Своим существованием египетская цивилизация обязана Нилу. В июле он разливается и возвращается в свои берега уже в октябре, оставляя на прилегающих землях слой плодородного ила и обеспечивая водой пашни. Дожди в этой местности, с обеих сторон окруженной пустынями, выпадают крайне редко и только на средиземноморском побережье.

Первым известным свидетельствам обитания человека на египетской земле более четырехсот тысяч лет, но древние люди явно бывали здесь и раньше. Через эти места проходил путь из Африки, родины человечества, в Европу и Азию. Но считается, что активно селиться вдоль Нила люди начали около тридцати тысяч лет назад, когда плодородные равнины Северной Африки по причине потепления климата стали превращаться в пустыни.

Начало земледелия в долине Нила датируется серединой шестого тысячелетия до нашей эры. Собирали по два урожая в год – сначала на удобренных илом полях высеивали пшеницу или ячмень, а после них выращивали уже «второстепенные» культуры – бобы, лен, овощи. В периоды разлива Нила, когда сельскохозяйственные работы были невозможны, люди занимались строительством или воевали. Так и жили веками по ритму, задаваемому Нилом, точнее – Великим Хапи, богом ежегодных разливов и покровителем собираемого урожая. Наряду с земледелием развивалось животноводство – древние египтяне разводили крупный и мелкий рогатый скот, а также лошадей, ослов и свиней. Принято считать, что свиньи разводились не для еды, а лишь в ритуальных целях, для поклонения злому богу хаоса и войны Сету. Но полной ясности по этому вопросу нет.

Фреска с изображением Четырех сынов Гора. VII век до н. э.

В речной долине, зажатой между пустынями, рыболовство имело гораздо бо2льшее значение, чем охота, которая по мере развития животноводства из промысла превращалась в развлечение. Египет находится далеко от Австралии, но здесь тоже имелся любопытный инвентарь для охоты, подобие бумеранга – короткая палка, которой подбивали птиц на лету. Однако большее распространение получила охота на птиц с помощью сетей, которые расставляли по берегам водоемов. Такой способ позволял разом поймать большое количество дичи. У фараонов и их окружения пользовалась популярностью охота на «царей реки» – гиппопотамов, которая носила не только развлекательный, но и ритуальный характер. Гиппопотамы считались воплощением хаоса и одним из воплощений Сета, так как наносили большой вред посевам. Однако же, при всем негативном отношении к этим животным, древние египтяне отдавали должное их мощи и той самоотверженности, с которой самки гиппопотамов защищали своих детенышей. Богиня Таурт, покровительница беременных женщин и новорожденных, изображалась с головой гиппопотама… Обычные копья для охоты на гиппопотамов не годились, вместо них использовали нечто вроде массивных гарпунов с металлическими наконечниками, к которым крепились веревки, снабженные поплавками.

Канопы с изображением Четырех сынов Гора. Великий Хапи – слева. X век до н. э.

В конце XXXII века до н. э. фараон Хор-Нармер объединил Верхний (Южный) и Нижний (Северный) Египет под своей властью и основал Первую династию Древнего Египта. По другой версии, получившей широкое распространение, основателем единого государства был не Нармер, а его сын или просто наследник Менес. Таким образом, Нармера следует относить к предыдущей, «нулевой» династии. Впрочем, не исключено, что объединение Египта было начато Нармером и завершено Менесом, а может, под этими двумя именами выступал один правитель…

Изображение Нармера, бьющего врага, на Палетке Нармера. XXX век до н. э.

Все это сказано только для того, чтобы дать представление о запутанности истории Древнего Египта, являющейся не столько описанием фактов, сколько нагромождением версий. Чтобы не увязнуть в этом историческом «болоте», мы пройдем его быстро, рассматривая наиболее распространенные версии, оставив прочие догадки и домыслы вниманию ученых.

Итак, фараон Нармер победил своих врагов и объединил Верхний и Нижний Египет в единое государство. О победе над врагами свидетельствует так называемая палетка Нармера – каменная пластина, использовавшаяся в древности для растирания красок, которую нашли при раскопках в Иераконполе в конце XIX века. Пластина была ритуальным предметом, поэтому ее украсили высеченными изображениями разных сцен, в том числе и с участием фараона Нармера. На главном, самом крупном изображении фараон держит за волосы стоящего на коленях пленника и замахивается на него оружием, подобным булаве. Пленник олицетворяет покоренный народ Нижнего Египта. На оборотной стороне палетки бросается в глаза изображение двух серпопардов – мифических животных с телами львов и длинными змеиными шеями. Переплетенные шеи серпопардов образуют круг, на шеях есть ошейники, которые держат в руках двое бородачей. Это изображение принято расшифровывать как сообщение о насильственном объединении Нижнего и Верхнего Египта, вотчины фараона Нармера.

Кстати говоря, слово «фараон» появилось ближе к середине I тысячелетия до н. э. Оно было не титулом, а эвфемизмом, который можно было перевести как «правитель». Употребление этого эвфемизма вместо многочленного имени-титула было весьма удобным и при этом не считалось непочтительным. Слово прижилось и со временем стало одним из официальных наименований правителя Египта.

Нармер похоронен на территории древнейшего египетского некрополя правителей, которому впоследствии было дано название Умм-эль-Кааб. Этот некрополь находился близ древнего города Абидоса, главного центра поклонения богу Осирису, правителю и судье загробного мира.

Древние египтяне почитали несколько десятков божеств. Одним богам поклонялся весь Египет, другие были популярны на местном уровне. Мы не станем знакомиться со всем пантеоном, а уделим внимание лишь четырем главнейшим богам – Амону-Ра, Осирису, Изиде и Тоту.

Фрагмент подписи Нармера на алебастровом сосуде из Абидоса.

Бог Амон Ра

Бог Солнца Амон-Ра изначально был местным божеством города Фивы, который ныне называется Луксором, а в древности звался Уасет или Ниут. Статус общегосударственного бога Амон приобрел в XXI веке до н. э., когда Фивы впервые и ненадолго стали столицей Египта. В XVI–XIV веках до н. э., в период наивысшего расцвета и могущества Фив, культ Амона слился с культом бога солнца Ра, старшего из богов седой древности. Так появился новый бог – Амон-Ра, священным животным которого стал баран. Почитание Амона-Ра было настолько велико, что в начале XI века до н. э. его верховный жрец по имени Херихор смог стать фараоном после Рамсеса XI.

Амон-Ра – верховный бог, творец всего сущего и владыка мира. Но над загробным миром он не властен – там правит Осирис, традиционно изображавшийся в виде мумии с зеленой кожей, обернутой белым полотном. Осирис был старшим сыном бога земли Геба и богини неба Нут. Он имел сестру-близнеца по имени Исида, которая почиталась как воплощение женственности и материнства. У Осириса и Исиды, связанных между собой родственными узами, был младший брат Сет, бог песчаных бурь, ярости, хаоса, войны и смерти. Однажды Сет хитростью заманил Осириса в саркофаг, который запечатал расплавленным свинцом и бросил в Нил. Исида нашла саркофаг и укрыла тело мужа в месте, которое казалось ей надежным. Но Сет сумел найти тело Осириса и разрубил его на куски, которые разбросал по всему Египту. Исиде удалось собрать тело мужа, а бог похоронных ритуалов Анубис забальзамировал его, создав первую мумию. Сыну Осириса и Исиды Гору удалось победить Сета и оживить отца, но тот не захотел оставаться в мире живых и стал править миром мертвых.

Бог мудрости, знаний и Луны Тот преимущественно изображался в виде человека с головой ибиса, а другим его священным воплощением считался павиан. Центром почитания Тота был город Хемену, он же Шмун или, по-современному, эль-Ашмунейн. Тот выступал в роли секретаря при Амоне-Ра и при Осирисе. В представлениях древних египтян именно ему, покровителю всех знаний, человечество было обязано возникновением иероглифов, то есть письменности, календаря. Да что там знания! Слова тоже считались изобретением Тота, который дал людям возможность продуктивно общаться между собой и сохранять знания в письменном виде. Древнеегипетская цивилизация возникла благодаря Тоту, вспомните об этом, когда проходите в зоопарке мимо вольера с павианами. Счет времени тоже ввел Тот, так что его, с полным на то правом, можно назвать Отцом Истории, ведь история есть не что иное, как течение времени, выраженное словами. А самые рьяные почитатели Тота верили в то, что именно он первым появился из предначального хаоса и создал других богов…

Бог Гор

Египетская иероглифическая письменность

Пожалуй, на этом пора остановиться, чтобы не увязнуть в древнеегипетском собрании идолов, считавшихся божествами у тех, кому хотелось считать их таковыми. Но из книги Истории нельзя вычеркнуть ни строки, поэтому мы помним все факты и их заблуждения в том числе.

Период от объединения Верхнего и Нижнего Египта до середины XXVII века до н. э. называют Ранним царством, или раннединастическим периодом. В этот период правили фараоны Первой и Второй династий, от Нармера до Хасехемуи, которого некоторые ученые считают истинным собирателем двух Египтов, перенося это событие из XXXII в XXVII век до н. э.

Период от начала правления Третьей династии, основанной сыном Хасехемуи фараоном Джосером, и до окончания правления Шестой династии в середине XXI века до н. э., называют Древним царством. «Визитной карточкой» Древнего царства стали усыпальницы-пирамиды, первую из которых построил для Джосера его джати (великий управитель, второй человек после фараона) Имхотеп, величайший из мудрецов Древнего Египта, обожествленный впоследствии как покровитель целителей и всех ученых людей.

Ступенчатая пирамида Джосера в Саккаре

Ступенчатая пирамида Джосера в Саккаре сильно проигрывает в сравнении со своими «младшими сестрами» – пирамидами Хеопса, Микерина, Хефрена, построенными для фараонов Четвертой династии. Изначально высота пирамиды Джосера составляла немногим более шестидесяти двух метров, но постепенно сократилась до пятидесяти восьми, а ступенчатая форма визуально делает пирамиду еще ниже. Ступени имели важный смысл – по ним Ка (дух) умершего фараона должен был взойти на небо, чтобы слиться с Ка Осириса. Подобно своим предшественницам – мастабам (прямоугольным усыпальницам в виде усеченной пирамиды), пирамида Джосера предназначалась для всей семьи фараона, а впоследствии в пирамидах стали хоронить только правителей и никого больше.

Возможность мобилизации большого количества народа на постройку монументальных сооружений принято считать свидетельством могущества и процветания государства. Так оно и есть, но при этом нужно учитывать, что в период Древнего царства власть фараона не была всеобъемлющей, ее приходилось делить с местными правителями, которых, на греческий манер, назвали «номархами» и жреческой элитой. Образно говоря, фараоны не столько повелевали, сколько договаривались с теми, кто стоял на следующей иерархической ступени. Божественный владыка получал номинальные выражения преданности и почтения, к которым прилагались соответствующие подношения, совершал ритуалы, необходимые для благоденствия страны, и не мешал подданным жить по своему усмотрению. Говоря об объединении Верхнего Египта с Нижним, нужно понимать, что речь идет не о создании монолитного государства под единовластным руководством фараона, а о том, что жители Нижнего Египта признали власть правителя Верхнего Египта (какая, в сущности, разница, где сидит правитель – в Мемфисе или в Буто?).

Статуя Джосера, Третья династия

Обожествленная власть фараона основывалась на его роли посредника между богами и людьми. Фараон, считавшийся живым воплощением бога неба Хора (Гора) и сыном Амона-Ра, обладал мистической способностью прямого общения с богами и совершения значимых ритуалов, которые обеспечивали Египту процветание и благоденствие. Природные катаклизмы, наиболее страшными из которых были длительные засухи, расценивались как проявление гнева богов. Боги гневались, если не получали должного почета, если ритуалы в их честь совершались неправильно или нерегулярно. Если бедствие ограничивалось отдельной областью-номом, то вина за случившееся возлагалась на местных правителей вкупе со жрецами, но если бедствие носило распространенный характер, то виновником считался фараон. Таким образом, любой катаклизм становился для верховной власти испытанием на прочность.

Эпохой наивысшего могущества Древнего царства считается период правления Четвертой династии, также называемой Династией фараонов-строителей, поскольку к ней относилось строительство трех самых больших и самых известных пирамид – Хеопса (Хуфу), Хефрена (Хафра) и Микерина (Менкаура). Представители Четвертой династии правили Египтом с 2639 по 2506 год до н. э. Хеопс шел среди них вторым по счету, Хефрен был не то его братом, не то сыном, а Микерина принято считать одним из младших сыновей Хеопса. О правлении этих фараонов нам известно очень мало, но их пирамиды, стоящие в Гизе, как принято выражаться, говорят сами за себя.

Пирамиды Гизы, одно из чудес света

До Хеопса пирамиды было принято строить в Дахшуре, местности, находящейся примерно в сорока километрах от Гизы. Но Хеопс решил построить пирамиду на новом месте, где она могла сиять, не будучи затмеваема другими постройками. Изначальная высота пирамиды составляла около ста сорока семи метров (ныне она на десять метров меньше), а каждая из сторон основания, если считать с не сохранившейся до наших дней облицовкой из известняка, превышала двести тридцать два метра. Пирамида Хефрена после постройки была на три метра меньше пирамиды Хеопса, но сейчас разница между двумя усыпальницами составляет менее метра, так что снизу они выглядят одинаковыми. Зато вдобавок к своей пирамиде, Хефрен повелел высечь из известковой скалы Великого сфинкса – лежащего льва с человеческой головой, которой, как принято считать, были приданы черты Хефрена. Эта монументальная статуя, длиной более семидесяти метров и высотой двадцать метров, считается самой большой монолитной скульптурой в мире. История Великого сфинкса неясна, она состоит из одних лишь догадок и предположений. С кем только его не отождествляли, но истина погребена под прахом времен и вряд ли будет открыта…

Большой сфинкс и пирамида Хеопса

Пирамида Микерина сильно уступает своим «соседкам» – ее изначальная высота составляла шестьдесят шесть метров, а к нашим дням безжалостное время сделало пирамиду на четыре метра ниже. Пирамида Микерина отличается от своих предшественниц тем, что возведена она не на скальном основании, а на искусственном, сложенном из известняковых блоков. И пусть эта пирамида невелика, но считается, что ее украшение компенсировало относительно малые размеры, поэтому не стоит думать, что при Микерине Древнее царство начало склоняться к упадку.

Упадок, реальный упадок, приведший к распаду государства на сорок с лишним самостоятельных областей, начался при фараоне Пиопи (Пепи) II, номинально правившем на протяжении девяноста с лишним лет. Принято считать, что на исходе своей жизни Пеопи II не мог крепко держать бразды правления в своих руках, отчего власть фараона сильно ослабла и преемнику Пеопи Меренру II досталось государство, трещавшее по швам, подобно ветхому лоскутному одеялу. О Меренре II известно лишь то, что у власти он пребывал около года и после него на протяжении шести лет в Египте не было верховного правителя. Этот шестилетний отрезок упадка и раздробленности египетского государства ученые называют Первым переходным периодом. О том, что именно положило конец правлению фараона Менрера II, можно только догадываться, но наиболее вероятной версией представляется засуха, вызвавшая голод по всей стране.

Статуя малолетнего Пиопи II, сидящего на коленях у своей матери Анехнес-Мерира II, VI династия

Так или иначе, в первой половине ХХII века до н. э. через непродолжительный период распада государства произошел переход от Древнего царства к Среднему царству.

Кстати говоря, орудия Древнего царства были каменными и медными, до массового использования железа в то время дело не дошло, из него делали в основном украшения и ритуальные предметы.

К концу ХХII века до н. э. в Верхнем Египте снова появился правитель, сумевший объединить разрозненные южные номы под своей властью. То был номарх Фив Иниотеф (Антеф), прозванный Старшим, как основатель Одиннадцатой правящей династии. Династии, заметим, но не Среднего царства, которое было основано Ментухотепом II, праправнуком Иниотефа Старшего.

Иниотеф Старший так и остался номархом, но его сын Иниотеф I провозгласил себя фараоном и принял имя Сехертауи. Однако на севере имелись альтернативные претенденты на престол, которых историки относят к Девятой династии. Изначально представители Девятой династии правили в городе Нени-несу, более известном под своим греческим названием Гераклеополь, но ближе к концу ХХII века то ли пятый, то ли шестой фараон этой династии Хети III подчинил себе весь Нижний Египет и сделал своей столицей Мемфис. Бо2льшая часть историков считает Хети III основателем Десятой династии, но есть и такие, кто рассматривает Девятую и Десятую династии как единое целое. Об этих условностях упомянуто лишь для того, чтобы читатели не удивлялись, куда подевалась Десятая династия.

Ментухотеп II, XI династия. Основатель Среднего царства

Есть сведения о том, что фиванские номархи на протяжении определенного времени признавали власть фараонов Десятой династии, но затем развязали войну, победителем из которой вышел Ментухотеп II. Под его властью Верхний и Нижний Египет объединились в государство, которое принято называть Средним царством.

Правление Ментухотепа II, длившееся немногим более полувека, стало периодом расцвета возрожденного государства. Прогресс наблюдался во всех отраслях, начиная с торговли и заканчивая искусствами. У Ментухотепа было достаточно времени для того, чтобы как следует укрепить свою власть, но ни ему, ни другим правителям периода Среднего царства не удалось создать централизованное государство. Местные правители самостоятельно собирали налоги и держали собственные войска, а при таком положении дел о сильной централизованной власти не могло быть и речи.

Блок из святилища в храме Ментухотепа II в Дейр-эль-Бахри.

Последним правителем Одиннадцатой династии стал Ментухотеп IV, которого одни историки считают самозванцем, а другие – предположительно внуком Ментухотепа II. По поводу Аменемхета I, который основал Двенадцатую династию, мнения тоже расходятся – то ли он был главой правительства при Ментухотепе IV, то ли представителем какого-то влиятельного верхнеегипетского семейства. Но происхождение основателя Двенадцатой династии и обстоятельства его прихода к власти не так уж и важны. Важно то, что при этой династии Египет окреп окончательно и превратился в сильное государство, ведущее активную завоевательную политику, главным образом в Нубии и Восточном Средиземноморье.

Аменемхет перенес столицу из Фив в город под названием Аменемхет-Иттауи, переводящимся как «Аменемхет, владетель обеих земель [обоих Египтов]». Этот город, который принято называть Иттауи, находился примерно в пятидесяти километрах к югу от Каира. Другим примечательным деянием Аменемхета I считается создание института соправителей – фараон еще при жизни назначал своего наследника и готовил его к правлению. «Соправительство» обеспечивало стабильную передачу власти от одного фараона к другому.

В правление Двенадцатой династии были созданы первые из дошедших до наших дней произведений древнеегипетской литературы – «Поучение Аменемхета», «Повесть о красноречивом крестьянине» и «Сказание Синухе».

«Поучение Аменемхета» представляет собой собрание наставлений и советов, которые убитый заговорщиками фараон дает из загробного мира своему сыну и преемнику Сенусерту I. «Я проснулся и сопротивлялся, но кто силен ночью и кто может сражаться в одиночку? – говорит сыну Аменемхет. – Это произошло со мною, когда тебя не было рядом, когда мои приближенные не знали, что я собираюсь передать престол тебе». «Поучение» явно было составлено по приказанию Сенусерта, которому требовалось подтвердить свои права на престол.

«Повесть о красноречивом крестьянине» – это сборник речей, произнесенных перед могущественным сановником неким поселянином, которого ограбил подчиненный сановника. Красноречие поселянина произвело впечатление и на сановника, и на фараона, прочитавшего записи речей. Справедливость была восстановлена, а поселянин получил награду.

«Сказание Синухе» является рассказом придворного вельможи о том, как он покинул Египет, убоявшись смуты, жил в чужих землях, а на склоне лет смог вернуться на родину.

Необходимо упомянуть и о древнеегипетском письме, которое называют иероглифическим. В отличие от китайских идеографов, обозначающих тонированные слоги, древнеегипетское письмо представляет собой сочетание идеографических и фонетических элементов. Идеограммы выражают условные понятия. Их нужно отличать от пиктограмм, значение которых всегда однозначно и не допускает трактовки. Так, например, пиктографическое изображение столового ножа и вилки указывает на заведение общепита. Идеограмма же может обозначать не только изображенное понятие, но и понятия, косвенно связанные с предметом. Изображение гор у древних египтян могло означать не только горы как таковые, но и горную, то есть чужеземную, область или страну. Имелись знаки, изображавшие не понятия, а согласные звуки или слоги, передаваемые двумя или тремя согласными. Кроме того, некоторые идеограммы могли выступать в роли «определителей», помогающих правильно понять смысл написанного.

Папирус Саллье II, в котором содержится большая часть «Поучения Аменемхета»

Золотым веком Среднего царства принято считать период правления пятого фараона Двенадцатой династии Сенусерта III, имя которого стало нарицательным для обозначения мудрого и сильного правителя. По поводу датировок существуют разногласия, но нам необходимо обозначить, что Сенусерт III правил во второй половине XIX века до н. э., и этого будет вполне достаточно.

Сенусерт III разделил страну на три части, каждая из которых управлялась советом старшин, подчиненным центральному правительству. Эта реформа позволила фараону избавиться от малонадежных номархов и тем самым существенно укрепить свою власть. Продолжая дело, начатое его предшественниками, Сенусерт совершил несколько успешных походов в Нубию, существенно расширив границы египетских владений на юге. Также известно о предпринятых им военных походах в Сирию, но, насколько можно судить по дошедшим до нас сведениям, приумножением территорий они не сопровождались. Скорее всего, эти мероприятия носили дипломатический характер. В Дахшуре Сенусерт построил самую большую пирамиду Двенадцатой династии, высотой почти в семьдесят восемь метров. Она была построена из сырцового кирпича, и потому от нее сейчас осталось немного.

Казалось бы, правление Сенусерта III должно обеспечить Среднему царству многовековое существование, ведь крепкое и мощное стоит долго, но уже в семидесятых годах XVIII века до н. э. Среднее царство распалось. Причин тому было две. Во-первых, масштабные строительные работы требовали огромного количества рабочих рук. Эту потребность невозможно было удовлетворить за счет собственных ресурсов. Начался массовый приток рабочей силы с Ближнего Востока. Наличие большого количества чужеземных рабочих из блага превратилось в угрозу для государства, поскольку «мигранты» отличались недисциплинированностью и не желали признавать многие египетские порядки. Образно говоря, государство само подкатило под себя бочку с порохом, а искрой, вызвавшей взрыв, стала серия низких паводков Нила – чем ниже паводок, тем меньше земли удобрялось илом и тем хуже был урожай.

Сенусерт III, XII династия

После распада Среднего царства начался Второй переходный период, который растянулся более чем на полтора века. В Нижнем Египте ведущую роль стала играть Четырнадцатая династия, основанная одним из правителей Дельты, а в Верхнем – Тринадцатая династия, предположительно происходившая из Фив и считающаяся преемницей Двенадцатой династии.

Вскоре на арене появился третий и весьма сильный игрок – гиксосы. Название народа образовано предположительно от древнеегипетского «хека-хасут» («правители чужих земель») или от «хека-шасу», что означает «правители-пастыри». Происхождение гиксосов покрыто мраком. Неизвестно и то, были ли они единым народом или же союзом разных племен. Также подвергается критическому осмыслению и факт отождествления гиксосов с евреями, а событий изгнания их из Египта – с библейскими событиями Исхода. Такое соотнесение невозможно прежде всего из-за хронологических несоответствий. Тем не менее нельзя однозначно исключить наличия семитских корней у гиксосов. Но это всего лишь предположения. На языке историков «нельзя исключить» означает «Да или нет – кто его знает?».

Достоверно не известно, было ли нашествие гиксосов на территории в области дельты Нила внезапным или носило постепенный характер. Но, так или иначе, во времена Второго переходного периода Нижний Египет (точнее – область от Дельты до Асьюта) был завоеван гиксосами, обладавшими более продвинутыми военными технологиями по сравнению с египтянами. Гиксосы использовали в сражениях коней и колесницы, их луки были композитными, и потому стрелы летели дальше, а еще гиксосы отличались воинственностью, так что их победы над египтянами, сражавшимися только в пешем строю и использовавшими простые луки, были предопределены изначально. Тем не менее гиксосам не удалось завоевать весь Египет – той частью страны, что лежала ниже Асьюта, продолжали управлять фараоны Тринадцатой («фиванской») династии.

Гиксосы. Рисунок Таллиса-Стилмана из книги «Армии Древнего Ближнего Востока»

Пятнадцатая и Шестнадцатая древнеегипетские династии были гиксосскими, а Семнадцатая династия, преемница Тринадцатой, правила в Фивах. При «фиванском» фараоне Секененре Таа II, правившем в середине XVI века до н. э., началась освободительная война египтян против гиксосов. Она завершилась победой при его сыне Яхмосе, основателе новой, Восемнадцатой династии и объединенного египетского государства, известного как Новое царство.

В 1478 году до н. э. на престол взошла Хатшепсут, главная жена фараона Тутмоса (Джехутимесу) II, дочь фараона Тутмоса I от главной жены и мать фараона Тутмоса III (все перечисленные правители относились к Восемнадцатой династии). Столь «разветвленные» связи с правящим домом обеспечили Хатшепсут приход к власти и позволили удерживать ее на протяжении длительного времени. Вдобавок ко всему Хатшепсут провозгласила себя супругой бога Амона, отчего любые недовольства в отношении ее правления становились богохульством. Имя Хатшепсут означало «Находящаяся впереди благородных дам», а при восшествии на престол правительница получила еще и тронное имя Мааткара.

Официально Хатшепсут считалась соправительницей своего пасынка Тутмоса III, который стал фараоном в младенческом возрасте, но на деле она правила самостоятельно и единолично немногим более двадцати лет. Примечательно, что по традициям Восемнадцатой династии, допускавшим наследование престола по материнской линии, шансы на воцарение Тутмоса III, рожденного одной из «рядовых» жен фараона, были весьма призрачными и вполне могло сложиться так, что престол мог достаться одной лишь Хатшепсут. Но Тутмос стал фараоном по божественной воле – якобы его провозгласил наследником оракул Амона. Древние египетские правители и высшие жрецы не раз использовали общение со своими богами в политических целях.

Царица Хатшепсут, XVIII династия

Хатшепсут была не первой женщиной-фараоном, по крайней мере египтологам известна правительница Нефрусебек (Себекнеферу), последняя из представителей Двенадцатой династии, которая пребывала у власти непродолжительное время в конце XVIII века до н. э., накануне падения Среднего царства. Но Хатшепсут заслуженно входит в число наиболее успешных правителей Древнего Египта и считается первой великой женщиной в истории человечества. Она завершила восстановление Египта после изгнания гиксосов, укрепила опоры государства, совершив успешные военные походы на соседей и осуществляя масштабное строительство, являющееся одним из показателей экономического процветания государства.

Тутмос III, XVIII династия

Тутмос III, долгое время пребывавший в тени своей властной мачехи, после ее смерти показал себя хорошим правителем, при котором было завершено (наконец-то!) покорение Нубии, а также совершались успешные походы в Переднюю Азию. Благодаря активной военной политике Тутмоса Египет из сильного государства превратился в одну из могущественнейших держав своего времени, территория которой протянулась с севера на юг более чем на три с половиной тысячи километров. Но Тутмос III прославился не только походами – он продолжил возводить новые монументальные усыпальницы и храмы, покровительствовал ремеслам, искусствам и торговле, а в государственных делах ему, пожалуй, не было равных среди предшественников. О том, что отношения между мачехой и пасынком были не самыми теплыми, можно судить хотя бы по тому, что после смерти Хатшепсут Тутмос III приказал сбить изображения мачехи со стен ее поминального храма, возведенного близ Фив.

Изображение из храма Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри: Тутмос III преподносит дары Хору/Сокару

Тутмос III скончался в 1425 году до н. э., пробыв на престоле немногим менее пятидесяти пяти лет. Древняя мудрость гласит, что главное достоинство человека состоит в том, чтобы приумножить наследие, полученное от предков, и оставить потомкам больше того, что получил. В этом отношении Тутмос III показал себя с наилучшей стороны, а его сын и преемник Аменхотеп II стал достойным наследником великого правителя.

Но всех, кто был прежде, превзошел фараон Аменхотеп III, правнук Тутмоса III, правивший примерно с 1390 по 1352 год до н. э.

При Аменхотепе III Новое царство достигло наивысшего расцвета. Об этом можно судить как по дошедшим до нас письменным и изобразительным источникам, так и по материальным свидетельствам, главными из которых являются величественные храмы и огромные статуи, по числу которых никто из правителей Древнего Египта не мог сравниться с Аменхотепом. Чего стоил один только поминальный храм фараона, возведенный на западном берегу Нила по соседству с его резиденцией! Храмовый комплекс, от которого до нашего времени остались только руины, занимал площадь в триста пятьдесят тысяч квадратных метров. Перед зданием храма стояли две каменные статуи фараона высотой двадцать один метр и весом семьсот тонн, а ведущую к храму аллею сторожили сфинксы из розового гранита…

Аменхотеп III и его жена Тия под лучами Атона. Изготовлено в правление Эхнатона

В 1832 году два сфинкса были перевезены в Санкт-Петербург и установлены на Университетской набережной. В настоящее время от поминального храма Аменхотепа III остались только обломки.

Принято считать, что Аменхотеп взошел на престол в детском возрасте и сначала от его имени правила мать – вторая супруга фараона Тутмоса IV по имени Мутемуйя. Об этом свидетельствуют дошедшие до нас изображения, на которых Мутемуйя стоит за сидящим на троне сыном, положив руки ему на плечи. Другой женщиной, сыгравшей важную роль в жизни Аменхотепа, была его главная жена Тия (Тэйе), дочь знатного сановника. Сохранилось несколько надписей, указывающих на то, что Тия была советчицей своего царственного супруга. Достоверно известно о двух сыновьях, рожденных Тией, – Тутмосе, умершем при жизни отца, и Аменхотепе, более известном как Эхнатон.

Эхнатон правил около семнадцати лет после Аменхотепа III. О наследстве, которое досталось ему, можно было только мечтать – богатое, могучее и процветающее государство. С наиболее могущественными соседями – древними государствами Митаннией и Вавилонией – Аменхотеп III укрепил отношения посредством «дипломатических» династических браков, а более слабых держал на положении своих вассалов. Сын мог бы приумножать то, что получил от отца, но, как можно предположить, амбиции Эхнатона доминировали над здравым смыслом. Он задумал провести грандиозную религиозную реформу, целью которой стала замена культа верховного бога Амона культом бога Атона, изображавшегося в виде солнечного диска. Полученное от рождения имя Аменхотеп, которое можно перевести как «Амон доволен», фараон сменил на Эхнатон – «Полезный [угодный] Атону».

Дело было не в том, какому идолу поклоняться, а в том, чтобы избавиться от влияния жрецов Амона, которые стали кем-то вроде теневых правителей государства. Заодно фараон ослабил власть аристократов, которых он заменял преданными ему людьми низкого происхождения. Соображения престижа тоже сыграли важную роль: объявив Атона-Солнце правящим фараоном, Эхнатон словно бы провозглашал себя верховным божеством египтян, не сыном бога, а живым богом. Культы иных богов были запрещены, в том числе и культ владыки загробного мира Осириса. Получалось, что Атон-фараон правит не только в этом, но и в потустороннем мире. В трехстах километрах к северу от Фив была заложена новая столица – Ахетатон («Небо Атона»), куда фараон переехал, не дожидаясь завершения строительства.

Фараон Эхнатон со своей семьей совершает подношения Атону. XVIII династия

После смерти Эхнатона культ Атона был предан забвению. Верховным божеством египтян снова стал Амон, наряду с которым почитались и другие представители древнеегипетского пантеона богов. Реформа Эхнатона внесла раскол в египетское общество и существенно ослабила государство. Единственной пользой, которую она принесла, можно считать новый стиль в искусстве, который называют «амарнским», поскольку бо2льшая часть находок, относящихся к этому стилю, была обнаружена при раскопках Ахетатона, находившегося на месте современной Амарны. Для амарнского стиля характерно сочетание реалистичности и чувственности с символизмом. Наиболее известным примером амарнского искусства является бюст Нефертити, главной жены Эхнатона.

Статуя фараона Эхнатона из храма Атона в Карнаке

Последним из правителей Древнего Египта, заслуживающим персонального знакомства в рамках нашего повествования, будет представитель Девятнадцатой династии фараон Рамзес II, правивший в XIII веке до н. э. Основателем Девятнадцатой династии был Рамзес I, сын военачальника по имени Сети.

