну.

— Подсадив драконов на футбол, — понятливо кивнул я.

— И теперь дедуля считает, что и жезл могу отыскать только я… — поняв, что проговорился, Макс посмотрел на меня круглыми глазами. — Упс… — выдохнул он. — Оговорка по Фрейду. Реально.

— Насрать на оговорки, — я выпрямился и вообще сделал охотничью стойку. — Что за жезл?

— Дедулин жезл.

— В смысле… Чего? Если украли глаз, то можно украсть и…

— Да нет, нормальный такой жезл, — Макс показал размеры руками. — Вот такой. Сплошь из золота и ещё каких-то шибко редких драгоценных камней.

— Кто б сомневался, — буркнул я. — И что, много стоит? А страховка на него есть?

— Да не в стоимости дело, — Макс прикрыл лицо руками и издал нечто вроде тихого воя. — Этот жезл должен закрыть порталы. После того, как все гости разъедутся, он должен закрыть Благор от посторонних.

— Ага, — кивнул я. — Моня, ты дверь шваброчкой подпёр? — Забыл, Сара. — Ну вот, теперь заходи, кто хочешь и бери, что хочешь… А, не обращай внимания, старый анекдот. Слушай, может, я чего не понимаю. Вы же все — маги. Так нахрена какой-то жезл? Закройте порталы так. Вручную.

Макс вздохнул.

— Честно говоря, этой части я и сам не понял, — сказал он. — Выдал дедуле ту же самую идею, но он её отверг. Сказал, что так «будет сквозить» — точные его слова… И потом: если все узнают, что у Князя спёрли э… ключи от дома…

— Потеря лица, — вставил я.

— Ещё какая. Это тебе не глаз. Тут попахивает ядеркой.

— Ладно, — я на секунду прикрыл глаза. Срань господня, как хочется выпить… — Но при чём здесь Лилит?

Тут Макс вновь замолчал.

Глядя пустыми глазами в стену, он пошарил в кармане пиджака… Но так как фляжки там уже не было, тяжело вздохнул и повесил голову.

И я уже думал, что это признание из него тоже придётся доставать клещами, когда он сказал:

— По всему выходит, что именно она этот жезл и украла.

Я заржал.

Макс меня не поддержал. Так и смотрел, словно я сотворил что-то неприличное: например, пёрнул на банкете у королевы.

Выпить хотелось всё больше, аж горло сдавило. Но я решил: хрен тебе, а не выпивка, Тим.

Лилит может подумать, что я тоже — косвенно — виноват в её пленении. Ведь она видела меня с Уховёрткой…

— В детстве я обожал детективы, — сказал я. — Так вот: нужен мотив. Нахрена ей этот жезл?

Я вспомнил, что мне говорила Лилит о себе. Почему она пошла работать на дона Коломбо, зачем из кожи вон лезет, чтобы быть полезной…

Одно из двух: или я чего-то не догоняю, или она говорила мне далеко не всё.

— Жезл находился под охраной, — сказал Макс. — Ты же понимаешь: взять его просто так не мог никто.

— Охрана, естессно, магическая, — нетрудно догадаться. В измерении, где куда ни плюнь — попадёшь в мага, по-другому просто быть не может.

— Лилит — очень сильная ведьма, — кивнул Макс. — И так как она с Лимба…

— То вы сразу решили, что виновата именно она, — договорил я. — Ну да, очешуенное доказательство. Тут у вас магов — хоть жопой ешь.

— Нет, — Макс помотал головой, как мокрый пёс. — Не все маги обладают нужной квалификацией. Я, например — не обладаю. Способности у меня не той системы… И таких, кто мог бы — за считанные секунды — снять заклятье, наложенное Князем… — он откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. — Таких — единицы. И не только на Благоре, а и вообще. Разумеется, всех их тоже арестовали.

Я испустил вздох облегчения.

— То есть, Лилит — не единственная подозреваемая. А значит, скорее всего, вообще не она.

— Есть отягчающие обстоятельства, — поведал Макс.

— У неё нет алиби? Я могу за неё поручиться: с тех пор, как мы прибыли на Благор, я практически всё время её видел. И Колян видел. И все ребята.

— А перед тем? — спросил Макс. — Ночью, перед отправкой?

— Ночью? А причём здесь ночь? Я так понимаю, когда порталы открывались, жезл был на месте.

Макс покачал головой.

— С открытием всё сложнее, — сказал он. Взял со стола карандаш и принялся вертеть его в пальцах. — Процесс открывания начали за несколько часов до церемонии. Точнее, за шесть часов.

— Постой! Но мы же мотались с тобой на Благор, и всё было пучком! Да и Уховёртка, доставила меня…

Макс вскинулся.

— Так ты с ней всё-таки… — я дёрнул щекой. — Уважуха, — сказал он совершенно серьёзно. — Крутой ты мужик, Тим. Меня вот она пугает до судорог… И когда вы расстались?

— Утром, — буркнул я. — Точнее, вечером. Перед отбытием. Лилит была на месте. Уховёртка её видела! — внезапно заорал я. — Она свидетель: перед отбытием Лилит была в Сан-Инферно!

— Знаешь, сколько времени опытному магу надо, чтобы открыть портал? — спросил Макс. — Нисколько, — ответил он и поднялся. — Раз, — он щелкнул пальцами и в воздухе образовалась дыра. — Два, — он вошел в дыру и исчез. — Три, — рядом открылся другой портал и Макс вышел из него, как ни в чём ни бывало.

— Ты хочешь сказать, она могла открыть портал рядом… с тем местом, где эта хреновина хранилась, взять её, снова открыть портал и…

— Год назад стало известно, что Чемпионские Игры пройдут на Благоре, — сообщил Макс.

— И Лилит, предвидя такой оборот событий, устроилась работать к нам в команду, для того, чтобы…

— Они с Коляном целый месяц мотались на Благор и обратно, — кивнул Макс. — У неё была сотня возможностей хорошенько изучить всё, что касается жезла. И когда пришло время…

Лилит, — подумал я. — Красотка Лилит, весёлая, импульсивная, вспыльчивая… Баба, которая меняет наряды и драгоценности, лишь об этом подумав. Мужики вьются вокруг неё, как пчёлы вокруг медового улья… С её внешностью, с её… талантами, она может получить всё, что угодно, и не рискуя угодить в террористки.

— Нет, — я поднялся из кресла и прошелся по ковру. Ноги затекли, спина затекла, в голове — полный бардак… — Откуда она могла знать, что Задницы непременно поедут на Игры?

Макс вздохнул, закатив глаза.

— Дон Коломбо забился с Князем…

— Да, я помню. Но ведь в чемпе ВСЁ РАВНО надо было победить, а? Мы же попали на Благор Чудом, потому что всё-таки смогли вытянуть ничью. Чтобы стопудово попасть сюда, ей было бы лучше устроиться к тебе…

Макс помотал головой.

— Всё сложнее, чем ты думаешь, Тим.

— Я всё равно не верю, что это она, — упрямо сказал я. — Нахрена? Ну украла Лилит эту бабуйню. Что она собирается с ней делать? На что она вообще нужна, кроме как запирать мышеловку?

— Перемещать в другие измерения большие армии, — с каменным лицом сказал Макс.

— Лилит и армии? Пошел в жопу.

— Перемещать в пространстве по-настоящему большие объекты, — сказал Макс. — Например, взять на Лимбе Башню Орловского — высота триста метров, не хухер-мухер… И переместить её в Сан-Инферно.

— В нашем городе появилась новая башня? Нет? Тогда пошел в жопу.

— Башня была примером, — терпеливо сказал Макс. — Для наглядности. А перемещать можно что угодно. Например, гору золота.

— С глузду двинулись вы все с этим золотом. Нахрен его. Что ещё?

— Ну… Как артефакт огромной силы, жезл увеличивает способности пользователя. По факту, неограниченно, — я посмотрел на Макса выжидательно. — Чит-код «уровень Бога», понял?

Я присвистнул.

А потом сказал:

— Ты знаешь Лилит гораздо дольше, чем я, — Макс кивнул. — Тогда скажи: ты можешь придумать хотя бы одну причину, нахрена ей уровень бога?

Макс надул щёки… А потом выдохнул.

— Если честно, мне всегда казалось, что Лилит вполне довольна своей жизнью, — наконец сказал он. — Она красавица, умница, не лишена способностей… Не знаю. Вроде бы незачем.

— Тогда почему она сейчас сидит в камере? Ты сказал, других — тех, кто мог бы провернуть это дельце — тоже арестовали. Так пускай их и проверяют.

— Уж поверь, этим занимаются дознаватели — не нам чета, — он как-то нехорошо усмехнулся. — И вообще: ты меня сбил. Дедуля поручил мне отыскать ЖЕЗЛ. А не того, кто его стибрил.

— Ну дак одно другому не мешает, — я пошел к двери. — Найдём того, кто украл — отыщем и хреновину. Идём.

— Куда?

— Поговорим с Уховёрткой. Надо же с чего-то начинать.

Глава 5

Уже открыв дверь, я заметил, что Макс не двигается с места.

— Ты идёшь? — меня переполняло нетерпение. Аж пятки горели.

— А тебе… Разве тебе не надо на тренировку? — спросил Макс. — Я слышал, у вас довольно плотный график.

Срань.

Со всей этой хренью я совсем забыл про ребят.

Сколько времени я спорил с Максом?..

— Ладно, — я вышел в коридор и говорил уже оттуда. — Зайду за тобой после тренировки. Или может, ты сам…

— Нет, — быстро ответил Макс. — Один я туда ни ногой. И вообще. Я должен морально подготовиться.

— Надеюсь, подготовка будет не в хлам, — пробормотал я про себя, захлопывая дверь.

Не понравилось мне выражение лица, с которым он смотрел на пустую фляжку.

Внезапно я почувствовал чей-то взгляд. Аж кожа на спине зачесалась. Но повернувшись, я никого не обнаружил. Правда, там недалеко был поворот…

Неприятное ощущение прошло. Но чувство, что кто-то прошелся по моей могиле — осталось.

Добравшись, благодаря медальону, до подземного стадиона в рекордные сроки, я бросился к Одиссею.

— Тренер, ты что делаешь, мать твою?

Горгонид вежливо вытащил изо рта свисток и посмотрел на меня сверху вниз.

— Тренирую новобранцев.

Я накрыл голову руками.

Построившись в две равные колонны, мои ребята маршировали. Тянули носок, печатали шаг — или как там эта срань называется…

На лицах их было молчаливое недоумение, и тем не менее, все, до оставляющего влажный след Гортензия, исправно выполняли команды.

— Вольно, — я махнул ребятам и вновь посмотрел на Одиссея. — Слушай, тренер… Это не война.

— Но…

— Дай договорить, — я потянулся пальцами к переносице, но отдёрнул руку и встал прямо, чуть задрав голову. — Нам НУЖНА военная тактика, — сказал я. — Нужна стратегия. Но не муштра. Понимаешь?

— Я умею только так, — развёл руками горгонид.

«Не нравится — не исчезай неизвестно куда», — читалось в его глазах.

Я вздохнул.

Он прав, бляха медная. Мы приехали играть.

Но как же Лилит?.. Мы своих не бросаем, — сказала Лола. И была права: хотел бы я твёрдо знать, что если окажусь в заднице, меня оттуда вытащат. Образно говоря.

Так что, разорваться мне, что ли?..

— Мы много тренировались, — мягко сказал я Одиссею. — И теперь ребятам нужно просто побегать. Погонять мячик… Расслабиться перед боем.

— Перед боем? — Одиссей иронично изогнул бровь.

— Перед игрой! Конечно же, перед игрой. Бляха медная, я совсем запутался. Срань.

Отвернувшись ото всех, я всё-таки сдавил переносицу и хорошенько её помассировал.

Помогло.

— Насколько всё плохо? — спросил Одиссей, когда я взял себя в руки повернулся обратно.

Я как-то сразу понял, что он говорит о Лилит.

— Пока не знаю. Договорились с Максом после тренировки пойти к Уховёртке.

— Если это необходимо — можешь идти сейчас, — со спокойным участием сказал Одиссей. — Я не был близко знаком с Лилит, но уверен: она хорошая девушка. И заслуживает всего, что ты для неё делаешь.

— Спасибо, тренер, но… — я прерывисто вздохнул. — Судя по всему, до конца Игр ей ничего не грозит. Так что, время есть. А мне надо хорошенько подумать.

Расстегнув олимпийку, я бросил её на траву за кромкой поля, опустился на корточки, перешнуровал бутсы, а потом…

Потом я побежал.

Через пару секунд, заметив, что за мной никого нет, остановился.

— Чего встали? — крикнул я. — Разминаемся, девочки!

…Соревноваться будут шестнадцать команд, — говорила Лилит месяц назад, когда нам прислали официальное приглашение на Игры. — Первый тур — восемь матчей, второй — четыре, затем два и один, последний. Борьба навылет. Проигравшие команды будут сразу отправляться домой, так что, ребята, если хотите осмотреть достопримечательности — продержитесь как можно дольше…

Мы должны продержаться до конца, — думал я, накручивая по стадиону круг за кругом и чувствуя, как расправляется грудная клетка, как в едином ритме начинают работать сердце и лёгкие, как постепенно, извилина за извилиной, прочищаются мозги…

Мы ОБЯЗАНЫ продержаться до самого финала. Ради Лилит.

Играли до тех пор, пока на тренировку не явилась следующая команда.

Это место не было в прямом смысле стадионом. Скорее, арена — для гладиаторских боёв, или что-то в этом роде.

Пол посыпан мелким белым песком, в одном конце поля — громадные ворота, стальные, с ржавыми заклёпками; в другом — каменный пологий желоб.

Так и виделось, как по нему сбрасывают поверженных чудовищ и смывают водой их кровь…

Я помотал головой.

Что, блин, за мысли такие? Навеяло, бляха медная. Обстановка.

Сплошной камень, и ничего вокруг кроме камня. Ни деревца, ни кустика, ни жучка, ни паучка…

Я уже привык к бескрайнему небу Сан-Инферно. Меня уже не смущал его красный, почти багровый цвет. И жара. Соскучился.

В катакомбах Благора было мрачно и холодно, как в насквозь промёрзшем холодильнике.

Скорее бы всё закончилось.

Поймав себя на этой мысли, я остановился — и тут же схлопотал мячом по макушке.

— Не стой под стрелой, тренер, — мстительно прокричал, пробегая мимо, Автандил.

Сам козёл, — пробормотал я себе под нос.

Но постарался встряхнуться.

Вот ведь, как оно получается…

Целый месяц я мечтал об этой поездке.

Измерение драконов!..

Я всегда любил соревнования. Предвкушение победы, волнение, соперничество… Сами матчи. Когда выкладываешься целиком, на сто двадцать процентов, а потом заслуженно пожинаешь лавры.

Или не пожинаешь — но это уже совсем другая история…

А вот сейчас я поймал себя на жуткой, просто кощунственной мысли: я хочу, чтобы это поскорее закончилось.

И всё из-за того, что Лилит попала в неприятности.

Казалось бы: какое мне дело? Ну, перепихнулись разок. У неё своя жизнь, у меня своя.

Но сейчас я ничего не хотел сильнее, чем увидеть её, схватить в охапку и свалить отсюда к чёртовой матери.

К сожалению, я — не дракон. И не смогу открыть портал туда, где нас никто не найдёт.

Так что простой путь отпадает.

Остаётся сложный: доказать, что она ни в чём не виновата.

И кстати! Автандил не проявлял никакого беспокойства по этому поводу… Ему так безразлична Лилит?

Или… Или он что-то знает. Что-то такое, что позволяет ему спокойно гонять мяч и ставить подножки новым сокомандникам.

Паскуда.

Уволю нахрен.

Навечно засажу на скамейку запасных.

И вновь я ощутил тяжесть недоброго взгляда… Словно по спине пробежало стадо сороконожек.

Волоски на всём теле встали дыбом.

Споткнувшись на ровном месте, я полетел носом в песок, и уже падая, краем глаза увидел, как на арену выходит следующая команда.

Теночи, — вспомнил я лекцию Коляна. — Воины-ягуары.

Впереди шел смуглый узколицый перец. Нос, горбатый и острый, как ятаган, резал лицо пополам, и от этого казалось, что глаза у него смотрят в разные стороны.

Тренер, судя по возрасту, — решил я, кивая собрату по ремеслу.

Носатый ответил преувеличенно вежливо, поклонившись в пояс и приложив руку к груди… Но в узких чёрных глазах его плескалось что-то такое…

Глаза у него были неправильные. Скользкие, как устрицы в китайском соусе.

Следующим шел капитан. Оранжевую повязку было видно издалека, по большей части, потому что кроме неё, одежды на нём не было.

Так, какая-то легкомысленная юбочка то ли из перьев, то ли из огрызков меха. Мускулы на голом торсе перекатывались, как лягушки под тонкой плёнкой бурого ила.

Остальная команда соответствовала.

Пустые руки спортсменов почему-то смотрелись как-то неправильно, неестественно. Им бы копья, — пришла в голову мысль. — Тяжелые такие, с листовидным наконечником…

Проходя мимо Лолиты, у которой тоже была капитанская повязка, чувак надменно наклонил голову. Лола не ударила в грязь лицом. Ответила таким взглядом, что любой мужик на его месте сразу окочурился бы. От полной своей мужской несостоятельности.

А этот — ничего. Споткнулся чуток, но всё равно пошел дальше. Уважуха, блин.

А потом он увидел Мануэля…

В момент лицо парня преобразилось. Был человек, стал — ягуар.

Морда удлинилась и покрылась мехом, уши заползли на макушку, из пальцев выросли чёрные когти… Оскалив белоснежные клыки, парень зашипел, как вскипевший чайник.

Мануэль в долгу не остался.

Вздыбив желто-чёрный загривок, встопорщив усы и хлеща себя по ногам длинным полосатым хвостом, он принял боевую стойку.

Любой уличный кот, чемпион боёв на крыше, позавидует.

Ну… Что сейчас будет… — успел подумать я.

И тут раздался резкий, как хлыст бича, окрик ихнего тренера.

С ягуара мгновенно слетел весь гонор, вместе с шерстью. Уши вернулись на место. И только в глазах всё ещё сверкали зелёные искры…

— Я не хотел тебя оскорбить, брат-боец, — сказал ягуар, и сложив руки перед грудью — одна ладонь обнимает кулак другой — церемонно поклонился.

Мануэль ответил аналогичной любезностью.

На том и разошлись…

— А всё равно жалко, — над моим плечом раздался голос Руперта.

— Что они не сцепились? — уточнил я.

— Ну да, — дракон усмехнулся. Из одной ноздри показалась белая струйка дыма… — Я бы поставил на Мэнни. А ты, тренер?

А я — на горбоносого, — пришла непрошеная мысль.

Вот это, мать её за ногу, дисциплинка! Один окрик — и бойцовый кот ходит, как шелковый.

А я как-то пробовал разнять котов… Как без пальцев не остался — до сих пор не понимаю.

Когда ребята собрались и потянулись к выходу, Одиссей коротко свистнул в свисток. Все замерли и повернулись к нему, бросая, в то же время, неуверенные взгляды на меня…

Сделав морду кирпичом, я подошел поближе и встал так, чтобы все видели: лично я собираюсь внимательно слушать тренера.

— Спасибо, боец, — кивнул Одиссей.

И как это ему удаётся?.. Быть таким спокойным, таким… неуловимо ироничным? Ведь издевается, к бабке не ходи. А придраться не к чему.

— Обращайся, тренер, — вот и всё, что я смог придумать.

Блин.

— Завтра начинается первый тур, — объявил Одиссей. — По жеребьёвке мы играем с командой из Скрулла, это такое измерение неподалёку от Сан-Инферно. По национальности они — рептилоиды, как Тарара… Да, Тарара.

— Я по национальности троглодит.

Он не добавил " тренер".

— Очень хорошо, я запомню, — невозмутимо кивнул Одиссей. — Я знаком с этими ребятами — приходилось вместе воевать… да, Тарара.

— Вместе — это как бы рядом?

— Нет, — едко, и в то же время безукоризненно вежливо ответил Одиссей. — Вместе — это как бы напротив. И вот что я скажу… Они — достойные противники. Вам придётся туго на поле боя.

— Вот спасибо, подбодрил, — буркнула себе под нос Зебрина.

— Настоящий воин сначала побеждает, и только потом вступает в битву, — наставительно проговорил Одиссей.

— Тренер, — тихо позвал я. — Может, всё-таки уйдём отсюда? — я покосился на арену. Команда ягуаров и не думала начинать тренировку: все они настороженно следили за нами.

— Воин не боится посторонних взглядов, — изрёк Одиссей. Зебрина закатила глаза. — Ладно, — он поморщился, но кивнул. — Продолжим инструктаж в наших апартаментах. Там есть комната отдыха.

Привет-привет, мой любящий и обеспокоенный читатель! Но я тебя сейчас успокою: волноваться больше решительно не о чём.

Вот я и здесь.

Да-да-да, понимаю, ты никак не можешь поверить моему счастью, о мой великодушный читатель. Я, твой любимый и талантливый корреспондент Сиди-Читай таки выбил себе командировку на Благор! И теперь нас всех ждёт неизбывное, жуткое и мощное счастье!!!

СНИМУ.

Кануру, пищерку или гниздо на Благоре, в непасредствинай близасти ат стадеона Коммод, жилатильно — на бальшой высате, с каторай будит прасматриваца Арена.

Абращаца да вастребавания. Рассматрю все придлажения и выбиру лучшее.

Завтра.

Уже завтра начинается первый тур Межизмеренческих игр. Шестнадцать команд будут биться друг с другом, что называется, стенка на стенку. Игра пойдёт на выбывание, как на самой настоящей войне. Да это и есть война! Особенно, если изучить подноготную команд-участниц повнимательнее…

Фавориты, разумеется, Благор Инквизиторз, капитан команды — сам Великий Князь Драконьего Двора, мама дорогая, сколько чернил уходит на эти заглавные буквы… Далее по списку: Заковия Юнайтед, её тебе не надо представлять; Ярило Атлетико — команда октапоидов с Коляды;

Чуть меньше котируются команда троглодитов с Симфи, «Ангелы Ада», или сокращенно — АА, рептилоиды со Скрулла и команда Теночли с Теночтитлана.

Все они — довольно серьёзные противники для наших с тобой, о мой пламенный читатель, любимых Задниц.

И опять мы будем держать кулаки — у кого они есть. У кого нет — ну, хотя бы хвост подожмите, что-ли… Потому что вся наша помощь и поддержка, без остатка, понадобятся любимой команде.

Фанатов на стадион Коммод допускают лишь в умеренных количествах, и только по жесткому магическому фейс-контролю… Но слава Люциферу, я, твой горячо уважаемый спортивный эксперт, вхожу в число избранных, так как обладаю журналистской неприкосновенностью, а также настырностью, смёткой и умением всегда пролезть куда хочется.

А теперь реклама!

Своей аккредитацией на Межизмеренческих Играх я обязан Гильдии Букмекеров Сан-Инферно, в частности, главе гильдии господину Зубодёру, который сказал так: — «надоел ты мне, хуже дохлой собаки, Сиди-Читай, удавить бы, да лень с кресла вставать. Ладно, так уж и быть: отправляйся на Благор, глядишь, и польза какая от тебя, бумагомараки, сделается…» Подлинный благодетель и визионер! Благородная, щедрая натура, широкой души человек… К сожалению, оплатил он только сам портал, а о том, что талантливому журналисту надо где-то жить, что-то есть и с кем-то спать, он просто забыл.

Но я не пропаду! Верь в меня, мой преданный и верный читатель, и я открою тебе страшную захватывающую правду о том, кто победит на Первых Межизмеренческих Играх!

— Я не обязана вам ничего говорить, — холодно отрезала Уховёртка, когда мы с Максом пробились к ней в офис. — Более того: я не имею права разглашать внутреннюю информацию посторонним.

Одного бы меня точно не пропустили. Да и Макса не хотели пускать, пришлось напомнить грозным охранницам, чьим внуком он здесь работает…

— Дед назначил меня официальным следователем по этому делу, — холодно ответствовал он на заявление Уховёртки. — Поэтому вы ОБЯЗАНЫ информировать меня обо всём, что я сочту нужным, баронесса.

Молодец, хорошо держится, — отметил я про себя. А как он не хотел идти!..

Чуть не силой пришлось тащить — что-то там у него было, в прошлом, с Уховёрткой, чем-то он ей не потрафил…

— А ты отрастил зубки, — прищурилась баронесса Фейрчайльд. — Раньше ты предпочитал просто сбегать.

— Что поделать, — Макс тяжело вдохнул. — Даже мне пришлось повзрослеть, — и он посмотрел на Уховёртку золотым расплавленным взором. — Итак, баронесса… Вы собираетесь отвечать на вопросы, или мне сообщить деду, что вы отказались сотрудничать? Постойте! — он взмахнул рукой, пресекая её возмущенный возглас. — Мне только что было видение. Вы идёте к Князю, и объясняете ему, по каким-таким причинам препятствуете следствию… Я вижу длинный и яркий язык пламени… — он маниакально улыбнулся. — Не бойтесь, баронесса. Дедушка добрый. Он вас не больно зажарит. Чик! И всё…

— Что ты себе позволяешь, птенец!.. — в гневе Уховёртка была прекрасна также, как и в других своих ипостасях.

Я невольно залюбовался.

Особенно хороши были тонкие струйки дыма, которые она пускала носом.

— Птенец с особыми полномочиями, смею напомнить — флегматично ответил Макс. — Так что возьмите себя в крылья, мадам, и коротенько, по существу, ответьте на наши вопросы. Ну же, постарайтесь. Это не так уж и сложно. Даже у вас должно получиться. Я в вас верю, баронесса.

Дым из ноздрей прекрасной дамы повалил столбом. Запахло так, словно в кабинете запалили бенгальский огонь.

— Ну хорошо, — Уховёртка надменно выпрямилась. Максу она при этом едва доставала до плеча. — Я отвечу. Но только тебе. Ему, — она бросила на меня испепеляющий взгляд. — Я не обязана ничего говорить.

— Обязаны, мадам, ещё как обязаны, — мило улыбнулся Макс. — Тренер Тамерлан является моим помощником и советником в этом трудном и запутанном деле. Так что…

— Да он же соучастник, Макси! — вскричала Уховёртка. — Ты что, до сих пор не понял?.. ОН И ПОМОГ этой ведьме стибрить жезл.

Я на неё даже не обиделся. Такой нелепости, такого бреда собачьего я давно не слышал.

Похоже, Макс был другого мнения. Он изучающе разглядывал мою рожу добрых две минуты, хмуря брови и смешно наморщив нос.

— Нет, — наконец выдал он. — От него не пахнет предательством, Кларисса. Тренер Тамерлан чист, как слеза младенца.

Я икнул, услышав такое сравнение, но промолчал. Ему виднее, в конце концов.

— Так в тебе прорезались семейные способности, Макси? — подняла идеально выщипанные брови Уховёртка. — Ты начал чуять ложь?

— Давно уже, — и вот тут я понял, что Макс врёт. Нагло, на голубом глазу… — Я просто это не афишировал: сама знаешь, стоит признать, что ты чуешь враньё, как становится совершенно невозможно играть в карты!

— А ты хитрец, Макси, — Уховёртка улыбнулась. — Хитрец и пройдоха, каких мало.

Макс скромно потупился.

— Да. Я такой, — смущенно пробормотал он. — А ещё я — настырный и прилипчивый, как репей.

— Как что?..

— А, не важно. Просто поверь, Кларисса: лучше тебе со мной сотрудничать.

— Это угроза?

— Да нет, что ты, как можно.

Уховёртка поджала губы. Что-то там себе прикинула…

— Хорошо, — кивнула она. — Расскажу вам, что мне удалось узнать.

Глава 6

Вторая тренировка, в день игры, проходила на стадионе под открытым небом. На том самом, где состоялась церемония открытия.

Драконы его звали запросто: Арена.

Но это не главное.

Стадион был громадным. Не знаю, как лучше объяснить… Для себя я решил мерять его в Открытие-Аренах Спартака: и название похожее, и знал я его очень хорошо.

Так вот: на этой Арене, Московских умещалось примерно десять штук.

Есть где развернуться, а?

Хотя в принципе, с той скоростью, которую могли развить некоторые игроки, расстояние никаких проблем не представляло.

— Ух ты, тренер, — как всегда, первым высказался Тарара. — Здесь и Ролло было бы не тесно!

Я промолчал. Краба пришлось оставить в Сан-Инферно. Пока…

У нас и так была одна из самых многочисленных команд, а игрок размером с БТР — и такими же техническими характеристиками — согласитесь, наводит на размышления.

Словом, Ролло остался на стадионе, вместе с Кунг-Пао, выполнять свои индивидуальные задания.

— Блин, зеленявка, без сопливых скользко, — мимо Гортензия протиснулся Автандил. Ангел испачкал штанину щегольского белого спортивного костюма, и теперь брезгливо рассматривал зелёные пятна.

— Да не парься ты, Ави, — буркнул, вставая рядом, минотавр. — Засохнет — само отпадёт.

Не нравилась мне эта парочка.

Бросив короткий взгляд на Лолу, я убедился, что она ничего не заметила. Или сделала вид, что не заметила.

Ладно. Она — капитан.

Тренировку, как всегда, начали с разминки. Люблю разминаться. Тело работает, кровь кипит, а голова свободна…

— Алексей Орловский — один из самых удачливых похитителей магических артефактов, — поведала нам с Максом Уховёртка. — На их перепродаже он сделал не одно состояние, за ним охотятся спецслужбы десятка миров, проклинают сотни магов и столько же — благословляют. Список украденных им артефактов длиннее списка измерений, в которых ему запрещено появляться. В их число, разумеется, входят Благор, Заковия, Сан-Инферно и другие измерения, основой существования которых является магия.

— Эм… И какое отношение к этому Орловскому имеет Лилит?

Взгляд, которым Уховёртка одарила Макса, убедил меня в одном: хорошо, что не я задал этот вопрос.

— Она его родная внучка, — после длинной, наполненной презрением паузы процедила баронесса.

— Это и слепой козе ясно, — Макс сдавил переносицу. — Я что хочу сказать: ПРИЧЁМ здесь Лилит? Она не общалась с дедом с тех пор, как тот покинул Лимб, а было это…

— Не так давно, — перебила баронесса. — Ты очень удивишься, Макси, но Алексей Орловский посещал Лимб совсем незадолго до того, как ты познакомился с его внучкой.

Усевшись за заваленный бумагами письменный стол, Уховёртка сделала вид, что целиком поглощена работой. Заключалась она в том, что баронесса брала листок бумаги из одной кучки, и бегло его просмотрев, перекладывала в другую.

Страшно увлекательно.

— Ты хочешь сказать… — Макс направил в стену пустой взгляд, демонстрируя все признаки интенсивной умственной деятельности. — Ты хочешь сказать, Лилит познакомилась со мной СПЕЦИАЛЬНО?

— Не исключено, — Уховёртка на него даже не глянула.

— Но я тогда даже не знал, что мой дедушка — дракон! — Макс попытался привлечь внимание баронессы, помахав у неё перед лицом рукой. — Даже не думал ни о каком футболе, и уж тем более, о межизмеренческих играх на Благоре!

— Это не важно, — отмахнулась Уховёртка. — Алекс всегда славился умением строить долгосрочные планы. А кроме того, он прекрасно знал, что ты — внук герцогини Шторм, они были дружны. В своё время, конечно.

— Ерунда, — Макс поморщился и попытался заглянуть в одну из бумажек на столе.

— Эй, это секретные документы!

Баронесса пыхнула на его пальцы огнём — словно шлёпнула по руке… Бумаги вспыхнули удивительно быстро. Они горели ярко, весело, потрескивая и разбрасывая разноцветные искры.

Уховёртка, порывшись под столом, вытащила громадный огнетушитель и пустила струю белой плотной пены…

— Ну вот, — она недовольно поморщилась. — Опять все донесения спалили. И всё из-за тебя, Макси! — баронесса гневно нахмурилась.

— Пустяки, — махнул тот рукой. — Дело житейское. К тому же, тебе прекрасно удалось сохранить их секретность.

Уховёртка бросила на Макса такой взгляд, что сразу стало понятно: куда охотнее она спалила бы его, чем бумаги.

— У вас есть доказательства контактов Лилит с дедом? — я потерял терпение. В отличие от этих аристократов хреновых, у меня очень плотный график.

Макс сразу оживился.

— Да, Кларисса! Ты можешь доказать, что Лилит получила задание от Алексея Орловского? Что она украла артефакт по его указке? Или что собирается передать его… Кстати! Его же так и не нашли, верно?

Уховёртка сумрачно посмотрела на Макса.

— Насколько я помню, именно ТЕБЕ поручили отыскать жезл, — проговорила она. — А вместо этого ты, Макси, занимаешься неизвестно чем: ищешь доказательства невиновности какой-то там ведьмы… Может, ТЫ ТОЖЕ желаешь объяснять Князю, отчего жезл ещё не лежит у него на столе? Охотно посмотрю на это, — она победно сложила руки на груди.

И тут Макс стушевался. Не то, чтобы он это показал, но я уже достаточно знал этого хитреца, чтобы понять: крыть ему нечем.

— Ты сказал, что кроме Лилит посадили ещё нескольких магов, — напомнил я.

Теперь Уховёртка прожигала взглядом меня…

— Молодец, Макси, — процедила она. — Выболтал секретную информацию первому встречному.

Да что с ней такое?.. — я никак не мог понять эту бабу. Ещё вчера утром она ластилась ко мне, как котёнок. Но после того, как… как она увидела Лилит…

Ага. Может, в этом всё дело? Ревность? Решила закопать соперницу?

Да нет, ерунда. Для баронессы Фейрчайлд это как-то слишком мелко. Хотя возможности — в самый раз.

Но не сама же она украла этот жезл, чтобы повесить кражу на Лилит!

— Может, всё-таки ответишь на вопрос? — спросил я Уховёртку.

Та опустила глаза.

Хрен знает, может, у неё и впрямь были какие-то телепатические способности, и она услышала, о чём я сейчас думал…

— У всех остальных оказалось неопровержимое алиби, — наконец сказала она. А потом посмотрела мне в глаза. — Мы тщательно проверили всех, кто мог обстряпать это дело здесь, на Благоре, — твёрдо добавила она. — Никто, кроме твоей подружки, сделать этого не мог.

— Она не его подружка, — проговорил Макс. — Между прочим, Лилит — менеджер команды «Задница Кингс».

Уховёртка растянула губы в змеиной улыбке. Даже язык у неё был раздвоенный, ёрш твою медь! То-то мне и раньше казалось, что с ним что-то не то.

— Может, ты чего-то не знаешь, а, Макси?..

На этом разговор закончился.

— Что она имела в виду? — спросил Макс, как только Уховёртка выпроводила нас за дверь. — Чего я не знаю?

Вдох — выдох.

Всё равно шило в мешке не утаить…

— У нас с Лилит наклёвывалось. Что-то. Что-то серьёзное, бляха медная.

Макс фыркнул.

— Не учите вора — воровать, гражданин начальник, — брякнул он. — То, что между вами искры так и свистят — это и слепой козе было видно. Я что хочу сказать: вы же поругались, так?

— У нас случилось недопонимание, — твёрдо сказал я.

— То есть, это личное, — кивнул Макс. — А я-то всё гадал…

— Это охренеть, какое личное, — перебил я. — Я должен ей доказать, что… Объяснить, что… А, не твоё собачье дело.

Я отвернулся. В коридоре было людно. Точнее, драконно.

Это была хозяйственная часть стадиона, не для посторонних — судя по взглядам, которые бросали на нас клерки, одетые в костюмы, которые больше всего напоминали военную форму.

— Ладно, я понял, — миролюбиво сказал Макс. — Ты должен доказать Лилит, что лезть в ваши отношения — не моё собачье дело.

Прикрыв глаза, я ещё немножко подышал. А потом повернулся к нему и постарался сделать вид, что всё путём.

— Ну а ты? — Макс непонимающе поднял бровь. — Уховёртка правильно спросила: почему ТЫ влез в это дело, вместо того, чтобы искать жезл.

Он притворно задохнулся.

— А у меня был выбор?.. Ты же буквально припёр меня к стенке, Тим. Ну и вообще, — он ковырнул носком ботинка вытертый ворс на ковре. — Это же я притащил Лилит в Сан-Инферно.

— Чувствуешь ответственность за того, кого приручил.

— А ты не безнадёжен, тренер! — ухмыльнулся этот паршивец. — Кое-что всё-таки читал…

— Иди в жопу.

И я пошел прочь от кабинета, в котором мы, по-сути, ничего не узнали. Макс поплёлся следом.

— Я понял одно, — сказал я спустя ещё парочку поворотов, в крепнущей уверенности, что мы заблудились. — Кроме косвенных предположений, на Лилит у них ничего нет.

— Но это не помешает драконам казнить её, как только разъедутся гости, — буркнул Макс, угрюмо топая рядом. Коридор, застланный красной дорожкой, глушил шаги, навстречу никто не шел и дорогу спросить было не у кого…

Дорожка внезапно закончилась балконом.

За разговором мы не заметили, как вылетели на широкую каменную площадку, которая обрывалась в пропасть.

— А я думал, мы под землёй… — я с удивлением оглядел открывшиеся просторы. Зелёно-синяя небесная высь, бело-розовые облака…

— Не под землёй, — поправил Макс. — А в скале. Внутри скалы. Ну знаешь, в свете техники безопасности…

— Ага, — я не мог оторвать взгляда от синего неба. Как я соскучился по этому цвету!

— А Главная Арена на самом верху, — Макс указал куда-то вверх, и задрав голову, я убедился, что верхушка скалы исчезает где-то там, в облаках.

Сделав несколько осторожных шагов, я попытался выглянуть за край…

— Стой! — Макс довольно грубо оттащил меня подальше. — Силовое поле.

Протянув руку, я испытал неприятную щекотку. Словно сквозь меня пропустили слабый разряд тока.

— Так драконы вроде летать умеют, — заметил я, всё-таки выглядывая за край, только осторожно. — Глупо бояться, что они упадут, а?

— Это не для них, — Макс поморщился. — Поле от шпионов.

Я ещё раз выглянул за край.

Балкон, или скорее, каменный козырёк выходил из отвесной скалы, на высоте километров двух, не меньше — дно тонуло в туманной дымке, и только где-то далеко, приглушенно, грохотал водопад…

— Серьёзно?

Макс снова поморщился.

— Я плохо разбираюсь в этих делах, — сказал он. — Но есть некая диаспора враждебно настроенных драконов… Ортодоксы. Они против того, что дедуля открыл границы Благора. И если узнают о пропаже жезла, могут попытаться захватить власть.

— Ты хочешь сказать, — шестерёнки в голове проворачивались со скрипом, словно вместо мозгов у меня песок. — Что не все драконы подчиняются Князю…

— На словах-то они подчиняются, — пояснил Макс. — Но видишь ли… Они — землевладельцы. К тому же, ветераны Гремлинских войн, по нашим меркам — замшелые старички.

— А старичкам не нравятся перемены, — я кивнул. — И воспользовавшись шумихой, они могут попытаться оттянуть одеяло на себя.

Я оглядел окрестности.

Сколько хватало глаз, вдаль и вширь, из тумана поднимались острые пики. Они были чёрные, на вид — очень неприступные.

Некоторые из пиков были испещрены отверстиями, как хорошо выдержанный сыр. И в эти отверстия влетали и вылетали разноцветные птички…

— Князь Драконьего Двора — Хранитель Казны, — сказал Макс. — Сиречь — всего золотого запаса измерения. — Старички спят и видят, как экспроприируют всё золото и организуют новую войнушку.

— Но… Зачем?

— Чтобы награбить ещё золота, конечно, — Макс мило улыбнулся. — Драконы — хищники. Они никогда не торговали, не создавали материальных ценностей… Всё, что нужно, они добывают в набегах и завоеваниях.

— Я хотел спросить: нахрена им столько золота? Я так понял, его даже не тратят. Просто хранят — и всё.

— А вот тут начинается самое интересное, — достав из кармана монетку, Макс небрежно прокатил её по костяшкам пальцев, подбросил, поймал, и положил на открытую ладонь. На монетке явственно угадывался его профиль. — Золото нужно для магии.

Драконы, — вдруг дошло до меня. — Никакие это, нахрен, не птички. Бляха медная! Там, вокруг скал, парят драконы. Сколько же их?..

— Эй, тренер, ты меня не слушаешь, — возмутился Макс.

Я с трудом оторвался от созерцания неба, в котором вместо воронья парят драконы… Коляна бы сюда. Охренел бы совсем.

— Что?.. О, извини. Ты сказал, золото нужно для магии.

— Слишком легкомысленно ты к этому относишься, тренер.

— Это потому что я в неё не верю, — доверительно сообщил я.

— Но это не мешает тебе ею пользоваться, — поддел Макс, указывая на мой медальон, который в данный момент сиял всеми цветами радуги прямо через карман олимпийки.

— Ёшкин-матрёшкин, я про него совсем забыл. Тренировка! — я побежал к выходу с балкона. Обернулся и помахал Максу. — Увидимся после игры!..

Как-то так получилось, что играли мы в паре с Рупертом. Из нас вышла отличная команда: я лучше, чем он, владел мячом и умел передавать пасы, а он лучше умел забивать — когда не напрягался.

Так что, моей задачей на поле было отвлекать форварда от того, что его могло напрячь.

Смешно звучит, но так бывает.

Руперт играл гораздо хуже, когда злился.

И Автандил с Фархадом — тем самым минотавром — казалось, делали всё для того, чтобы у дракона не переводились поводы.

Они действовали исподтишка, незаметно толкаясь, подставляя подножки, или взрывая копытами траву так, что оставались громадные ямы, о которые все спотыкались.

У меня не было времени найти подход к этим двоим. Да и честно говоря, не очень-то и хотелось.

Говнистые сволочи есть везде. Им пофиг на командную игру, пофиг на победу. Цель их жизни — причинить как можно больше неприятностей ближнему.

Я знаю это на собственной шкуре.

Сам был таким.

В самом начале, когда меня только взяли в основу. Я тогда забивал, как бог, и очень звездил. Думал, что в одиночку могу вытащить любую игру, а значит — насрать на остальных.

Но к счастью, я тогда быстро обломался. В нашей команде был очень хороший капитан…

Пробегая мимо Лолы, я бросил на неё короткий взгляд.

Она явно видела все нарушения — грубую игру и другие пакости, которые устраивали Автандил с Фархадом ПРОТИВ СВОИХ.

Может, она думает, что также они будут действовать против соперников?

Конечно будут, — я криво усмехнулся. — Только где гарантия, что среди Скруллов не найдётся парочки таких же говнецов?..

Уже в самом конце тренировки Фархад налетел на Гефеста.

Горгонид был на три головы выше, и гораздо массивнее, но минотавр отработанным движением поддел его за ногу…

Гефест полетел через голову, неловко приземлился на руку, а потом перевернулся ещё раз. И остался лежать.

Чёрт!

Я бросил яростный взгляд на Лолу. Та смотрела в другую сторону…

Одиссей свистнул в свисток.

— Вольно, бойцы, — объявил он, направляясь к Гефесту.

Тот, увидев, что приближается командир, сделал над собой усилие и поднялся. По лицу гиганта пробежала судорога.

— Идти можешь, боец? — спросил Одиссей.

— Так точно, тренер.

Гефест захромал к краю поля.

Фархад и Автандил стояли поодаль, недобро усмехаясь.

— Я вызову их обоих на поединок, — прогудел, проходя мимо нас, Гефест.

— Только по возвращении в Сан-Инферно, братец, — отрезала Андромеда. — Помни: я слежу за тобой.

А она молодец, — подумал я. — Даже я на минутку забыл, что мы здесь не за тем, чтобы выяснять отношения. Андромеда — не забыла.

А ещё мы должны победить, — напомнил я себе. — Если мы вылетим, у Лилит не останется защитника. И её спокойненько казнят после Игр…

Значит, сейчас победа важнее всего?..

— Капитан, — я возвысил голос, перекрывая шуточки и смех, которыми ребята перебрасывались по пути в душ.

— Да, тренер, — Лола посмотрела на меня сверху вниз. Возможно, именно поэтому горгониды всегда кажутся такими надменными…

— На сегодняшней игре ты сидишь на скамейке. Отдай повязку Андромеде.

— Но тренер… — Лола набрала в грудь побольше воздуха. Мне захотелось зажмуриться, но я себе этого не позволил. — КАПИТАН выбирает, кому отдать повязку, — сказала она.

— Капитан, — я тоже сделал ударение. — В первую очередь следит, чтобы в команде царил здоровый дух. И чтобы игроков не калечили ПАРТНЁРЫ ПО КОМАНДЕ! Накануне матча!

— Это вы о Гефесте, тренер? — Автандил вновь улыбнулся этой своей всезнающей улыбочкой. — Да это же шутка была! Разве можно навредить такой здоровенной дубине…

— О, Автандил! — я тоже умею мерзко улыбаться. — Тебя-то мне и надо! Вы с Фархадом ТОЖЕ остаётесь на скамейке.

Серебряные глаза ангела превратились в узкие щелочки.

— Хотите вылететь в первой же игре, тренер?

Я равнодушно пожал плечами.

— На поле выходят одиннадцать игроков. Хотите играть — заслужите, вашу мать.

Когда прозвучали фанфары, и мы, двумя колоннами, побежали на поле, я не спускал взгляда с ребят со Скрулла.

Прав был Тарара. Это, мать их, были совсем не троглодиты! Покрытые жесткой, похожей на серый асфальт шкурой, ростом они приближались к горгонидам.

Ноги у этих скруллов были длинные, мускулистые, а хвосты короткие и толстые — как дубинки.

— Что, тренер, теперь жалеете, что посадили на скамейку Автандила с Фархадом? — спросил шедший сразу за мной минотавр, второй из команды Сынов.

— Хочешь к ним присоединиться, Шаддам? — не оборачиваясь, спросил я.

Хреновое начало, — думал я, трусцой выбегая на поле.

Отзвучали положенные речи, судья — сам Князь, Марк Тиберий, — подбросил монетку и указал капитанам на ворота.

— Мы должны выложиться на все сто, — сказал я, собрав ребят в круг. — Нам нужна эта победа.

— Все слышали?.. — Андромеда обвела игроков грозным взглядом. — Тренер с нами! Мы не можем его подвести.

Скруллы, несмотря на рептилоидную внешность, явно произошли от кошек. Они были такими же быстрыми, ловкими и когтистыми. А ещё они умели также угрожающе шипеть, как наш Мануэль.

Атаки их были стремительными, короткими и агрессивными. Нам пытались навязать игру на нашей стороне поля.

Но всё-таки, не зря мы с ребятами пахали, как проклятые, целый месяц. Тридцать восемь дней, по две тренировки в день, между ними — занятия по тактике и стратегии футбола, экскурсы в историю и пересказ самых знаменательных матчей — всё, что я мог вспомнить.

На ворота я поставил Силантия — чёрного октапоида из команды Сынов. Мефодий его защищал за штрафной линией и получилось неплохо. Со стороны они представляли довольно внушительное зрелище, далеко не каждый мог решиться атаковать двух октапоидов сразу.

Скруллы — решились.

Морды их представляли сплошной оскал, глаза — узкие желтые щелочки, ушей на лысых, как колено, головах я вообще не заметил.

Их карамельно-розовая форма с чёрным кантом никого не могла ввести в заблуждение. Эти ребята пришли на поле с одной целью: плотно пообедать противником.

Первую атаку мы успешно отбили.

«Автобус», который Одиссей упорно называл «свиньёй», не дал им прорваться к нашим воротам. Но это ничего не меняло: играя в обороне, невозможно забивать.

Нужно переходить в наступление, а для этого хорошо бы раздобыть мяч…

Подмигнув Руперту, я неспешной трусцой двинулся в сторону середины поля. Там поджидала Андромеда, готовая перебросить передачу в любой момент.

Зебрина, уловив общее настроение, бросилась добывать мяч, её страховал Уриэль, которого в свою очередь страховал дендроид Фома…

Тотальный футбол. Тройки игроков по всему полю, у каждого всегда есть две возможности передать пас.

Мы затеяли эдакую карусель: ни секунды на одном месте, ребята перемещаются по непредсказуемым траекториям, и невозможно угадать, кто нападающий, а кто защитник.

И скруллы растерялись! Пытаясь разобраться, что происходит, они замедлились, перестали контролировать мяч, и воспользовавшись этой заминкой, я сделал хороший пас Руперту.

ГО-О-ОЛ!..

Трибуны ревели, по стадиону носилось такое эхо, что впору было оглохнуть.

Мы забили гол.

Забили на тридцать девятой минуте матча!

Один-ноль в нашу пользу.

Незабываемое чувство: когда мяч влетает в ворота. Ради этого стоит жить, ради этого стоит играть в футбол!

Счастье захлестнуло меня с головой, и забыв обо всём, я купался в этом чувстве, как в бассейне с шампанским, в котором плавает клубника.

И в какой-то момент, повернувшись лицом к одной из трибун, я заметил Макса.

Тот стоял сразу за барьером, и сунув руки в карманы куртки, смотрел игру. А может, и не смотрел: лицо его было мрачно-сосредоточенным, взгляд блуждал, а губы кривились в недоброй ухмылке.

Что-то случилось, твою мать, — подумал я.

Глава 7

Чтобы дождаться сигнала судьи к окончанию первого тайма, понадобилось просто нечеловеческое терпение.

И главное: я не мог пустить игру на самотёк. Не мог отвлечься ни на секунду, чтобы бросить хотя бы ещё один взгляд на Макса.

Я просто сгорал от тревоги: что, бляха медная, могло случиться за какие-то сорок пять минут?

Перед матчем мы с ним виделись, он пожелал удачи, сказал пару тёплых слов игрокам…

Явился в раздевалку, нагруженный коробками с пиццей — чем сразу поднял свой личный рейтинг почти до небес.

Я не стал спорить. Хотя жрать перед игрой — последнее дело, но по паре жалких кусочков на нос — особенно, на такой, как у Руперта или Гефеста… Хрен с ним. Макс хотел как лучше.

И что могло с тех пор приключиться — бес его знает.

Тайм доиграли без происшествий. Почти…

На сорок четвёртой минуте скруллы предприняли отчаянную атаку.

Собравшись в мощный кулак, пробились к нашим воротам и…

Ничего.

Мяч проявил характер.

Злобно оскалившись и рыча, он закрутился винтом и с такой силой врезался в штангу, что гул пошел по всему полю.

Я недобро усмехнулся.

Мяч — тоже игрок.

Эту простую истину я вдалбливал своим ребятам целый месяц. Познакомил их со всеми мячами, которые были в нашем загоне. Мы вместе давали им клички. Вместе кормили, вместе расчёсывали их длинную, похожую на пух одуванчика, шерсть…

Но это лирика.

Главной целью было, чтобы ребята поняли: мяч — живое существо. У него есть душа. А также норов племенного жеребца и характер трёхлетней девочки. Просто так, на кривой козе, к мячу не подъедешь…

Когда начинается игра, на знакомство с мячом уже нет времени — также, как и на знакомство с игроками соперников.

Но можно выразить своё уважение. Показать, что играть вместе — это честь.

Мячи это ценят. Также, как и другие игроки…

Наконец прозвучал мучительно ожидаемый свисток.

Марк Тиберий поднял обе руки и скрестил их над головой. Дополнительного времени он назначать не стал, так что команды поспешно покинули поле — через разные выходы.

— Всем отдыхать, — сказал я, нетерпеливо подпрыгивая на месте. Боялся, что паршивец смоется, и я так ничего и не узнаю… — Тренер Одиссей расскажет дальнейшую стратегию. Я буду через пару минут.