Рельеф из молельни Рамзеса I, XIX династия

Смена династий на сей раз произошла легитимно: если верить дошедшим до нас сведениям, то Рамзеса I, получившего при рождении имя Парамесу, назначил своим преемником последний из представителей Восемнадцатой династии фараон Хоремхеб, являющийся, по одной из версий, самим основателем последующей династии….

Для нас важно то, что Рамзес II, взошедший на престол примерно в двадцатилетнем возрасте, правил без малого семьдесят лет. Твердой рукой Рамзес II усмирял восставших нубийцев, покорял ливийцев и средиземноморских шерданов, успешно воевал с хеттами и финикийцами, развивал торговые отношения с другими странами, занимался строительством. По сей день о величии Рамзеса II напоминают четыре двадцатиметровые статуи (по одной на каждой стороне у входа в храм) скального храма Абу-Симбел, изображающие сидящего фараона. Рамзес не жалел средств на свое прославление, а последние годы своего продолжительного правления был обожествлен в качестве «Великого Духа» синкретического божества Солнца Ра-Хорахте, объединившего образы богов Ра и Хора (пример фараона Эхнатона оказался заразительным).

Рамзеc II – один из самых популярных древнеегипетских правителей в мировой культуре. Одни уверены, что он правил во время исхода евреев из Египта, другие пишут о нем романы, третьи используют его образ в популярных компьютерных играх, таких, например, как «Цивилизация». Впечатляет и потомство Рамзеса II, удивляющее своим несколько фантастическим количеством – пятьдесят девять сыновей и шестьдесят дочерей. Но эти факты научно не подтверждены.

Изображение Рамзеса II в детстве с локоном юности

Рамзес побивает врагов. Рельеф на храме Абу-Симбел

Около 1069 года до н. э. скончался Рамзес XI, последний представитель Двадцатой династии и последний фараон единого Нового царства. После смерти Рамзеса Новое царство распалось на две части – северную и южную. На севере правили представители Двадцать первой династии, столицей которых был город Танис, располагавшийся в северо-восточной части дельты Нила, а реальная власть над Верхним Египтом принадлежала верховным жрецам храма Амона в Фивах. Власть жрецов строилась на вере в то, что всем сущим правит небесный владыка Амон-Ра, который объявляет свою волю через оракула. На деле же жреческая верхушка приписывала божественной воле то, что им было нужно. Для того чтобы вернуть власть престолу, третий фараон Двадцать первой династии Псусеннес I, правивший во второй половине ХI века до н. э., принял титул верховного жреца Амона, но этот поступок не ослабил фиванскую жреческую верхушку.

Отрезок времени с 1069 до 664 года до н. э. называется Третьим переходным периодом. Отличительной особенностью стали смещение реальных властных полномочий от правителей к жрецам и частые вторжения воинственных соседей – ливийцев, ассирийцев, нубийцев, эфиопов… Но пока еще эти вторжения носили не завоевательный, а грабительский характер – даже распавшийся на части Египет долгое время был захватчикам не по зубам. Но все сущее имеет свой конец, и настал день, когда Египет пал к ногам завоевателя – ассирийского царя Асархаддона.

Деталь стелы Асархаддона в честь победы над Египтом. 671 год до н. э.

В VII веке до н. э. Древняя Ассирия достигла пика своего могущества, чему сильно поспособствовал царь Асархаддон, правивший в семидесятых годах того столетия. В пору своего расцвета Ассирия занимала территорию, включавшую в себя современные Палестину, Ливан, Сирию, юг Восточной Турции и значительную часть Ирака. Все эти области были густонаселенными и развитыми, что способствовало активному ведению военных действий. Древним ассирийцам принято приписывать особую жестокость в обращении с врагами. Но думается, что каждый народ стремился максимально устрашить своего противника. Успешно противостоять ассирийской экспансии можно было лишь сообща, но египетские правители не озаботились созданием коалиции, поскольку считали, что Египет, даже разделенный на две части, ассирийцам не по зубам.

Асархаддон взошел на престол в зрелом возрасте (ему уже было больше тридцати лет), имея за плечами опыт правления Вавилоном, куда его поставил своим наместником отец, царь Синаххериб. Асархаддон был младшим из сыновей Синаххериба, но тем не менее именно его царь назначил своим преемником, что вызвало недовольство старшего сына Арадбелита. Арадбелит убил отца, но захватить власть не смог – Асархаддон разгромил войско брата и не позволил государству скатиться в пучину смуты. Уже по одному этому можно сделать вывод, что Асархаддон годился для правления, как бобы годятся для фула.

В 674 году до н. э. Асархаддон предпринял первый поход на Нижний Египет, которым тогда правил фараон Тахарка из Двадцать пятой (нубийской) династии. Тахарке удалось изгнать ассирийцев из восточной части своих владений. Во избежание будущих неприятностей Тахарка заключил союз с царем Тира Баалом и построил дополнительные укрепления на восточных рубежах страны. Тем не менее спустя три года Асархаддон вернулся и захватил всю Дельту вместе с Мемфисом, из которого Тахарка спешно бежал в Напату, оставив свою семью на произвол судьбы. В знак победы Асархаддон добавил к своему титулу: «царь Египта, Патроса и Куша». Прямого правления Асархаддон в Египте вводить не пожелал – назначил наместника и расставил на все важные посты верных людей.

Штурм ассирийцами крепости. Центральный дворец в Нимруде. 728 год до н. э.

Тахарка мечтал вернуть себе престол. В Египте у него было много сторонников, в первую очередь из числа тех, кто лишился положения и должностей при ассирийцах. На покоренных землях ассирийцы не выстраивали взаимоотношений с местным населением, а лишь устрашали его. В 670 году до н. э. в Египте вспыхнуло восстание, к которому добавился заговор представителей ассирийской знати с целью свержения Асархаддона. Расправившись с заговорщиками, Асархаддон собрался усмирять мятежный Египет, но 1 ноября 669 года до н. э. скоропостижно скончался в пути (не исключено, что был отравлен).

Гранитный сфинкс Тахарки, XXV династия

Воспользовавшись удобным моментом, Тахарка изгнал ассирийцев из Дельты, но его второе правление оказалось весьма недолгим: уже в 667 году до н. э. царь Ашшурбанипал, сын и преемник Асархаддона, вернул утраченные территории. В 664 году до н. э. сыну Тахарки по имени Тунатамон удалось взять Мемфис и разгромить ассирийские гарнизоны, но успеха эта затея не имела. Ашшурбанипал явился в Египет с огромным войском и на сей раз дошел до Фив, захватив и разграбив город. Падение Фив, главного религиозного центра Египта, сломило волю к сопротивлению египтян – если уж Амон не пожелал защитить свой дом от осквернения, значит, он навсегда отвернулся от Египта.

Ашшурбанипал посадил на египетский престол Псамметиха, сына правителя нижнеегипетского нома Нерет-мехтет, центром которого был город Саис. Псамметих и его отец Нехо когда-то воевали против ассирийцев, но затем смирились с их господством и активно помогали Ашшурбанипалу в войне с Тунатамоном. Назначение Псамметиха правителем неспокойного региона свидетельствовало о великом доверии, которое испытывал к нему Ашшурбанипал.

Ашшурбанипал в образе священного строителя храма Мардука. Стела из Вавилона

Напрашивается вопрос – почему Ашшурбанипал, который явно был умен, не стал вводить в малолояльном Египте прямое правление, а предпочел поручить страну Псамметиху? Ответ прост: разросшееся в результате завоеваний Ассирийское царство стало слишком большим для того, чтобы в реалиях тех времен царь мог непосредственно править всеми своими подданными. Волей-неволей приходилось передавать часть полномочий наместникам, которые далеко не всегда оправдывали оказанное им доверие.

Еще при жизни Ашшурбанипала, в 629 году до н. э., Ассирийское царство было поделено надвое – одной частью продолжал править Ашшурбанипал, а другая перешла под власть его сына Ашшурэтель-илани, который считался главным правителем государства. Другой сын Ашшурбанипала по имени Син-шар-ишкун правил в южном Уруке и был не прочь стать во главе всего государства… Так начался распад Великой Ассирии. Около 664 года до н. э. Псамметих провозгласил себя независимым правителем Египта и основал Двадцать шестую династию фараонов, открывшую Поздний период истории Древнего Египта.

Рельеф с изображением Псамметиха I, совершающего подношения Ра-Хорахте, XVI династия

Сын Псамметиха I Нехо II (первый порядковый номер у историков получил его дед), правивший на рубеже VII и VI веков до н. э., стал последним успешным правителем Древнего Египта. Казалось, что Египет, ступивший на путь процветания, сможет вернуть себе былое могущество, но этим надеждам не суждено было сбыться. Ассирия уже не представляла угрозы, но в 626 году до н. э. на ближневосточной арене появился новый сильный игрок – Нововавилонское царство, основанное ассирийским наместником Набопаласаром.

Его сын Навуходоносор II был одним из сильнейших противников египетского царства. Однако уже в 539 году до н. э. Вавилон был захвачен правителем персидской державы Ахеменидов Камбисом II. Он не стал останавливаться на достигнутом, а двинулся дальше – на Египет, которым тогда правил Псамметих III, шестой и последний фараон Двадцать шестой династии.

Союзниками Камбиса были арабские кочевники, участвовавшие в снабжении персидской армии и служившие проводниками, а также финикийцы, обеспечившие персам поддержку с моря. Греки тоже помогали персам, действуя по принципу «лучше путь горит соседское жилище, нежели мое». В мае 525 года до н. э. персы захватили Мемфис, после чего Камбис провозгласил себя правителем Египта. Но фактически Египтом правили персидские наместники.

Вавилонская камея с изображением Навуходоносора II. Гравировка на ониксе. Текст гласит следующее: «Я есть Навуходоносор, царь Вавилона»

Персидское правление, длившееся с 525 по 332 год до н. э., стало заключительным этапом Позднего периода. Впрочем, господство персов не было непрерывным – на протяжении шестидесяти лет, с 404 до 343 года до н. э., Египет был независимым при правлении фараонов Двадцать восьмой, Двадцать девятой и Тридцатой династий. Тридцатая династия, представленная тремя правителями, стала последней из древнеегипетских династий. В 343 году до н. э. персидский царь Артаксеркс III вернул Египет под власть Ахеменидов, а последний фараон Нектанеб (Нахтхорхеб) II бежал в Нубию.

При завоевании Египта Александром Македонским возникла легенда, согласно которой настоящим отцом великого завоевателя был Нектанеб, якобы оказавшийся в изгнании в Македонии и вступивший там в связь с Олимпиадой, женой македонского царя Филиппа и матерью Александра. Честь царицы при этом не пострадала, поскольку Нектанеб при помощи чар принял облик бога Амона, а связь с божеством нельзя считать прелюбодеянием, ведь божественное выше человеческого.

Выдающийся полководец Александр Македонский, в короткие сроки создавший «с нуля» огромную державу, распавшуюся сразу же после его смерти, не нуждается в представлении. Можно без преамбулы переходить к сути – в 332 году до н. э. войска Александра вступили в Египет, находившийся под властью державы Ахеменидов. Момент для захвата Египта, управляемого персидским сатрапом по имени Мазак, выдался крайне благоприятным: незадолго до того Александр разгромил войско персидского царя Дария III в битве при Иссе и захватил огромные богатства, позволившие ему продолжать свои завоевательные войны. Перед вторжением в Египет Александр взял Тир и Газу, что обеспечило безопасность его дальнейших стратегических продвижений.

Собственно, египетская кампания Александра Македонского была не завоеванием, а освобождением, освобождением египтян от власти ненавистных персов. Оракул Амона провозгласил Александра сыном бога, и этот акт был подкреплен уже известной читателям легендой. При таких обстоятельствах легитимность власти Александра над Египтом не вызывала сомнений. Великий завоеватель стал новым фараоном, но основать династию не успел, поскольку умер в 323 году до н. э., а его единственный законнорожденный сын и тезка Александр умер не то в детстве, не то в юности.

Бюст Александра Македонского

После смерти Александра, покинувшего наш мир на тридцать третьем году жизни, началась сорокалетняя война, причиной которой стало огромное наследство правителя. Эта война расколола созданное Александром государство на несколько частей. Египет достался военачальнику Птолемею, прославившемуся как своей отвагой, так и талантом стратега. Заполучив Египет, Птолемей сумел его удержать и основал новую династию правителей Египта, которая не получила уже порядкового номера, а вошла в историю как династия Птолемеев. Птолемеи правили Египтом на протяжении трех веков – с 323 по 30 год до н. э.

Последняя из Птолемеев – царица Клеопатра Седьмая – получила мировую известность благодаря трогательной истории своей любви к римскому полководцу и триумвиру Марку Антонию. Политическая обстановка не благоприятствовала счастью влюбленных – сначала покончил с собой Антоний, а за ним последовала Клеопатра. Уильям Шекспир написал по мотивам этой истории трагедию «Антоний и Клеопатра», три европейских композитора положили сюжет драматической любви в основу своих опер, русский хореограф Михаил Фокин посвятил Клеопатре балет, но более всего эту пару прославил художественный фильм «Клеопатра», снятый в 1963 году американским кинорежиссером Джозефом Манкевичем. Исторической достоверности в этой картине немного, но она зрелищна и трогательно-драматична, благодаря чему приобрела широкую популярность.

Александр Македонский на фрагменте древнеримской мозаики из Помпей (копия с древнегреческой картины IV века до н. э.)

Взаимодействие Египта с Римом началось в 273 году до н. э. Птолемей II распорядился отправить в Рим делегацию послов с дарами. Римляне к тому времени успели утвердить свое господство в Средней Италии и проводили подготовку к походу на юг страны. Территориальных точек соприкосновения у Египта с Римом не было, но, как известно, друзей много не бывает и торговые пути никогда не бывают лишними. Римляне прислали Птолемею ответные дары.

Изначально отношения складывались на принципах равенства – две могущественные державы оказывали друг другу внимание, но со временем Египет стал слабеть, а Рим, напротив, укреплял позиции. Настал день, и появилась первая точка соприкосновения – римляне начали проявлять все бо2льший и бо2льший интерес к Восточному Средиземноморью. Частью этого богатого региона владели Селевкиды – потомки хилиарха Селевка, получившего, наряду с Птолемеем, часть государства Александра Македонского, от Мараканда (Самарканда) на северо-востоке до Газы на юго-западе. В 200 году до н. э. Антиох III Селевкид отнял у Птолемея V Финикию и Палестину, а зимой 190–189 годов до н. э. римляне разгромили селевкидское войско в сражении при Магнезии (ныне это турецкий город Маниса). Так начался период упадка Селевкидского государства. Но до тех пор, пока Селевкиды сохраняли определенное могущество, союз с Египтом был весьма выгодным для Рима.

Бронзовый бюст царя Птолемея II. Из атриума Виллы Папирусов в Геркулануме

Птолемеи стремились вернуть себе захваченные Селевкидами территории, а те, уступив Риму свои владения в Анатолии, лежавшие к западу от Таврских гор, хотели компенсировать утрату присоединением части египетских земель. В 170 году до н. э. Антиох IV вторгся в египетские владения под предлогом защиты прав юного Птолемея VI, мать которого приходилась Антиоху родной сестрой. Антиоху сопутствовала удача – он взял Мемфис, сделал царствующего племянника своим пленником и стал захватывать одну египетскую область за другой. Римлянам было невыгодно усиление Селевкидов, поэтому они вынудили Антиоха уйти обратно несолоно хлебавши. Греческий историк Полибий в своем труде «История» рассказывает о том, в какой форме римский посол Гай Попиллий Ленат предложил Антиоху покинуть Египет. «[Когда Антиох пришел к Птолемею] и уже издали приветствовал римского военачальника и протягивал ему правую руку, Попиллий подал ему табличку с начертанным на ней определением сената, которую держал в руках, и предложил Антиоху прочитать тотчас… Когда царь по прочтении таблички сказал, что желает обсудить с друзьями полученное требование сената, Попиллий совершил деяние, на мой взгляд, оскорбительное и до крайности высокомерное, именно: палкой из виноградной лозы, которую держал в руках, он провел черту кругом Антиоха и велел царю, не выходя из этого круга, дать ответ на письмо. Царя поразила такая дерзость; однако после непродолжительного колебания он обещал исполнить все, чего требуют римляне».

После того, как Рим поспособствовал Птолемеям удержать престол, Египет сохранял «видимый» статус независимости, несмотря на то, что стал фактическим вассалом Рима.

Весной 146 года до н. э. римская армия завоевала Карфаген, положив тем самым конец вражде, длившейся около ста двадцати лет. Карфаген представлял по своей структуре объединение финикийских прибрежных и островных колоний, во главе которых стоял город-крепость, основанный во второй половине IX века до н. э. В свое время Рим и Карфаген были союзниками, но по мере укрепления Рима отношения начали портиться и уже в 264 году до н. э. привели к войне (всего войн было три, и последняя завершилась падением Карфагена).

Ослабление Селевкидов и крушение Карфагена, образно говоря, развязали римлянам руки. Теперь они могли заняться покорением Египта, не опасаясь удара в спину. Римляне действовали не спеша, отрезая от государства Птолемеев один кусок земли за другим, причем без особого обострения отношений. Так, например, Киренаику завещал Риму правивший в ней Птолемей Апион, у которого не было наследников, а Кипр был аннексирован после обвинения Птолемея в скупости (Птолемей имел на тот момент репутацию щедрого правителя).

Бюст Антиоха IV Эпифана

В 51 году до н. э. умер Птолемей XII, оставив после себя двух сыновей и двух дочерей. Престол он завещал восемнадцатилетней дочери Клеопатре и десятилетнему сыну Птолемею (в подборе имен детям Птолемеи никакой фантазии не проявляли: сыновей называли Птолемеями, а дочерей – Клеопатрами). Брат и сестра сочетались браком и должны были править как супруги-соправители. Сначала Клеопатра оттеснила брата-мужа от дел и стала править единолично, но очень скоро Птолемей XIII, поддерживаемый влиятельными сановниками, взял власть в свои руки, точнее говоря, власть перешла к ближайшему окружению Птолемея, которое возглавлял влиятельный евнух Потин, воспитатель и советник царя. Клеопатра бежала в Сирию, набрала там войско, но вернуться с ним в Египет не смогла, потому что брат со своим войском преградил ей путь на восточной границе.

На этой стадии в конфликт вмешался Рим, причем весьма причудливым образом. Гай Юлий Цезарь, консул и диктатор, стремившийся к пожизненной власти над Римом, в 49 году до н. э. начал гражданскую войну со своими противниками, которых возглавлял консул Гней Помпей. 9 августа 48 года до н. э. близ греческого города Фарсала состоялось решающее сражение, в котором Цезарь одержал победу. Помпею удалось бежать. Он попытался заручиться помощью Птолемея XIII, но советники царя решили, что лучше всего будет убить Помпея и преподнести его голову Цезарю в знак преданности. Помпей был убит 28 сентября 48 года, едва успев ступить на египетскую землю. Однако Цезарь, прибывший в Египет двумя днями позже Помпея, воспринял коварное убийство своего поверженного врага с выраженным неодобрением.

Клеопатре удалось тайно добраться до Александрии, столицы Египта, и встретиться с Цезарем. Пустив в ход два козыря из своего арсенала – ум и женские чары, Клеопатра добилась поддержки Цезаря. Разгневанный Птолемей сумел настроить против Цезаря и Клеопатры жителей Александрии и начал стягивать верные ему войска к столице.

В сражении, состоявшемся у Марейского озера 15 января 47 года до н. э., силы Птолемея XIII были разбиты, а сам Птолемей, пытавшийся спастись бегством, нашел свою смерть в водах Нила. «Овдовев», Клеопатра вышла замуж за своего одиннадцатилетнего младшего брата, которого тоже звали Птолемеем, и стала единолично править Египтом. В июне 47 года до н. э. Клеопатра родила сына, который, по свидетельствам современников, был очень похож на Цезаря, но формально его отцом считался Птолемей XIV. Около 44 года до н. э. Птолемей XIV скончался, не исключена версия, что он был отравлен Клеопатрой.

Жан-Леон Жером. Клеопатра и Цезарь. 1866

Что же касается Цезаря, то он был убит заговорщиками на заседании Сената в марте 44 года до н. э., однако Клеопатра к тому времени прочно утвердилась на престоле и в покровительстве особо не нуждалась. Пока что Египет формально сохранял самостоятельность, но правила Клеопатра VII с оглядкой на Рим.

С осени 43 года до н. э. Римом стал управлять триумвират, состоявший из военачальника Марка Антония, политика Гая Октавия, более известного как Октавиан, и Марка Эмилия Лепида, происходившего из древнего патрицианского рода (Антоний и Октавиан были плебеями). В 32 году до н. э. непримиримые противоречия (борьба за власть) между Октавианом и Марком Антонием привели к новой гражданской войне. Антоний к тому времени успел сблизиться с Клеопатрой. Этот союз был не только любовным, но и политическим: Клеопатра рассчитывала на то, что Антоний станет «новым Цезарем», а Антонию пришлись кстати средства, которыми его щедро снабжала возлюбленная. Однако же в войне, которую Октавиан называл «войной римского народа против египетской царицы», удача Антонию не сопутствовала. В сентябре 31 года до н. э. Антоний с Клеопатрой остались без войска, которое разгромил Октавиан. Антоний покончил с собой. Клеопатра после его смерти попыталась наладить отношения с Октавианом, а когда поняла бесперспективность своих попыток, тоже покончила с собой. Ради окончательного спокойствия Октавиан казнил Птолемея XV (которого также называли Цезарион), сына Клеопатры, отцом которого предположительно был Цезарь. Династия Птолемеев пресеклась, и «бесхозный» Египет стал одной из римских провинций.

Лоуренс Альма-Тадема. Встреча Марка Антония и Клеопатры. 1885

Картина в римском стиле в доме Марка Фабия Руфа в Помпеях, изображающая Клеопатру в образе Венеры и ее сына Цезариона в образе Купидона. Середина I века до н. э.

Октавиан, провозгласивший себя императором Рима в начале 27 года до н. э., взял Египет под свое личное управление. «Дом не останется без хозяина, а Египет – без фараона», – говорили древние египтяне. Правда, фараонами скорее были не римские императоры, а назначаемые ими префекты (легаты), обладавшие как гражданской, так и военной властью над всем государством. «В Египте уже со времен божественного Августа место царей заняли римские всадники, которые управляли страной и командовали войсками, охранявшими здесь порядок: императоры сочли за благо держать под своим личным присмотром эту труднодоступную провинцию, богатую хлебом, склонную из-за царивших здесь суеверий и распущенности к волнениям и мятежам, незнакомую с законами и государственным управлением», – писал римский историк Тацит в своей «Истории». Впрочем, помимо Египта, Октавиан сделал императорскими еще шесть провинций. Деление провинций на императорские и сенатские, которыми управляли назначенцы сената, сохранилось до императора Септимия Севера, правившего на рубеже II и III веков. В 199–200 годах Септимий Север посетил Египет. По его инициативе здесь было учреждено местное самоуправление в виде городских советов. Это безусловно полезное начинание вызвало у египтян недовольство, поскольку пользу его предстояло оценивать в будущем, а увеличение налогов (советы содержались за счет горожан) ударило по людям сразу.

Мраморный бюст Септимия Севера. II век

Префекту подчинялись четыре эпистратега (высших стратега), под началом которых состояли стратеги номов. Особняком стояли прокураторы, высокопоставленные чиновники, ведавшие финансами и чеканкой монеты.

Став одной из римских провинций, пусть даже и находящейся на особом положении, Египет полностью утратил свое политическое значение. Все решения принимались в Риме, а от Александрии ожидали их точного исполнения, не более того. Нельзя сказать, что простые египтяне – земледельцы, ремесленники и мелкие торговцы – страдали от пребывания под властью Рима, ведь в их жизни ровным счетом ничего не изменилось, а сама жизнь стала спокойнее, поскольку на могущественный Рим никто из соседей нападать не осмеливался. Утрата самостоятельности ударила только по египетской знати, которая отныне занимала в иерархии второе место после римских сановников, держащих в руках бразды правления провинцией.

Дэвид Робертс. Осада и разрушение Иерусалима римлянами под командованием Тита. 1850

В 66 году в римской провинции Иудея евреи подняли восстание против власти Рима. Восстание это оказалось настолько масштабным и продолжительным, что вошло в историю под названием Первой Иудейской войны. Война закончилась в 70 году после того, как римляне взяли и разрушили Иерусалим, бывший главным оплотом повстанцев.

Многие евреи переселились из Иерусалима в Александрию, где образовалась крупная еврейская община. Между евреями и греками, жившими в Александрии с момента ее основания Александром Македонским, возникли трения, обусловленные как этническими, так и религиозными причинами. Эти разногласия стали одной из причин восстания, вспыхнувшего в Александрии в 115 году и охватившего все населенные евреями провинции Римской империи (это восстание известно как Вторая иудейская война). Повстанцы не только сражались против римлян, но и истребляли греков. Египтяне в восстании непосредственного участия не принимали, но военные действия причиняли серьезный урон сельскому хозяйству. Восстание удалось подавить только в 117 году, после чего римский император Адриан, желая поспособствовать скорейшему восстановлению хозяйства, снизил ставки выплачиваемого египтянами поземельного налога. Надо отдать римским императорам должное – большинство из них вели себя как рачительные и заботливые хозяева, но были и такие, кто занимался только опустошением казны. Императоры много строили, в первую очередь – храмы, правда, с течением времени строительная активность пошла на спад и последние крупные проекты были реализованы при Антонине Пие, правившем с 138 по 161 год.

Кстати говоря, в его правление, а именно в 152 году, в Египте произошло восстание крестьян, которые были недовольны чрезмерным привлечением к принудительным государственным работам (главным образом – строительным), в том числе и в разгар сельскохозяйственных работ. Пока люди строили храмы во славу богов и императора, их наделы приходили в упадок и семьи оставались без пропитания до следующего урожая. Восстание удалось подавить довольно быстро, но оно вызвало перебои в снабжении Рима зерном, что могло обернуться гораздо более опасными беспорядками в столице. Императору Антонину пришлось покупать продовольствие для бесплатной раздачи римлянам за свой счет – чего только не сделаешь ради спокойствия!

Мраморный бюст Антонина Пия. II век

В 212 году произошло весьма важное событие: император Каракалла из династии Северов, сын упомянутого выше Септимия Севера, издалэдикт, предоставлявший римское гражданство всему свободному населению империи. Прежде римское гражданство, дающее ряд привилегий, в частности – освобождение от уплаты подушного налога, имели только жители Италии. Неизвестны мотивы, побудившие императора «разбрасываться» римским гражданством. Одни историки считают, что он хотел стабилизировать ситуацию в своем разноплеменном государстве, другие видят в указе способ увеличить численность регулярной армии (в римских легионах могли служить только граждане Рима). Но так или иначе, свободных египтян эдикт Каракаллы возвышал до статуса римских граждан, и это было полезно.

Мраморный бюст Каракаллы. III век

Длительное пребывание под властью Рима не могло обойтись без романизации, интеграции элементов римской культуры в египетскую. Египтяне сохранили свой язык, отчасти продолжали пользоваться иероглифическим письмом и поклонялись своим богам, чему римляне совершенно не препятствовали. Примечательно, что иногда египетские боги изображались не в своем традиционном образе, а в римском стиле. Так, например, сохранилось выполненное из песчаника изображение Гора в образе римского всадника, который вонзает копье в крокодила, олицетворяющего бога Сета. А в так называемом Киоске Траяна, храме, ныне находящемся на острове Агилика, можно увидеть изображение императора Траяна, поклоняющегося Исиде, Осирису и Гору.

Представители разных народов общались между собой на греческом языке, которым в той или иной мере владел каждый житель любого крупного города. Греческий был административным языком и языком образованных людей. На греческом писал свои трактаты Клавдий Птолемей, выдающийся ученый-энциклопедист, интересы которого простирались от астрономии до теории музыки. Клавдия Птолемея часто ошибочно причисляют к правящему роду Птолемеев. Имя Птолемей было широко распространено среди египетских греков, так что оно не может указывать на происхождение ученого, а вот римское родовое имя Клавдий наводит на мысль о связях с Римом. О Клавдии Птолемее точно известно лишь одно – с 127 по 151 год он жил в Александрии и активно пользовался здешней Великой библиотекой.

Отто фон Корвен. Художественное изображение Александрийской библиотеки. XIX век

В марте 235 года восставшими легионерами были убиты тринадцатилетний император Александр Север и его мать и соправительница Юлия Мамея. С северо-запада Римской империи угрожали воинственные германские племена. Император и его мать попытались решить дело не мечом, а золотом, то есть купить лояльность германских вождей. У легионеров, привыкших считать Рим владыкой мира, такое поведение вызвало возмущение, которым воспользовался военачальник Гай Юлий Вер Максимин, ставший следующим императором Рима. Эти события положили начало государственному кризису, который растянулся на пятьдесят лет. Императору Диоклетиану, пришедшему к власти в ноябре 284 года, удалось стабилизировать ситуацию, но былого могущества Риму уже не суждено было достичь.

В 260 году, после того как император Валериан I попал в плен к персидскому шаху Шапуру, правитель Пальмиры Оденат, имевший титул консулариса (префекта в ранге консула), заявил о своей независимости от Рима. Ныне на месте древней Пальмиры находится небольшое поселение, но в свое время это был один из богатейших городов Ближнего Востока и всей Передней Азии. Совершив несколько успешных походов против Сасанидской Персии, Оденат подчинил себе почти всю Месопотамию и принял персидский титул шахиншаха («царя царей»). В 267 году Оденат и его старший сын Герод были убиты Меонием, двоюродным братом Одената. Считается, что за Меонием стояла вторая жена Одената по имени Зенобия, желавшая усадить своего сын Вабаллата на престол, который Оденат намеревался передать Героду.

Голова статуи Диоклетиана. IV век

Происхождение Зенобии покрыто мраком, но сама она настаивала на своем родстве с Птолемеями. Став соправительницей при малолетнем сыне, Зенобия за короткое время смогла добавить к своим владениям восточную часть Анатолии и Египет. Впрочем, подчинение Египта Пальмирскому царству носило формальный характер – местная знать признала власть Зенобии после того, как в результате заговора был убит префект Проб, но утвердиться в Египте Зенобия не успела. В 272 году римский император Аврелиан разгромил войска Зенобии, а саму ее взял в плен. Пальмирское царство, вместе со всеми своими завоеваниями, вернулось под власть Рима. Однако спокойствие воцарилось в Египте ненадолго. Уже по завершении кризиса, в середине 297 года, Луций Домиций Домициан (военачальник или префект Египта) поднял мятеж против императора Диолектиана, но уже в марте следующего года он был подавлен. Не следует считать Египет какой-то «особо мятежной» провинцией Рима. Египет был окраинной провинцией, а сепаратистские тенденции всегда более выражены на Окраинах государства.

Эдвард Джон Пойнтер. Зенобия, царица Пальмиры. 1878

Для более эффективного управления государством император Диоклетиан провел административную реформу, разделившую империю на две части – Западную и Восточную. В 395 году император Феодосий I официально разделил империю между двумя своими сыновьями. Старший сын императора Аркадий получил восточную часть, а младший сын Гонорий – западную. Впрочем, некоторые историки предпочитают рассматривать этот раздел не как раздел государства, а как введение двойного правления в едином государстве. Но интерпретация не столь уж и важна, поскольку Западная Римская империя прекратила свое существование в последней четверти V века, а Восточная, также известная как Византийская империя или Ромейская империя, просуществовала до 1453 года.

Голова статуи Феодосия I. IV век

Раздел проходил примерно по двадцатому меридиану восточной долготы, так что Египет отошел к Восточной Римской империи, столицей которой стал город Константинополь, ныне известный как Стамбул.

Главным событием византийского периода истории Египта стало возвышение христианства над традиционными египетскими и греко-римскими верованиями. Этот процесс сопровождался усилением влияния александрийского патриарха, который очень скоро превратился в одного из политических лидеров региона.

С хозяйственно-экономической точки зрения после распада Римской империи ничего не изменилось. Египет продолжал оставаться «государственной житницей», которая ежегодно в мае или июне отправляла в метрополию корабли с зерном. В Аравийской пустыне, бесплодной, но богатой залежами полезных ископаемых, добывали золото, а также ценный строительный камень – красный гранит и порфир. Широко ценились египетские вина, которые получали не только из винограда, но и из граната, а также из фиников, по древнейшему методу, известному со времен фараона Нармера.