Я помчался через поле. Макс стоял на другой стороне, и мне потребовалось секунд пятьдесят, чтобы преодолеть его по кратчайшей прямой…

Хряпс! Где-то посередине нога угодила в яму.

Надо придумать какие-то бахилы на копыта минотаврам, — мельком подумал я. — Ни один газон их не выдерживает… Кроме железного.

Поднимаясь, я вдруг почувствовал, что колено как-то подозрительно хрустит.

А, хрен с ним. Сейчас пройдёт.

И я снова побежал.

— Тренер, нам надо поговорить, — на кромке поля стоял Автандил.

— Ты будешь сидеть на скамейке, Ави, — прорычал я, пытаясь заглянуть ему за спину, где, предположительно, мелькал затылок Макса.

— Я не об этом, — он заступил мне путь. Я врезался в ангела, колено хрустнуло второй раз. Сука! Сука твою мать!.. — Я хочу поговорить о Лилит.

Я сделал глубокий, до самых помидор, вдох.

Он её парень, — напомнил я себе. — И тоже переживает…

— Мы с Максом пытаемся её освободить, — сказал я. — И если ты меня пропустишь, то…

— Хочу сделать заявление: я не имею к этой ведьме никакого отношения, — быстро сказал ангел. — Если она виновата — я здесь ни при чём. Если меня спросят — буду всё отрицать.

— Что отрицать? — я сузил глаза. — Ты что-то знаешь?

— Нет. Я ничего не знаю. — Автандил сделал каменное лицо и вылупил свои голубые глаза. — И я ничего не видел. С мадмуазель Орловской я ничего общего не имею.

— С поросёнком Фунтиком я не знаком, — мне очень хотелось сплюнуть, убрать вкус горечи с языка, но я не стал.

— Что-что? — переспросил Автандил.

— Чеши в раздевалку.

Обогнув ангела, я попытался найти взглядом Макса…

Бляха медная! Он успел слинять.

Второй тайм скруллы начали агрессивно и напористо, твёрдо решив закатать нам хотя бы один гол.

Игра навылет, — напомнил я себе. Ничьей не будет в любом случае…

— Правила не запрещают игрокам влезать на плечи друг друга? — спросил Одиссей, ещё во время перерыва.

Сначала я не понял, о чём это он. Мысли были заняты Максом. Какого хрена он стоял там, у кромки поля, как тополь на Плющихе?..

Может, у него живот болел? А я маюсь.

Горгонид терпеливо ждал.

Сообразив, что вопрос адресован мне, я посмотрел на Одиссея более осмысленно.

Тот указал взглядом на Шаддама, второго из минотавров.

— Я почему спрашиваю, — начал Одиссей, по словам того же Макса — военный гений. — Нельзя ли, чтобы Тарара влез ему на плечи?

— Нахрена?..

— Чтобы компенсировать разницу в росте, конечно, — медленно, как маленькому, пояснил Одиссей. — Скруллы — очень высокие ребята. И когда они ставят защиту, маленькому троглодиту сквозь неё нипочём не прорваться.

— Ну… у нас есть Гефест…

— Травма голеностопа. На тренировке. После первого тайма нога распухла так, что не помещается в бутсу.

Чёрт. Я бросил свирепый взгляд в сторону Автандила и Фархада… И не увидел обоих.

— Андромеда, Лола, Ахиллес…

Одиссей потряс своим роскошным конским хвостом.

— Я хочу, чтобы это была скрытая атака, тренер. Смекаешь?..

— То есть… — до меня начало доходить. — Все знакомы с репутацией минотавров. Шаддам бежит к воротам, и его блокируют. Но Тарара, спрыгнув с его загривка, перехватывает мяч и…

Одиссей обрадовался моей сообразительности так, словно увидел проблеск солнца после столетия тьмы.

— Осталась незаметная, просто-таки крошечная проблемка, тренер, — стараясь быть не слишком ядовитым, сказал я. — Уговорить минотавра стать скаковой лошадью.

— Это как раз не проблема, тренер, — улыбнулся Одиссей. — Во время одной военной кампании я воевал с его отцом, Хусейном. А это значит, что в данных обстоятельствах я Шаддаму — как отец. А в их минотаврской культуре есть обычай никогда не противоречить воле предка.

— Супер. Охренительно. Очешуеть не встать.

— Но есть и другая проблемка… Тарара до смерти боится минотавров. И уговорить его — твоя задача. Тренер.

Шаддам, получив жесткое внушение от Одиссея, вёл себя на поле, как пушистый котёнок с рогами.

С троглодитом было сложнее: он не отказался выполнить трюк — слово тренера для него закон. Но так трясся, что я уже хотел отказаться от этой бредовой затеи, хотя она мне и нравилась. Положение спас Уриэль. Как всегда.

— Представляешь, сколько всего интересного ты увидишь с такой высоты?.. — спросил он троглодита с подкупающей улыбкой. — А за рога очень удобно держаться.

— Так говоришь, словно сам когда-то пробовал, — буркнул недовольный ролью тягловой скотины Шаддам.

— И чего я только в своей жизни не пробовал… — мечтательно закатил глаза Уриэль и подмигнул минотавру.

Ребята заржали, обстановка разрядилась.

Тактический ход Одиссея сработал, как по маслу.

Два — ноль.

Скруллы просто озверели — это чувствовалось по тому, как изменилась их игра.

Рептилоиды больше не хотели быть нежными.

Они носились по полю, как обтянутые акульей шкурой чугунные ядра. Один случайно задел меня — кожу на предплечье содрало до крови…

Я бросил взгляд на скамейку.

Автандил, Лолита, Фархад — сидели, как приклеенные, в своих унизительно-оранжевых распашонках запасных игроков.

Пускай сидят, — отвернувшись, я стал высматривать мяч. Расстояния были ого-го, так что рыжую лохматую комету РЕАЛЬНО приходилось искать глазами. Хотя трава и была традиционно-зелёная, и он не сливался с газоном, как на нашем стадионе…

Время от времени, когда позволяли обстоятельства, я бросал взгляд на трибуны — высматривал Макса. Но в-основном мне приходилось тусоваться в центре, и… опять же — расстояние.

Игра на таком громадном поле диктовала свои правила. Футболисты казались муравьями посреди бескрайнего моря травы.

Скруллы рассекали это море, как разбойничьи галеры в поисках мирных ловцов жемчуга.

Вот они начали атаку…

Построившись клином и спрятав мяч где-то в середине, они понеслись на наши ворота.

Слишком рано начали, — оценил я. — Если б они собрали такой клин попозже, почти у самой штрафной — был бы эффект неожиданности.

А так…

Наперерез скруллам рванули Ахиллес и Андромеда, они почти достали центрального нападающего, когда в них врезался ВТОРОЙ клин скруллов.

Вот это была неожиданность!

Вот это я называю хорошей тактикой — всё наше внимание было приковано к первому клину, и ребята ПРОСТО НЕ ОЖИДАЛИ, что скруллы применят тот же приём.

Он сработал.

Оттеснив горгонид, скруллы таки прорвались к нашим воротам и закатали гол — Силантий ничего не мог сделать, мяч забили мастерски, в девяточку…

Два-один.

За первой атакой сразу последовала вторая, и мяч снова влетел в ворота.

Игрок, который забил гол, оскалил громадную пасть и заревел. Остальные рептилоиды его поддержали. Они скакали вокруг, как дикие каннибалы, не хватало костра в центре, и привязанной к столбу фигурки пленника…

Два-два.

Всё вернулось на круги своя.

До конца матча осталось десять минут.

И если мы проиграем — нас тут же вышибут в Сан-Инферно, и я даже не буду знать, как продвигается расследование…

После такого успеха скруллы оживились. Было чувство, что только сейчас они и начали играть по настоящему, а до этого момента разминались.

Плохи наши дела.

Переглянувшись с Рупертом, я неспешной трусцой побежал к центру поля — оттуда удобней начинать атаку. Дракон прикрывал меня слева, Зебрина — справа.

Мяч был у Фомы — медлительного и неспешного дендроида, с его ногами, похожими на корни дерева, с множеством рук — веточек и лицом, только угадывающимся в складках коричневой дублёной коры…

Пытаться отобрать мяч у дендроида — это всё равно, что сражаться с целым лесом.

И в нужный момент он длинным пасом перекинул мяч Зебрине, она отправила его мне, а я, убедившись, что Руперт вышел на позицию, приготовился пасануть ему.

Я уже размахнулся. И даже почувствовал, как носок бутсы касается пухлого бока мяча, когда неведомый вихрь сбил меня с ног.

Я словно попал в чеснокодавилку. Был уверен: ещё чуток — и сок из меня забрызжет, как миленький.

Самое паршивое, что я не видел: сумел Руперт принять пас, или нет.

Вопли болельщиков подсказкой не служили: орать они могли и в том, и в ином случае.

Наконец с меня стащили неимоверную тяжесть — защитника скруллов, здоровенного, как аллигатор, и тяжелого, как рулон рубероида. Я попытался встать.

Колено хрустнуло, и даже как будто прогнулось в другую сторону…

Сука твою мать!

Так… Спокуха, хрящ. Надо его аккуратненько выпрямить. Теперь попытаться наступить.

Бля-я-ямба пластилиновая! Капец.

— Тренер, вы в порядке? — горгонид из команды Сынов.

— Всё норм, Гектор. Руперт забил?

— Нет, тренер. Их голкипер поймал мяч. Вы сможете играть, тренер? Да вы не можете даже идти, тренер! Эй, кто-нибудь!.. Целителя на поле! Красная карточка, красная карточка…

Неспешно и очень важно ко мне подошел арбитр.

Впервые я видел Князя Драконьего Двора так близко.

— Нарушение не засчитано, — объявил Марк Тиберий. — Он налетел на тебя ДО того, как твоя нога коснулась мяча.

— Я чувствовал его своей бутсой, — буркнул я, прекрасно зная, что спорить — себя не уважать.

Судьи все одинаковы — будь то дракон, или Ваня Тараскин из Ижевска. Подозреваю, что вместе с сертификатом арбитра им делают специальную прививку, после которой они становятся особенно толстокожими, да ещё и слепыми на оба глаза.

— Я этого не видел, — Князь самодовольно задрал подбородок.

А? Что я только что говорил?..

— Вам требуется замена? — спросил Марк Тиберий таким тоном, словно я не сломал колено, а порезал палец. Бумагой.

Я скрипнул зубами.

До кромки поля я ещё дойду…

— Да, — я повернулся к скамейке. Несколько горгонид из запасных разминались.

Красавчик Одиссей. Просёк фишку.

Осталось выбрать: кого выставить вместо себя.

— Номер семь, — сказал я Князю. — Медуза Горгона.

Если мы не успеем забить — нас ждёт пенальти. Лола в этом случае пригодится.

До конца матча четыре минуты.

Кое-как дохромал я до кромки поля.

Но сам!..

Не позволю больше утаскивать себя на носилках.

— Господину угодны услуги целителя? — рядом со мной возник тощий старец. Глаза у него были словно высушенные устрицы, а кожа на лице больше напоминала фольгу. Которую хорошенько скомкали, а потом небрежно разгладили. — В зависимости от травмы, это вам обойдётся от десяти до ста золотых.

Надеюсь, он говорил не о золотых Максах…

— Я подумаю. Спасибо, что спросили.

— Господину стоит принять мои услуги, — церемонно напирал старец. — Травма имеет опасный характер…

— Слушай, давай не сейчас, а? — я был вежлив, насколько мог. — Мне надо закончить игру.

Целитель высокомерно задрал седую бородёнку и удалился.

А я, устроившись прямо у кромки поля на раскладном стуле, не отрывал взгляда от ребят.

ГО-О-ОЛ!..

Я вскочил.

Не понимаю, как так вышло? Когда они успели?

Скруллы закатали нам ещё один мяч!

А ведь только что все всё было поправимо…

Два-три.

Нас обошли.

Нас обошли, пенальти больше не светит и скоро мы поедем домой.

До конца матча осталось три минуты.

Всё бесполезно.

Поле такое огромное, что до ворот скруллов ребята бежать будут дольше…

Бляха медная, мне же ничего не видно!

Всё происходит так далеко — всё равно, если б матч шел на другой планете.

Надо влезть на несколько ступенек… Да я на плечи минотавра готов влезть, только бы лучше видеть!

Пока я ковылял по ступенькам — очень высоким и широким, словно по ним должна ходить лошадь, — за спиной раздался свисток.

Трибуны всколыхнулись, я поспешно оглянулся и чуть не упал.

Почувствовав руку на предплечье, с удивлением заметил, что она покрыта жестким коричневым ворсом.

Минотавр Фархад…

— Что там случилось? — спросил я вместо того, чтобы поблагодарить его за помощь.

— Угловой, — ответил вместо Фархада один из новых ангелов, Гавриил. — Было нарушение и Князь назначил угловой.

— КОМУ? — заорал я, и вновь чуть не упал, уже сам схватившись за протянутую руку. — КТО допустил нарушение? И кто будет бить угловой?

— Лола, — ответил Фархад.

— Срань!

— Лола будет бить угловой.

Я выдохнул.

Значит, нарушение допустили не мы, и есть шанс…

Я смотрел, как крошечная с такого расстояния фигурка горгониды устанавливает мяч перед собой, в дальнем углу поля.

Как она делает быстрый, почти незаметный взмах ногой, и…

ГО-О-ОЛ!

— Сука твою мать! — я не заметил, что прыгаю на одной ноге. — Сука твою мать…

Лола так ловко закрутила мяч, что он, полетев по дуге, залетел прямёхонько в восьмёрку.

Три-три.

Пока на поле царит сумятица, у нас есть пара минут…

Я нашел глазами Одиссея.

Тот, как настоящий взаправдашний тренер, не покидал кромки поля. Уважуха. Солдаты любят видеть своего полководца…

Взмахнув рукой, я подозвал его к себе.

— Сейчас начнутся пенальти, — сказал я горгониду. — Бить будут по-очереди, до первого промаха. Кого ты предлагаешь?

— Автандила, — не задумываясь, сказал Одиссей. Ангел, услышав своё имя, самодовольно усмехнулся.

— Забудь, — сказал я. — Я его не выпущу.

Одиссей прищурился.

— Ты хочешь победить или хочешь отомстить? — спросил он.

Срань.

— Автандил, разминайся. Кого ещё?

— Фархада.

Срань, и срань ещё два раза.

— Фархад…

— Да, тренер. Я понял.

— Голкипер может забивать? — спросил Одиссей. — У Силантия отличный удар.

— У Мефодия не хуже, — упрямо сказал я. — И Лола.

Одиссей кивнул.

— Я и сам хотел её предложить, но подумал, что это будет неэтично.

— С хрена ли?..

— Она — моя девушка.

И вот тут я чуть не подавился.

Лола и Одиссей? А впрочем…

— Она — лучший центрфорвард, — сказал я, чтобы скрыть смущение. — Так что действуй.

Раздался свисток судьи.

Я совсем забыл, что до конца матча осталось тридцать секунд. И их надо доиграть.

Скруллы пытались сделать всё для того, чтобы не допустить серии пенальти.

И когда до этого всё-таки дошло, я понял, почему.

Рептилоиды не могли попасть по мячу!

Их форвард вышел к штрафной.

Разбежался.

И… Благополучно промазал.

Нет, во время игры, когда мяч находился в движении — всё было путём. Но когда он лежал неподвижно, на одиннадцатиметровой отметке…

Я криво усмехнулся. Наши земные змеи тоже не видят неподвижную добычу. Стоит мышке замереть — и всё…

Мяч, который забил Автандил, решил дело.

Четыре — три.

Мы победили.

Задницы навсегда! — скандировали ребята. А двадцать с лишним глоток — это довольно мощный хор.

Задницы как звезда!

Задницы никогда не сдаются!

Задницы ни под кого не прогнуться!..

Спускаясь по ступенькам, чтобы пройти в раздевалку, я гадал: где бы раздобыть костыль…

— Поздравляю с победой.

— Макс, твою мать! — я чуть его не прибил. — Где ты шляешься? Что случилось?

— В смысле?.. — было видно, что паршивец притворяется.

Вид у него был расхристанный: словно недавно, минут пять назад, он опять сцепился с Автандилом.

Я бросил взгляд на костяшки его пальцев.

Да нет. Целые. Значит, тут что-то другое…

Я немножко подышал.

— Ты мне невинную девственницу не валяй, — ласково сказал я ему в лицо. — Я видел, с какой рожей ты стоял у кромки. В гроб охотнее кладут. Что случилось, бляха медная?

Глава 8

Привет-привет, мой постоянный и регулярный подписчик! С тобой снова я, твой любимый спортивный обозреватель Сиди-Читай.

Сначала о главном: устроился я хорошо. Живу в приюте для бездомных животных, там у меня своя подстилка и даже персональная миска. Кормят вовремя, не дует, и спать можно не ложиться допоздна.

Одна неприятность: всякий раз, чтобы написать репортаж, приходится выбираться из клетки, открывая хитроумный замок. Тут пригодились навыки, почерпнутые мною ещё в Аду, в ведомстве незабвенной госпожи Эрешкигаль. Она, то есть, богиня смерти, всегда говорила: хороший демон сумеет выбраться из любой задницы, в которую его запихают. И прилагала к самому процессу запихивания немало усилий — чтобы мы учились выбираться.

Так что с этим проблем нет. Самоотверженно выбираюсь, отправляюсь на стадион и пишу статью.

ВЫДАМ

Замуш, или исбавлюсь каким друхим спосабам ат дваюраднай систрици, старай девы, свалилась на маю голаву и типерь праидаит плеш.

Придлажения пренемаюца любыи, дажи самыи раснусданые. Гатов преплатить — в разумных при-делах.

Абращаца па адрису: площать великамученика М. де Сада, асабняк купца Туччи.

С сабой иметь крепкий мишок или цепь с намордником.

Место на трибуне, выделенной для фанатов из Сан-Инферно, попалось удобное, с хорошим обзором. Ну, не на самой трибуне конечно, а чуток повыше, под самым куполом. Там меня никто не видит, а я вижу всё. И поэтому могу представить тебе, мой терпеливый читатель, подробный, непредвзятый и очень горячий отчёт.

Всего в Играх принимают участие шестнадцать команд. Первый тур уже начался, и команду скруллов, а также триплов, успели проводить на выход. Первые проиграли по пенальти Задницам, с окончательным счётом четыре — три, вторые — октапоидам, с разгромным счётом шесть — ноль. На что эти триплы вообще надеялись — один Люцифер знает, но он нам не скажет, потому что лень.

Так что пока, мой искренне заинтересованный читатель, у нас всё хорошо. Задницы, а точнее, Сыны Задницы, как теперь называется наша любимая команда, прошли первый тур и могут спокойно ожидать четвертьфинала.

Больше пока писать не о чем, так что поспешу в приют. Там сегодня дают похлёбку из курвицы, с пунчиками и хреновым сиропом, как бы всё без меня не выжрали…

— Лилит посадили в Башню Голода, — наконец сказал Макс.

— Башня голода?

Ассоциации были нехорошие.

— Это я виноват, — Макс обхватил голову руками и забегал вокруг меня по широкому каменному коридору. — Я разозлил Уховёртку, влез на её территорию, и она решила действовать на опережение…

— Во первых, — поймав Макса за плечи, я хорошенько его встряхнул. — Это МЫ виноваты. Ты и я. А во вторых… Что, нахрен, такое эта башня голода?

Он смотрел на меня круглыми глазами, на дне которых плескалась паника.

— Дыши, — приказал я. Положил одну ладонь ему на грудь, вторую на живот, и начал по очереди нажимать. — Вдох… Выдох. Ещё раз. И ещё. Полегчало?.. Молоток. Теперь говори.

— Где ты этому научился?

— На йоге, — буркнул я, почему-то смутившись. — Когда маялся с ногой, хирург посоветовал. Йоги говорят: любую ситуацию можно продышать.

— Круто. Давай ещё…

— Заткнись. И говори, что такое эта башня.

— Так заткнуться, или говорить? — я сумрачно на него посмотрел, и Макс, глубоко вздохнув, кивнул: — Башня Голода — это капец. Последнее пристанище для узника. Оттуда нет выхода.

Теперь уже мне было необходимо подышать.

— Но почему? — я немного успокоился. — Уховёртка что-то узнала? Получила новые доказательства? Почему она решила всё так быстро и так радикально?

Как по мне, башня голода — это уже слишком. В конце концов, не такое уж и преступление — чего-то там стибрить. Это ж не убийство, не измена Родине…

— На неё тоже давят, — вздохнул Макс. — Если она не отыщет виновного — сама окажется в этой башне, сечёшь?

— То есть, всё как всегда, — ища выход накопившейся злости, я пнул стену. Колено хрустнуло ещё раз и я чуть не взвыл. — Главное, отыскать козла отпущения, чтобы прикрыть свой зад.

— Если я не найду жезл… — Макс судорожно вздохнул. — Лилит сгниёт в Башне, и всем будет пофиг, кто украл его на самом деле.

И тут у меня забрезжила надежда.

Если этот хренов жезл для них очень важен…

— Сколько она может там продержаться? — спросил я. — Теоретически.

Макс пожал плечами.

— Теоретически — несколько дней.

— Она — ведьма, — напомнил я. — Может применить свои способности.

— Башня предназначена для содержания драконов, — пояснил Макс. — Она блокирует любую магию.

— То есть, полететь туда и похитить Лилит…

— Не получится, — Макс покачал головой. — Как только я попаду в блокирующее поле, сразу превращусь в человека, и… — он показал рукой, как пикирует.

— Ладно, оставим это на крайний случай, — согласился я. — А пока… Давай попробуем найти жезл. Если он будет у тебя…

— Я смогу диктовать условия, — Макс хищно улыбнулся. — Я уже об этом думал. Точно. Отыщем эту хреновину — и дедуля у меня попляшет!

Я посмотрел на него с сомнением.

— Что не так-то? — удивился Макс. — Как по мне — хороший план.

— А ты не боишься? — спросил я. — Ну… Пойти против деда и всё такое. Он же — Князь. Типа, государство — это он. Попрёшь против системы?

Макс усмехнулся. На щеках его выступили красные пятна, кадык нервно дёрнулся. Стало видно, что брился он второпях, и даже не успел толком умыться — за левым ухом засохла пена…

— Вся моя жизнь — это борьба с системой, — сдавленным голосом сказал он. — У меня чёрный пояс в этом спорте.

Я забыл обо всём, кроме одного: как вытащить Лилит? Пофиг, что из башни нет выхода. Я его, кровь из носа, найду.

Ребята, Игры — всё поблёкло, побледнело перед этой титанической задачей.

Если б мы были на Земле — я бы так не температурил. Там всё ясно: за какие ниточки надо дёрнуть, кому дать на лапу…

Здесь всё чужое. Драконы, мать их за ногу.

Иногда они казались почти людьми. Но потом отчебучивали такое, что я сразу вспоминал: не, бляха медная. Это рептилии. Холоднокровные, древние, как какашки мамонта, и такие же равнодушные.

— Что происходит? — в коридор, где мы разговаривали с Максом, вышел Одиссей.

Из-за дверей раздевалки доносился весёлый галдёж, то и дело прерываемый здоровым жеребячьим ржачем и топотом — ребята праздновали.

На душе потеплело. На секунду…

— Когда следующий матч? — спросил я горгонида.

Тот наморщил лоб — не понравилось, что его вопрос проигнорировали. Но потом сказал:

— На следующей неделе. Должны сыграть оставшиеся двенадцать команд. А потом начнётся второй тур.

— Отлично! На такую удачу я даже не рассчитывал. Судя по плотному графику тренировок, драконы должны устраивать по меньшей мере ТРИ матча в сутки.

— Они будут тянуть время, — напомнил Макс. И посмотрев на меня, стукнул себя по носу.

Ну да. То, что жезл пропал — государственная тайна, и посвящать в неё посторонних… Макс и так уже прокололся — рассказав мне.

Одиссей оценил наши переглядывания.

— Извини, — сказал ему Макс. — Я просто не могу…

— Это связано с освобождением Лилит? — спросил горгонид. Мы с Максом синхронно кивнули. — Мне этого достаточно. Делайте, что должно. И будь, что будет.

Одиссей скрылся в раздевалке.

— Мавр сделал своё дело, — пробормотал Макс, глядя на закрытую дверь. — Мавр может уходить. И надо выпить, — неожиданно сказал он, когда мы двинули прочь от раздевалок.

Идею бежать, чтобы навалять Уховёртке, мы отринули по обоюдному согласию. Во-первых, она дама. А во-вторых, кто кому ещё наваляет…

— Надо отыскать этого Алексея Орловского, — сказал я. — Может, он что-то знает.

Макс остановился.

Внимательно посмотрел на меня…

— То есть, ты не исключаешь, что версия Уховёртки насчёт деда Лилит… — он не договорил.

Я поморщился. Нога донимала всё сильнее, и я просто не представлял, как она поведёт себя дальше.

— Я не знаю, — пришлось ответить честно. — У меня было время подумать, и… — я прерывисто вдохнул. — Да. Я не исключаю, что всё так и было.

— Но ты всё равно хочешь помочь Лилит, — уточнил Макс.

Я бросил на него косой взгляд.

— А ты нет?

Он на это усмехнулся.

— Даже если всё так, и она помогла деду украсть артефакт, Башня Голода — это жесткач, — сказал Макс. — В этом Уховёртка кругом не права. Так что, я по-любому в деле… Почему ты хромаешь? — вдруг спросил он.

— Не твоё дело.

— Опять колено сломал, — прокурорским тоном обвинил Макс.

— Иди в жопу.

— А ты — к целителю. На поле должен быть штатный целитель! Почему он тебя не подлатал?

Я только фыркнул.

Не говорить же ему, что старик за починку хотел денег, а у меня их просто-напросто нет.

В Сан-Инферно мои бытовые проблемы решал Кунг-Пао. Туалетная бумага, бритва, одеколон — вся такая хрень.

Лилит занималась одеждой и жильём. Мне просто не нужны были деньги — некуда тратить. Я и не парился.

И когда отправлялся на Благор, даже мысли не шевельнулось о том, чтобы взять немного налички.

— Слушай, — Макс нетерпеливо подпрыгивал на месте — совсем как мяч, который хочет поиграть… — Если ты будешь тащиться, как черепаха, Лилит скорее окочурится. Я знаю, сам попадал в подобную ловушку. Она… — по его лицу пробежала судорога. — Башня вытягивает все силы, ты впадаешь в апатию, всё время хочется спать, и в конечном итоге тебе становится пофиг.

— И как ты выбрался? — не говоря уж о том, как ты туда попал, — подумал я про себя.

— Ну… Тебе не понравится.

— Я переживу.

Макс вздохнул. А потом сказал, словно прыгнул в прорубь:

— Мне помог один… мой друг. Мы взорвали стену и спрыгнули.

— С Башни, — мрачно уточнил я. Ох, не нравится мне всё это…

— Ну да. Там было километра два до земли, вокруг ледяные пики… Но как видишь, всё обошлось.

А я подумал: может, он поэтому такой нервный, что всё время влипает в какую-нибудь хрень?.. Если с завидной регулярностью прыгать с каких-нибудь башен — свихнёшься. Или разобьёшься нахрен, третьего не дано.

— А кроме того, башня ведь не зря носит такое название, — продолжил донимать Макс. — Там вообще нет еды. И воды нет — только если дождь. Но мне кажется, это лишь продлит агонию, не лучше ли сразу…

— ДА ЗАТКНЁШЬСЯ ТЫ В КОНЦЕ КОНЦОВ?..

Макс икнул.

— Извини, — сказал он. — Мне правда надо выпить. Словесное недержание, сечёшь? Я просто не могу молчать, когда нервничаю, но если выпью…

— ЛАДНО, — я остановился и незаметно привалился к стене. Фух. Кажется, чуток полегче. Просто иногда нужно давать колену отдых. И всё будет путём. — Ладно, бухни. Если без этого не можешь.

Макс закатил глаза.

— Бухло для начала надо раздобыть, — рассудительно сказал он. — Всё, что было у меня с собой — я уже выпил. А здесь, на Благоре, представляешь? Сухой закон! Дедуля — ярый поборник трезвого образа жизни, и кроме драконьей крови ничего не пьёт.

— То есть, он ещё и вампир, — уточнил я с опаской.

Час от часу не легче…

— Да нет, драконья кровь — это винишко такое, — улыбнулся Макс. — Но во-первых, для меня оно слишком слабое — ты же понимаешь, я алкоголик со стажем. А во-вторых… — он махнул рукой. — В общем, просто так его лучше не пить. Особенно, в растрёпанных чувствах.

— Что, усиливает симптомы?

— Нет, — Макс чуток помолчал. — Скорее, усиливает смертность.

Я ничего не понял. Но на всякий случай согласился.

— Ладно, какой у тебя план?

У всякого алкоголика есть план. Это говорю вам я, алкаш с таким стажем, что Максу до него — как до Задницы раком. Так вот: преступник, попадая в незнакомый дом, сразу вычисляет пути отхода. А алкоголик — где стоит выпивка.

— План простой, — быстро сказал Макс. — Смотаться в Сан-Инферно и хорошенько заправиться. Заодно узнаем, где можно найти Алексея Орловского, — добавил он.

Я кивнул.

Может, здравое зерно в его черепушке и есть…

Сан-Инферно — это большая фабрика слухов. Наверняка, там уже знают, что у драконов украли жезл, а также кто это сделал и кому его продал.

— Поехали, — отлепившись от стены, я встал прямо. — Только давай без движухи. Прыгать с башни я как-то не в настроении.

— Далась тебе эта башня, — буркнул Макс, проводя рукой по воздуху. — Ты же видел: я прекрасно обхожусь без прыжков.

— И?.. — спросил я через какое-то время.

— Ничего не понимаю, — нахмурившись, Макс ещё раз рубанул воздух ладонью. А потом ещё раз и ещё…

— Что, мастер, не выходит каменный цветок? — к нам приближалась Уховёртка.

В угольно-чёрном военном кителе, с золочёными погонами и аксельбантами, с золотыми, обёрнутыми вокруг головы косами, она выглядела так, что я непроизвольно принял боевую стойку.

Макс тоже.

— Ух ты, — баронесса улыбнулась, облизав губы раздвоенным язычком. — Девушке всегда приятно знать, что её ценят.

— Девушкой ты была ещё тогда, когда мой дедуля под стол пешком ходил, — буркнул Макс. — Порталы — твоих рук дело?

— А что с ними? — Уховёртка сделала притворно-обеспокоенное лицо.

— Не работают! — рявкнул Макс. — Магия порталов отключилась. Напрочь. И я думаю, что это ты.

— Постой, — я подошел к Максу поближе и сказал тихо, как только мог: — Так ведь жезл для этого был и нужен, чтобы закрывать порталы… Разве нет?

Уховёртка мстительно улыбнулась. Конечно, она всё слышала.

— Жезл, мой дорогой котёнок, нужен для… так сказать, ювелирной работы. Тонкая настройка червоточин, расчёт координат — всё в таком духе. Но на каждый меч всегда найдётся и свой щит, — самодовольно добавила она.

— Вы опустили Железный Занавес, — Макс побледнел.

— Пока Жезл не будет найден, — веско сказала Уховёртка, — Никто не покинет Благор. И не унесёт жезл.

— Вообще-то, надо было это сделать сразу, — сказал я. — Надо было перекрывать границы, как только вы обнаружили пропажу. А сейчас поздно пить боржоми. Вор, скорее всего, уже далеко.

— Воровка, — поправила Уховёртка. — Сидит в Башне Голода! И это вынудит её сообщников действовать. Они запаникуют, начнут совершать ошибки… И мы найдём жезл.

— Если его УЖЕ не вывезли с Благора, — гнул я. — Разве что… — мне пришла в голову новая мысль. — ВЫ УВЕРЕНЫ, что хреновина ещё здесь.

— Вы ЗНАЕТЕ! — вскричал Макс. — Каким-то образом вы знаете, что жезл всё ещё здесь.

Уховёртка злобно прищурилась. А потом улыбнулась с таким превосходством, что в красивом лице её появилось что-то верблюжье.

— Ничего мы не знаем, — призналась она. — Зря Князь поручил поиски такому паршивцу, как ты.

— ЭЙ! — Макс возмущенно надулся. — Ты говоришь с паршивцем королевских кровей!

— Простите, ваше высочество, — баронесса изобразила издевательский поклон. — Такое больше не повториться. Я всего лишь старый солдат, и…

— И не знаешь слов любви, — перебил её Макс.

— Слишком заработалась, — завершила речь баронесса. — Простите даме крохотную оплошность.

Макс закатил глаза.

— То есть, вы не уверены, что жезл украла Лилит, — уточнил я. — И твой акт против неё был вызван простым упрямством.

Она пожала плечами.

— Ну… По крайней мере, я знаю, что эта ведьма дорога вам обоим, — сказала Уховёртка. — И у вас осталось не так уж много времени, чтобы отыскать Жезл. Часики тикают. Тик-так, тик-так…

— Если из башни нет выхода, — медленно процедил я. — То не всё ли равно?

— От ваших действий зависит, умрёт ведьма медленно и мучительно, — по-моему, эти слова доставили ей наслаждение. — Или быстро и относительно безболезненно.

Меня прямо морозом продрало, когда она почти дословно повторила то, что говорил Макс.

— А если она не виновата? — спросил Макс. — Если, найдя Жезл, мы отыщем истинного преступника?

— Мне это без разницы, — баронесса пожала золотыми погонами. — В конце концов, одной ведьмой больше, одной меньше… Будь прагматичнее, Макси. Ты же принц.

Макс разозлился.

— Не ожидал от тебя, — сказал он. — Нет, я знал, что ты — маньячка. Но думал, это касается только секса.

— Ты — не воин, — добавил я. — У тебя нет чести.

Уховёртка побледнела. Губы превратились в тонкую ниточку, на шее проступили синие вены.

Вдруг я отчётливо увидел, насколько она стара. Это выражалось не в морщинах или обвисшей коже.

Выражение глаз.

Она смотрела на нас с Максом, как каменный сфинкс смотрит на людишек, которые копошатся у его лап. Щелкают телефонами, щебечут… Но через секунду их не станет. А у сфинкса впереди — вечность.

— Ты за это ответишь, — процедила баронесса.

— Вызовешь меня на дуэль? — я усмехнулся. Хорошо, что она не заметила мою сломанную ногу… Пока не заметила.

— Вот ещё, — к Уховёртке вернулся обычный апломб. — Ты — не аристократ. Я не дерусь с плебеями.

— Зато можешь с ними спать, — буркнул я.

— А вот Макси, — её глаза на мгновение вспыхнули. — С тобой бы я сразилась. Принц.

— Тогда вам придётся умереть, баронесса, — грустно, и с каким-то сожалением ответил тот. — Потому что я никогда не проигрываю.

Она сузила глаза и посмотрела на нас так, словно еле сдерживается, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Тебе стоит взять принца Золотова в команду, тренер, — наконец проговорила она. — И может быть, у вас тогда появятся шансы на успех.

После этого она удалилась.

Тонкая, прямая, надменная.

— Кажись, мы с тобой только что приобрели врага на всю жизнь, — сказал я, глядя ей вслед.

— Не бери в голову, — Макс усмехнулся. — Поверь: иметь врагов — это не слишком обременительно.

— Согласен, — я тоже улыбнулся, по последнему обыкновению, одной половинкой рта. — Иметь друзей — куда больший гемор.

После долгого стояния на месте нога затекла так, что я еле мог на неё наступить.

Срань.

Расстрельная команда.

— Знаешь, я тут подумал, — сказал Макс таким тоном, что я снова заподозрил неладное. — Я же так и не отдал тебе выигрыш.

— Какой, нахрен, выигрыш?

— Ну что ты, Тим. Я поставил за тебя на «Благор Инк» против Смоуг…

— Да. Точно, — я кивнул без особого энтузиазма. — И сколько там?

— Не помню, — Макс потёр лоб. — Килограмм двести-триста. Как-то так.

Вдох — выдох…

— Килограмм ЧЕГО? Газет? Туалетной бумаги? Драконьего дерьма?..

— Золота.

Я потерял дар речи.

— Если хочешь, часть я могу отдать тебе прямо сейчас, — добавил он невинным тоном.

Я почувствовал, что краснею.

Он знает, что у меня нет ни копья. И понимает, что с такой ногой я ни на что не годен. Сбитый лётчик. Опять.

Но как-то раз я сказал, что если он попробует ещё раз решить за меня… Я сверну ему шею.

— Спасибо, — я чопорно пожал Максу руку. — Буду благодарен, если ты подскажешь хорошего целителя.

— Замётано, — он просиял своей прежней улыбкой. — Только вот… Лучшие целители, насколько я знаю, тусуются в Сан-Инферно. А туда…

— А туда мы попасть не можем, — кивнул я.

— На самом деле можем, — упрямо закончил Макс. — Но только спрыгнув с башни.

Глава 9

И спокойно пошел дальше, паршивец.

А я прирос к полу. Просто не мог двинуть ни одним мускулом. Думаю, если б кому-то пришло в голову развести костёр под моими пятками — я и тогда не смог бы пошевелиться.

Так и сгорел бы, к свиням собачьим.

Заметив, что меня рядом нет, Макс остановился. А потом оглянулся, вопросительно подняв бровь.

— Ты вот сейчас шутишь, — уточнил я без всякой надежды.

— Какие уж тут шутки, — буркнул Макс. — Погнали. Девушка сама себя не спасёт.

Я не мог пошевелиться. Просто окаменел.

— Тим, на тебя что, горгона посмотрела? — ядовито спросил Макс. — Или… Ты передумал?

— Нет, — сказал я, еле ворочая языком. — Да. Хрен знает.

— В смысле? — Макс вернулся назад и заглянул мне в лицо. — Тебе вдруг, внезапно, расхотелось спасать Лилит?

— Не знаю! — я начинал злится. А когда я злюсь, я начинаю орать.

Ладно, Тим, успокойся. Вдох — вы-ы-ыдох. Вдох…

— Иди в жопу!

Ну кто она мне, в конце концов? — внезапно я ощутил, что если опять не привалюсь к стене — точно грохнусь. — Ну баба… Красивая. А у меня дочь.

— Успокоился? — осторожно спросил паршивец.

Я тряхнул головой.

— Вот у тебя есть дети, Макс?

— Люцифер миловал. Я почти уверен. Во всяком случае…

— То есть, нет, — ощущая спиной холодную твёрдость стены, я обрёл немного уверенности. — Поэтому ты и бросаешься во все тяжкие.

— А, вот ты об чём, — со знанием дела кивнул Макс. — Знаешь, однажды… Совсем недолго… Я был королём. Целой страны. Большой такой страны. С людьми и всем таким прочим…

— Я понял, понял. Ты это к чему?

— К тому, что это ещё хуже, чем дети, — сказал он довольно резко. — Сечёшь? Ты в ответе не за одного человека, а… За всех вообще.

— Когда она родилась, — тихо сказал я. — Я вдруг понял, что больше себе не принадлежу. Что вся моя жизнь, без остатка, будет посвящена ей.

— Фу, Тим, — Макс поморщился. — Сколько пафоса… Попроще не мог?

— Иди в жопу.

— Да, так намного лучше, спасибо, — он прошелся туда-сюда мимо меня, заложив руки в карманы джинс. — Вот это я понимаю! Коротко, и по существу. А главное, никакого пафоса, никаких сантиментов… Эй, ты куда?

Отлепившись от стены, я захромал по коридору, в сторону того балкона, на который мы случайно выскочили в прошлый раз. Ну… Надеюсь, что именно туда.

— Так ты что, — Макс пристроился рядом. — Всё-таки решил прыгать? Супер. Круто-круто-круто…

— Если мы разобьёмся, — буркнул я. — Я тебе голову оторву.

— Я так и понял. Утонешь — домой не приходи, и всё в таком духе…

— Заткнись, а?

Выбравшись на балкон, я выругался.

Будь прокляты эти бабы, будь проклято это измерение, будь прокляты драконы, эти меркантильные крылатые ящерицы, будь проклят Макс, со всеми его тараканами, и будь проклят я, со своими дурацкими понятиями.

Снаружи шел дождь.

Нет, вру.

Кто-то притащил громадный, размером с планету бассейн, и опрокинул его над балконом.

Сначала я даже не понял, что это такое: тонкая плёнка силового поля поблёскивала, как ртуть, за её пределами ничего не было видно. И только когда снаружи сверкнула молния…

Нет, это не был обычный разряд, какой бывает при столкновении туч.

Я — не романтик. Но сейчас мне пришло в голову единственное сравнение, способное передать всю силу этого безобразия: Гнев Божий.

Посейдон, Зевс, или кто там у них обычно швыряется молниями, вышел из себя и обрушил своё недовольство на мир смертных.

Хотя… Какой, нахрен, Зевс?

ТАК злиться может только баба.

Когда я повернулся к Максу, чтобы сказать всё, что думаю о его сраной затее, о сраной способности открывать порталы и его сраной тяге к смерти, вновь ударила молния.

Она была ветвистая, как оленьи рога, и растянулась на половину горизонта.

Через секунду мы оглохли от грохота.

Казалось, это не тучи сталкиваются меж собой где-то там, в поднебесье, а скалы, сойдя с места, устроили побоище, и лупят друг дружку по головам другими скалами.

Макс подтащил меня к себе.

— Надо прыгать! — заорал он прямо в ухо.

— А как же силовое поле? — проорал я в ответ.

— Не знаю!

И вот сейчас я обосрался по-настоящему: в глазах Макса светилась чистая, ничем не замутнённая радость.

Этот паршивец наслаждался! Ему, мать его за ногу, было ПО КАЙФУ!

Пахло озоном, мокрым камнем и холодным, давно остывшим пеплом.

Псих, — подумал я. — Хренов псих, да ещё и алкоголик. И я должен ему доверить свою жизнь?

— Всё просто очешуенно! — Макс радостно указал на ливень за балконом. — Нелётная погода!

Думаю, он имел в виду, что ни один дракон, в здравом уме и трезвой памяти, сейчас не высунет носа наружу.

— Надо отойти подальше и проткнуть поле с разбегу, — вновь, притянув меня к себе, крикнул Макс. — В конце концов, оно защищает ОТ проникновений, а не…

— Да, бляха медная! — крикнул я в ответ. — Я понял!

Как это ни странно, но немножко поорав, я успокоился. Во всяком случае, колотило меня уже не так сильно.

Если я разобьюсь — всё просто закончится, — мелькнула мысль.

И знаете, что? Я ощутил ОБЛЕГЧЕНИЕ.

Ненадолго, всего на пару мгновений.

Но ощутил.

— Давай! — крикнул я. — Пока я не передумал!..

Вытащив из джинс ремень, Макс щелкнул им по воздуху. А потом протянул мне.

— Надо связать руки, — сказал он обычным голосом, и я понял его слова только по губам.

— Ты совсем двинутый, — я даже отошел подальше. — Хочешь, чтоб жизнь уж совсем мёдом не казалась…

— Нет, — он улыбнулся безумной улыбкой маньяка. — Это для твоей безопасности, Тим. Боюсь, что в таком аду я просто тебя не удержу.

— Давай, мотай, нахрен, покрепче, — я затянул ремень на своём запястье.

Макс — мой единственный шанс выбраться из этого дерьма живым. И пускай он будет поближе.

Лилит прыгала с Башни, — сказал я вслух. — Прыгала, и осталась жива. Осталась жива. Жива…

На мгновение перед глазами появилась картина: ведьма, привязанная к столбу на вершине скалы. Вокруг хлещет ливень, и вдруг, неожиданно, в столб ударяет молния…

— Поехали! — крикнул я, вставая так, чтобы оттолкнуться здоровой ногой.

Наши запястья были крепко стянуты кожаным ремнём, лица устремлены в пропасть, а ноги уже приготовились оттолкнуться, когда на балкон выскочил отряд баб в чёрной с золотым форме.

— Максимилиан Золотов! — крикнула та, что была ближе. — Вы обвиняетесь в…

Мы не стали слушать, в чём там его обвиняют. Мягко оттолкнувшись, побежали к краю скалы…

Силовое поле прошли, как плёнку мыльного пузыря.

Краем глаза я видел, как из руки драконихи вырвалась огненная плеть и попыталась захлестнуть наши ноги, но сверху обрушился поток ледяной воды, ветер засвистел в ушах и я о ней забыл.

На падение это было мало похоже.

Окруженные плотным потоком воды, мы словно бы тонули, только с очень большой скоростью.

Словно нами выстрелили из брандсбойта.

Сообразив, что мне не хватает воздуха, я открыл рот, но в него тут же хлынула вода.

На вкус она была, как грязный снег.

Отплевавшись, я попытался рассмотреть хоть что-нибудь.

Мы парили на огромной высоте — судя по тому, что до сих пор не расшиблись о землю.

Впрочем, ни внизу, ни по бокам ничего не было, кроме сплошной стены из дождя. Земля могла появиться в любой момент.

Макса я тоже не видел, только чувствовал, как натягивается ремень на запястье, и тихо радовался его, Максовой, предусмотрительности: прыгни мы по отдельности, и меня точно пришлось бы сметать веничком на дне какого-нибудь ущелья.

Только бы у него получилось, только бы у него получилось…

Ненавижу зависеть от других!

Рассматривай это, как прыжок веры, Тим, — пришла запоздалая мысль. — Только вот вопрос: веры во что?

В Макса и его способности, в себя… Или в то, что дуракам всё-таки везёт?..

Неожиданно всё изменилось.

Дождь прекратился, зато сделалось зверски холодно, а вокруг сгустилась кромешная, хоть глаз коли, тьма.

— Получилось! — раздался радостный вопль Макса. — Я открыл портал!..

И в этот интригующий момент мы со всей дури хряпнулись во что-то мягкое, влажное и такое ледяное, что на ум сразу пришла большая чашка мороженого.

Запах, правда, нисколько не соответствовал: пахло болотом, тиной и ещё чем-то мерзким, вроде тухлых яиц.

— Судя по температуре, — сплюнув грязь, я смог встать на одно колено. — Это нихрена не Сан-Инферно. Вопрос: что, бляха медная, это такое?

— Кажется, я догадываюсь, — я почувствовал, как рука Макса дёргает ремень на запястье. — Почему-то, оказавшись в безвыходной ситуации, я всегда попадаю именно сюда…

— На твоём месте, я бы не стал расстёгивать ремень, — сказал я.

И хотя рука до чёртиков затекла, на мой взгляд, это был здравый совет: вокруг всё ещё было темно, как в могиле. В очень холодной могиле. И мокрой.

— Да, точно, хорошая мысль, Тим, — меня потянуло вверх, и чтобы не вывихнуть плечо, я кое-как взгромоздился на ноги. — Тютелька в тютельку! — радовался Макс. — Ещё пара десятков метров, и — мы с тобой стали бы очень плоскими.

То, что мы упали в грязь и не разбились, жизни не облегчило. Я был облеплен тиной, на бороде подсыхала ледяная корка, а одежда превратилась в заскорузлый скрипучий гипс.

— Если мы в ближайшее время не согреемся, нам всё равно хана, — напомнил я. — Так что, рано радуешься.

— Ой, ну что ты такой нудный, — я прямо видел, как он морщится. — Спокуха, бро. Ща всё будет.

— Ты перебросишь нас в Сан-Инферно? — надежда в моём голосе ясно указывала на то, что я, бляха медная, соскучился по теплу.

— Нет.

— Нет? Почему нет, мать твою? Я так понимаю, здесь никакого Железного Занавеса нет…

— Темно, как у единорога в жопе, — доходчиво пояснил Макс. — Боюсь, что в такой обстановке я опять промахнусь. И тогда мы окажемся вообще хрен знает где.

— Можно подумать, сейчас мы на курорте, — буркнул я.

Начав дрожать, я уже никак не мог остановиться. Только и слушал, как стучат собственные зубы.

— Помолчи, — попросил Макс. — Мне надо позвонить.

Я заткнулся. Если звонок поможет нам выбраться из этой ледяной грязевой жопы — я согласен молчать хоть до второго пришествия.

— Кэсси! — внезапно заорал Макс. — Сколько лет сколько зим! Да, я тоже охрененно рад тебя слышать. Ага… Угу… И тебя туда же… Да, помню я помню… Смертная казнь, а как же!.. Нет, по-другому было никак. И мне нужна… Нет, моментально слинять я не могу… Да знаю я, знаю… Слушай, если ты быстренько выдернешь нас отсюда, никто и не заметит…

В воздухе перед нами закрутился сноп серебряных искр, расширился до круга метрового диаметра.

Дёрнув меня за руку, Макс устремился к нему.

— Быстрей, — закричал он. — Пока она не передумала…

Ёшкина канитель, опять портал… — подумал я, и упал мордой во что-то пушистое и мягкое.

— Если о тебе пронюхает барон Оямацуи, тебе хана, Макс!

Голос был женским. Довольно приятный тембр, но слишком много властных ноток, как на мой вкус.

— И я рад тебя видеть, Кассандра, — Макс, поднявшись на колени, наконец-то расстегнул пряжку и снял ненавистный ремень. Я потёр запястье. — Знакомься, Тимур: леди Шторм, — и он ткнул пальцем в смутную тёмную фигуру прямо по курсу. Глаза были залеплены грязью и ледяной коркой, так что большего о фигуре я сказать не мог. — Кэсси, позволь представить тебе… моего друга, тренера Тамерлана. Он тренирует нашу команду, Сынов Задницы, и…

— Что вы делаете на Лимбе? — перебил властный голос.

Лимб… Лилит говорила, что она родом с Лимба.

Может, в безумии Макса и есть рациональное зерно? Где можно узнать о её дедуле, как не здесь?..

Прочистив глаза рукавом олимпийки, я наконец-то смог оглядеться.

Макс продолжал спорить с леди Шторм — высокой девахой в обтягивающем кожаном прикиде, с коротко стриженными тёмными волосами и красивым, хотя и чуток резковатым лицом.

— Простите за беспорядок, — поднявшись на ноги, я попытался отряхнуться от грязи.

Она комками отваливалась и падала на белоснежный пушистый ковёр, брызги долетали даже до кровати под белым, расшитым шелком покрывалом, и на другие предметы бабского обихода: зеркало в большущей раме, какие-то подушечки, салфеточки, в общем, мутотень.

Только теперь вся эта белая кружевная мутотень была изгваздана в чёрной липкой жиже.

— Да, Кэсси, прости за грязь, — автоматически повторил извинения Макс, и только после этого огляделся. Покрутил носом, словно не нравился запах… Воняло, правда, большей частью от нас. — А ничего так у тебя, — протянул он с видом знатока. — Гламурненько. Словно в бутылке с кефиром.

Я дёрнул щекой в невольной улыбке, но тут же спохватился. Деваха нас всё-таки спасла, так что смеяться над её вкусами было по меньшей мере опрометчиво.

— Отмывать, правда, затрахаешься, — продолжил Макс, брезгливо стряхивая прямо на ковёр здоровенную нашлёпку из грязи. — Но ничего, ты ведь леди Шторм: просто переедешь в другую спальню, и всего-то делов.

— Ты всегда был неблагодарным ублюдком, Макс, — чётко выговорила деваха. — И я даже рада узнать, что ты ни капельки не изменился.

Макс отвесил шутливый поклон. А потом пояснил для меня:

— Всё ещё обижается, что я её бросил, — и повернулся к девахе. — Кэсси, детка… Нам бы помыться.

— Да кто кого ещё бросил?.. — возмутилась деваха. Но глянув на меня, заткнулась. Наверное, решила не выносить сор из избы. — Ванная там, — она указала подбородком на дверь в дальнем конце комнаты. — И если ты там насвинячишь так же, как и здесь…

— Да, да, ты набьёшь из меня чучело, — Макс покаянно тряхнул чубом — вызвав новый фонтан чёрных брызг. И пошел в ванную.

Я остался на месте.

— Тим?.. — у самой двери обернулся Макс. — Тебе понравилась новая раскраска?

Ванна, — я поморщился.

— Никогда в жизни я не принимал ванны с мужиком, — выдавил я из себя, послав извиняющий взгляд девахе, этой Кассандре.

— Ты можешь удивиться, тренер, — Макс открыл дверь и шагнул внутрь. — Но я тоже.

Через полчаса мы с Максом, отогретые, чистые, с зачёсанными назад влажными волосами, благоухающие незнакомой туалетной водой, сидели за столом в большом тронном зале.

— А нам обязательно было натягивать эту хрень? — я поёрзал, пытаясь привыкнуть к ощущению тесноты в подмышках и в паху.

— Спокуха, бро, — Макс покрутил шеей, вокруг которой была повязана чёрная бабочка. — В смокинге ты просто принц.

— Да насрать мне на…

— Стоп! — Макс поднял серебряный нож и легонько стукнул по хрустальному бокалу. — Я знаю, что тебе сложно отказаться от этих милых сердцу выражений, но смею напомнить: мы в Цитадели Шторм, во владениях моей бабули. Она — дама старосветская, и если услышит, как ты ругаешься — просто превратит в какое-нибудь тихое, унылое, а главное, лишенное языка животное. Например, в рыбу.

Я искоса посмотрел на Макса, а потом поёжился.

— Пи… Заливаешь.

— Ни в одном глазу, — он набулькал себе полный бокал вина — уже в третий раз!.. — и выхлестал одним глотком, только кадык дёрнулся. — Хорошо, что хоть выпить у бабули есть что, — Макс облизнулся и вновь потянулся за бутылкой.

Я перехватил его руку.

— Эй!..

Глаза у него уже были добрые-добрые. Как у пьяной коровы.

— Не бросай меня! — это был крик души. — Я никогда не бывал на таких приёмах, не общался с такими бабами… женщинами… дамами. Если ты сейчас выключишься, я не буду знать, что делать!

— Спокуха, бро, — Макс выдул ещё один фужер и икнул. — Я же дракон. У меня мент… метамболизьм. Могу протрезветь в любой… ик… моменьт.

— Да бляха медная!..

И в этот момент двери распахнулись и в зал въехала инвалидная коляска.

Толкала её перед собой Кассандра, а в коляске — точнее, в кресле — сидела очень старая и очень седая бабушка.

Платье на ней совершенно не гнулось от драгоценных камней и жемчуга, волосы были уложены в высокую причёску — ну знаете, как у королев… И даже сквозь морщины, сквозь пергаментную, белую как снег кожу было видно, что в молодости она была потрясающе красива.

У меня хватило ума вскочить.

Стул с грохотом опрокинулся, а я втянул носом воздух и закрыл глаза.

А потом открыл и посмотрел на… старую леди Шторм.

Она была уже совсем рядом, глаза у неё были тёмные, живые, и изучали меня с неподдельным искренним интересом.

— А я-то думаю, какую ещё падаль притащила Кэсси к нам на порог? — неожиданно густым, как у Бабы Яги, басом сказала старушка.

Я начал потихоньку готовиться к тому, чтобы быть превращенным. В рыбу, кажется…

— П’знакомься, б’буля, — с трудом произнёс паршивец. — Э’т тренер.

И в лучших традициях, уронил голову в салат.

Ну Макс… — я еле сдержался, чтобы не придушить его прямо сейчас, на глазах у бабули и бывшей девушки.

— Да я и сама вижу, — светски улыбнулась старушка. — Очень приятно, тренер.

— Леди Шторм — большая поклонница футбола, — негромко пояснила Кассандра. — Она много слышала о вас, тренер Тамерлан, и всегда мечтала познакомиться.

Глава 10

— Ну ты и сволочь! — обрушился я на этого недоумка, когда мы остались одни, запертые старухой Шторм, от греха подальше.

Бабуля пригласила внучка переночевать под семейным кровом, и так как он, внучок, к тому времени вообще не вязал лыка, она сочла необходимым принять меры.

— А что не так-то? — Макс приподнял голову и посмотрел на меня осоловевшим взглядом.

— Меня ждут на стадионе. Лилит торчит в сраной башне, и вот-вот окочурится, — рявкнул я. — А ты, вместо того, чтобы…

И тут он вскочил. Прошелся по комнате пружинистой, хищной походкой, прильнул к запертой двери, послушал немного, а потом вернулся ко мне.

— Спокуха, бро, — сказал паршивец совершенно трезвым голосом. — Всё под контролем.

Я окаменел от возмущения.

— Так ты что… Притворялся? — он улыбнулся так, словно только что получил золотую медаль. — Ах ты…

— Знаю, знаю. Молодец и вообще красавчик.

— Козёл скребучий.

— Да. Я такой. А кому щас легко?..

Я перевёл дыхание.

Паршивец. За этой его идиотской улыбочкой, за клоунскими ужимками, как-то забываешь, что имеешь дело с холодной и расчётливой ящерицей.

— Нахрена тебе этот балаган?

Спустив пар, я почувствовал себя намного лучше.

В конце концов, я и без Макса неплохо провёл время. Старуха оказалась большой фанаткой футбола, многих игроков она знала по именам, и выболтала кучу сплетен о командах, с которыми нам ещё предстоит сразиться.

Кассандра почти ничего не говорила, но зато была красоткой, на которую приятно посмотреть.

— Информация, бро, — пожал плечами Макс. Смокинг он снял, оставшись в белой рубашке и свисающей с шеи чёрной ленточке. — Люди начинают удивительно много болтать, когда не принимают тебя в расчёт.

— Но они же… — я почесал макушку. — Они же вроде как твои родственницы.

— Ага. Только вот бабуля за свои годы сделалась патологически подозрительной, и даже родному внуку слова в простоте не скажет, а Кэсси… Кэсси её стоит. В силу профессии и статуса. А ещё она меня терпеть не может, и хрен поделиться чем-то важным за здорово живёшь.

— Профессия? — я заинтересовался. Думал, она — потомственная аристократка. Ну то есть, просто классно выглядит целый день и всё… — А кто она по профессии?

— Наёмная убийца, — легко пояснил Макс. — Лучшая ученица мастера Заточчи.

Я помотал головой и осторожно уселся на жесткий стул.

Апартаменты нам выделили знатные. Я имею в виду: если Макс — родственник, так почему его не поселили в «номер люкс», так сказать? Вместо этого вокруг была казарма: деревянные лавки, каменный пол и металлический тазик для умывания.

Вытрезвитель, — запоздало сообразил я.

Клоунада Макса удалась.

— Значит, пока ты изображал из себя пьяного… — начал я.

— А ты молодец, — перебил он. — Умеешь вести светские беседы с дамами.

— Опять издеваешься?

На мой взгляд, мы реально очень мило поболтали о футболе, о его перспективах в других измерениях и о тонкостях разведения футбольных мячей.

— Нечисто с этим Алексом Орловским, — заговорщицким шепотом сказал Макс, присаживаясь на лавочку рядом со мной. — Помнишь, когда ты упомянул, что менеджером нашей команды является его внучка…

— Кассандра быстро перевела разговор на другую тему, — кивнул я, невольно тоже переходя на шепот. — Хотя до этого почти не встревала.

Да, я это заметил.

Но думал, что одной пассии Макса просто неприятно обсуждать другую пассию Макса…

— Уховёртка упоминала, что они были дружны, — сказал я. — И мне тогда показалось, что ключевое слово здесь «были».

— Не бывает бывших кегебешников, — сказал Макс. И стукнул себя по носу.

— Хочешь сказать… Если бы у Орловского возникли неприятности, он бы обратился к твоей бабуле?

— Стопроцентов.

А я вспомнил своего деда. Старички есть старички. У них своя круговая порука, своя касса взаимопомощи, своё сарафанное радио…

— Маленькая неувязочка, — возразил я. — Об Алексе Орловском за столом не было сказано ни слова. Я просто упомянул, что знаком с его внучкой, и то — когда твоя бабуля задала вопрос: кто ведёт дела клуба…

Как только я это сказал, в мозгу забрезжило понимание. Макс внимательно за мной наблюдал.

— Она сама и начала разговор о Лилит! — сказал я. — Чтобы посмотреть на мою реакцию…

— И она её получила, — отрезал Макс. — Теперь леди Шторм прекрасно знают, чем мы с тобой занимаемся.

— Но помогать не собираются, — резюмировал я. — Потому что…

— Потому что УЖЕ помогают, — продолжил Макс. — Алексу Орловскому.

И он вновь очень смешно задвигал бровями.

Значит, кража жезла всё-таки имела место! — хотел закричать я. Но вовремя прикусил язык.

Если мы всерьёз играем в шпионов, не стоит произносить очевидные вещи вслух.

Откинувшись на деревянную спинку лавки, я помассировал колено.

После горячей ванны, отдыха и хорошего ужина болело оно куда меньше. Но всё равно давало понять: обширных планов не строй, чувак.

Макс тем временем подошел к буфету, открыл дверцы и принялся перебирать пыльные бутылки. Достал одну, сдул пыль…

— Ого, — он заметно приободрился. — Драконье винишко! Так и знал, что у бабули есть.

Обтерев горлышко и вытащив пробку неприятно удлинившимся чёрным когтем, он сделал хороший глоток.

— Ты того, этого… — я всерьёз забеспокоился. — Не напивайся опять.

— Во-первых, — Макс вновь пристроился рядом. — Я и в первый раз не напивался. Я ж тебе говорю: опыт. Сын ошибок трудных… Я могу пить сутки напролёт — и ни в одном глазу.

— А во вторых?

— Что во вторых?.. А! Да, — он посмотрел на чёрную, оплетённую серебряной проволокой бутылку. — Драконьей кровью в принципе невозможно напиться — в том смысле, как ты думаешь. Это… Вот, лучше сам попробуй.

И он протянул бутылку мне.

Я осторожно понюхал горлышко.

Ничего…

Макс внимательно за мной наблюдал.

Я сделал глоток.

А в следующий миг оказался на коленях, скорчившись над тазиком.

Всё, что было в желудке, и вообще до самых пяток, выполоскалось из меня так быстро, что я и испугаться не успел.

Эх, жареного цыплёнка жалко. Вкусный был, зараза.

— Ты что, нахрен, отравить меня вздумал? — заорал я, как только смог говорить.

— Извини, извини… — стараясь не заглядывать в тазик, Макс помог мне подняться.

— Вспомнил! — я скорчил зверскую рожу. В нынешних обстоятельствах это было совсем нетрудно. — Ты говорил, что драконья кровь — яд для всех, кроме… — и тут меня настигло понимание. — Бляха медная! Ты думал, что я…

— Извини ещё раз, Тим, — Макс усадил меня на стул и принёс стакан воды. — Но я должен был проверить.

— Но… нахрена? Что я такого…

— Словарный запас, Тим, — Макс упал рядом и тоже выпил водички. — После всех твоих «срань» и «иди в жопу», слышать от тебя длинные, сложносочинённые предложения…

Я фыркнул. Дёрнул щекой, пытаясь пренебрежительно улыбнуться. А потом подумал: а какого чёрта?..

— Когда я сломал колено, почти три года валялся в кровати. Год — в госпитале и ещё два… В общем, заняться было нечем, и я стал читать. Всё подряд: википедию, книги, статейки разные… Даже язык выучил. Итальянский, — Макс молчал. — Вообще образования у меня нет, не то, что у деда. Спортинтернат — это не образование, нахрен. Ну и вот. Я и подумал: раз футболистом мне уже не быть, так хоть базу подтяну.

Макс кивнул. А затем поднялся и надел пиджак от смокинга.

— Идём, — сказал он. — Поищем этого Алекса. Чует моя жопа: где-то он здесь. И… Ещё раз извини. Но я должен был проверить.

Я кивнул.

Если он думал, что я тоже — переодетый дракон, это даже льстит. Где-то.

Не вдаваясь больше в подробности, Макс принялся ковырять замок двери всё тем же длинным чёрным когтем.

— Куда-то собрались, ребята? — дверь распахнулась, на пороге стояла Кассандра. Вновь в своём кожаном прикиде, который теперь показался мне довольно зловещим.

— Кэсси! — притворно удивился Макс. — Какими судьбами?

— Леди Шторм хочет с вами поговорить.

Пожав плечами и переглянувшись, мы пошли за нашей прекрасной провожатой.

Вот интересно: замок был довольно обширным — это чувствовалось. По ширине коридоров, по количеству сумрачных, освещенных магическими светильниками залов, по… Да по всему.

А кроме двух баб, я здесь никого не видел.

Ну в смысле: замки ведь тоже надо убирать, а? Смахивать пыль с гобеленов, полы драить. Хавчик готовить, постель стелить…

Как-то не представляю я, как Кэсси, засучив рукава кожаной курточки, жарит цыплёнка а-ля табак. Зная, кто она такая, я бы его даже нюхать не стал.

Магия?

Не уверен…

Я уже давно заметил: колдуны не слишком-то любят колдовать. Не рвутся щелкать пальцами по любому поводу. Да, у каждого есть излюбленные штучки. Например, у Лилит — менять прикид, а у Макса — открывать порталы. Но ни в чём другом я их не замечал.

Хотя тот же Макс говорил, что Лилит — очень сильная ведьма. Но не объяснил, что это значит, бляха медная.

Старуха ждала нас в небольшой уютной комнате с горящим камином. Я с удовольствием подошел поближе к огню и протянул ладони. Очень полезная вещь в их промозглом климате.

Макс рассыпался в извинениях по поводу своего неподобающего поведения за столом, старая леди лишь махнула. Рука у неё была сухая и белая. Как кость у скелета из кабинета зоологии.

— Вы говорили об Алексе Орловском, — с места в карьер заявила она.

— Вы подслушивали, — кивнул Макс. — Отлично. Я на это и рассчитывал: не придётся долго объяснять.

— Что вы о нём знаете? — резко оборвала его Кассандра.

— Сначала вы, миледи, — в переговорах я полностью положился на Макса. В конце концов, это его родственницы. — На чьей вы стороне?

Кассандра фыркнула.

— Разумеется, на своей собственной, мой мальчик, — ответила более выдержанная старая леди Шторм. — И в интересах клана, ты должен рассказать мне всё, что знаешь.

— Только в обмен на ваш рассказ, бабушка, — нагло заявил Макс. — Начинайте.

— Что ты себе позволяешь, щенок? — вызверилась Кассандра.

— Действую в интересах клана, разумеется, — невозмутимо отбрил Макс.

— Но как ты…

— Из-за этого Орловского, — перебил Макс. — Мне пришлось бежать с Благора. С Благора! — рявкнул он. — Из вотчины родного деда.

— Что случилось? — резко спросила бабуля Шторм.

Кассандра, которая хотела что-то сказать, мигом захлопнула варежку.

— У Князя драконьего двора, — веско сказал Макс. — Украли одну очень непростую вещь. Они думают, что инициатором этого вопиющего инцидента выступил Алексей Орловский, известный колдун и охотник за артефактами. А исполнителем был я.

Я тоже захлопнул варежку. Если Макс по каким-то причинам заменил Лилит на себя — его трудности. К тому же, родному внуку бабуля Шторм поможет куда скорее, чем какой-то там посторонней ведьме…

— Что именно у него украли? — спросила Кассандра.

— Что надо, то и украли, — мило улыбнулся Макс.

— Максимилиан, — резко осадила его бабуля. — Не груби леди.

— Прости, бабуля… — он набрал в грудь побольше воздуха. — К сожалению, я не могу об этом говорить, и не могу сказать, почему.

По-моему, он заигрался. Эта его фразочка… Судя по лицу Кассандры, она испытывала те же чувства, что и я: удавить паршивца и забыть, как страшный сон.

— У Князя Драконьего Двора украли Жезл, — неожиданно сказал я.

Вот так всегда: разум что-то там взвешивает, просчитывает… А язык уже принял решение и выболтал всё, что не нужно.

Вопреки ожиданиям, старая леди Шторм зашлась здоровым старушечьим смехом.

Пергаментная кожа на её щеках натянулась, шея пошла красными пятнами и я даже испугался: как бы старушенция не рассыпалась, от чрезмерных эмоций.

— А я всегда знала, что рано или поздно это случится, — наконец проговорила она, промокая уголки глаз кружевным платочком. — Дорогой свояк всегда отличался безалаберным отношением к артефактам. То глаз посеет, то… — она опять мелко захихикала. — Это было неизбежно, внучек. Расслабься.

— Не могу, — развёл руками Макс. — Эту кражу пытаются повесить на меня, Уховёртка рвёт и мечет. Она говорит, раз я дружен с внучкой Орловского, значит, именно мы и помогли ему стибрить жезл.

— Передай этой крылатой сучке: сие абсолютно невозможно, — резко изменив настроение сказала старая леди.

— Но почему? — Макс посмотрел искоса на меня, как бы предупреждая: молчи, Тим.

— Потому что Алексей Орловский мёртв, — вместо бабули Шторм ответила Кассандра. — Его убили.

СЕНСАЦИЯ!!!

Именно с этого ёмкого и красивого слова я решил начать свою статью для тебя, мой дорогой, оставшийся в Сан-Инферно подписчик.

Сенсация. Ибо так называют то, что не лезет ни в какие рамки. А на Благоре действительно происходит нечто странное и удивительное — такое, что в двух словах и не объяснишь.

РАСПР-АДАЖА

В ассартементе: прашлагодний снек, четверговый дождик и раки, абучинные свестеть на гаре.

Пизьма присылать в ридакцию, с паметкой «мертваму препарка».

Во-первых, закончился первый тур Первых Межизмеренческих Игр.

В четвертьфинал вышло восемь команд: «Сыны Задницы», «Благор Инк», «Коляда», «Заковия Юнайтед», «Троглодитус Реалус», А-А, что расшифровывается, как «Ангелы Ада», «Тезаурус», команда с Альфы Центавра, тёмная лошадка, точнее, серая в яблоках. Обладая четырьмя копытами, кентавры имеют очевидное преимущество в владении мячом, и являются фаворитами Игр. Последние в списке, но не по значению — «Теночли», команда-золушка из провинциального отсталого измерения, от которой никто ничего не ожидал.

Все думали, что и четвертьфинала Теночли не видать как своих острых, с кисточками, ушей, но воины-ягуары всем показали, на что способны разъярённые коты. Своих противников в одной восьмой, команду из Вересковой Пустоши, они просто порвали, как легендарный Тузик всеми оплакиваемую Грелку…

Отличные ставки, господа!

Сильны и имениты участники: и октапоиды, которые на футболе не один фунт рыбы съели, и «Троглодитус Реалус», не говоря уже о таких монстрах, как «Благор Инк» и «Заковия Юнайтед»…

Будем смотреть правде в глаза, дорогой читатель: Сынам Задницы несказанно повезло, что в первом туре им досталось играть не с драконами или октапоидами, а всего лишь со скруллами из заштатного измерения Скрулл, и во втором туре такой прухи им уже не видать.

Но крупная и упитанная птичка принесла в клювике, что в помощь тренеру Тамерлану наняли военного гения и вообще архистратига всех времён и народов, Одиссея, сына Лаэрта. Вот и посмотрим: так ли страшен горгонид, как его малюют. В наших с тобой интересах, мой преданный читатель, чтобы Одиссей был пострашнее. Потому что…

ПРИГЛАШАИТ НА ОТДЫХ

Санаторий «Дом с Привидениями».

Биссоные ночи, скрып ни смазаных питель, душираздираюсчие крики и недаваренная авсянка на завтрак гарантираваны.

Путёвки на три, девить и сорак дней включительно.

Вот и настала пора поделиться неожиданной, добытой страшной ценой, сенсацией: владелец команды «Сыны Задницы» Безумный Макс и тренер Тамерлан взяты под стражу!

Внушительных габаритов птичка прокаркала нам на ушко, что наши кумиры умудрились обокрасть самого Марка Тиберия Коммода.

Что именно они украли, покрыто мраком тайны, но будем надеятся, что это было что-то жутко ценное. Например, приз, который Князь собирался лично всу…вручить победителю.

А чего? Вполне рабочая версия: чем ждать у драконов погоды, лучше взять своё благосостояние в свои личные руки… К тому же, приз, по слухам, являет собой совершенно уникальную ночную вазу, сработанную из редкоземельных металлов.

Вот что сказала по этому поводу баронесса Фейрчайльд, начальник охраны Князя Драконьего двора:

«Вор должен сидеть в тюрьме» — заявила эта незаурядная, обладающая острым умом и чарующей красотой женщина. И я с ней полностью согласен, ибо не согласиться с этой дамой может только безумец и полный имбецил.

Но что касается Безумного Макса и тренера Тамерлана… Воображаю, как чувствуют себя в этой ситуации «Сыны Задниц»!

Растеряны? Унижены? Разозлены?.. А ведь не сегодня-завтра им выходить на поле и побеждать!

Остаётся положиться на Одиссея, этого незаурядного, мудрого и дальновидного военачальника, который сказал:

Армия без генерала — это как суфле из пупафонцев, которое поставили в холодную духовку, а включить забыли. Ни в жисть не поднимется.

И так как не верить великому архистратигу и повару высшей категории у нас нет никаких оснований, можно сделать скоропалительный, но далеко идущий вывод: без тренера Тамерлана команда Задниц вскоре будет напоминать то самое суфле.

ПРИМУ НА ВЕС

Птычью слюну, женские борады, корни гор, кашачьи следы, рыбьи галаса.

Вяжу цепи.

Абращаца: ул. Асгардская, дом Один. Спрасить Фенрира.

Что же я могу посоветовать тебе, мой растерянный и растерзанный читатель? Конечно же, ставить!

Ставить на любимую команду, разумеется, потому что, только представь: а что если Задницы всё-таки выиграют? А?..

Не буду отрицать, сейчас они плетутся в хвосте списка чемпионов — победителей первого тура.

Но в этом же и весь цимес — любила повторять моя адская тёща… Если они проиграют — мы много не потеряем. А если выиграют — куш будет баснословным, сногсшибательным, умопомрачительным и завидным.

Горько! — скажут те, кто поленился сделать ставку на любимую команду. Мучительно горько за все бесцельно прожитые годы! И удавятся от зависти — я специально разместил это пророчество в самом конце списка, чтобы ты, мой тонкий читатель, когда это произойдёт, мог оценить весь незаурядный талант моего пророческого дара.

Спеши! Спеши сделать ставку! На то, выиграют ли Задницы, на то, выпустят ли тренера за недостатком улик до начала игры, и выйдет ли Безумный Макс и на этот раз сухим из воды?

На что баронесса Фейрчайльд, кстати, дала однозначный и недвусмысленный ответ: — Скорее Ад напополам треснет, — вот что сказала эта незаурядная, прекрасная и замечательная во всех отношениях женщина…

Глава 11

— Тибальд убит, Ромео изгнан, — пробормотал Макс, дочитав газету. А потом посмотрел на бабулю. — Где вы взяли эту ересь? — спросил он.

— Свежую прессу мы получаем каждый день, — с достоинством заявила старуха Шторм. — Надо же быть в курсе событий.

— Да я ничего не имею против прессы, — фыркнув, Макс скомкал газету и зашвырнул её в какую-то вазу. — Но читать этот… насквозь желтый листок…

— Сиди-Читай — грамотный спортивный обозреватель, — парировала старуха. — Уж мне ли не знать.

— А ещё леди Шторм нравится разгадывать кроссворды, — наябедничала Кассандра, стоя позади инвалидного кресла, вне досягаемости убийственного взгляда старухи.

Та высокомерно задрала подбородок и отвернулась.

— Мне надо к ребятам, — сказал я. Обе дамы и Макс посмотрели на меня как-то странно.

— Там написано, что нас взяли под стражу, Тим, — медленно и громко, словно я глухой, повторил Макс.

— Именно.

Сиди-Читай прав: даже представить боюсь, что чувствуют ребята.

Макс, кажется, понял.

— Кэсси! — и он посмотрел на девушку с такой милой улыбкой, что даже я заподозрил недоброе.

— Нет.

Видать, Кассандра тоже.

— Но я ещё…

— Что бы ты ни сказал — НЕТ.

— Я всего лишь хотел…

— Если вы уверены, что Алекс Орловский не совершал кражи, то могли бы дать показания на Благоре, — быстро проговорил я. — Это сняло бы подозрения…

— Нет! — рявкнула девушка. — Я не буду впутываться в твои аферы, Макс! Опять.

— Кассандра, — подала голос старуха. — Сделай это.

— Но Леонида…

— Он — семья.

Я думал, Кассандра зарычит — такое у неё было лицо. Желваки на скулах грозили прорвать кожу, и отчётливо слышался скрежет зубовный.

— Как скажете, миледи, — наконец выдавила она. И повернулась к Максу. — Отправляемся через час. Будьте готовы.

Тот отсалютовал ей воображаемой шпагой.

Кассандра фыркнула и вышла, пробормотав уже в дверях:

— Клоун…

А я упал в первое попавшееся кресло.

Вот и всё. Скоро всё закончится.

Кассандра докажет Уховёртке, что Лилит невиновна, и я смогу спокойно продолжить играть.

Правда, остаётся ещё вопрос, как достать Лилит из башни, из которой нет выхода, и решить проблему с коленом… Но будем решать задачи по мере поступления.

Сначала — Лилит.

— Спасибо, бабуля, — почтительно наклонившись, Макс клюнул старуху в пергаментную щеку. — Ты спасла мне жизнь.

Леди Шторм сразу отстранилась, но судя по заблестевшим глазам, бабке было приятно.

— Никогда мне не нравилась эта златокудрая бестия, — густым басом возвестила она. — Надеюсь, Кассандра поставит её на место.

Сердце глухо колотилось где-то в животе — от нетерпения. Скандалы, интриги, расследования — это не моё. Вот Макс в этом всём — как рыба в воде. Врёт, как дышит.

А моё место там, рядом с командой.

Ангел с минотавром откалывают номера. Лола не может капитанить как следует. И если дать ему волю, Одиссей превратит мою футбольную команду в военное подразделение.

Быстрей, быстрей к ребятам…

И только я успел чуток расслабиться, только почувствовал: страх за Лилит, который я безотчётно испытывал всё это время, наконец отпускает, как раздался дикий грохот.

Кишки сжались в тугой комок. Я постарался себя успокоить: наверняка горничная, уронила гору посуды…

Но посмотрев на Макса, сразу понял: кишки были правы. Не в посуде дело.

— Нападение? — спросил он у старухи.

Та молча и величественно кивнула.

Какое, нахрен, нападение? О чем это он вообще?..

И в этот миг в гостиную ворвалась Кассандра. Лицо её было бледным до зелени, волосы торчали вокруг головы непокорными прядками, губы сжаты в ниточку.

— Ты дал слово, что никогда больше не появишься в Лимбе! — набросилась она на Макса. — Это было главным условием твоей безопасности.

— Но я тут ни при чём! — он заслонился от девушки бабулиным креслом. — Я падал с башни, и случайно…

— У тебя всё через жопу, Макс! — раньше я не слышал, чтобы Кассандра ругалась при леди Шторм. — Там, где ты появляешься, сразу начинается Люцифер знает что!..

— Кассандра, — голос старухи был похож на шелест папиросной бумаги. — Это барон?

— Не беспокойтесь, Леонида, — девушка бросила короткий взгляд на старуху и опять повернулась к Максу. — Я разберусь.

— Отправляйся на Благор, — непререкаемым тоном приказала старуха. — И помоги мальчику. Здесь я управлюсь сама.

— Но Леонида…

— Отправляйся.

Оттолкнув от себя Макса, Кассандра повернулась к старухе. На бледных щеках её зажглись два огненных пятна, вокруг ладоней появилось голубоватое сияние.

— Вы можете разорвать наш договор прямо сейчас, миледи. Но я с места не двинусь, пока Башне Шторм угрожает опасность.

— Она права, бабуль, — кивнул Макс. — Барон Оямацуи давно жаждет моего тела, и… пора объяснить ему наконец, кто есть ху. Так что вы идите, — он повернулся к нам с Кассандрой и улыбнулся. Спокойно так, буднично. Словно прощался навсегда. — А я разберусь с бароном.

— Как есть клоун, — буркнул я. — Правильно Кассандра про тебя сказала.

— Чёрта с два, — он даже не обиделся. — Ерунда это всё. Барон — фанфарон и трепло, я его уделаю. А вы освободите Лилит.

— Барон привёл армии трёх кланов, — сказала Кассандра. — На этот раз он упёрся рогом, Макс. И без твоей черепушки не уйдёт.

— А что с теми ребятами, что присягнули на верность тебе, Кэсси? — быстро спросил Макс.

— Именно они и сдерживают армию барона в данный момент, — процедила Кассандра сквозь зубы. — И моё место — рядом с ними. А не с сопляком, который в очередной раз добыл себе на задницу приключений.

— Срань, — я опасливо покосился на бабулю. — Вы что, не видите? — они посмотрели на меня, как на дерево, которое вдруг заговорило. — Вы оба должны остаться и защищать замок.

— Цитадель, — поправил Макс шепотом. — Это называется Цитадель Шторм.

— Да хоть весёлый дом, мать вашу за ногу! Какого хрена вы до сих пор препираетесь, вместо того, чтобы защищаться?

— Но Тим… — начал Макс.

— Но Макс… — начала Кассандра.

— Если кого-то интересует моё мнение, — сухо прошелестела старуха. Все сразу заткнулись. — Тренер прав. Не стоит распылять силы. Отправляйтесь на Благор, а я здесь разберусь.

Что тут началось…

Все — Макс, Кэсси, бабка — заговорили разом.

В то время как за высокими стрельчатыми окнами, в сине-стальном небе, рвались взрывы…

Честно говоря, сначала я принял их за салют, за фейерверк, бляха медная. Но когда до меня дошло, что салют устраивать никто не собирался, я тоже заорал.

— А ну, молчать! — рявкнул я на распоясавшихся родственничков. От удивления все заткнулись.

Уперев руки в бока, я прошелся вдоль короткого строя.

Баба, пацан и старуха-инвалид.

Ладно, мне не привыкать.

— СЕЙЧАС мы все вместе сделаем так, чтобы этому барону стало плохо, — сказал я. А ПОТОМ отправимся на Благор и сделаем так, чтобы плохо стало Уховёртке, — я заметил блеск одобрения в глазах старухи и строго посмотрел на Кассандру. — Итак: каковы правила игры? В смысле… Что вы обычно делаете для того, чтобы защитить э… цитадель? Выходите на крышу и пуляетесь огненными шарами?

Макс издал нервный смешок.

— Ты будешь смеяться, Тим, — сказал он, направляясь к двери. — Но в общем и целом так и есть.

Кассандра, закатив глаза, последовала за ним.

Кресло бабули само собой поднялось в воздух и полетело.

Так значит, ей вовсе не требовалось, чтобы кто-то его толкал! Хитрая старушенция.

Я взялся за ручку двери.

— Стой, Тим, а ты куда?

— Макс, — я мягко отцепил его граблю от рукава своего пиджака. Кажется, я начинаю привыкать к этим тесным официальным тряпкам… — Мы только что обо всём договорились. Давай не будем, а?

— Вынуждена согласиться, — Кэсси тоже остановилась и повернулась ко мне. — Ты не маг, тренер, — и ещё зачем-то многозначительно посмотрела на мою ногу. — Тебе лучше оставаться в безопасности.

Так стрёмно мне не было давно-о-о…

Баба говорит, что мне надо оставаться в безопасности.

Баба. Мне.

Вдох — выдох. Вдох…

— Я иду с вами, — медленно и спокойно процедил я сквозь зубы.

— Ладно, скажу по-другому… — Кассандра осмотрела меня с ног до головы, демонстративно. — Ты когда-нибудь воевал?

Срань.

— Я служил в спортроте. Лейтенант запаса.

Сказав это веско, солидно, я надеялся, что Кассандра в таких вещах не шарит.

— Ух ты, — она подняла одну бровь. — Лейтенант запаса…

— Кэсси.

— Отвали, Макс.

— Кэсси!.. — дёрнув её за руку, он показал вглубь коридора, куда, всё набирая скорость, удалялось кресло леди Шторм…

— Святой Люцифер! — девушка припустила вслед за креслом, мы с Максом — за ней.

— Ты можешь об этом крепко пожалеть, тренер, — пропыхтел Макс на бегу.

— Иди в жопу.

И я его обогнал.

Колено хрустнуло…

Усилием воли не заметив предательства, я не сбавил шага. Догнал Кассандру, а потом двери разъехались, и мы с разбегу вылетели под сине-стальное небо, в котором кружили какие-то твари.

* * *

— А ты уверен, что у тебя в роду не было… ну хотя бы Халка? — спросил Макс.

— Иди в жопу.

Я поморщился: Кэсси как раз приложила к моему лицу ледяной компресс.

— Нет, правда, Тим, — не унимался паршивец. — Твоя бабушка явно согрешила с… ну, с кем-то из супергероев.

— Я тебе щас шею сверну, если не заткнёшься.

— Я буду участвовать, — улыбнулась Кэсси, убирая от моей щеки очередную тряпочку. Та опять была красной.

— Запинать экоя ногами! — Макс угрозы не испугался. — И это без всякой магии… Ты крут, тренер.

— Сейчас вернусь, — Кэсси поднялась, держа в руках таз с бурой водой. — Принесу свежих бинтов.

— Она от тебя без ума, Тим, — сказал Макс, как только Кассандра скрылась из виду. — Кэсси в тебя втюрилась.

Я поморщился.

Рёбра с правой стороны были точно сломаны. Когда эта тварь схватила меня поперёк туловища и попыталась перекусить…

— Иди в жопу.

Я вспомнил, как Кассандра, широко расставив ноги, метала молнии. Одну за другой, прямо из ладоней…

— А что ты думаешь, она вокруг тебя трётся? — философски вопросил Макс. — Компрессики, улыбочки… Боюсь, у неё скоро щеки треснут.

Сам он лежал на кушетке в странной, совершенно неестественной позе: одна нога высоко задрана вверх — к щиколотке привязана верёвка, которую перекинули через блок. На другом конце верёвки — тяжеленный камень, килограмм в сто, не меньше.

Вытянуть мускулы, — так сказала бабуля Шторм. — Кости срастутся сами, главное, вытянуть сведённые судорогой после перелома мышцы…

— Она просто проявляет гостеприимство, — проворчал я. — Как хозяйка дома.

— Ага. Конечно, — выдал Макс любимую на Земле фразочку. — А ты в курсе, что она могла бы излечить твои порезики одним движением брови?

— ПОРЕЗИКИ?.. — от возмущения я приподнялся. Шов на животе сразу разошелся и начал кровить… — Да у меня кишки чуть не вывалились, когда эта тварь…

— Экой.

— Да хоть крокодил крылатый!

— Но она предпочла ворковать вокруг тебя сама, — продолжал гнуть своё Макс.

— А ты ревнуешь?

Тот фыркнул. И приложился к бутылке с драконьей кровью — прямо из горла…

Одна щека у него была порвана насквозь — это когда экой вцепился в голову Макса, пытаясь оторвать его таким нехитрым способом от земли.

И ему это удалось!

Меня вновь продрало дрожью, когда я вспомнил, как жалко и беспомощно трепыхалась крохотная человеческая фигурка в пасти, реально больше всего похожей на крокодилью…

Сейчас никаких дыр, равно как и синяков, ушибов и царапин на Максе уже не было. Зажило, как на собаке.

Я ощутил дикую зависть.

— Ревную? — переспросил он. — Ни в одном глазу. Совет да любовь, как говорится. Только вот…

— Что?

Макс бросил опасливый взгляд на дверь.

— А как же Лилит? — я смотрел на него молча, боясь пошевелиться. Если я сейчас поднимусь, чтобы всё же свернуть ему шею, все швы разойдутся, и Кэсси придётся начинать всё с начала… — Ну, Тим, признайся. Ты же не просто так бросился её спасать, а? Я же вижу: между вами такое напряжение — батарейки можно заряжать.

— Иди в жопу.

— Ты это уже говорил.

— Ну, как дела, мальчики? — дверь отворилась, в комнату вошла Кассандра. С очередным тазиком и ворохом чистых тряпок.

Макс закатил глаза.

— Ой, да ладно тебе, Кэсси. Просто щелкни пальцами. Считай, что тренер оценил то, как ты вокруг него прыгаешь.

Кассандра вздрогнула. Тазик наклонился, плеснув ей на руку. Пакет с бинтами выскользнул из-под локтя и шлёпнулся в лужу… Девушка свирепо уставилась на Макса.

— И вовсе я не прыгаю, — процедила она сквозь зубы. — Поднимайтесь. Нам пора.

Нет, она не стала ничем щелкать. Просто развернулась и вышла.

Но я сразу почувствовал себя лучше… В некотором смысле.

— Ёрш твою медь.

— Что не так-то? — участливо спросил Макс. Он уже вскочил и бодро дёргал недавно сломанной конечностью.

— Про колено она забыла.

— Ну дак попроси. Пущай подлатает.

— Ни за что.

— Да ладно тебе, ей будет только в радость.

— Заткнись. Иди в жопу. Завали.

И я похромал к выходу из лазарета.

Жгло нетерпение.

Скоро я увижу Лилит. Увижу ребят.

Мне это охренеть, как нужно…

— Знаешь, Тим, я тебя зауважал, — Макс поймал меня перед дверью, когда я взялся за ручку.

— Иди в… А, просто заткнись.

— Когда я первый раз попал в магический бой, — продолжил он, не обратив внимания на мои слова. — Это было здесь. Почти на том же самом месте… И я чуть не обделался от страха. Мне кажется, я тогда весь поседел. Повзрослел лет на сто — это точно. А ты — молодца. Как бросился на них.

Я вспомнил клубящееся молниями небо.

Огромных каменных големов, в которых эти молнии били, раз за разом, пока те не обрушивались на стену каменной крошкой.

Чёрных птеродактилей с удивительно крошечными головками и громадными мешкообразными пастями…

Такого ужаса я не испытывал никогда. Разве что, во сне. В детстве…

И чтобы не чувствовать этой противной, сковывающей все члены хмари, прогнать ощущение непереносимого бессилья, я начал действовать.

Дальше ничего не помню.

Очнулся, когда пасть этого сраного птеродактиля сомкнулась поперёк моей груди.

И тогда я рассвирепел.

Такой ярости — дикой, всепоглощающей, я тоже никогда не испытывал.

— Идём, — сказал я, справившись с накатившим вновь ужасом, и открыв наконец дверь. — Кэсси ждёт. Пора отправляться на Благор.

Как это по-научному? Посттравматический синдром, да?

Становитесь в очередь, господа мозгоправы.

— Кэсси! — закричал Макс шепотом. — Ты назвал её Кэсси. Не Кассандра, не леди Шторм, а… Кэсси. Знаешь, Тим, что я тебе скажу, — он фамильярно обнял меня за плечи одной рукой. — Две девушки — это даже более нормально, чем одна. Главное, чтобы жили они в разных измерениях, а порталом я тебя обеспечу…

Остановившись, я снял его руку со своего плеча и заглянул в глаза.

— Вот ты говоришь, тебе двадцать один.

— Двадцать два. Люцифер меня побери.

— Один хрен. Ведёшь себя, как младенец. Повзрослей уже.

Он усмехнулся. В глазах плеснуло расплавленное золото, скулы на мгновение покрылись чешуёй.

Я вспомнил, как Макс, раскрыв чёрные восьмиметровые крылья, парил над башней. Как врезался в плотные шеренги летающих колесниц, разбивая их строй, прижимая к земле…

И ни разу не выпустил ни одного языка пламени. Ни единого.

— А тебе не приходило в голову, Тим, — спросил он совсем другим, каким-то грустным и чужим голосом. — Что быть взрослым всё время — невообразимо скучно?

Домой, — подумал я, как только мы попрощались с бабулей Шторм. — К ребятам.

Макс получил категорический приказ ни под каким видом больше не показываться в Лимбе — потому что ей уже надоело латать своих каменных мальчиков.

А я получил такое же категорическое приглашение заскакивать в гости — когда закончатся Игры, и вообще, когда мне того захочется…

И я вовсе не оговорился насчёт дома.

Там, на поле, с ребятами — мой настоящий дом.

После того, что я пережил… Надо им срочно сказать, как я их всех люблю.

Ну, не вслух, конечно. Я ж не Безумный Макс.

* * *

— Я всё равно не могу её отпустить, — заявила Уховёртка, хладнокровно выслушав Кассандру.

— Но если Алекс Орловский скончался некоторое время назад… — попытался возразить Макс.

— Они всё равно могли быть в сговоре, — отрезала баронесса. — А кроме того, — она мстительно прищурилась в нашу с Максом сторону. — Жезл так и не найден. А вы, милостивые господа, должны находиться под стражей. — Девочки! — и она кивнула своим цербершам, закованным в броню, как изящные двуногие самоходки.

— Это несправедливо! — возмутился Макс. — Ты же знаешь, что мы ни при чём.

— Вы СБЕЖАЛИ, — отбрила Уховёртка. — Когда я послала за вами всего лишь для того, чтобы поговорить.

— Они бросили в нас ОГНЕННУЮ ПЛЕТЬ!

— Стража выполняла мой приказ. Да если бы я сама была там…

И в этот момент дверь кабинета баронессы отворилась.

На пороге стоял Князь драконьего двора, Марк Тиберий Коммод.

В чёрном с серебром бархатном камзоле, с аккуратно зачёсанными назад седыми волосами — он совсем не походил на того бодрого арбитра, которого я видел на поле несколько дней назад.

Сейчас он был правителем. Князем. Царём горы.

Всех гор — как метко подметила Лилит…

Взгляд его как бы скользил поверх наших голов, в то же время — зуб даю — примечая каждую деталь, каждую мелочь.

— Что здесь происходит? — властным голосом спросил Князь.

Глава 12

— Ваше святейшество! — вскричал Макс. — Не представляете, как я рад вас видеть.

И он победно повернулся к баронессе.

— Что вы здесь делаете, Марк? — не глядя на Макса, спросила Уховёртка Князя. — Я же говорила: у меня всё под контролем.

— Ха! — Макс и не подумал смягчить издевательский тон. — Пусти козла в огород. А потом жди урожая.

Князь устало посмотрел на баронессу.

— Так что здесь всё-таки происходит? — мягко спросил он.

В этот момент я почувствовал лёгкое прикосновение к запястью. Кассандра, глядя на меня, сделала шаг назад и встала у стены. Я последовал за ней.

Права девушка. Последнее дело встревать в семейные разборки.

Впрочем, нас князь словно и не заметил: скользнул взглядом, как по мебели, и вновь повернулся к внучку и фаворитке. Кажется, так принято называть любовниц царственных особ, а?..

Она ведь назвала его по имени.

Не ваша светлость, или как там у них принято, а просто Марком. Так делают только очень близкие люди…

И опять же. Немножко узнав Уховёртку, я просто уверен: на меньшее она размениваться не станет.

— У меня всё под контролем, Князь, — с нажимом повторила баронесса.

Ага. Спохватилась. Видать, Марком назвала в сердцах, от неожиданности…

Макс заржал. Нагло, до неприличия.

— Деда, спроси у неё: а где же тогда жезл? — Марк Тиберий перевёл равнодушный, как у рептилии, взгляд на внука. — Я что хочу сказать, — Макс сложил руки на груди. — Если у баронессы всё на мази, то где твоя волшебная палочка? Почему она до сих пор не у тебя?

Князь, вопросительно приподняв бровь, как бы переадресовал вопрос Уховёртке.

— Мне всего лишь нужно немного времени, — пожала плечами баронесса. — Не беспокойтесь Князь. Ещё немного, и всё разрешится. Я ЛИЧНО верну вам жезл, и…

— Трудно ловить чёрного крылокоша в тёмной комнате, — перебил её Макс. — Особенно, если его там нет.

— Разумеется, — хладнокровно кивнула Уховёртка. — Гораздо легче ВООБЩЕ его не ловить.

Макс хотел её отбрить — это было видно по его лицу.

Но Марк Тиберий пошевелил одним пальцем, и он заткнулся.

— Я так понимаю, — негромко сказал Князь. — Вы оба не достигли никакого успеха, — он больше ни на кого не смотрел, говорил словно бы в пустоту. — Чем именно вы занимались — потрудитесь объяснить.

— Принц Максимилиан сбежал из-под стражи, — наябедничала Уховёртка. — А теперь явился, нагло требуя, чтобы я отпустила опасную преступницу.

— Да никакая она не… — запальчиво начал Макс.

Князь поднял вверх бледную руку. Пальцы у него не дрожали, но ногти отличались неприятной синевой — так бывает, у людей с высоким давлением.

— Баронесса, — негромко произнёс Князь. — Впредь занимайтесь своими прямыми обязанностями и отстаньте от моего внука.

— Ха! — Макс показал Уховёртке неприличный жест.

— Ну а вы, принц… — Князь окатил Макса таким холодным взглядом, что тот сразу увял. — Если свои развлечения вы цените куда больше того небольшого поручения, что я вам дал, то…

— Но деда! — схватив за руку Кассандру, Макс дёрнул её к себе. — Я как раз этим и занимаюсь. То есть, я хочу сказать, расследую преступление. В смысле — кражу. Вот! — он ещё раз дёрнул Кэсси, чтобы та оказалась в непосредственной видимости Князя. — Я даже нашел свидетельницу. Она может подтвердить, что Лилит — это ложный след. Ухо… Баронесса Фейрчайлд роет не в том направлении.

Князь воззрился на Кассандру. Та, выдернув руку у Макса, с достоинством поклонилась.

— Рада встрече, Ваша Светлость, — сказала она негромко. — Леди Шторм передаёт вам привет.

Макс закатил глаза.

— Да, да, такие дела… Ты леди Шторм, бабуля леди Шторм… Давай ближе к делу, Кэсси.

Князь поморщился.

— Так значит, Леонида в курсе, — пробормотал он. — Только этого мне не хватало.

— Деда, ты же знаешь: бабуля Шторм — могила, — встрял Макс.

— Она всегда считала меня безответственным, — пожаловался Князь. — А теперь, когда у неё есть такой повод…

— Могу поклясться, — дипломатично перебила Кэсси. — Что леди Шторм полностью на вашей стороне.

Макс серьёзно кивнул.

— Я только что от неё, деда, — сказал он. — Бабуля поручила Кассандре оказать мне всемерную помощь. Ведь ТАК, Кэсси?

Кассандра закатила глаза.

— Принц Максимилиан выдаёт желаемое за действительное, — пробормотала как бы себе под нос Уховёртка. Таким тоном, словно он щенок и напрудил прямо на ковёр.

— Я знаю, что делаю, — холодно сказал Макс. — У меня есть отличный план.

Князь кашлянул.

— Так, — сказал он. — Всё-таки позволите мне договорить, или и дальше будете перебивать?

Уховёртка коротко поклонилась.

— К вашим услугам, Ваша Светлость, — проскрипела она.

— И правда, прости, деда, — Макс фамильярно похлопал Князя по плечу.

— Баронесса… — Марк Тиберий смотрел в пустоту над плечом Уховёртки. — Больше повторять не буду: занимайтесь ТОЛЬКО своими прямыми обязанностями. Никаких несанкционированных арестов. И вообще… С данной минуты, будьте добры, согласовывайте все свои шаги с канцлером Висконти.

Губы Уховёртки вытянулись в ниточку. Щеки побледнели. В глазах вспыхнул непримиримый огонь.

И тем не менее, она поклонилась.

Макс ехидно ухмыльнулся и показал неприличный жест у неё над головой.

— Принц Максимилиан, — продолжил Князь. Макс вытянулся в струнку. — Помните, я вам намекал: Жезл надо искать здесь. На Благоре.

— Но деда… Прошло столько времени… Его могли запроторить куда угодно!

— Послушай меня, внук, — сказал Марк Тиберий совсем другим голосом. Каким-то усталым, я бы сказал — утомлённым. — Пока не закончится расследование, с Благора ни ногой. Это приказ.

Теперь пришла очередь баронессы торжествовать. До неприличных жестов она не опустилась, но недоброго блеска в глазах скрывать не стала.

Макс громко втянул воздух сквозь зубы, но тоже поклонился.

— Да, Ваше Святейшество. Как скажете. Но всё же…

— А теперь, — Князь непререкаемо повысил голос. — Я желаю побеседовать с леди Шторм. Наедине.

И он повернулся к Кассандре.

Остальные секунд пять пялились на него, Уховёртка — с недоверчивым прищуром, Макс — просто тупо, как на стенку. Но потом подчинились и потопали на выход. Я — за ними.

— Тренер Тамерлан.

И вот тут я остолбенел. Макс остановился рядом, мне показалось, у него даже уши слегка вытянулись.

— Вы знаете моё имя?

Учитывая, что всё это время он делал вид, что я — канделябр, бляха медная…

— Совсем недавно я судил ваш матч, — ядовито ответствовал Князь. — И ещё не настолько выжил из ума, чтобы забыть события столь недалёкие.

— Простите, Князь, я имел в виду, что…

— Я помню имена ВСЕХ игроков, прибывших к нам на Благор, — в голосе Князя послышались нотки гордости. — И разумеется, изучил досье на всех тренеров.

Я стоял молча. А чего тут скажешь?..

— Что вы делали в этой комнате, тренер? — вдруг спросил Князь.

Я посмотрел на Макса.

— Мы вместе расследуем преступление, дедушка, — пояснил тот.

— У вас есть соответствующая квалификация? — игнорируя внука, Князь говорил только со мной.

— Нет, — я честно развёл руками. — Кроме чтения детективов. А ещё в детстве я как-то отыскал куклу, которую потеряла сестра. Она завалилась за кровать, и…

Господи, что я несу?

Это всё мандраж.

В жизни не разговаривал с такими шишками. Наши олигархи — не в счёт, по-сути они — такие же барыги, как и торгаши на рынке. Но этот…

— Вот и занимайтесь тем, что хорошо умеете, Тамерлан, — прервал мои словоизлияния Князь. — Игроки любят, когда тренер рядом.

И в этот момент он подмигнул. Тем самым аметистовым глазом, который, по слухам, отыскал Макс.

Я деревянно развернулся на пятках и пошел к двери. Кланяться я всё равно не умею, так что… хрен с ним. Надеюсь, Князь поймёт.

Как спортсмен — спортсмена.

— Погоди, — притормозил меня Макс, как только мы отошли от кабинета Уховёртки. — Дождёмся Кэсси.

Самой баронессы уже видно не было — видать, слишком сильно злилась, чтобы терпеть наше общество.

— Ты слышал, что сказал Князь, — буркнул я. — Каждый должен заниматься своим делом.

— И тебе вдруг, неожиданно, стало пофиг, что будет с Лилит?

— Нет! — рявкнул я. — Не пофиг. Просто… Я действительно ни ухом ни рылом в этих делах. А ребята от этого страдают. И вообще: если мы вылетим в следующем туре, нас всех выпнут с Благора, понял?

Макс медленно кивнул.

— Знаешь, об этом я как-то не подумал, — протянул он.

— Ума палата, — я фыркнул.

Но тут же отвесил себе мысленного пинка: что-то я слишком часто начал проявлять эмоции.

— Ладно, ты иди, — кивнул Макс. — Увидимся позже… Кэсси!

Я сразу остановился. Надо хотя бы попрощаться, что-ли.

— Ты идиот, Макс! — с ходу, без всякого замаха, она отвесила ему громкую оплеуху.

— За что?..

Мне тоже было интересно.