Непонятно, почему среди историков бытует мнение, будто власть Константинополя была мягче, чем власть Рима. На самом деле мед не хуже и не лучше сахара – обе метрополии рассматривали Египет в качестве щедрого источника благ и всячески старались поддерживать здесь спокойствие, хотя и не всегда это удавалось.

Казалось бы, Египту повезло – он вошел в состав Восточной Римской империи, которая просуществовала гораздо дольше Западной. Но, как известно, жизнь никогда не бывает безоблачной, ее омрачали конфликты между светской и церковной властями, а также нарастающая угроза со стороны усиливающегося Сасанидского государства. Византийский автор Сократ Схоластик рассказывает в своей «Церковной истории» о конфликте, произошедшем в начале V века между префектом Орестом и александрийским патриархом Кириллом.

«Префект Орест делал в театре politeian – так обыкновенно назывались общественные распоряжения. Тут были и приверженцы епископа Кирилла, желавшие знать о распоряжениях префекта, и в числе их находился один человек, по имени Иеракс, бывший учителем детских наук и, как пламенный слушатель епископа Кирилла, всячески старавшийся возбуждать рукоплескания при его поучениях. Когда толпа иудеев увидела этого Иеракса в театре, то вдруг закричала, что он пришел на зрелище не за чем другим, как для возбуждения смятения в народе. Между тем Оресту и прежде было ненавистно владычество епископов – частью потому, что они отнимали много власти у поставленных от царя начальников, а особенно потому, что Кирилл хотел иметь надзор и над его распоряжениями. Итак, схватив Иеракса, он всенародно в театре подверг его мучениям. Узнав об этом, Кирилл позвал к себе знатнейших из иудеев и, вероятно, грозил им, если они не перестанут возмущаться против христиан. Но иудеи, слыша угрозы, сделались еще упорнее и во вред христианам придумывали козни. Я расскажу о главнейшей, которая была причиной изгнания их из Александрии. Сговорившись, чтобы каждый носил с собой, как отличительный знак, сделанное из коры пальмового дерева кольцо, они задумали напасть ночью на христиан, и в одну ночь послали некоторых людей кричать по всем концам города, будто горит церковь, соименная Александру. Услышав это, христиане для спасения церкви сбегались со всех сторон, а иудеи тотчас нападали и умерщвляли их. Друг друга они не трогали, потому что каждый показывал другому кольцо, а встречавшихся христиан убивали. С наступлением дня это злодейство обнаружилось. Раздраженный им, Кирилл с великим множеством народа идет к иудейским синагогам – так называют иудеи места своих молитвенных собраний – и синагоги у них отнимает, а самих изгоняет из города, имущество же их отдает народу на разграбление… Между тем александрийский префект Орест был крайне огорчен этим происшествием и очень скорбел, что столь великий город так неожиданно лишился такого множества жителей, а потому донес об этом царю. О злодействе иудеев известил царя и сам Кирилл, хотя тем не менее посылал и к Оресту людей с предложением ему своей дружбы, потому что к этому побуждал его александрийский народ. Но Орест отверг дружбу епископа. Тогда Кирилл взял и держал перед ним книгу Евангелие, думая хотя этим пристыдить его, однако и такая мера не смягчила префекта, – и между ними осталась непримиримая вражда».

Кирилл Александрийский. Фреска, XVI век

Вышло так, что Александрия стала центром христианского монофизитского учения. Монофизиты признавали в Иисусе Христе только лишь божественную природу, отчего и поучили свое название, а их оппоненты диофизиты придерживались мнения о двух природах Христа – божественной и человеческой. Религиозные противоречия, как это часто случалось, вылились в политическое противостояние Александрии и всего Египта с Константинополем, где всеми церковными делами заправляли диофизиты. Изначально Александрийская патриархия, согласно преданию, основанная в первой половине I века апостолом и евангелистом Марком, стояла выше Константинопольской патриархии, но в 451 году собрание церковных иерархов осудило монофизитство как ересь и поставило константинопольского патриарха выше александрийского, с чем в Александрии, естественно, не согласились. В 457 году, вскоре после смерти императора Маркиана, александрийские монофизиты убили лояльного Константинополю патриарха Протерия и избрали вместо него монаха Тимофея… Противоборство между монофизитами и теми, кто считал их еретиками, привело к ужесточению политики центральной власти в отношении Египта и некоторому обособлению Египта от империи. Лишь в середине VI века, перед лицом нарастающей угрозы со стороны Сасанидского государства, эта политика несколько смягчилась. Но Египту предстояло уже недолго оставаться в составе Восточной Римской империи…

В 602 году византийский император Маврикий был убит вместе со своими сыновьями, а престол достался центуриону Фоке. Вскоре после этих событий ко двору сасанидского шаха Хосрова II Парвиза, весьма могущественного и амбициозного правителя, явился молодой человек, называвший себя Феодосием, старшим сыном Маврикия. Хосров с радостью ухватился за шанс, который послала ему судьба, и развязал войну с Византией ради защиты законных прав Феодосия и отмщения за убийство его отца. Удача в этой войне сопутствовала персам, которые завоевывали одну землю за другой. В период между 617 и 618 годом уже добрались до северо-восточных границ Египта.

Завоеванием Египта руководил лучший из полководцев шаха Хосрова, получивший от него прозвище Шахрвараз – «Шахский вепрь». Египетские монофизиты практически не оказывали сопротивления сасанидскому войску, надеясь на то, что под властью Ктесифона они станут жить лучше, чем под властью Константинополя. Однако военачальник Никита, приходившийся двоюродным братом правившему тогда императору Ираклию I, отказался сдать Александрию персам. Осада египетской столицы растянулась на год. Персам удалось войти в город с помощью хитрости, под видом рыбаков, возвращавшихся в город с уловом. Наградой персам за потерянное время послужили богатства, которые императорские чиновники не смогли увезти из Александрии по причине шторма.

Император-узурпатор Фока. Гравюра. Панегирики. XVI век

Под властью Сасанидов Египет и прилегающая к нему Ливия оставались недолго – на протяжении десяти лет. В 628 году, по окончании войны, захваченные персами территории вернулись под власть Константинополя, а шах Кавад II, сын и преемник Хосрова II, признал себя византийским вассалом.

В целом период сасанидского владычества можно считать благоприятным. Жизнь шла привычным чередом, разве что зерно и золото отправлялись теперь не в Константинополь, а в Ктесифон. Сасаниды не навязывали покоренным народам свой зороастризм, но они преследовали византийскую церковь, в которой видели вредное для них орудие Константинополя, а монофизитам оказывали поддержку. Десяти лет вполне хватило для того, чтобы окончательно укрепить позиции монофизитов в Египте.

Византия, Константинополь. Нюрнбергские хроники. XV век

Дела Византийской империи шли все хуже и хуже, несмотря на то что у нее пока еще получалось одерживать победы в войнах с соседями. Но какой ценой давались эти победы? В ходе войны с персами византийская казна опустела, а экономика уподобилась кляче из известной притчи, которая то хромает, то спотыкается, то шатается из стороны в сторону. Финансовые проблемы не позволяли императорам содержать большую армию, поэтому по окончании войны в Египте были расквартированы небольшие силы, которых хватало для поддержания внутреннего порядка, но было явно недостаточно для защиты от внешних врагов.

Казалось, что не было…

Первый халиф Праведного халифата Абу Бакр ас-Сиддик, объединивший под своей властью всю Аравию, хорошо понимал неизбежность столкновения с Византией и Сасанидским государством, которые не смогли бы примириться с усилением арабов под знаменем Ислама. Если схватка неизбежна, то лучше ударить первым, тогда будет больше шансов на победу.

Арабы не просто покоряли территории, они распространяли Ислам, и всякий, кто соглашался принять его, становился союзником. Разумеется, арабы облагали народы определенной данью, но для мусульман налоги были не так уж и велики, но выгод было гораздо больше. Ислам покровительствует торговле. Как сказано в известном хадисе: «Занимайтесь торговлей, поистине в ней заключены девять десятых пропитания, удела». Земли, объединенные под властью арабов, активно и беспрепятственно торговали как между собой, так и с другими государствами, причем власть старалась обеспечить торговцам надежную защиту. Также развивались и ремесла, способствуя культурному обмену между народами Халифата. Поземельный налог, называемый хараджем, был существенно меньше того, что платили в казну византийские земледельцы. Распространяя свою веру, арабы допускали исповедование других религий, имевших Писание, – христианства и иудаизма.

Абу Бакр и Мухаммед находят убежище в пещере Таур. Рукопись. XVI век

Примечательно, что огромный многонаселенный Египет был завоеван четырехтысячным арабским отрядом под командованием Амра ибн аль-Аса, сподвижника пророка Мухаммеда. Правда, ради покорения Египта арабам пришлось изрядно постараться.

Амр ибн аль-Ас, отличившийся в походах и служении Исламу, претендовал на должность амира Сирии и Палестины, завоевание которых арабы завершили в 639 году. Но амиром стал Муавия ибн Абу Суфьян, будущий шестой халиф Праведного халифата и первый халиф Омейядского халифата. Амбициозному Амру ибн аль-Асу не оставалось ничего другого, кроме покорения новых земель, над которыми он смог бы утвердить свою власть.

Ситуация, в которой Амр пошел на Египет, была сложной: арабская армия, ослабленная покорением обширных новых территорий, вдобавок пережила эпидемию чумы. Но недаром же говорится, что дерзость – отец успеха, а настойчивость – его мать. Вопреки воле халифа Умара ибн аль-Хаттаба, Амр ибн аль-Ас двинулся из Газы в Египет и уже 12 декабря 639 года захватил город Ринокоруру (современный Эль-Ариш). Этот успех привлек к Амру арабских кочевников-бедуинов, которые были полезны не только как воины, но и как знатоки местных реалий.

В начале марта 640 года арабы взяли город Бильбейс. Именно здесь, в Бильбейсе, была построена первая мечеть на Африканском континенте, получившая название Садат Курайш в честь воинов Ислама, погибших под стенами города. После Бильбейса настал черед мощной крепости Вавилон, стоявшей на правом берегу Нила и служившей «ключом» к дельте. Главнокомандующий византийскими войсками Феодор стянул сюда все силы, имевшиеся в его распоряжении, но Амр аль-Ас с присущей арабам настойчивостью продолжал осаждать Вавилон.

Александрийский патриарх Кир предложил Амру аль-Асу отступные в количестве двадцати тысяч динаров, но Амр потребовал бо2льшую дань и принятия египтянами ислама. Кир согласился, поскольку выхода у него не было, но император Ираклий разгневался на то, что патриарх, не будучи уполномоченным на заключение договора с интервентами, рискнул давать им какие-то гарантии. Кир был вызван в Константинополь, где его осудили по обвинению в измене и отправили в ссылку (казнить патриарха император не рискнул). Осенью 640 года Амр аль-Ас, стоявший у стен Вавилона, возобновил боевые действия. В апреле 641 года Вавилон перешел в руки арабов, которые теперь нацелились на Александрию. Ввиду своей малочисленности арабы были вынуждены действовать неторопливо, по принципу «откусил – разжуй хорошенько, а затем откусывай еще».

Путь к Александрии перекрывал укрепленный город Никиус, который арабы взяли в середине мая 641 года. Было хорошо известно, какими силами располагает Амр аль-Ас, включая присоединившиеся к нему коптские отряды. Казалось невероятным, что кочевники смогут взять Александрию, особенно после того как византийский военачальник Феодор смог нанести арабам поражение у города Себеннита, ныне известного как Саманнуд. Себеннит стал для арабов крепким орешком – взять его удалось с большим трудом, а после того жители города четырежды восставали против арабов.

Жесткая политика арабов по отношению к тем, кто оказывал сопротивление, привела к легкому покорению Верхнего Египта. Город Антинополь, столица области, был сдан без боя – византийский наместник Иоанн спешно покинул город в сопровождении подчиненного ему войска. С тактической точки зрения действия Иоанна были верными, поскольку после взятия Александрии он мог оказаться отрезанным от метрополии, но его бегство оказало деморализующее действие на все византийские войска, находившиеся в Египте.

В Константинополе тем временем разворачивались интересные события. В феврале 641 года умер император Ираклий I, просидевший на престоле три десятка лет. Вдова императора Мартина, которая также приходилась ему племянницей, попыталась взять власть в свои руки, но это ей не удалось. Византийский престол, в качестве соправителей, заняли сыновья покойного Ираклия – двадцатидевятилетний Константин II, рожденный первой женой Ираклия Евдокией, и четырнадцатилетний Ираклий II, матерью которого была Мартина. Вскоре после воцарения Константин скончался, и власть все же перешла к Мартине, опекавшей своего несовершеннолетнего сына-императора. Мартина, имевшая своей главной задачей удержание доставшейся ей власти, была заинтересована в скорейшем заключении перемирия с арабами. Эту задачу она поручила возвращенному из ссылки александрийскому патриарху Киру, который прибыл в Александрию 13 сентября 641 года, а на следующий день в Константинополе произошел переворот. Противники Мартины подняли восстание, захватили императорский дворец и усадили на престол десятилетнего Константа, сына Константина III, регентом при котором стал константинопольский патриарх Павел II. Мартине вырвали язык, Ираклия ослепили и сослали обоих на остров Родос, где они вскоре умерли или, скорее всего, были убиты.

Ираклий I, его сын Константин III и вторая жена Мартина на Полсиликве. VII век

Только что взошедшему на престол ребенку не было никакого дела до далекого Египта, а патриарх-регент не обладал нужными качествами для противостояния арабам, так что Киру никто не мешал исполнять поручение, полученное от Мартины. Византийцы прекращали все военные действия против арабов, оставляли Александрию и обязывались уплатить арабам дань. Эти условия вызвали возмущение у жителей Александрии, которые едва не побили Кира камнями, но ему обеспечили защиту арабы. Нет сведений о том, как заключенный Киром договор был принят в Константинополе, но это не так уж и важно. Важно то, что византийцы покинули Египет.

«Я захватил город, от описания которого воздержусь, – написал Амр ибн аль-Ас халифу Умару после того, как 29 сентября 642 года вошел в оставленную византийцами Александрию. – Достаточно сказать, что я захватил там четыре тысячи усадеб и четыре тысячи бань, сорок тысяч платящих джизью евреев и четыре сотни мест, пригодных для развлечений царей».

Монета, на которой изображены Ираклий I (в центре) и его сыновья: Константин III (справа) и Ираклий II (слева). VII век

Адольф Гнауф. Дворцы Александрии. 1878

Летом 642 года, незадолго до сдачи Александрии, Амр ибн аль-Ас отправил своего двоюродного брата Амра Укба ибн Нафи в Нубию. Нубийцы оказали арабам яростное сопротивление, избрав тактику партизанской войны. Стремительные нубийские всадники появлялись из ниоткуда, обстреливали арабов из луков и исчезали, подобно джиннам. Амр ибн аль-Ас горел желанием идти дальше на запад, ведь все покоренные земли должны были перейти под его власть, но халиф Умар, более осторожный, чем Амр, и не желавший чрезмерного усиления своего прыткого эмира, приказал ему прекратить походы и заняться укреплением власти над Египтом.

Укрепляя свою власть, арабы не озаботились укрепить Александрию и завести здесь морской флот, чем в свое время попытались воспользоваться византийцы.

Прибрежная Александрия, в которой проживало много евреев и христиан, не очень-то годилась на роль столицы, вдобавок путь между нею и Аравией лежал через Нил. Для строительства новой столицы Египта, получившей название Фустат, Амр ибн аль-Ас выбрал территорию близ крепости Вавилон, в том месте, где Нил, разделяясь на рукава и протоки, образует дельту. В стратегическом плане месторасположение Фустата было идеальным, да и для торговли город, стоящий у реки, на пути из Александрии на Ближний Восток, подходил идеально.

Выше было упомянуто о мечети Садат Курайш в Бильбейсе, но на звание первой мечети на Африканском континенте также претендует фустатская мечеть, названная в честь Амра ибн аль-Аса. Согласно преданию, эта мечеть была построена на том месте, где стоял шатер при штурме Вавилонской крепости. На крыше шатра свил гнездо белый голубь, что было расценено как благословляющее знамение Всевышнего. Когда арабы, взяв Вавилон, пошли дальше, аль-Ас приказал оставить шатер на месте, и впоследствии с этого шатра началась арабская столица Египта. Изначально мечеть Амра ибн аль-Аса была построена из пальмовых стволов и необожженного кирпича и крыта пальмовыми листьями. Впоследствии ее много раз достраивали и перестраивали. То, что можно увидеть в наши дни, было построено в прошлом веке.

Укреплений в Фустате арабы не строили, поскольку не видели для города никакой угрозы. Однако угроза появилась в 1169 году, когда к городу подошло войско иерусалимского короля Амальрика (Амори) I. Фустат предали огню, чтобы он не достался захватчикам, но на этом история города не закончилась – при Салах ад-Дине аль-Айюби он был восстановлен как часть Каира.

Вход в мечеть Амра ибн аль-Аса

Халиф Умар, которому Египет представлялся нескончаемым источником благ, был недоволен объемом джизьи, которую посылал Амр ибн аль-Ас, собиравший с египтян не так уж и много, но при этом довольно много тративший на собственные нужды. По поводу лояльности Амра ибн аль-Аса у халифа, видимо, тоже имелись сомнения, поэтому халиф решил назначить Амру соправителя, которым стал Абдуллах ибн Сад, молочный брат халифа, пользовавшийся его безграничным доверием. Абдуллах ибн Сад участвовал в покорении Египта (как можно предположить, в качестве глаз и ушей халифа) и был в курсе местных дел. Формально назначение соправителя не должно было уязвлять Амра, поскольку вся полнота административной власти оставалась в его руках, а Абдуллаху поручалось управление финансами, бо2льшая часть которых поступала из Дельты. Но недаром же говорится, что власть без денег подобна ножнам без кинжала – видимость есть, но толку от нее никакого.

Амр ибн аль-Ас никогда не забывал о том, как непросто было покорить Египет, и потому старался лишний раз не обострять отношений с местным населением. Договор, заключенный патриархом Киром с арабами, был принят жителями Александрии с большим недовольством, но по прошествии некоторого времени страсти улеглись: поняв, что арабы пришли надолго, если не навсегда, египтяне начали приспосабливаться к новым условиям. Следуя воле халифа, Абдуллах ибн Сад увеличил налоги, взимаемые с жителей Александрии, и с удовлетворением заметил Амру, что «отныне верблюдица дает больше молока». «Это так, – согласился Амр, – но ты уморишь верблюжонка».

Руины античной Александрии

3 ноября 644 года, во время утреннего намаза в Масджид ан-Набави персидский раб Фируз по прозвищу Абу Лулу нанес халифу Умару шесть ножевых ранений, от которых праведный халиф скончался через три дня. Его преемником стал Усман ибн Аффан. Амр ибн аль-Ас пожаловался новому халифу на то, что действия Абдуллах ибн Сада нарушают стабильность в Египте, но вместо того чтобы отозвать Абдуллаха, халиф Усман отозвал Амра. Так Абдуллах ибн Сад стал единоличным правителем Египта, и надо признать, что его правление пошло стране на пользу, поскольку в мирных делах он понимал гораздо больше Амра ибн аль-Аса, стихией которого была война. Но при этом Абдуллах не пользовался любовью в народе, поскольку не имел такой военной славы, как Амр ибн аль-Ас, и отправлял много средств, которые египтяне считали своими, в казну халифа.

Развивая экономику Египта, Абдуллах ибн Сад тем не менее не предпринимал ничего для укрепления защиты Египта. В частности, подобно Амру ибн аль-Асу, он не озаботился созданием военного флота, необходимого для защиты Александрии и всего Нила с моря. В 645 году император Констант II отправил к Александрии флот в три сотни кораблей под начальством военачальника Мануила. Внезапность нападения и огромный численный перевес (арабский гарнизон Александрии насчитывал около тысячи воинов), обеспечили византийцам победу. Но вместо того чтобы развивать успех, опираясь на поддержку египетских христиан, Мануил остался в Александрии и занялся грабежом города и его окрестностей. Халиф Усман отправил в Дельту Амра ибн аль-Аса, которому были возвращены прежние полномочия. Хитроумный Амр не стал штурмовать Александрию, а выманил Мануила из города и нанес ему сокрушительное поражение у стен крепости Никиус в мае 646 года. Мануилу с небольшим количеством оставшихся в живых византийцев удалось вернуться в Константинополь. Не исключено, что Амр намеренно позволил им бежать, чтобы они лишний раз рассказали своим соотечественникам о том, как сильны арабы, а также о том, что египтяне предпочитают новую власть прежней. Вступив в Александрию по договору с Киром, арабы не взяли с жителей нисколько сверх оговоренной дани, в то время как «избавители» Мануила грабили мирное население, не брезгуя ни плесневелой лепешкой, ни тухлым яйцом.

Монета, на которой изображен Констант II. VII век

Руины античной Александрии

Понимая, что за короткий срок обеспечить Александрии надежную защиту с моря не удастся, Амр ибн аль-Ас срыл городские стены, чтобы в следующий раз враги не могли бы отсиживаться за ними. Но следующего раза не было – византийцы сделали выводы из урока, преподнесенного им Амром, и более не пытались отвоевать Египет. А арабы со временем завоевали всю Северную Африку.

Третий праведный халиф Усман ибн Аффан, пришедший к власти в 644 году, после убийства Умара ибн аль-Хаттаба, приблизил ко двору и управлению государством своих родственников, происходивших из ветви племени курайшитов под названием Бану Умайя. Непотизм неизбежно приводит к коррупции и прочим злоупотреблениям властью, а это, в свою очередь, порождает недовольство в народе. Недовольство подогревалось представителями других курайшитских кланов, среди которых было много уважаемых людей, доказавших свою преданность вере и халифату. Главным оппонентом халифа Усмана был Али ибн Абу Талиб, сын предводителя курайшитского клана Бану Хашим, двоюродный брат и сподвижник пророка Мухаммеда, женатый на дочери пророка Фатиме. Сторонники Али считали, что во главе уммы должен стоять он, как наиболее близкий сподвижник пророка Мухаммеда, связанный с пророком двойными родственными узами – и как брат, и как зять.

Противоречия, связанные с преемственностью власти над уммой, а также непотизм и другие недостатки правления халифа Усмана привели к смуте, которую принято называть «Первой фитной» или «Расколом из-за убийства Усмана». В январе 655 года оппозиционно настроенная знать изгнала Абдуллаха ибн Сада из Александрии и взяла управление Египтом в свои руки. Пять сотен египтян под видом паломников пошли в Медину, куда также направились люди из Басры и Куфы, чтобы высказать халифу свои претензии. Халиф Усман был вынужден согласиться с высказанными в его адрес обвинениями и пообещать впредь управлять по справедливости, следуя Корану и Сунне, в чем дал письменное обязательство. Однако же когда посланцы отправились обратно, Усман отрядил гонца к египетским властям с повелением наказать лидеров мятежников. Египтяне вернулись в Медину и потребовали объяснений, но Усман сказал, что ничего не знает о письме. Ему не поверили, в городе начались беспорядки, итогом которых стало убийство халифа 17 июня 656 года. Преемником Усмана был избран Али ибн Абу Талиб, которого часть уммы считала единственным законным халифом.

Наместником Сирии и Палестины был родственник халифа Усмана Муавия ибн Абу Суфьян, состоявший в дальнем родстве с пророком Мухаммедом через общего предка по отцовской линии Абд Манафа ибн Кусая, приходившегося пророку прапрадедом. Муавия отказался присягать на верность халифу Али, обвинив того в связях с убийцами Усмана. В ответ Али назначил в Сирию другого наместника, но Муавия не пустил его в свои владения. Вряд ли в тот момент Муавия думал о власти над халифатом, скорее всего он пытался удержать земли, доверенные его попечению халифом Усманом. Но волею обстоятельств Муавии пришлось вступить в борьбу с Али. На стороне Муавии выступал Амр ибн аль-Ас, которому в случае победы было обещано пожизненное наместничество в Египте, фактически – возможность самостоятельного правления этой богатой областью.

Рисунок из Тарихнамы (Книги истории) Балами. XIV век

В июле 657 года близ сирийского Сиффина, находившегося к северу от Пальмиры, между войсками Али и Муавии произошло сражение, растянувшееся на девять дней (с перерывами на ночной сон и молитвы). Удача склонялась на сторону Али, но хитроумный Амр ибн аль-Ас остановил сражение, отправив к противнику воинов с прикрепленными к копьям свитками Корана. Посланцы кричали: «Во имя Аллаха, великого и милосердного, подумайте о ваших женах и детях и о том, кто останется для противоборства с румами [византийцами], тюрками и персами!» Эта уловка сработала. Противоборствующие стороны не могли напрямую прийти к соглашению, поэтому они договорились о третейском суде, который должен был состояться до конца рамадана текущего года. Однако 28 января 661 года, незадолго до суда, Али ибн Абу Талиб был убит в соборной мечети Куфы тремя заговорщиками. Они якобы собирались убить всех троих виновников раскола среди мусульман – Али, Муавию и Амра, но о покушениях на двух последних достоверно ничего не известно. Преемником Али стал его сын Хасан, который в августе 661 года уступил власть над уммой Муавии, ставшему шестым праведным халифом. Вопреки сложившейся традиции выборной передачи власти Муавия сделал своим преемником сына Язида, что удалось ему с определенным трудом, но все же удалось. Преемником Язида стал его сын Муавия II ибн Язид. Так принцип выборности халифов был предан забвению и власть начала передаваться по наследству, от одного потомка Муавии к другому

Арабо-Сасанидская монета с изображением Муавии I. VII век

Мозаика внутренней части западного портика во дворе Великой мечети в Дамаске. 715

В пору своего расцвета Омейядский халифат простирался более чем на одиннадцать миллионов квадратных километров, на которых проживало тридцать три миллиона человек. С 661 года столицей халифата стал сирийский Дамаск – благодаря центральному расположению города отсюда было удобнее управлять разросшимся государством, нежели из Медины.

В Египте девяностолетнее правление Омейядов сопровождалось усилением давления на коптов с целью принятия ими Ислама, что не раз приводило к восстаниям. Главным инструментом давления были налоги, которые уплачивались иноверцами в бо2льшем объеме, а также различные ограничения, например – запрет на строительство новых храмов. Особо грозным стало восстание 726 года, после которого было предпринято первое массовое переселение арабов на египетскую землю.

Очень важное событие произошло в 706 году, когда арабский язык сделался официальным государственным языком Египта. Со временем здесь сформировался местный диалект арабского языка, известный под названием «масри». В наше время, благодаря популярности египетского кинематографа в арабском мире, масри является наиболее распространенным диалектом арабского языка.

Омейядская шкатулка из слоновой кости. IX век

Изначально земельный налог харадж, составлявший от пятой до четвертой части урожая, а также подушная подать джизья, взимались только с иноверцев, а мусульмане платили десятину-ушр и закят. Массовый переход покоренных народов в ислам и сосредоточение подавляющей части земельных владений в руках мусульман сильно сократили поступления в казну. В 700 году суровый иракский наместник Аль-Хаджжадж ибн Юсуф отменил освобождение новообращенных мусульман от уплаты джизьи, а земель, перешедших от иноверцев к мусульманам, – от уплаты хараджа. Восьмой омейядский халиф Умар ибн Абдул-Азиз, известный своей справедливостью, отменил постановление Хаджжаджа как незаконное, но преемники Умара восстановили полезное для казны начинание и распространили его действие на весь халифат. Подобная политика вызывала большое недовольство в народе, которое разжигалось другими злоупотреблениями, допускаемыми властями (праведный халиф Умар был скорее исключением, чем правилом). К народному недовольству добавились трудности на местах: не все местные правители присягнули на верность тринадцатому омейядскому халифу Ибрахиму ибн аль-Валиду, занявшему престол в 944 году после своего брата Язида III ибн аль-Валида, власть которого тоже не была признана повсеместно.

Насир ад-Дин Туси. Абу Муслим наказывает человека. Этика Насира. XIII век

Конец Омейядскому халифату положило восстание, поднятое в июне 747 года в Хорасане Абу Муслимом, персом, возвысившимся из рабов благодаря покровительству Ибрагима ибн Мухаммеда, главы дома Аббасидов. Аббасидам, которые вели свое происхождение от дяди пророка Мухаммеда Аббаса ибн Абд аль-Мутталиба, было зазорно подчиняться Омейядам, потомкам торговцев, пусть и богатых. Хорасан был выбран в качестве отправной точки не случайно – здесь, вдали от столицы, проживало много хариджитов, не согласных с властью Омейядов.

От искры, брошенной Абу Муслимом, Хорасан вспыхнул, словно ворох сухой соломы, а следом загорелся весь халифат – восстание переросло в Третью фитну, итогом которой стал приход к власти в 750 году халифа Абуль-Аббаса ас-Саффаха из дома Аббасидов. Под властью Омейядов остался только Кордовский эмират, покорением которого Аббасиды утруждаться не стали – у них и без этого хватало земель и забот. Также от халифата откололся Магриб, в котором стала править местная знать. Таким образом, Египет стал крайним восточным владением Аббасидского халифата.

Отличительной чертой правления халифов-Аббасидов был отход от активной завоевательной политики, которую проводили Омейяды. Огромное многонациональное государство, сложившееся к середине VIII века, было нестабильным. Перед халифами встала дилемма укрепления полученного наследства или дальнейшего приумножения земель и богаства.

Обстоятельства играли против Аббасидов – к середине X века под их властью оставалась лишь Средняя и Нижняя Месопотамия с центром в Багдаде, основанным в качестве столицы в середине 762 года. Дело было не столько в желании иметь свою, особую столицу, сколько в намерении иметь ее поближе к Хорасану, оплоту аббасидского могущества).

К середине IX века власть аббасидских халифов ослабла настолько, что одиннадцатый по счету правитель из дома Аббасидов Аль-Мутаваккиль Алаллах в 861 году был убит собственными телохранителями. Его преемника Аль-Мунтасира Биллаха отравили на первом году правления. Следующий халиф АльМутазз Биллах был свергнут и убит в 869 году восставшими тюркскими солдатами, которые годами не получали жалованья по причине хронической нехватки средств в казне.

Но для нашего повествования важно то, что халиф Аль-Мутазз в 868 году отдал Египет в качестве икты военачальнику Баик-бегу, у которого был пасынок, тоже тюрок, по имени Ахмед ибн Тулун, сын выслужившегося раба. В 870 году, после смерти своего отчима, тридцатипятилетний Ахмед был провозглашен эмиром Египта. Благодаря своим дипломатическим данным и пользуясь ослаблением центральной власти, он прекратил выплачивать дань Багдаду и стал править самостоятельно.

Мечеть ибн Тулуна в Каире. IX век

Куфические надписи на Мечети ибн Тулуна

В 877 году шестнадцатый по счету аббасидский халиф Ахмед аль-Мутамид попытался было принудить Ахмеда ибн Тулуна к повиновению, но потерпел неудачу. Годом позже Ахмед ибн Тулун завоевал обширные территории на северо-востоке от Иерусалима до Халеба (Алеппо). Ничего удивительного в этих успехах не было, поскольку аббасидские халифы с течением времени все больше превращались из правителей мусульманского мира в местных князьков.

За десять с небольшим лет своего правления Ахмед ибн Тулун сумел не только создать обширное государство, но и укрепить его настолько, что оно просуществовало без малого сорок лет при условии абсолютной своей нелегитимности. Икта позволяла самостоятельное распоряжение доходами с полученных земель, но не предусматривала независимости.

Сыну Ахмеда ибн Тулуна Хумаравейху пришлось заново завоевывать Сирию, которую Багдад попытался вернуть себе. Во избежание повторения подобного в будущем Хумаравейх решил довести дело, начатое его отцом, до конца и в 886 году подписал с халифом Аль-Мутамидом договор о признании прав Тулунидов на Египет и Сирию. Согласие халифа было получено не без привлечения военных сил Хумаравейха, стоявших неподалеку от Багдада. При Хумаравейхе, в начале девяностых годов IX века, государство Тулунидов достигло своего расцвета, простираясь от Судана до Северного Средиземноморья и от Триполи до Тигра. Он укрепил свое положение в 894 году, выдав одну из дочерей за халифа аль-Мутадида… Отец оставил ему десять миллионов золотых динаров, что в пересчете на вес составляло сорок две с половиной тонны золота, но Хумаравейх умудрился истратить их за двенадцать лет при условии отсутствия длительных масштабных войн и получении ежегодного хорошего дохода от Египта и Сирии. Таким образом, из-за финансового кризиса государственный аппарат перестал работать должным образом, а войска, отчаявшись дождаться положенных им денег, подняли бунт. 18 января 896 года эмир Хумаравейх был убит в собственном гареме участвовавшими в заговоре евнухами, а власть перешла к его старшему четырнадцатилетнему сыну Абу-л-Асакиру Джейшу, которого в июне того же года свергли тюркские гвардейцы. Новым халифом стал четырнадцатилетний младший брат Джейша Харун, от имени которого правил могущественный визирь Абу Джафар ибн Али.

Золотая монета Хумаравейха. IX век

Распад государства Тулунидов начался еще при Джейше, власть которого не признали некоторые наместники, а при Харуне процесс ускорился. В 902 году в сирийские владения Тулунидов вторглись карматы, незадолго до того основавшие свое государство в восточной части Аравийского полуострова. Карматы были ветвью шиитов-исмаилитов. Они верили в то, что праведным исмаилитам Всевышний дозволяет жить за счет других мусульман, и сделали грабежи и отъем земель основой своей политики. Аббасидский военачальник Мухаммед ибн Сулейман аль-Катиб сначала изгнал карматов, а затем занялся возвращением Сирии и Египта под власть халифского престола. Натиск Мухаммеда аль-Катиба вызвал новую смуту в рассыпающемся государстве Тулунидов. В конце 904 года эмир Харун был убит собственными телохранителями. Его дядя и преемник Шейбан ибн Ахмед, младший брат эмира Хумаравейха, был низложен Мухаммедом аль-Катибом в конце второй недели своего правления. 11 января 905 года государство Тулунидов перестало существовать.

Возвышение рода Ихшидидов было обычным для того беспокойного времени (хотя разве существуют спокойные времена?). Родоначальником Ихшидидов был некий тюрок из далекой Ферганы по имени Джуфф, служивший в войске халифа Аль-Мутасима. Сын Джуффа, которого звали Тугдж, сумел добиться расположения эмира Хумаравейха и был назначен наместником Дамаска. Абу Бакр Мухаммед, сын Тугджа, в 935 году получил от халифа Ар-Ради в управление Египет, Сирию и Месопотамию, а в 939 году стал носить согдийский титул «ихшид» («верховный правитель»). Таким образом потомок наемника протянул корни своего рода до правителей согдийского княжества Уструшаны, именовавших себя «ихшидами». После принятия титула Абу Бакр Мухаммед совершенно перестал считаться с халифом Ар-Ради, который в 940 году, незадолго до своей смерти, попытался вразумить непокорного вассала, но потерпел неудачу.

Ихшидидская тиразная лента, изготовленная в Египте, с именами двух халифов Аббасидов, проживавших в Багдаде. X век

Гораздо бо2льшую опасность для Абу Бакра Мухаммеда представлял Сайф ад-Даула, эмир Халеба из шиитской династии Хамданидов. Подобно Ихшидам, Хамданиды обрели самостоятельность благодаря слабости халифской власти. В 945 году был заключен мирный договор, утверждавший права Хамданидов на северную часть Сирии и Месопотамию (столицей хамданидского эмирата стал Мосул). Вскоре после того шестидесятичетырехлетний Абу Бакр Мухаммед ибн Тугдж скончался. Ему наследовал несовершеннолетний сын Абу-ль-Касим Унуджур, от имени которого эмиратом правил чернокожий евнух Абу-ль-Миск Кафур, прошедший путь от раба до султана.

Абу-ль-Касим Унуджур скончался в 960 году, и можно предположить, что этому поспособствовал Кафур. Новым султаном-ихшидом стал младший брат Унуджура Абу-ль-Хасан Али, но реальная власть продолжала оставаться в руках Кафура. Положение государства Ишхидидов на тот момент было сложным. Византия создавала угрозу египетскому флоту в Средиземном море, а также Александрии. С юга в Египет периодически вторгались нубийцы, набеги которых были подобны пришествию саранчи – после них не оставалось ничего, кроме голой земли. А вокруг престола шла ожесточенная борьба за власть между различными группировками, но Кафуру удавалось поддерживать относительную стабильность, уберегая государство от распада.

В январе 966 года Абу-ль-Хасан Али скоропостижно скончался (не исключено, что и он мог быть отравлен по приказу Кафура), оставив после себя несовершеннолетнего сына Абу-ль-Фавариса Ахмада. На сей раз Кафур решил открыто прийти к власти и провозгласил себя правителем, сославшись на малые годы наследника престола. В хутбе упоминался аль-устад Кафур, а не Ахмад, и на монетах тоже чеканилось имя Кафура. Но смены правящей династии фактически не произошло, поскольку у Кафура не было ни детей, ни иных родственников, которым он мог бы передать власть.

Кафур скончался в апреле 968 года. Абу-ль-Фаварис Ахмад ибн Али стал правителем, но уже в июле 969 года Египет был завоеван Фатимидским халифатом.

В VIII веке от шиизма откололись сторонники Исмаила ибн Джафара, старшего сына шестого шиитского имама Джафара ас-Садика. Приверженцы этого направления были убеждены, что преемником пророка Мухаммеда должен стать Али ибн Абу Талиб, а трех первых праведных халифов считали узурпаторами. Согласно убеждениям исмаилитов, Исмаил был объявлен преемником Джафара ас-Садика в семилетнем возрасте и пережил своего отца, так что имамская власть должна передаваться по линии Исмаила. Иснаашариты-двунадесятники, признающие своими духовными руководителями двенадцать имамов из рода Али ибн Абу Талиба, считают, что Джафар ас-Садик не успел назначить Исмаила своим преемником, поскольку тот рано умер, и признают законным седьмым имамом другого сына Джафара ас-Садика – Мусу, известного как имам аль-Казим.

Одиннадцатый исмаилитский имам Абу Мухаммад Абдуллах ибн аль-Хусейн возглавил исмаилитское движение в 899 году и принял имя Абдуллах аль-Махди. Исмаилиты верили в то, что Исмаил ибн Джафар скрылся чудесным образом для того, чтобы явиться в качестве махди в конце времен. Но Абдуллах аль-Махди объявил Исмаила своим предком, а себя – одиннадцатым исмаилитским имамом и махди. С таким раскладом согласились не все исмаилиты. Видный проповедник Хамдан Кармат ибн аль-Ашас вместе со своими сторонниками образовал течение карматов, которые остались приверженцами Исмаила ибн Джафара, а Абдуллаха считали самозванцем.

В 901 году один из видных исмаилитов по имени Закаравийх ибн Михравайх подтолкнул бедуинов, кочевавших в Сирийской пустыне и ее окрестностях, к бунту. Восстание было поднято для поддержки Абдуллаха аль-Махди, с которым Закаравийх свои действия не согласовывал. Во главе восстания стояли двое сыновей Закаравийха – Яхъя и Хусейн. Восставшие назвали себя Фатимидами в честь дочери пророка Мухаммеда Фатимы. Семнадцатый аббасидский халиф аль-Муктафи, пришедший к власти в 902 году, начал активную борьбу с повстанцами и за год сумел подавить восстание полностью. Абдуллаху пришлось искать прибежища в Египте. В 905 году, после того как в Египет вошло войско халифа, Абдуллах был вынужден перебраться на запад и осесть в городе Сиджильмасе, находившемся близ восточной границы современного Марокко и являвшемся центром небольшого эмирата Мидраридов.

Прямоугольная карта мира из трактата Фатимидов «Книга диковин наук и чудес для глаз». XI век

Тем временем в Ифрикии набирало обороты восстание берберского племени Кутама, поднятое исмаилитским проповедником Абу Абдаллахом аш-Шии. Правивший здесь эмир Зиядет-Аллах III из династии Аглабидов не мог справиться с повстанцами, поскольку не пользовался популярностью среди подданных и не имел сил, на которые мог бы опереться. В марте 909 года Ифрикия полностью оказалась в руках берберов, после чего Абу Абдаллах приступил к завоеванию других областей Магриба.

Испугавшись приближения войска Абу Абдаллаха, мидраридский эмир Ильяс аль-Мунтасир заключил Абдуллаха аль-Махди в темницу, где тот пребывал до августа 909 года, пока не был освобожден Абу Абдаллахом. Вместе со свободой Абдуллах аль-Махди получил от своего спасителя Магриб, ставший центром Фатимидского халифата. Именно халифата, поскольку Абдуллах аль-Махди претендовал на власть над всем мусульманским миром.

Пластина с изображением музыканта и пьющего, Египет. XI век

Однако на Магриб претендовал также Кордовский эмират, опорой которого служили земли, находившиеся в северо-западной части современного Марокко, в так называемом Дальнем Магрибе. В ходе военной кампании 933 года Фатимидам не удалось покорить Дальний Магриб. Умный не идет в гору, он ее обходит. Первую попытку покорения Египта фатимидское войско предприняло еще в 914 году, когда заняло Александрию, но не смогло удержать ее. Неудачной оказалась и вторая попытка, предпринятая в 919 году, – после двухгодичного противоборства Аббасиды изгнали Фатимидов с египетской территории и потопили их флот. Но недаром же говорится, что настойчивость способна одолеть любые препятствия. Правнук Абдуллаха, четвертый фатимидский халиф аль-Муизз Лидиниллах, пришедший к власти в 954 году, смог покорить Египет при содействии своего военачальника Джаухара ас-Сакали.

Кампании, начавшейся весной 969 года, предшествовала длительная и тщательная военная подготовка, в том числе установление контактов с египетскими шиитами. Стотысячное войско Джаухара, поддерживаемое с моря большим флотом, без особого труда захватило столичный Фустат, после чего завоевание остальной части страны было делом времени.

Но мало заполучить, нужно еще и удержать полученное в своих руках. Для этого новые хозяева Египта избрали беспроигрышный способ – направили сюда большое количество судов, груженных зерном, и проследили за тем, чтобы торговцы не повышали цены. На фоне нескольких голодных лет подобная политика помогла сразу же завоевать сердца египтян, которые увидели в Фатимидах не жестоких захватчиков, а заботливых правителей, пришедших на смену эксплуататорам Ихшидидам. Все познается в сравнении, разве не так?

Надо сказать, что власть Фатимидов в Египте оказалась гораздо крепче той власти, которую они установили в Сирии, суннитское население которой не смогло принять шиитскую власть исмаилитов. Тем не менее власть шиитов Фатимидов была ничем не хуже власти суннитов Аббасидов. В период правления Фатимидов, с 909 по 1171 год, Египет превратился из окраинной провинции в центр государства, благодаря тому, что уделялось должное внимание хозяйственным вопросам этой области. Аббасидские же халифы предпочитали духовные блага насущным. При любых обстоятельствах быть в центре лучше, чем находиться на окраине, разве не так? В конечном итоге под властью Фатимидов оказалась территория от современного Туниса на западе до Сирии на востоке, и остров Сицилия тоже принадлежал им.

Пластина с изображением едущих на слоне, была изготовлена как часть инкрустированной фурнитуры для двери, сундука или другого крупного предмета мебели. XI век

Также незадолго до Фатимидов или же в начале их правления в Египте начали производить бумагу, которая с каждым годом все больше и больше вытесняла папирус. А в сельском хозяйстве тростник Cyperus papyrus, из которого делался этот писчий материал, вытеснялся сахарным тростником и рисом.

Наиболее известным из фатимидских правителей стал шестой по счету халиф Абу Али Мансур ибн Низар аль-Хаким Биамриллах, пребывавший у власти с 996 по 1021 год. Аль-Хаким занял престол на двенадцатом году жизни, после смерти своего отца халифа Аль-Азиза. Власть исмаилитских халифов в то время была устойчивой, поэтому никто не пытался посягнуть на законные права Аль-Хакима. Он благополучно достиг совершеннолетия под присмотром своего окружения и начал править самостоятельно.

О халифе Аль-Хакиме сохранилось множество преданий, некоторые из них откровенно порочат его репутацию. Так, например, рассказывали, что однажды халиф приказал перебить всех собак в Каире, поскольку лай мешал ему отдыхать. А еще рассказывали, будто халиф имел обыкновение лично проверять, насколько честно торгуют его подданные. Сопровождаемый огромным чернокожим рабом-телохранителем по имени Масуд, вид которого наводил на окружающих ужас, халиф ходил по Каиру и присматривался к торговцам. Заметив обман, он приказывал Масуду прилюдно наказать виновного, причем наказание это было такого свойства, что не хочется упоминать о нем прямо. Но худшим из грехов Аль-Хакима считается его посягательство на равенство со Всевышним, воплощением которого халиф объявил себя…

«Не верь всему, что видишь, ведь даже соль выглядит, как сахар», – советуют мудрецы, а уж всему, что слышишь, и подавно не стоит верить. Воплощением Бога халифа Аль-Хакима объявил философ Мухаммад ибн Исмаил адДарази, которого халиф приблизил к себе и долгое время прислушивался к его советам, но в 1016 году то ли казнил, то ли изгнал по причине этого дерзкого заявления.

Что же касается истребления собак или непристойного наказания нечестных торговцев, то эти истории, скорее всего, были выдуманы правителями-суннитами (в первую очередь – Аббасидами), которые считали правление шиитов-исмаилитов незаконным и всячески старались его очернить.

Давайте попробуем отделить соль от сахара, обратившись к тому, что не вызывает сомнений. Халиф Аль-Хаким успешно воевал в Сирии, Месопотамии и Магрибе против Аббасидов, византийцев и непокорных местных правителей. Но не только войны занимали халифа. Он много строил, и лучшим свидетельством тому является великая мечеть аль-Азхар, завершенная уже при Аль-Хакиме.

Арабская рукопись, описывающая солнечные затмения 993 и 1004 годов, а также лунные затмения 1001 и 1002 годов. 1005

Аль-Хаким покровительствовал наукам и искусствам, в частности – опекал одного из известнейших арабских ученых Абуль-Хасана Али ибн Абдуррахмана аль-Мисри, более известного как Ибн Юнус. Благодаря щедрости халифа на горе Мокаттам близ Каира была построена обсерватория, в которой Ибн Юнус создал свои знаменитые астрономические таблицы «Зидж ал-Хакими», служившие людям на протяжении двух столетий. А в 1005 году был открыт духовный просветительский центр Дар аль-хикма, который представлял собой нечто большее, чем обычное медресе. Примечательно, что при всех тратах халифа Аль-Хакима казна его не пустовала. Абу-ль Махасин ибн Тагриберди в своем трактате «Блестящие звезды владык Египта и Каира» пишет: «После Хакима осталось большое богатство. Говорят, что в дни его прибыл посол от государя Рума, и Хаким приказал украсить дворец. Госпожа Рашида, тетка Хакима, сказала: «И вынесли мешки, на одном из которых было написано: триста тридцать первый. А в мешках была парча, усыпанная золотом, и ее вынули, и устлали зал, и повесили [ее] на стены, так что зал стал весь в золоте, и в центре его висело золото. А это был золотой панцирь, увенчанный драгоценностями, который светил вокруг, когда падали на него [лучи] солнца, так что нельзя было на него смотреть».

В ряде источников можно встретить упоминание о гонениях халифа Аль-Хакима на христиан и иудеев. Особенно впечатляют сведения о том, будто все иудеи были обязаны носить на шее деревянное ярмо. Стоит только попробовать представить подобное, как сразу же становится ясно, что это ложь. Если же обратиться к более правдивым источникам, то становится ясно, что «гонения» представляли собой, скорее всего, кадровую реформу. Халиф не стремился искоренить христианство и иудаизм в своих владениях, как таковые, а пытался реформировать государственный аппарат.

Изначально Фатимиды столкнулись с нехваткой управленческих кадров, вызванной массовым удалением суннитов от государственного аппарата (исмаилиты не доверяли суннитам, а те, в свою очередь, не хотели служить «еретикам»). «Когда нет мяса, и финиками можно наесться», – говорят в народе. За неимением других кандидатов Фатимидам пришлось раздавать должности, в том числе и весьма важные, христианам и иудеям. При этом халифы мудро старались соблюдать баланс, не позволяя представителям какой-то из религий занять доминирующее положение в аппарате. Возможности для этого имелись, поскольку состав египетских христиан был весьма пестрым – копты-монофизиты, православные, ассирийцы-несториане, а также стоявшие особняком армяне и эфиопы. Однако к концу Х века баланс изменился в пользу православных христиан, и халиф Аль-Хаким был вынужден принять меры по его восстановлению. Суть того, что привычно называют «гонениями», заключалась в замене православных чиновников представителями других религий. В каких-то властных структурах доминировали иудеи, и этот дисбаланс халифу тоже пришлось регулировать.

Приписываемое халифу разрушение христианских храмов, в том числе и храма Гроба Господня в Иерусалиме, могло быть не целенаправленным действием, а следствием упадка христианства в Фатимидском халифате. К слову можно заметить, что матерью Аль-Хакима была наложница-гречанка, родные братья которой стали видными иерархами православной церкви.

Халиф Аль-Хаким Биамриллах загадочно исчез в ночь с 12 на 13 февраля 1021 года, когда ему было тридцать пять лет. Он имел привычку по ночам предаваться медитации в окрестностях столицы, в частности – на горе Муккатам, откуда хорошо было видно звездное небо, причем отправлялся в эти ночные поездки без сопровождения. В ходе поисков были найдены окровавленные одежды халифа, но тело его не нашли, что породило легенду о сокрытии Аль-Хакима и его грядущем явлении в качестве Махди.

Принято считать, что в правление Аль-Хакима обстановка в халифате была нестабильной, но его сыну и преемнику Аз-Захиру Биллаху удалось спасти государство от распада. На самом деле при Аз-Захире обстановка дестабилизировалась. Он взошел на престол в возрасте шестнадцати лет и в первые два года пребывал под опекой своей тетки Зитт аль-Мульк, старшей сестры халифа Аль-Хакима. После того как в 1023 году Зитт аль-Мульк умерла, в халифате Фатимидов начался кризис, спровоцированный неурожайными годами. Но халифат устоял и простоял еще полтора века.

Храм Гроба Господня в 1486 году. Рисунок из описания путешествия в Иерусалим Конрада Грюненберга

Многонациональное государство предполагало наличие многонационального войска, основу которого составляли наемники. Так было и в Аббасидском, и в Фатимидском халифатах. Но правителям были нужны особые войска, отличавшиеся беззавестной преданностью престолу, войска, на которые можно было полностью положиться. В IX веке Аббасиды начали формировать воинские отряды из рабов, которые назывались «гулямами». Начинание оказалось полезным, и к концу века гулямы составляли значительную часть аббасидского войска.

Традиционно было принято считать термин «мамлюк» принятым в Египте синонимом слова «гулям». Однако некоторые ученые разделяют эти понятия на том основании, что в отрядах гулямов могли служить и свободные люди, а все мамлюки были рабами, которых с детства готовили к военной службе. Впервые мамлюки появились в Аббасидском халифате во второй половине IX века по инициативе военачальника Аль-Муваффака как дополнение к гулямам. Но так или иначе, в Фатимидском халифате рабов-воинов называли мамлюками. Набирались они из коптов, армян, тюрок, нубийцев и других неарабов, за исключением иудеев, которым халифы традиционно не склонны были доверять.

Будучи оторванными от своих семей, мамлюки могли надеяться только на милость халифа, что делало их преданными слугами престола. Одаренные мамлюки могли сделать хорошую карьеру и достичь высоких должностей. Некоторые родители из числа бедняков отдавали своих сыновей на службу халифу добровольно, в надежде на то, что там они смогут возвыситься. В конечном итоге мамлюки возвысились настолько, что в середине XIII века основали свой султанат.

Итогом Первого крестового похода, предпринятого в 1096 году по просьбе византийского императора Алексея I и с благословения римского папы Урбана II, стало основание Иерусалимского королевства и еще трех ближневосточных христианских государств – Эдесского графства, графства Триполи и Антиохийского княжества. На захваченных территориях крестоносцы предавали мечу всех мусульман, а также помогавших мусульманам иудеев, о чем современные западные историки предпочитают не вспоминать.

Франческо Айец. Папа Урбан II на площади Клермона проповедует Первый крестовый поход. 1835

Официально провозглашенными целями Первого крестового похода были помощь византийским христианам в защите Анатолии от натиска турок, а также освобождение священного города Иерусалима и Святой библейской земли от мусульманского владычества. Цели были выполнены. В частности, Иерусалим был взят после продолжительной осады, длившейся с 7 июня по 15 июля 1099 года. Штурм Иерусалима начался на рассвете 14 июля, а на следующий день крестоносцы ворвались в город и устроили там резню, убивая всех, кто попадался им на пути, без разбора и сожаления. Арабских летописцев можно заподозрить в предвзятости и намеренных преувеличениях, но вот свидетельство монаха-франка Гийома Тирского, придворного историка короля Амальрика I: «Невозможно было смотреть без ужаса, как валялись всюду тела убитых и разбросанные части тела и как вся земля была залита кровью. И не только обезображенные трупы и отрубленные головы представляли страшное зрелище, но еще более приводило в содрогание то, что сами победители с головы до пят были в крови и наводили ужас на всякого встречного. В черте храма, говорят, погибло около 10 тысяч врагов, не считая тех, что были убиты повсюду в городе и устилали улицы и площади; число их, говорят, было не меньше. Остальные части войска разошлись по городу и, выволакивая, как скот, из узких и отдаленных переулков несчастных, которые хотели укрыться там от смерти, убивали их секирами. Другие, разделившись на отряды, врывались в дома и хватали отцов семейств с женами, детьми и всеми домочадцами и закалывали их мечами или сбрасывали с каких-либо возвышенных мест на землю, так что они погибали, разбившись. При этом каждый, ворвавшись в дом, обращал его в свою собственность со всем, что находилось в нем, ибо еще до взятия города было согласовано между крестоносцами, что по завоевании каждый сможет присвоить на вечные времена по праву собственности всё, что ему удастся захватить. Потому они особенно тщательно осматривали город и убивали сопротивляющихся».

Алексей I Комнин. XI век

Неизвестный миниатюрист. Амальрик I. Фрагмент исторической заглавной буквы V. XIII век

Захват Иерусалима крестоносцами. 1099 год. Неопознанная иллюстрация позднего Средневековья. XV век

12 августа 1099 года у города Аскалона (Ашкелона) состоялось последнее большое сражение Первого крестового похода между объединенными силами мусульман, основу которых составляло фатимидское войско, и армией крестоносцев. Крестоносцы одержали решительную победу, похоронившую надежды халифов на возвращение Иерусалима.

Утвердившись на Ближнем Востоке, крестоносцы стремились завоевать его полностью, ведь земель много не бывает. С 1163 по 1169 год иерусалимский король Амальрик I предпринял несколько походов на Египет.

Фатимидский халифат к тому времени ослаб настолько, что казался легкой добычей. Нашествия крестоносцев пришлись на правление четырнадцатого и последнего фатимидского халифа Абу Мухаммада Абдуллаха ибн Юсуфа аль-Адид Лидиниллаха, занявшего престол в возрасте одиннадцати лет. Видный египетский историк Абу-ль-Аббас Аль-Макризи в своей «Книге истории Фатимидов» пишет: «Когда умер халиф Фаиз [старший брат Лидиниллаха], [визирь] Салих ибн Руззик отправился во дворец в траурной одежде и призвал смотрителя дворца и опросил его: кто из обитателей дворца пригоден для халифства?.. И тот сказал: при мне сын эмира Юсуфа ибн Хафиза, а имя его Абдаллах, и он несовершеннолетний. И [Салих] сказал: давай его сюда! И вывел тот его к нему в тонкой чалме и набедренной повязке, и он был подобен зверенышу: смуглый, с большими глазами, широкими бровями, маленьким носом, расширенными ноздрями и большими губами. И посадил его Салих на лавку, а ему было от роду около одиннадцати лет. Затем приказал главе хранилища одежд принести зеленую одежду, приличествующую наследнику во время печали о своем предшественнике. И тот пришел и облачил его в одежды, и взялись за приготовления Фаиза, и, когда были вынесены носилки, благословили его и отнесли в гробницу. А Салих взял Абдаллаха за руку и посадил рядом с собой, и приказал принести ему халифскую одежду. И одели его в нее, и принесли ему присягу. Затем присягнул ему народ, и был он назван «Адид ли-диниллах». И это происходило в пятницу 18 раджаба 555 года».

Не следует удивляться выбору правителя по принципу «Кто из обитателей дворца пригоден для халифства?». На закате Фатимидского халифата реальная власть находилась в руках визирей, для которых халифы служили чем-то вроде ширмы. Надо ли пояснять, что каждый визирь-временщик больше заботился о своих интересах, чем о государственных? Халифат был обречен, и его падение представлялось неизбежным.

Всего при халифе Аль-Адиде Лидиниллахе крестоносцы вторгались в Египет четырежды – в 1163, 1164, 1166 и 1168 годах. Воистину, настойчивость – сестра победы, но в данном случае это правило не сработало, несмотря на то что крестоносцев поддерживали византийцы, продолжавшие мечтать о возвращении Египта под власть Константинополя. Поводом для вторжений послужила невыплата дани, которая якобы была обещана предшественнику и старшему брату Амальрика королю Балдуину III.

Надо сказать, что Египет представлял для Амальрика второстепенный интерес. Главной целью иерусалимских правителей было сокрушение могущественного атабека Халеба и Дамаска Нур ад-Дина Махмуда, деда которого поставил править Халебом сельджукский султан Малик-шах. Нур ад-Дин был мусульманином, но суннитом, поэтому фатимидские правители, точнее – их визири, могли выступать и на его стороне, и против него.

Первое вторжение крестоносцев египтяне отразили, прибегнув к способу, известному с древних времен, – открыли плотины на Ниле, и вода преградила врагам путь. Незадолго до вторжения в халифате сменился великий визирь. Этот пост занял Диргам ибн Амер Аль-Лахми, свергший своего предшественника Шавара ибн Муджира ас-Саади. Шавар бежал к Нур ад-Дину и заручился его поддержкой в обмен на обязательство выплачивать треть собираемого в халифате хараджа. Нур ад-Дин поручил возвращение Шавара к власти своему военачальнику-курду Асаду ад-Дину Ширкуху, у которого в помощниках был племянник по имени Юсуф ибн Айюб. В мае 1164 года Шавар снова стал визирем, но былой власти уже не обрел, поскольку Ширкух со своим войском остался в Египте по приказу Нур ад-Дина, которому хотелось иметь весь египетский харадж вместо обещанной трети. Шавар предложил Ширкуху тридцать тысяч динаров за уход из Египта, но тот отказался, и тогда Шавар обратился за помощью к Амальрику I.

Летом 1164 года иерусалимское войско снова вторглось в Египет и осадило Бильбейс, в котором укрылся Ширкух. Взять город не удалось. Ширкух увел свое войско, и крестоносцы покинули Египет, так что Шавар добился желаемого. Нур ад-Дин в то время не мог оказать помощи своему военачальнику, поскольку воевал с Антиохийским княжеством. Однако в 1166 году Ширкух вернулся с намерением завоевать Египет, и Шавару снова пришлось звать на помощь Амальрика. На сей раз Амальрик затребовал с Шавара четыреста тысяч золотых монет, и ему пришлось согласиться. В августе 1167 года Ширкух был вынужден оставить Египет, перешедший под протекторат Иерусалима с обязательством выплаты ежегодной дани в сто тысяч золотых. В Александрии и Фустате были оставлены гарнизоны крестоносцев, а при дворе халифа Лидиниллаха постоянно пребывал иерусалимский советник, руководивший действиями халифского правительства. Подобное положение дел не устраивало ни знатных людей, ни простых работяг и крестьян. Следуя правилу выбора наименьшего зла, египетская знать склонялась к переходу под руку Нур ад-Дина – мусульманский правитель, пускай и суннит, выглядел предпочтительнее неверного Амальрика.

Коронация Балдуина III. Миниатюра. XIII век

Шавар тянул с выплатой обещанной дани, и для того чтобы ускорить дело, Амальрик в ноябре 1168 года совершил рейд на Бильбейс, захватил город и вырезал все его население, в том числе и коптов. После этого копты перестали поддерживать Амальрика, а Шавар обратился за помощью к Нур ад-Дину, и войско Ширкуха снова явилось в Египет. Опасаясь захвата Амальриком Фустата, Шавар решил сжечь столицу. «Шавар приказал эвакуировать Фустат, – пишет Аль-Макризи. – Он заставил [жителей] оставить свои деньги и имущество и бежать вместе с детьми, спасая свои жизни. Бегущая толпа, одержимая паникой и хаосом, была похожа на огромную армию призраков… Некоторые укрылись в мечетях и банях… ожидая нападения христиан, подобного тому, которое было в Бильбейсе. Шавар отправил двадцать тысяч бочек с горючим маслом [нефтью] и десять тысяч зажигательных бомб, которые были разбросаны по всему городу. Пламя и дым охватили город и поднялись в небо, являя собой ужасающее зрелище. Пожар бушевал пятьдесят четыре дня».

Неизвестный миниатюрист. Нур ад-Дин убегает верхом на коне с жеребенком от двух рыцарей (Готфрида Мартелла и Гуго де Лузиньяна-старшего), преследующих его на боевых конях. Заглавная буква R. XIII век

В январе 1169 года Ширкух захватил Каир и казнил вероломного Шавара ибн Муджира, провозгласив себя великим визирем. Спустя два месяца Ширкух скончался и новым великим визирем халифа АльАдида стал его племянник Юсуф. Это произошло вопреки воле Нур ад-Дина, который был возмущен самоуправством Юсуфа, но не мог ничего с этим поделать, опасаясь, что в случае каких-то действий Юсуф может полностью выйти из повиновения. Египетская знать, поголовно состоящая из исмаилитов, приняла визиря-суннита спокойно, точно так же, как и его дядю двумя месяцами ранее. Фатимидский двор видел в Юсуфе опору престола, способную противостоять и Иерусалиму, и Дамаску. А для Нур ад-Дина Юсуф ибн Айюба, вошедший в историю под лакабом Салах ад-Дин, стал ценным союзником в борьбе с крестоносцами и византийцами. При поддержке Нур ад-Дина Юсуф ибн Айюб к концу 1169 года очистил Египет от крестоносцев.

Андре Теве. Портрет Салах ад-Дина. 1584

В сентябре 1171 года двадцатидвухлетний халиф Аль-Адид Лидиниллах скоропостижно скончался (так же своевременно, как двумя годами ранее умер Ширкух). Салах ад-Дин к тому времени успел укрепить свою власть, расставив на все ключевые должности верных ему людей, и потому смог проигнорировать настойчивое требование Нур ад-Дина по передаче Египта под власть халифата Аббасидов, точнее – под власть Нур ад-Дина, действовавшего от имени Багдада. Салах ад-Дин «скромно» провозгласил себя маликом и стал править Египтом. Но одного Египта этому амбициозному человеку было мало…

На первый взгляд может показаться, будто правление Фатимидов не оставило глубокого следа в египетской истории. Фатимиды, для которых Египет был центром их халифата, всячески способствовали его развитию (пусть и не всегда эффективно) и сделали много для его блага. «Суть не в обстоятельствах, а в сопутствующих им деталях», – сказал когда-то мудрый Аль-Фараби и был тысячу раз прав.

Главным препятствием на пути к возвышению для Салах ад-Дина был Нур ад-Дин Махмуд, бывший повелитель и нынешний условный союзник. «Условный», потому что Нур ад-Дин только и ждал удобного момента для того, чтобы поквитаться со своим бывшим офицером. Весной 1174 года Нур ад-Дин начал готовиться к походу на Египет, но 15 мая скоропостижно скончался. Таким образом, Салах ад-Дин получил две выгоды – избавился от непримиримого врага и получил возможность присоединить к своим владениям его земли.

Преемником Нур ад-Дина стал его одиннадцатилетний сын ас-Салех Исмаил. Салах ад-Дин мог бы направить свои войска в Сирию и захватить ее по праву сильного. Однако выступление против сына бывшего сюзерена неизбежно бросило бы тень на репутацию Салах ад-Дина и отвратило бы от него многих потенциальных союзников, в поддержке которых он нуждался для борьбы с крестоносцами и создания задуманного великого государства. Поэтому Салах ад-Дин пошел более сложным путем, объявив себя защитником интересов ас-Салеха.