Глаза у Макса сделались круглые, как оловянные плошки. Кончик носа побелел. На щеке пламенел отпечаток пятерни.

Широким шагом она прошла мимо, даже не взглянув на меня.

Догнав девушку, Макс пристроился рядом.

А я посмотрел в другую сторону. Там был стадион и были ребята…

* * *

Привет-привет, мой дорогой читатель! И снова с тобой я, твой неразлучный спортивный обозреватель Сиди-Читай.

Спешу сообщить чудовищную сенсацию! Меня коварно дезориентировали!

Безумный Макс на свободе! Тренер Тамерлан продолжает тренировать Сынов Задниц!!!

КУПЛЮ

Маладую белачку, с навыками грызения залатых арехав.

Клетку пад адинокой елью уже паставил.

Аплата асущецвляица скарлупой пост фактум.

Осабей, грызусчих тока сирибро — ни придлагать.

Не будем заострять внимание на той, кто ввёл меня в столь глубокое коматозное заблуждение.

Я достаточно написал об этой особе в прошлой статье, а эта сильная, уверенная в себе женщина с острым комплексом Наполеона и так уже грозилась ввести военную цензуру — путём упрятывания меня в очень маленькую и тесную коробочку, где нельзя будет даже вытянуть лапки, и отсылания неспешной бандеролью по месту жительства, то есть, в Ад, к тёщеньке Аутодафе, с пространным отчётом, как я докатился до жизни такой…

Ну вот. Опровержение я озвучил. И ты, мой проницательный читатель, конечно же, неопровержимо мне веришь: в распространении слухов я здесь ни при чём.

И раз владелец команды и тренер никуда не делись, значит, главное — цело. И Сыны Задниц всё ещё имеют неплохие шансы выйти в третий тур, обыграв, как мне напела на хвосте крупная и упитанная птичка, Ангелов Ада, моих земляков, да простит меня госпожа Эрешкигаль, светлая ей память.

ПРЕГЛ-ОШЕНЕЕ

Обчество любитилей-гепнатезёров преглашаит дать мастир-клас: кобр, васелискав, хичных мандрагор и дама-хазяек с симейным стажем ни мение двацати лет.

Несколько слов о противнике.

Команда А-А — родом из измерения Ацилут, сборная двух континентов, Ада и Рая. После ошеломительно-успешного провала команды «А-Д», собранной и подготовленной наместниками Публием и Граблием в Сан-Инферно, руководство головного офиса решило действовать более решительно. И собрало собственную команду, которая не должна посрамить честь и достоинство высоких боссов, отваливших немалые денежки на экипировку игроков стильными костюмами от известного в адских кругах дизайнера Бафомета, а также на золотые набойки на рога и копыта…

Главное в победе — это произвести первое впечатление, — сказал популярный кутюрье.

Громы, молнии, разверзшаяся земля — это всё уже не модно. Современное адское воинство должно подавать себя стильно, с шиком и блеском. Каймой пустим весёленький узорчик из труб Страшного Суда…

И я ему непростительно верю, этому благородному, напористому человеку, чья козья морда уже намозолила глаза всему измерению, Черти бы его взяли… Но уже не возьмут. Ибо они давно заключили сделку с его прямым конкурентом — Бельфегором.

В общем, посмотрим, дорогой мой читатель, кто в конце концов кого возьмёт и за что.

Кто победит во втором туре? Стильные импозантные А-А в красно-чёрной дизайнерской форме, или наши с тобой любимые Сыны Задниц.

Постскриптум.

Что-то давно не видно Лилит Орловской, менеджера нашей любимой команды. Ведьма… — да простит меня читатель, но профессия — есть профессия. Так вот: Сам собой возникает закономерный вопрос: почему? Почему мы не имеем счастья лицезреть лицо команды, законодательницу мод и икону стиля в одном флаконе?

Ответ: А не по этому ли поводу отсутствовали Безумный Макс и тренер Тамерлан?..

Обещание! Я, ваш бесстрашный корреспондент Сиди-Читай, начинаю собственное журналистское расследование.

Какой шанс! Какие радужные перспективы!! Как я скоро всем покажу, что могу быть быстрее, выше, сильнее любого, кто встанет на моём грозном пути!!!

А теперь побегу. Пора собирать бесценный материал.

* * *

До ребят добрался уже под вечер, хотя хрен его знает, как здесь, внутри скалы, определять время суток.

Просто мне так показалось.

Столько всего сегодня произошло, что я просто надеялся: уже вечер.

Иначе я просто свихнусь.

В покоях, отведённых Сынам Задниц, никого не застал.

Порадовался.

Значит, ребята тренируются…

После первого тура осталось всего восемь команд, и строгого расписания на тренировки уже нет, так что, где им ещё быть-то?

С разбегу вылетев на Арену, остолбенел.

Тренировка там безусловно шла, но… тренировалась совершенно другая команда.

Октапоиды.

Чёрные, как сгустки тьмы, они неслышно носились по полю, жонглируя мячом в таком быстром ритме, что мне стало страшно.

Ни манера игры, ни их тактические комбинации не напоминали ничего из того, что я знал.

Одно слово — негуманоиды.

Существам с восемью гибкими щупальцами по-любому требуется совсем иная техника.

А ещё они были сильными, как подъёмные краны, и стремительными, как разъярённые носороги.

В общем, полный капец.

Так и стоял, забыв обо всём, подошвы просто приклеились к бесшумному покрытию дорожки, и испускал судорожные вздохи — словно мне засадили под дых черенком от лопаты.

Зрелище завораживало.

Свет над Ареной горел вполнакала, драконы — известные скупердяи, и сумерки только усиливали эффект беззвучного, практически балетного скольжения чёрных мохнатых фигур.

— Мать моя женщина.

Наверное, я произнёс эту странную молитву вслух.

— И это они только разминаются, — раздался знакомый голос откуда-то из-за спины.

Я обернулся.

На трибуне одиноко сидела Лола.

Её поза, выражение лица, боевой костюм — кованый лифчик и такая же юбочка — как-то не способствовали желанию спросить, что она здесь делает.

— А где… Все? — вместо этого спросил я. Может, скоро наша очередь, и ребята вот-вот подойдут?

— Бухают, — ответствовала горгонида.

Я чуть не подавился внезапно сгустившимся воздухом.

Сколько раз мы это обсуждали!

Никакой выпивки во время чемпа. Потом — сколько угодно, в разумных пределах. Но никогда, ни под каким соусом — во время.

— А ты?.. — всё-таки спросил я.

Она не ответила. Коротко пожала одним плечом — у женщин такой жест означает: не больно то и хотелось…

Значит, Лолу не позвали.

— Ладно, а куда смотрел Одиссей?

Я ведь ему доверял. Думал: команда в хороших руках. Уверен был.

— Одиссея выслали с Благора.

— ЧЕГО? — я не поверил своим ушам.

— Оказалось, у него была виза всего на неделю, — пояснила Лолита. — Его прикрепили к нам в последний момент, и Лилит успела оформить только временную. А потом её посадили, и… — горгона опять пожала плечами.

— А Ник? — я всё ещё не мог поверить. — Он-то куда смотрел?

— Ник болеет, — коротко отбрила Лолита. — С самого приезда.

— Но… Чем?

Бляха медная. О болезнях я вообще как-то забыл — привык, что в Сан-Инферно никто о хворях знать не знает.

— Хрен знает, — безразлично сказала Лола. — Но только с самого приезда, как заперся он в своём номере, так и носа не кажет. Только еду заказывает.

Тибальд убит, Ромео изгнан, — вспомнил я цитату, сказанную Максом вечность назад, сегодня утром.

Накаркал, паршивец.

Я схватился за поручень, отделяющий трибуны от поля. Вцепился в него изо всех сил и принялся дышать.

Поручень был высокий — мне по грудь. Как всё здесь, в совершенно чужом и чуждом для меня мире.

Гигантские ступени, исполинские кресла, широченные, как проспекты, проходы между секторами…

Внезапно я ощутил себя таким же маленьким, как в детстве, когда впервые попал на Лужники.

Реконструкцию тогда только планировали, но для меня, пятилетнего пацана, и старая арена представлялась римским Колизеем, местом битв гигантов-трансформеров с дисептиконами…

— Запомни это чувство, — сказал тогда дед. — Когда вырастешь, мало что сможет тебя так впечатлить.

Он оказался не прав.

А если бы… — вдруг пришла мысль. — Если бы он был сейчас жив. Как бы отнёсся звёздный астроном старой советской закалки к подтверждённой теории множественности миров? К действующим червоточинам, которые здесь как-то приручили и называют порталами? К магии, на крайний конец?..

Я выдохнул.

Как всегда, вспомнив деда, я успокоился. Он был крепким орешком, мой старик.

Всегда хотел быть таким же.

— Лола, — сказал я, не оборачиваясь — знал, что горгонида никуда не делась. — Отведи меня к ребятам. Сейчас же.

Глава 13

— Макс говорил, что на Благоре сухой закон, — вспомнил я, когда мы с Лолой вышли в пустой и гулкий коридор, уводящий от Арены вглубь скалы.

— Это так, — ей приходилось слегка пригибаться: служебные коридоры не были рассчитаны на рост горгонид. — Но Автандил нашел подпольный кабак и зазвал туда всех ребят.

Ох уж этот Автандил. Заноза в Заднице.

— А что служба безопасности?

Как-то не верилось, что Уховёртка не в курсе этой подпольной развлекухи. Или… Всё, как у нас? Плати, и тебя никто не тронет?

Лолита на мой вопрос пожала плечами. В такие мелочи она не вдавалась.

— Далеко ещё?

Я не знал, что буду делать. Просто хотел, чтобы всё было, как раньше, вот и всё.

Не стоило мне оставлять ребят.

— Уже пришли.

Горгона остановилась перед широкой каменной дверью. Если б не она — я бы прошел мимо, дверь ничем не отличалась от окружающей скалы, кроме едва заметной полукруглой выемки в рост человека.

Лола несколько раз стукнула по камню и дверь отъехала в сторону.

Как только я шагнул внутрь, на меня повалилось тело.

Это был Тарара.

Шкурка у него была цвета детской неожиданности, фиолетовый язык бессильно свешивался на плечо, в глазах — ни проблеска разума.

Он даже не понял, что это — я. Просто обхватил лапками за шею, чтобы не упасть, и дыхнул такой ядовитой смесью запахов, что засвербело в носу.

— ИК! — громко сказал троглодит и для верности обвил мою ногу кончиком хвоста.

Помещение до отказа было набито пьяными в сопли существами. Тут были не только Задницы, других тоже хватало.

Но намётанный глаз, как микроскоп, выхватывал из общей кучи знакомые лица…

Силантий с Мефодием растеклись по полу, я даже принял их за пушистый коврик странной расцветки.

Тигр Мануэль сладко сопел прямо на стойке, в обнимку с минотавром. Дендроид Фома шелестел веточками, погрузив корни в кадку с чем-то, даже отдалённо не похожем на землю…

Гавриил с Уриэлем, в компании каких-то незнакомых ангелов, вповалку нежились на осьминогах — поэтому я и принял их за коврик…

И только горгониды, как стойкие оловянные солдатики, мужественно держались на ногах.

Точнее, на стульях: оккупировав столик у дальней стены, усевшись в круг и обхватив друг друга за плечи и покачиваясь, они пели хором.

Кружки, рюмки и вообще всё стеклянное подрагивало и позванивало от мощных слаженных голосов, а от самой песни веяло чем-то кровавым, снежным и с множеством острых зубов.

С трудом оторвав от себя троглодита, я попытался привести его в чувство энергичными встряхиваниями.

Бесполезно. Тарара болтался как тряпочка, глаза у него были оловянные, и только кончик хвоста упорно не хотел отпускать мою лодыжку.

— Сколько продолжается это безобразие? — спросил я у Лолы.

Та стояла рядом, наконец-то выпрямившись во весь рост — в зале потолок был высоким.

— С тех пор, как прочитали в статье о том, что вас посадили, тренер, — ответила горгона.

Я сжал зубы до хруста.

Лола была такая спокойная, такая… невозмутимая, что захотелось наорать на неё, выплеснуть злость хоть на кого-то.

А ты куда смотрела?.. — хотелось спросить, но я молчал, стараясь дышать только носом: в зале стояло такое амбре, что казалось, можно опьянеть, только от запаха.

Лола не виновата, — напомнил я себе. — Ты сам снял с неё капитанскую повязку.

А Андромеда, при всех её сверхъестественных достоинствах, не пользуется таким же авторитетом.

К тому же, ангелы умеют охмурять.

Чёрт бы побрал этого Автандила…

Выгоню из команды, к свиням собачьим. Или засажу на скамейку запасных — навечно.

Как только найду.

Потому что здесь, среди пьяных в дымину игроков, возмутителя спокойствия не наблюдалось.

— Лола, свисток с тобой? — спросил я, пристраивая троглодита под мышкой, на манер дамской сумочки.

— Да, тренер.

— Свисти.

К чести Андромеды — она первая поднялась на ноги. Взгляд, правда, был всё ещё мутным, но в нём уже проявились проблески раскаяния.

— Тренер! — она попыталась меня обнять, но потеряв равновесие, рухнула всей тяжестью на мои плечи.

Боль в колене была такая, что я думал — всё. Баста, карапузик. Отбегался. Сколько она может весить?..

— Энди, соберись, — Лолита приняла тяжесть пьяной горгоны на себя и я смог выдохнуть.

— Да я ваще ни в одном глазу! — промычала Андромеда. — Ребзя! — зычно вскричала она. — Тренер вырвался из застенков инквизиции!.. Ура тренеру!

Народ принялся вяло шевелиться.

Зал сейчас напоминал кухню, в которой недавно потравили тараканов. Самые стойкие ещё шевелят лапками и усиками, но это ненадолго.

Из-за барной стойки показалась чёрная растрёпанная голова.

Руперт.

Рядом с ним возникла ещё одна: белокурая и не менее растрёпанная.

— Тренер! — взревел дракон.

Когда Руперт воздвигся из-за стойки полностью, оказалось, что на нём ничего нет.

Белокурая драконица, нисколько не стесняясь, хладнокровно застёгивала на голой груди чёрный с золотом китель.

— А мы уже готовили спасательную акцию, — сообщил дракон, одним махом перепрыгнув стойку, вместе с ворочающимися на ней тигром и минотавром.

— Вижу, — я поморщился при виде голого дракона. Впечатление было слегка смазано тем, что он был весь покрыт чёрным курчавым волосом — почти, как Мефодий. Но только слегка… — Штаны надень, а?

— Да не вопрос, — дракон мигнул, и на его чреслах вдруг появились обрезанные из джинс шорты. — Вообще-то я собирал информацию, — и он многозначительно покосился единственным глазом на белокурую драконицу.

Та как раз выбралась из-за стойки — полностью одетая, только китель почему-то был вывернут на левую сторону. Пуговицы из-за этого всё время расстёгивались, но девушка упорно пыталась застегнуть их обратно.

Сухой закон, — снова вспомнил я. — Говорят, в Штатах, после отмены аналогичного указа, спрос превышал предложение в течении пятнадцати лет.

Не глядя по сторонам, драконица из гвардии Князя прошла мимо нас, один раз ткнулась лбом в каменную стену, но потом отыскала дверь и вывалилась в коридор.

— Увидимся, Сабрина! — прокричал ей вслед Руперт. А потом повернулся и подмигнул: — Будет ей гауптвахта на неделю, как пить дать. Завидую: хотя бы отоспится.

— Где Зебрина? — спросил я страшным шепотом.

Только что дошло: она же подросток! Ей вообще пить нельзя…

— Оставил в номере, — Руперт, поморщившись, дотронулся до левой скулы — там подсыхала большая ссадина. — Что я, самоубийца? Тётя наказала присматривать за дочей, как за тухлым яйцом… Пришлось, правда, связать. Иначе… — он махнул рукой.

— И давно это было? — спросила Лолита.

— Ну, чуть больше суток… — Руперт равнодушно пожал плечами. — Эх, лепота! — он потянулся. — Давно мы так не отрывались.

— То есть, девочка лежит связанная, без еды и воды, больше суток? — уточнил я.

Под ложечкой засосало.

— Ой, да расслабься, тренер, — Руперт даже ухом не повёл. — Я повешусь на собственных кишках, если она не освободилась через пятнадцать минут. А может — раньше. Любимая ученица мастера Скопика!

Мастер Скопик — вор, — подумал я. — А Зебрина, стало быть…

И потряс головой.

Не об этом надо сейчас думать.

— Руперт, Лолита, соберите всех и — под ледяной душ. Через час чтобы все были, как огурчики.

— Оранжевые и с липкими бородавками? — уточнила Лола.

Заметив в её глазах подозрительный блеск, я усмехнулся.

— Угадала. И чтобы слизи было побольше!

Развернувшись, я захромал к двери.

— А ты куда, тренер? — удивился Руперт.

— Найду Автандила и набью ему морду, — буркнул я себе под нос. А громче сказал: — Навещу Ника. Может, ему уже стало лучше.

Тибальд убит, Ромео изгнан, — вертелась в голове идиотская фраза.

Чёрт бы побрал этого Макса.

Чёрт бы побрал эту Уховёртку.

Чёрт бы побрал этого Князя вместе с его жезлом…

Где искать ангела, я не представлял, поэтому направился к сектору, в котором размещали игроков.

Я там был всего один раз — когда кидал вещи в отведённой мне комнате.

Мы её делили с Одиссеем, и я честно не хотел даже думать, как горгонид умещается на походной армейской койке, которую привёз с собой…

Его вещей не было.

Я посмотрел на свою кровать, аккуратно заправленную зелёным шерстяным одеялом, с подушкой в трогательный синий цветочек.

С трудом подавил желание рухнуть на эту подушку мордой вниз и отключиться.

Вместо этого достал из кармана капсулы и закинул в рот сразу две. А потом вытаращился на пузырёк…

Ёрш твою за ногу!

Приволакивая больную ногу, я похромал искать Макса.

Оставил его с Кэсси, когда понял, что перебранка пошла по второму кругу.

Князь умирает, — заявила она, когда вышла из кабинета Уховёртки.

И это тоже было сопряжено с тем фактом, что жезл похитили.

Оказалось, артефакт и Князь каким-то образом связаны, я не понял, каким. Главное: пока жезл на Благоре — старик более-менее в норме, но стоит артефакту исчезнуть из измерения — и процесс распада пойдёт полным ходом.

— Ты хоть представляешь, сколько твоему дедуле лет? — ожесточённо наезжала Кассандра, приперев Макса к стенке. — Он и дышит-то лишь благодаря жезлу, а ты скачешь по измерениям ради какой-то бабы… Впрочем, чему я удивляюсь? — горячилась Кэсси. — Ты — такой. В этом — ты весь. Ради юбки готов похерить даже родственников.

— Я изменился, Кэсси! — хрипел Макс. — У меня только одна девушка!..

— Ну конечно, — холодно улыбалась Кассандра, ещё чуток нажимая на его горло. — С остальными ты просто в хороших дружеских отношениях.

— Да нет никаких остальных! — выкручивался Макс.

— Да ну?.. А как же Лилит?..

Я ушел.

Самое главное я узнал: жезл нужен Князю не только для того, чтобы закрывать порталы.

Что-то эти драконы темнят.

Они не сказали и половины того, что нужно знать, чтобы отыскать хреновину.

Но Кэсси права. Макс не ищет жезл. Он полностью сосредоточился на спасении Лилит — чему я, конечно, только рад.

Но всё-таки…

Сворачивая за угол, я на кого-то налетел.

Задумался, не смотрел по сторонам. Идея, которая только что пришла в голову, полностью поглотила моё внимание.

— Ёрш твою медь! — это было самое ласковое, что я мог сказать, со всей дури хряпнувшись на задницу.

Напротив, тоже сидя на полу, потирал лоб узколицый чувак в странной накидке из перьев и в замысловатой шапке, похожей на перевёрнутый золотой горшок.

Тренер Теночи! — вспомнил я, где видел этого горбоносого. Узкие длинные глаза, дублёная коричневая кожа…

Он сидел, глупо разбросав ноги — видать, тоже хорошо приложился. Рядом валялся небольшой золотой диск — я решил, что это поисковый амулет, и какая-то золотая зубочистка, наподобие дирижерской палочки.

Что он ей, в игроков тычет, что ли?.. Вместо шпор.

— Прости, тренер, я тебя не заметил, — пробормотал я.

Держась за стену, поднялся и похромал дальше.

Странный чувак. Сидел, шлёпал губами, моргал на меня своими змеиными глазками… Но так ничего и не сказал.

— Макс! — слава богу, он был в своём номере. И кажется, занимался любимым делом. — Опять бухаешь?

— Нет, — паршивец даже не попытался спрятать очередную бутылку. Батареи пустой стеклянной тары громоздились вдоль стен, на столике, на стульях и даже на кровати. — Я заряжаюсь энергетически.

Комнатушка его ничем не отличалась от моей.

Скупердяи всё-таки эти драконы. Могли бы хоть принцу нормальный номер выделить.

— Хрен с тобой, делай, что хочешь. Скажи только: ты сейчас летать можешь?

— Хочешь ещё раз откуда-нибудь спрыгнуть? — он вперил в меня абсолютно ясный взор. Хотя голос и показался мне чуток… заторможенным.

Не обратив внимания на его сарказм, я достал из кармана бутылочку с таблетками и потряс её перед лицом Макса.

— Спасибо, но я пас, — сказал он и сделал огромный глоток из бутылки. Запахло чем-то знакомым: не виски, не вино… Коньяк.

Этот паршивец где-то раздобыл марочный коньяк, и теперь глушит его, как воду.

— Это не тебе, — я ещё раз потряс бутылочкой у него перед носом. Как погремушкой перед младенцем. — Это для Лилит.

Макс мгновенно ухватил суть.

— Пролететь над Башней Голода и сбросить ей капсулы! — он отшвырнул бутылку на кровать. Та была уже пуста, так что ничего страшного не случилось.

— Займёшься?

— Спрашиваешь! — Макс пытался натянуть куртку, не попадая в рукава. — Только вот… — он замер и посмотрел на меня растерянно. — Я ни ухом ни рылом, где может быть эта Башня. Благор огромен. Вообще-то, это планета размером с наш Юпитер, со своими климатическими прибабахами. В верхних слоях атмосферы тут такая турбулентность, что мама — не горюй, и…

— Макс, — я мягко взял его за плечи. — Просто дыши.

— Ладно, — он послушно втянул носом воздух. Когда выдыхал, из ноздрей вырвался клуб едкого дыма. Я закашлялся. — Ой, извини, — он прикрыл рот ладошкой. Как человек, который неприлично рыгнул. — Это всё чёртов коньяк. Сивушные масла…

— Ага. Я так и понял.

— Так, — придя в себя, он по обыкновению забегал взад-вперёд. — Надо раздобыть карту. У кого? Уховёртка не даст. Князь?.. У дедули в кабинете висит офигенная карта! Я пойду туда и вычислю, где находится башня Голода. А потом полечу, и… Это даст нам время! — у него загорелись глаза. — Лилит на капсулах спокойно продержится до конца Игр, а мы пока всё разрулим.

— Молоток, — хлопнув его по плечу, я повернулся к двери.

— Эй, тренер, — я обернулся. — Капсулы-то оставь.

Я посмотрел на бутылёк в руке.

— А у тебя своих, что-ли, нет?

— Вот моё топливо, — он кивнул на пустые бутылки. — С капсулами у меня несовместимость. Аллергия.

Я бросил ему бутылочку через всю комнату, Макс поймал.

Вот и ещё одна теория, почему он так много пьёт, — усмехнулся я про себя, когда шел к комнате Ника.

Ориентировался я уже без всякого артефакта-наводчика. Совсем забыл про него: диск лежал в застёгнутом на молнию кармане олимпийки.

Но сейчас я заплутал.

Наверняка свернул не в тот поворот: всё здесь было одинаковое, каменно-серое, лампы над головой светились вполнакала, холодным синеватым светом, похожим на кварцевый.

Ткнувшись в пару коридоров, и не обнаружив вообще никаких дверей, я вспомнил про талисман.

Достал, и тупо уставился на небольшой, с ладонь, диск…

Какая-то мысль промелькнула в связи с этим, и — убежала.

Тряхнув головой, я нашел точку на изображении лабиринта, и сориентировавшись, похромал дальше.

В принципе, было терпимо: ногу ниже колена я вообще уже не чувствовал.

Добравшись до покоев, где разместили Задниц, я секунду смотрел на ряд одинаковых дверей… А потом кивнул сам себе и постучал в третью слева.

Он с самого приезда сидит в номере, — сказала Лола. — И только еду заказывает.

Коробки из-под пиццы, пластиковые упаковки, бумажные кульки… Целая куча их громоздилась у стены рядом с дверью.

Ошибиться невозможно.

— Ник! — позвал я. — Открывай. Это тренер.

За дверью послышалась возня. Словно кто-то комкал большой лист хрустящей бумаги.

— Что вам нужно? — наконец раздался неуверенный голос.

Я выдохнул. Жив. И может говорить — уже хлеб.

— Лола сказала, ты заболел. Может, что-нибудь нужно? Аспирин? Горчичник?..

— Нет. Спасибо, мне уже лучше.

— Ты в курсе, что Лилит сидит в Башне Голода?

— Э…

— А Одиссея депортировали?

— О…

— А вся команда перепилась до розовых кроликов.

С той стороны двери раздались шаги. Впечатление было, словно шагал слон, никак не меньше.

Или дракон.

Мама дорогая, это что, заразно? — успел подумать я, а потом дверь приоткрылась.

Щелка была небольшая, сантиметров десять.

Коляна мне пришлось изучать по частям.

Огромная жирная щека. Крохотный, заплывший жиром глаз. Пальцы, придерживавшие дверь, больше походили на сардельки.

— Кто ты такой и почему сожрал нашего менеджера? — рявкнул я, открывая дверь пинком.

То есть, впечатлённый открывшимися необъятными перспективами, я совсем забыл о колене, и со всей дури саданул по двери ногой.

Результат был обратным: не дверь распахнулась, а я отскочил от створки и опять хряпнулся на задницу.

Копчик и колено помянули меня тихим недобрым словом.

— Тренер! — Колян выскочил в коридор и помог мне подняться. — Вы в порядке?

От боли и собственной глупости я вспотел. А глядя на Ника, с которым расстался несколько дней назад, забыл, как дышать.

— Нихрена, мать твою за ногу!

В попытке удержаться я схватил его за плечо — пальцы погрузились в жир по первую фалангу.

— Идёмте, вам надо присесть.

И он потащил меня в свой номер…

Весь он был завален коробками и упаковками от еды. Запах стоял феерический.

На журнальном столике исходила паром надкусанная пицца — судя по измазанным соусом щекам Кольки, именно ею он занимался до моего прихода.

— Очешуеть не встать, — я ещё раз оглядел громадную тушу. — Ты, блин, похож на завёрнутого в пуховое одеяло бегемота!

— Это всё капсулы, — Колька попытался пинком запихнуть под кровать несколько упаковок, они громко зашелестели, одна прицепилась к брючине, из неё посыпались какие-то крошки…

Интересно: на Благоре водятся тараканы? Как по мне — очень даже запросто.

— Капсулы? — переспросил я. А сам подумал: опять эти капсулы. И что с ними не так?..

— Я всегда был толстым, — признался Колян. — До переезда на Благор у меня даже девушки не было. Кто позарится вот на это? — он указал на своё громадное, как дирижабль, брюхо. — Но в Сан-Инферно я похудел, там ведь вообще нет еды.

— Ну а как же…

— Ресторан доньи Карлотты не в счёт, — Колька затряс пухлыми, как студень, щеками. — Мне ведь главное — не видеть. Ну, помучился какое-то время, а потом привык. А попав на Благор…

— Ты развязался, — кивнул я.

Ну что ж, это понятно. Закодированным алкоголикам не позволяют даже НЮХАТЬ выпивку.

— Всего одна пицца, — пожаловался Колька. — Выхожу из комнаты — а она лежит, в коробочке, под дверью. И так пахнет… Ну что могло случиться? А потом, — он смутился. Вся кожа, все видимые её участки, сделались багровыми. — А потом мне стало стыдно показаться на глаза хоть кому-нибудь. Особенно, Лилит.

Последние слова он произнёс шепотом. Я еле расслышал. А когда понял, что он имеет в виду…

Ёрш твою медь! Колян по уши втюрился в мою ведьму.

Глава 14

Рассудив, что ребята уже пришли в себя — уверен, Лола и Руперт за этим проследили, — я похромал к нашей раздевалке.

Всё. С сегодняшнего дня от команды — ни ногой.

Князь прав: я не умею расследовать преступления. Каждый должен заниматься своим делом. И моё дело — быть с ребятами. Чтобы удержаться на Благоре как можно дольше, в идеале — до конца Игр.

На этой мысли я остановился.

Срань. Как так получилось?..

Ведь я всегда нацеливался на победу! Я дышал победой, жил ради этого чувства: ещё раз ощутить, что я — выиграл. Я — лучше других. Быстрее, выше, сильнее…

Но когда Лилит попала в беду, я как-то нечувствительно переключился. Чуть ли не впервые в жизни, проблемы другого человека оказались для меня важнее, чем свои.

Я возобновил движение. В колене что-то отчётливо похрустывало, и я уже подозревал самое худшее: опять треснул хренов мениск.

Ведь Макс предлагал дать денег на целителя… Чёрт. Надо было спросить. А теперь поздно. Наверняка он уже упорхнул.

Но дело не в этом: ребята приехали за победой, они ХОТЯТ победить — и чертовски много пашут для того, чтобы стать победителями.

Я не должен их подвести.

Чуть не повернул назад, разыскивать Макса. Засунуть гордость в жопу и вытрясти с него денег на целителя…

Но к этому времени я почти добрался до раздевалки, и решил сначала проверить, как там и что.

Тарара был ровно такого же цвета, как и рожа испитого, бомжеватого алкаша.

Посмотрев на меня больными глазками, он сунул мордочку в кружку с водой и пустил пузыри…

— Если ты таким образом хочешь утопиться — забудь, — сказал я.

— Похмельский симптом пытаюсь искоренить всесесеми доступными спосособностями, — надтреснутым голоском поведал троглодит. — Стыдобское и позорственное ощущение ощущаю до кончика хвоста. Неприятельски это. Тётушка будет недовольна.

Я похлопал его по ершистому загривку.

— Расслабься, приятель. Подумаешь, напился… Мы ей не скажем.

— Питие определяет сознание, — философски изрёк троглодит. — Сознание каждого троглодита. А моё — не определяет. Тётушке будет стыдно за такого некрепкого племянника. Тренер, — Тарара поднял на меня страдальческий, в красных прожилках взор. — А это и правда вы? Не галлюциноген, вызванный неумеренским потребительством?

— Сам не знаю, — честно ответил я. — Может, и галлюциноген.

Троглодит уронил мордочку в кружку и затянул глаза серой плёнкой.

Следующим, кого я увидел, был Автандил.

— Ага! — рявкнул я, уперев в могучую ангельскую грудь указательный палец. — Возмутитель спокойствия!..

— Я ничего не сделал, — попытался уйти в глухую защиту ангел.

— Автандил хороший, — оторвался от кружки Тарара. — Заплатил по разгромскому и разорительскому счёту.

Остальные дружно закивали.

Я оглядел команду.

А всё не так страшно. Горгониды в норме, минотаврам хоть бы хны, с ангелов тоже всё, как с гуся вода…

Больше всех пострадали Тарара и оба октапоида — видать, как самые неприспособленные к выпивке.

Но если подумать…

Силантий — лучший голкипер, который у нас есть. Мефодий — отличный защитник. А Тарара…

В последнее время маленький троглодит занимает всё более значимое место в команде. Он очень умно действует на поле. Да и мячи его любят…

А завтра у нас игра. По сетке — с командой А-А, то есть, земляками Автандила.

Не слишком ли много совпадений?

— Всем на разминку, — прорычал я.

— Но тренер… — попыталась возразить Андромеда.

— Физические нагрузки только способствуют выводу алколоидов! Так что вперёд и с песней.

— Я только хотела сказать, что стадион сейчас занят, — сказала Андромеда. — Время команды Теночли.

Срань.

— Значит, бегайте по коридорам! — нельзя отменять единожды отданный приказ. Но можно его модифицировать. — Давайте, давайте! Шустро, весело, с огоньком… — я проследил, как ребята, один за другим, вяло покидают раздевалку. — И побольше водички! Восстанавливаем метаболизм.

— А зачем его восстанавливать? — тихо спросил Мануэль у Шаддама.

— Хрен знает, — отвечал минотавр. — Отродясь у меня никакого метаболизма не было.

Нужен диетолог, — сделал я себе зарубку в мозг. — В Сан-Инферно это было не актуально, но мы ведь и дальше собираемся ездить по измерениям… Надо поговорить с Лилит.

Под ложечкой неприятно кольнуло: забыл, где она сейчас.

— Автандил, — негромко сказал я, когда ангел проходил мимо. — Задержись.

Тот усмехнулся, а потом независимо устроился на скамейке.

Гавриил в дверях оглянулся.

— Тебя ждать? — спросил он Автандила.

Тот вопросительно посмотрел на меня.

— Кажется, я отдал приказ, — изображая спокойствие, сказал я. — Кому не нравится — могут собирать вещи.

Гавриил исчез. Дверь аккуратно прикрыли с той стороны.

Может, я чуток и перегнул… Но хватит. Хватит разводить сопли в сиропе. Буду насаждать армейскую дисциплину, для их же собственного блага.

Когда за дверью стих дробный топот, я тоже присел на скамейку.

— О чём будет разговор, тренер?

Напуганным, или даже смущенным он не выглядел.

— О тебе.

— Класс, — ангел польщенно улыбнулся. — Это я люблю.

— Автандил, — позвал я. — Сколько они заплатили за то, чтобы ты всё испортил?

Это был пробный шар. Просто решил проверить догадку.

Секунду он смотрел на меня молча. Явно взвешивал: какой линии поведения держаться.

— Кто-то проговорился, да? — наконец ангел поморщился. — Наверняка Уриэль, чтоб ему век Рая не видать.

В яблочко!

— Никто ничего не говорил, — признался я.

— Что?.. Так вы ничего не знаете?.. Я буду всё отрицать!

— Я использовал дедуктивный метод.

Ангел посмотрел на меня искоса, недоверчиво. И сразу отвёл взгляд.

— Нетрудно было сопоставить факты, — продолжил я. — Ты саботируешь команду с тех пор, как мы прибыли на Благор. И других подстрекаешь.

Автандил фыркнул и принял вид оскорблённой невинности.

— Вы ничего не докажете, — надменно заявил он и поднялся. — А теперь, если позволите, меня ждёт тренировка.

И гордо вскинул подбородок.

— А мне не надо доказывать, — мягко напомнил я. — Я ж тренер. И могу засадить тебя на скамейку на веки вечные. А ещё я могу тебя уволить.

— Но не посреди же чемпионата! — Автандил вновь рухнул на скамейку, не заметив, что уселся практически вплотную ко мне. — У меня контракт!

— Пофиг на контракт, — я пожал плечами. — Кто мне запретит? — ангел молчал. — Конечно, этому могла бы воспрепятствовать Лилит, менеджер команды и по-совместительству — твоя девушка… Но вот незадача: у неё самой ОГРОМНЫЕ неприятности, а ты от неё открестился.

Подначивая, я зорко наблюдал за ангелом. А вдруг да и выдаст что-нибудь полезное.

— Я правда ничем не могу ей помочь, — буркнул ангел.

— Согласен. Помогать — это не твоё, — кивнул я. — Зато вредить… — махнув рукой, я сделал вид, что поднимаюсь со скамейки. — В общем, сейчас сюда прибудет стража, и дальше разговаривай с ними.

— За что?..

— За намеренное причинение вреда имуществу, — меня несло. Заранее я ничего не продумывал, просто накатил приступ импровизации. — Видишь ли, по закону, игроки являются собственностью клуба. А клуб принадлежит Безумному Максу. А Макс, как ты знаешь, дракон. А драконы чертовски не любят, чтобы их имуществу причиняли вред…

Терпеть не могу подобную казуистику.

Но и таких ребят, как Автандил, я тоже повидал: взывать к голосу разума или чувству вины — бесполезно.

Отопрётся, и будет уверен, что победил.

— Но я ни при чём! Я ничего не делал.

— А вот это пускай решают драконы. Я же, со своей стороны, могу сказать лишь одно: спаивать команду накануне ответственного матча, как по мне — это чистый саботаж. А если учесть, что играем мы с Ангелами Ада…

Автандил заплакал.

— Я не виноват, — слёзы были большие, крокодильи. — Это всё они-и-и…

— Интересно, сколько тебе дадут? — задумчиво проговорил я. — В Сан-Инферно ты наверняка отделался бы лёгким испугом. А здесь? Надеюсь, ты хочешь сесть на диету. У них тут есть охрененно эффективная. Башня Голода называется.

— Меня заставили-и-и-и…

А вот это уже похоже на начало признания.

— Говори.

— Это всё Скраблий, менеджер А-А, — скоренько утерев слёзки, Автандил перешел на деловой тон. — Он велел мне развалить Сынов. А сам подсуетился, чтобы во втором туре нам выпало играть именно с ними.

— Каким образом? — перебил я. — Турнирную сетку составляют перед Играми, и если б выиграли не мы, а скруллы…

— Думаю, он придумал всю махинацию уже после первого тура, — неожиданно рассудительно поделился Автандил. — Недавно мы столкнулись в коридоре, Скраблий меня узнал…

— И предложил немного заработать?

Ангел помотал головой.

— Ему это было не нужно, — поморщился Автандил. — Когда-то на Рае я совершил проступок… Я всё искупил! Честно. Служил в стройбате, затем — в мотопехотном, у Чёрта-на-Куличках, дембельнулся в звании капитана… И уехал в Сан-Инферно. В Раю не любят неудачников.

Не попадись, — вспомнил я. — Важно не то, что ты сделал. А то, что ты попался…

— Старый добрый шантаж, — кивнул я. — А ты не думал, что признавшись сразу, избавил бы и себя и меня от кучи геморроя?

Автандил посмотрел на меня с чистым, почти детским удивлением.

— Тренер, а вы здесь совсем ни при чём. Скраблий грозился сообщить обо мне бывшим подельникам.

— Подельникам?

— Скраблий всё про меня знает. Он был прокурором, вёл все дела. Потом уже как-то выбился в люди… А сейчас он пригрозил, что отыщет моих подельников и скажет, что это я сдал их Аннунакам.

Я вздохнул. Прикрыл глаза, помассировал переносицу…

— Знаешь, мне пофиг что ты там сделал, — устало сказал я. — Тем более, что ты искупил и всё такое. Но скажи, ради бога, одну вещь: какого хрена ты открещиваешься от Лилит?

Ангел горько усмехнулся.

— Неудачник — это клеймо на всю жизнь, — он бросил косой взгляд на меня, но спохватился. — Я просто не хотел, чтобы моё прошлое послужило для Лилит отягчающим обстоятельством.

Я вытаращился на него, охренев до глубины души.

— Ты хочешь сказать… Что пытался её защитить?

— А что, это запрещено? — отстранённо спросил Автандил. — Она — моя девушка. Разумеется, я хотел её защитить. Я ей полностью доверяю: если она украла жезл Князя, значит, он был ей нужнее, чем ему.

Я икнул.

— Откуда ты знаешь, что украли именно жезл?

Ангел фыркнул.

— То же мне… Секрет Люцифера. Да на Благоре только об этом и сплетничают. Имеющий уши да услышит.

— То есть, — поймал я себя на том, что массирую колено. Неосознанно. — Тут все уверены, что кражу совершила Лилит.

— Так говорит баронесса Фейрчайльд. И потом: Лилит посадили в Башню Голода, а туда кого попало не сажают. Ну, не то, чтобы Лилит — это кто попало, в смысле…

— Я понял, понял, — отдёрнув руку от колена, я схватился ею за лавку.

— Болит? — спросил ангел.

— Ты о чём?

— Колено, — он кивнул на мою ногу. — Могу помочь.

— Иди в жопу.

— Как скажете, тренер.

Он ещё и издевается…

— Слушай, а как же всё твоё поведение ДО встречи с этим… Скраблием? Не могу сказать, что и до этого ты был просто ангелом.

Непонимающий взгляд огромных голубых глаз…

— Я хочу сказать, ты и до того вёл себя, как последний засранец. Задирал ребят и вообще. Кто растоптал Руперта, ещё когда мы играли против вас?

И опять этот удивлённый взгляд.

Как он меня бесит, мама дорогая…

— Не понимаю, о чём вы, тренер. Я же подписал контракт! А там есть пункт: подчиняться приказам тренера на поле. А приказы, — он горько усмехнулся. — Меня учили выполнять слишком хорошо.

Я кивнул.

— Ну а ребята? Какого хрена ты всё время придираешься к Гортензию?

— Но он же — зелёное желе!

— Да, я заметил.

Ни в жисть не поверил бы: ангел — ксенофоб.

Я вспомнил себя — в первый день, когда я только знакомился с командой. Признаюсь честно: и на меня огромная куча зелёного желе произвела неизгладимое впечатление.

Но потом я увидел дракона… А ещё потом как-то до меня дошло: в мире, где мяч имеет собственную волю, а ещё глаза и зубы, разумное зелёное желе — это даже нормально. И пахнет приятно.

— Как-нибудь попробуй с ним пообщаться, — посоветовал я. — Между прочим, он стихи пишет — мне Лилит говорила. И даже что-то такое цитировала, но я в поэзии — как ёж в апельсинах.

— Я попробую, тренер, — на лице ангела проступила покорная обречённость.

— Ну и вообще… Будь проще. И люди к тебе потянутся.

— Так вы сдаёте меня страже, или нет?

— А сам ты как думаешь?

— Если… Если вы завтра выпустите меня на поле, я вам покажу.

— Где раки зимуют?

— Кто?

— Забудь. Так что ты собираешься показать?

— Самую лучшую свою игру.

— А Скраблий?

— Пускай идёт в жопу.

Я кивнул. Собственно, именно этого я и добивался: чтобы Автандил сам решил, что ему делать дальше.

— Посмотрим, — сказал я, с трудом поднимаясь на ноги.

Колено отекло — я это чувствовал через штанину. Интересно: здесь можно раздобыть обезболивающее?..

Шагая к выходу, мне пришлось опираться на всё, что попадалось под руку: на стену, на шкафчики, на плечо Автандила…

— Я могу вам помочь, тренер, — сказал тот, открывая передо мной дверь. — С коленом.

— Да ну? — вопросил я без особого восторга. — Ты что, целитель?

— Военно-полевой фельдшер.

— И… что это значит?

— Будет больно.

— В смысле…

— Чертовски больно, тренер. Дьявольски, — сказал ангел. — В стройбате нам не давали основ анестезии. Главный упор делался на то, чтобы боец как можно скорее встал в строй.

— Ага, — я тупо кивнул.

Был, был соблазн согласиться тут же, не сходя с места. Но… нет, боли я не боюсь. Просто доверять ему сейчас, перед игрой с Ангелами Ада, не мог. Не имел права.

— Вы мне не доверяете, тренер.

Вдох — выдох. Вдох…

— Твоя правда, Ави. Не доверяю. Так что, вернёмся к этому разговору послезавтра, лады?

— Вам стоит только приказать.

Отправив Автандила на пробежку, сам я похромал на стадион.

Мне это было нужно.

Посидеть в тишине и одиночестве, подумать…

Атмосфера стадиона. Где бы он не находился, кому бы ни принадлежал, главное — это атмосфера. Тот особенный дух соревнований, побед, поражений, соперничества…

Наверное, это как у Макса с адреналином.

Ему, чтобы чувствовать себя живым, необходимо рисковать жопой. А мне -побеждать.

Нет, не так. Мне, чтобы чувствовать, что день прожит не зря, необходим достойный соперник. Тот, кого я буду стремиться превзойти.

Выйдя к стадиону, я с удивлением понял, что тренировка Теночли ещё не закончилась.

Казалось, мы с Автандилом трындели целую вечность.

А вот поди ж ты.

Выбрав местечко повыше, я устроился на широком и довольно удобном сиденье.

И всё-таки они странные… Внешне — такие же люди, как и я.

Красноватая кожа, тёмные, затянутые в хвосты, волосы… На индейцев похожи, я уже говорил.

Но временами в игроках Теночли пробивалось нечто… чуждое. Нечто звериное, хищное такое.

И это пугало.

Вот взять октапоидов: они тоже пугали — особенно, когда их было больше одного. Но по крайней мере, по ним было сразу видно: это — не люди, бляха медная. Это хищники! Флюиды, что-ли, другие…

А вот теночли я понять не мог, как ни старался. Воины — ягуары. Это что, название такое, или они и впрямь превращаются?

Судя по их форварду — таки да.

Он начал разбег из угла поля. Мяч, как приклеенный, парил перед ним.

Другие игроки — в рамках тренировки — пытались ему помешать, сбить с толку, отобрать мяч. Бесполезно.

Центральный нападающий с капитанской повязкой был неотразим. Он мчался, всё удлиняя прыжки, временами казалось, ноги и вовсе не касаются травы… А потом он опустился на четвереньки, и вот передо мной уже не человек, а зверь.

Красивый, как ядовитая мухоловка. И такой же смертоносный.

И вот уже мяч в воротах.

Форвард вновь перетек в человечью форму и победно вскинул руки над головой.

Послышались крики:

— Виват Монтесума… — или что-то в таком роде.

Увлёкшись, я даже захлопал в ладоши и громко свистнул: парень меня просто покорил.

Услышав посторонние звуки, теночли замерли и уставились на меня.

И было в их взглядах что-то такое…

Словом, не завидую я антилопам, которым захотелось попить водички в их владениях.

Через секунду они возобновили тренировку, но ощущение взгляда осталось. Только вот шло оно из-за спины…

И самое главное: такое ощущение я уже испытывал. Здесь, на Благоре: словно под кожу набились мелкие муравьи, и ползают там…

Отвратительная хрень.

Когда я обернулся, ихний тренер подошел почти вплотную. Это он сверлил меня взглядом. Словно дырку хотел провертеть, честное слово.

Я сделал морду кирпичом: а чего? Смотреть тренировки не запрещается. На самом деле, все так делают: надо же знать противника в лицо.

На Земле, конечно, для этого имеется видео. Но здесь, в отсталых магических мирах — только глазками.

— Здорово, тренер, — сказал я. Подниматься, правда, не стал. — Надеюсь, ты на меня не в обиде? За то, что толкнул тебя в коридоре?

— Вы? — узкие, словно нарисованные брови на коричневом лице поползли вверх. — Толкнули? Меня?.. Это какая-то ошибка.

— Ну ладно, не толкнул. Просто мы оба споткнулись на ровном месте. С кем не бывает?

— Я вижу вас впервые в жизни, уважаемый, — отчеканил тренер теночли. — И никогда не ходил ни по каким коридорам. Это ясно?

И он, заложив руки за спину, прошел мимо.

Всё страньше и страньше.

Ну, да ладно. Не хочет, чтобы кто-то ляпнул, что он попал в глупое положение — его право.

А когда, после тренировки, я вернулся к себе, тренер теночли вообще вылетел у меня из головы.

На моей, застеленной зелёным одеялом кровати, сидела Уховёртка.

Глава 15

Первым порывом было захлопнуть дверь и сбежать.

Но я догадался разозлиться.

Какого хрена?..

Покои, отведённые команде — это как суверенная территория. Нужно, бляха медная, разрешения спрашивать.

Если уж в своей комнатухе расслабиться нельзя — то где вообще можно?

Я вошел, не глядя на Уховёртку проверил, что дверь закрыта плотно — замки здесь были не в почёте, тоталитарное государство, блин… И пошел в ванную.

Молча.

Стянул олимпийку, открыл кран в душе и взялся за резинку треников.

Срань.

Раздеваться догола, когда за стенкой сидит посторонняя баба… А и хрен с ней. Чего она там не видела?

Горячая вода совершила самое настоящее волшебство. Какая там, нахрен, магия!

Тугие струи расслабили зажатые плечи, смыли усталость, сырую, как старая газета, тоску…

Дверь в душевую беззвучно отъехала в сторону. Баронесса улыбнулась и изящно приподняв ножку, шагнула ко мне.

— Пускают погреться? — это звучало как примирение.

Я подвинулся.

Встав рядом, она обхватила меня руками и прижалась грудью. А потом подставила губы.

Проснулись через несколько часов, так и не сказав друг другу ни слова.

И я уже настроился на то, что Уховёртка молча соберёт свою одёжку и, смоется…

— Кофе хочешь? — спросила она, сладко потягиваясь.

— Не откажусь.

Собственный голос показался непривычно хриплым.

Уховёртка повела рукой.

На тумбочке перед кроватью образовался серебряный поднос, на нём — исходящий паром кофейник, чашки, сахарница, сливки… Словом, накрыто было чисто, умело, как в лучших домах.

Спустив ноги с постели, баронесса наклонилась — на спине её, белой и гладкой, появилась умопомрачительная ложбинка — и принялась разливать кофе.

Передала одну чашку мне и вновь устроилась рядом.

— Ты знаешь, что самый лучший кофе выращивают в твоём измерении? — спросила она.

— Зачем ты здесь? — ну не было у меня настроения вести светские беседы. Сегодня игра. От неё, на данный момент, зависит абсолютно всё.

— А варят самый вкусный кофе, конечно же, в Вене, — продолжила она. Сделала глоток и закрыла глаза.

Опять она была похожа на довольную кошку. Золотые косы рассыпались по плечам, по подушке, по одеялу… Я подумал, что если их расправить на всю длину — наверное, будут ей ниже коленок.

— Кларисса, — я впервые назвал её по имени.

— Муррл? — она потёрлась носом о моё плечо.

— Всё равно не поверю, что ты пришла исключительно за сексом.

— А ты когда-нибудь занимался этим с мужиком-драконом?

— Я?..

— Поверь на слово: скучнее занятия не придумаешь. Они так заняты собой…

— Кларисса, — перебил я. — Если ты пришла не только для того, чтобы потрахаться и выпить кофе, поверь: сейчас — самое время.

Она вздохнула, села прямо, дематерилизовала поднос со всем содержимым — хорошо, у меня в руках осталась чашка, из которой я едва успел пригубить… А потом сказала:

— Мне нужна твоя помощь.

И посмотрела так, что я мгновенно понял: речь пойдёт не о том, чтобы застегнуть лифчик.

— Что случилось?

Жопой чую: это как-то связано с жезлом Князя и Лилит.

— Кто-то вломился в государственную казну.

Я чуть не опрокинул на себя остатки кофейной гущи.

— У тебя же есть гвардия, — сказал я первое, что пришло в голову. — Всякая там стража.

У неё сделалось такое лицо…

— То, что в казну вломились — полностью моя вина, — выдавила баронесса.

— А, ты боишься огласки, — подложив подушку под спину, я сел поудобней. — Типа, никто не должен знать, что ты прошляпила заначку. Можно понять. Но… Почему я?

— Ты никому не скажешь, — Уховёртка достала из воздуха зажженную сигарету и затянулась. Поморщившись, я отобрал у неё эту мерзость, затушил в пустой чашке и убрал подальше. — И к тому же, ты — футболист.

— А, ну да. Нас же специально учат разыскивать ворьё.

— Я думаю, это сделал кто-то из ваших.

— В смысле?..

— Я хотела сказать, из спортсменов. Из тех, кто приехал на Игры.

— Но… нахрена? В смысле, ограбить сокровищницу сейчас, когда Игры в самом разгаре…

— Может, он испугался, что вылетит во втором туре и не успеет?

Я почесал макушку.

— Значит, это была его цель, да? Обнести драконов. Для этого он прикинулся футболистом, прибыл на Благор и… — я покрутил в воздухе указательным пальцем. — Что украли?

Слепой козе ясно: если моя гипотеза верна, шли за чем-то конкретным. Не просто за золотом — ограбление с целью обогащения проворачивают не так. Не то, чтобы я шибко в этом разбираюсь, просто стараюсь рассуждать логически.

Уховёртка на мой вопрос пожала плечами. Тряхнула роскошными косами, а потом всё же сказала:

— Я не знаю.

— Ладно, — я бы охотно выпил ещё одну чашку кофе. Но хрен знает, может, у них здесь лимит на магию… — Ты не знаешь, кто вломился и что взял. И чем я могу помочь?

— Я уверена в одном: это тот, кто взял жезл.

И вот тут я сделал стойку.

— Ага! — обхватив баронессу за плечи, я как следует её встряхнул. — Ведь это прямое доказательство того, что Лилит здесь ни при чём!

Я что имею в виду: если кого-то посадили, а убийства продолжаются, значит, это не он, правильно?

— Вовсе нет, — упрямо сморщила носик дракониха. — Они ведь могут быть в сговоре. Ведьма у нас, подельник запаниковал и принялся действовать.

— А чего он тогда не запаниковал раньше?

— Ждал.

— Чего?

Надоело тянуть из неё клещами.

Но бывает так, что с бабами по-другому нельзя. Не будешь проявлять инициативы — сама ни за что не скажет, даже себе в ущерб. Просто из вредности.

— Я не знаю, — она прерывисто вздохнула. — Я не знаю, чего он ждал, почему полез в сокровищницу именно сейчас… Одно ясно: именно для этого он и похитил у Князя жезл.

Я потряс головой.

— Вот сейчас я вообще ни ухом ни рылом.

Она вновь извлекла из воздуха сигарету и затянулась. Я не стал препятствовать: надо же бабе успокоиться, привести мысли в порядок…

— Одевайся, — Уховёртка решительно вдавила бычок в ту же чашку с гущей.

— Всё было чудесно, дорогой, деньги возьми на комоде, — пробормотал я, выбираясь из-под одеяла.

— Чего?

— Забудь, — я натянул треники, носки, майку… — Куда пойдём?

— Сначала скажи: ты мне поможешь?

— А я что делаю, бляха медная?

Бабы. Вечно им всё надо разжевать и в рот положить.

Уховёртка облачилась по-солдатски быстро: брюки с лампасами, китель, форменные ботинки… Но бельё у неё под кителем было кружевное. Чёрное, кружевное, с крошечными розовыми бантиками.

Мать её за ногу.

Перед дверью она остановилась и приложила ладонь к моей груди.

— Поклянись, что никому не скажешь, — потребовала она.

— Что у нас с тобой тайные потрахушки? Расслабься. Я не хвастаюсь победами на любовном фронте.

— Я о жезле!

— Ори погромче, и клятва не понадобится.

— Тимуррр… — она тоже впервые назвала меня по имени. — От этого зависит моя жизнь.

Вдох — выдох… Вдох…

Хотелось спросить: а о жизни Лилит ты не думала, когда упрятывала её в Башню?

— Ладно, — я взялся за ручку двери. — Я никому не скажу.

И открыл дверь.

На пороге, с поднятой рукой, стоял Макс. Видать, только собирался постучать.

— Что никому не скажешь? — тут же спросил он. А потом заметил Уховёртку. — Мама дорогая! Баронесса. А что это вы тут делаете? — он заглянул ей за плечо и увидел разорённую постель. — Упс… Пардоньте. Вопрос снимается.

И посмотрел на меня.

А я посмотрел на Уховёртку.

— Ты должна ему всё рассказать.

— Исключено.

— Кларисса.

— Дайте, я сам догадаюсь, — встрял Макс. — Баронесса, у вас случился форс-мажор, вы бросились ко мне, меня не застали и тогда… — он перевёл многозначительный взгляд на меня.

— Ты слишком много о себе понимаешь, — фыркнула Уховёртка. — Я СРАЗУ пошла сюда.

— Значит, всё остальное — верно, — кивнул Макс. — Что и требовалось доказать. Ну так что у нас плохого?

Я молчал.

Сука твою мать, заявись этот паршивец на три минуты раньше…

— Он всё равно узнает, — выдавил я из себя.

Напряжение накапливалось, время шло. А у меня сегодня игра.

— Ты не понимаешь! — рявкнула Уховёртка. — Я просто НЕ МОГУ…

— Ладно, зато я могу, — сказал Макс и гостеприимно махнул рукой вдоль коридора. — Идёмте — куда вы там собрались… А по дороге я вам всё объясню.

— Ты?.. — я не мог сдержать удивления.

— Что поделать? — Макс притворно вздохнул. — Работа у меня такая.

— Работа? — переспросил я.

— Всё знать, — принялся перечислять Макс. — Обо всём догадываться. Преодолевать трудности при помощи самого себя, если ты понимаешь, о чём я…

— Не совсем.

Мы шли по тускло освещенному коридору.

Народу вокруг — никого, так что хрен знает: наступило утро, или всё ещё была ночь.

И кстати: а какая она? Ночь на Благоре…

— Кларисса, — позвал Макс. Та бросила в его сторону косой взгляд. — Давай, я буду говорить, а ты поправишь меня, если я ошибусь. Лады? — дракониха кивнула.

— Ты меня невзлюбила, когда я отказался на тебе жениться, так?

— Ты нанёс смертельное оскорбление клану Фейрчайльд, — прошипела Уховёртка. — Никто не имеет права отказаться от…

— Ой, да ладно тебе, — перебил её Макс. — Оставь эти средневековые замашки. И вообще: ты меня спросила? Может, у меня была девушка, или вообще…

— Твой дед дал согласие за тебя.

И вот тут Макс остановился. Словно перед ним выросла стенка, которой мы не видели.

— Дедуля? — переспросил он. — Но как… Зачем… Почему…

— Дыши, Макс, — мне пришлось вмешаться. — Давай, ты помнишь, как это делается. Вдох… — я нажал ладонью на его грудную клетку. — Выдох…

— Спасибо, мне уже лучше, — он отстранился и строго посмотрел на Уховёртку. — Ладно, с дедом я потом поговорю. Вернёмся к вашим баранам, баронесса… Итак, я отказался на вас жениться.

— И сбежал, — добавила Уховёртка.

— А что мне оставалось делать? — Макс свирепел всё больше. — Ты наехала на меня, как бронетанковая самоходка. Конечно, я сбежал. Потому что ценю свою свободу. Я к ней, знаешь ли, привязан.

Эти двое встали друг на против друга и принялись пыхтеть.

— И ты решила ему отомстить, — сказал я. — Потому что нет на свете ничего хуже отвергнутой женщины.

— И обманутой, — добавила Уховёртка.

— Ладно, вали всё до кучи, — Макс перевёл дух и сделал небольшой разминочный кружок вокруг нас. — Я поступил вероломно и ты решила меня закопать. Но ты не могла меня достать: ведь я не появлялся на Благоре — что я, враг себе, что ли?.. А тут — турнир. И ты просто ухватилась за возможность, да? Решила дискредитировать мою команду, сделать так, чтобы мы вылетели, продулись по полной. И начать решила с Лилит.

— Достать тебя через бабу было элементарно, — буркнула Уховёртка.

— Она — не баба. А девушка. И вообще-то не моя, а своя собственная.

— Но ты за неё впрягся!

— Мы своих не бросаем, — надменно задрав подбородок, бросил Макс. — Я впрягся бы за любого, кто попал в беду, ясно? В принципе — за любого.

— Даже за… — начала Уховёртка.

— Подожди! — я отодвинул Макса назад. — Так это ТЫ снюхалась с Ангелами Ада! Это ТЫ подбросила Скраблию идею прижать Автандила. И устроила так, чтобы второй матч мы играли именно с ними. А я-то всё голову ломал… Знаешь, внезапно мне расхотелось тебе помогать.

Колено донимало не слишком сильно, и я вдруг подумал: а не пойти ли мне на тренировку…

— Ты обещал! — рявкнула Уховёртка. — А кроме того… Скраблию ничего подбрасывать было не надо. Он САМ пришел с доносом — как только проведал, что у Князя пропал Жезл.

— Наябедничал, что в команде соперников играет уголовник? — спросил я. — И намекнул, что именно он и есть вор.

Уховёртка кивнула.

— Скраблий сказал, что Лилит — его девушка, а значит, она и ангел — заодно. И посоветовал хорошенько прижать крылатого. А потом предложил свою помощь — как законопослушный гражданин.

— И ты согласилась, — кивнул я.

— Я должна проверить ВСЕ версии, — прошипела Уховёртка. — Поэтому решила проследить за ангелом. Но… — она пожала плечами. — Кроме не слишком спортивного поведения его ни в чём не уличили.

— То есть, ты ТОЧНО знаешь, что сокровищницу обнёс не он! — я тыкнул пальцем ей в грудь. Уховёртка посмотрела на меня так, словно это был нож.

Упс… Но знаете что? Нихрена мне не стыдно. Оговорка по Фрейду — как сказал бы Макс.

— Ага, — он посмотрел на баронессу. — Вот где собака порылась. Сокровищница! Ты всеми силами пыталась выпнуть нас с турнира, но как только запахло жареным, прибежала за помощью.

Уховёртка закрыла глаза. Покачалась с носков на пятки, а потом посмотрела на Макса.

— Во-первых, я обратилась не к тебе, — спокойно сказала она. — А во вторых… Я ненавижу тебя, Максимилиан Золотов. Но всё-таки не до такой степени, чтобы пойти под трибунал.

— Так, а вот с этого места поподробней, — хищно улыбнувшись, попросил Макс.

— Не здесь, — баронесса бросила взгляд на совершенно пустой коридор. — И не сейчас. Идёмте.

* * *

Привет-привет, мой драгоценный и горячо любимый читатель! Это я, твой пупсик. То есть, бессменный и чрезвычайно информированный спортивный обозреватель Сиди-Читай.

Вот и подкатило к горлу последнее предупреждение: сегодня наши с тобой горячо уважаемые Сыны Задниц играют с Ангелами Ада.

Какие чувства ты испытываешь по этому поводу? О чём думаешь в этот ответственный момент, когда перед глазами проходит буквально вся жизнь, и становится мучительно ясно: последний час — он трудный самый.

ВЫСТУПАЮ СВЕДЕТЕЛЕМ

Обладаюсчий приятнай, внушаюсчей даверие внешнастью гражданин выступит свидетилем: того, што никто ничиго ни крал, никто никаго ни убевал, а так жи на пахаранах и сватьбах.

Имеица преличный чорный кастюм (падходит ка всем случаям), и располагаюсчая к даверию улыбка.

Абращаца по адрису: кладбеще Чорных Манахов, Усыпальница номир восимь.

Гр. Др. Задунайский.

Чтобы быть в курсе всего, твой искренне убеждённый в своей правоте спортивный обозреватель тайно пробрался в раздевалку команды Задниц и с боем взял интервью у команды Задниц.

С. К: — Привет-привет!

О. И (один из игроков): — Это что за мухоед?

С. К: — Я спортивный корреспондент! Хочу взять интервью!!!

О. И: — Смотри-ка, ребзя: мухоед, а разговаривает!

С. К: — Расскажите, пожалуйста, о своих планах на предстоящую игру!

О. И: — Ребзя, а он симпатичный. Ути-пуси… А давайте его себе возьмём! Талисманом будет…

Вот так я сменил место жительства. Теперь у меня есть благоустроенная отдельная клетка со всеми удобствами, поилка с водой, жердочка, и свой, никем не надёванный спальный носок.

Но самое главное: я теперь в Центре Событий! Вижу, слышу и обоняю всё, что делают эти великие люди, эти, не побоюсь этого слова, ГЛЫБЫ на лице отечественного и зарубежного футбола, эти монстры мяча и травы…

И ты порадуйся вместе со мной, о вдохновенный читатель! Ибо теперь ты будешь получать свежие новости не только из рук, а также из лап, щупалец и даже крыльев.

СРОЧНА!

Исчу богатаго, очень пожелого, абременёново множествам хворей мужа. Зависчанее в маю пользу афармляем прям на сватьбе!

А себе: или харашо, или ничиго. И этим всё сказано.

Висёлую жизнь да грабавой доски гарантирую.

Письмо с зависчанием в маю пользу атправлять да вастребования, на имя Хени.

И вот тебе первая сногсшибательная, высокоудойная новость: у троглодита Тарары есть тётя!

Зовут её мадам Вольпухсия, и она является председателем фан-клуба Сынов Задниц.

Как только вернусь на родину, сразу возьму у неё интервью.

А пока прощаюсь с тобой, мой ценный и преданный читатель, и принимаюсь собирать бесценный эксклюзивный материал, ну надо же, как повезло, эти олухи из «Дневного ЭС-И» и «Ночного ЭС-И» обзавидуются до смерти, мало того, что мне удалось попасть на Благор, так ещё и устроиться на хлебную и мёдную должность талисмана команды на полном обеспечении! А ещё со мной играют бантиком, а на ночь клетку накрывают тёплым уютным пледом.

Постскриптум: выкуси, дорогая тёщенька Аутодафа, домой я теперь точно не вернусь!

* * *

После долгого путешествия, сначала — по коридорам на своих двоих, затем — на механическом, душераздирающе-скрипучем, больше похожем на железную вагонетку лифте, мы стояли перед обыкновенной, обитой дерматином дверью.

Дерматин был украшен узором из обойных гвоздиков, и если бы не выложенный зеркальной плиткой пол, я бы решил, что мы оказались в родном измерении, в подъезде старой пятиэтажки.

— Золотом пахнет, — констатировал Макс, жадно принюхавшись.

Уховёртка только хмыкнула, а потом начала отпирать многочисленные замки.

— Ступайте точно по моим следам, — сказала она, с усилием открывая на вид простенькую, ничем не примечательную дверь. — И вообще: повторяйте всё, что я буду делать. Ясно? — она посмотрела на Макса, затем на меня.

Я кивнул. Вдруг возникло чувство, что сейчас, в данную минуту, выкобениваться — не стоит.

Макс фыркнул, заглянул за дверь… И тоже кивнул.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — пробормотал он себе под нос.

— А вот я в этом совсем не уверена, — сказала Уховёртка и совершила прыжок через голову, приземлившись сразу метрах в трёх от входа. А потом посмотрела на нас…

— Ты вот сейчас издеваешься, да? — спросил Макс. — Ладно, я понял: ты всё ещё зла на меня и мстишь. Более виртуозно, чем обычные женщины, но в конце концов: у каждого своё хобби.

— Здесь раньше было убежище от гремлинов, — сказала Уховёртка, сдув с лица золотую прядь. — По-другому не получится.

— Прямо Индиана Джонс какой-то, — буркнул Макс. А потом поднялся в воздух и перелетел к Уховёртке. Даже рук из карманов джинс не вытащил, паршивец.

А потом, также, как Уховёртка, выжидательно уставился на меня.

Глава 16

— Сколько здесь всего… — протянул Макс, когда Уховёртка посторонилась и пропустила его вперёд.

— На чужой инвентарь пасть не раззевай, — напомнила баронесса. — Вы здесь не за этим.

Груды золота.

Как в фильмах про поиски сокровищ. Только хуже.

В смысле — гораздо больше.

Пещера была громадной. Подозреваю, что находилась она глубоко под землёй — спускались мы довольно долго.

— Эй, ты слезать собираешься? — Макс отпустил руки и я сполз с его спины, осторожно угнездившись на собственных ногах. Под подошвами металлически звякнуло.

— Спасибо, что подбросил, — сказал я, оглядывая груды и груды монет, статуэток, подсвечников, каких-то блюд, браслетов и прочей дребедени, обычному человеку в жизни не нужной.

Объединяло это барахло одно: всё оно было из золота.

Красного золота, белого золота, обычного золотого золота…

— Обращайся, — ласково пригласил Макс. Но тут же опомнился: — Хотя нет, забудь. Не собираюсь я и дальше таскать на своём горбу здорового мужика.

— Кроме обратного пути, — ехидно напомнила Уховёртка.

Макс закатил глаза.

— Слушай, — вдруг он словно очнулся. — А дедуля тоже скачет таким макаром, когда карманная денежка понадобится? Хотел бы я на это посмотреть!

Уховёртка поморщилась.

— Кроме меня, никто больше не знает секретной тропы. Это государственная тайна.

— Ну спасибо тебе большое, — фыркнул Макс. — Нас что, теперь отсюда не выпустят?

— Лабиринт меняется непрерывно, — усмехнулась баронесса. — Я знаю, как читать указатели, а вы — нет.

— Спасибо, ты меня успокоила, — Макс непритворно вытер со лба пот. — Так что всё-таки с дедулей?

— Обладатель Жезла может пройти в сокровищницу беспрепятственно, — сообщила она крайне неохотно.

— То есть, это как бы пропуск, — кивнул я. — А значит, его ИЗНАЧАЛЬНО украли для того, чтобы…

— Проникнуть сюда, — Макс продолжал оглядываться. В глазах его светилось неприкрытое восхищение. — Интересно: а сколько здесь тонн?

Баронесса высокомерно пожала плечами.

— Это лишь передняя, — небрежно сказала она. — Основной запас хранится ещё глубже. И там нет всей этой… — она пренебрежительно пнула кучку монет, на которую можно было купить замок. — Мишуры. Только слитки. Каждый весом в пять тонн.

— Круто-круто-круто… — пробормотал Макс.

По-моему, в его бедовой голове начал разворачиваться план по ограблению собственного дедушки.

— Так что всё-таки пропало? — перебил я. От греха, как говориться.

Уховёртка оглядела груды слежавшегося золота.

— Я не знаю, — наконец сказала она. — Я тебе уже говорила. И привела вас сюда для того, чтобы…

— Чтобы мы сами убедились: понять, что пропало — невозможно, — кивнул Макс. — Вообще у вас тут бардак, — продолжил он наставительно. — Хоть бы опись какую составили, что ли…

— Опись БЫЛА, — разозлилась Уховёртка. — Точнее, был магический поисковый артефакт…

— Стой! Дай угадаю, — Макс поднял руку. — И это ТОЖЕ был дедулин Жезл, правильно? — баронесса молча кивнула. Лицо у неё было непроницаемое, как бетонная стена. — Ну вы, блин, даёте. Все яйца в одну корзину!

— Яйца? — встрепенулась Уховёртка. — А при чём здесь яйца? Разумеется, их ВСЕГДА помещают в одну корзину… То есть, кладку. Иначе, как их высиживать?

Я отвернулся к стене.

Картина Уховёртки, сидящей голым задом на корзине с яйцами, вызвала нервные спазмы в животе, и я еле сдерживался, чтобы не заржать в голос.

— Я хотел сказать, — повысил голос Макс. — Что НЕЛЬЗЯ все важные функции помещать в один артефакт.

— Почему? — удивилась Уховёртка. — Это же удобно! Жезл всегда при тебе…

— Стоп! — внезапно закричал я.

Баронесса и Макс вылупились на меня круглыми глазами, остановив спор на полуслове.

А я молчал.

Вот так всегда: мысль ещё не оформилась до конца, а язык уже мелет.

Так, что она там говорила?..

— Ты сказала, что в ограблении сокровищницы подозреваешь кого-то из приезжих, — я принялся рассуждать вслух.

— Это и слепой козе ясно, — встрял Макс. — Никто из драконов в здравом уме…

— Заткнись, Макси, — Уховёртка толкнула его локтем в бок, да ещё и на ногу наступила. Макс согнулся, но она на него даже не взглянула — всё внимание сосредоточив на мне.

— То есть, Жезл был с Князем везде: на тренировках и даже… на поле, во время игры! Он таскал его повсюду, — сказал я.

— Бабуля Шторм говорила, что дедуля то и дело оставляет артефакт где ни попадя, и его потеря была лишь вопросом времени, — тихонько напомнил Макс. Отойдя, впрочем, подальше от баронессы…

Я кивнул.

— Старик таскает его уже много лет, так? И конечно же, забывает в самых разных местах — старческий склероз, что поделать. И когда он обнаружил пропажу — просто не сказал, ОТКУДА именно его спёрли. Мог просто забыть, где видел в последний раз…

— А нам наплёл, что Жезл пропал из кабинета! — победно вскричал Макс. — Что он там находился под защитой, и только сведущий в определенной магии чародей мог…

— Это сейчас неважно! — рявкнула Уховёртка. — Главное — что его нет. И что с помощью жезла кто-то стащил что-то отсюда, — и она со злостью пнула ещё одну груду золота, побольше, чем первая.

Монеты неспешно потекли на пол, образовав золотую реку.

— Ты ЗНАЛА, что жезл пропал не из кабинета! — рявкнул я.

Баронесса прожгла меня взглядом, Макс уставился восхищенно.

— Ух ты! Ты сегодня прямо жжешь, тренер, — похвалил он. И повернулся к Уховёртке. — Он прав, Кларисса, ты знала. Ты сама сказала нам, что дедуля таскает эту фиговину не снимая… А значит, ты С САМОГО НАЧАЛА была уверена, что кражу совершила не Лилит. Но всё равно посадила её в башню.

— И пустила нас по ложному следу, — встав рядом с Максом, я тоже уставился на дракониху. — А ещё… Это ты выслала Одиссея домой. Ты сама могла бы продлить ему визу — прямо здесь. Но вместо этого выпнула его с Благора.

Это всё её ни капли не смутило.

Уховёртка пожала плечами и сложила руки на груди.

— И что с того? — невозмутимо спросила она.

Макс задохнулся.

У меня потемнело в глазах.

— Как это что?.. — заорал Макс. — Ты обрекла на гибель невинную девушку!

— Ну, не такую уж и невинную, — парировала Уховёртка.

— И ты хотела, чтобы мы проиграли!

— Вполне законное желание, — она опять пожала плечами. — Учитывая, что вы — наши соперники.

— Да я тебя…

— Не стоит, — я взял Макса за рукав и потащил к выходу. — Идём отсюда.

— Да, но как же…

— Бесполезно, — я скорбно покачал головой. — Поверь. У таких баб вообще нет совести. Она скорее нас бросит здесь, подыхать с голоду, чем признает свою неправоту. Пошли. У меня скоро игра.

Макс пытался ещё что-то сказать, но поймав мой взгляд, передумал.

— Ладно, ты меня убедил, Тим, — сказал он. — Пойдём лучше прижмём дедулю. У нас железобетонная доказуха, что Лилит ни при чём. А Уховёртке за то, что она намеренно препятствовала следствию, светит… О, я прямо предвкушаю, что дедуля с ней сделает, когда узнает, что она вовсе не искала пропажу.

И мы пошли к тому проходу, который вёл на поверхность. Кажись, именно тому… Ну, сейчас и узнаем.

Баронесса сверлила нас взглядом — я чувствовал его, всей спиной, и задницей в придачу.

— Стойте, — наконец сказала она. — Без меня вы отсюда не выберетесь.

— Фигня, — Макс мстительно оскалился. — У меня врождённое чувство направления. Первое место в спортивном ориентировании в чемпионате универа! И даже если и так, — он сделал пару шагов ей навстречу. — Что скажет дедуля, когда узнает, что ты не только не нашла жезл, но ещё и потеряла его любимого внука?

— Любимого? — фыркнула Уховёртка. — Слишком громко сказано!

— Тогда почему он поручил расследование именно мне? — кротко спросил Макс.

— Да потому что… — она словно споткнулась, но вновь обрела душевное равновесие. — Тебе просто повезло. Посчастливилось отыскать пресловутый глаз, повезло с этим футболом… Везунчик, — она выплюнула это слово, как ругательство. — Всё получаешь на халяву, в то время, как другие…

Она осеклась и гордо вздёрнула подбородок.

А меня поразил сюрреализм происходящего: какая-то мышиная возня при дележе сырной корки.

И всё это — на фоне несметных, просто нечеловеческих богатств.

— То есть, ты решила испортить мои отношения с дедом из зависти, — подытожил Макс. — Запутать следствие, направить нас по ложному пути… А заодно — развалить команду, убрав с дороги менеджера!

— Двух, — подсказал я. — Она подсунула Коляну пиццу.

— О чёрт! Ну ты и… — видать, Макс прекрасно знал, о чём речь.

— И натравила Скраблия на Автандила.

Макс прищурился. А потом отвесил Уховёртке шутовской поклон.

— Как говорят у меня на родине, респект тебе и уважуха, Кларисса. Ты — настоящий кардинал Ришелье, — а потом повернулся ко мне и пояснил: — Вот почему я отказался от трона, смекаешь? Тот ещё клубок единомышленников.

— Но когда дошло до ограбления, ты поняла, что дела плохи, — напомнил я Уховёртке. — Что-что ты там говорила про трибунал?..

— Ежу понятно, — вместо баронессы ответил Макс. — Если дедуля узнает, что она намеренно тормозила следствие, а в это время кто-то, воспользовавшись жезлом, проник в государственную казну…

Лицо Уховёртки дрогнуло.

Но она вновь овладела собой. Вытянулась во весь свой невысокий рост, задрала подбородок и посмотрела на нас так, словно была метра на два выше.

— Вы ничего не докажете, — заявила она. — Марк не будет вас слушать.

Макс кивнул.

— А теперь подумай, — предложил он тихо. — Госизмена — это одно, для этого и впрямь нужны стопроцентные доказательства. Но предательство близкого человека…

Ни один мускул не дрогнул на белом, с восковыми щеками и голубоватыми веками лице, окруженном короной золотых волос.

Но глаза…

На миг в них проступило такое отчаяние, такая звериная тоска…

— Если я признаю, — медленно сказала баронесса. — Что Лилит не виновата… Вы мне поможете?

Макс громко выдохнул. Запахло горячими углями и пеплом.

— Да, — ну вот. Опять мой язык побежал поперёд разума… — Мы сделаем всё, чтобы отмазать тебя.

— Но только после того, как ты освободишь ведьму, — непреклонно сказал Макс. Я кивнул — сам собирался добавить что-то в этом роде.

— Это невозможно, — покачала головой Уховёртка. — У меня нет доступа в башню. Только Консул Висконти может…

— Значит, ты найдёшь способ убедить его сделать это, — перебил Макс.

— Вы не понимаете, — она поморщилась. — Мне стоило огромного труда получить ордер на помещение туда ведьмы. И если я приду снова…

— Подумай вот о чём, Кларисса, — холодно предложил Макс. — Или ты добываешь разрешение на освобождение Лилит, или мы с Тимом САМИ идём к консулу Висконти, и просим ордер уже для тебя.

Я не мог понять, говорит он сейчас серьёзно, или блефует. Впрочем… Уховёртка тоже не знает.

— Было бы лучше, — продолжала торговаться баронесса. — Если бы Жезл УЖЕ был у меня. Я тогда могла бы просто сказать, что нашла настоящего похитителя, и…

— Ладно, чёрт с тобой, — кивнул Макс.

— Эй! — я уставился на него. — Какого хрена?

— Мы найдём похитителя, — Макс посмотрел на меня так, словно пытался что-то сказать. — Очень быстро. Лилит и проголодаться не успеет.

А!.. Совсем забыл. Капсулы…

Видать, миссия Макса по доставке их в Башню Голода прошла успешно. Что ж, тогда у нас и вправду есть немножко времени.

А давить на Уховёртку нельзя. Хрен знает, на что способна загнанная в угол баба.

— Каким образом? — прервала мои мысли баронесса. — КАК ты собираешься найти жезл? И почему ты не сделал этого раньше?..

— Очень просто, — отмахнулся Макс. — Во-первых, ты сама заставила нас разрабатывать ложную версию. Столько времени потеряли! Но теперь у нас есть зацепка.

И он торжествующе замолчал.

— Ладно, говори, — наконец сдалась баронесса. — Какая зацепка?

— Нужно узнать, ЧТО украли. И тогда мы найдём того, КТО украл!

Уховёртка фыркнула. И я вместе с ней.

Блеснувшая надежда обернулась пшиком.

— Это замкнутый круг, Макс, — напомнил я. — Без жезла невозможно узнать, что украдено. А без покражи невозможно отыскать жезл. Пошли отсюда. У меня игра на носу.

Я повернулся спиной к Уховёртке и выжидательно уставился на Макса.

Без него я эту полосу препятствий не осилю.

Все эти копья, языки пламени, металлические резаки… А вместо вишенки на торте — громадный круглый камень, который катится по узкому желобу…

Вот интересно: Спилберг знает что-нибудь о драконах?..

— Нам не нужен жезл, чтобы узнать правду, — Макс и не думал сажать меня на закорки. — Вместо того, чтобы гадать, что пропало… Мы постараемся узнать, что ПРИБЫЛО. Там, наверху, — и он указал пальцем в каменный потолок.

У Клариссы загорелись глаза.

— При сканировании мы составляли полную опись имущества гостей! — она хищно улыбнулась. — И знаем, что лежит в их карманах до последней пуговицы.

— А значит, отсканировав всех ещё раз, вы поймёте, что у них появилось ЛИШНЕГО, — поддакнул Макс.

Я выдохнул. Ну слава богу, хоть какой-то план.

Меня так и подбрасывало от нетерпения. Хрен знает, сколько мы здесь уже торчим. Может, игра давно началась.

— Нет. Ничего не получится, — поморщилась баронесса. — Слишком… много придётся привлекать народу. Я не могу так подставляться.

— Они могут не знать, что ищут, — подсказал Макс. — Просто объявишь плановую проверку. В целях повышения бдительности.

— Но этого мало, — вздохнула Уховёртка. — Если вещь небольшая, похититель мог её куда-нибудь спрятать. И тогда…

— На первый план выхожу я, — подхватил Макс. — Ты же знаешь: драконы чуют золото. Вот я и буду чуять. Похожу, принюхаюсь… Здесь, — он обвёл взглядом пещеру, полную золота. — Своеобразный запах. Его нетрудно будет узнать.

Я тоже повёл носом. Пахло влажным камнем. Ржавчиной. И ещё чем-то кислым. Хрен знает, наверное, Максу видней.

— Раз мы обо всём договорились, — напомнил я. — Двигаем отсюда.

— Так мы договорились? — переспросил Макс Уховёртку.

Та медленно кивнула.

Но потом сказала:

— Да. Договорились. Люцифер тебя побери, Макси.

— И ты не будешь мешать ребятам играть?

Тут она усмехнулась.

— Сдаётся мне, в моих интересах, чтобы вы задержались на Благоре подольше.

— По крайней мере до тех пор, пока не отыщем жезл, — буркнул Макс, поворачиваясь ко мне спиной. — Что стоишь, тренер? Поехали!

Сцепив зубы и громко сопя от унижения, я взгромоздился к Максу на закорки.

Гонка со смертью началась…

— Слушай, а чего ты так и не взял у меня денег на целителя? — спросил он, перепрыгнув очередную пропасть.

Я бросил вниз всего один взгляд.

Темнота. Сквозь которую просвечивает что-то белое… Кости?

— Недосуг было, — пропыхтел я, изо всех сил цепляясь за его шею. — Ты разве не заметил?

— Ну дак возьми сейчас, — предложил Макс, падая плашмя на пыльный, покрытый неприятными бурыми пятнами пол. — Пригни голову, пригни голову!..

Я почувствовал, как над макушкой с сухим шелестом пролетело нечто острое, стремительное… И кажется, у меня теперь есть лысина.

— Где взять? — я испугался, что он предложит вернуться в сокровищницу, чтобы разжиться монеткой-другой.

— У меня в кармане, дубина. Просто сунь руку и достань то, что найдёшь.

— Иди в жопу.

— Тимур…

— Не буду я лазать к тебе в карманы! Хватит и того контакта, что у нас УЖЕ есть.

— Ладно, ладно, как скажешь, — поднявшись под увешанный паутиной потолок, он пропустил под нами длинный раскалённый язык пламени. — Кларисса! Может, ты?..

— Хочешь, чтобы я влезла к тебе в карман, Макси?.. — промурлыкала, оглянувшись, Уховёртка. Препятствия она преодолевала нечувствительно. Как чемпионка Олимпийских игр по спортивной гимнастике.

— Э… Нет. Если подумать — нет.

— Ну, как знаешь, — и она совершила очередное сальто.

— Удачи, — протянул руку Макс, когда мы наконец добрались до моей комнаты.

— Ага, — я толкнул дверь.

Надо принять душ. А потом…

— Эй, тренер, — позвал Макс. — Чего такой хмурый?

Я посмотрел на него с удивлением.

— А что, есть повод веселиться?

— Мы же договорились с Уховёрткой! И я придумал зашибенный план, так что скоро…

Я рассмеялся.

— Такой большой, а в сказки веришь. Зуб даю, она нас наебурит.

— Баронесса дала слово.

— Ну и что? — я пожал плечами. — Она же баба. А бабе слово держать необязательно.

— А ещё она драконица, — менее уверенно сказал Макс. — И солдат.

Я вздохнул.

— Ладно, давай так, — я открыл дверь пошире. Внутри вроде всё, как я оставил… — На бога надейся, а сам не плошай. Лады?

— А ты веришь в Бога?

— После всего, что видел? Конечно! Естессно. Всенепременно.

— Вот опять ты используешь длинные слова.

— Иди в жопу.

— Спасибо. Мне стало намного лучше.

— Тренер!

— О, привет, э… Тарара, правильно? — Макс победно посмотрел на меня. — Ну, как дела? Как тренировки?

— Всё хорошо, босс. Спасибо, что спросили.

— А как дела у ребят? У Руперта, у Гортензия, у Андромеды? — не сдавался Макс.

Троглодит бросил на меня умоляющий взгляд. Он аж подсигивал от нетерпения, и весь шел переливчатыми сиреневыми пятнами.

— Что тебе, Тарара? — спросил я, отодвигая Макса в сторону. — Что-то случилось?

— Игра, тренер, — троглодит нетерпеливо переступил с лапки на лапку. — Начнётся через пять минут.

Глава 17

Стадион забит до отказа.

Трибуны волнуются, как покрытое мусорной пенкой море. Стоит непрерывный гул, он напоминает гудение пчёл в гигантском, величиной с небоскрёб, улье.

И только сейчас, когда концентрические круги сидений заполнились зрителями, я вдруг осознал, насколько Арена огромна.

Она похожа на город. Со своими улицами, перекрёстками, движением транспорта и регулировщиками.

В качестве последних выступали бронебабы Уховёртки.

С милыми улыбками людоедок они распихивали зрителей по местам, бегали, как настоящие овчарки, по проходам — только что за пятки не кусали.

Казалось, они что-то вынюхивают.

Уховёртка не доверяет Максу, — подумал я. — Думает, что найдя покражу, он тут же побежит к дедушке, оставив её далеко за бортом.

Во всяком случае, она именно так и поступит — если повезёт, конечно.

Не вовремя и совершенно не к месту я вспомнил, каковы губы Уховёртки на вкус.

— Тренер…

— Да, Лола.

— Я хочу капитанскую повязку.

Что-то было в ней такое…

Выражение лица, оранжевый блеск в глазах, или… Хрен знает, не буду гадать.

— Разобралась с тем, что оставил Одиссей?

— Хороший полководец выигрывает битву до того, как она начнётся.

Я не это имел в виду, но всё равно умно кивнул.

— Иди и возьми свою повязку у Андромеды.

Я вернулся к созерцанию поля.

Последние минуты перед началом матча. Ожидание, предвкушение, радостная неопределённость… Это — самый кайф.

Ещё ничего неизвестно, игра может пойти по всякому. Кто уйдёт со щитом? Кто, потерпев поражение, окажется на щите?..

Все, от болельщиков до последнего подавальщика мячей, преисполнены надежд.

Победа витает в воздухе, концентрируясь непосредственно над полем. Остаётся выйти на траву и попытаться доказать, что ты достоин её внимания.

— Привет, тренер, — ко мне подошел…

— Ник? Я тебя не узнал.

Он похудел. Подтянулся. Только чуток пухловатые щеки и выдавали вчерашнего обжору.

— Макс помог, — Колян скромно потупился. — Привёл целителя, вот я и… — расставив руки, он крутанулся вокруг себя.

— Молоток. Уважуха. Так держать.

— Я… — Колян опять начал краснеть — начиная с пяток, судя по всему. — Я хотел сказать спасибо, тренер.

— А?..

— Ну, это ты нашел меня. Можно сказать, не позволил лопнуть.

— Проехали, — я хлопнул его по плечу, с удовольствием ощутив крепкие мускулы, а не мешки с жиром.

— Итак, что нас ждёт, — встав рядом, Колян тоже посмотрел на поле. Обширное, как пустыня, оно было покрыто ровной зелёной травкой. — Мячи будут меняться каждые десять минут, — сказал он. — На этом настоял Скраблий, тренер А-А.

Я кивнул.

— Скамейка запасных у них длиной с… в общем, очень длинная, — продолжил Колян. — По факту, у Скраблия две команды: для защиты и для нападения. Как в…

— Как в американском футболе, — я снова кивнул. — Стало быть, игра будет жесткой.

— Я слышал, бонзы из Ада поставили на матч огромные деньги, — поведал Колян, таинственно приглушив голос. — Скраблий не имеет права на проигрыш.

— Я ему сочувствую.

— То есть, ты уверен в том, что… — он не договорил, чтоб не сглазить. Быстро учится пацан.

— Если Ангелы Ада — хорошая команда, они обязательно победят, — Колян вылупил свои круглые глаза и беззвучно зашлёпал губами. — Но мы сделаем всё для того, чтобы этого не случилось, — я зубасто улыбнулся.

На поле вышли знаменосцы.

Так, начинается обычная торжественная тягомотина перед матчем, а значит, мне пора к ребятам…

— Определяю первичный состав, — сказал я, едва войдя в раздевалку. — Фома, ты сегодня на воротах, — дендроид зашелестел веточками. — Мефодий и Силантий в защите, — я требовательно оглядел остальных. — Минотавры — в центре. Гефест, Лолита, Ахиллес — перед ними. Автандил… — я заглянул в глаза ангелу. Тот коротко, почти незаметно кивнул. — Занимаешь позицию сразу перед Лолитой. Гавриил и Уриэль — по краям. Вы сегодня — пастухи. Гоните стадо прямо на волков.

Ангелы синхронно кивнули.

— Тренер.

— Да, Тарара.

— А как же я?

— ЧТО КАСАЕТСЯ ОСТАЛЬНЫХ, — я повысил голос, так как те самые «остальные» принялись гомонить — выражая тихое недовольство. — Обещаю: сегодня на поле выйдут все, — я сделал небольшую паузу, многозначительно посмотрев на Зебрину, на Руперта, на Андромеду… — Так что, не расслабляться. В любой момент я могу вызвать на поле КАЖДОГО из вас — и вы должны моментально включиться в игру. Действовать будем жестко. У нас нет права на проигрыш. Гортензий! Ты сегодня запасной голкипер. Андромеда, меняешь Лолиту. Патрокл и Зевс — вы за Уриэля и Гавриила.

— А я? — опять спросил Тарара.

Не знаю, почему. Какое-то заднее чувство, или скорее, предчувствие… Ну не хотелось мне сегодня выпускать троглодита. Хоть убейте.

— А ты — наше секретное оружие, Тарара, — как можно мягче сказал я. — Сидишь в запасе, не высовываешься и… Просто ждёшь подходящего момента.

Наконец ребята построились и трусцой побежали на поле.

Шаги в коридоре отдавались гулким эхом, с поля долетал грохот прибоя…

Я шел последним.

Стараясь не хромать и не морщиться.

Теперь моя задача — встать так, чтоб ребята меня видели и улыбаться.

Остальное за ними.

Когда на поле выбежала команда противников, у меня отсох язык.

Это не Ангелы Ада.

Это х… Во первых, это были демоны.

Краснокожие, с большими загнутыми рогами, с копытами и зловещими кожистыми крыльями за спиной.

Самый маленький из них на голову превосходил Гефеста — самого высокого из горгонид.

Торсы их переливались мускулами, больше похожими на смазанные маслом стальные канаты.

Форма сидела, как нарисованная, в принципе не скрывая анатомических подробностей.

А ещё говорят, что ангелы и демоны не имеют пола… Бессовестное враньё. В команде А-А этого самого «пола» был даже перебор.

Комплекс неполноценности развивался прямо на глазах.

— На открытии команда А-А выглядела по-другому, — сказал я Коляну, который невозмутимо, заложив руки за спину, стоял рядом.

— Это запасной состав, — пояснил тот. — У основного внезапно разболелся живот. Говорят, что-то съели.

— Зуб даю, ко второму тайму у них это пройдёт, — буркнул я.

Засранцы.

И ведь до последнего прикидывались эдакими овечками…

Внезапно я понял: наезд на Автандила с целью развала нашей команды ТОЖЕ был обходным манёвром.

Они хотели, чтобы мы почувствовали себя на высоте. Чтобы расслабились.

Как там говорила Уховёртка?.. Команда клоунов в красных трусах.

Но бубенцов я что-то на них не вижу.

Точнее, вижу. Но это совсем другие бубенцы.

Судья вышел в центр поля.

Марк Тиберий в своём репертуаре: чоткий, подтянутый, с неизменной планшеткой для заметок и золотым свистком на пузе.

Когда я увидел этот свисток впервые, в жизни бы не подумал, что это — он. Обыкновенная, довольно дорогая побрякушка. Какие-то то-ли лучи, то-ли лапы в растопырку… Нескольких не хватает — видны обломанные пеньки.

Сразу вспомнились глиняные птички на узбекском рынке. Раскрашенные яркими красками, они выглядели, как живые. Но в животе у каждой была такая горошина…

Не всё то, чем кажется, — так сказал Лука Брази, когда я только прибыл в Сан-Инферно.

Надо почаще напоминать себе об этом.

И только в мозгу забрезжили какие-то ассоциации, как арбитр дунул в свисток.

Я встрепенулся.

Так, всё. Не отвлекаться.

Сейчас — игра.

Всё остальное подождёт.

Вопреки ожиданиям, демоны не стали начинать атаку сразу, как только прозвучал сигнал к началу игры.

Развернув защитный веер, они осторожно и очень экономно двигались по своей половине поля, не предпринимая попыток завладеть мячом.

Что-то здесь не так.

Надеюсь, Лола это тоже понимает, и не ринется, сломя голову, к их воротам.

Умница! Оставив октапоидов охранять Фому, она сосредоточила основные силы в центре, делая в стан противника короткие вылазки — с целью прощупывания на предмет возможностей…

Бляха медная, Ангелы Ада на самом деле — демоны!

Никто не ожидал такой свиньи.

Стоп.

На самом деле, это Я не ожидал. Увлечённый по самые помидоры спасением Лилит, на несколько дней я предоставил ребят самим себе.

Ну да, я надеялся на Одиссея.

А должен был надеяться только на себя…

Атака!

Я даже сразу не понял, что это именно она.

Несколько демонов начали разбег с разных концов поля. Завладели вниманием моих ребят… А в это время ДРУГИЕ демоны перехватили мяч.

Слава богу, на их пути вырос Уриэль.

Демоны попытались обойти его с двух сторон, но мяч, крутнувшись вокруг ангела, показал им язык и был таков.

Уриэль улыбнулся и картинно развёл руками. Толпа на трибунах взревела.

Давно заметил: когда стадион по-настоящему большой и набит под завязку, непонятно, какой заряд имеют крики болельщиков. Вопли сливаются в единое целое, мечутся от трибуны к трибуне, смешиваются, удваиваются и утраиваются, и в результате получается просто очень громкий гул…

Орать речёвку на таком стадионе, как Арена Благора — пустой номер. Для того, чтобы её услышали хотя бы в центре поля, нужна иерихонская труба вместо глотки.

Демоны дробной рысцой двинулись на перехват мяча. Окружили… Зажали в угол… Мяч протиснулся между рогов одного из них и опять убежал.

— Смотри, — Колян толкнул меня в бок, указывая на Скраблия.

Тот размахивал руками, пытаясь привлечь внимание судьи.

— Хочет заменить мяч, — я усмехнулся.

Ну что ж… Мяч, конечно, не колода карт. Если ты ему не нравишься — хоть в лепёшку расшибись.

К его чести, Марк Тиберий на подпрыгивания Скраблия внимания не обратил. Мало ли: может, у него мураши в штанах…

Демон с шестым номером на майке попытался отнять мяч у Гавриила. Тот как раз остался один в своём секторе, и на подмогу «шестёрке» подоспели «девятка» и «тринадцатый».

Втроём они вынесли ангела, как рогатый асфальтовый каток, а потом запулили мяч на трибуну.

Гавриил остался лежать на траве, схватившись за голень: никому мало не покажется, если по надкостнице пройтись подкованным копытом.

Скраблий удовлетворённо кивнул.

Я замахал флажком.

Арбитр, бросив недовольный взгляд на Гавриила, подул в свисток.

Заметил за Марком Тиберием одну особенность: он терпеть не может останавливать игру. Ненавидит назначать дополнительное время, кое-как мирится с пенальти.

Я его понимаю: войну не останавливают из-за того, что у кого-то из солдат бо-бо. Ты или выжил, или сдох, никакого дополнительного времени на войне не бывает. Никто не говорит: ой, как-то мало мы вам наваляли, постойте-ка смирненько. Мы пальнём по вам из пушек…

К Гефесту подбежал целитель, осмотрел голень и покачал головой. Горгониду помогли встать. И кое-как дохромать до кромки поля…

С начала матча прошло десять минут, а у нас уже замена.

Я кивнул Патроклу.

Горгонид из бывших Сынов, он отличался быстрой реакцией и умел думать. Надеюсь, его будет не так легко опрокинуть.

Андромеда, стоя рядом со своим местом на скамейке запасных, не отрываясь смотрела на Лолу.

Байгуют девчонки, к бабке не ходи. Но желать сопернице поражения только для того, чтобы самой выйти на поле — это не про горгон.

Даже после замены мяча демоны не захотели менять тактику. Осторожничали, тянули время…

Чего они ждут?

Пока мы не выдохнемся, наматывая километры по громадному газону? Есть резон. Если они — намного выносливее.

Но пока что я этого не заметил: демоны были тяжелыми. Они грузно бухали в траву огромными, как тарелки, раздвоенными копытами и то и дело замирали в картинных позах, давая публике себя рассмотреть.

К тому же, крылья их больше тормозили, нежели помогали. Вечно путались и неловко раскрывались в самый неподходящий момент.

Хотя, это как посмотреть. Один раз демон чуть не зашиб Фархада — крыло раскрылось и кожаное, армированное шипами полотнище пронеслось в миллиметре от его морды.

Другой раз крыло прошлось по Уриэлю. Ангел поднялся, и даже помахал болельщикам… Но когда он повернулся спиной, я увидел на майке красные пятна.

Это оружие, — понял я.

Они взяли с собой на поле оружие!

Я послал свирепый взгляд Скраблию. Тот, словно уловив мою мысль, шутливо прикоснулся к полям шляпы: нате вам, на тарелочку.

Ну ладно, — я недобро прищурился. А потом бросил взгляд себе за спину.

— Руперт! Разминайся.

Дракон, сверкнув единственным глазом, плотоядно оскалился.

— Тренер, ты хочешь произвести ещё одну замену? — спросил Колян.

— Сдаётся мне, скоро нас к этому вынудят, — буркнул я сквозь зубы. — Ты что, не видишь?

— А, вот теперь вижу.

Колян приподнялся на цыпочки. Не знаю, чем это ему помогло, потому что и так всё было отлично видно: минотавры развернули атаку на ворота А-А.

Опустив рога и взрывая копытами дёрн, они понеслись вперёд, как мохнатые торпеды. Мяч летел перед ними, рыча во всю глотку. Его не надо было даже подгонять: для такого шустрого существа, игра была на редкость скучной. И как только начало происходить что-то интересное, рыжий лохматый шар тут же впрягся по полной.

Я далеко не сразу это заметил.

Сначала думал, что это просто черта характера, что Пухлик просто любит поиграть… Но статистика — дама упрямая. Она настойчиво лезла в глаза, выстраивая наглядные примеры в стройную теорию.

Мячи — одиночки. Каждый мяч играет сам за себя, против всех. Но ни один из них не может удержаться от того, чтобы поучаствовать в массовой свалке.

Одним словом: где хипес — там и мяч.

Дома мы с ребятами отработали целую схему разнообразных тактик вовлечения мячей в игру.

Лучше всего это получалось у троглодита, но выпускать его на поле рановато.

Если повезёт, то сегодня это время так и не наступит.

И вот тут мы все — я имею в виду себя, Коляна, бронедамочек, зрителей… — наконец увидели, что такое панцирная пехота минотавров.

Да, никаких панцирей у них не было, да и пехота состояла всего из двух парнокопытных особей.

Но от этого она была ещё более внушительной и устрашающей.

Крылья, рога… У минотавров у самих такие рога, что любой олень позавидует. Как это там?

Преррогатива, ага.

Всё собирался нагуглить, что это такое, а вот теперь убедился на собственном опыте.

Краснокожие демоны в обтягивающих стильных трусах разлетались от рогов минотавров, как художественно оформленные кегли. Некоторые втыкались макушками в землю… Ну, это я уже приукрашиваю, от избытка чувств.

Демоны просто пахали пятачками траву, как плугами.

— Урра! — закричал Колян, потрясая в воздухе кулаками. — Мы Задницы всегда!

Предвидя неприятности, все, кто оставался на ногах из команды А-А, выстроились перед собственными воротами, организовав непробиваемую стенку.

Вратарь набычился, опустил рога параллельно земле и застыл. Только кисточка хвоста беспокойно металась вправо и влево.

Я ждал, затаив дыхание, и считал про себя: четыре… три… два…

Наперерез минотаврам ринулся Уриэль.

Зрители вскочили с мест.

Что он делает?.. — таков был коллективный посыл. — Они же в одной команде!

Лишь на малую долю секунды Фархад с Шаддамом притормозили, давая Уриэлю возможность перехватить мяч…

А сами понеслись прежним курсом.

Золотые кольца блестят на солнце, из ноздрей валит пар, дёрн летит из под копыт…

ГО-О-ОЛ!

Даже я, засмотревшись на рогатых красавцев, пропустил момент, когда Уриэль закатал мяч в ворота.

И только очнувшись и переведя взгляд на сетку, понял: кричал мяч.

Это его громкий победный рёв разнёсся по всему полю, долетев до самых верхних трибун.

ГО-О-ОЛ!.. — орал круглый мохнатый футболист, и хрен бы с ним кто поспорил.

Я поднял руки и сцепил их над головой.

Молодцы ребята! Не зря тренировались.

Самое смешное: идея с ложной атакой минотавров была не моя.

Её придумал Одиссей.

Заскочив в ванную на пару секунд — перед тем, как опрометью броситься на матч — я обратил внимание на блокнот, мирно лежавший на подзеркальной полочке рядом с раковиной.

Я его сразу узнал.

Блокнот Одиссея. Тот самый, с которым он никогда не расставался.

Забыл? Да нет, с его-то дисциплиной.

Оставил намеренно!

Дотянувшись до блокнота, я наскоро пролистал страницы…

Ёрш твою камедь.

Тактика, стратегия — всё, как по нотам.

Выйдя из ванной, я сразу вручил блокнот троглодиту.

— Передай это Лоле, — сказал я. — Она должна лучше разбирать его каракули, чем я.

Я грешил против истины. Одиссей писал бисерным, но вполне удобочитаемым почерком.

На древнегреческом.

Во всяком случае, я узнал некоторые буквы: «Альфа», «Бета», «Гамма» и всё такое.

До конца первого тайма оставалось пятнадцать минут.

Глава 18

Один-ноль в нашу пользу.