В ноябре 1174 года Салах ад-Дин беспрепятственно занял Дамаск, а затем занялся покорением других сирийских городов. Титул малика он сменил на султанский. В том же году, и снова очень удачно для Салах ад-Дина, скончался король Амальрик. Иерусалимский престол перешел к его тринадцатилетнему сыну Балдуину IV, который был болен проказой.

Кристофано дель-Алтиссимо. Портрет Салах ад-Дина. 1550-е

Вильгельм Тирский. Гийом Тирский осматривает руки Балдуина IV. История событий в заморских краях. 1250-е

Салах ад-Дин не торопился. На протяжении двух лет он готовился к войне с крестоносцами, одновременно укрепляя Каир. Крестоносцы тем временем заняли некоторые сирийские территории и нацеливались на Дамаск. Вскоре Салах ад-Дин отобрал занятое и объединил под своей властью весь Ближний Восток, а в 1187 году сумел отвоевать у крестоносцев Иерусалим и бо2льшую часть Палестины. К чести Салах ад-Дина следует заметить, что он не стал истреблять живших в Иерусалиме христиан и предоставил им возможность выкупить свободу. Активность Салах ад-Дина спровоцировала европейских правителей на организацию очередного, третьего по счету крестового похода 1189–1192 годов.

Крестоносцам удалось отвоевать Акру и морское побережье от Тира до Яффы, но континентальная часть Палестины вместе с Иерусалимом осталась в руках Салах ад-Дина. Сразу же после заключения мирного договора с христианами, состоявшегося в ноябре 1192 года, Салах ад-Дин начал готовиться к походу на Багдад, но этому намерению не суждено было осуществиться. 4 марта 1193 года победоносный полководец умер в Дамаске от лихорадки на пятьдесят седьмом году жизни.

«Совершать подвиги на пути служения Аллаху стало для него настоящей страстью, – писал о Салах ад-Дине его первый биограф и соотечественник Бахауддин ибн Шаддад, – сердце его было подчинено этому порыву, которому он отдавался и душой, и телом. Он не говорил ни о чем другом, все его мысли были заняты тем, как проявить бо2льшее усердие во имя Аллаха, все чаяния были связаны с его воинами. Он выказывал всяческое почтение к тем, кто говорил об усердии на пути Аллаха, и вдохновлял людей на это».

Матфей Парижский. Салах ад-Дин захватывает Святой Крест у Ги де Лузиньяна в битве при Хадине в 1187 году. Хроника Майора. 1230-е

Всего у Салах ад-Дина было семнадцать сыновей, между старшими из которых он разделил свои владения. Старший сын Аль-Афдаль Али ибн Юсуф правил из Дамаска бо2льшей частью Сирии, Палестиной и Йеменом, считаясь при этом верховным правителем государства, второй сын Аль-Азиз Усман ибн Юсуф стал султаном Египта, а третий Аз-Захир Гази ибн Юсуф получил Халеб вместе с северной Сирией и частью Месопотамии.

Неизвестный миниатюрист. Салах ад-Дин и его армия. XIV век

Говоря о Салах ад-Дине, нужно понимать, что он был не только выдающимся полководцем, но и хорошим правителем, который активно занимался строительством новых сооружений, покровительствовал наукам и заботился о том, чтобы казна не пустовала. Визирь Шавар сжег Фустат, лишив Египет «головы», но преображенный стараниями Салах ад-Дина Каир совершенно затмил прежнюю столицу. Чего только стоила одна лишь Цитадель, строительство которой началось в 1176 году и завершилось в 1183 году (впечатляет не только сам комплекс, но и сроки его возведения). Салах ад-Дин планировал протянуть от Цитадели защитную стену до самого Нила, но не успел это сделать.

На момент смерти Салах ад-Дина в Багдаде правил тридцать шестой аббасидский халиф Абуль-Аббас Ахмад ан-Насир Лидиниллах, которому было суждено стать последним из влиятельных потомков Аббаса ибн Абд аль-Мутталиба. Пройдет всего шестьдесят пять лет, которые можно сравнить с крохотной песчинкой на весах времени, и в Багдад, Обитель мира, вступят воины монгольского хана Хулагу, внука Чингисхана. А вот Каир, Мать мира и Город тысячи минаретов, монголам не удастся осквернить своим присутствием…

Наследование власти в доме Айюбидов могло осуществляться как по старшинству, так и от отца к сыну. Салах ад-Дин мудро избрал второй способ, который обеспечивал более стабильную передачу власти, поскольку сокращал количество претендентов. Еще при жизни Салах ад-Дин разделил государство между сыновьями и заставил своих эмиров присягнуть старшему сыну аль-Афдалю, которому предстояло править в Дамаске.

Если бы власть передавалась по принципу старшинства, то преемником Салах ад-Дина стал бы его младший брат Аль-Адиль Абу Бакр ибн Айюб, более известный под своим лакабом Сайф ад-Дин. Аль-Адиль, бывший на восемь лет младше, стал верным помощником своего великого брата. Он сражался рядом с Салах ад-Дином, а после управлял Египтом и показал себя с хорошей стороны как на поле брани, так и в делах правления. Авторитет альАдиля был велик, и в доме Айюбидов, а следовательно, и во всем государстве, он стоял на втором месте после Салах ад-Дина. Аль-Адилю хватило мудрости и честности для того, чтобы с уважением отнестись к воле старшего брата и не претендовать на власть после его смерти. Однако между сыновьями Салах ад-Дина не было того единства, которое хотелось бы видеть их отцу, да и вообще государство Айюбидов недолго оставалось единым – уже в 1238 году оно распалось на уделы.

К аль-Адилю, имевшему определенное влияние среди правителей, с большим почтением относился его старший племянник аль-Афдаль и аль-Азиз, которому в правление достался Египет. Вскоре после смерти Салах ад-Дина Аль-Азиз осадил Дамаск, используя в качестве повода обращение эмиров Салах ад-Дина, которых отстранил от дел аль-Афдаль. В тот раз аль-Адилю удалось погасить раздор между племянниками и убедить аль-Азиза вернуться в Египет, однако в следующем году аль-Азиз снова вторгся во владения брата, который показал себя совершенно не способным к правлению. В конечном итоге, альАдиль решил поддержать аль-Азиза, который в июле 1196 года вошел в Дамаск, пленил аль-Афдаля, отправил его в ссылку и провозгласил себя верховным правителем государства, после чего вернулся в Каир, а в Дамаске остался аль-Адиль. По существу, именно аль-Адиль был верховным правителем в то время.

Монета Аль-Адиля Абу Бака. XIII век

Аль-Азиз умер в конце 1198 года, когда ему было двадцать семь лет. Причиной смерти стало падение с лошади во время охоты, а прочие обстоятельства неизвестны. Запомнился он лишь тем, что приказал разрушить пирамиды Гизы. Начали с самой маленькой – пирамиды Микерина – и за восемь месяцев неустанных трудов смогли сделать пробоину в одной из граней, после чего оставили это трудоемкое и бесполезное дело.

Преемником аль-Азиза стал его двенадцатилетний сын Аль-Мансур Мухаммад ибн Усман. За должность регента-атабека разгорелась борьба – часть знати хотела видеть на этой должности аль-Адиля, а другие отдавали предпочтение аль-Афдалю, который прибыл из места ссылки в Каир и был там объявлен атабеком. Между претендентами вспыхнула война, в которой победил аль-Адиль. В феврале 1200 года аль-Адиль вступил в Каир, отправил племянника и внука в ссылку, приказав объявлять свое имя в хутбе.

Правление аль-Адиля продолжалось до 1218 года и было благоприятным как для Египта, так и для всего государства Айюбидов в целом. Правильно соотнося желания с возможностями, султан аль-Адиль поддерживал хорошие отношения с государствами крестоносцев, но продолжал расширять пределы своего государства в Восточной Анатолии и Северном Ираке. Главной целью внешней политики аль-Адиля было недопущение нового крестового похода, но в 1217 году Пятый крестовый поход все же начался.

Целью Пятого крестового похода было освобождение Иерусалима и всей Святой земли. На первом этапе войсками крестоносцев командовал венгерский король Андраш II, полководец опытный, но не блестящий. Начал он хорошо – с победы над войском султана аль-Адиля, одержанной 10 ноября 1217 года недалеко от места, где река Иордан впадает в Тивериадское озеро. Семидесятидвухлетний султан предпочел более не испытывать удачу и рассредоточил свои силы по крепости и городам, которые крестоносцы не могли осаждать по причине нехватки осадных орудий. К февралю 1218 года первый этап Пятого крестового похода завершился, можно сказать, «вничью». Его участники вернулись в Европу, и казалось, что беда миновала, но вскоре прибыли новые отряды крестоносцев, которые нацелились не на Иерусалим, а на Египет. Примечательно, что христианские рыцари не побрезговали заключить союз с конийским султаном Кей-Кавусом, которому предстояло действовать против Айюбидов в Сирии. В Египте не было ценных христианских святынь, но страна славилась своим богатством, что сулило неплохую добычу.

Корнелис Клас ван Виринген. Фризские крестоносцы атакуют башню Думьят, Египет. XVII век

Матфей Парижский. Осада Думьята. «Великая хроника». XIII век

В конце мая 1218 года крестоносцы осадили Думьят. Иерусалимский король Иоанн де Бриенн планировал захватить морские порты Думьят и Александрию для того, чтобы обменять их на Иерусалим. Надо сказать, что план был хорош, поскольку эти порты имели очень важное значение для государства Айюбидов.

31 августа, в самый разгар осады, умер султан альАдиль. Его преемником стал старший сын Аль-Камиль Насир ад-Дин Мухаммад ибн Ахмад, помогавший отцу в делах правления и в борьбе с крестоносцами. Аль-Камиль оказался в сложном положении, поскольку ему пришлось «воевать на два фронта» – и против крестоносцев, и против влиятельного курдского эмира Имад ад-Дина ибн аль-Маштуба, который хотел усадить на султанский престол аль-Фаиза Ибрагима, младшего брата аль-Камиля, и править от его имени. Натиск Имад ад-Дина вынудил аль-Камиля к бегству из лагеря, что позволило крестоносцам полностью окружить Думьят. Решив внутреннюю проблему, аль-Камиль выразил согласие обменять Думьят на Иерусалим, но крестоносцы отказались, поскольку надеялись получить и порты, и священный город, и весь Египет. В ноябре 1219 года враги взяли Думьят, а в 1221 году двинулись на Каир, но аль-Камиль приказал открыть нильские плотины, и вода не позволила им двигаться дальше. Силы аль-Камиля прирастали, в то время как силы крестоносцев таяли. Так, осенью 1221 года аль-Камиль сумел вернуть Думьят, после чего с крестоносцами был заключен восьмилетний мирный договор, одним из условий которого стал их уход из Египта.

Фридрих II. Миниатюра из его книги «Об искусстве охоты с птицами». XIII век

Однако спустя семь лет, в 1228 году, начался Шестой крестовый поход, который возглавил император Священной Римской империи Фридрих II Гогенштауфен. Угроза новой войны заставила аль-Камиля в феврале 1229 года вернуть Иерусалим и другие святые места крестоносцам в обмен на новый, десятилетний мир. Таким образом, Фридриху удалось посредством дипломатии вернуть то, что предводители прежних крестовых походов не могли завоевать мечом, – воистину для всего существует предопределенное время. Несмотря ни на какие роковые события, священные мусульманские святилища и культовые объекты, такие как Купол Скалы и мечеть Аль-Акса, оставались в руках верующих даже в рамках заключенного в 1229 году договора. А в 1239 году, по истечении срока действия заключенного с Фридрихом договора, Иерусалим вернулся к Айюбидам.

8 марта 1238 года султан аль-Камиль Мухаммад ибн Ахмад скончался в возрасте шестидесяти одного года. Его преемником стал двадцатидвухлетний сын АльАдиль Абу Бакр ибн Мухаммад, он же – аль-Адиль II. У аль-Адиля был старший брат Ас-Салих Айюб ибн Мухаммад, которого отец отстранил от наследования по подозрению в заговоре. Ас-Салих отделался довольно легко: он не только сохранил жизнь и свободу, но и получил в управление область Хасанкейф на реке Тигр, основное население которой составляли курды.

Осада Триполи мамлюками в 1289 году. Миниатюра. XIII век

Обстоятельства заговора, во главе которого стоял ас-Салих, были не ясны. Но он опирался на поддержку мамлюков – воинов, набиравшихся из рабов тюркского и кавказского происхождения. Мамлюки отличались доблестью, поскольку могли добывать блага для себя только мечом и верностью султану, ведь больше им не на кого было полагаться. Со временем наемники приобрели влияние, сравнимое с влиянием султана и его ближайших сановников.

Айюбидские правители совершили крупную ошибку, не позаботившись или не сумев обеспечить должный контроль за мамлюками. Ас-Салих, стремясь обрести надежную опору в борьбе против своего брата аль-Адиля II, сформировал из мамлюков элитные полки Бахрия и Джамандария, находившиеся под его прямым управлением.

«Верность нуждается в поощрении», – как сказал Абу-ль-Хасан аль-Амири. В награду за службу мамлюки стали получать не только деньги, но и земельные наделы, что впоследствии дало некоторым из них возможность стать крупными и влиятельными землевладельцами, а известно, что нет бо2льшей угрозы для центральной власти, чем местные «султаны», которым богатство позволяет чувствовать себя независимыми (к месту можно вспомнить старинную пословицу: «В мире есть два султана – я и тот, что в столице»). При сыновьях аль-Камиля численность мамлюков превысила количество прочих воинов в айюбидской армии.

Важной отличительной особенностью мамлюков было отсутствие наследственной аристократии – мамлюкские эмиры (беи) выходили из рядовых, сумевших возвыситься благодаря своим способностям. Детей, рожденных от мамлюков египетскими женщинами, мамлюки не считали равными себе, так что восполнение их рядов осуществлялось только за счет приобретения рабов. Влияние эмира определялось численностью мамлюков, состоявших под его началом.

После смерти отца ас-Салих показал себя более способным правителем, нежели аль-Адиль II. Он сумел в 1239 году захватить Дамаск и заручиться поддержкой бо2льшей части айюбидской знати. В июне 1240 года, после того как аль-Адиль II был свергнут собственным окружением, ас-Салих прибыл в Каир, где был провозглашен султаном… Однако положение нового султана оказалось крайне непрочным, поскольку многие хотели испытать свое счастье в сложные времена. Убедившись в ненадежности своих эмиров, ас-Салих сделал ставку на мамлюков и решил укрепить свои позиции успешной борьбой против христиан… Но у ас-Салиха был дядя-соперник по имени Исмаил ибн-Ахмад, с которым ему пришлось вести длительную борьбу за власть. В 1248 году, в самый разгар противоборства, случился Седьмой крестовый поход, во главе которого стоял французский король Людовик IX, настроенный крайне решительно. «Даже если ты на моих глазах станешь целовать крест в знак покорности, то это не убедит меня даровать тебе жизнь, – писал Людовик ас-Салиху. – Если твоя земля станет моей, то это будет подарком для меня… Воины, состоящие в моем подчинении, неисчислимы, и в руках их меч разрушения…»

Несмотря на решительность французского короля, к концу весны 1250 года от войска крестоносцев осталось совсем немного, а их предводитель попал в плен и был вынужден выкупить свободу за восемьсот тысяч золотых монет. Восьмой крестовый поход, начатый Людовиком IX летом 1270 года, также не имел успеха – звезда крестоносцев закатилась окончательно. Еще во время Седьмого крестового похода, а именно – в ноябре 1249 года, сорокачетырехлетний султан ас-Салих скончался. Власть перешла к его сыну Аль-Муаззам Туран-шаху ибн Айюбу, который окончательно изгнал из своих владений участников Седьмого крестового похода, а затем попытался обуздать мамлюков, чересчур возвысившихся в конце правления его отца. Но, как сказал Ватват:

«Пути правителей сияют не всегда,Поистине над всем стоит судьба».

Инициаторами свержения Туран-шаха стали мамлюки-бахри, преимущественно бывшие половцами-кипчаками, иначе говоря – тюрками. Заносчивый Туран-шах совершенно не считался с мамлюкскими эмирами и не упускал случая унизить их прилюдно, называя никчемными бездельниками, безродными голодранцами или как-то еще. При этом он опирался на тех же мамлюков из своей личной гвардии («муаззия»), поскольку никакой другой поддержки у него не было. Будучи чрезмерно подозрительным, Туран-шах беспричинно и безжалостно расправлялся с верно служившими ему людьми. Аль-Макризи пишет о том, что Туран-шах был глупцом, и дошедшие до нас сведения о последнем айюбидском правителе подтверждают это мнение. Глупость и подозрительность отягощались жестокостью. Аль-Макризи сообщает о расправе, устроенной Туран-шахом над пленными французскими крестоносцами, – каждую ночь убивали по нескольку сотен пленных и сбрасывали их тела в Нил. Таким образом, было убито около ста тысяч пленников, но даже если эта цифра сильно преувеличена, то злодеяние от этого не становится меньше, ведь Всевышний говорит: «Когда вы встречаетесь с неверными [на поле брани], рубите им головы. Когда же вы ослабите их, то крепите оковы [плена]. А потом или милуйте их, или берите выкуп [за освобождение] до тех пор, пока война не сложит свое бремя». Вдобавок ко всему сказанному, Туран-шах пребывал в плохих отношениях со своей мачехой Шаджар ад-Дурр, одной из жен султана ас-Салиха. «Мрачная и уединенная жизнь, которую вел султан, раздражала умы всех, он держал при себе нескольких любимцев… их он облёк в высшие государственные должности, отнятые у старых слуг его отца; особенно он обнаруживал непримиримую ненависть к мамлюкам-бахритам… – пишет аль-Макризи, – его разврат истощил казну, и чтобы наполнить ее, он вынудил Шаджар ад-Дурр отдать ему отчет в богатствах его отца. Испуганная Шаджар ад-Дурр просила защиты у мамлюков-бахритов».

Вечером 2 мая 1250 года, на семидесятом дне своего недолгого правления, Туран-шах был убит мамлюками-бахритами. «Бейбарс нанес ему [Туран-шаху] первый удар саблей, который он отразил рукой, но пальцы его были отрублены, – пишет аль-Макризи. – Он убежал в башню, построенную им на берегу Нила и находившуюся близко от шатра. Заговорщики преследовали его и, увидев ворота запертыми, подожгли башню. При этом присутствовала вся армия; но так как Туран-шаха вообще ненавидели, то никто не принял его стороны. Напрасно он кричал сверху, что отказывается от престола… заговорщики были непреклонны. Наконец, пламя обхватило башню, и он бросился в Нил; но его одежда зацепилась, и он повис на некоторое время; находясь в таком положении, он получил несколько сабельных ударов и упал в воду, где и утонул. Таким образом, железо, огонь и вода собрались вместе, чтобы лишить его жизни. Его тело оставалось три дня на берегу Нила, и никто не осмеливался предать его погребению. Посол багдадского халифа выхлопотал себе такое право и похоронил его».

Гийом де Сен-Патю. Убийство Туран-шаха. Миниатюра из «Жития Людовика Святого». 1340-е

Так закончилось правление династии Айюбидов в Египте, продолжавшееся восемьдесят один год.

Мамлюки возвели на престол Шаджар ад-Дурр, которая стала одной из первых женщин в исламском мире, правившей от своего лица как «аль-Малика Исмат ад-Дин Умм-Халил Шаджар ад-Дурр» с дополнительными титулами, главным из которых был «Маликат аль-Муслимин».

Гюстав Доре. Портрет Шаджар ад-Дурр. Гравюра. 1892

Имя Шаджар ад-Дурр упоминалось в хутбе и чеканилось на монетах, иначе говоря – она ничем не отличалась от мужчин-правителей, но при ней состоял назначенный эмирами атабек Изз ад-Дин Айбек, известный также как Айбек ат-Туркмани.

В мусульманском мире воцарение женщины, вдобавок еще и бывшей рабыни, было воспринято крайне негативно. К месту можно привести хотя бы слова аббасидского халифа Абдуллаха аль-Мустасима, который писал эмирам Египта: «Если среди вас нет ни одного мужчины, достойного стать султаном, то я пришлю вам такого, ибо горе народу, управляемому женщиной». Сирийские эмиры отказались признавать власть Шаджар ад-Дурр, тем более что у них был кандидат в правители из рода Айюбидов (Салах ад-Дин Юсуф II ибн Мухаммад), а бедуины Верхнего Египта подняли восстание, продлившееся целых три года. Айюбидские султаны были независимыми правителями, которые вершили дела, не оглядываясь на Багдад, но тем не менее формальное признание их полномочий халифом имело важное значение, поскольку придавало правлению легитимность. Поняв, что с женщиной на престоле им не будет добра, мамлюкские эмиры решили сделать султаном Айбека, который хоть и не принадлежал к наиболее видным бахритам, но всех устраивал. Передача власти была организована следующим образом – Айбек женился на Шаджар, которая отреклась от престола в его пользу (ее правление, вызвавшее столько возмущения, длилось всего два месяца). Айбек объявил себя представителем халифа, что должно было успокоить Багдад, а для усмирения сирийских и прочих Айюбидов дали в соправители правнука аль-Камиля по имени Шараф Музафер ад-Дин Муса, которому было то ли шесть, то ли десять лет. Однако это не избавило от недолгой войны с Айюбидами, закончившейся победой мамлюков.

Перламутровое дерево в михрабе мавзолея Шаджар ад-Дурр

После своего отречения Шаджар ад-Дурр не устранилась от государственных дел, а продолжала активно в них принимать участие. До поры до времени Айбеку приходилось с этим мириться, поскольку Шаджар имела поддержку в кругах немамлюкской знати, чем была очень полезна. Бахриты возвели Айбека на престол и разбирались с его врагами, будь то Айюбиды или восставшие бедуины, но в то же время они представляли угрозу. Айбек прекрасно понимал, что лидеры бахритов рассматривают его как временного правителя. В 1253 году, после того как бахриты подавили восстание в Верхнем Египте, Айбек коварно убил их предводителя Фариса ад-Дина Актая. Он пригласил его на совет, обезглавил и сбросил голову свите, дожидавшейся своего хозяина у стен Цитадели. После этого все видные бахриты бежали в Сирию к Салах ад-Дину Юсуфу II и вся власть сосредоточилась в руках Айбека и «помогавшей» ему Шаджар.

В 1257 году Айбек собрался жениться на дочери айюбидского эмира Мосула Бадра ад-Дина Лулу. Этот брак означал политический союз с влиятельным правителем, поддержка которого много значила для Айбека, опасавшегося возвращения бежавших мамлюков с сирийским войском. Шаджар, заставившая Айбека развестись с его первой женой, восприняла намерение взять еще одну жену как предательство. 10 апреля 1257 года шестидесятилетний султан Айбек был задушен в бане, куда отправился после игры в поло.

Шаджар ад-Дурр не могла занять престол, а найти замену Айбеку ей не удалось – потенциальные кандидаты боялись и мамлюков Айбека, и коварства Шаджар ад-Дурр. Представить смерть Айбека как естественную тоже не удалось. 16 апреля Шаджар ад-Дурр и убийцы султана были взяты под стражу. Шаджар ад-Дурр заключили в Красную башню каирской цитадели, где она и оставалась до 28 апреля, когда ее обнаженное тело нашли в крепостном рву. Обстоятельства гибели Шаджар ад-Дурр остались неясными. Согласно наиболее распространенной версии, ее забили до смерти наложницы Айбека, но скорее всего к убийству приложили руки те, кому она служила помехой…

Предание гласит, что в заточении Шаджар ад-Дурр занималась перетиранием своих драгоценностей в ступе, не желая, чтобы они достались кому-то после ее смерти. Вряд ли она смогла растолочь алмазы, рубины и изумруды, разве что жемчуг, который дал ей имя.

Мавзолей Шаджар ад-Дурр на рисунке. 1914

После гибели Айбека султанский престол перешел к его пятнадцатилетнему сыну от первой жены аль-Мансуру Нур ад-Дину Али, который правил лишь номинально, поскольку реальная власть сосредоточилась в руках мамлюкских эмиров во главе с аль-Маликом аль-Музаффаром Сайф ид-Дином Кутузом и султанским атабеком Аламом ад-Дином Санджаром аль-Халаби. Кутуз принадлежал к мамлюкской группировке муиззи, поскольку возвысился при Айбеке, полное имя которого было аль-Малик аль-Муизз Изз ад-Дин Айбек ат-Туркмани ад-Джашнакир ас-Салихи, а Санджар был главой салихийя, мамлюков, служивших султану ас-Салиху Айюбу. Был еще третий влиятельный эмир мамлюков – Санджар аль-Гатми, предводитель остававшихся в Египте бахритов. Разумеется, три льва не могли ужиться вместе – должен был остаться кто-то один.

Правившие на востоке Айюбиды представляли угрозу для всех троих, поскольку возможность восстановления их власти нельзя было сбрасывать со счетов. Осенью 1259 года в Сирию вторглись монголы под предводительством внука Чингисхана Хулагу. В январе 1260 года монголы захватили Халеб, а 1 марта взяли Дамаск и стали готовиться к походу на Каир. Однако Хулагу пришлось спешно отбыть в монгольскую столицу Каракорум на выборы нового великого хана вместо хана Мункэ, скончавшегося в августе 1259 года. Бо2льшую часть своих сил Хулагу увел в Иран, чтобы они были поближе, – выборы нового хана вполне могли закончиться междоусобицей. Таким образом, мамлюки получили возможность хорошенько подготовиться к отражению монгольской агрессии, а Кутуз еще и использовал внешнюю угрозу для усиления своей власти. В ноябре 1259 года Кутуз сместил султана аль-Мансура под предлогом того, что семнадцатилетний юноша не в состоянии возглавить джихад против монголов, и занял престол, ссылаясь на свое достойное титула аль-Малик аль-Музаффар («Победоносный правитель») происхождение из хорезмшахов. Атабек Санджар аль-Халаби не мог воспрепятствовать смещению своего подопечного, поскольку уже второй год находился в заточении, куда поместил его Кутуз.

Хулагу осаждает Аламут. Миниатюра из Тарих-и-джехангуша Джувейни. Рукопись. XV век

Монголы осаждают город на Ближнем Востоке. Миниатюра из европейской рукописи. XIII век

Монгольская угроза вынудила Бейбарса аль-Бундукдари и еще нескольких лидеров бахритов, некогда нашедших прибежище в Сирии, заключить с Кутузом военный союз. Пока Хулагу с основными силами отсутствовал, начатое им дело продолжал нойон Китбука, прославившийся многими победами. Однако слава победоносного полководца не помешала мамлюкскому войску под командованием султана Кутуза и эмира Бейбарса разгромить Китбуку 3 сентября 1260 года близ источника Айн-Джалут в долине Мардж ибн Амер.

«Кудуз [Кутуз] расставил войско в засадах, а сам, сев [на коня], встал с небольшим числом [воинов], – пишет в своем «Сборнике летописей» видный хулагуидский историк Рашид ад-Дин. – Китбукаю [Китбуке], с несколькими тысячами всадников, заправских воинов, случилось сойтись с ним у Айн-и Джалут. Монгольское войско напало, стреляя из луков, а Кудуз уклонился и ударился в бегство. Монголы, осмелев, отправились вслед за ними и многих из мисрцев [каирцев] перебили. Когда они поравнялись с местом засады, мисрцы с трех сторон бросились из засады и помчались на монгольское войско. С раннего утра до полудня бились врукопашную. Монгольскому войску сопротивляться стало невмоготу, и в конце концов оно обратилось в бегство. Китбука-нойон в пылу и рвении разил налево и направо и валил [наземь]… Хотя воины бросили его, он старался за тысячу человек. В конце концов лошадь его оступилась, и он попал в полон… Китбукая, связанного по рукам, представили Кудузу. Кудуз приказал, чтобы ему отрубили голову. [Затем] они [мамлюки] совершили набег по всей Сирии до берегов Евфрата, валили всех, кого находили, разграбили лагерь Китбукая, захватили в полон его жен, детей и родичей и перебили чиновников и воевод областей». Согласно наиболее распространенной версии, монголов было не более двадцати тысяч, а их противников – примерно на десять тысяч больше. Однако нужно понимать, что мамлюки составляли лишь небольшую часть египетского войска. Основная часть его была представлена легковооруженными воинами, среди которых было много ополченцев.

Взяв Сирию под свой контроль, Кутуз поставил наместником Халеба Ала ад-Дину Али, сына мосульского атабека Бадр ад-Дина Лулу, на дочери которого в свое время собирался жениться Айбек, а Дамаск передал освобожденному из заточения Санджару аль-Халаби. Обманутый союзник Бейбарс жестоко расплатился с султаном, убив его во время охоты 24 октября 1260 года неподалеку от Газы. Там же, у Газы, двумя днями позже Бейбарса избрали новым султаном.

В официальное имя султана Бейбарса вошел титул «Рукн ад-Дин», полученный им за успешные войны против крестоносцев, а народ прозвал его «Абу-ль-Футух». Отец побед и Столп веры – можно ли сказать о правителе лучше?

Принято считать Бейбарса кипчаком, родившимся в степях Южного Урала (так, во всяком случае, утверждает аль-Макризи), но также существует версия о его крымском происхождении. Свою карьеру Бейбарс начинал в отряде эмира Ала ад-Дина Айдакина Бундукдари, от которого получил прозвище «аль-Бундукдари». Когда эмир попал в опалу и оказался в заточении, султан ас-Салих забрал его мамлюков к себе. Сначала Бейбарс пребывал у султана в услужении (не исключено, что по причине его небольшого физического недостатка – бельма на глазу), но затем был зачислен в тысячный корпус султанских телохранителей Бахрийа.

Египетский султан Бейбарс I. Бюст

Несмотря на то что власть среди мамлюкских султанов получали по праву силы, а не закона, для более стабильного правления требовалась ее легитимация извне. Наилучшим решением этой проблемы служила инвеститура, полученная от аббасидских халифов, происходивших от дяди пророка Мухаммеда. К моменту прихода Бейбарса к власти аббасидский халифат пал под натиском монголов, но некоторым представителям дома Аббасидов удалось остаться в живых, в частности – дяде последнего аббасидского халифа аль-Мустасима Абуль-Аббасу Ахмаду ибн аз-Захиру, более известному под почетным именем аль-Мустансир. В 1261 году султан Бейбарс пригласил Ахмада ибн аз-Захира прибыть из Дамаска в Каир, где тот был провозглашен новым халифом правоверных и первым делом утвердил Бейбарса правителем Египта, Сирии и прочих земель, находившихся под контролем мамлюков.

Однако халиф не смог ужиться с султаном. Каждый считал себя выше другого, аль-Мустансир – по положению, а Бейбарс – по власти. Поняв, что отношения зашли в тупик, Бейбарс избавился от аль-Мустансира весьма оригинальным способом – убедил халифа отправиться в поход на Багдад, но сам со своим войском не пошел дальше Дамаска. Закончилось тем, что монголы разгромили силы аль-Мустансира. Удалось ли ему спастись – неизвестно. Новым халифом Бейбарс поставил Абуль-Аббаса Ахмада ибн Хасана, известного как аль-Хаким Биамриллах. Ахмад ибн Хасан сопровождал аль-Мунтасира в его безнадежном походе, но уцелел и в марте 1262 года вернулся в Каир. Примечательно, что халифом его провозгласили лишь в середине 16 ноября того же года – на сей раз султан Бейбарс хотел убедиться в благонадежности своего нового ставленника. Халиф аль-Хаким оправдал возложенные на него надежды, довольствуясь оказываемым ему почетом и более ни во что не вмешиваясь. В целом же основанный Бейбарсом тандем мамлюкского султана и аббасидского халифа просуществовал вплоть до завоевания Египта османами в 1517 году.

Жан-Леон Жером. Перевозка пленника по Нилу. 1861

Ближневосточная экспансия монголов приостановилась в сентябре 1260 года после сражения при Айн-Джалуте. В феврале 1265 года скончался хан Хулагу, а у его сына и преемника Абаки возникли проблемы с родичами – золотоордынским ханом Берке и чагатайским Борак-ханом. В качестве нового сильного противника Мамлюкского султаната выступили христианские государства Леванта – Иерусалимское королевство, Антиохийское княжество и Киликийское армянское царство. С 1262 по 1272 год султан Бейбарс совершал регулярные походы на христиан, итогом которых стало завоевание Северной Сирии и некоторых других территорий. Но дело было не только в завоеваниях, но и в том, что действия Бейбарса не позволяли христианским правителям нанести вред султанату, ведь не зря же говорится: «Вынуди врага обороняться – и половина победы окажется в твоих руках». В 1274–1275 годах мамлюки совершили несколько походов против тюркских эмиратов-бейликов Анатолии и Киликийского королевства, являющихся вассалами Монгольского каганата, окончательное уничтожение которых случилось уже в 1375 году. Последними завоеваниями Бейбарса стали Северная Ливия и Нубия, присоединенные к султанату в 1276 году. Теперь Мамлюкский султанат простирался от Тавра до Ливийской пустыни.