Я посмотрел на Скраблия. Тот ответил неприязненным взглядом, и мне показалось, едва удержался от скабрезного жеста.

Ну и пошел в жопу.

— Сейчас начнётся рубилово, — сказал я Коляну.

И в этот момент демоны начали атаку.

Вот где пригодилась муштра Одиссея! Все эти фаланги, свиньи, каре и прочие военные штучки.

Демоны больше не собирались быть нежными.

Собравшись в клин, они мчались к нашим воротам, словно за ними гнался сам Люцифер. На пятачках — мрачная решимость, в глазах багровый огонь, на кончиках рогов — стальные наконечники.

Если таким рогом ткнуть в мягкое место, будет дырка, — подумал я, скрипнув зубами.

На копытах сверкали подковы с шипами.

В который уже раз я засомневался.

Сначала Руперт, затем Гефест… А поначалу казалось, что мои ребята неубиваемые.

Несмотря на размеры поля, атака разворачивалась стремительно. Демоны, тяжелые и медлительные, теперь мчались, как бронепоезд.

Казалось, их ничто не сможет остановить: ни защитники, ни даже сами ворота, ни… ограждение за ними.

Так и будут бежать, пока не проломят стену стадиона, а потом свалятся с кручи вниз, в пропасть, в пустоту…

И внезапно на пути демонов образовался заслон: Лолита, оба октапоида и ещё двое горгонид, Патрокл и Ахиллес.

Лола стояла в центре: пригнувшись, выставив руки так, словно держала боевой топор.

Демон с номером «десять» на спине, нёсся прямо на неё, пригнув голову, нацелив рога так, словно собирался пришпилить Лолу к воротам.

Мяч трепыхался позади клина: его вёл один из самых шустрых и мелких демонов.

Он виртуозно перебрасывал его с копыта на копыто, поддавал рогами и не отпускал от себя дальше, чем на полметра — словно привязал на верёвочку.

— Это точно американский футбол, к бабке не ходи, — пробормотал Колян. — Зуб даю, они специально тренили именно такой вид игры. И теперь навязывают нам свои правила.

— Спокуха хрящ, — я бросил ещё один взгляд на Скраблия, тот демонстративно отвернулся. — Болото наше.

Центральный демон врубился в Лолу.

Та выставила руки, поймала его в клинч и повалила на траву. Патрокл с Ахиллесом встали на пути остальных, октапоиды перекрыли путь к воротам.

Началась настоящая давка — стенка на стенку, в лучших традициях деревенской свадьбы.

— Ну, теперь у кого нервы крепче, — сказал я Коляну.

— Мяч, — напомнил тот. — Они совсем забыли про мяч.

А рыжая бестия, запущенная из-за спин защитников, уже летела над полем, победно распялив пасть и щелкая зубами.

Мелкий демон мстительно скалил лошадиные зубы, дендроид Фома растопырил веточки в воротах…

И вдруг мяч, затормозив неизвестным науке способом, ввинтился в самую гущу кучи-малы.

Трибуны ахнули.

Вот это поворот! Никто такого не ожидал… Кроме меня.

Чтобы мяч не мог выкинуть подобный фортель и летел туда, куда его, образно говоря, посылают, он должен набрать критическую скорость.

Ошибка форварда.

Для него создали идеальный голевой момент, телами, можно сказать, выстлали путь к воротам… а он был так уверен в своей победе, что наподдал мячу лишь слегка, послав его по красивой навесной дуге…

На секунду я повернул голову к скамейке.

— Руперт!

— Всегда готов, тренер.

Дракон мгновенно содрал с себя оранжевый слюнявчик, и бодро запрыгал по кромке поля.

— Откуда вы знаете, что… — начал говорить Колька.

И в этот момент раздался невообразимо громкий визг.

Поднявшись до ультразвука, он стих, и только ощущение, что в уши тычут ватными палочками, давало понять, что звук всё ещё длится.

Повинуясь этому беззвучному воплю, куча-мала распалась.

Демоны откатились в одну сторону, горгониды — в другую.

На траве осталось два тела: по рыжим дредам я узнал Ахиллеса, вторым был демон. Он-то и визжал — судя по оскаленной морде.

Никто не понял, в чём дело.

Но через пару мгновений по трибунам покатились цунами хохота. Когда демон перекатился на живот, стало видно, что мяч вцепился зубами в его хвост.

Поднявшись на колени, демон принялся крутиться волчком. Как собака, которую заели блохи.

Это вызвало новый приступ гомерического хохота.

Мне изо всех сил пришлось напрячь щёки — не тренерское это дело, смеяться над поверженным противником.

К тому же, стоило взглянуть на неподвижного Ахилесса, смеяться сразу расхотелось.

Воздух прорезал резкий свисток арбитра, свалка прекратилась, хохот стих.

Марк Тиберий обвёл трибуны осуждающим взором, строго погрозил пальцем и только после этой церемонии направился к пострадавшим.

Оценив ущерб, он махнул в сторону кромки поля рукой — позвал целителя.

Тот подбежал.

Князь ткнул пальцем в демона. Целитель развёл руками — обращаться с растениями он не умел…

Закатив глаза, Марк Тиберий пробормотал что-то себе под нос. Мяч разжал зубы и послушно шлёпнулся на траву.

Ультразвуковой визг наконец-то стих — у меня разложило уши.

По трибунам пронёсся вздох облегчения.

Целитель тем временем колдовал над Ахиллесом: опустившись на колени, возложил руки тому на голову и прикрыл глаза…

Вокруг его рук и рыжей головы горгонида появилось голубоватое свечение.

Трибуны стихли.

Зрители, затаив дыхание, следили за процессом исцеления.

Как ни крути, травма на поле — это трагедия.

Значит, была грязная игра и тому, кто пострадал, будет хреново. Целитель — это конечно круто, но вред нанесён. Его ничем не исправить.

Голубое свечение погасло, Ахиллес не пошевелился.

— Ёрш твою медь! — зарычал я.

В мёртвой тишине мой крик пролетел над стадионом и разбился о дальнюю трибуну.

И тогда зрители взорвались…

Повскакав с мест, они принялись бросать на поле всякую гадость: мятые бумажки, пустые банки из-под пива, стеклянные бутылки… Надо ли говорить, что мишенью неодобрения была команда А-А?

— Бу-у-у… — ревели трибуны.

Тем временем к Ахилессу приблизились две бронедамочки с носилками. Аккуратно перевернув горгонида лицом вверх, его торжественно потащили с поля.

Трибуны продолжали буйствовать, и чтобы их утихомирить, Князю вновь пришлось применить свисток.

Он демонстративно посмотрел на часы — громадный циферблат на запястье, с толстым золотым браслетом. И покачал головой.

Зрители понемногу угомонились.

Ахиллеса к этому времени донесли до кромки поля, мы с Коляном бросились к нему.

— Ахилл! — я даже забыл про свою ногу, добежав до носилок в рекордные две секунды. — Ты как?

Горгонид бессильно приоткрыл глаза и вновь закрыл.

— Перелом основания черепа, — констатировал целитель, тот самый белобородый старичок.

У меня свело кишки.

Перелом. Основания черепа. Бляха медная, с такими травмами не живут.

— Когда он поправится, доктор?

Это спросил не я. Колян стоял рядом и требовательно смотрел на старика.

Тот пожал плечами.

— Убрать гематому, купировать отёк мозга, вывести из комы… Я готов приступить, как только мне будет выплачен гонорар.

— Ах ты, сволоч меркантильная! — я бросился на него с кулаками.

Несмотря на то, что передо мной был глубокий старик, на то, что вокруг была толпа народу… Денег ему, видите ли, подавай, бляха медная! А человек пускай подыхает?

Остановился в последний момент.

Втянул воздух сквозь зубы, посмотрел на старого хрыча…

— Лечи давай. Я найду деньги.

— По контракту, лечение игроков оплачивает клуб.

— Макс, твою дивизию! — я про него совсем забыл. Разумеется, владелец команды должен быть где-то здесь. Сидеть в вип-ложе с другими шишками, бухать…

— Буду признателен, если вы приступите к лечению немедленно, — Макс бросил целителю монету, на которой мелькнул знакомый профиль.

— Это… — старикан растерянно взглянул на золотой. — Это слишком много, господин Безумный.

— Считайте это гонораром за ВСЁ, что вам предстоит сделать для моей команды, сударь, — высокомерно бросил паршивец и удалился.

В мою сторону он даже не взглянул.

Ну и ладно. Значит, новостей пока нет.

— С ним всё будет в порядке? — свой вопрос я адресовал почему-то Руперту.

Дракон пожал плечами.

— Я ж выжил, — равнодушно сказал он. — Ой, да не парься, тренер. Ахилл — парень что надо. Не подведёт.

Я нервно сглотнул.

Самосбывающееся пророчество. Я заранее сказал Руперту разминаться — значит, знал, что без травм не обойдётся?..

Молодыми жеребцами, мы играли в регби. Ради смеха, просто чтобы доказать, что можем.

Это была игра только наполовину. На вторую — драка на выживание.

Конечно, я знал: когда ребята схлестнутся стенка на стенку, травм не избежать.

И… да. В регби часто бьют по башке.

А на ребятах нет даже шлемов…

— Полагаю, у вас замена, — Марк Тиберий подошел сам, не дожидаясь, пока я начну махать флажком.

— Да. Номер шестнадцать на номер восемь.

Князь оглядел с ног до головы дракона…

— Руперт, — нет, он не наклонил головы ни на миллиметр. Но всё равно было видно: Князь приветствует равного.

— Дядя, — таким же макаром ответил дракон.

Арбитр молча указал рукой в сторону поля. Руперт кивнул и побежал к ребятам.

Нет, Князь ничего больше ему не сказал. Но в глазах его было недвусмысленное предупреждение: «не подведи».

Срань.

Я забыл, что Руперт — тоже Коммод, а значит, они родственники. К тому же, он — дракон. Если его тут затопчут, это ляжет позором на ВСЕХ драконов — типа, как у самураев. Потеря лица и всё такое.

Срань.

Но возвращать его, срочно меняя на кого-то другого — нельзя… И в то же время, ясно одно: Руперт скорее сдохнет, чем пропустит мимо себя хотя бы одного демона.

— Лола! — я кричал, приставив руки ко рту. Пофиг, что подумают остальные. К счастью, горгонида была недалеко и услышала.

А вот сейчас надо хитро. Чтобы никто, даже сам Руперт, не догадался…

Поймав взгляд горгониды, я перевёл его на Руперта, а потом на центр поля.

Не защита, — пытался я донести до капитана. — Только нападение.

Она кивнула.

Надеюсь, мы поняли друг друга правильно…

Прозвучал сигнал к возобновлению игры.

Семь минут до конца тайма. Семь минут, и ещё сколько-то дополнительного времени за вынужденный, — по мнению Марка Тиберия, непростительный — простой.

Пока мы возились с Ахиллесом, у демонов тоже произошла замена. Точнее, две замены.

И если б это были не ангелы — я бы даже не заметил. Но белокурых бестий с нимбами и белыми крылышками было довольно легко отличить от рогатых парнокопытных, даже с моим отсутствием опыта.

Единственное, что их объединяло — это рост и количество мускулатуры.

— Эй, — я подозвал Цадкиэля, одного из ангелов на нашей скамейке запасных. — Это что, какая-то другая порода? — смерив его самого взглядом, я демонстративно указал на ангелов в центре поля.

— Серафим, — благоговейно пояснил ангел. — Высшие существа.

Я коротко подумал.

— В смысле, совсем не какают, что ли?

— В смысле — из другого мира, не с Ада, — пояснил Цадкиэль. — Страшно подумать, во что обошелся трансфер даже двоих…

Я посмотрел на Скраблия.

Тот самодовольно прогуливался вдоль кромки поля, заложив руки за спину и то и дело торжествующе поглядывая в нашу сторону.

Рановато для секретного резерва…

Несмотря на форму и в принципе, человеческую внешность, от них исходил какой-то свет. Нет, его не было видно. Но что-то такое в воздухе витало.

Может, гонор?

Ладно, заодно и проверим.

Лолита меня не подвела: поставила Руперта туда, где ему сложно будет играть в защиту.

Зато для нападения — в самый раз. Чуть сбоку от центра поля, с той стороны, где у дракона не было глазной повязки.

Хотя я уже давно убедился: одним глазом Руперт видит куда лучше, чем многие с полным набором.

Итак: па-а-анеслась.

Серафим сразу взяли недостижимый для простого смертного темп. В прямом смысле: я не мог уследить за ними взглядом, до того эти твари были шустрые.

Мгновенно перемещаясь по всей площади поля, они навели порядок в собственных рядах — демоны слушались их, как родную маму.

А потом они развернули атаку на нашу половину…

Когда один из серафим распахнул крылья, оказалось, что их даже не пара. То ли шесть, то ли восемь — я никак не мог сосчитать. Веер для впечатлительной дамочки, а не крылья.

Вдруг один из этой сладкой парочки возник на пути Автандила.

И тот… Просто посторонился.

Отошел в сторону, мать его за ногу!

Козёл скребучий, — пробормотал я себе под нос. — Нашел способ подставить.

— Плохо дело, — рядом со мной возникла Зебрина. Оранжевая чёлка почти сливалась с такого же цвета слюнявчиком, на бледных щеках — два красных пятна, взгляд не отрывается от нимбоносцев. — Ангелы благоговеют перед этими засранцами. Инстинктивно.

— В смысле?

Серафим возник на пути Уриэля — и тот тоже отошел. Просто опустил руки и шагнул в сторону, слава богу, хоть не поклонился, мать его за ногу.

— Для наших ангелов серафим — это как… Как дедуля для остальных драконов, смекаешь?

— Они что, из правящего дома? Принцы какие-нибудь…

— Типа того, — девчонка сморщила конопатый носик и покачалась с носков на пятки. — А ещё у них есть способности…

— Какие, нахрен?

В этот момент один из серафим добрался до мяча.

Он не стал пинать его. Вообще не стал устраивать показательного выступления. Просто открыл пошире пасть и издал беззвучный вопль.

Мяч послушно и стремительно, всё набирая скорость, полетел к нашим воротам.

Казалось, ему просто необходимо оказаться как можно дальше от шестикрылой бестии.

— Вот такие, нахрен, способности, — сказала Зебрина и сплюнула.

— Не выражаться при тренере, — строго прикрикнула Андромеда.

А-А-А!.. — заорали трибуны.

Мяч САМ влетел в наши ворота. Ему не помешали ни октапоиды, раскинувшие щупальца казалось бы, непроницаемой сеткой. Не помешал Фома, растопыривший веточки по всей дуге ворот.

Мяч вдруг, по-волшебству, оказался там.

— Один-один, — мрачно констатировала Зебрина. — Лиха беда — начало.

Она не ошиблась.

Едва Фома отправил мяч за пределы штрафной, как серафим крикнул на него второй раз.

— Один-два, — коротко сказала Зебрина.

И ещё через минуту:

— Один — три.

Избиение младенцев прервал свисток к концу первого тайма.

Дополнительного времени арбитр так и не назначил…

Скраблий прошел мимо меня, высоко задрав подбородок и даже не взглянув в нашу сторону.

Нимб над его головой помаргивая трещал.

Вот почему демоны не торопились, — догадка была очевидной. — Туз в рукаве. Точнее, два туза.

— Деда, что происходит?

Я поморщился. Вопль раздался прямо над моим ухом, и так уже чрезмерно травмированным.

— Не деда, — досадливо поправил Князь. — А арбитр Коммод. Внучек.

— О. Прости, пожалуйста, что забыл об этих слюнявых церемониях, — Макс издевательски поклонился. — Но знаешь, что? У меня есть уважительная причина! Это что, нахрен, такое? — и он ткнул пальцем в светящиеся фигуры серафим, дефилирующие мимо нас.

Князь пожал плечами.

— Игроки, насколько я могу судить, — сказал он.

— Игроки?.. — Макс забегал вокруг Князя, как психованная собачонка. — Назовите меня пасхальным кроликом, если это — футболисты!

— Можешь подать жалобу, — буркнул Марк Тиберий. — В спорткомитет.

— И подам, — бушевал Макс. — На тебя, дедуля, подам! Межизмеренческие Игры! Сюда что, вообще кого попало пускают?

Глаза Князя недобро прищурились. В той глазнице, где сиял аметистовый камень, зажглась яркая искра…

— Остынь, Макс, — я поймал его за полу пиджака. — Сейчас ты всё равно ничего не сделаешь.

— Ты что, сдаёшься? — на меня уставились круглые голубые глаза. Которые медленно, искра за искрой, становились золотыми…

— Иди в жопу.

Князь поморщился. А я отвесил себе пинка. Мысленно.

Срань.

Ругаюсь при венценосной особе, как пьяный сапожник в пансионе для благородных девиц.

— Никто не сдаётся, — сказал я. — Просто… Мы сменим тактику.

К моему удивлению, Князь коротко, но одобрительно кивнул. А потом удалился. Молча.

Игнорируя шепотки за спиной — также, как и охрану из шестёрки бронебаб.

— Один — три, тренер! — встретил меня с места в карьер Тарара. — Всё пропало…

— Гипс снимают, клиент уезжает… — подхватил Макс, вваливаясь вслед за мной в раздевалку.

И наконец-то я закатил глаза. С наслаждением, с каким-то, я бы сказал, мазохизмом.

А потом развернулся, схватил Макса за грудки и держа на вытянутых руках, вынес обратно в коридор.

— Любишь похороны? — спросил я зловещим шепотом.

— Э… Нет. Не сказал бы, — Макс задрыгал ногами и я поставил его на место.

— Тогда беги за пиццей.

— Но…

— Шустрее. Перерыв всего двадцать минут.

— Дожили, — Макс тяжело вздохнул и потрусил по коридору. — Владелец команды должен бегать за пиццей.

— Эй, Макс!

— Что, про пикули забыл? Или заварных пирожинок захотелось?

— Выпить есть?

— Что, прям щас? — казалось, его поразила молния.

— Да.

— О. Ну есть. Вот, держи… — и он перебросил мне фляжку.

Я опрокинул её в себя, не глядя, не заботясь о том, что было внутри. И вылакал всю, до последней капли. А потом вежливо вернул пустую тару владельцу.

— Спасибо.

И вновь толкнул дверь в раздевалку.

— Автандил!

— Тренер, я не виноват. Это же серафим, я не мог…

— Заткнись. Что ты там говорил о военной медицине?

Глава 19

— Возьмите вот это в зубы, тренер.

Ангел протянул кожаный ремешок, на таком обычно правят бритву.

— Я тебе что, лошадь? — фыркнув, я отбросил ремешок подальше.

Меня усадили на лавку. Ногу пришлось вытянуть, а штанину Автандил просто разорвал.

Глянув разок на колено, я отвернулся.

Ну его в жопу.

Так хреново нога не выглядела даже тогда, когда я сломал её в первый раз.

— Я буду здесь, тренер, — троглодит трогательно вцепился обеими лапками в мою руку.

— Спасибо, Тарара. Ты настоящий Пятачок.

Ящероид пошел розовыми и желтыми полосками, как карамелька.

— Знаменитая Райская военно-полевая магия, — прогудел над ухом Фархад. — А ну, ребята, навались!

Двое горгонид придавили к лавке больную ногу, минотавр положил пудовые ладони мне на плечи, кто-то ещё схватил меня поперёк туловища…

— Эй, вы что, совсем охренели?

Чувствовал себя, как хряк перед кастрацией.

— Если б вы согласились на операцию вчера, — мягко улыбнулся Автандил. — Было бы гораздо проще. А теперь, тренер, будьте любезны: не шевелитесь.

Он растопырил пальцы на правой руке, ногти принялись удлиняться, приобрели металлический блеск и заострились, как скальпели.

— Дышите ровно, тренер.

И он с размаху вогнал скальпели мне в колено.

Как я не заорал — сам не знаю. Скорее всего, от боли меня просто парализовало, всего целиком.

Вдох…

Боль накатывала волнами, я ощущал её всем телом, каждой клеточкой.

Вдох…

Бросив неосторожный взгляд на ногу, я не поверил своим глазам: когти-скальпели ушли в колено целиком. Кожа, мускулы, связки — всё это плавилось, текло, булькало, как кастрюля с супом…

Внезапно я ощутил такой жар, словно меня сунули в кипяток. Казалось, нога обуглилась по самые помидоры.

И сквозь этот ад я всё время ощущал сухие прикосновения лапок Тарары.

Через эти прикосновения в меня вливались всё новые силы. Каждый раз, когда я думал: капец. Больше не выдержу…

От троглодита поступал новый заряд энергии, и я продолжал дышать.

— Всё. Я закончил.

Слова Автандила не сразу пробились сквозь мутную пелену боли, затопившую сознание.

— Ну и как? Операция прошла успешно? — выдавил я, зажмурившись.

Было страшно даже подумать о том, чтобы открыть глаза и посмотреть, что там осталось от моей ноги.

— Можете встать, тренер. Только осторожно. Мышцы получили сильный шок, и теперь должны адаптироваться к новым условиям.

— Эй, кто-нибудь, дайте выпить.

— У нас только минералка.

— Минералка подойдёт, — в горле перекатывался сохлый язык, а гланды превратились в две сморщенные горошинки.

Мне протянули бутылку и я взял её, одной рукой. За вторую всё ещё цеплялся троглодит… Сорвал крышку зубами и опрокинул бутылку в рот.

Напившись, почувствовал себя почти живым.

Осторожно высвободил руку…

— Спасибо, Тарара. Ты мне очень помог.

— Правда, тренер? — круглые глазки смотрели на меня с восхищением и восторгом.

— Век воли не видать, — побожился я и на мгновение прижал троглодита к груди.

Тот, от избытка чувств, застучал по полу хвостом.

Поставив пустую бутылку на лавку, я поднялся. Опираться на ногу было всё ещё страшно, но судя по всему, колено справлялось неплохо.

— Спасибо, — сказал я с чувством, обращаясь к Автандилу. — С меня поляна.

Ангел молча кивнул.

Он знал, что сработал очешуенно. И принял благодарность, как должное.

Я оглядел ребят…

— Что? — сгрудившись тесным кольцом, они смотрели на меня, как аргентинцы на живого Марадону.

— Это войдёт в легенды, — убеждённо сказала Андромеда. — То, как вы перенесли…

— Военно-полевая магия, — повторил Фархад. — Я видел, как покрытые шрамами воины умоляли похоронить их живьём, только бы не испытывать на себе прелестей ангельского целительства.

— Жить захочешь — и не так раскорячишься, — глубокомысленно изрёк я, опираясь на колено всей тяжестью.

— Будет побаливать ещё несколько дней, — предупредил Автандил тоном заправского ветеринара. — Пока мышцы не привыкнут.

— И пока вы не забудете пережитый шок, — добавил Фархад.

— Поверьте: этого я никогда не забуду.

Я похромал к двери в душевую… Мокрый был, как слизняк.

— Я же говорил, — тихо сказал ангел. — Мышцы всё ещё помнят.

Сделав над собой усилие, я перестал хромать и пошел ровно.

Горячий душ. Вот что мне сейчас нужно больше всего.

Когда я появился в раздевалке с полотенцем вокруг бёдер, меня ждал новенький, муха не сидела, комплект формы.

— Это вам, тренер, — зачем-то пояснила Лолита. — Мы с ребятами тут подумали…

— Правильно подумали, — секунду поколебавшись, я сбросил полотенце и принялся одеваться.

Зашнуровав бутсы, попрыгал на месте. Всё сидит, как влитое. Даже колено.

— А теперь новая стратегия, — объявил я, сознавая, что времени на объяснения практически не осталось. — Все ангелы — на скамейку.

Никто не стал возмущаться. Все всё прекрасно поняли.

Автандил обречённо вздохнул и напялил оранжевый слюнявчик поверх майки.

— Всё в прядке, Ави, — я хлопнул его по плечу. — Это игра.

Тот кивнул, а ко мне подошел Уриэль.

— Прости, чувак, — я знал, что он хочет сказать. — Но я сам видел, как ты ушел с дороги шестикрылого.

— Я могу удалить Престолы, — сказал Уриэль.

Я посмотрел на его татуировки. Зачем-то же они нужны, раз он весь разрисованный, как один сплошной синяк.

— Спасибо, Ури. Но думаю, мы справимся.

В глазах Уриэля появилось явное облегчение. Я похлопал его по плечу и обратился к остальным.

— Кроме ангелов, есть кто-то, на кого эти штуки могут повлиять?

Ребята обменялись взглядами. А потом, один за другим, помотали головами.

— Только дайте мне встретиться с ними на поле, — буркнула Андромеда, почёсывая кулак.

Я улыбнулся.

В этот момент из-под потолка раздался сигнал…

Пора.

Взмахом руки я привлёк внимание.

— Может, эти шестикрылые и крутые, — сказал я. — Но мы — тоже не пальцем деланные. Мы знаем, что такое игра. У нас есть командный дух. И мы ПОНИМАЕМ мячи. Победа ждёт нас в конце тайма. Возьмём её, пацаны!

МЫ ЗАДНИЦЫ ВСЕГДА!

Первым заорал я, выходя из раздевалки.

И столкнулся нос к носу с Максом, нагруженным коробками выше макушки…

Коробки полетели на пол. По коридору поплыл аппетитнейший аромат.

— Ты, блин, куда за пиццей ходил? — вспылил я. — На край света?

— Нет, — Макс поднялся и с достоинством отряхнул с костюма жареные шампиньоны. — Всего лишь в другое измерение. На Арбате открылась новая траттория, вот я и…

Поздно, — хотел сказать я. А потом подумал: ведь без нас всё равно не начнут, а?

— Ребята, — я кивнул на коробки. — Налетай. И не забудьте сказать дяде Максу спасибо.

— Спасибо, дядя Макс, — шутливо поклонился Руперт. — А пепси-колу ты захватил?

Макс кивнул себе за плечо, на поставленные штабелем ящики с бутылками.

Через три минуты всё было кончено.

— Ну вот, — облизнулся Мануэль. — На сытый желудок и воевать веселей.

* * *

Привет-привет, мой терпеливо ждущий новостей читатель! Это снова я, твой любимый спортивный талисман Сиди-Читай.

Сменив приют для животных на благоустроенную клетку в самом центре событий, я ничего не потерял. А приобрёл очень много: во-первых, бесплатное жильё. Во-вторых — зарплату. Ну, это в перспективе… Как по мне, так талисман должен получать десять процентов. Окладов игроков, призовых и вообще всего, что есть в клубе.

А ещё я подам на них жалобу. Подумать только! Меня, талисман команды, забыли в спальне!!!

ЗА ВАЗНАГРАЖДЕНЕЕ

Праведу на Арену.

Любово, кто вазнаграждение предаставит. Миста харошие: у самага паталка, всё видать.

Тариф: пачка пищей бумаги с носа.

Бумагу принасить сразу с сабой.

Пароль: Талисман.

Подумаешь, пригрелся, уснул — а кто бы нет, накрытый тёплым пледом, да ещё и в благоустроенной клетке?..

Но надо же и совесть иметь, в конце-то концов. Мне же статью писать!

Пришлось выбираться своими силами.

Кое-как сдюжил.

И прихватив верный блокнот, поспешил на стадион.

Первый тайм я просп… пропустил — не по своей вине, спешу заметить! Но зато второй просидел непосредственно на плече Уриэля — ну просто ангел какой-то, этот великодушный и добрый человек! Одолжил самопишущее перо — своё я в спешке в клетке забыл…

— Проще занять тебя делом, мухоед, чем терпеть твою трескотню, — объяснил свой порыв этот великолепный синекожий добрый гений.

У всякого творческого человека должна быть своя муза — и я выбрал на эту роль его, великодушного Уриэля. Теперь уже не отвертится: будет таскать меня, как пришитый, тяжела и неказиста жизнь простой музы у такого огромного талантища, как я…

ТРЕБУИЦА

Таверне «Рага и капыта».

Вытеральщики сталов с шерстью микрафибра, прафесси-анальные вылизыватили тарелок и афицианты, бъюсчие ни болие пити стаканав в день.

Аплата сдельная. Каждае утро посли васхода Задницы.

Итак, мой терпеливый читатель, ты вполне справедливо ожидаешь от меня подробного описания второго тайма.

Начну, помолясь. От чистого сердца, простыми словами — всё, как завещали господин Главный Редактор… Нет, вы видели?.. Вы ЭТО видели, спрашиваю я? Ну Скраблий! Ну даёт… Интересно: а сколько они им заплатили? И что гораздо интересней: КАК этот пройдоха уговорил играть в футбол Серафим?

Чтоб ты понимал, мой любопытный читатель: Серафим — обитатели мира Йецира, планетной системы Кетер, первой из сефирот.

Это значит… Говоря по простому, мой дорогой читатель, по сравнению с Серафим, все мы — пыль манежная, вот так-то. Выше них — только Архистратиг Михаил, да ещё Метатрон, упокой Нергал его душу.

АБЪЯВЛЕНИЕ!!!

Питомник гаварящих кукол «Буратина» к новаму сизону придлагаит: куклы павышеннай сапративляимости: ни тонусчие куклы, куклы, спасобныи пирижить атрывание галавы, укладывание в децкую каляску, а такжи куклы, имеюсчие расшириный славарный запас. За атдельную плату и па жиланию закащика запас папалняица славами матернага садержания, каторыи ваздействуют на дитей с небывалай силай.

Словом, если у тебя в команде есть серафим — ты или Люцифер, или просто размечтался. А в чём-чём, а в мечтах советую никогда себе не отказывать!

Ладно, всё это лирика. А суровая проза жизни в том, что команда А-А пролетела, как фанера над Райскими Кущами — это ресторан такой, там ещё амброзия по два с полтиной на рыло.

Тренер Тамерлан, которого из-за травмы уже все списали со счетов, вдруг оказался цел и невредим, аки паладин на белом драконе, и вышел на поле в качестве центрального нападающего. А так как тренер — ну просто полный атеист, и плевать хотел на ангелов, демонов и саму госпожу Эрешкигаль с высокой трибуны, то он быстро сравнял счёт, а потом его переплюнул.

Ну, плевал не только он.

Решающий гол забил игрок под номером три, украшение всей троглодитской нации, и только представь, мой имеющий воображение читатель: если один троглодит справился с двумя целыми Серафим, на что способна полноценная команда?..

Итак, результат четвертьфинала — шесть — три, мой ожидаемо разбогатевший читатель. Ибо я нисколько не сомневаюсь: ты ставил на любимую команду, и теперь подсчитываешь столь горячо любимые нами баснословные прибыли.

А архидемоны сами виноваты. Зажали серафим, как туз в рукаве — думали, поставят на свой выигрыш и нагреют копытца. Но знаете что? Люцифер шельму метит, а инсайдеров так вообще башкой стучит обо что придётся…

Да-да-да! Так и вижу, как весь головной Адский офис, до последнего рапаита, дружно стучит головой о стену, потому что представляет, как придёт домой и сообщит дражайшей половине, что просадил все сбережения, отложенные на долго лелеемую поездку на лавовые пляжи Стикса, к сероводородным источникам, чтобы подлечить застарелый тыщу лет тому ревматизм хвоста…

Но не будем сдаваться, дорогой мой и очень богатый читатель! Впереди — одна вторая финала.

Воины-ягуары Теночли обошли бело-золотых из Заковии Юнайтед, и тоже вышли в одну вторую — как и Благор Инк, обыгравшие фаворитов с Коляды, и Троглодитус Реалус, обставившие команду «Тезаурус» с Альфы Центавра.

А значит, одна вторая будет выглядеть так:

Сыны Задницы — Теночли

Благор Инк — Троглодитус Реалус.

Какая ирония! Наши хозяева драконы находятся с троглодитами хоть и в дальнем, но родстве, что даёт нам двойной повод для ставок! Интересно: что скажет по этому поводу тётя Вольпухсия?..

А нам, дорогой мой читатель, остаётся ждать следующего захватывающего матча, который состоится через два дня.

Ну а теперь — два слова о моём таинственном, леденящем кровь и наводящем ужас журналистском расследовании!

Уточняю: леденю кровь и наводю ужас на того, кто не хочет сообщать мне интересующие меня новости.

Например, на менеджера Сынов Задницы Ника, который вдруг, внезапно потолстел, а потом также внезапно похудел — и при этом никак не хочет сознаваться, куда он подевал икону стиля Лилит Орловскую…

Ты заметил, как я тонко и деликатно обыграл версию того, что Ник попросту съел соратницу и конкурентку — поэтому и набрал в весе, всё логично. А потом переварил — и вернулся к привычной норме…

Но тссс!.. Это секрет. Я ещё никому не сообщал своего сногсшибательного, гениального открытия, лучше подожду, приберегу его на крайний случай, когда придётся надавить на Безумного Макса с целью отчуждения в пользу меня, любимого, пятидесяти одного процента стрипклуба «Чистилище».

И ты пока молчи, мой проницательный и хитроумный читатель, а если будут догадки, куда ещё могла подеваться мадемуазель Орловская — держи их при себе и не порть мне малину.

* * *

— Ну? тебе удалось что-нибудь… разнюхать?

Арена опустела.

Матч закончился, зрители разлетелись, и даже уборщики — такие же сиреневые цыплята, что и у нас, — разошлись, собрав свои совочки, венички и грабельки.

Макс достал фляжку, сделал глоток и передал мне.

— Не, — я оттолкнул его руку. — Правила есть правила.

— Томатный сок, — пояснил он. Я недоверчиво хмыкнул. — С текилой. Это почти что и не считается. Так, лёгкий завтрак.

— Посадишь ты себе печень.

— Новую отращу.

Я покачал головой.

— А разнюхать пока удалось немного, — вздохнул Макс.

— Что, насморк?

— Драконы.

— В смысле?

— В том смысле, что на матч они заявились, обвешанные золотом буквально вместо чешуи, — яростно прорычал Макс. — Ярмарка тщеславия, забодай их комар. Артефакты, талисманы, побрякушки, безделушки… Да стадион ДО СИХ ПОР пахнет, как пиратский сундук с сокровищами. Надо подождать.

— Послезавтра играем с Теночли, — напомнил я.

— Да знаю я, знаю.

— И если проиграем…

— ДА ЗНАЮ Я.

— Извини. Мандраж после матча.

— Я ж говорю: выпей, — он опять протянул мне фляжку.

В зобу дыханье спёрло.

— Не, — я оттолкнул его руку ещё более решительно. — Неохота превращаться в… тебя.

— Понимаю, — усмехнулся Макс. — Знал бы ты, каково это…

— Расскажешь — узнаю.

Он посмотрел как-то недоверчиво.

— А тебе и вправду интересно?

Я дёрнул плечом.

Как ему сказать…

— Назвался груздём.

— А, ты имеешь в виду, что мы же друзья. А друзья для того и нужны, чтоб…

— Чтоб бухать вместе, — оборвал я. — Говори уже, что там накипело.

— Зебрина быкует, — пожал плечами Макс. — Считает, что я манкирую святыми обязанностями любимого парня. Киношка, цветочки и всё такое.

— Значит, мало тренируется. Сделаем.

— Ух ты. Спасибо… Ну, а ещё, как ты знаешь, дедулин жезл. Лилит, опять же. Эмбарго на вывоз золота из Заковии, нота протеста Благора по поводу заковианского эмбарго… А я, если что, на минуточку, генеральный директор золотодобывающей компании, несу колоссальные убытки. Да и дедуля давит. И Золтан тоже — ну, король Заковии. Что ещё? Ах да. Кэсси сообщила, что барон Оямацуи нанял межизмеренческих киллеров — наше с тобой появление в Лимбе произвело настоящий фурор. Потом: если «Сыны Задницы» проиграют Игры, мне лучше не встречаться с доном Коломбо, да и донья Карлотта, подозреваю, канноли мне больше не даст… А если выиграют — дедуля обещал депортировать меня куда-подальше без права переписки. Как вишенка на торте — МЗЧ. Они тоже создали свою футбольную команду, в мою честь, разумеется, и хотят, чтобы я стал почётным тренером.

— МЗЧ?

— Маленькие Зелёные Человечки.

— Брешешь.

— К сожалению, нет.

Я помотал головой.

— Да, мне бы твои заботы…

— Как думаешь, с Теночли у нас шансы есть? — вдруг переключился Макс.

Походу, ему стало легче, когда выговорился.

— Шанс есть всегда, — ответил я. — Но ихний тренер Ашока мне не нравится.

Макс фыркнул.

— Тебе и Скраблий не нравился. Соперники, что с них взять?

Я поморщился, пытаясь подобрать слова.

— Понимаешь, Скраблий — тренер. До мозга костей. Душу готов продать за команду.

— Это точно, — хмыкнул Макс. — Знаешь, чем заплатили демоны Серафим за участие в Играх? — и он пошевелил бровями.

— Да ну на фиг! — по спине пробежали мурашки.

— Вот именно, — Макс многозначительно кивнул. — Кто-то из адских бонз подсуетился. Распотрошили заначку и… В общем, готовься, тренер: не удивлюсь, если после этого матча и тебя закажут. Скраблий вот ждать финалочки не захотел. Попросил политического убежища в Сан-Инферно… Так что ты там говорил?

Я уже и сам потерялся. Но потом вспомнил.

— А, про Теночли… Понимаешь, Макс. Никакой Ашока не тренер.

Глава 20

Секунду Макс смотрел на меня молча, переваривая информацию. Потом сказал:

— Как-то же Теночли до одной второй финала добрались.

И похлопал ладонью по газете — будто я и без статьи не знал, как дело было.

— Ягуары — отличные футболисты, — кивнул я. — Их капитан Монтесума… Он как Пеле.

— Такой же чёрный?

— Такой же гениальный. По-сути, он и является тренером команды. Я знаю, что говорю: понаблюдал чуток за их тренировкой…

— А говорят, Теночли на стадион никого не пускают, — заметил Макс.

— Потому что шифруются.

— Зачем чуваку, который ни ухом ни рылом в футболе, приезжать на Игры? — Макс задумчиво отхлебнул из фляжки. Запахло и правда томатным соком, у меня потекли слюнки.

— Посмотреть мир? — спросил я риторически. — Себя показать?

Мы с Максом посмотрели друг на друга.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — сипло спросил он через пару секунд.

— Я давно об этом думаю, — буркнул я. — Только всё равно не сходится.

— Что не сходится?

— Нахрена ему жезл? Какой-то чувак из далёкого мухосранска, Благор в глаза никогда не видел. Теночтитлан ведь никогда не имел дела с драконами?

Макс покрутил головой.

— Я не настолько силён в истории, — наконец сказал он. — Знаю, что драконы воевали с гремлинами… В том смысле, что с ними многие воевали, но драконы — единственные, кто сумел победить.

— И кто нам может помочь? — спросил я, уже зная ответ.

— Если вы за новостями — то их нет, — отрезала Уховёртка. Она опять перекладывала бумажки. Делала вид, что работает. — И кстати: поздравляю с победой.

— Спасибо, — ответил Макс. Так, словно САМ забил все шесть мячей.

— Если мы обойдём Теночли, — сказал я. — То есть шансы, что финальный матч будем играть с вами.

— Какие там шансы! — фыркнула Уховёртка. — Мы ОБЯЗАТЕЛЬНО обставим Троглодитус Реалус.

— Не факт, — поджал губы Макс. — Троглодиты — сильная команда. В четвертьфинале они разделали кентавров, как цирковых пони. А ведь у кентавров — ЧЕТЫРЕ ноги…

— У октапоидов — восемь, — пожала плечами Уховёртка. — И что с того? Собрали манатки и отправились к себе, на Коляду.

Я кивнул.

Мефодий с Силантием испрашивали разрешения сходить на проводы сородичей. Я дал.

Вернулись ребята под утро, трезвые, аки караси на крючке, нагруженные китовым салом, маринованными мухами и самогоном.

Мух я пробовать не стал. Самогон решили приберечь до лучших времён — до возвращения домой, то есть. А вот сало…

— А вы не боитесь, что отбывающие команды увезут жезл?

Резонный вопрос. Макс прав: если хреновину спёр кто-то из спортсменов…

— Мои девочки обнюхивают всех, кто отбывает домой, — процедила Уховёртка. — Ручаюсь: ни у кого из них не было и грамма золота.

— Ладно, как скажешь, — Макс не спешил делиться с баронессой нашей новой гипотезой. — А вот…

— Макси, зачем ты пришел НА САМОМ ДЕЛЕ? — Уховёртка наконец оторвалась от бумажек и посмотрела на нас.

— Да так, ерунда, — он достал свою фляжку и сделал глоток.

Прикидывается. Усыпляет бдительность.

Когда мы уходили со стадиона, он уже всё выпил.

— Если ерунда, не отвлекай меня от…

— Просто хотел узнать: есть у вас какие-то архивы? Ну, в смысле… Вот если я захочу подтянуть историю Благора. Куда мне обратиться?

— И зачем тебе это? — баронесса подозрительно прищурилась.

А я молчал.

Вообще-то, когда мы решили отправиться к Уховёртке, я рассчитывал, что мы выложим ей свои соображения… А дальше — по обстоятельствам.

Но учитывая, насколько хитромудрая эта баба, может быть, Макс и прав.

— Ты же в курсе, что Заковия наложила эмбарго на вывоз золота? — спросил Макс.

Уховёртка яростно оскалилась.

— Они не имели права! — она вскочила. — Золтан нарывается на войну. Решил похерить договора, которым больше лет, чем нам всем, вместе взятым! Да даже во время «глазной» войны золото из заковианских копей поступало бесперебойно!

Макс терпеливо выслушал всю экспрессивную тираду, а потом заметил:

— Собственно, именно поэтому я и хочу порыться в архивах, — он бросил короткий взгляд на баронессу. — Поднять старые договора, поискать лазейки… Может, удастся убедить Золтана отменить эмбарго.

— Ты? — Уховёртка сморщила носик. — Но… зачем тебе это?

— Я — тоже заинтересованная сторона, — Макс пожал плечами. — Моя компания несёт убытки. Двойные убытки. Мало того, что металл никто не покупает, он ведь копится на складах — и скоро превысит допустимый предел…

— Ладно, — прервала его баронесса. — Вообще-то это не принято, но ты же семья. Вот, — пошарив в столе, она достала небольшой медальон. — Этим открывается дверь в архив. Каталогов, правда никто не составлял — с тех пор, как последний архивариус подал в отставку. Но если тебе припекло…

— Буду должен, — промурлыкал Макс, пытаясь вырвать из рук Уховёртки кулон.

— «Спасибо» в банк не положишь, — ворковала та в ответ.

— Долг принца Заковии — это тебе не просто «спасибо», — убеждал Макс.

— Сегодня ты принц, а завтра… — она выгнула идеальную бровь.

— Ладно, чего ты хочешь? — сдался Макс.

— Один процент от продаж. Когда они возобновятся.

Макс задохнулся.

— С ума сошла?.. Один валовый процент составит… — он закатил глаза к потолку и пошевелил губами. — Сумасшедшие деньги! Хватит, чтобы открыть сосисочную.

Уховёртка вздохнула. А потом всё-таки выпустила кулон из пальцев. Макс быстро спрятал его в карман.

— Четверть процента, — сказал он.

— Я собираюсь уйти на покой, — объявила баронесса. И опустив глаза, продолжила: — Ты же знаешь, я уже не молода, Макси. Попытки выскочить замуж больше подходят драконице лет эдак… в общем, моложе. А я устала. Хочу перебраться в Сан-Инферно. Купить домик…

Её признание что-то тронуло в моей душе.

Во всяком случае, такой мотив я понимаю.

— Ладно, треть процента, — прогнулся Макс. — С учётом НДС, это будет… На домик хватит. На очень большой домик. Комнат эдак в пятьдесят. Но… Можно спросить? Почему Сан-Инферно? Ты же любишь Благор.

— Задрало всё, — Уховёртка вновь плюхнулась в кресло и водрузила стройные, обтянутые чёрными лосинами ноги на стол. — Хочу пару сотен лет пожить спокойно. К тому же, мастер Заточчи предложил мне кафедру.

— Ух ты, поздравляю, — Макс похлопал в ладоши. — Будешь свежевать неокрепшие умы. А теперь, если позволишь… — он повернулся к двери.

— Да, пожалуйста, — она даже улыбнулась. — Удачи тебе в поисках, — а потом она посмотрела на меня.

Я онемел.

Срань! Ведь всю эту хренотень про эмбарго Макс мог спокойно обсудить и без меня. А значит, срочно нужен повод…

— У меня тоже к тебе просьба, — я постарался говорить так, словно давно приготовил речь. — Не могла бы ты продлить визу?

— Но у тебя…

— Не мне. Ты выслала моего помощника, Одиссея. Я хочу, чтобы он вернулся.

Уховёртка поджала губы.

— Если вы обойдёте Теночли… — проговорила она, словно в раздумьях.

— Ой, да ладно тебе, Кларисса, — встрял Макс. — Ты и сама понимаешь: выгонять Одиссея было неспортивно. Ты сделала это на эмоциях, но сейчас-то мы в одной лодке, а?

— Ладно, я распоряжусь, — буркнула Уховёртка.

Кивнув в знак благодарности, я вышел вслед за Максом.

Тот, прислонившись к стене, с облегчением выдохнул, а потом приложил палец ко рту: молчи, мол.

Я кивнул. Что я, идиот?.. У драконихи слух, как у землеройки.

— Я в архив, — сказал Макс, чуть повысив голос.

— А я — на тренировку, — добавил я.

— Тогда нам по пути.

Конспираторы хреновы.

— Мама дорогая… — протянул Макс, когда мы вошли в так называемый архив.

Если что, на минуточку: до него пришлось лететь.

Помните, я говорил, что драконы живут в скалах, как ласточки? Так вот: Арена Коммод, так же, как и дворец Князя, как и госслужбы типа сокровищницы или контрразведки — были сосредоточены в одном месте, то бишь, в одной скале.

А никому не нужный архив, который посещают от случая к случаю, находился он у чёрта на куличках — в другом часовом поясе, в четырёх часах лёта. Причём, скорость Макс держал не меньшую, чем пассажирский «Боинг».

— Давай, — он привычно подставил спину, стоило нам выйти на взлётную площадку.

— Иди в жопу.

— По-другому туда не попасть, — пожал плечами паршивец. — У драконов просто нет общественного транспорта. Они сами — транспорт, сечёшь?

Я поморщился. Одно дело — на чужом горбу преодолеть полосу препятствий. Совсем другое — несколько часов лёта над сплошным морем туч…

— Тогда может, ты сам? — без всякой надежды спросил я.

— Проверить Теночтитлан — была твоя идея, — резонно заметил Макс. — Да ладно тебе, Тим, я не собираюсь торчать один в пыльном архиве! Там же скучно, как… как в библиотеке!

— Ты же говорил, твоя бабушка преподавала литературу. Ты должен ЛЮБИТЬ книги.

— Посидел бы ты с моё над учебниками, — буркнул тот. — Знаешь, сколько ЧАСОВ я провёл в пыльных библиотечных коридорах?.. Ну пожалуйста, Тим. Я не хочу перелопачивать эти архивы в одиночку.

— Ладно, — я вздохнул. — Но только — до вечера. У меня тренировка.

— А насчёт Одиссея это ты ловко придумал, — сразу повеселел Макс, опять поворачиваясь спиной и подставляя закорки. — Уховёртка ничего не заподозрила.

— Осенило, — буркнул я. — А вообще, не понимаю, зачем тебе понадобилось всё скрывать.

— Привычка, — пояснил Макс, и…

Сорвался с обрыва.

Как был, не меняя человеческого обличия.

Ветер засвистел в ушах, щеки прилипли к зубам. Слава богу, хоть дождя не было, как в прошлый раз.

Я судорожно сжал руки.

Бляха медная! Ну и видок у нас со стороны…

— На шею не дави, — крикнул Макс.

Я его игнорировал. Да и при всём желании, помочь ничем не мог: судорога была такой сильной, что я в принципе рук уже не чувствовал.

И вот, когда я уже во всех душераздирающих подробностях представлял, как мы со всей дури хряпнемся о жесткую землю, вдруг захлопали полотнища огромной палатки — Макс развернул крылья.

Спина его внезапно раздалась, сделалась широкой, как покрытый чешуёй диван.

Впереди маячила украшенная острым гребнем шея, задницей я ощущал, как сокращаются маховые мускулы.

Схватившись за какой-то шип, я рискнул обернуться: в перспективе маячили мощные задние ноги и хвост…

На крабе я ездить научился, — подумал я, пытаясь разглядеть тонущие в тумане чёрные скалы. Макс лавировал меж них на бреющем, иногда едва не касаясь склонов кончиками крыльев…

Теперь вот дракон.

Расскажу Глазастику — она будет в полном восторге.

И тут, между небом и землёй, уворачиваясь от плотных ударов ветра, я принял самое, наверное, главное решение в своей жизни.

Как только закончатся Игры — смотаюсь на Землю и заберу Глазастика сюда.

А чего? Я тоже могу купить домик в Сан-Инферно.

Впервые поймал себя на мысли, что планирую будущее.

Никогда раньше я так не делал.

Не до того было — да и незачем.

Но сейчас, сидя на широкой спине дракона, я вдруг отчётливо понял: всё. Допрыгался.

Пора остепениться.

Если, конечно, мы не воткнёмся в какую-нибудь скалу и не рухнем в этот блямский туман.

— Как ты вообще отыскал это место? — спросил я, когда Макс приземлился на ровный пятачок, величиной с десертное блюдце. — Как по мне, все эти скалы абсолютно идентичны.

— Когда я смотрел карту в кабинете дедули, — пояснил Макс, непроизвольно облизываясь — перед приземлением он умудрился проглотить муху размером с пеликана. Надеюсь, что муху. А не маленького дракончика, улизнувшего поиграть без присмотра взрослых… — Постарался запомнить всё, что на ней было — а вдруг пригодится? А про чувство направления я не врал: оно у меня зашибенное. И кстати, могу утешить: обратно уйдём порталом.

По спине продрало, словно бы драконьими когтями.

Утешил, твою мать. Не то слово.

Войдя в архив, мы остановились на пороге. Потому что дальше было не пройти — кругом громоздились бумаги.

Коробки с папками, мешки, набитые конвертами, просто отдельно взятые листки, уложенные в шаткие зыбкие башни…

За наслоениями едва угадывались размеры пещеры. Единственное, что можно сказать — она была громадной.

Казалось, скалу просто выдолбили изнутри, как орех, и под завязку набили бумагами.

Пахло старыми газетами и мышами.

— Если ты думаешь, что мы сможем здесь хоть что-то найти… — пробормотал я. А потом чихнул. В воздух поднялось густое облако бумажной пыли.

— Вот почему Кларисса так легко рассталась с кулоном, — констатировал Макс.

— Легко? — я стряхнул пыль с рукавов олимпийки. — Да она же стрясла с тебя кучу денег.

— В перспективе, — спокойно кивнул Макс. — Если продажи золота когда-либо возобновятся.

— Ну… — я растерялся. — Не будете же вы копить его вечно.

— Лет сто — как минимум, — мстительно улыбнулся Макс. — Король Золтан хочет поднять магический потенциал населения на новый уровень. А для магии…

— Нужны запасы золота.

— Красава! Начинаешь рубить фишку, — похвалил Макс.

— Секу помаленьку.

Щеки сделались горячими. Почему-то похвала Макса была мне приятна.

— И даже не сказал «Иди в жопу».

— Это подразумевалось, — прорычал я. — Разумеется.

Макс попытался протиснуться между двумя бумажными башнями. Те угрожающе зашатались, с вершин сорвались новые клубы пыли.

Где-то в глубине кучи раздались громкое шебуршание и писк.

— Если они обрушатся, — тихо сказал я. — То погребут нас заживо.

— Я могу дыхнуть огнём.