Весной 1277 года султан Бейбарс совершил поход на вассальный монголам Румский султанат. Во время этого похода Бейбарс столкнулся с монгольским войском, усиленным отрядами грузин и тюрков. 15 апреля 1277 года близ города Эльбистан, недалеко от северных границ султаната, произошло сражение, в котором, несмотря на численное превосходство противника (пятнадцать тысяч против десяти), победили мамлюки. Эта победа стала последней в жизни Бейбарса, оборвавшейся 1 июля 1277 года. Согласно распространенной версии Бейбарс был отравлен на пиршестве ядом, который он уготовил для одного из неугодных ему айюбидских эмиров, но тот сумел поменять чаши местами, и яд достался султану. По версии аль-Макризи, Бейбарс умер от диареи, то есть от какого-то инфекционного заболевания.

Потомки помнят султана Бейбарса как победоносного полководца, равного Салах ад-Дину, но он был и искусным дипломатом, и заботливым правителем, который покровительствовал торговле и ремеслам, по мере возможности старался искоренять злоупотребления власть имущих, а во время бедствий оказывал населению безвозмездную помощь. Мамлюкский султанат обязан Бейбарсу не только расширением своей территории, но и укреплением основ государства.

Преемником Бейбарса мамлюкские эмиры провозгласили его девятнадцатилетнего сына Саида. Формально эмиры исполнили волю покойного султана, который намеревался передать престол старшему сыну. Мамлюкский историк Бейбарс аль-Мансури, очевидец тех событий, пишет в своей «Квинтэссенции мысли в мусульманской истории» о том, что, желая обрести самостоятельность, аль-Малик ас-Саид решил избавиться от наиболее влиятельных эмиров и уже успел бросить некоторых из них в темницу, когда в дело вмешался его дядя по матери, принадлежащий к мамлюкской элите. При поддержке сестры дядя сумел донести до молодого султана, что тот своими руками расшатывает опоры престола и ведет государство по гибельному пути смуты. Саид велел освободить тех, кого успел арестовать, но не отказался от своих намерений, отложив расправу над влиятельными эмирами на будущее.

Рельеф с изображением двух воинов. XII век

«Спустя некоторое время аль-Малик ас-Саид решил отправиться с войском в Сирию, – пишет Бейбарс аль-Мансури. – В Дамаске он приступил к строительству мавзолея для своего отца, а армию разделил на два отряда, которым порознь предстояло идти к крепостям Анатолии [а именно – в Киликию]. Таким образом султан хотел воспрепятствовать опасному для него сговору между наиболее влиятельными эмирами. Предполагалось, что после возвращения отрядов их командиры будут арестованы, а их икта [наделы] конфискованы. Начатое не удалось завершить. Кундук, жена которого была сестрой жены Калауна, командовавшего одним из отрядов, предупредил эмиров об грозившей им опасности, и султану пришлось вступить в переговоры с войском. Исчерпав все доступные ему средства, султан отправил к мамлюкам свою мать, чтобы та попыталась склонить их к подчинению, пообещав, что никто не будет наказан. Но на сей раз старания уважаемой всеми вдовы Бейбарса оказались напрасными и избежать смуты не удалось. Войско вернулось в Каир, аль-Малик ас-Саид собрал остатки мамлюков в Дамаске, обратился за помощью к бедуинам, и тоже отправился в Египет. Когда он добрался до столицы, его сопровождала только горстка верных воинов и казалось, что надежды одолеть мятежников нет. Но случилось то, чего никто не мог предвидеть, – солнце скрылось за тучами, и Каир утонул в густом непроглядном тумане. Аль-Малик ас-Саид ускользнул от своих преследователей и укрылся в Цитадели… но эта нежданная удача не смогла изменить судьбу сына прославленного Бейбарса.

Каирская цитадель

Взбунтовавшиеся мамлюки окружили Цитадель, осада растянулась на неделю. Султан попробовал откупиться, предложив своим противникам в безраздельное владение Сирию, но они не согласились. В конце концов султану пришлось сдаться. Он был смещен, отправлен в Карак и вскоре погиб». Народу объявили, что причиной смерти Саида стало неудачное падение с коня во время игры в поло, но скорее всего он был отравлен.

Новым султаном стал семилетний младший брат Саида по имени аль-Адиль Саламиш, а в атабеки ему назначили эмира Калауна. Несмотря на то что Калаун мог сразу занять престол, он предварительно укрепил свои позиции, возвысив верных ему людей и избавившись от ненадежных. Для этого понадобилось сто дней, после чего Калаун сместил Саламиша и стал новым мамлюкским султаном Египта, седьмым по счету.

Бейбарс Аль-Мансури пишет о Калауне, что «он был кротким и скромным, не любил проливать кровь и причинять кому-либо вред». Тем не менее он успешно воевал с христианами и монголами, вразумлял непокорных нубийцев и крепко держал в руке своих эмиров. Но при всем том султану Калауну не была свойственна жестокость, подобная той, которой обладал его младший сын Насир ад-Дин Мухаммед ибн Калаун, он же Мухаммед I. Этот правитель прославился не только жестокостью, сочетавшейся со столь же выраженной расточительностью, но и тем, что занимал султанский престол трижды.

В 1280 году султан Калаун подвергся двойному испытанию: случилось восстание против султанской власти, возглавляемое наместником Дамаска Сункур аль-Ашкаром, а в Сирию вторглись монголы-хулагуиды, сумевшие захватить и разграбить город Халеб. В следующем году монголы совместно с китайскими армянами предприняли новый набег на Сирию. Калаун встретил врагов немного южнее города Хомса. Состоявшееся сражение закончилось вничью – монголы отступили, мамлюки вернулись обратно, поскольку понесенные потери не позволили им пуститься в преследование противника.

Самым крупным военным успехом султана Калауна стало завоевание графства Триполи, созданного после Первого крестового похода на севере современного Ливана и находившегося в вассальной зависимости от монголов. Среди христиан не было единства. Так, например, графиня Люсия Триполийская покровительствовала генуэзским торговцам в ущерб интересам их конкурентов из Венеции и Пизы, которые подтолкнули Калауна к завоеванию Триполи и оказали ему содействие в надежде на будущие торговые преференции.

11 ноября 1290 года шестидесятивосьмилетний султан Калаун скончался в Каире. Престол унаследовал его старший сын Салах ад-Дин Халиль ибн Калаун, известный как султан Аль-Ашраф Халиль. Он завершил дело, начатое его отцом, – изгнал крестоносцев из их последних оплотов в Леванте. В мае 1291 года после продолжительной осады была взята Акра, а за ней последовали Тир, Сидона, Бейрут, Хайфа и Тартус. Европейские правители, занятые выяснением отношений между собой, были не в состоянии организовать новый крестовый поход, так что на завоеванное никто уже не покушался. Правда, имелись еще и монголы, но государство Хулагуидов вверглось в состояние упадка уже в начале XIII века.

Графиня Люсия Триполийская. Миниатюра. 1300-е

Неизвестный художник. Портрет султана Аль-Ашраф Халиля

Всем хорош был султан Халиль, и победителен, и властен, только вот взаимоотношения с эмирами у него выстраивались сложно – одних изгонял, других бросал в темницу, с третьими совершенно не считался… 14 декабря 1293 года султан был убит своими приближенными во главе с визирем Байдарой аль-Мансури. Сторонники Байдары успели провозгласить его новым султаном, но успеха эта затея не имела – все они, вместе со своим предводителем, заплатили жизнями за совершенное злодеяние, а на престол был возведен девятилетний младший брат Халиля Насир ад-Дин Мухаммед.

Годом позже Мухаммеда сместил эмир монгольского происхождения аль-Адиль Китбуга, опиравшийся на родственных ему эмиров и мамлюков. Предпочтение, оказываемое монголам, не нравилось тем, кто имел другие корни, поэтому правление Китбуги было недолгим. В 1297 году он был свергнут Хусамом ад-Дином Ладжином, германцем, начинавшим карьеру еще при султане Айбеке. Правление Ладжина окончилось в январе 1299 года, когда он был убит своими эмирами, вернувшими на престол Насира ад-Дина Мухаммеда. К тому времени к пребывавшим у власти бахритам добавились бурджиты, получившие свое название от башнеобразных казарм каирской Цитадели. Бурджиты были выходцами с Кавказа, преимущественно черкесами. Возвышение бурджитов началось при султане Калауне, сформировавшем из кавказцев отдельный мамлюкский корпус. Во время второго воцарения Насира ад-Дина бахриты еще удерживали основы власти в своих руках, но их звезда уже начала закатываться, в то время как бурджиты набирали силу. Почему так произошло? Хишам ибн аль-Калби в свое время сказал, что смена власти происходит, когда недовольные начинают преобладать над довольными. Ибн Кутайба добавил к этому, что недовольных всегда больше, чем довольных. Недовольные связывали свои чаяния с бурджитами в надежде на то, что после прихода к власти они не оставят своими милостями тех, кто им содействовал.

Левая сторона двухстраничного фронтисписа к седьмому тому Корана султана Бейбарса. 1300-е

В 1309 году двадцатичетырехлетний султан Мухаммед был вынужден объявить о своем отречении от престола, который перешел к бурджидскому эмиру Бейбарсу аль-Джашангиру, известному как Бейбарс II. Правление Бейбарса было недолгим, поскольку он не получил широкой поддержки. В том же году, после смещения и казни Бейбарса, Мухаммед вернулся на престол и теперь уже правил бессменно до конца своей жизни, наступившего в 1341 году. В историю он вошел как великий любитель роскоши и жестокий правитель, сурово преследовавший бурджитов и прочих, кто выражал недовольство его правлением.

Десятилетний Али ибн Шабан, известный как султан Аль-Мансур Али II, был возведен на султанский престол в марте 1377 года после убийства его отца султана аль-Ашрафа Шабана II. К тому времени династия Бахритов уже не могла контролировать ситуацию в государстве, погрязшем в междоусобицах и анархии. Каждый был сам за себя, а султанская власть ничего не значила. Наиболее влиятельным из мамлюкских эмиров оказался Баркук ибн Анас ибн Абдуллах аш-Шаркаси, сосредоточивший в своих руках реальную власть при султане Али II. Баркук был хорош со всех сторон, «и на поле брани, и в ученых беседах», как выражался Абу Хамид аль-Газали. Для официального захвата власти Баркуку требовалось время, поэтому он позволил султану Али пребывать на престоле до 1382 года, в котором тот скончался от болезни. Пока еще ситуация не располагала к решительным действиям, поэтому атабек Баркук возвел на престол десятилетнего Салаха ад-Дин Хаджжи ибн Шабана, брата султана Али.

Монета аш-Шаркаси, XIV век

Султану Хаджжи II выпало править дважды. В ноябре 1382 года Баркук решил, что положение его уверенно, и взошел на султанский престол, но ласточка поторопилась со своей песней – далеко не все эмиры согласились признать власть нового султана. Разразившаяся междоусобица закончилась в 1389 году пленением Баркука и его заточением. Хаджжи вернулся на престол. Воспользовавшись очередной междоусобицей, Баркук в 1390 году обрел свободу и набрал войско, с которым захватил Каир и вернул себе султанский престол, повторно свергнув султана Хаджжи II. Последний из бахритских правителей, двадцать четвертый по счету, был посажен под арест и вскоре умер в Цитадели. Так закатилась звезда Бахритов, чтобы уступить место на небосклоне звезде Бурджитов, сиявшей до 1517 года.

Оперируя понятием «династия Бурджитов», следует понимать, что династии как таковой не существовало. Династией называют последовательность правителей из одного и того же рода, но к роду Баркука-основателя принадлежали только три первые султана-бурджита, вместе с ним самим, дальше к власти пришли представители других родов. Так что правильнее было бы говорить не о «правлении династии Бурджитов», а о периоде правления кавказских мамлюков в Египте или о правлении касты Бурджитов.

Если не принимать во внимание недолгий перерыв, вызванный смутой, то получится, что султан Баркук правил Египтом на протяжении семнадцати лет. За это время он полностью заменил на всех, даже незначительных должностях, тюрков черкесами и иными выходцами с Кавказа, провел финансовую реформу, главным итогом которой стало создание Диван аль-Муфрада – ведомства, обеспечивающего финансирование мамлюкских войск, и заключил союз с османским султаном Баязидом I против Тимура, который в конце XIV века представлял серьезную угрозу для Египта.

Неизвестный художник. Портрет Баязида I. XIV век

Шараф ад-Дина Али Яздишираза. Послы египетского султана ан-Насира Фараджа преподносят Тимуру свои дары. 1436

«Наши кони быстры, чудесные наши копья остры, а мечи молниеносны, – писал Тимур Баркуку. – И наши сердца подобны горам, наши армии подобны количеству песка. Мы герои и вожди, наше государство нерушимо…» «Что касается ваших слов: “Наши сердца как горы, наше количество словно песок”, – отвечал Баркук, – то мяснику неважно количество баранов и для разжигания огня не нужно много дров… Вы требуете от нас повиновения? Мы не станем ни слушаться, ни повиноваться».

Война стояла на пороге султаната. Султан Баркук умер в июне 1399 года, не дождавшись развязки событий. Престол перешел к его тринадцатилетнему старшему сыну Насиру ад-Дину Фараджу. Атабеком при юном султане стал эмир Айтамуш, один из ближайших сподвижников Баркука. Очень скоро мамлюки из окружения султана Фараджа обвинили Айтамуша в заговоре с целью захвата престола.

В разгоревшейся междоусобице на стороне атабека выступили многие эмиры, наиболее влиятельными из которых были сирийский наместник Танам аль-Хасани и дядя Фараджа с материнской стороны Тагри Барди. Неизвестно, был ли на деле заговор, который приписали Айтамушу, но это не так уж и важно. Важно то, что молодым мамлюкам султана Фараджа удалось одолеть «старую гвардию» Баркука. Разумеется, мятежные бедуины Верхнего Египта не могли не воспользоваться удобным случаем для того, чтобы поднять очередное восстание… Ослабляющие государство междоусобицы разгорелись в тот момент, когда была готова разразиться большая война.

В октябре 1400 года Тимур взял Халеб, а в начале следующего года был захвачен Дамаск. Сирия подверглась такому разорению, что на восстановление ушло около полувека. Баязид, несмотря на заключенный с Баркуком союз, захватил значительную часть владений мамлюков в Анатолии. Тимур опасался идти на Египет, имея в тылу такого врага, как Баязид, поэтому сначала решил расквитаться с османами, а после уже и с мамлюками. В июле 1402 года войско Баязида было разбито, а сам он стал пленником Тимура. Покорив Анатолию, Тимур решил сначала заняться Китаем, чтобы завладеть всем Великим шелковым путем, а завоевание Египта отложил на будущее. Вышло по известной пословице: «Отложить и не сделать – одно и то же». В феврале 1405 года во время похода на Китай шестидесятивосьмилетний Тимур скончался, и созданное им за тридцать лет огромное государство, простиравшееся от Дели до Халеба (не считая вассалов), сразу же начало распадаться. В этом Баркуку повезло. Также ему повезло и в том, что Османское государство было существенно ослаблено нашествием Тимура и вообще считало главным завоевательным направлением западноевропейское. Потому османы добрались до Египта только в начале XVI века.

Камал уд-Дин Бехзад. Поле битвы Тимура и египетского царя. 1515

Мечеть и ханака Фараджа ибн Баркука

Можно сказать, что султану Фараджу трижды крупно повезло. Во-первых, он сумел избавиться от Айтамуша и его сторонников, которые не дали бы молодому султану много воли. Не исключено, что Айтамуш в конечном итоге отнял бы престол у Фараджа, но этому не суждено было исполниться. Во-вторых, Тимур ограничился лишь разорением Сирии, а до Египта так и не дошел. В-третьих, среди мамлюков Фараджа не было признанного лидера, который мог бы узурпировать власть. Судьба обеспечила Фараджу относительно благополучное начало правления. При наличии ума и воли он мог бы взять бразды правления в свои руки и вершить государственные дела самостоятельно, подобно своему отцу. Но Фарадж был всего лишь бледной тенью Баркука. Он не был способен взять власть в свои руки, и за нее начали бороться две группировки – «мамлюкская» и «родственная». Первую возглавил эмир Йашбек, сумевший к 1404 году «переиграть» всех своих конкурентов, а во главе второй стоял главный конюший Инал-бай, двоюродный племянник и зять Баркука. Фарадж был больше расположен к родственникам, нежели к своим «гвардейцам», но его расположение мало что значило, важен был расклад сил…

Борьба между группировками в 1405 году привела к замене султана Фараджа его младшим братом Абду-ль-Азизом, который просидел на престоле около двух месяцев, а затем был вынужден вернуть власть Фараджу.

В конечном итоге влиятельным черкесским эмирам удалось взять верх над султанскими родственниками. События, сопровождавшие пребывание Фараджа на престоле, положили конец передаче власти над султанатом по праву родства. Иногда подобная передача имела место в качестве вынужденной временной меры.

Завершая рассказ о султане Баркуке и его сыновьях, хочется сказать несколько слов по поводу ведомства Диван аль-Муфрад. К его созданию Баркука подтолкнули финансовые проблемы султаната, вызванные длительной междоусобицей, неурожайными годами, Великим истреблением 1348–1349 годов (такое название получила чума, пришедшая в Египет в ходе второй пандемии), необходимостью регулярных выплат мамлюкам. Каждый султан по восшествии на престол и в периоды, когда ему особо требовалась поддержка мамлюков, раздавал им деньги, памятуя о том, что ничто не помогает завоевывать сердца так хорошо, как щедрость. В результате часто случалось, что у султанов не оказывалось денег для выплаты жалованья войску и закупки для него всего необходимого. Учреждение Диван аль-Муфрада позволило упорядочить финансирование войска и обеспечить его бесперебойность, отделив военные расходы от общегосударственных.

Ибрагим аль-Амиди. Иллюстрация из Корана султана Фараджа

Пребывавшие в Каире аббасидские халифы обладали только духовной властью, а светская власть принадлежала султанам, но из этого правила существует одно исключение – десятый «каирский» халиф Абу-ль-Фадль аль-Аббас ибн Мухаммад аль-Мустаин, известный как аль-Мустаин II.

7 мая 1412 года халиф аль-Мустаин был вынужден принять султанский титул, которого в результате мятежа лишился Насир ад-Дин Фарадж ибн Баркук. Дело шло к тому, что следующим правителем должен был стать сирийский наместник Сейф ад-Дин Шейх аль-Махмуди. Он не был готов занять престол, поэтому султаном стал халиф, которому было обещано, что он в любом случае сохранит халифский титул. Таким образом, пусть и формально, но вернулась традиция былых времен, когда халифы были и духовными, и светскими правителями.

Мечеть султана Аль-Муайяда с его мавзолеем. Каир. 1415–1420

Смещенного Фараджа суд эмиров приговорил к смертной казни. Приговор был приведен в исполнение, несмотря на возражения аль-Мустаина, которому не хотелось проливать кровь своего предшественника. Дело было не только в соображениях гуманности, но и в старинном поверье, согласно которому пролитая кровь предшественника сулила ту же участь преемнику.

Нам ничего не известно о том, какими условиями сопровождалось возведение халифа аль-Мустаина на султанский престол, но можно предположить, что он должен был сохранять престол для Шейха аль-Махмуди и вмешательства в дела правления от него не ожидали. Но молодой халиф, которому тогда было двадцать два года, стал вмешиваться в раздачу должностей и приказал начать чеканку монет со своим именем, что было расценено Шейхом аль-Махмуди как попытка захвата власти. Ради собственного спокойствия Шейх ужесточил условия пребывания султана-халифа в Каирской цитадели, фактически заключив его под домашний арест. Аль-Мустаин лишился всех связей с внешним миром и мог контактировать только с узким кругом лиц, который составляли доверенные люди Шейха аль-Махмуди.

6 ноября 1412 года Шейх аль-Махмуди провозгласил себя султаном. Сложив султанские полномочия, аль-Мустаин сохранил титул халифа, но ненадолго – 9 марта 1414 года Шейх аль-Махмуди заменил аль-Мустаина на его младшего брата аль-Мутадида. Не все улемы согласились со смещением аль-Мустаина, но Шейх находился в зените своего могущества и мог делать все, что ему вздумается. Аль-Мустаин был отправлен в Александрию, где умер от чумы в 1430 году.

Некоторые историки склонны рассматривать султанство аль-Мустаина в качестве восстановления власти аббасидских халифов в былом объеме, но вряд ли подобный подход можно считать правильным, ведь чеканку монет со своим именем и участие в раздаче должностей нельзя считать полноценным правлением.

Уличная сцена с куполом мечети на заднем плане. 1907

Необходимо добавить, что умерший в 1421 году султан Шейх назначил своим преемником сына Ахмада, которому шел второй год от рождения. Как несложно догадаться, долго младенец на престоле не удержался…

Существует несколько версий, характеризующих взаимоотношения мамлюков с коренными жителями Египта и присоединившимися к ним арабами, которые сегодня воспринимаются здесь в качестве исконных жителей. На самом деле они появились на египетской земле только в VII веке (и мы это знаем). Согласно первой версии, мамлюки, будучи оторванными от своих корней, стали более рьяными египтянами, чем коренные жители страны, ведь с Египтом были связаны все их чаяния и надежды. Согласно второй версии, мамлюки рассматриваются как чужаки, интересы которых противоречили интересам коренного населения Египта и арабов, примкнувших к коренным жителям задолго до появления мамлюков. Подтверждением подобного подхода может служить хотя бы то, что в обиходе египтяне называли всех мамлюков «тюрками», вне зависимости от их происхождения. Тюрки противопоставлялись коптам и арабам, тюрки были чужаками и никогда не могли стать своими на египетской земле…

Тренировка мамлюка с копьем. Миниатюра. 1500-е

Некоторые историки вполне здраво рассуждают о том, что простым египтянам были глубоко безразличны хитросплетения интриг в высших эшелонах власти и приводят к месту известную арабскую пословицу: «Нам все равно, хоть халиф сидит в Багдаде, хоть ишак, лишь бы не голодать». Самые вдумчивые историки отделяют Каир от остального Египта на том основании, что в столице мамлюки устраивали разные бесчинства в ходе борьбы за власть, а провинции жили спокойно, узнавая о переменах только по пятницам. А их оппоненты вспомнят о том, сколько всего понастроили мамлюкские султаны в подтверждение своего величия, и о том, как они способствовали развитию государства. И разве Тимур был бы для Египта лучше «родных» мамлюков? А Османы, которые превратили великое государство в одну из окраинных провинций своей империи? Кто знает – если бы не мамлюкский султан Баркук, то османский султан Баязид смог бы завоевать Египет с прилегающими землями уже в конце XIV века или в начале XV века…

Пьер Белон. Мамлюк на коне. 1554

При наличии двух мнений принято считать, что истина находится «где-то посередине», хотя это не совсем так. Но если мнений больше двух, то где прикажете искать эту середину? Да – мамлюкские междоусобицы подрывали внутреннюю стабильность государства и нередко способствовали ухудшению жизни простых египтян, но и полезного мамлюкские султаны тоже делали много. «Когда государство Аббасидов, погрязшее в упадке и роскоши, облачилось в одежды бедствий и бессилия… – писал Ибн Хальдун, – когда оно лишилось сил и утратило желание защищать ислам, тогда милость Аллаха спасла веру, ниспослав мусульманам от турецкого народа и от многочисленных великих племен правителей для защиты верных помощников, и привела их от Дома войны в Дом ислама, под власть подчинения Высшему благословению. Посредством этого подчинения они обрели славу и благодать и укрылись под сенью Высшего провидения; исцеленные им, они приняли истинную веру с твердой решимостью уверовавших и добродетельных сынов Природы, не подверженных разврату природ, не познавших нечестивых удовольствий, не соблазненных избалованной жизнью, и с рвением, не сокрушенным обилием праздной роскоши. Работорговцы свозили их в Египет целыми партиями, словно песчаных куропаток к водным угодьям… Одна волна новоприбывших следовала за другой, поколение сменяло поколение, ислам торжествовал, а государство прирастало свежими юными силами».

Януарий Суходольский. Фариз. 1836

Далее мы расскажем о султане, повлиявшем наиболее положительно на пределы Мамлюкского султаната, расширив их. И это стало его главным достижением.

Аль-Малик аль-Ашраф Абу-ль-Наср Сайф ад-Дин Барсбей правил султанатом с 1422 по 1438 год, и для бурджидского периода, в котором на сто тридцать пять лет пришлось двадцать четыре правителя, это был весьма неплохой по продолжительности срок.

Барсбей был черкесским рабом, начинавшим службу у первого бурджитского султана Баркука. Карьерных высот он достиг довольно поздно, заняв первую высокую должность губернатора левантийского Триполи на пороге своего пятидесятилетия в 1418 году. А тремя годами позже Барсбей стал атабеком при десятилетнем султане Насир ад-Дине Мухаммеде I, унаследовавшем престол после смерти своего отца Сейф ад-Дина Татара… Несложно догадаться, что вскоре (а именно – 1 апреля 1422 года) атабек сместил своего подопечного и стал султаном.

Шлем султана Барсбея

К началу XV века мамлюкским султанам, да и вообще всем правителям Передней Азии и Магриба стало ясно, что стабильная и процветающая торговля приносит не меньше доходов, чем победоносные войны, но войны при этом требуют гораздо бо2льших вложений и являются куда более рискованным предприятием. Строгий контроль над портами Красного моря и введение государственной монополии на торговлю с индийскими купцами в порту Джидды и общей монополии на торговлю пряностями позволили султану заметно увеличить объем казны, но, как известно, у каждой палки есть два конца – эти ограничения поставили египетских купцов в невыгодное положение, ввиду чего их начали подавлять иностранные конкуренты. А кроме того, меры подобного рода делают торговлю менее гибкой. Чтобы обойти установленные ограничения, иностранные купцы стали закупать «запретные» товары прямо на кораблях, не ступая на султанскую землю, и их ни в чем нельзя было обвинить, поскольку формально они ничего не нарушали.

Успешная торговля с другими государствами немыслима без дипломатических успехов, и на этом поприще султан Барсбей тоже многое сделал. В частности, хорошие отношения султана с могущественной в то время Венецией, не позволили кипрскому королю Иоанну II заручиться помощью венецианцев во время завоевания Кипра Барсбеем. В западной историографии это завоевание преподносится как варварский акт недружелюбия со стороны крупного и сильного государства по отношению к государству малому и не представлявшему никакой опасности для соседей. Да, действительно, островное Кипрское королевство не представляло особой опасности для Мамлюкского султаната, но оно служило источником вечного беспокойства, поскольку кипрские пираты и их коллеги из испанской Каталонии, пользовавшиеся покровительством королей Кипра, постоянно и неустанно грабили торговые корабли в Восточном Средиземноморье. И если христианским торговцам грозило только лишение имущества, то мусульман пираты продавали в рабство. Еще в 1414 году султан Шейх аль-Махмуди заключил с королем Иоанном договор о борьбе с пиратством, но хорошие намерения остались на бумаге, а в реальности кипрские власти продолжали поощрять пиратов грабить тех, кто вел торговлю с Мамлюкским султанатом. Выгода от этого была тройной – пираты получали добычу, доля от которой поступала в королевскую казну, а кипрские торговцы, которых пираты не трогали, получали преимущество над конкурентами. В итоге султан Барсбей был вынужден завоевать Кипр ради процветания средиземноморской торговли. И если венецианцы отказали королю Иоанну в поддержке, то генуэзцы, имевшие на Кипре свои колонии, оказывали содействие Барсбею. Завоевание Кипра, начатое султаном 10 мая 1426 года, завершилось 1 июля, когда мамлюки, не встретив сопротивления, вошли в столичную Никосию, разграбили ее и захватили множество пленных, среди которых оказался и король Иоанн. Свобода обошлась королю в двести тысяч золотых монет, кроме того, он принес султану Барсбею вассальную клятву и обязался ежегодно выплачивать дань в пять тысяч золотых. Каталонские пираты перебрались с Кипра на Сицилию, а местные присмирели и более не создавали проблем торговцам. Кроме того, теперь каждому новому правителю Кипра необходимо было получать одобрение своей кандидатуры у султана. Хотя каталонцы и сицилийцы по-прежнему вызывали беспокойство, Барсбей уже не мог с этим ничего сделать – у него не было сильного флота, способного обеспечить надежную защиту акватории, а отношения с королем Арагона, Сицилии и Сардинии Альфонсо V оставляли желать лучшего. Но хотя бы каталонцы теперь беспокоили издалека, а не находились под боком.

Среди мусульманских правителей главным противником султана Барсбея был тимуридский эмир Шахрух, младший сын Тимура, сумевший захватить власть после смерти отца. Шахрух претендовал на верховную власть в мусульманском мире, для чего пытался взять под свой контроль Хиджаз со священными городами Меккой и Мединой. Под давлением Шахруха шериф Хиджаза, бывший султанским вассалом, вышел из повиновения, но Барсбей решил эту проблему, отправив в Хиджаз мамлюков под предлогом охраны святынь. В 1435 году Шахрух прислал Барсбею дозволение на управление Египтом в качестве своего наместника. Возмущенный Барсбей в ответ пригласил Шахруха прибыть в Египет и помериться с ним силами. На этом отношения между двумя правителями прекратились.

Султан Барсбей умер в июне 1438 года на семидесятом году жизни. В преемники он выбрал своего четырнадцатилетнего сына аль-Азиза Юсуфа, опекуном которого был назначен эмир Сейф ад-Дин Джакмак, пользовавшийся доверием Барсбея. Нужно ли упоминать о том, что вскоре Джакмак сместил Юсуфа и стал новым султаном мамлюков? Удивительно, но история ничему не учила султанов. Зная множество примеров того, как сильные отбирали престол у султанских потомков, почти каждый султан назначал преемником одного из своих сыновей в надежде на удачу… Воистину тот, кто знает людей, не станет питать ложных надежд.

Густав Зейц. Гробница султана Барсбея. Литография. 1930-е

Конийский султанат, отделившийся в 1092 году от государства тюрков-сельджуков, просуществовал недолго – к началу XIV века он распался на отдельные эмираты-бейлики, помельче и покрупнее. На западе Анатолии, у границы с Византией, находился бейлик, в котором правил род, давший начало Османской империи, названной так по имени человека, подготовившего почву для ее основания. Человека звали Османом, а за твердость в джихаде он получил титул Гази.

Если бы Осман начал свои завоевания с захвата земель соседних бейликов, то его очень скоро бы захватили более сильные эмиры. Однако Осман воевал против неверных византийцев, что, с одной стороны, давало ему уважение соплеменников, а с другой, не внушало опасений правителям других бейликов, ведущих между собой бесконечные войны. «Сначала нужно разобраться с соседями, а после можно будет заняться Османом, если его к тому времени не сотрут в пыль неверные», – думали малоазиатские беи. Когда они спохватились, то было поздно – усилившееся Османское государство начало поглощать земли соседей-единоверцев одну за другой. Одно время казалось, будто Османов удалось сокрушить Тимуру, разгромившему правнука Османа Баязида I, но сын Баязида Мехмед I сумел возродить разрушенное государство, а его внук и тезка Мехмед II в 1453 году совершил невозможное, сумев взять Константинополь, который на протяжении веков считался неприступной твердыней.

Джентиле Беллини. Портрет Султана Мехмеда II. 1480

Кстати говоря, именно Мехмед II, прозванный Фатихом, узаконил братоубийство в доме Османов. Этот закон, известный как «Закон Фатиха», гласил: «Тот из моих сыновей, которому достанется султанат, во имя всеобщего блага может умертвить родных братьев. Это поддержано большинством улемов. Пусть они [султаны] действуют в соответствии с этим». Сын и преемник Мехмеда Фатиха Баязид II не успел позаботиться о своем брате Джеме, столкнувшись по восшествии на престол в 1481 году с гражданской войной. Потерпев поражение, Джем бежал в вассальный мамлюкскому престолу бейлик Рамазан, находившийся в Киликии. Правитель бейлика Халил-бей Рамазанид помог Джему добраться до Каира, где в то время правил восемнадцатый бурджидский султан Кайт-бей, сын которого Мухаммед был женат на дочери Джема. Укрывательство мятежного султанского брата добавило ненависти в чашу, наполнявшуюся с давних пор, – османы соперничали с мамлюками и за контроль над землями Анатолии, и за контроль над караванными путями, по которым из Индии доставлялись на запад пряности, и за контроль над Хиджазом, и вообще, потому что двум львам невозможно ужиться вместе. Однако Баязид на тот момент предпочел не осложнять отношения с Каиром.