— Отличный способ отыскать информацию. Гриф «совершенно секретно. Перед прочтением сжечь»…

— Цитатами балуешься? — ядовито осведомился Макс.

— Иди в жопу.

— Ой, прекращай, ладно? Как-то уже не верю.

Я осторожно потыкал пальцем в одну из бумажных груд.

— Ладно, что будем делать?

— Возвращаться, — Макс пожал плечами и повернулся к выходу. — Ясный перец, архив — пустой номер. Да честно говоря, я сильно и не рассчитывал.

— Что, просто сдашься? — я был шокирован. — Значит, четырёхчасовой полёт на твоём загривке — псу под хвост?

— Ещё чего, — фыркнул Макс. — Отправлю сюда Роймогила. Эльфы обожают ковыряться в архивах. Причём, чем пыльнее и запутанней — тем лучше. К тому же, мне и вправду нужна историческая справка по поводу эмбарго.

— Это может занять не один месяц, — я вновь оглядел горы бумаг и мысленно содрогнулся. — У нас нет столько времени.

— На то он и Роймогил, чтобы рыть, — философски вздохнул Макс. — Переправлю его сюда порталом… А сам, пока суд да дело, могу расспросить дедулю.

— А вот это неплохая мысль, — я приободрился. — Знаешь, старички ведь любят дела минувших дней. Преданья старины глубокой.

Макс посмотрел на меня с неодобрением.

— Слушай, ну это уже перебор. Ты же сам говорил: два класса, три коридора…

— Мой дед был астрономом, понял? — я не выдержал и закатил глаза. — Конечно, я всё детство провёл в коридорах. Обсерватории. А там, в общем-то, больше и делать нечего, кроме как читать.

— Товарищ по несчастью, значит, — кивнул Макс. — А знаешь: ты мне сразу понравился.

— Это чем?

— Второе дно, — пояснил он, открывая портал. — Так всегда интереснее.

Уховёртка не подвела.

Когда мы с Максом ввалились в мою комнату, Одиссей как раз разбирал вещи.

Рядом, на моей кровати, сидела Лолита. При виде нас она вскочила, но Макс махнул рукой.

— Вольно, солдат. Это вы нас извините: даже не постучались. Привет, Одиссей! Как сам?

Горгонид отдал молчаливый салют и понёс в ванную бритвенные принадлежности.

Я содрогнулся.

Одиссей брился опасной бритвой. Размером с саблю. Как-то я случайно уронил на её лезвие кусок мыла…

— Оторва, что происходит? — бесцеремонно спросила Лолита. — Где тебя всё время носит? Тренер, он много пил в последнее время?

Макс закатил глаза.

— Лола, душа моя, не позорь меня перед пацанами, а? Прямо дражайшая супруга, ни дать ни взять…

— Вы это серьёзно? — выглянул из ванной Одиссей.

— Нет! — рявкнул Макс. — Это просто фигура речи, ничего личного.

— Я почему спрашиваю?.. — горгонид возник в дверном проёме целиком, переодетый в спортивную форму и с увязанными в хвост волосами.

— Знаю, знаю, — Макс покаянно повесил голову. — Вызовешь меня на бой и оторвёшь голову.

— Мы с Долорес решили пожениться, — укоризненно сказал Одиссей и он бросил нежный взгляд на Медузу. Та старательно покраснела.

— Ух ты! — подпрыгнув, Макс чмокнул Лолиту в щеку. — Совет да любовь. С меня подарок.

— О свадьбе поговорим после Игр, — чопорно заметила горгонида. — Мы же договорились, — она поднялась и направилась к двери.

— Я тоже поздравляю, — чёрт, поздно опомнился. — И… Ты можешь остаться. Я найду, где перекантоваться.

— Что вы такое говорите, тренер, — нет, серьёзно. Она вновь покраснела так, что слилась цветом с помадой на губах. — Я приличная девушка.

Взгляд, которым меня одарил Одиссей, подтвердил: так и есть. Приличная. Мать её за ногу…

— И мне всё равно пора, — Лола поспешно выскочила за дверь. — У нас тренировка. Вы придёте?..

— Конечно! — ответили мы с Одиссеем хором.

— Ну… Тогда я побежал, — встрепенулся Макс, и пока никто ничего не вякнул — смылся.

На ходу он нервно похлопывал себя по карману — тому, где лежала фляжка.

Мы остались одни.

Неловкое молчание затягивалось, а я не знал, как начать разговор. Хотел извиниться за то, что сразу не проследил за визой. Да и вообще…

— Спасибо, что вернул меня назад, тренер, — первым подал голос Одиссей. — Знаешь, у меня было время подумать, и… я решил учиться.

— Ась?

— Хочу попробовать себя в роли настоящего тренера. Ты как?

Я не сразу понял, о чём это он. А когда до меня дошло…

— Чёрт, Одиссей, конечно. Это… Большая честь. Только у меня одно условие. Взамен ты будешь обучать меня тактике и стратегии.

— Искусство войны — древняя и благородная наука, — кивнул горгонид. — Я согласен.

Моя рука, конечно же, утонула в его лопате. Но в конечном итоге мы остались друг другом довольны.

— После тебя, тренер, — указал я на дверь. — Идём, оценишь, чего добились ребята.

— Спасибо, тренер. Ты очень любезен.

И он это говорил на серьёзных щах.

Выйдя в коридор, мы столкнулись с Ашокой.

Тренер Теночли был без своей смешной шапки в виде горшка и распашонки из перьев — в халате, шлепанцах и с перекинутым через плечо полотенцем.

Нас он типа не заметил. Скользнул пустым взглядом и прошел мимо.

Они живут где-то в этом же секторе, — сообразил я. — Только вот… Нахрена таскаться по коридору с полотенцем, если у тебя в номере есть душевая?

— Какова ирония судьбы, — сказал Одиссей, провожая взглядом узкую спину Ашоки. — Когда-то воины-ягуары охотились на драконов. А теперь вот приехали в гости. Сменили мечи на орала.

— Охотились? — я подобрался. — А можно с этого места поподробней?

Глава 21

— Когда-то, ещё до войны с гремлинами, маги Теночтитлана наводили ужас на все сопредельные измерения, — серьёзно сказал Одиссей. — Протыкая пространство, они посылали воинов-ягуаров в опустошительные набеги. Сокровища, рабы, красивые женщины — их, кстати, приносили в жертву грозному богу Теночи — Кусалькоатлю.

— Говоришь, как по писанному, — восхитился я.

— Военная история — моё хобби, — скромно поведал Одиссей. — В свободное время я пишу труд о сравнительной стратегии гуманоидных и негуманоидных рас, о корреляции процента агрессии в зависимости от оснащенности конкретного народа… Ты заметил, что наш тигр Мануэль является намного более мирным существом, чем дендроид Фома? — я пожал плечами. — Его народ, обладая угрожающими атрибутами — клыками, когтями, невероятной силой… — в большинстве своём предпочитает заниматься мирными ремёслами: бухгалтерией и адвокатурой.

— Да уж, мирными, — я вспомнил свору адвокатов, которые помогли Светке обчистить меня до трусов.

— А всё потому, что в их базовый инстинкт заложены сдерживающие факторы, — нравоучительно продолжил Одиссей.

— То есть, чтобы не выжрать всю популяцию антилоп и не сдохнуть от голода в следующем году, они должны контролировать свой аппетит, — заметил я.

— Природа не терпит пустоты, — кивнул Одиссей. — И поэтому самым агрессивным существом она сделала самого беспомощного — то есть, человека.

Сколько у нас, на Земле, сломано по этому поводу копий…

— Постой! Но теночли — не совсем люди. Воины-ягуары. А значит, тоже оборотни. Как и тигры.

— Тигры — природные оборотни. Они получили свою способность в ходе эволюции, — тоном лектора сказал Одиссей. — Ликантропия, как способ выживания. А теночли…

— Магия, — догадался я.

— Когда возможности измерения перестали удовлетворять их пассионарный потенциал, маги-жрецы теночли нашли выход. В другие измерения.

— И конечно же, в своих завоеваниях они не могли пропустить драконов, — заметил я. — Лилит как-то упоминала, что драконьи шкура, чешуя, зубы — всё это успешно используется магами для создания зелий и артефактов.

— В своё время они хорошо проредили грядочку, — недобро усмехнулся Одиссей. — Но драконы им жестоко отомстили. Когда им надоело находить пустые разорённые гнёзда — теночли предпочитали отыскивать кладки и красть нерождённых дракончиков, — они объединились, напали на Теночтитлан и выжгли измерение почти дотла.

Я представил себе эту картину.

Ступенчатые пирамиды в окружении кукурузных полей… А в небе, среди клубов гари и дыма — громадные чешуйчатые твари.

— Выжгли измерение почти дотла… — задумчиво повторил я. Но сразу встрепенулся. — Слушай! А ведь драконы — тоже не дураки пограбить, а? Наверняка перед тем, как всё сжечь, они вытрясли из теночли всё золото.

Я вспомнил сокровищницу.

Если подумать… Там и вправду были свалено барахло из разных культур и разных эпох. Что-то из этого не стыдно было выставить в Эрмитаже, другое же нельзя было представить, кроме как на алтаре, посвященному жуткому многорукому богу.

— Наверное, — пожал плечами Одиссей. — Прости, но меня никогда не интересовала материальная сторона войн. Моё дело — прийти, увидеть и победить. А для подсчёта контрибуций всегда есть стряпчие.

За разговором мы незаметно добрались до стадиона. Ребята уже разминались.

Стадион был полностью крытым, над трибунами, довольно высоко, изгибалась ровная полусфера потолка — тоже проплавленная в камне, судя по гладкости сводов.

— Несколько слов для наших читателей! — вдруг раздалось у меня над ухом.

Голос я узнал.

А вот его обладателя заметил не сразу.

— Привет, Сиди-Читай.

Оглядевшись, я узрел довольно просторный вольер, наподобие тех, в которых держат крупных попугаев. Он стоял на отдельном помосте, был оборудован искусственным деревцем и поилкой. На одной из веток деревца был подвешен крупный шерстяной носок — из него-то и доносился голос спортивного корреспондента.

Рапаит влез в него целиком, как в спальный мешок. И только пухлые лапки сжимали неизменный блокнот и самопишущее перо…

— Это что-то новенькое, — сказать, что я был удивлён — ничего не сказать. — Что ты тут делаешь?

— Работаю, — невозмутимо ответил корреспондент. — Разве не видно? — он помахал блокнотом. — Собираю животрепещущий материал для будущей гениальной книги. «Путешествие из Сан-Инферно в Благор». О моих сногсшибательных подвигах на поприще журналистики, — пояснил Сиди-Читай, хотя его никто не спрашивал. — Это будет хит всех времён и народов. Нетленное произведение, с которым я запросто сделаюсь лауреатом.

— Чего? — тупо переспросил я.

— Всего, — веско ответствовал рапаит. — Всех доступных и недоступных премий. Предполагаю, учредят даже парочку новых. В честь меня… — мелкий демон пошебуршался в своём носке, пошевелил мокрым розовым носиком… а потом посмотрел на меня. — Вот, что от вас требуется, тренер Тамерлан: чётко, внятно, по возможности, коротко рассказать, как вы намерены скромно победить команду Теночли. Ваша стратегия, тактика, ваши сомнения и тайные страхи…

— Иди ты в жопу!

— А также смутные переживания и надежды на светлое будущее. Доступно?

— Я сказал…

— Не тушуйтесь, тренер. Вы, конечно, не блещете искромётным юмором и не можете похвастаться большим словарным запасом, но не переживайте: я всё приглажу. Говорите от чистого сердца, простыми словами, а я, перед публикацией, пройдусь талантливым пером и волью в вашу косноязычную примитивную лексику искру священного безумия. Начинайте.

Я в панике огляделся.

— Эй, кто-нибудь!

Подбежал Тарара. Как самый отзывчивый.

— Привет, тренер. А мы уже…

— Что это за хрень? — я ткнул пальцем в клетку. — Почему оно здесь?

— Это мухоед, — популярно пояснил Тарара. — Мы нашли его бездомного и бесприютного в нашей раздевалке, и пригрели на груди. Он теперь наш. Талисман.

— По совместительству! — строго поправил Сиди-Читай. — Я всё-таки спортивный обозреватель, не забывайте об этом. А будете со мной плохо обращаться — пропишу вас в статью в нелицеприятном ракурсе.

— Какой-то он обнаглевший, — задумчиво проговорил Одиссей. — Может, в суп его?

— Не надо в суп, — Тарара поспешно набросил на клетку толстый клетчатый плед. — Он забавный, а ещё сказок много знает.

Сиди-читай продолжал что-то верещать насчёт темноты, и невозможности создавать нетленку в оной, но его уже никто не слушал.

Тарара побежал догонять ребят — те дружной толпой рысили вдоль кромки поля, перебрасываясь на ходу сразу тремя мячами.

А я повернулся к Одиссею.

— Слушай, не в службу а в дружбу: проведи тренировку, а?

— Почту за честь.

— И ещё… Если будет возможность, понаблюдай за этим мутным тренером из Теночли.

Одиссей величественно кивнул. Как Чингачгук, который только что застрелил ирокеза. В глаз. Из плевательной трубочки.

— Ты же понимаешь, что на самом деле Ашока — не тренер, — сказал горгонид.

— Ну да, — я растерянно кивнул. — Не думал, что кроме меня ещё кто-то заметит.

— Ашока — жрец Кусалькоатля.

А вот это была бомба.

Я даже забыл, что куда-то там спешил.

Встал, как вкопанный, и уставился на Одиссея.

— Откуда ты знаешь? — выдохнул я через минуту.

В голове бешеным галопом проносилось всё, что мы говорили по поводу Теночли до этого.

— У него татуировка на груди, — пояснил горгонид. — Крылатое чудо в перьях. Когда он проходил мимо, халат слегка распахнулся, вот я и увидел. Только высший жрец бога Кусалькоатля имеет право на такую татуировку.

— Ёрш твою медь, — я прислонился к ограждению. — Как думаешь, что ему здесь нужно?

— Учитывая давнюю вражду, — пожал плечами Одиссей. — Всё, что угодно. После нападения драконов Теночтитлан захирел. Они долго восстанавливали из пепла культурный слой, и в принципе, с тех пор занимались лишь своими внутренними проблемами, — Одиссей немного помолчал. — Во всяком случае, грабительскую экспансию они прекратили.

— Завтра у нас с ними матч, — сказал я на случай, если Одиссей выпал из информационного поля. — Я бы хотел узнать как можно больше о том, как они превращаются в ягуаров. И об этом жреце… Ты сказал: маги-жрецы, — горгонид невозмутимо кивнул. — А можно узнать, насколько СИЛЬНЫМИ магами они могут быть?

— Раньше, когда они владели Камнем Солнца — очень сильными, — сказал горгонид. — Они могли открывать порталы всего лишь силой мысли.

— Макс тоже так делает, — отмахнулся я. — Что-то ещё?

— Не знаю, — Одиссей посмотрел на поле. Думаю, он искал взглядом Лолиту. — Я интересовался только теми аспектами, которые имели отношение к войне.

— Ладно, спасибо и за это, — я хлопнул его по запястью. — Ты мне очень помог.

— Обращайся, — ещё раз величественно кивнул Одиссей и повернулся к ребятам.

А я побежал искать Макса.

Именно побежал: почему-то казалось, что время утекает, как песок в песочных часах.

Только, в отличие от часов, жизнь невозможно перевернуть с ног на голову, чтобы заставить течь обратно…

Найти Макса оказалось неподъёмной задачей.

В его номере было пусто.

Исчезли даже пустые бутылки — вероятно, приходила горничная и забрала стеклотару. Да и вообще номер выглядел нежилым. Кровать не примята, тюбик с зубной пастой плотно закручен, бритва — электрическая, с нашлёпкой магической матрицы — валяется на полочке, девственно чистая.

Ну да, я немножко полюбопытствовал.

Страшно интересно: чем, кроме выпивки, живёт принц, да ещё и дракон… Оказалось — ничем.

Создавалось впечатление, что он вообще не живёт. Только проблемы решает.

От такой жизни и я бы забухал, — пробормотал я себе под нос, и покинул совсем неинтересный номер.

От поискового артефакта толку не было: я просто не знал, как настроить его на конкретного человека. Круглый медальон упорно показывал путь к стадиону, к нашим казармам, к столовой… Ёрш твою медь! Здесь что, есть столовая для игроков?.. А какого хрена я тогда жру капсулы?

Эх, сейчас бы супчику горяченького, да с потрошками…

Правда, страшно подумать, чьи потрошки сунут в супчик драконы. Так что хрен с ней, со столовкой. У меня ещё остался кусок осьминожьего сала и самого настоящего чёрного хлеба.

На всякий случай я ткнулся в номер Коляна — вдруг он в курсе, где Макс.

Пусто.

В смысле, никто не отвечал на мой стук.

Оставалось одно.

— Я понятия не имею, куда его могло занести, — рявкнула Уховёртка.

— Брехня, — я нагло оседлал стул в её кабинете. — Твои бронебабы знают всё, что творится на Благоре.

Баронесса невесело усмехнулась.

— Если б это было так, мне не пришлось бы сотрудничать с вами, клоунами, чтобы отыскать Жезл.

— И почему же мы — клоуны? — я старался быть спокойным. Или хотя бы казаться.

Уховёртка фыркнула. Со стола взлетела стайка бумажных листочков и спланировала на ковёр.

Я наклонился, чтобы их собрать, но баронесса, стремительно обойдя стол, наступила на листки, облокотилась о столешницу и скрестила руки на груди.

Ого. Как всё запущено… Ладно.

— Просто скажи кому-нибудь проводить меня к Максу, и я от тебя отстану, — примирительно сказал я. — Не может быть, чтобы ты не знала, где он, и…

— Вы хотите меня обойти, — перебила она. — Вы с Макси темните, путаете карты. Так зачем мне тебе помогать?

Вдох… Выдох.

— Я расскажу тебе всё, что узнал. Если мы прямо сейчас, сию секунду, пойдём к Максу.

— А с чего мне думать, что ты знаешь что-то важное?

Я её чуть не придушил.

Мелкая, белобрысая… Её косы больше не казались мне золотыми. А глаза — бездонными и фиолетовыми.

Я видел в них только расчёт: «Что я могу с тебя поиметь?» — и она даже не пыталась это скрывать.

Уховёртка спокойно смотрела на меня и улыбалась.

Сука. Знает, что теперь я никуда не денусь.

— Вот если сейчас, в эту секунду, сюда войдёт Макс, — сказал я. — Ты ничего не узнаешь.

— Не войдёт, — улыбка стала широкой до наглости. — Макси в данный момент собачится с Князем, по поводу эмбарго. Они спорят уже больше часа, и — по опыту — скоро не прекратят.

— Ёрш твою медь!

Чёрт бы побрал этого Макса, со всеми потрохами. Вместо того, чтобы решать по-настоящему важную проблему, он занимается чёрт-те чем…

А время уходит.

Почему-то я ощущал это всё более отчётливо.

Попросту говоря: у меня свербело. Так, что мочи уже не было терпеть.

— Если ты мне сейчас же расскажешь всё, что знаешь… — начала Уховёртка.

— Иди в жопу, — я встал и пошел к двери. — Обязательно передам Князю, как ты мне помогла.

— Подожди! — раздалось через две секунды. — Ты… Ты не знаешь, как туда добраться.

— Язык и до Князя доведёт.

А чего? Главное она выболтала: Макс у Марка Тиберия.

Остальное дело техники.

— Тебе никто не поможет, — в голосе баронессы послышалось тщательно скрываемое отчаяние. — И к тому же… Туда нет хода простым смертным.

Я остановился. Но не повернулся, а взялся за ручку двери и слегка нажал.

— Ладно, подожди. Я тебя провожу.

— То-то же.

— И если ты по пути быстренько введёшь меня в курс дела… Чтобы я могла пересказать всё Марку…

— Обойдёсся.

— Но с тобой он говорить не…

Я остановился, Уховёртка ткнулась носом мне в спину.

Посмотрев на неё сверху вниз, я улыбнулся.

— Знаешь, я и сам собирался всё тебе рассказать, — тихо сказал я. — Подумал: одна голова хорошо, а две… Но твоё бабье упрямство, — она фыркнула. — А также наглое, беспринципное стремление выпятить и приукрасить свои заслуги…

И тут она расхохоталась.

— Очнись, тренер, — грубым солдатским голосом сказала она, отсмеявшись. — Я — дракон. Также, как и Макси. Думаешь, ОН действует из чистого альтруизма? МЫ ВСЕ, в том числе — и Марк Тиберий, преследуем свою выгоду. Всегда. Если ты этого не уяснишь — тебе не выжить.

— Да пошла ты в жопу, Кларисса, — ласково посоветовал я и потопал дальше, ни на кого не глядя.

Может, она и права. Человек человеку — волк, и всё такое.

Но знаете что?..

А, пошли вы тоже в жопу, если тоже так думаете.

До дворца Князя, на самой верхотуре, над стадионом и над всем остальным, я шел, словно под конвоем.

Отставая на полшага, Уховёртка только бросала негромкие короткие реплики: «направо», или: «вот в эту дверь», или: «подожди, у меня шнурок развязался»…

Время от времени нам встречались патрули бронебаб, но я не обращал на них внимания, и если даже Уховёртка обменивалась с ними сигналами — не в курсе.

До того, как нас пустили непосредственно к Князю, пришлось преодолеть три заслона: один — из тех же бронебаб, второй — из подозрительных, как завуч в ПТУ, мужиков, а третий — магический.

Его можно было сравнить с обыском в аэропорту: сканирование сетчатки глаза, проверка на предмет оружия и запрещенных предметов…

Дверь в апартаменты была большая, широкая, из дерева редкого золотистого оттенка, и покрыта затейливой резьбой. Мотив всё тот же: драконы.

— Дерево Гофер, — Уховёртка благоговейно притронулась кончиками пальцев к узору. — Оно никогда не позволит войти внутрь злоумышленнику.

И нахрена тогда были все эти проверки?.. — хотел спросить я. Но не успел.

Дверь отворилась.

…не понимаешь, дедушка. Решение принял Золтан, он — король, и я не могу диктовать ему свою волю.

— А не надо было отрекаться от престола. Ты совершил непростительную ошибку, внук. Наконец-то у Благора появилась реальная возможность влиять на политику Заковии, а ты взял, и похерил многолетний план!

— Я не заводная кукла. И не собираюсь идти на поводу у кого-бы-то ни было. У меня своя жизнь.

— Да никакая это не жизнь, внучек. Скачешь, как блоха меж чешуй, и на зуб тебя не ухватишь.

— Вот именно, деда! Из-за тебя, бабули Шторм, да ещё бати, мне приходится вертеться ужом, лишь бы сохранить независимость.

— Да пойми ты, наивный упрямец: ты родился принцем. У тебя НИКОГДА не будет этой, как её… независимости. Ты — заложник крови. И вообще: не понимаю, чего ты ерепенишься? Подготовили престол, принесли ему на блюдечке: бери — и правь! А он нос воротит.

— Сдаётся мне, об эмбарго давно забыли, — пробормотал я себе под нос.

Мы с Уховёрткой находились в гостиной — или как назвать большой зал, уставленный диванами, креслами и другими пуфиками. А разговор доносился из соседнего помещения, дверь в которое была слегка приоткрыта.

Уховёртка пожала плечами, всем своим видом намекая, что не стоит вмешиваться в монарший срач.

А ещё, стоя тихонько в уголке, можно узнать много интересного…

Я протянул руку назад и громко постучал по створке двери.

Дерево откликнулось на редкость мелодичным звоном, совсем не деревянным, а скорее… хрустальным, что-ли.

Из-за другой двери показалась растрёпанная голова Макса.

— Ух ты, Тим! — судя по виду, вряд ли он был рад меня видеть. — И Кларисса с тобой, — добавил он. — Круто-круто-круто…

Рядом с головой Макса возникла белая голова Марка Тиберия.

Заговорщики, мать их за ногу.

— Баронесса Фейрчайльд, — официально провозгласил Князь, застёгивая бархатный камзол. — Что привело вас во дворец в столь поздний час?

Макс фыркнул.

— Деда, мы же взрослые люди. Можно подумать, раньше Кларисса здесь не бывала. В столь ПОЗДНИЙ час.

На лице Уховёртки не дрогнул ни один мускул. Даже глаза не изменили своего пустого, «служебного» выражения.

— Тренер Тамерлан имеет важные сведения, — сообщила она казённым голосом. — Которые отказался сообщить мне, — не удержалась всё-таки от шпильки, стерва… — Поэтому и пришлось побеспокоить Вашу Светлость.

— Ты что-то нарыл, Тим? — Макс был тут как тут.

Я посмотрел на него укоризненно.

— Насколько я помню, это ТЫ отправился к деду, чтобы расспросить его о… — я пошевелил бровями.

Макс вылупился непонимающе. Но постепенно в его глазах…

— А! Ты о том, имелись ли у драконов контакты с Теночли до Игр? — он смутился и даже копнул пол носком ботинка. — Нет, я правда хотел. Но когда пришел, дедуля поднял очень неприятный для меня вопрос…

— ВЛАСТЬ не может быть неприятной, — наставительно перебил его Марк Тиберий. — Как дракон, ты должен это понимать, внук. Бремя власти — это да. В нём нет ничего хорошего. Но вот САМА ВЛАСТЬ… — дракон облизнулся раздвоенным языком.

— Тренер Тамерлан имеет сообщение насчёт Жезла, — громко объявила Уховёртка. — Так, тренер? — повернулась она ко мне.

— Тренер, — горько кивнул Князь. — Опять он, вместо того, чтобы заниматься командой, делает за тебя твою работу, внук. Постыдился бы.

— Ой, деда, успокойся уже. Найду я твою волшебную палочку.

И тут у меня в голове щелкнуло.

Вот он! Недостающий кусочек пазла, который и подгонял меня всё это время.

Я чувствовал, чувствовал, что истина где-то рядом. Нужна была лишь крошечная, последняя подсказка.

— Я знаю, кто украл вашу побрякушку, Князь, — сказал я.

Глава 22

— Побрякушку?.. — взревел дракон. — Это Символ Власти! А не какая-то там побрякушка.

— Да, воистину эффект разорвавшейся бомбы, — голос Макса был полон сарказма. — Деда, ты хоть слышал, что сказал тренер? ОН НАШЕЛ ЖЕЗЛ.

Князь замер, набрав полную грудь воздуха. Из ноздрей его повалил густой белый дым… А потом он закашлялся.

Макс постучал старика по спине.

— Выдыхай, дедуля, выдыхай, — ласково ворковал внук. — А то взорвёшься ещё, собирай потом ошмётки по всей комнате…

— Как ты разговариваешь с Его Светлостью! — вызверилась Уховёртка.

Её солдафонской косточке такое нарушение субординации было, как нож в крыло.

— А я ещё не так могу, — скромно похвастался Макс.

— Так, всем молчать, — Князь наконец пришел в себя. И величественно оборотился ко мне. — Тренер Тамерлан, доложите по всей форме: откуда, куда, зачем?..

— И главное — кто, — отозвался неугомонный внук. — Иначе будет неинтересно.

— Сначала, — веско сказал я. — Освободите Лилит.

Уховёртка сверкнула фиолетовыми очами, Князь вновь принялся надуваться.

А Макс подошел и встал рядом. А потом сложил руки на груди.

— Деда? — строго спросил он.

Марк Тиберий посмотрел на Уховёртку.

Та задрала подбородок повыше и тоже сложила руки на груди.

— Ведьма находится в Башне Голода, — надменно объявила она. — Я не могу её выпустить.

— Значит, ты нам лгала, — перебил я. — Ты ОБЕЩАЛА, если мы поможем найти хреновину, освободить Лилит! Сказала, нужно всего лишь получить разрешение у канцлера, и…

Уховёртка фыркнула.

— Да я бы что угодно пообещала тому, кто отыщет Жезл, — спокойно сказала она. — От него напрямую зависит жизнь Его Светлости, и…

— Кларисса! — голос Князя хлестнул, словно бич.

— Спокуха, дед, я в курсе, — махнул рукой Макс. — Мне сказала леди Шторм. Не бабуля, а та, другая. — Стоит Жезлу покинуть Благор, и ты начнёшь заворачивать ласты. Но не парься: вернём мы твою побрякушку. Выпусти Лилит — и всё будет путём.

Князь посмотрел на Макса с гордостью.

— Вот это мой мальчик, — сказал он. — Ничем не побрезгуешь для достижения цели!

— Почту за комплимент, — Макс поклонился. — Тем более что ты, пока что, жив и здоров, а близкий мне человек томится в застенках.

— Какая-то ведьма, — буркнула себе под нос Уховёртка.

— НЕ КАКАЯ-ТО! — рявкнул Макс. — А менеджер моей команды. Из-за отсутствия которого ТРЕНЕРУ, — он драматически потыкал в меня пальцем, — приходится заниматься не своими непосредственными обязанностями, а чёрт знает чем! А ему завтра играть.

— Сегодня, — тихо поправил я. — Пока мы тут с вами треплемся, наступило «сегодня». Одна вторая финала. Матч с Теночли.

— Деда, — Макс повернулся к Князю. — Ты хочешь, чтобы по измерениям поползли слухи о том, что ты ведёшь себя НЕСПОРТИВНО?

Уховёртка вновь фыркнула.

— Его Светлость может вести себя, как хочет, — изрекла она. — Мы — драконы. Нам плевать на мнение окружающих.

— Вот, — Макс укоризненно посмотрел на Князя. — Вот из-за таких, как вы, я и не хочу быть… — он оборвал себя на полуслове. — Всё, — заявил он. — Я умываю руки. И возвращаюсь домой, в Сан-Инферно. Продаю футбольный клуб, команду, и с этой минуты занимаюсь только стриптизом. В смысле — управляю «Чистилищем». Там я всегда могу выпить, а меня это более чем устраивает. Никаких больше подковёрных игр, с эмбарго разбирайтесь сами, а я пошел.

Сунув мне руку на прощанье, он направился к двери.

— НУ ХОРОШО, — не выдержал Князь. — Я выпущу ведьму. Запомни, внук: я делаю это только ради тебя.

— ДА ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ, — Макс повернулся к нам. Был он бледен, глаза метали молнии — в прямом смысле. Во всяком случае, искры из них летели. — Обрёк невинную девушку на мучительную смерть, а теперь делаешь мне ОГРОМНОЕ одолжение, исправляя свой же косяк?

Князь беспомощно посмотрел на баронессу.

— И кто его учил так разговаривать с родственниками, а?

Это был риторический вопрос. Но Макс всё равно ответил.

— Моя бабушка, княгиня Златка. Всю жизнь проработав простой учительницей в школе, она лучше вас понимала, что такое власть и что такое ответственность.

Князь возмущенно набрал воздуху для следующей отповеди, но тут уже не выдержал я.

— Или вы сейчас же пишите указ об освобождении Лилит, или я ухожу. У меня тренировка перед игрой. А искать хреновины не входит в мои должностные обязанности.

— Ты нарываешься на неподчинение монарху, тренер, — угрожающе прошипела Уховёртка.

— Идите вы в жопу со своей монархией, — честно ответил я.

— ЗАМОЛЧИТЕ, ВСЕ! — рявкнул Князь. Висюльки в люстре жалобно звякнули, стёкла в серванте пошли трещинами. — Кларисса. Чтобы через час ведьма была на свободе, — Уховёртка хотела что-то сказать, но Марк Тиберий так на неё зыркнул, что баронесса подавилась. Молча поклонилась и застыла, как каменная. А Князь посмотрел на меня. — Надеюсь, моего слова будет достаточно? — высокомерно бросил он.

Я посмотрел на Макса. Тот кивнул.

И я им всё рассказал.

Начиная со своей случайной встречи в коридоре…

Я же тогда видел это грёбаный Жезл! Мы столкнулись, Ашока сел на задницу, и хреновина выпала у него из кармана — или где он там его прятал…

Меня смутило это название — Жезл. Представлял я его эдакой массивной золотой колотушкой, навроде царского скипетра.

Но как только Макс сказал «волшебная палочка»… Всё встало на место.

— То есть, ты ещё несколько дней назад его видел, — уточнил Макс.

— Я же не знал. Если б ты мне хотя бы описал, как эта хреновина выглядит…

— Жезл — не хреновина!

— Фактически, дедуля… Это ведь фаллический символ, так? А значит — хреновина. В широком смысле.

— Хватит дискуссий, — оборвала Уховёртка. — Сейчас я позову девочек, и мы арестуем вора.

Князь покачал головой.

— Подумай хорошенько, Кларисса, — посоветовал он.

— Да что тут думать?.. — Макс забегал по залу. — Ухо… Баронесса права. Надо быстренько покончить с этим делом, вытащить Лилит из тюряги и…

— Мирный договор, — поморщилась Уховёртка.

И так заковыристо выругалась, что даже Князь с интересом приподнял бровь.

А потом пояснил, наткнувшись на вопросительный взгляд внука:

— Мы хотим подписать мирный договор с Теночтитланом. Именно поэтому мы и сочли возможным пригласить их на Игры.

— Ах, вы их ещё и ПРИГЛАСИЛИ… — Макс обессилено рухнул на стул. — Деда, жалобно позвал он. — У тебя выпить есть?

Князь поперхнулся.

А потом посмотрел на баронессу…

Уховёртка, закатив глаза, промаршировала строевым шагом к резному буфету, распахнула дверцы и достала квадратную тяжелую бутыль с жидкостью цвета пыльных розовых лепестков.

Что ещё раз подтвердило: в апартаментах Марка Тиберия она чувствует себя, как дома.

Плеснув в стакан подозрительной жидкости, она всучила его Максу и вернулась на своё место.

— Адский чаёк, — объявил тот, пригубив изрядную долю стакана. И посмотрел на Князя. — А ты озорник, дедуля.

Князь реплику игнорировал.

— Если Ашока скоммуниздил Жезл, возможно, Теночли и не собирались заключать договор, — сказал я в образовавшуюся паузу.

— Скоммуниздил? — переспросил Князь.

— Украл, деда, — перевёл Макс. — Увёл реликвию из-под твоего драконьего носа… — И тут он вскочил и внимательно пригляделся к Князю. Держа в руке недопитый стакан, обошел того со всех сторон и продолжил: — Баронесса говорила, что ты везде носишь Жезл с собой. А это значит… — Марк Тиберий побурел. В глазах его появился золотой блеск. — Ты САМ отдал его Ашоке! — Князь икнул, выпустив клуб дыма. — Ну, не то чтобы отдал… Но условия для кражи создал идеальные. Бери — не хочу, так сказать. Не зря бабуля Шторм говорила, что пропажа твоего Жезла — это только вопрос времени.

— Она так говорила? — обречённо переспросил Князь.

— Она сказала: всюду таскаешь его за собой и бросаешь где ни попадя, — процитировал Макс. — А нам наплёл, что артефакт спи… стащили из тщательно намагиченного помещения. Запутывать следствие — тяжкое преступление, деда. Пустил нас по ложному следу, посадил невинную девушку… Ты — настоящий монарх, что и говорить. Максимально усложнить задачу и требовать немедленного её исполнения — в этом и заключается вертикаль власти. Нет, я всё-таки продам клуб. Тренеру Тамерлану, например. А сам удалюсь в глушь, в «Чистилище», — и Макс посмотрел на меня. — Что скажешь, Тим? Купишь «Сынов Задниц»?

— МАКСИ! — рыкнула Уховёртка.

— После того, как Жезл возвратится к законному владельцу. Окей?

— Я тут подумал… — обратился я к Князю. — Нельзя просто прийти и арестовать Ашоку. С тех пор, как я его видел, он мог сто раз спрятать хреновину. А нет улик — нет и подозреваемого.

Князь кивнул и повернулся к Уховёртке.

— Кларисса…

— После того, как мы его схватим, я пошлю девочек обнюхать все закоулки, — сказала та, направляясь к дверям. — Не беспокойтесь, Ваша Светлость. К вечеру Жезл будет у вас. Если жрец не расколется, я применю к нему допрос третьей степени, — глаза Уховёртки сладострастно сверкнули.

Я поморщился.

— Если мне не изменяет память, я уже дал тебе распоряжение, — мягко напомнил Марк Тиберий.

— Арест жреца имеет первостепенное значение, Ваша Светлость.

— Ты оспариваешь мой приказ?

— Ладно, — Уховёртка поморщилась. — Я пошлю за ней кого-нибудь.

— Нет! — перебил Макс. — Ты слетаешь за ней САМА. И принесёшь ИЗВИНЕНИЯ. Да, деда?

Князь кивнул.

— Приступай, — сказал он.

— Но Князь…

— Кларисса.

Уховёртка поклонилась и вышла. Но перед этим успела метнуть уничтожающий взгляд в Макса.

Ты труп, — говорили её глаза. — Ты уже труп, Макси…

Впрочем, я не стал бы так уж переживать. Макс сам говорил: к покушениям как-то привыкаешь.

— У меня последний вопрос, — сказал я, как только закрылась дверь за баронессой. — Что Ашока взял в сокровищнице? Вы знаете, Князь?

Марк Тиберий кивнул.

— Догадываюсь. Теперь, когда стало известно, кто это был. Когда мы совершили справедливое возмездие Теночтитлану…

— То есть, отправились в набег и хорошенько пограбили, — вставил Макс.

— Они убивали наше потомство! — рявкнул Князь. — Теночи — не воины. У них нет чести. Убивать нерождённых детей… — из ноздрей его вновь пошел белый дым.

— Ладно, деда, мы поняли, — Макс примирительно протянул Князю стакан. — Но это же дела давно минувших дней. Ещё до войны с Гремлинами!

— Поэтому, — Марк Тиберий сделал большой глоток. — Мы и хотели заключить мирный договор с тлатоани Кулуаканом.

— А ещё, потому что во владениях Теночи полно золота, — промурлыкал Макс. — Я изучил архивы, деда. Ну, не я, а мой стряпчий. Так вот: в измерении Теночтитлан почти столько же золота, как и в Заковии. Да, оно несколько уступает в качестве, но зато и стоит гораздо дешевле. Вам нужен договор для того, чтобы минимизировать ущерб от эмбарго Золтана. И поэтому то, что Жезл спи… украл именно жрец Теночли — совсем некстати. Теперь ты боишься, что они пришли только за этим и вовсе не горят желанием снабжать вас презренным металлом.

— Ты не понимаешь, внук, насколько важно…

— Думаю, Ашока действовал на свой страх и риск, — вырвалось у меня. Драконы синхронно захлопнули варежки. — Я видел, как играет их команда. Я наблюдал за капитаном Монтесумой. Может, я и ошибаюсь, но… По-моему, он ничего не знает о махинациях Ашоки.

— Это ты говоришь, как знаток детективов? — ядовито осведомился Макс.

— Это я говорю, как футболист, — мне реально пришлось прислушиваться к своим ощущениям и тщательно подбирать слова. — Я не хочу сказать, что все футболисты — сплошь благородные и честные люди. Но Монтесума и его команда… Они ЛЮБЯТ футбол. И уважают Игру. Они не стали бы прикрываться спортом, если бы хотели отомстить вам. Теночли прибыли на Игры с чистыми намерениями.

— Монтесума — сын тлатоани Кулуакана, — задумчиво проговорил Князь. — Именно с ним я собирался обсудить сделку.

— То есть, собирался и рыбку съесть, и… — благоразумно не закончил Макс. Но Князь его отлично понял. И осуждающе дёрнул породистым носом.

— Поэтому я и спрашиваю, — перебил я. — Что Ашока взял в сокровищнице?

— Камень Солнца, — ответил Марк Тиберий. — Это их реликвия, центральный талисман, инструмент общения с Богом. Мы экспроприировали его в рамках контрибуций из Главного Храма Кусалькоатля, а сейчас хотели вернуть — в торжественной обстановке, в знак того, что между нашими народами нет больше зла.

— Скажи, деда… А Баронесса говорила тебе, что из сокровищницы что-то украдено? — задумчиво спросил Макс.

— Сегодня, — кивнул Князь. — Она сообщила, что вор воспользовался Жезлом, чтобы проникнуть в сокровищницу. Но определить, что именно украдено…

Мы с Максом переглянулись.

— Как думаешь, деда, она знала?

— Ха! — совсем не по-княжески хрюкнул Князь. — Уховёртка возглавляла карательный отряд, изымающий ценности у населения. Именно ОНА настояла на том, чтобы мы забрали Камень Солнца. Это должно было поумерить воинственный пыл Теночли — и она была права. Конечно, она знала, что исчез именно Камень. Зная, кто у нас в гостях — нетрудно было проверить и убедиться.

Мы опять переглянулись.

Не знаю, как Макс, но я чувствовал себя полным идиотом.

Она всё знала. И всё время пудрила нам мозги… Зачем?

Хороший вопрос.

Месть Максу и продвижение по карьерной лестнице — так себе мотивчик.

Она и впрямь не стала бы совершать государственную измену из-за такой ерунды.

А вот… Рассорить Князя с Теночтитланом…

Впрочем, политика — это не моё. Как только я увижу Лилит — целой и невредимой — моментально перестану вмешиваться.

— Какая всё-таки ирония судьбы, — задумчиво сказал Марк Тиберий. — Украсть именно то, что мы и так хотели им вернуть.

— Это доказывает, что Монтесума не виноват, — вставил я. — Он не стал бы опускаться до банальной кражи накануне очень выгодной сделки.

— А для теночи она выгодная? — быстро спросил Макс.

Князь опять хрюкнул.

— Золото по цене в два раза превышающей его вес? Да я глазной клык готов прозакладывать, что тлатоани спит и видит, как бы избавиться от излишков по такой выгодной цене. Памятуя их грабительскую политику, никто больше не хочет связываться с Теночтитланом. Слишком глубоки раны, слишком велик ущерб…

— Ладно, ладно, мы поняли, — успокаивающе вставил Макс. — Теночли — мерзкие захватчики, а драконы — благородные освободители.

Князю хватило совести, чтобы промолчать.

— Остаётся придумать, КАК отобрать у Ашоки то, что ему не принадлежит, при этом не испортив отношений с Монтесумой, — заключил я. — Есть идеи?

Князь пожал плечами. Макс покачал головой.

— Может, тогда просто позвать его, и всё рассказать?

Теперь на меня уставились, как на барана.

— Драконы в жизни не признаются, что так облажались, — мягко сказал Макс.

— Ну и дураки.

— Это называется дипломатия, — буркнул Князь. — Никто не признаёт ошибок — таковы правила.

Не попадись, — вспомнил я. — Этот лозунг является не только главным законом Сан-Инферно. Но и походу, всей Вселенной.

Я вспомнил презумпцию невиновности нашего родного мира и усмехнулся.

Чёрного пса не отмоешь добела, — любил говорить дед.

— Тогда нужно просто украсть его обратно, — брякнул я первое, что пришло в голову.

— Деда! — Макс приободрился. — А это мысль. Получишь свою волшебную палочку назад — и сделаешь вид, что ничего не было.

— А как же Камень Солнца? — резонно вопросил Князь. — Я же должен подарить его Монтесуме!

— Ну блин, деда… Всё тебе разжуй, — Макс почесал в затылке. — Придумал! Скажи, что ты УЖЕ подарил его жрецу. Ведь этот Камень — жреческая реликвия, да? Вот и заяви, что предвидя переговоры, решил немножко умаслить другую сторону.

— То есть, дал взятку, — перевёл Князь.

— А чего? — пожал плечами Макс. — Древнее и уважаемое искусство. Правильно рассчитать сумму, вычислить получателя, обставить всё так, чтобы это вовсе не казалось взяткой… В Сан-Инферно, между прочим, есть целая Гильдия Взяточников и Вымогателей.

— А если он отопрётся? — спросил я. — Если Ашока заявит, что ничего от Князя не получал?

Макс уселся в кресло, подпёр голову руками и уставился в пустоту. Но тут же вскочил.

— Всё просто, — сказал он. — Нужно вместе с жезлом выкрасть и Камень. А потом преподнести его Монтесуме.

— Двойная кража, — задумчиво пыхнул белым дымком Князь. — Одобряю.

— Возвращаемся к Жезлу, — напомнил я. — Мы не знаем, носит Ашока его с собой, или где-нибудь припрятал.

— Или выбросил, за ненадобностью, — рассудительно заметил Макс. — А чего? Жезл ему был нужен для того, чтобы влезть в сокровищницу. А как только Камень оказался у него — избавился от улик.

Князь сбледнул с лица. Видать, такой оборот событий ему в голову не приходил.

— Но будем надеяться на лучшее, — поспешно добавил жалостливый внук. — И камень, и жезл у него при себе, и нам нужно только подобраться к Ашоке поближе и выкрасть их…

— Пока будет идти матч, — сказал я. — Через несколько часов игра. Как тренер, Ашока обязан находиться на стадионе. Вы можете спокойно обшарить все комнаты, в которых размещается команда Теночли, а потом уже подступиться к жрецу.

— Да, но кто будет «чистить» Ашоку? — вопросил Макс. — При всех моих талантах, воровать я не…

— Зебрина, — брякнул я. — Она училась в Гильдии Воров.

— Ты гений! — если бы я его не оттолкнул, Макс бы меня облобызал. — Вот видишь, деда! — провозгласил он. — Тимур гений. Проблема решена. Через пару часов палочка будет у тебя и ты сможешь расслабиться. А вот мне расслабиться необходимо прямо сейчас.

Он поднялся и отряхнул мятые брюки.

Я тоже встал.

— Только не увлекайся, внук, — Князь милостиво кивнул, распуская аудиенцию.

Мы отправились на выход.

— Ну, Тим, дедуля должен тебе по меньшей мере орден, — потирая руки, провозгласил Макс, когда мы оказались за пределами слышимости чутких ушей дракона.

— Зачем мне орден? — я скромно пожал плечами. — Я согласен на медаль.

— Продолжаешь жечь, да? — усмехнулся Макс. — Знаешь, я уже начинаю привыкать.

— Иди в жопу.

— Кстати, насчёт клуба, — Макс поймал меня за рукав олимпийки. — Я серьёзно: купишь?

— Иди в жопу ещё раз, — я даже на миг не задумывался о серьёзности его предложения. Мало ли, что не сболтнёшь в сердцах.

Подходя к нашему сектору, с сожалением констатировал, что поспать уже не успею. Ладно, пара капсул — и проблема решена.

Надеюсь, хоть ребята дрыхнут…

Из раздевалки донёсся взрыв дружного хохота.

Мерзавцы.

Ну я им покажу, где Кузькины раки зимуют.

— Привет, тренер! А мы не пьём… — как всегда, первым был Тарара.

— Лилит вернулась, тренер! — Мануэль сиял, словно его только что вымыли.

— Присоединяйтесь, тренер, — великодушно пригласила Андромеда. — Мы решили отметить возвращение менеджера тортиком из столовой. И чаем.

— Ну, если тортиком… — буркнул я, и наконец-то увидел Лилит.

Не скажу, что она похудела, осунулась, и вообще выглядела измождённой узницей.

Волосы блестят, платье такое, что рехнуться можно от счастья, улыбка излучает сладость и свет на весь мир…

Большая часть, правда, доставалась Автандилу.

Он стоял рядом, по-хозяйски придерживая Лилит за талию, а над головой его светился нимб.

— Поздравляю с возвращением, — сказал я деревянным голосом. — Рад, что ты снова с нами. Совет да любовь.

Андромеда сунула мне в руку стакан с горячим чаем, я высадил его не глядя, одним глотком. А потом повернулся и пошел к двери.

— Не забудьте, — сказал я, взявшись за ручку. — Скоро игра. Надо быть в отличной форме.

И тихо, стараясь не шуметь, вышел.

Глава 23

Я ничего не видел перед собой. Пёр вслепую, не думая, запретив себе думать… — Зайду к себе, — крутилось в голове — оболью голову холодной водой, и через пару минут буду в норме.

В конце концов, она же не обязана меня любить. У Лилит своя жизнь, она взрослая девочка…

Как я не ошибся дверью — хрен знает. Не иначе, вёл меня какой-нибудь бог, неравнодушный к сердечным страданиям.

К счастью, Одиссея в комнате не было.

И только я взялся за ручку двери ванной, как почувствовал сзади, за спиной, движение воздуха.

Миг — и Лилит оказалась в моих объятиях.

Я не понял, как это случилось, она ткнулась в меня, едва не повалив на пол, и мне поневоле пришлось обхватить её за талию, чтобы не упасть.

И вдруг она разрыдалась.

Уткнув лицо мне в грудь — майка сразу намокла — она сотрясалась от плача. Беззвучного, безутешного и такого горького, что мне сделалось страшно.

— Ну-ну…

Вот и всё, что я смог из себя выдавить.

Никогда не умел утешать. Вот Макс бы, наверняка…

Срань. И почему я вот сейчас о нём вспомнил? Хрен знает.

— Ну-ну… — промямлил я ещё раз и погладил Лилит по спине.

И содрогнулся.

Мать моя женщина! Кожа да кости. Не помню, чтобы так было раньше. Ведьма всегда отличалась восхитительной пышностью форм, а сейчас у меня было такое чувство, что я обнимаю пластиковый манекен.

Осторожно оторвав от себя, я заглянул Лилит в лицо.

— Так значит, это была иллюзия, — мягко сказал я, целуя её в запавшие глаза, в синеватые виски, в сухие, потрескавшиеся губы… — Ты притворялась перед ребятами, — в ответ она только всхлипнула. — Уважуха. Ты молоток, Лил. Я люблю тебя.

И я захлопнул варежку.

Срань.

Как это у меня вырвалось?.. Она же, бляха медная, с Автандилом, и я просто не могу, как ТРЕНЕР не имею права…

— Я тоже тебя люблю.

Это были первые слова, которые я от неё услышал.

— Ты это…

— Как только я тебя увидела, — она опять всхлипнула. — В тебе полыхала такая великолепная ярость…

— А сейчас уже не полыхает? — брякнул я.

— Иногда, — наконец она улыбнулась, чуть прикрыв веки. Ресницы были всё такие же: длинные, пушистые, чёрные.

Всегда не мог дышать ровно к брюнеткам. Хотя женился на блондинке… Чудны дела твои, Господи.

И тут я вспомнил.

— Мне надо на игру, — прошептал я, целуя её в висок.

— Я должна тебе кое-что сказать, — Лилит выпрямилась и отстранилась. — Это важно.

— После игры, — решил я. — Что бы это ни было, пару часов подождёт. Даже если это киллеры, которых наняла Уховёртка…

— Ладно, — Лилит кивнула. Слава богу, она больше не всхлипывала. Слёзы промыли дорожки на её щеках, и я только сейчас увидел, что кожа её покрыта налётом бурого пепла. — Иди. И возвращайся с победой. А я залезу в ванну, и буду отмокать, пока ты не вернёшься.

— У меня нет ванны, — покаялся я. Словно лично был в этом виноват. — Только душ.

— У меня есть, — улыбнулась она. — То есть, в моём номере. Надеюсь, ты не обидишься, если меня не будет на игре.

— Мне будет тебя не хватать, — мысли скачком перенеслись к Ашоке. — Но я это переживу. Встретимся после матча.

Я проводил Лилит до её номера, проследил, что она вошла внутрь и закрыла за собой дверь, а потом бегом вернулся к себе.

Плеснул водой в лицо, переоделся в чистые треники и майку, тихо надеясь, что не слишком заметен отпечаток счастья на морде.

А потом побежал в раздевалку.

Одиссей уже был там. Расстелив на возвышении в центре большой белый лист, он тыкал в него указкой и что-то втолковывал ребятам.

— Тренер, — приветствовал он меня.

— Тренер.

— Я разработал особую тактику боя с Теночли, — пояснил горгонид. — С учётом их физической кондиции и психологии хищников.

— Поддерживаю руками и ногами, — усмехнулся я. — С одним маленьким, просто крошечным допущением: это не бой. Это игра. Хотелось бы, чтобы ребята всё-таки понимали разницу.

— Мы понимаем, тренер, — тихо сказала Лолита. Её локоть стягивала желтая капитанская повязка.

— Просто нам удобнее оперировать терминами в таких категориях, — глубокомысленно выдал Тарара.

Я икнул.

Ну, если даже троглодит…

— Действуйте, — я кивнул и подошел ближе к карте — а это была именно карта военных действий. — И тренер, — я посмотрел на Одиссея. — Надеюсь, в твоих стратегических планах найдётся местечко ещё для одного игрока.

С тех пор, как Автандил учинил надо мной своё военно-полевое целительство, о колене я старался не думать.

Нога служила верой и правдой, не подворачивалась, не выгибалась в другую сторону…

То, что она до сих пор зверски болела — не в счёт. Ангел предупредил, что какое-то время кости и мышцы будут думать, что всё ещё сломаны.

Переодеваясь в форму, я убедился: на вид колено, как колено. Разве что, синеватое, но это мелочи. Я ж ног не брею, так что почти и не заметно…

Проходя мимо Автандила, я хлопнул его по плечу. Ангел кивнул в ответ.

Встав рядом с горгонидом и прочистив горло, я привлёк внимание ребят.

— Главный тренер сегодняшней игры — Одиссей, сын Лаэрта. — объявил я. — Доверяйте ему также, как доверяю я.

— А кто будет на скамейке запасных? — спросил троглодит, по привычке подняв лапку.

— Все вопросы к тренеру Одиссею.

Сделав шаг назад, я как бы выдвинул горгонида на первый план, а сам нашел глазами Зебрину и кивнул на дверь в душевую.

У девчонки загорелись глаза.

Почуяла что-то интересненькое, — усмехнулся я. — И сегодня я её не разочарую.

Так случилось, что когда мы вышли в коридор, чтобы направится на поле, мимо маршировала команда Теночли.

Воины-ягуары шли дружной толпой, но я сразу нашел взглядом Монтесуму: он был на голову выше любого игрока своей команды.

Сын тлатоани, — сказал Марк Тиберий. — То есть, принц, будущий правитель Теночтитлана…

Встретившись с ним взглядом, я коротко кивнул.

Монтесума остановился, сжал руку в кулак и дважды стукнул себя в левую часть груди.

— Со щитом или на щите, тренер, — негромко провозгласил он.

— Со щитом или на щите, — повторил я его слова и жест.

А что?.. Мне понравилось, как это прозвучит.

Ашоки среди Теночли не было.

Куда он мог подеваться?..

Сердце глухо бухнуло: как Макс собирается обнюхивать комнаты жреца, если непонятно, куда тот зашухарился?

Может, он умудрился сбежать? Почуял разоблачение, и дал стрекача?.

В конце коридора показался Ашока.

Гордо выступая в своей накидке из перьев и смешной шляпе, он прошел мимо нас, ни на кого не глядя, делая вид, что коридор пуст.

Я выдохнул.

Ладно, пока всё по плану.

Макс лично обыщет помещения Теночли — Уховёртку Князь, по здравом размышлении, отстранил до выяснения.

Хотела она расстроить договор с Теночтитланом, или у неё были какие-то другие мотивы… Я вспомнил, как ловко баронесса крутила мной и Максом.

Явилась, вся такая безутешная, попросила помощи… А какой мужик откажет, когда баба лежит перед ним голая, во всей красе?

Накидка Ашоки скрылась за углом и Одиссей дал знак ребятам двигаться вслед за ними.

Тарара тащил клетку с талисманом команды — до поры она была накрыта пушистым вязаным пледом.

— МЫ ЗАДНИЦЫ ВСЕГДА!..

Древние стены драконьего убежища содрогнулись от дружного рёва.

Стадион, казалось, забит ещё сильнее, чем во время игры с Ангелами Ада. Хотя и тогда на трибунах мячу негде было упасть — я отчётливо помню, как он скакал по головам болельщиков.

Один сектор сверху до низу пестрел леопардовыми шкурами: поболеть за свою команду прибыла делегация теночли.

А вот об этом Уховёртка ТОЖЕ забыла упомянуть, — поморщился я. — Если Ашока успел передать Камень и Жезл кому-то из дипломатов — искать будем до Морковкиного заговенья.

Одна надежда на то, что своим он не доверяет также, как и чужим…

На месте Макса я бы постарался тщательно обнюхать западный сектор. Хотя на стадионе вновь было полно драконов, и общее количества золота на квадратный метр наверняка зашкаливает.

Взревели фанфары.

Хрен знает, какие музыкальные инструменты служат драконам для извлечения столь чудовищных звуков.

Но в голову лезли раковины гигантских моллюсков, слоновьи хоботы и противотуманные сирены.

Выстроившись друг напротив друга, мы с Теночли слушали утробный рёв, стараясь делать вид, что мозги всё ещё не вылезли из ушей.

И как только он прекратился, Монтесума подал сигнал. Вся команда синхронно сбросила на траву накидки, оставшись в узких набедренных повязках из леопардовой шкуры.

Волосы теночли были собраны в высокие, утыканные перьями причёски, лица вымазаны ритуальными чёрными полосами.

Команчи вышли на тропу войны.

Но тут Лолита подала знак, и мои ребята тоже скинули майки!

Под ними были другие: золотисто-зелёные, под цвет футбольной травы…

— Я подумал, что ягуары, при всей остроте зрения, плохо различают цвета, — сказал над моей головой Одиссей. — И если ребята будут несколько… сливаться с природным ландшафтом, это станет стратегическим преимуществом.

— Неспортивным поведением, вот чем это будет, — буркнул я.

— Стратегическим преимуществом, — упрямо и строго повторил Одиссей.

А я вспомнил, как сам пользовался тем, что скруллы не видят неподвижную цель…

— Ладно, давайте и мне эту лукавую майку, — буркнул я, чувствуя себя капризничающим ребёнком.

— Уже, тренер, — улыбнулась Андромеда. — Потрудитесь обратить внимание: ИЗНУТРИ ваша майка как раз нужного цвета.

— Всё предусмотрели, — я почувствовал, как под бородой у меня краснеют щеки. — Хитрецы.

Они подумали обо мне, — я вывернул майку и снова натянул на себя. — Они знали, надеялись, что я тоже выйду на поле…

Глаза предательски увлажнились и я отвесил себе мысленного пинка.

Расклеился, твою мать. Развёл сопли в сиропе.

Соберись, жопа с ручкой. Сейчас надо думать только об игре.

Прозвучал свисток, на поле торжественно выплыл Князь. В шелковой чёрной судейской форме с ослепительно белым кантом, со свистком — многоруким чудищем — на груди.

Знаком он подозвал капитанов.

Монтесума и Лолита приблизились, Князь подкинул монетку… Почему-то я знал: монеткой окажется золотой Макс.

Указав по результатам, где чьи ворота, арбитр повернулся к трибунам и царственно помахал рукой, приветствуя публику.

Я, словно бы невзначай, пробежал мимо.

— Видели трибуну Теночли? — спросил уголком рта.

Понимаю: вопрос глупый. Конечно же, Марк Тиберий не ослеп на оба глаза. Но как ещё донести до него всю серьёзность? А ведь план казался таким простым, таким… осуществимым.

— Я распорядился, — величаво кивнул Князь.

— Честь вам и хвала за это, — буркнул я, делая вид, что наблюдаю за мячом — его как раз торжественно несли к центру поля в большой противоперегрызочной сетке. — Только как Макс унюхает пропажу, если весь стадион фонит, как золотая табакерка?

— Я распорядился, — повторил с нажимом Князь. — Чтобы ни один дракон на эту игру не надевал золотых побрякушек, — последнее слово он выговорил с явным удовольствием. И так на меня посмотрел, что я почувствовал себя полным идиотом.

А он отвернулся. И царственно поднёс свисток ко рту…

Наверное, впервые я думал о «вертикали власти», как назвал её Макс, с уважением.

Всё предусмотрел. Даже такую, казалось бы, мелочь, как фон от золотых украшений — который и помешал унюхать вора в прошлый раз.

Тогда почему он не заметил, что Уховёртка ведёт свою игру?.. Ладно, это не моё дело.

Как и обещал, я не буду больше вмешиваться в политику. Лилит вернулась, а больше мне ничего не надо.

Сигнал к началу первого тайма.

Игра началась.

Посторонние мысли как-то сами собой испарились, вымелись из головы, и минут через десять я вдруг понял: а я реально наслаждаюсь каждой секундой противостояния с теночли.

Несмотря на то, что они считались ягуарами, это был первый раз, МАКСИМАЛЬНО похожий на то, как играют на Земле.

Они использовали стратегию тотального футбола! Они понимали, что мяч — такой же игрок. Они уважали ПРАВИЛА.

И когда Монтесума забил нам первый гол, я ему аплодировал. Он сделал это честно, проведя красивую, технически безупречную атаку.

До начала игры я опасался, что теночли начнут перекидываться в ягуаров прямо на поле, и тогда нам хана: даже Руперт не сможет обогнать ягуара на короткой дистанции…

Но они не стали.

Теночли оставались людьми во всех смыслах этого слова.

Два-ноль.

Нам опять забили.

Ёрш твою медь! Такими темпами мы продуемся в пух и прах ещё в первом тайме.

Надо что-то делать.

Я нашел взглядом Руперта. Тот меня сразу понял, едва заметно кивнул и принялся продвигаться к воротам противника. А я огляделся.

Срочно нужен мяч… Да где же этот пушистый засранец?

Ага. Уриэль как раз пытается отобрать его у крупного, покрытого чёрными змеями трайблов ягуара.

Несмотря на рост, тот виртуозно дриблинговал, прикрывая мяч широкой спиной, перебрасывая с ноги на ногу…

Но вот мимо них пронёсся Мануэль, и ягуар растерянно вытаращился на свои ноги: мяча и след простыл.

К тигру уже спешил Тарара, ему навстречу нёсся Гортензий.

Что они делают?.. — мысленно заорал я. — До ворот добрых сто метров, слишком рано начинать атаку!

Но атаку начинать никто и не собирался.

Троглодит перехватил мяч у Мануэля и тут же перебросил его Гортензию.

Но не в ноги — у зелёного желе попросту не было ног.

Он послал мяч прямо ему в брюхо. И попал.

Под ударом мяча Гортензий вытянулся, как резинка, в которую поместили свинцовый шарик, одно мгновение казалось, что он порвётся пополам — я видел мяч сквозь его спину — а потом резко выпрямился.

Звук, который при этом прозвучал, больше всего напоминал именно хлопок резинки, когда её отпускают, выстрелив из рогатки.

Мяч понёсся к воротам теночли со скоростью ядра, которым выстрелили в Луну.

Лететь было далеко.

Один… Два… Три… Четыре…

ГО-О-ОЛ!

Я орал, не помня себя.

Это была фантастика! Остроумно исполненный, длинный, точный — словом, мечта любого форварда.

Такие голы — наперечёт.

В нашей, земной истории такие попадания вносят в книгу Гиннеса, а бомбардиру при жизни ставят памятник.

Каждый мечтает забить ТАКОЙ мяч.

Я посмотрел на Одиссея. Тот легко пожал плечами: — я, мол, здесь ни при чём…

Тогда я перевёл взгляд на Гортензия и отдал честь.

Красавчики! Теперь я могу быть спокоен.

Мятный запах зелёного желе разносился над половиной поля.

Но один — два это ещё не повод радоваться.

До конца тайма восемь минут…

Теночли начали атаку.

Защитниками Одиссей поставил обоих минотавров, неповоротливого дендроида и Андромеду.

И они справились! Голкиперу Мефодию даже не пришлось ничего делать — минотавры отбросили ягуаров, как котят.

Андромеда перехватила мяч и погнала его к центру поля…

Прикинув, что она собирается делать, я побежал наперерез, чтобы перехватить мяч раньше, чем до него доберутся теночли.

Горгона уклонилась от одного ягуара… обошла второго… А потом послала мяч по широкой навесной дуге мне.

Отлично! Я видел, как оскалив пасть, мохнатое чудо несётся прямо на мой ботинок, и уже приготовился бить по воротам.

Но в последний момент заметил Руперта.

Нет, не так.

Всё происходило одновременно, замечать, думать — у меня просто не было времени.

Но боковым зрением я всё-таки уловил, что дракон находится в более выгодной позиции, что ко мне уже летит Монтесума, а с боков его страхуют двое громил…

А главное, я почувствовал блеск единственного драконьего глаза.

Ему это нужнее, чем мне.

Мысль мелькнула и пропала, а мяч уже летел к Руперту, и тот, вытянув ногу, как следует наподдал по рыжей заднице верхом стопы, сам того не зная, повторив самый красивый гол в истории, исполненный Ибрагимовичем.

ГО-О-ОЛ!

Два-два! Мы сравняли счёт. Мы снова на стартовой позиции, как в самом начале, а до конца первого тайма всего две минуты.

Во время очередной пробежки по полю я бросил взгляд на трибуны, и вдруг заметил знакомую шляпу. Давненько я его не видел.

Как только у меня наладились отношения с командой, Лука Брази перестал появляться в клубе. Оно и понятно: являясь правой рукой дона Коломбо, толстяк ворочал делами покруче, чем футбол.

Но на игру он выбрался.

Наконец арбитр дал отмашку к концу первого тайма, и ребята потрусили в раздевалку.

Кивнув Одиссею, я решил задержаться, чтобы перекинуться парой слов с Лукой Брази.

Когда шел к кромке поля, меня догнала Зебрина.

— Пока пустой номер, — тихо доложила девчонка.

— У него ничего нет?

— Не знаю. Я не могу к нему подобраться: он всё время на стрёме.

— Ладно, есть ещё второй тайм, — кивнул я. — Подождём, что скажет Макс.

И я пошел дальше.

— Лука Брази! Наш человек из Сан-Инферно, — я протянул ему руку, но потом, передумав, обнял. — Как сам?

Толстяк крякнул и полез за сигарой. Раскурил, выпустил синий клуб дыма…

Лицо его больше, чем когда-либо, напоминало морду шарпея.

— Плохие новости, тренер, — сказал он.

Глава 24

Пару секунд я просто хлопал глазами, пытаясь переварить то, что он сказал.

— Откуда ты… — я закашлялся. Горло мгновенно пересохло, в висках застучало.

— Лилит передала весточку. Ещё до того, как её… закрыли, — толстяк вновь пыхнул сигарой.

Невольно вдохнув терпкий дым, я закашлялся, из глаз брызнули слёзы. Пришлось схватиться за поручень ограждения, чтобы не упасть.

— То есть, Светка поместила дочку в интернат, две недели назад? — в голове мутилось. При мысли о том, что Глазастик сейчас где-то там, совсем одна, и ни одного знакомого лица рядом — меня затошнило.

Она всегда боялась чужих людей.

Небольшой круг, в который были допущены я, Светка, её мать и её новый муж… К нему она привыкала полгода.

И вот теперь она совсем одна.

— Лилит собиралась тебе сказать, — Лука Брази подвинулся, пропуская вальяжную пожилую пару драконов. — Но вишь, как всё обернулось… Но мне весточку послать успела: я всё проверил. Баба твоя, то есть, бывшая, на сносях, — я тупо кивнул. — Вот и подсуетилась. Место чистое, дорогое. Мамки, няньки…

— Но?.. — я боялся того, что он может сказать.

— Но ей там нехорошо, тренер.

Я кивнул.

Ещё месяц назад я бы плюнул и вернулся в Москву. Затеял бы тяжбу со Светкой за опекунство, она бы выиграла — наши долбоклюи почему-то уверены, что с матерью ребёнку всегда лучше… А если мать — шалава, и меняет мужиков, как домашние тапки? Светка, слава богу, не такая, нашла всего одного, но…

Она сдала Глазастика в интернат!

Вот это у меня ваще в мозгу не укладывалось. Разве что…

Этот её настоял. Новый ребёнок, мол, новая жизнь…

Он мог.

— Я тут тебе приготовил, — сказал Лука Брази, передавая мне толстый лопатник из жесткой кожи. — Порталы, документы, бабки… Думаю, все поймут.

Я вновь кивнул.

Сердце забилось где-то в горле: я скоро её увижу! Но тут же накатила волна жара.

Игра. Второй тайм. Ребята.

«Мы своих не бросаем», — говорил Макс.

Но Глазастик… Плоть от плоти моей, самое дорогое, что у меня есть.

И вдруг я подумал о Лилит.

Она ждёт меня. Измученная страхом смерти, голодная… Она ждёт меня.

Но она — взрослая баба. А Глазастик — ребёнок. Напуганный ребёнок.

— Давай сюда лопатник, — сказал я. — Постараюсь вернуться, как только всё утрясу.

Я могу просто забрать её, — думал я. — И насрать мне на их фиговые законы, на Светку с её хахалем…

Я же всё придумал. Куплю домик с садиком — Глазастик любит цветы.

Она привыкнет, нет, правда.

Может, поначалу будет трудновато, но я справлюсь. Должен справиться.

Открыв бумажник, я увидел одну… две карты портала. Посмотрел на Луку Брази.

— Спасибо.

— Обращайся, тренер.

Я достал белый прямоугольник.

Лучше уйти прямо сейчас. Раньше сядем — раньше выйдем, как говориться…

Мимо пробежала одна из бронебаб Уховёртки. Она задела меня локтем, чуть не сбив с ног, и даже не оглянулась.

За ней рысью пронеслась пара тех самых пожилых драконов — с выпученными глазами, в развевающихся одеждах.

— Зайчонок, я тебе говорила, это добром не кончится, — пилила благоверная прямо на бегу, задыхаясь и то и дело хватаясь за обширную грудь. — Как только Маркуша затеял эти Игры, я сразу поняла: тебя опять заставят работать…

Я удивлённо огляделся.

Поглощенный мыслями о Глазастике, некоторое время я был неспособен воспринимать действительность.

Но сейчас вдруг понял: на Арене твориться нечто несусветное.

Всё пришло в движение.

Драконы громко переговаривались, волновались, трибуна Теночли опустела — кресла зияли, как дырки от выбитых зубов.

Отряд бронебаб окружил Монтесуму и в скором темпе двигался куда-то к противоположному краю поля…

Опять Уховёртка, — понял я.

— Что за кипеш? — спросил я Луку Брази. Тот пожал плечами.

Ну да. Мы же всё время были вместе, откуда ему знать?..

Князя видно не было.

Оглядывая стадион, я вдруг увидел Макса. Тот стоял у входа под трибуны и тоже глядел на толпу.

— Эй! — я помахал ему рукой. Макс просиял, побежал к нам…

Один раз его чуть не сбили — какие-то фанаты, чувствуя временную безнаказанность, устроили на поле свалку. Но Макс просто поднялся в воздух и перемахнул через кучу-малу. Заговорил он ещё на бегу.

— Ты ни за что не поверишь, Тим.

— Говори.

— Ашока взял Лилит в заложницы.

Я почувствовал, как сердце проваливается куда-то в желудок.

Кучно пошло, — метнулась в голове предательская мысль. — И где я так нагрешил?

— Как… — я сглотнул. Язык превратился в промокашку и впитал всю слюну.

— Фиг знает, — сказал Макс. — Я ведь всё проверил: апартаменты команды, его вещи, всю делегацию теночли… — быстро говорил он. — И — ничего. Полное зеро. Тогда я стал следить за Ашокой. Тот вёл себя нормально — стоял на кромке поля и ничего не делал. Но ближе к концу первого тайма к нему подошел какой-то чувак и передал пакет… Вот оно!.. — подумал я и…

— И?.. — поторопил я. Макс пытался перевести дух — было видно, что он несколько не в себе.

Пальцы побелели от холода: в них всё ещё была зажата карта портала…

— Я пошел за ним. Подумал: лучше потрясу его где-нибудь в уголке, а то дедуля будет недоволен… И не успел я его догнать, как Ашока взял, и зашел в номер к Лилит! Ну и началось! Шум, вопли, тарарам…

В голове у меня щелкнуло.

— Украденные артефакты он хранил в её номере, — сказал я.

— Точно!.. — страшным шепотом закричал Макс. Глаза у него расширились, в зрачках заискрили золотые пылинки. — Её комната стояла пустой, в неё никто не заходил. Я сам распорядился, чтобы там оставалось всё, как было…

— И Ашока припрятал там свои побрякушки, — подхватил я, не в силах молчать. — Он не знал, что Лилит вернулась — это хранили в тайне. И почуяв, что его выкупили, отправился проверить схрон, или забрать добро, или перепрятать — хрен знает, не важно.

— Теперь он требует, чтобы его отправили в Теночтитлан, — мрачно сказал Макс. — Вместе с Жезлом, Камнем Солнца и Лилит. И похоже, у нас нет выхода.

— Но почему он САМ не ушел? — я почему-то посмотрел на Луку Брази. — Ведь у него Жезл, а вы говорили…

— Жезл настроен на дедулю, — сказал Макс. — По мелочи он ещё фурычит, но портал…

— А куда бронебабы увели Монтесуму? — мысли прыгали, как блохи на раскалённой сковородке.

Макс посмотрел на меня удивлённо.

— Не знаю, — медленно проговорил он. — Канцлер Висконти высказал мысль, что принц мог бы помочь в переговорах с жрецом, но Монтесума куда-то запропастился. Все тут же решили, что он с Ашокой заодно, и Князь в сердцах приказал арестовать всю команду Теночли… Но принца среди них не было.

Час от часу не легче…

— Ладно, давай так, — предложил Макс. — Ты беги к номеру Лилит — там сейчас все собрались. Стоят, препираются… Может, ты предложишь что-то дельное. А я попытаюсь отыскать Монтесуму. Зуб даю, Уховёртка постаралась. Кабы знать, что она задумала…

— Руперт! — мгновенно вспомнил я. — У него были шашни с одной из… ну, из этих, из гвардии. Спроси: может, удастся потрясти его пассию.

— Ладно, я побежал, — кивнув, Макс взял разбег. А я посмотрел на белую карточку в своей руке… Макс остановился. — Тим?..

Срань.

— Знаешь, а ведь я могу ещё чуток поприсматривать за девочкой, — вдруг сказал Лука Брази.

Обсуждая с Максом животрепещущие темы, мы как-то о нём забыли.

А толстяк молчал. Стушевался, слился с фоном и не отсвечивал, пока был не нужен.

Редкий талант.

— Она не выносит чужих, — сказал я, глядя в землю. — Боюсь, ничего не выйдет. Она просто разорётся и всё. Хорошо, если меня узнает…

— Вы о чём? — спросил Макс, переводя взгляд с меня на Луку Брази.

Я только собирался с мыслями: как бы так ему всё описать, чтобы вкратце, когда Лука Брази сказал:

— У тренера семейные проблемы в Москве.

Я бы и сам не выразился лучше.

— О, — Макс поник. — Ну ладно тогда, чего я вас отвлекаю… Думаю, и без тебя здесь найдётся, кому позаботится о Лилит. Фигня, тренер. Прорвёмся. Семья важнее.

И он повернулся, чтобы уходить.

— Стой! — как всегда, язык выбрал за меня… Макс замер, занеся ногу над травой. А я посмотрел на Луку Брази. — Ты сказал, ЕЩЁ НЕМНОГО поприсматриваю… Значит, ты делал это всё время, пока я…

— У меня были дела в Москве, — пожал плечами толстяк. — Я и подумал: худого не будет, если я подружусь с девочкой. Всегда любил детишек, да вот со своими не срослось, — он смотрел на меня выжидающе, почти без всякого выражения.

И я решился.

— Спасибо, Лука. Если ты… Если ты привезёшь Глазастика сюда…

— Сюда? — скептически спросил он.

Срань.

Она с ума сойдёт, если вот так, без подготовки…

— На самом деле, я уже договорился с мадам Вольпухсией, — пыхнул новой сигарой Лука Брази. — Она будет рада присмотреть за твоей дочкой, тренер.

Я представил огромную крокодилицу в роли няньки…

А ведь это может сработать! Глазастик не любит людей — и есть, за что. Но троглодитиху она может воспринять совершенно иначе — как дома воспринимала собак, кошек, кроликов…

Она всегда обожала животных. Зверюшек, цветочки, жучков, червячков… Но только не людей.

Я вспомнил, в каком восторге Глазастик была, впервые увидев корову.

— Давай, — я отдал толстяку и карточку и лопатник. — Делай, как сочтёшь нужным. Походу, ты лучше меня рубишь фишку. Буду должен.

Уяснив, что ситуация прояснилась, Макс сорвался с места.

— Удачи, — кивнул Лука Брази и бросил карточку на ступеньку.

Когда запахло стылым снегом, под ложечкой засосало.

Но портал схлопнулся, и я побежал.

Ещё издалека я увидел толпу. Она заняла весь коридор, перекрыв напрочь движение.

Конечно же, все топтались у двери в комнату Лилит.

Я заметил несколько ангельских нимбов, медную косу Андромеды, ощутил характерный запах Гортензия…

Где-то там должен быть Князь, — подумал я, и принялся работать локтями.

— Зайчик не стой столбом. Видишь, Маркуше и без тебя есть кому помочь… — ну надо же. Пожилая драконья пара тоже здесь.

— Я на работе, дорогая. В такой ситуации Князь не может обойтись без своего канцлера.

— Если этот жрец устроит взрыв, то Маркуше не понадобится ничего, кроме совка и веника…

Краем уха зацепив их препирательства, я заработал локтями с удвоенной энергией и скоро пробился к самой двери.

Князь был здесь, в окружении нескольких седовласых драконов. Марк Тиберий не успел переодеться — так и был в чёрных шелковых шортах и майке-поло, со свистком на пузе.

Зато остальные блистали бархатом, золотым позументом и таким количеством орденов, что можно было прямо сейчас начинать праздновать Новый год.

Лица у всех были озабоченные.

— Что за взрыв? — рванувшись в последний раз, я чуть не сбил с ног Князя.

— Это ещё кто?.. — вопросил ближайший ко мне дракон. — Марк, почему ты позволяешь гражданским вмешиваться во внутренние дела? Где гвардия? Где баронесса Фейрчайльд?

— Ашока сообщил, что у него есть способ взорвать всю скалу, до основания, — отгородившись спиной от толпы старичков, сказал Марк Тиберий.

— Тогда почему мы ещё здесь? — вопросил тот же возмущенный. — Если Цитадели Коммод грозит опасность…

— Вас никто не держит! — рявкнул через плечо Марк Тиберий. — Более того: вас никто сюда не звал. Разлетайтесь по своим гнёздам, и ждите, пока вас не призовут.

Старички несколько оторопели.

Многие подались назад и принялись протискиваться сквозь толпу.

— Надо поднимать войска, Марк, — сказал один из оставшихся. — Собирать ополчение и двигать на этот Теночтитлан. Мы заберём всё их золото, без остатка. Какое унижение! Мы, древние крылатые существа, не должны платить за то, что принадлежит нам по праву рождения!..

У говорившего дёргалось веко и тряслись руки. На вид, он был самым древним из тех, кто окружал Марка Тиберия.

Князь прикрыл глаза.

Выдохнул плотную струю белого дыма — я закашлялся — и повернулся к старику.

— И что твои войска сделают с террористом, взявшим заложницу? — ядовито вопросил он. — Цитадель Коммод неприступна, ты знаешь об этом, Луций Корнелий. А без Жезла вы не откроете портал, способный пропустить и жалкую курвицу.

— Это ты во всём виноват, Коммод, — брюзгливо ответил старик. — Мы вручили тебе Жезл, чтобы ты правил, справедливо и мудро, и приумножил нашу славу и богатство в веках. Но ты всё просрал, Коммод. И теперь нам, Совету, придётся исправлять твои ошибки.

Я вспомнил: кто-то говорил о старичках, которые спят и видят, как вернут былую славу, отправившись на новые подвиги… Им не нравится торговая политика Марка Тиберия, и они ухватятся за любую возможность дискредитировать его правление…

В голове опять щелкнуло.

Уховёртка происходит из какого-то древнего клана.

Но сейчас мне было не до того.

И вообще: я обещал себе не вмешиваться в политику.

Я бесцеремонно подёргал Князя за рукав.

— Лилит всё ещё у Ашоки, — напомнил я.

— Он грозит убить её, если мы не предоставим ему свободный портал в Теночтитлан, — кивнул Князь. Её, и всех остальных.

— Но как? В вашем измерении неизвестны бомбы, — я пожал плечами. — Вы не знаете, что такое тротил, пластиковая взрывчатка…

— О чём говорит этот смертный? — опять влез старик. — Коммод, чего ты ждёшь? Просто проплавь дверь и выжги всё живое в той комнате.

— ЗАТКНИСЬ, Луций, — рявкнул Князь. — Кто-нибудь, УБЕРИТЕ отсюда этого старого маразматика! Где канцлер Висконти, в конце концов?..

— Мы здесь, Маркуша, — к нам протолкалась толстая пожилая матрона, ведя в кильватере супруга. — Но честно говоря, я не представляю, чем тебе может помочь зайка…

— Валерия! — взревел Князь, закатывая глаза. — Вы что, сговорились что ли? У меня кризис на руках, а родная сестра…

— Всё, всё, Маркуша, я тебя поняла, — одной рукой матрона подхватила супруга, второй — старика Луция. — Пошли, ребята. Не будем мешать Маркуше работать.

— Валерия, — устало повторил Князь. — Поставь зайку на место.

Матрона недовольно сморщилась, но отпустила супруга и удалилась вместе с брюзгой Луцием.

Когда они исчезли, Князь вздохнул и даже как-то оживился.

— Совсем нюх потеряли, — поделился он с канцлером. Тот кивнул, вытирая шею обширным клетчатым платком. — Где Макс? — это уже мне.

— Ищет Монтесуму.

— Я посылал за ним час назад!

— Его увели гвардейки… то есть, бронебабы… в общем, по ходу, у баронессы на него свои планы.

Я не стал делиться своими догадками по поводу её участия в заговоре старичков. Не сейчас. А может, вообще никогда.

— Но Макс обещал его найти? — капризно вопросил Князь. — Мой внук — единственный, кто способен соображать в этом бедламе.

О. Ну конечно. Опять великий Безумный Макс…

Я трахнул головой.

Князь прав в одном: соображать в этом бардаке нет никакой возможности.

— Пустите меня внутрь, — сказал я.

— Это невозможно, — надменно вздёрнул подбородок Князь.

Вдох… Выдох.

— Ашока грозит убить Лилит, — сказал я. — И взорвать всю грёбаную скалу. Он это может сделать?

— Теночли — сильный маг, — подтвердил канцлер Висконти. — Принеся кровавую жертву, он может натворить бед. Может, Цитадель и не взорвёт, но мало всё равно не покажется.

Вот зачем ему заложница. Ашока может убить её в любой момент, и насколько я понимаю, кровь невинной жертвы — отличный спусковой крючок для какого-нибудь отвратительного заклятья.

Я всё ещё не верю в магию, — напомнил я себе. — Но Ашока-то об этом не знает…

— Пустите меня внутрь, — опять потребовал я. Князь посмотрел на меня сумрачно. — У вас патовая ситуация. Вы не можете войти, а он не может выйти. Вам нужен переговорщик.

— Нам нужен убийца, — вставил свои пять копеек канцлер. — Мы не ведём переговоров с террористами.

Почему-то в этот момент я подумал о Кассандре.

— Ты даже не маг, — сказал Князь. — У тебя нет шансов против Ашоки.

Я усмехнулся.

А может, в этом и есть моя суперсила? Я не маг, не дракон… Вообще никто — по местным меркам. Ашока не будет видеть во мне угрозы. Я для него — пыль манежная, дырка от бублика.

— Тем не менее, — я упрямо тряхнул головой. — Я попытаюсь усыпить его бдительность, освобожу Лилит… А она ведь ведьма. Мы что-нибудь придумаем.

С полминуты Князь смотрел на меня напряженно, испытующе, а потом сделал шаг в сторону.

— Не заперто, — буркнул он.

— Марк… — предостерёг канцлер. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Ни хрена я не знаю, Леонард! — рявкнул Князь. — Благор ещё ни разу не захватывали террористы.

— Не расстраивайся, дедуля, — сквозь толпу, запыхавшись, протолкался Макс. — Когда вас захватят в следующий раз, у вас уже будет чёткая инструкция по освобождению заложников, — улыбнулся он. — Пустяки, дело-то житейское.

Макс тянул за собой Лолиту. Краснея, горгона попыталась присесть перед Князем в реверансе, но тот легонько сдавил ей запястье, и горгона выпрямилась.

Рядом с ними, всё ещё в спортивной форме, стоял Монтесума. Он молча склонил голову — дань вежливости, не более, и уставился на дверь.

— Где ты был? — сердито буркнул Марк Тиберий.

— Решал твои проблемы, дедуля. Ну-ка… — он повернулся ко мне. — Пропусти нас, тренер.

— Это моё дело, — прорычал я, набычившись, сжав кулаки, прожигая Макса взглядом исподлобья.

Макс усмехнулся.

— И что ж это нас, землян, так тянет на подвиги? — проговорил он, доставая свою любимую фляжку. — Кармическая предрасположенность, я так считаю.

— Ты обещал мне Ашоку, — Монтесума постучал Макса по плечу.

Макс закатил глаза.

— Конечно-конечно, — покровительственно улыбнулся он ягуару. — Как только, так сразу. Лола, звезда моя, ты готова?

— Простите, тренер, — она отодвинула меня от двери, просто взяв за плечи и переставив себе за спину.

Макс взялся за ручку.

— Постой, — я положил руку ему на плечо. — Какой у тебя план?

Макс вздохнул.

— Слушай, я уже жалею, что не отправил тебя Землю, к дочке. Думал, для тебя будет важно — первому обнять Лилит, утешить девушку в беде и всё такое…

— Чтобы обнять, её надо оттуда вытащить, — рассудительно заметил канцлер Висконти.

— А Я чем, по-вашему, занимаюсь? — рявкнул Макс. — Всем всё разжуй и в рот положи, бляха медная! Сами шариками пораскинуть не хотите?..

Впервые я видел, чтобы Макс вышел из себя. Нет, он не пускал дыма из ноздрей, и глаза его не делались золотыми.

Он был зол, как… человек. Как обычный мужик, которого довели до ручки.

И я уступил. Убрал руку, отошел на два шага назад…

— Один, — сказал Макс Лолите и повернул ручку на двери. — Два… Три!

Как только он распахнул дверь, она шагнула внутрь.

И сразу послышался звук падения чего-то тяжелого.

— Вот и всё, а вы боялись, — Макс театрально отряхнул руки. — Операция «Медуза Горгона» прошла успешно.

Эпилог

Привет-привет, мой дорогой, терпеливый и очень любопытный читатель!

С тобой снова я, твой бессменный частный детектив Сиди-Читай. Да. Ты не ошибся и глаза тебе не изменяют. Я — первый частный детектив Сан-Инферно, и уже раскрыл жуткий, леденящий кровь заговор на Благоре!

Сейчас всё расскажу по порядку.

КЛУБ ЛЮБИТИЛЕЙ ХАРАВОГО ПЕНИЯ ГАРПИЙ

Приглашаит на канцерт.

Каторый састаица в Зале Пасмертнага Атпевания в полначь, с Пряника на Середняк, тринацатаго числа сиго месица.

Слушатили с абсалютна атсутствуюсчим слухам, тугие на ухо а так же с полным атсутствием ушей палучают скидку.

Но сначала о футболе. Потому что в первую очередь я — спортивный обозреватель, это моё истинное призвание — в чём ты, проницательный и думающий читатель, успел убедиться неоднократно.

Итак: матч Сынов Задниц с Теночли состоялся только наполовину. Первый тайм закончился со счётом два-два, что разумеется, не могло устроить не только обе команды, но и болельщиков, поставивших свои кровные на победу.

Тем не менее, в порядке исключения Великий Князь Драконьего двора, Марк Тиберий Коммод, объявил ничью — по просьбе капитана команды Теночли Монтесумы. Неотложные государственные дела не позволяют воину-ягуару отдаться футболу со всей доступной страстью, и Князь Литопс Каменнокрыл, как его, любя, называют в народе, пошел навстречу новому деловому партнёру.

Перед отбытием с Благора принц Монтесума взял с тренера Тамерлана обещание: в самом ближайшем будущем организовать товарищеский матч между Сынами Задниц и Теночли — на что Тамерлан дал своё окончательное и бесповоротное согласие.

Таким вот необычным способом Сыны Задниц вышли в финал. На следующей неделе, как только стороны немножко отойдут, состоится решающий матч с Благор Инквизиторз, и вот тогда-то мы с тобой, мой терпеливый читатель, и узнаем, почём фунт полновесного лиха.

Судить матч берётся мастер Скопик — самый компетентный судья всех миров, да простит меня арбитр Каменнокрыл.

Разумеется, мы с тобой всецело надеемся на победу любимой команды, иначе что мы за фанаты такие?..

Но и Князю Литопсу нельзя не пожелать всяческих успехов на поприще спорта, ибо в политике, как он доказал в очередной раз, ему и так нет равных.

А ещё я не хочу попасть в Башню Голода. Говорят, там очень голодно, а я этого не люблю, так что, победы вам, Ваша Светлость, и вообще всяческих благ, а мы, дорогой, горячо любимый читатель, будем ждать финала Первых Межизмеренческих, таких необычных и запоминающихся Игр.

СДАМ

Адну благаустроиную клетку са всеми удобствами, а так же трёхразавым петанием и игрушкой-бантиком.

В нагрузку прилагаица уютный клетчатый плед.

ПРИМУ

Заивления а прапаже ценнаго имусчества, кое обизуюсь атыскать в кратчайшии сроки за симвалическае весьма салиднае вазнаграждение.

Так же раследую лидинясчие кровь, загадачные истории, па мативам каторых пишу дитиктивы.

Абрасчаца в ридакцию. Спрасить Асю.

А теперь — долгожданный, злободневный и животрепещущий репортаж, который однозначно сделает меня самым известным журналистом, лауреатом всех доступных и недоступных премий, а также принесёт известность на новом поприще частной детективистики, которая недолго оставалась для меня террор инкогнитой, а теперь — практически дом родной.

Итак… «ЗАГОВОР НА БЛАГОРЕ»

Всё началось задолго до войны с Гремлинами…

Она меня узнала!

Когда я — не без душевного трепета — подошел к калитке, что вела к симпатичному особнячку госпожи Вольпухсии, Глазастик и Тарара играли на крылечке с детёнышем мяча.

Или семечком. Не знаю, как правильнее…

Едва увидев меня, Глазастик замерла.

Долгую секунду мне казалось: вот сейчас она заорёт. Но нет.

Вместо этого моя дочь улыбнулась во весь рот и бросилась ко мне…

Поймав её на руки, я чуть не упал.

— Да ты совсем большая, — сказал я, не зная, что ещё можно сказать.

— В интернате год за два, — взрослым голосом сказала Глазастик. — Так дядя Лука говорит.

— Год? — и опять я чуть не упал.

— Ну месяц, — смилостивилась дочура. — Или день… Я точно не знаю. Пап, а мы теперь навсегда здесь?

— Да, — сказал я так твёрдо, как только мог. — Однозначно.

— А можно тогда, Тарара познакомит меня с ребятами? Ролло я уже знаю, — дочура загнула пухлый пальчик на руке. — И мадам Актинию… А ещё — Кунг-Пао и Пухлика… — я сглотнул. — А сегодня мы с Тариком хотели побежать на стадион, к ребятам, а тётя Вольпухсия сказала, надо подождать тебя, ведь ты отец, и должен принимать хоть какое-то участие в воспитании ребёнка. Вот и прими: можно мы с Тарарой пойдём к ребятам?

Я снова сглотнул и растерянно посмотрел на троглодита.

Она не заикалась. Не отводила взгляд. Не уходила в себя, перестав интересоваться окружающим ровно через тридцать секунд…

Тарара от смущения пошел лиловыми пятнами и свернул хвост колечком.

— Тренер, я тут подумал… Раз нас всех отпустили в отпуск, мисс Глазастик будет интересно посмотреть, как мы тренируемся.

— Я тоже буду футболистом! — уверенно вставила доча. — Да, пап?

— Э… Да. Кем захочешь. Хоть звездой небесной.

— Урра!..

И она умчалась, схватив за лапку Тарару.

У самой калитки остановилась, помахала мне рукой, и… побежала дальше.

Троглодит мотылялся за ней, как яркий лиловый флажок.

Я выдохнул. Теперь уже — навсегда.

В честь благополучного завершения дела о княжеском Жезле и каникул, Макс пригласил меня в «Чистилище», наконец-то выпить в спокойной обстановке.

Лука Брази прислал лимузин.

Забравшись в прохладное кондиционированное нутро, я откинулся на подушки и принялся думать о бабах.

Чтобы Светка не температурила по поводу исчезновения Глазастика, я отправил ей письмо.

Пускай что хочет, то и делает. Может даже попробовать нас отыскать — желаю удачи.

Виноватым я себя не чувствовал.

О Лилит — отдельный разговор.

Если вкратце — Лола чуток перестаралась, и когда мы с Максом ворвались в номер, на полу лежало два тела.

Ашока — в своей дурацкой золотой шапке и с серпом, занесённым над головой, и… Лилит.

На волосах её было накручено полотенце, такое же обёрнуто вокруг пышной груди.

Что и говорить, статуя из ведьмы получилась — охренеть не встать. Куда там нашим Венерам и Афродитам.

Лола клянётся, что Лилит задело рикошетом, и через год-другой девушка непременно оттает.

Поставлю в своей спальне.

А чего? У кого ещё есть такое произведение искусства? К тому же, вряд ли Лилит понравится, если её фигуру выставят где-нибудь в парке, на всеобщее обозрение… Да и я буду меньше скучать.

Ашоке досталась полная доза горгонского взгляда, как заверил Макс, лет на двести с конфискацией.

Монтесума был счастлив.

Сказал, подарит статуй отцу, чтобы установить рядом с троном — в назидание другим заговорщикам, буде те найдутся.

Князь от финта ушами, придуманного Максом, был в полном восторге.

Предложил Лолите должность государственного палача — с баснословным окладом, отпуском и надбавками за вредность.

Горгона отказалась.

Сказала, у неё уже есть работа: капитан команды Сынов Задниц, такие дела…

Сан-Инферно за стеклом лимузина тонул в прозрачной раскалённой дымке, до «Чистилища» было ещё далеко.

И волей-неволей я стал думать об Уховёртке…

О Клариссе.

Оказалось, у баронессы с Ашокой давние связи — они познакомились ещё до войны с Гремлинами, во времена осады Теночтитлана.

Ну, познакомилась она не с самим Ашокой, а с его дальним прадедушкой — жрецом Кусалькоатля.

И с тех пор в их семье передавалась легенда о страшной драконице, которая украла Камень Солнца, без которого докричаться до божества не представлялось возможным.

Предок завещал будущим поколениям непременно вернуть Камень на родину и возродить жестокий и кровавый культ…

Макс высказал догадку, что Кусалькоатлем работал один из демонов Ада, но когда верующие потеряли передатчик, просто забыл о своих обязанностях.

Хрен знает. Спорить не буду.

Другое дело — последствия.

Когда Князь прислал в Теночтитлан посольство с приглашением на Игры, Ашока понял, что это — его шанс исполнить наказ предка.

Правдами и неправдами он убедил тлатоани Кулуакана пристегнуть его к команде под видом тренера и прибыл на Благор…

Тут же он связался с Уховёрткой — что-то такое Ашока про неё знал, чем-то шантажировал. Видать, предок-жрец подсуетился собрать изрядный компромат.

И вот тут-то и началось самое интересное…

Как я уже догадался, Кларисса тоже состояла в заговоре против Князя.

Её клан был против торговли с давними противниками — Теночтитланом. Уховёртка была солдатом до мозга костей, конечно же, она предпочитала добрую ссору любому худому миру.

И когда к ней пришел Ашока, не стала долго выкобениваться и обещала ему свою помощь.

Изначальный договор был такой: она помогает Ашоке стибрить Жезл, а с помощью него — Камень Солнца, а жрец, украв Камень, благополучно исчезает.

Уховёртка, проведя тщательное расследование, обвиняет в воровстве делегацию Теночтитлана и настраивает Князя против Монтесумы…

Ашока, явившись домой, с помощью того же Камня призывает своего злого бога и свергает правительство в свою пользу. Разумеется, Кусалькоатль, явившись на зов, потребует кровавых жертв. Ни о каких мирных переговорах не может быть и речи.

Как обычно, всё пошло не так.

Вместо того, чтобы благополучно смыться домой — Князь думал, что посеял Жезл по обыкновению, и тот скоро отыщется, и порталы были ещё открыты — Ашока никуда не спешил.

Забегая вперёд: когда мы вошли в номер Лилит, обнаружили там чудовищные груды драконьей чешуи, сброшенных шкур, зубов и обрезков когтей.

Эти отходы драконьей жизнедеятельности и стали краеугольным камнем нежелания Ашоки отправляться на родину.

Как меня просветили, эти, так сказать, излишки, пользовались бешеной популярностью в среде магов. Чешуя, зубы, когти — шли на создание эликсиров и артефактов. Впрочем, Одиссей об этом тоже упоминал — в древние времена теночли охотились на молодых дракончиков…

Но материал, взятый от взрослых половозрелых особей ценился куда выше — и Ашока просто-напросто потерял голову.

С упорством, достойным лучшего применения, он скупал у драконов отходы жизнедеятельности, и прятал их в пустом номере Лилит.

Золота жрец не жалел, и драконы, падкие на лёгкий заработок, с удовольствием расставались с «излишками». Разумеется, никто никому ни гу-гу!

Князь не одобрял их маленького бизнеса — ведь когда-нибудь артефакты из их же собственных зубов могли обернуться против них самих!..

Поэтому все молчали и делали вид, что ни при чём.

Конечно же, своей неуёмной жадностью Ашока мог спутать планы Уховёртки. Сдать жреца Князю она не могла — боялась разоблачения…

Как по мне, всё просто: экспроприируя имущество теночли, баронесса далеко не всё золото сдавала в государственную казну. А нежелание расстаться с золотом у драконов — базовый рефлекс, так что её можно даже понять. Где-то.

Вернусь к хронологическому изложению: убедившись, что Жезл не находится, Князь поручил его поиски Максу. С его точки зрения всё было логично: ведь нашел же внучек глаз, значит, и Жезл отыскать ему будет раз плюнуть.

Видать, Уховёртка в это тоже искренне верила, вот и пустила внучка по ложному следу — посадив Лилит в Башню Голода. Справедливо рассудив, что это займёт Макса на какое-то время, а она пока придумает, как спровадить Ашоку. А потом припишет себе раскрытие заговора.

Но Ашока был ненасытен. Он ничего не хотел слушать, и только пугал Клариссу разоблачениями.

Тогда-то она и напустила на Ашоку нас с Максом.

Соблазнив меня и прикинувшись эдакой дамочкой в беде, она раскрыла часть карт — и мы сделали стойку!

Уховёртка надеялась, что угроза разоблачения заставит Ашоку наконец-то сбежать, но жадность не имеет страха.

До последнего жрец лихорадочно скупал шкуры. Как вы думаете, что делали на стадионе канцлер Висконти с супругой?.. Продавали излишки!

И вот, когда Ашока в очередной раз пошел прятать награбленное, столкнулся с Лилит.

Оглушив девушку несложным заклятьем, он принялся шуметь, требуя призвать Уховёртку. Но баронесса в тот момент уже пребывала под арестом, и служащие не придумали ничего лучше, чем позвать самого Князя…

Ну, дальше вы уже знаете.

Медуза закаменила Ашоку взглядом, и Монтесума отправил его в подарок папане — тлатоани. Сам он ненадолго задержался — чтобы подписать мирный договор, а заодно заключить контракт на поставку золота…

Матч мы из-за этого так и не доиграли. Но обязательно доиграем, Монтесума — ягуар слова, и за ним не заржавеет.

А пока… На носу решающий матч с драконами, и после небольшой передышки мы с ребятами отправимся назад, на Благор.

Глазастик просится тоже, и я пока в раздумьях: кто там за ней присматривать будет?

Хотя… Учитывая, как быстро дочура находит новых друзей, в няньках недостатка не предвидится.

— Приехали, босс, — водила, присланный Лукой Брази, отвлёк меня от мыслей. — Стрипклуб «Чистилище», как заказывали.

— СЮРПРИ-И-ИЗ!

Раздалось со всех сторон, стоило мне переступить порог.

Тут были все. В смысле, все, с кем я успел познакомиться в Сан-Инферно и за его пределами.

Даже Князь! Даже папа Коломбо!..

Впереди планеты всей, конечно же, сиял Макс.

— Что блин, нахрен, тут творится? — спросил я, когда он подошел поздороваться.

Бляха медная! Ведь я думал, что мы тихо-мирно выпьем по рюмочке, и я двину на тренировку. А тут, мать его за ногу, банкет.

Даже ребята были здесь. Все-все-все, учитывая Ролло с супружницей.

— Праздник по поводу твоего окончательного переезда в Сан-Инферно, — заявил Макс. — Сам ты, бляха медная, на праздник не раскошелишься, вот я и попросил народ скинуться.

Я остановился.

Зубы сами собой заскрипели, в глазах потемнело.

Я втянул носом воздух…

— Опять решаешь за меня? — не знаю, как кому, но по-моему, рык получился, не хуже, чем у драконов. — Думаешь, я поляну зажал?

— Ну что ты, тренер, — паршивец ещё и улыбался! — Боги тебя упаси… Просто в ближайшее время с деньгами у тебя будет напряжёнка.

— С хрена ли?

Сразу подумал о Глазастике.

Сколько нужно, чтобы вырастить ребёнка?.. А ещё надо купить дом, нанять домоправительницу, что-ли, чтоб присматривала за нами, непутёвыми… Опять же, образование. Учёба в какой-нибудь престижной Гильдии…

Да, денег у меня в ближайшие много лет точно не будет.

— С такого хрена, что ты покупаешь клуб, тренер, — перебил мои мысли Макс.

Вот тут он меня потерял.

— Чего? — наверное, рожа у меня была та ещё…

Паршивец закатил глаза.

— Слушай, Тим, не позорь меня, ладно? — прошипел он. — Мы же договорились: я продаю тебе «Сынов Анархии». Вот купчая, — он сунул мне в руки большой лист, усыпанный подписями и сургучными печатями. — Я свой автограф нарисовал, теперь дело за тобой…

Внимательно на него посмотрев, я поверил, что Макс не шутит.

— Слушай… — а ведь я мечтал об этом. Всю жизнь мечтал: иметь свой футбольный клуб. — У меня нет таких денег. Да я за всю жизнь не заработаю столько, чтобы купить футбольный клуб.

— Ой, да ладно тебе, тренер, — перебил паршивец. — Один золотой Макс у тебя точно есть.

И он подмигнул. А потом стукнул себя по носу. Два раза.

После того, как я раздумал возвращаться в Москву, я попросил Луку Брази конвертировать мой заработок обратно в валюту, имеющую хождение в Сан-Инферно.

Я полез в карман. Вытащил золотой и припечатал его к стойке бара.

А потом взял перо и подписал купчую.

И только потом рухнул на табурет, вытирая пот и ища взглядом, чего бы такого выпить.

— Поздравляю! — Макс ловко сграбастал монетку и сунул в карман джинс. — Я же тебе говорил, тренер: в Сан-Инферно мечты сбываются. А ты свои исполнил, можно сказать, в тройном размере: футболист, тренер и владелец клуба! Осталось организовать Гильдию, и будет полный капец.

Конец