Укрепив свою власть и добившись стабильности на завоеванных европейских территориях, султан Баязид обратился на восток. Между османскими и мамлюкскими владениями в юго-восточной части Анатолии лежал небольшой бейлик Дулкадир, правитель которого Алауддевле Бозкурт приходился Баязиду тестем. Используя Дулкадир в качестве плацдарма, Баязид напал на Малатью, находившуюся под властью мамлюкского султана. В то время правил восемнадцатый бурджидский султан Кайт-бей, о котором напоминает носящая его имя цитадель в Александрии. 23 сентября 1484 года у Эльбистана состоялось первое сражение, закончившееся победой османо-дулкадирского войска. Успешное начало внушало веру в скорую победу, но война, шедшая с переменным успехом, растянулась на целых шесть лет! И это при том, что до середины 1488 года османская армия имела поддержку с моря, но потом бо2льшая часть кораблей затонула во время шторма.

Эмброуз Дадли. Штурм стен Константинополя. 1915

Фаусто Зонаро. Мехмед II при осаде Константинополя. 1920-е

Обе стороны осознавали, что в мелкой войне за Малатью происходит испытание сил, которое определит победителя в ожидающей большой войне. В конечном итоге малая война завершилась в 1491 году «вничью», тем же, с чего и началась. Но при кажущемся паритете время играло в пользу османов, которые усиливались и расширяли пределы своего государства, в то время как мамлюки ослабевали. Во-первых, мамлюкскому султанату некуда было расширяться. Во-вторых, открытие нового морского пути из Европы в Индию вокруг Африки, в обход Египта, существенно уменьшило доходы от торговли.

В-третьих, османские султаны оказались открытыми к новым технологиям: они оснащали свою армию огнестрельным оружием и стро-или современные корабли. В то же время мамлюкские правители, образно говоря, «застряли в Средневековье» и не понимали, что одним удачным выстрелом из пушки можно уничтожить целый отряд воинов, искусных в верховой езде, сабельном бою и стрельбе из лука. Аркебузиров, которые появились в мамлюкской армии в 1511 году, приходилось набирать из низов общества, поскольку ни один уважающий себя мамлюк не мог опуститься до столь «позорного» занятия, которое дурно пахло в прямом смысле слова и было неудобно для использования при верховой езде, а основу мамлюкской армии составляла конница. Но, как сказал Зухайр Бахааддин, «не время следует нам, а мы следуем времени».

Мамлюкский воин. Литография. XIX век

В начале XVI века в Передней Азии появился новый сильный правитель – шахиншах Ирана Исмаил, происходивший из рода основателей суфийского ордена Сефевие, центром которого стал город Ардебиль. Сефевиды были шиитами, и их противоборство с османами выходило за рамки светского конфликта интересов.

Султану Селиму I, сыну Баязида II, удалось одержать убедительную победу над войском шаха Исмаила в сражении, произошедшем 23 августа 1514 года на равнине Чалдыран (это северо-запад современного Ирана). Обе стороны вынесли из этого сражения яркие впечатления: османы были поражены стойкостью кызылбашей Исмаила, а тех, в свою очередь, поразило наличие огнестрельного оружия у противника, ведь именно пушки и ружья обеспечили османам победу. После Чалдыранского сражения Селим занял Тебриз, столицу сефевидов, но не смог удержать город, не говоря уже о полном сокрушении врага. Исмаил же использовал предоставленную ему судьбой передышку наилучшим образом – очень быстро оснастил свою армию огнестрельным оружием, и османы более не имели преимущества над кызылбашами.

Готовясь к походу на Иран, султан Селим пригласил мамлюкского султана Кансуха аль-Гаури присоединиться к борьбе с «безбожниками»-шиитами, но тот проигнорировал приглашение. Велика была вероятность союза Исмаила с мамлюками. Почему бы шиитам не объединиться с суннитами против общего врага – османского льва? Кроме того, при следующей войне с Ираном, которая представлялась неизбежной, мамлюки могли ударить Селиму в спину. Разум побуждал султана Селима к скорейшему выступлению против мамлюков, тем более что османам давно уже было пора взять под свой контроль всю Анатолию…

Кансуха аль-Гаури мамлюкские эмиры в 1501 году возвели на престол после долгих уговоров. Шестидесятилетний Кансух, начинавший карьеру при Каит-бее, был вполне доволен своим положением, но под давлением вынужден был уступить. Можно подумать, что правитель, пришедший к власти по принуждению, станет исполнять свои обязанности не самым лучшим образом. Но Кансуха нельзя было назвать плохим султаном – он берег и приумножал полученное наследие так, как умел, иногда силой оружия, а иногда и с помощью дипломатии.

Прежде чем приступать к активным действиям, Селим отправил к Кансуху послов с предложением признать себя османским вассалом. Предложение не было так уж плохим, поскольку вассалитет позволяет сохранить часть власти и в этом отношении он предпочтительнее установления прямого правления. Однако султан Кансух был уверен в своей силе и поэтому обошелся с османскими послами весьма жестко: он оскорбил их и сделал своими пленниками.

Титульный лист памфлета об османо-мамлюкской войне (1516–1517), изданного в 1518 году в Базеле.

Константин Капыдаглы. Портрет Султана Селима. XVI век

Все правители и народы, имевшие дело с монголами, твердо усвоили два понятия. Первое – особа посла неприкосновенна. Второе – все оскорбления, нанесенные послу, падают на его повелителя. С теми, кто казнил монгольских послов, Чингисхан и его преемники поступали крайне жестко и по-своему были правы. Поведение Кансуха не оставило Селиму выбора. Если даже османский султан и намеревался решить дело малой кровью, то теперь ради сохранения своего престижа он должен был стереть мамлюков в пыль.

Война с единоверцами-суннитами, которые к тому же были хранителями священных городов, выглядела не очень-то благородным делом, поэтому Селиму пришлось получить у своих улемов три фетвы, которые объявляли Кансуха аль-Гаури и его мамлюков отошедшими от мусульманской общины, а войну против них – священным долгом истинно верующих мусульман. Мамлюки были виноваты в том, что не поддержали борьбу султана Селима против шиитского шаха Исмаила – если вы не выступили против «безбожников», следовательно, вы заодно с ними и заслуживаете наказания.

Как известно, прошлое не определяет будущего. Вера султана Кансуха в несокрушимость мамлюкского государства, опиравшаяся на былые победы, оказалась необоснованной, правда сам Кансух не успел убедиться в этом, поскольку скончался 24 августа 1516 года во время решающего сражения, состоявшегося близ города Дабик, севернее Халеба. Мамлюки имели численное превосходство – их было восемьдесят тысяч против шестидесятипятитысячной османской армии, но исход сражения определили османские пушки и мушкеты. Сам султан Кансух то ли погиб на поле брани, то ли был отравлен своими приближенными, желавшими мира с османами. Эта победа открыла османам путь в Сирию, которая была захвачена ими в течение месяца. Наиболее дальновидные из мамлюкских эмиров (например – халебский наместник Хайр-бей) добровольно переходили к султану Селиму, а тот охотно их принимал и осыпал милостями.

Обратите внимание на место сражения. Оно произошло у сирийско-османской границы, иначе говоря, султан Кансух шел навстречу врагу. Выдвижение мамлюкских войск к османской границе некоторые историки рассматривают как событие, спровоцировавшее султана Селима на дальнейшие действия против мамлюков.

Паоло Джовио. Портрет Султана Кансуха аль-Гаури. 1552

Преемником Кансуха стал его племянник Туман-бей, последний из мамлюкских султанов, и это был тот случай, когда никто из эмиров не вмешался в порядок наследования престола, потому что момент не располагал к переделу власти – какой смысл драться за должность капитана тонущего корабля?

Сорокалетний Туман-бей верил в свою счастливую звезду и не помышлял о том, чтобы сложить оружие. Надо сказать, что, несмотря на все успехи Селима, у Туман-бея были шансы на победу в том случае, если бы удалось склонить к выступлению против османов шаха Исмаила или кого-то из европейских правителей. Однако устроить Селиму «второй фронт» не удалось. Шах пока что залечивал раны, нанесенные недавней войной, а европейские короли были рады тому, что Селим воюет где-то далеко, и не собирались выручать мамлюков, которых с давних пор привыкли считать своими врагами.

Положение Туман-бея осложнилось недостатком средств для найма войск. Казна, которую недоверчивый и осторожный султан Кансух возил за собой, осталась в Халебе и досталась султану Селиму. Вдобавок среди мамлюкской знати, вдохновленной примером сирийских эмиров, которые сохранили свое положение после перехода на сторону османов, разгорались изменнические настроения. Надо сказать, что у османских правителей было одно ценное преимущество, помогавшее одерживать победы. С самого начала строительства Османской империи ни Осман Гази, ни его сын Орхан, ни сын Орхана Мурад, ни те султаны, которые были после них, не доверяли собственной тюркской знати.

Голову Кансуха аль-Гаури доставляют Селиму I. 1581

Если в других государствах представители титульной нации стояли выше других, то в Османском государстве дело обстояло наоборот, и в этом можно легко убедиться, ознакомившись с перечнем великих визирей, среди которых турки составляли меньшинство. Иметь дело с чужаками султанам было проще и спокойнее. Во-первых, грузин, черкес или, скажем, албанец, насколько бы высокороден он ни был, не имел возможности захватить престол, в отличие от какого-нибудь представителя тюркской элиты, предки которого по знатности происхождения могли сравниться с Османом-основателем. Во-вторых, за каждым знатным тюрком стоял свой клан, вдобавок между кланами существовали связи, и все это могло создавать султанам крупные проблемы. В-третьих, знать, обладавшая крупными наследственными земельными владениями, чувствовала себя относительно независимой. Чужаки же, у которых изначально не было ни связей, ни владений, ни чьей-то поддержки, во всем зависели от султанского расположения. Кроме того, считалось, что представители разных народов, находясь на султанской службе, будут стремиться превзойти друг друга, будут стараться служить своему повелителю как можно лучше. Если же основную часть султанских слуг будет составлять один народ, то его представители не станут проявлять особого рвения. Любой, кто изъявлял желание служить султану и служил честно, мог рассчитывать на султанскую благосклонность и прилагающиеся к ней блага. Мамлюкский эмир, добровольно перешедший к султану Селиму, ничего не терял, а только приобретал, так что ряды сторонников Туман-бея таяли день ото дня. В то же время с непокорными османы не церемонились – рубили головы, вешали или сажали на колы.

Второе и решающее сражение последней османо-мамлюкской войны состоялось в конце декабря 1516 года между палестинскими городами Хан-Юнис и Бейсан. Многие историки считают решающей не разгромную победу османов при Бейсане, а победу, одержанную ими же 22 января 1517 года в каирском предместье Ридания.

Одним из главных источников сведений о Второй османо-мамлюкской войне является трактат «Конец временной династии и приход династии османов» египетского историка Ибн Зунбуля (Ахмада ибн Али ар-Раммаля аль-Махалли), бывшего очевидцем описываемых событий. Автора можно упрекнуть в некоторых недостатках, главным из которых является негативное отношение к огнестрельному оружию, но обилие ценной информации с лихвой компенсирует эти недостатки. «Конец временной династии» будет интересен всем, кто хочет окунуться с головой в атмосферу того времени и узнать подробности османо-мамлюкского противоборства, заочно погулять по средневековому Каиру и насладиться стихами, которые автор включил в свое повествование. Здесь же хочется привести фрагмент, посвященный артиллерийскому вооружению османской армии: «У Селима было восемьсот пушек, двести из которых он оставил в Сирии, а в Египет он привез шестьсот пушек, из них них сто пятьдесят были большими, а остальные – дарбзенами, длина которых составляла двадцать пять шибров. Одну маленькую пушку тянули четыре лошади. Что касается больших пушек, то каждую из них тянули тридцать или сорок лошадей, и каждая была покрыта красным сукном».

Маттиас Мериан. Битва при Ридании. Гравюра. XVI век

Бои в Каире в представлении европейского художника. Гравюра. XVII век

У мамлюков к моменту второй войны с османами имелось некоторое количество пушек, поскольку Кансух аль-Гури, следуя веяниям времени, основал в Каире пушечное литейное производство, но во время похода к османской границе султан не взял с собой артиллерию, замедлявшую продвижение войска. А Туман-бей в Риданском сражении не смог использовать пушки, поскольку их захватили османы, совершившие внезапный обходной маневр с фланга. После этого сражения османские войска беспрепятственно вошли в Каир, где султана Селима провозгласили правителем Египта и Сирии. Туман-бей пытался продолжать сопротивление, но в начале апреля 1517 года был схвачен в окрестностях египетской столицы и 15 апреля встретил свой конец в петле под аркой каирских ворот Баб Зувейла. Предание гласит, что веревка дважды обрывалась, но султан мамлюков сохранял достоинство и не обнаруживал страха перед лицом смерти, как и положено истинному воину.

В Каире султан Селим получил ключи от Каабы, символизирующие власть над Хиджазом. Последний аббасидский халиф Мухаммед аль-Мутаваккиль был увезен Селимом в Стамбул и жил там до своей смерти, наступившей в ноябре 1543 года. Аль-Мутаваккиль передал Селиму титул халифа и две священные реликвии – меч и мантию пророка Мухаммеда. Правда, сам Селим, в отличие от своих преемников, не называл себя халифом, ограничившись лишь принятием титула Служителя обоих священных городов. Но, так или иначе, хранителями главных мусульманских святынь вплоть до 1924 года оставались потомки Османа Гази.

Египет вошел в состав Османского государства как эялет – крупная административно-территориальная единица, управляемая султанским наместником. Первым правителем Египта стал Девширме Юнус-паша. В его прозвище зашифрована довольно распространенная практика принудительного набора на султанскую службу мальчиков из немусульманских семей, называемая девширме. Отдавая своих детей в рабы султану, иноверцы выплачивали «налог кровью». Бо2льшая часть мальчиков попадала в янычары, те, у кого обнаруживались способности, поступали на гражданскую службу, ну а в худшем случае можно было стать садовником или водоносом при дворце, что было гораздо предпочтительнее тяжелой крестьянской доли. Если одни родители давали взятки за то, чтобы не расставаться со своими сыновьями, то другие, напротив, пытались пристроить сыновей на султанскую службу в обход жребия. А боснийцы, которые, в отличие от других балканских народов, добровольно и массово приняли ислам, просили о девширме как о привилегии.

О происхождении Юнуса-паши ничего не известно, кроме необычного факта из его вышеописанной детской биографии, но предположительно он был албанцем, сумевшим сделать головокружительную карьеру на султанской службе – капиджибаши (начальник дворцовой охраны), ага янычар, бейлербей Анатолии, Румелии и Боснии… Юнус-паша принимал активное участие в завоевании Египта, именно он склонил к переходу на сторону османов наместника Халеба Хайр-бея, примеру которого последовали многие мамлюкские эмиры. После того, как великий визирь Синан-паша умер от раны, полученной в Риданском сражении, Юнус-паша стал во главе кампании… Султан Селим вознаградил Юнуса-пашу по заслугам, дав ему две важные должности – великого визиря и бейлербея Египта, что давало ему огромные властные полномочия.

Джентиле Беллини. Янычарский офицер. XV век

Главной задачей Юнуса-паши как бейлербея было «встраивание» Египта в османскую административную систему. Считается, что Юнус-паша убеждал султана в том, что завоеванная область должна управляться не местными кадрами, а людьми со стороны, которым несложно будет проявлять объективность в делах. Однако в реальности все вышло не так, как на словах. Получив бесконтрольную власть над эялетом, Юнус-паша и его ставленники стали злоупотреблять взятками и несправедливо перераспределять земельные владения. Новые власти действовали по принципу «бери сегодня все что можно, ведь неизвестно, как дело обернется завтра». В результате незаконных действий Юнуса-паши и приближенных к нему, а также недовольства местной знати Селим назначил нового бейлербея – мамлюкского эмира Хайр-бея, бывшего наместника Халеба.

Георг Греблингер. Портрет Юнуса-паши. 1590-е

Лишившись должности бейлербея, Юнус-паша остался великим визирем. Другой бы на его месте радовался тому, что осталось, но Юнус-паша больше сожалел о том, что потерял. «Зачем нужно было прилагать столько усилий для завоевания Египта, если мы оставляем его черкесам?» – спросил Юнус-паша на одном из заседаний дивана и вроде как добавил к этому оскорбительный отзыв о черкесах. Селим I был не самым жестоким султаном, несмотря на свое прозвище Явуз, но непочтительности он не переносил и не прощал. 13 сентября 1517 года Юнус-паша был обезглавлен по султанскому повелению.

Саад-эд-дин. Хайр-бей перед султаном Селимом. 1584

Янычары турецкого султана. Рисунок XIX века

Эта история, похожая на тысячу других историй о придворных интригах, стремительных взлетах к вершинам власти и внезапных падениях, имеет важное значение для нашего повествования. Она свидетельствует о том, что изначально султан Селим I намеревался отстранить мамлюков от управления Египтом, но очень скоро изменил свое мнение. Суть отношения османских султанов к мамлюкам выразил сын Селима I Сулейман Кануни, сказавший: «Воистину моему отцу не следовало убивать столь замечательных воинов».

С одной стороны, решение передать управление Египтом лояльным местным эмирам было абсолютно правильным, ведь они хорошо знали страну и ее порядки, благодаря чему могли управлять эффективно. Да и какая вообще разница, где сидит султан – в Каире или в Стамбуле?

С другой стороны, разница велика. Султан, находившийся в Каире, мог держать Египет под неусыпным контролем, а тому султану, который сидел в Стамбуле, приходилось во всем полагаться на своих наместников. Кроме того, в окраинных провинциях (а именно таким стал Египет в составе Османского государства) всегда наличествуют сепаратистские тенденции – чем провинция богаче, тем они сильнее. И местные эмиры представляли гораздо бо2льшую опасность, нежели иноземные наместники. Поэтому османским султанам необходимо было хорошо продумывать свои назначения, создавая безопасный для центральной власти баланс между разными группировками. В конце концов, ничего удобнее принципа «разделяй и властвуй» в сфере управления не существует.

Сын Селима султан Сулейман I, заслуженно считающийся величайшим из османских правителей, очень тщательно подбирал кандидатов на высокие должности, но даже великие люди иногда совершают ошибки.

В 1520 году вместе с государством двадцатишестилетний Сулейман «унаследовал» великого визиря Пири Мехмеда-пашу, аксарайского турка, сына мюдерриса. Сулейман не испытывал к Мехмеду-паше большого расположения, но менять великого визиря сразу же по приходу к власти было бы неразумно – сначала следовало полностью вникнуть в дела, а уже после решать кадровые вопросы. Момент настал в июне 1523 года, когда шестидесятипятилетний Мехмед-паша был отправлен в отставку. Согласно традиции, его место должен был занять второй визирь Хаин Ахмед-паша, рекомендованный в том числе и самим Мехмедом-пашой. Но у Сулеймана был свой кандидат – двадцативосьмилетний Паргалы Ибрагим-паша. Этот грек из Парги попал в услужение к Сулейману, будучи подростком, и скоро сдружился с ним. Османские сановники встретили назначение Ибрагима-паши, сделанное в обход существующих правил, с большим неодобрением. Для нас важно то, что Сулейман испытывал определенную неловкость перед Ахмедом-пашой, который до тех пор служил верно и без нареканий. Поэтому когда Ахмед-паша попросил у султана должность бейлербея Египта, просьба была охотно удовлетворена. Со стороны все выглядело так, будто Ахмед-паша не пожелал служить под началом выскочки, вырвавшего у него из-под носа должность великого визиря.

По происхождению Ахмед-паша был грузином, начинавшим службу в янычарах, так что ему несложно было найти общий язык с мамлюкскими эмирами, среди которых преобладали черкесы. После того, как в 1522 году скончался Хайр-бей, египетские дела начали приходить в упадок, потому что новый бейлербей Чобан Мустафа-паша не справлялся со своими обязанностями. Ахмед-паша избрал иной путь.

Неизвестный художник. Портрет Сулеймана I Великолепного. 1530-е

Относительно мотивов, толкнувших Ахмеда-пашу к мятежу, существуют два мнения. Согласно первому, он замыслил его сразу же после того, как Ибрагим-паша был назначен великим визирем, и выбрал Египет как наиболее подходящее место. Согласно второму мнению, никакого мятежа Ахмед-паша не замышлял, а просто хотел получить доходную должность подальше от столицы, поскольку опасался зла от Ибрагима-паши. Негласные правила аппаратных игр предписывают избавляться от подчиненных, у которых есть основания для мести своему начальнику. Для великого визиря, которому любая оплошность может стоить головы, такие подчиненные представляли особую опасность. Итак, Ахмед-паша прибыл в Каир с наилучшими намерениями, но вскоре его намерения изменились, поскольку Ибрагим-паша и здесь попытался его уничтожить. Якобы великий визирь подобрал своего человека для управления Египтом, а Ахмеда-пашу собирался подвести под топор палача, вот и пришлось тому поднимать мятеж ради спасения своей жизни.

Но так или иначе, в январе 1524 года Ахмед-паша провозгласил себя независимым султаном Египта под именем «аль-Малик Мансур». Верные османскому престолу янычары оказались запертыми в Каирской цитадели, и скоро с ними было покончено. Египетская знать поддержала переворот. Ахмед-паша не упускал ни единой возможности для упрочения своей власти. В частности, он сумел наладить хорошие отношения и с коптами, и с бедуинскими вождями Верхнего Египта, бывшими постоянным источником беспокойства для мамлюкских султанов.

Иоганн Теодор де Бри. Великий визирь Османской империи Паргалы Ибрагим-паша. 1590-е

Необходимо заметить и то, что Ахмед-паша состоял в родстве с домом Османов через свою жену Илдыз-султан, дочь султана Баязида II, которая приходилась Сулейману I теткой. Правда, для османских султанов, которые по восшествии на престол могли хладнокровно предавать смерти родных братьев, родственные связи важного значения не имели – родственник был хорош ровно до тех пор, пока он хранил верность. А вот султана аль-Малик Мансура родство с Османами возвышало в глазах его подданных.

Сулейман поручил подавление восстания великому визирю Ибрагиму-паше, который отправил в Египет войско под командованием аги янычар Айяса Мехмеда-паши. Развязывать масштабную кампанию, которая могла затянуться надолго, османскому правительству не хотелось, поэтому одновременно с отправкой войска были приняты меры для нанесения удара изнутри.

Айяс Мехмед-паша. Гравюра. 1898

Предатели нашлись, они попытались убить Ахмеда-пашу в наиболее подходящем для этой цели месте – в хаммаме, где человек наиболее беззащитен. Однако раненому султану удалось бежать. Он попытался укрыться у вождя племени Бану Бакр, но тот выдал его османским властям. За мятеж Ахмед-паша расплатился с султаном Сулейманом своей головой, собственно, другой участи мятежникам ожидать не приходилось.

Ибрагим-паша лично занялся наведением порядка в Египте. Новым наместником он поставил Гюзельдже Касым-пашу, имевшего опыт управления санджаками и эялетами. Особо ценным было пребывание Касыма-паши (пусть и недолгое) в должности халебского санджак-бея, где ему приходилось иметь дело с мамлюкскими эмирами. Однако уже в начале 1525 года Ибрагим-паша отстранил Касыма-пашу от должности и на протяжении трех месяцев исполнял обязанности бейлербея. За это время система управления эялетом была реорганизована, а затем на прежнюю должность ненадолго вернулся Касым-паша, поскольку Ибрагим-паша никак не мог подобрать ему преемника. Но уже в июне 1525 года бейлербеем Египта был назначен Хадим Сулейман-паша, до этого занимавший аналогичную должность в Дамаске.

Станислав Хлебовский. Портрет султана Сулеймана Великолепного перед замком Будин. XIX век

Сулейман-паша показал себя решительным правителем. Он решил все конфликты с мамлюкскими эмирами и избавился от всех ненадежных бедуинских вождей. Знать была недовольна Сулейманом-пашой, хотя и не показывала этого, но простой народ при нем жил хорошо, в мире и благоденствии. С небольшим перерывом Сулейман-паша правил Египтом до 1538 года. Прославился не только как правитель, но и как флотоводец, принимавший активное участие в османском завоевании Йемена.

При бейлербее имелось два дивана (совета) – большой и малый. Большой диван, осуществлявший совещательные, исполнительные, законодательные и судебные функции, собирался четыре раза в неделю, а малый, предназначенный для разбора текущих дел, заседал ежедневно.

В состав большого дивана входили бейлербей и высшие сановники эялета, начальники-аги семи военных корпусов-оджаков, расквартированных в Египте, мамлюкские беи, кадиаскер, возглавлявший всю местную судебную систему, улемы и главы четырех мазхабов. Большой диван ведал распределением должностей и финансов, принимал решения политического характера, решал важные спорные вопросы, принимал законы. Считалось, что члены дивана помогают бейлербею управлять эялетом, но диван мог обходиться и без бейлербея, а вот бейлербей без дивана обойтись не мог.

Неизвестный художник. Цитадель Каира. 1809

Членами Малого дивана были катхода, ведавший доходами бейлербея, дафтардар, ведавший финансами эялета, рузнамджи, сборщик налогов, и по одному представителю от каждого оджака.

Высшим среди оджаков считался элитный оджак ал-мутафаррика, которому была поручена охрана крепостей портовых городов. Далее кавалеристы-чауши, которых не следует путать с гeннюллю – наездниками на верблюдах, объединенными в отдельный оджак. Гарнизон Каира был представлен янычарским оджаком, и охрана Цитадели тоже возлагалась на янычар, а гарнизонную службу в других фортах эялета несли пехотинцы-азабы. Мамлюки могли служить в любом оджаке, но был конный черкесский, сформированный только из них. Седьмой составляли всадникитюфекджиййе, имевшие огнестрельное оружие.

Во второй половине XVI века резко снизилась стоимость серебра, в больших количествах ввозившегося из покоренной испанцами и португальцами Америки. Это вызвало обесценивание серебряной монеты акче, служившей основным платежным средством в Османском государстве. У этой девальвации были два последствия – ухудшение общей экономической ситуации, а также положения янычар, жалованье которым теперь выплачивали с задержкой и в меньшем объеме. Султанская казна пустовала. И если в столице и центральных областях государства властям худо-бедно удавалось поддерживать порядок, то на окраинах не было даже его видимости.

Неизвестный художник. Портрет султана Ахмеда I. XVI век

Голубая мечеть, построенная в правление Ахмеда I

В Египте жертвою сложившихся обстоятельств стал бейлербей Хаджи Ибрагим-паша, получивший за свою печальную участь прозвище Мактул. В начале 1604 года османский султан Ахмед I назначил Ибрагима-пашу бейлербем Египта в надежде на то, что он сможет положительно повлиять и на местную знать, и на османских солдат, регулярно нарушавших распорядок и дисциплину. Такая сложная обстановка сложилась не только среди янычар, но и среди всадников-сипахов – мусульман (не только тюрков), служивших за земельные наделы.

Надежность сипахов традиционно не вызывала сомнений, но времена меняются, и все меняется вместе с ними. В былые времена, когда империя вела постоянные войны с соседями, значительным источником доходов наряду с земельными наделами служила военная добыча. Кроме того, по мере развития товарно-денежных отношений для успешного ведения хозяйства требовались все бо2льшие вложения. Доходы с наделов остались прежними, но цены при этом выросли втрое, а то и вчетверо. Наделы не принадлежали их держателям, считаясь султанской землей, предоставленной в пользование на время несения службы. А кто станет вкладывать средства в чужую землю, которая завтра может быть передана другому владельцу? Это существенно снизило привлекательность султанской службы. Многие держатели наделов выставляли вместо себя на службу нанятых бедняков, а сами занимались более прибыльными делами. В результате бывшие элитные подразделения, которые европейцы называли «дворянскими», превратились в сборище недовольных и разного рода сброда. Более того, Египет считался у сипахов и янычаров плохим местом для службы, поскольку здесь было гораздо меньше источников для обогащения, чем на Балканах или в Закавказье. В Египте не существовало системы служебных наделов, и местные жители, поступавшие на военную службу, могли рассчитывать только на жалование.

По сведениям из одних источников, сипахи взбунтовались после того, как Хаджи Ибрагим-паша приказал казнить сипаха-египтянина, уличенного в грабеже. Другие источники называют причиной бунта отказ паши выплатить сипахам средства, служившие своего рода налогом на вступление в должность, – командиры приходили к новоназначенному бейлербею с поздравлениями, а тот одаривал их деньгами. Согласно третьей версии, причиной стала тульба – незаконные поборы, которые сипахи получали с крестьян в качестве «платы за охрану». Таким образом, 24 сентября 1604 года, когда Ибрагим-паша выехал из Цитадели в каирскую гавань, где должно было состояться открытие новой дамбы, пятнадцать сипахов хладнокровно зарубили его на глазах у изумленной публики. Вместе с пашой были убиты и те, кто пытался его защитить. Убийство выглядело словно казнь. Головы паши и его людей пронесли по улицам Каира, а затем повесили на воротах Баб Зувейла, где обычно выставлялись на всеобщее обозрение тела казненных преступников. Несчастный паша стал первым османским наместником, которого убили собственные солдаты, первым, но далеко не последним.

Сипахи надеялись на то, что султан не станет обострять отношения со своим войском, а просто пришлет в Египет нового, «хорошего» бейлербея. Разумеется, им бы и в голову не пришло дергать за бороду такого правителя, как Сулейман I, но сидевший в то время на престоле правнук Сулеймана султан Ахмед I был юн (ему шел пятнадцатый год) и находился под влиянием своей матери Хандан-султан. От юнца и женщины трудно было ожидать решительных мер. Тем не менее новый бейлербей Хадим Мехмед-паша пытался обуздать сипахов, но потерпел неудачу. Так же как и его преемник Йеменли, Хасан-паша не навел порядок в войске, которое все глубже и глубже погружалось в пучину анархии. Действия властей напоминали поведение глупца из известной сказки, который пытался потушить пожар при помощи одного кувшина воды. Если бы в Египте в то время нашлась сильная личность, способная обернуть происходящее в свою пользу, дело вполне могло закончиться отпадением эялета от Османского государства…

Ворота Баб Зувейла, Каир

В 1607 году Ахмед I назначил бейлербеем Египта тюрка Мехмеда-пашу, известного под прозвищами «Окюз» («Вол»), «Кара» («Черный») и «Кул Кыран» («Рабовладелец»). По этим прозвищам можно проследить жизненный путь паши – он был сыном кузнеца, подковывавшего волов. Он наводил такой страх на врагов, что у них темнело в глазах. А еще Мехмед-паша подавил восстание султанских рабов-сипахов. Прибыв в Каир, он первым делом казнил (не сместил, а именно казнил) санджак-беев, позволивших сипахам ввести тульбу в своих санджаках. Затем паша начал приводить к покорности командиров сипахов, но те решили выступить против него сообща, и наведение порядка приняло характер настоящей войны, решающее сражение которой состоялось в марте 1609 года близ Каира. Повстанцы потерпели поражение, за которым последовали массовые казни и ссылки. Если бы предшественники Мехмеда-паши действовали с присущей ему решительностью, то порядок был бы наведен гораздо раньше.

Большой Каир с его цитаделью под курганом Мокаттам. 1803

Большим подспорьем для Мехмеда-паши стала поддержка мамлюкских беев, которые играли важную роль в жизни Египта. Ни один правитель не мог добиться чего-то значимого без поддержки местной знати. Беи были не только крупными землевладельцами, но и командирами ополчения, которое регулярно пополнялось за счет покупки новых мамлюков. Принято считать, что регулярные войска превосходят ополченцев по всем параметрам, но мамлюкские ополченцы были мотивированы лучше османских солдат и не уступали им по части вооружения (разве что не имели тяжелых пушек). Пожалуй, Кул Кыран Мехмед-паша стал последним из наместников, выстроившим хорошие взаимоотношения с мамлюками.

В 1623 году османские командиры, поддерживаемые мамлюкскими беями, выступили против нового бейлербея Чештеджи Али-паши и потребовали от султана Мурада IV, недавно взошедшего на престол, восстановить в должности прежнего наместника Кара Мустафа-пашу. Это требование также поддержала часть египетских чиновников. В результате Мустафа-паша приказал стрелять из пушек по кораблю, на котором находился Али-паша. Одиннадцатилетний султан Мурад, сын Ахмеда I, находился под опекой своей матери Кёсем-султан, которую ситуация в дворцовых кругах заботила гораздо больше египетских дел, поэтому в феврале 1624 года полномочия Кара Мустафа-паши были подтверждены Стамбулом. Так создался весьма опасный прецендент – «египтяне» сами решили, кто должен ими управлять.

Неизвестный художник. Портрет Мурада IV. XVII век

В 1631 году этот прецендент имел продолжение. Бейлербей Коджа Муса-паша, по происхождению босниец, с первых дней правления начал проявлять решительность, часто переходившую в жестокость. Султанский наместник имел право выносить смертные приговоры, но мало кто пользовался им так часто, как Муса-паша. Жестокость сочеталась у Мусы-паши с такими злоупотреблениями, как кумовство, мздоимство и необоснованные отъемы имущества. В марте 1631 года султан Мурад IV приказал Мусе-паше отправить войско для очередного похода на Иран. Паша поручил командование этим войском мамлюкскому эмиру Китас-бею. Для сбора средств на экипировку и перевозку войска наместник ввел дополнительный налог, но якобы не смог собрать нужную сумму. Китас-бей выразил недовольство тем, что египетское войско не станет участвовать в походе (а сам он лишится богатой добычи), и обвинил пашу в присвоении собранных средств. Муса-паша приказал убить Китас-бея. Жестокое убийство произошло 9 июля 1631 года, в день Арафы, в памятный день, который положено отмечать благими поступками. Люди наместника набросились на Китас-бея, один снес ему голову ударом топора, а остальные изрубили бездыханное тело бея на куски, и все это произошло на глазах эмиров. Дело закончилось тем, что эмиры при поддержке общества вынудили султана назначить в Египет нового бейлербея – Халила-пашу, который показал себя справедливым и мягкосердечным правителем. Примечательно, что 1 апреля 1633 года, в день окончания полномочий Халила-паши, каирские торговцы в знак траура закрыли свои лавки.

Даниэль Хопфер. Мамлюкские всадники. XVI век

С течением времени власть султанских наместников ослабевала все сильнее и сильнее, пока не стала сугубо формальной. Султаны предпочитали не вникать в египетские дела, для них было важно своевременно получать из Египта положенную дань. Наместники там сменялись часто – за три столетия около ста пятидесяти человек. С одной стороны, длительное пребывание в должности способствовало расцвету злоупотреблений, а с другой, на каждого бейлербея султану поступало множество жалоб как от тех, чьи права были ущемлены, так и от многочисленных интриганов. Пятилетняя служба в должности бейлербея считалась продолжительной, а Хадима Сулеймана-пашу, который управлял Египтом одиннадцать лет и еще два года после небольшого перерыва, можно назвать рекордсменом.

Наряду с бейлербеями в источниках часто упоминаются каймакамы. Каймакам – это заместитель, который заменяет великого визиря или наместника во время его отсутствия или болезни. Между смещением прежнего бейлербея и прибытием нового могло пройти довольно много времени. В период временного безвластия на место бейлербеев заступали каймакамы. Нужно помнить, что в новой армии, которая в 1826 году, по воле султана Махмуда II, заменила распущенный им корпус янычар, каймак был старшим офицером, соответствующим европейскому подполковнику. А в шестидесятых годах XIX века в результате административно-территориальной реформы, каймакамами сначала стали называть правителей санджаков, а затем правителей каза (территориальной единицы третьего уровня).

Что же касается египетского общества, которым правили бейлербеи, то на высшей иерархической ступени стояли мамлюки и турки, ниже находились арабы, преимущественно занимавшиеся земледелием и скотоводством, а низшую ступень занимали феллахи. В широком смысле словом «феллах» называли землепашцев, но в Египте оно использовалось для характеристики коренного населения, потомков древних египтян. Феллахи обрабатывали землю, находились в услужении у мамлюков, турков и арабов, а также могли занимать низовые должности в чиновном аппарате.

Жан-Леон Жером. Вид Каира. XIX век

С тридцатых годов XVII века политическая жизнь Египта стала определяться не столько султанскими наместниками, сколько противоборствующими группировками мамлюкской знати – ал-Касимийя и ал-Фикарийя, получившими свои названия или от племенных союзов, или от бунтовщиков. Традиционно принято считать Фикарийя проосманской группировкой, а Касимийя – антиосманской, но такое деление неверно, поскольку основной целью и смыслом существования каждой группировки было продвижение своих представителей на важнейшие должности в Египетском эялете. Конкуренция – дело полезное, в том числе и в политике, но только тогда, когда она является источником развития. В данном случае никакого развития не происходило – просто одни люди заменялись другими, а управляли они одинаково (одинаково плохо). Бейлербеям приходилось продумывать назначения таким образом, чтобы не допускать доминирования одной из группировок.

В первой половине XVII века наблюдался перевес в сторону Фикарийя, которую возглавлял амир аль-хадж Ридван-бей аль-Фикари. Главной задачей амира аль-хадж была забота о мусульманах, совершающих паломничество в Мекку, но помимо этого, в руках амиров были сосредоточены и другие функции, увеличивающие их влияние. В частности, Ридван-бей пользовался властью, сопоставимой с властью бейлербеев. Другим высокопоставленным членом Фикарийя был Али-бей, наместник провинции Гирга, который фактически управлял Верхним Египтом. Когда в 1647 году лидеры Касимийя Кансух-бей и Мамай-бей попытались выступить против Ридван-бея, заручившись поддержкой султанского наместника Хайдарзаде Мехмедапаши, то Али-бей явился в Каир с большим войском, чтобы поддержать своего соратника. Аги оджаков были подкуплены и потому не препятствовали наместнику провинции Гирга. С появлением Али-бея в столице ситуация изменилась кардинальным образом: теперь Кансух-бея и Мамай-бея обвинили в растрате казенных средств, причем расследование их злоупотреблений было поручено Али-бею. После допроса обоих казнили, а Али-бей еще долго оставался со своим войском в Каире, демонстрируя пренебрежение к Мехмеду-паше… Напрашивается вопрос – что помешало Ридван-бею сместить наместника и стать новым султаном Египта? Ответ прост – основу влияния Ридван-бея, дававшую ему преимущество над политическими оппонентами, составляли его связи при султанском дворе. Да и зачем устраивать переворот, если и без того держишь власть в своих руках?

С начала XVIII века мамлюкских эмиров стали теснить командиры янычаров. После того как османская экономика была подорвана обесцениванием серебряной монеты и другими негативными факторами, жалованье янычаров стало недостаточным, а состояние казны не позволяло его увеличить. Поэтому янычарам разрешили зарабатывать на жизнь кто чем может – одни открывали торговлю, другие оказывали услуги. Командиры тоже не оставались в стороне, но они вели крупные дела сообразно их положению. Взяточничество, всегда бывшее язвой янычарского корпуса, приобрело невероятный размах – за деньги можно было получить освобождение от служебных обязанностей, формально оставаясь при этом на службе. Постепенно многие выгодные виды торговли и откупов сосредоточились в руках янычар, которым давал большое преимущество контроль над таможней.

Клес Роламб. Янычар с мушкетом. Миниатюра из «Книги костюмов». 1657

В 1711 году в Каире вспыхнула война, в которой участвовали янычары, а также группировки Касимийя и Фикарийя. То была настоящая война – с боями на улицах города, захватом строений и стрельбой из пушек по Цитадели. Война закончилась победой касимитов и смещением султанского наместника Кёсе Халила-паши. Однако к началу сороковых годов XVIII века влияние обеих группировок заметно уменьшилось и ведущую роль в египетской политике стал играть янычарский клан Каздаглы, сохранявший свое господство до начала XIX века, когда Мухаммед Али-паша лишил мамлюков земли, а вместе с ней – и влияния.

В 1768 году шейх аль-балад Али-бей, прозванный аль-Кабир, мамлюк грузинского происхождения, распустил оджак янычар, на замену которого пришло созданное им войско, разорвал отношения со Стамбулом и выслал султанского наместника Ракима Мехмеда-пашу. Сначала Али-бей носил титул шейха аль-балад, но в июле 1770 года он провозгласил себя султаном независимого Египта. В следующем году Али-бей захватил Сирию. С 1768 по 1774 год шла очередная война османов с Россией, и Али-бей выступал в ней как союзник русских.

Главным доверенным лицом, находящимся в сложных родственных отношениях с Али-беем, был выходец с Кавказа Мухаммед-бей Абу аль-Дахаб. Именно он завоевал для своего господина Сирию, но сразу же после этого переметнулся на османскую сторону и выступил против Али-бея. Ничего удивительного, ведь сказано же, что изменникам предстоит гибель от измены. Поддержка русского флота помогла Али-бею отвоевать Сирию, но тем временем против него восстали в Египте. В мае 1773 года войско Али-бея было разгромлено под Салихией, а сам он, будучи раненым, попал в плен и вскоре умер в Каирской цитадели. Что же касается Мухаммед-бея, то он в 1775 году скончался от чумы в Акке. Власть над Египтом перешла в руки двух мамлюкских беев-грузин – Мурад-бея и Ибрагим-бея. Первый умер от чумы в 1801 году, а господству второго положила французская армия под предводительством Наполеона Бонапарта.

Ганс Макарт. Мамлюкский эмир в Египте. 1878

Истинная подоплека событий часто проясняется нескоро. «Если бы Египет находился под французским управлением лет пятьдесят, население его значительно бы увеличилось, и он стал бы рынком для сбыта продукции наших мануфактур, что стимулировало бы развитие нашей промышленности… – говорится в мемуарах Наполеона Бонапарта. – Франция же со своей стороны получала бы из Египта хлеб, рис, соль и другие продукты, производимые в Африке и Азии… Если бы французы закрепились в Египте, то англичане не сумели бы удержаться в Индии. Флот, построенный у берегов Красного моря, снабженный в Египте продуктами и нашими войсками, неожиданно для Англии сделал бы нас владельцами Индии…»

В прокламации, изданной сразу же после захвата Александрии, главной целью французов объявлялось счастье египетского народа: «Когда-то вы имели великие города, большие каналы, процветающую торговлю. Что разрушило все это, если не жадность, беззаконие и тирания мамлюков?.. Пусть Всевышний хранит славу султана Оттоманской Порты! Пусть Всевышний хранит славу французской армии! Пусть Всевышний проклянет мамлюков и дарует счастье египетскому народу!»

Жан-Леон Жером. Бонапарт в Египте. 1863

19 мая 1798 года французская эскадра, имевшая на борту тридцать восемь тысяч солдат, вышла из Тулона и 30 июня подошла к Александрии. По пути к владениям Французской республики был захвачен остров Мальта, находившийся под контролем старейшего в мире рыцарского ордена. 2 июля 1798 года, на следующий день после окончания высадки, французы двинулись на штурм Александрии и через три часа город оказался в их руках – малочисленный и плохо вооруженный гарнизон не мог удержать изрядно обветшавшую крепость, которая выглядела неприступной только издалека.

Бонапарт обещал жителям Александрии свободу и защиту под властью городской знати, контролируемой французскими офицерами. Султанскому наместнику Эбубекиру-паше Бонапарт отправил послание, в котором говорилось о намерении восстановить султанскую власть в Египте и покарать мамлюковузурпаторов. То же самое было написано султану Селиму III. Хитрость не удалась – под нажимом Британии султанское правительство 9 сентября 1798 года объявило Франции войну. Но к тому времени французский корпус успел разгромить армию мамлюков в сражении, состоявшемся 21 июля 1798 года между Каиром и пирамидами Гизы.

Шестьюдесятью тысячами мамлюков командовали Мурад-бей и Ибрагим-бей. Они были уверены в победе, поскольку имели троекратное превосходство в численности и действовали в знакомой обстановке. Впрочем, есть мнение, будто численность мамлюкской армии была намеренно завышена французами для того, чтобы их победа выглядела еще убедительнее, а на самом деле силы были примерно равны – около двадцати тысяч солдат у каждой стороны. Но в любом случае мамлюки были уверены в своей победе, поскольку французское войско, прибывшее в Египет морским путем, преимущественно состояло из пехоты. «Я растопчу их копытами моих коней! Я нарежу на ломтики, словно дыни!» – заявлял Мурад-бей. Но пушки, ружья и умелое владение ружейными штыками обеспечили французам победу. Вдобавок французы действовали согласованно, а в рядах мамлюков не было единства. Совокупные потери египтян, считая мамлюков, янычар и арабов, оцениваются большинством современных авторов в десять тысяч, а по данным Бонапарта, он потерял двадцать девять солдат и еще двести шестьдесят получили ранения. Мурад-бей с тремя тысячами всадников бежал в Верхний Египет, где продолжил воевать против французов, а Ибрагим-бей с тысячью двумястами всадников ушел в Сирию. Так был положен конец многовековому господству мамлюков в Египте. 25 июля Наполеон торжественно въехал в Каир и занялся организацией нового управленческого аппарата.

Анн-Луи Жироде-Триозон. Восстание в Каире. 1810

Радость от победы подпортили британцы, которые 1 августа потопили почти все французские корабли (за исключением двух), стоявшие в бухте Абукир. Потеря флота означала для Бонапарта отсутствие связи с родиной. Объявление войны Стамбулом ухудшило положение французов еще сильнее. В октябре 1798 года, воспользовавшись тем, что значительная часть французских сил была вынуждена покинуть Каир для борьбы с беспорядками в провинции, восстали и жители египетской столицы. Первые восстания были стихийными и разрозненными, поэтому французы их довольно быстро подавляли, быстро и жестоко, с массовыми казнями. В переписке Бонапарта можно найти упоминания о том, что мятежникам «рубили головы десятками».

Антуан-Жан Гро. Битва у пирамид. 1810

Луи-Франсуа Лежен. Битва при Абукире 1799 года. 1804

В феврале 1799 года Бонапарту пришлось выдвинуться в Сирию навстречу приближавшейся османской армии, которую ему не хотелось подпускать близко к Египту. С тринадцатью тысячами солдат он успешно дошел до Акры, служившей «ключом» к Палестине, где и остался на десять недель. Тем временем партизанская война в Верхнем Египте приняла такой масштаб, что Бонапарту пришлось отправить туда четыре с половиной тысячи солдат. Им удалось усмирить египтян, но ненадолго. Войско, стоявшее под Акрой, косила чума и другие инфекционные болезни. Положение усугублялось нехваткой воды. В конечном итоге французы повернули обратно, так и не промаршировав по улицам Акры.

В Египте Бонапарта ждал «сюрприз» – к мысу Абукир на британских кораблях неожиданно прибыл сераскир Сеид Мустафа-паша с восемнадцатью тысячами солдат. 25 июля 1799 года близ места высадки состоялось сражение, в котором победили французы. Но победа, при всей своей убедительности, имела стойкий привкус горечи: Бонапарт окончательно понял, что ему не суждено править Египтом.

Жан-Леон Жером. Бонапарт перед сфинксом. 1868

Точку в египетской авантюре Бонапарта поставило сражение, произошедшее 21 марта 1801 года, близ Александрии, на узкой полосе, ограниченной с одной стороны морем, а с другой – озером Абукир. Четырнадцатитысячный британский экспедиционный корпус под командованием генерала Ральфа Эберкрамби разгромил десятитысячное французское войско, которым командовал генерал Жак-Франсуа де Мену. Французы были вынуждены отступить к Александрии, которую британцы взяли 2 сентября 1801 года. Недолгое французское владычество над Египтом закончилось там же, где и началось.

В западных источниках можно прочесть о том, что Египетский поход Наполеона Бонапарта стимулировал интерес к изучению истории и культуры Египта. Только надо учитывать, что интерес этот был основан на беззастенчивом разграблении национальных сокровищ Египта и массовом вывозе их за границу. Мудрые смотрят в суть.

Отражение нашествия французов вынудило султана Селима III объявить дополнительный набор в армию, и одним из призванных оказался тридцатилетний албанец Мухаммед Али, до тех пор торговавший. Но, как известно, человек не волен над своей судьбой, а судьба может творить с человеком все, что ей вздумается. Путь к власти был долгим и непростым, но в мае 1805 года египетские шейхи избрали Мухаммеда Али своим повелителем, а вскоре после того султан Селим III сделал его своим наместником. «3 мухаррама (1221 года Хиджры, что соответствует 23 марта 1806 года), в ночь на вторник, в Булак прибыл капуджи с решением об утверждении Мухаммеда Али пашой Египта, – сообщает Абдуррахман аль-Джабарти в своей “Удивительной истории прошлого в жизнеописаниях и хронике событий”. – В дар паше от султана он привез соболью шубу… Во время оглашения указа о назначении был дан многократный пушечный салют из ал-Азбакийи и из крепости. В этот вечер в ал-Азбакийе были устроены увеселения, факельные шествия, фейерверки, играли на барабанах и флейтах».

Факельные шествия и игры на барабанах не могли обеспечить спокойного правления новому наместнику, купившему свою должность за семь с половиной миллионов франков, что в пересчете на чистое золото составляло четыреста пятьдесят килограмм. Все определялось волей и силой.

«Месяц сафар благостный 1226 года начался в воскресенье [25 февраля 1811 года]… – пишет Абдуррахман аль-Джабарти. – В четверг… чауш объезжал все рынки, оповещая, по старому обычаю, о предстоящей большой процессии… Военачальникам, беям, мамлюкским эмирам… было разослано письменное предупреждение о том, что им необходимо явиться рано утром в крепость во всей форме и что они должны будут идти впереди процессии… В пятницу с наступлением утра все поднялись в крепость верхом. Египетские эмиры явились со своими мамлюками, приближенными и солдатами. Эмиры зашли к паше, приветствовали его, посидели немного, попили у него кофе, и он шутил с ними. Затем процессия тронулась, составленная по установленному порядку… А паша, сговорившись лишь с Хасан-пашой, Салихом Куджем, вероломно напал на мамлюкских эмиров и уничтожил их… Как только процессия тронулась и отряд дулатов и следовавшие за ним корпуса, египетские наемные войска отошли от ворот Баб ал-Азаб, Салих Кудж тотчас приказал запереть ворота и поставил в известность о своем замысле свой отряд. Его солдаты обернулись и стали избивать мамлюков, которые всей своей массой были сконцентрированы в узком каменном проходе, спускающемся к воротам Баб ал-Азаб, на пространстве между воротами Баб ал-Али, ведущими к базарной площади крепости, и оттуда к Баб ал-Асфал. На высоких выступах камней и на стенах, окружающих это место, было подготовлено некоторое количество солдат. Когда началось это избиение внизу, эмиры хотели было отступить, но это оказалось невозможным из-за лошадей, поставленных в ряд в этой узкой выемке, и из-за того, что сзади в них тоже стреляли из ружей и карабинов.

Константин Капидагли. Портрет Селима III. 1803

Ворота Баб ал-Азаб

Солдаты, находившиеся наверху, были осведомлены о намерении паши и также стреляли. Увидев, что их постигло, эмиры не знали, что делать, пришли в замешательство и растерялись. Многие из них упали… Солдаты неистово убивали египтян, грабили все, что было на них надето. Они не щадили никого, проявляя при этом таившуюся в них злобу, ненависть и свирепость… Они арестовывали тех, кого не настигала пуля… [Солдаты] содрали с них одежду, собрали их в тюрьму… а затем доставили палача, который во дворе канцелярии стал снимать головы [узникам] одному за другим. Казни, начавшиеся ранним утром, продолжались до ночи, пока двор канцелярии не переполнился убитыми. Какое-либо умерщвленное почетное лицо сваливали на дороге крепости, отрубали голову, а тело стаскивали к остальным телам… Это то, что произошло в крепости. Что же касается того, что произошло внизу, в городе, то… когда же солдаты удостоверились в том, что произошло избиение эмиров, они со стремительностью саранчи бросились по домам мамлюкских эмиров и тех, кто живет по соседству с ними, чтобы ограбить их и захватить добычу. Они проникали туда внезапно, грабили беспощадно, бесчестили всех находившихся в гаремах, уводили с собой жен и невольниц, дам высокого ранга, чтобы снять с них драгоценности и одежду. Солдаты проявили свою истинную сущность, для них не осталось ни сдерживающего начала, ни запрета; некоторые из них, когда им не удавалось быстро снять браслеты, рубили руку женщине… Как только заканчивался грабеж и арестовывали находившихся в доме, то защитник накладывал свою руку на него и находившееся в нем имущество. Таким образом живущими по соседству были разграблены многие дома мамлюков, равно как и дома их приближенных. По малейшему подозрению или без всякого подозрения сюда входили под предлогом обыска, говоря: «У вас есть мамлюк», или: «Мы слышали, что у вас хранятся вещи мамлюка». В таком положении население провело ночь и день. За это время было разграблено столько денег и имущества, что никто, кроме Аллаха преславного и великого, не в состоянии подсчитать».

Леон Конье, Феликс-Эмманюэль-Анри Филиппото. Сражение у горы Табор 16 апреля 1799 года. 1837

Следом за истреблением мамлюков Мухаммед Али-паша реформировал систему землевладения, в результате чего бывшие земли мамлюков и откупные земли-ильтизам перешли к государству, а именно стали собственностью паши, которой он мог распоряжаться по своему усмотрению. Те мамлюки, которым удалось остаться в живых, лишились влияния вместе со своими землями. Первое время мамлюкские земли распределялись между феллахами – небольшой кусок за довольно высокую плату. После 1829 года, в преддверии окончательного обретения Египтом самостоятельности, эти земли раздавали в качестве служебных наделов чиновникам и офицерам.

Столетие спустя Джамаль Хамдан напишет в «Характере Египта»: «В Египте правитель подобен Богу до тех пор, пока он не будет смещен. Он недосягаем для любой критики до тех пор, пока пребывает на своем посту. Он является воплощением Египта до тех пор, пока его не заменит кто-то другой. Правитель всегда рассматривает Египет как свою частную собственность, свой хасс или свою деревню, очень большую деревню. Правитель олицетворяет государство и родину, преданность родине – это синоним преданности его режиму и ему лично… Любая критика в адрес Египта воспринимается как критика в адрес правителя, то есть как измена, не заслуживающая прощения».

Мухаммед Али-паша заботился о повышении рентабельности хозяйства этого региона. При нем начался ремонт старого канала, продолженного от Александрии к Нилу, а также внедрили знаменитый длинноволокнистый хлопок, который сейчас во всем мире называют «египетским». Примечательно, что этот передовой правитель научился читать только к сорока годам, а письма, насколько можно судить, так и не освоил. Но недаром же говорится, что жизнь дороже богатства, а ум важнее образованности.

Джеймс Гилрэй. Французский гусар бежит от мамлюка. 1799

На протяжении тысячелетий Египет был сельскохозяйственной страной, но новые времена требовали развития промышленности. И паша сделал для этого многое. Нельзя сказать, чтобы его стараниями Египет превратился в передовую промышленную державу, но, во всяком случае, египтяне начали самостоятельно перерабатывать производимую сельским хозяйством продукцию, попутно развивая другие отрасли промышленности, в частности, литейную и оружейную. Оружия для реформированной египетской армии, которую Мухаммед Али-паша сделал регулярной и комплектовал с помощью введенной воинской повинности, требовалось много, ведь численность ее составляла около двухсот тысяч человек. Много? Совсем нет, ведь в перспективе предстояло полностью освободиться от османского сюзеренитета, помня и о недавнем французском нашествии. Паша был не из тех, кто склонен торопиться, поэтому до поры до времени он демонстрировал покорность султанскому престолу, в частности отвоевал Хиджаз у захвативших его саудовских эмиров, считавших османского султана лжехалифом.

В 1829 году закончилась очередная русско-османская война, по итогам которой султан Махмуд II оказался вынужден уступить России свои владения в Закавказье, а также должен был выплатить контрибуцию в размере полутора миллионов золотых монет. Момент был очень удачным, и Мухаммед Али-паша не преминул им воспользоваться, разыграв Сирийскую карту.

За поддержку, оказанную султану во время войны с добивавшимися независимости греками, паша получил в 1822 году Крит, а в 1824 году его сын Ибрагим был назначен правителем Морейского пашалыка. Также Махмуд II пообещал передать под управление Мухаммеда Али-паши Сирию, однако выполнять это обещание не спешил. Формально речь шла о передаче султанских земель под управление его и родственников, но на деле эти земли становились личными владениями, подобно Египту. Одним из условий мирного договора, заключенного султаном с Россией в 1829 году, было признание автономии Греции, в результате чего Морея уплыла из рук паши. Султан надеялся, что он удовольствуется Критом, но война за независимость разорила остров, а под конец войны его покинуло почти все греческое население, так что прибыли от острова было совсем мало. В виде компенсации за Морею и оказанную султану поддержку паша хотел получить Сирию, ради которой был готов выплатить русским полуторамиллионную контрибуцию из своих средств. Но Махмуд II, и без того потерявший много территорий, не хотел расставаться с доходной и лояльной Сирией, и тогда Мухаммед Али-паша решил забрать Сирию самостоятельно. По сути, он был прав, ибо обещанное равно подаренному, как гласит старинная мудрость. В войне за Сирию султану оказала поддержку Россия, руководствуясь тем, что раздел Османской империи неизбежно обернулся бы усилением позиций Франции и Англии в регионе. Правда, в военных действиях русские войска не участвовали – они прибыли на кораблях в Босфор и расположились на азиатском берегу пролива, чтобы защищать Стамбул от армии паши, которая 21 декабря 1832 года разгромила силы султана под Коньей (а от Коньи до Стамбула по прямой меньше пятисот километров).

Вильгельм Генрих Шлезингер. Портрет Махмуда II. 1839

Война закончилась победой Мухаммеда Али-паши, получившего от султана Махмуда Сирию и Адану. Но шербет оказался соленым. Во-первых, от паши ожидали регулярного поступления налогов в султанскую казну, а во-вторых, утвердить власть над Сирией оказалось довольно сложной задачей – восстания здесь вспыхивали одно за другим. Кроме того, условная самостоятельность уже не удовлетворяла Мухаммеда Али-пашу, он стремился к полной независимости, и это желание привело ко второй османоегипетской войне, начатой в 1839 году старшим сыном и преемником Махмуда II султаном Абдул-Меджидом I при поддержке Великобритании, России, Австрии и Пруссии. К началу ноября 1840 года османские войска, поддерживаемые британским и сирийским экспедиционными корпусами, вытеснили египтян из Леванта. 27 ноября 1840 года было заключено перемирие, означавшее капитуляцию Мухаммеда Али-паши, который, помимо Леванта, был вынужден вернуть под султанскую руку Хиджаз, Крит и Киликию. Египетская армия сокращалась до восемнадцати тысяч человек, а приобретать или строить военные корабли можно было только с дозволения султана. Но при всем том Абдул-Меджид в 1841 году издал фирманы, подтверждавшие наследственное правление Мухаммеда Али-паши над Египтом и Суданом, завоеванным пашой к 1822 году, – великие державы не хотели чрезмерного усиления Османской империи за счет возвращения Египта под власть султана.

Огюст Кудер. Портрет Мухаммеда Али-паши. 1841

Робертс Дэвид. Мухаммед Али-паша принимает британских послов в своем дворце в Каире. 1839

Разумеется, паша должен был выплачивать султану дань, но самым болезненным ударом по его финансам стало распространение на Египет и Судан всех международных договоров, заключенных султанским правительством. Это означало ликвидацию столь любимых Мухаммедом Али-пашой государственных монополий на прибыльные виды деятельности и хозяйствование в его владениях британских и иных европейских коммерсантов. Развитию производства был положен конец, и Египет снова превратился в экспортера сырья.

Пережитые тяготы сказались на здоровье паши. После поражения в войне ухудшилось не только физическое самочувствие, но и психическое. Тем не менее паша сумел добиться от султана Абдул-Меджида подтверждения права на наследственное правление Египтом и Суданом для своих потомков.

С наследниками вышло так. Преемником паши считался его приемный сын Ибрагим, на матери которого паша женился после ее развода с первым мужем и усыновил ее ребенка. Ибрагим был верным соратником отца, но он болел туберкулезом, который в то время лечить не умели. К началу 1848 года состояние Мухаммеда Али-паши ухудшилось настолько, что Ибрагим втайне от отца попросил султана Абдул-Меджида назначить его правителем Египта и Судана. Султан удовлетворил просьбу, но дни Ибрагима уже близились к концу. 10 ноября 1848 Ибрагим скончался, а 2 августа 1849 года за ним последовал Мухаммед Али-паша, которому незадолго до смерти исполнилось восемьдесят лет.

Неизвестный художник. Портрет Абдул-Меджида I. XIX век

Преемником Ибрагима стал Аббас-паша, старший сын Тусуна-паши, который, в свою очередь, был старшим из родных сыновей Мухаммеда Али-паши. Тусун-паша скончался в 1816 году от чумы. На момент смерти Мухаммеда Али-паши были живы трое его сыновей – Мухаммед Саид, Мухаммед Абдул-Халим и Мухаммед Али, но все они были младше Аббаса-паши, родившегося в 1813 году.

Аббас-паша с юных лет пользовался расположением своего великого деда. Однако внук Мухаммеда Али-паши не обнаруживал ума и воли в той степени, которая требовалась для успешного правления государством. Несмотря на то что Египет и Судан не являлись юридически самостоятельным государством, а лишь провинцией империи, существенно ограниченной в правах, старались сохранять былое величие и бороться за свою независимость.

Но тем не менее Аббас-паша унаследовал власть после своего дяди Ибрагима-паши и удерживал ее на протяжении без малого шести лет – с 10 ноября 1848 года по 13 июля 1854 года, скончавшись в возрасте сорока лет при невыясненных обстоятельствах.

Почему Аббаса-пашу считали «реакционером» и почему это слово взято в кавычки? Потому что на деле никаких реакционных стремлений он не проявлял – правил так же, как и его дед, проложил первую в Египте железную дорогу, но ради блага страны урезал привилегии иностранных концессионеров, главным образом – французских, что повлекло многочисленные субъективные оценки разных историков. Критически осмысляются и его действия по предоставлению концессии на создание железной дороги британцам в обход французов, а также то, что паша, следуя воле Стамбула, запустил в своих владениях османские реформы, известные под названием «Танзимат». Эти реформы преследовали три цели: укрепление султанской власти, обуздание национально-освободительного движения и прочих центробежных тенденций, а также снижение зависимости Османского государства от европейских держав, представители которых чувствовали себя полновластными хозяевами в султанских владениях.

Запустить реформы Аббас-паша успел, но не успел их осуществить. Эта почетная, но весьма хлопотная обязанность выпала на долю его дяди и преемника Мухаммеда Саида-паши, которого, в отличие от племянника, принято считать реформатором, несмотря на полное отсутствие стремления к реформам. Придя к власти в июле 1854 года, Саид-паша удерживал ее до своей кончины, наступившей в январе 1863 года. За восемь с лишним лет своего правления никаких прогрессивных черт он не обнаруживал, а просто позволял колесу истории катиться по своей колее. Но, тем не менее, при нем произошли такие важные события, как основание первого египетского банка – Банка Египта, отмена рабства и взимания дополнительных налогов с иноверцев, а также освобождение феллахов от всех форм личной зависимости вкупе с введением частной собственности на землю по европейскому образцу. По выражению уже упоминавшегося выше Джамаля Хамдана, «Египет встал на пороге капитализма, но долго перетаптывался с ноги на ногу, прежде чем переступить этот порог». Ну а главным достижением Саида-паши стало одобрение создания Суэцкого канала. Эту идею, давно витавшую в воздухе, продвигал французский консул Фердинанд де Лессепс, сумевший получить концессию от Саида-паши в 1854 году. Но, как это часто случается в истории, фундамент закладывает один исторический деятель, а заслуги приписываются другому – в памяти потомков Суэцкий канал неразрывно связан с именем Исмаила-паши, третьего сына Ибрагима-паши и племянника Мухаммеда Саида-паши. Вот он-то и был подлинным реформатором, мечтавшим сделать Египет «частью просвещенной Европы».

Неизвестный художник. Портрет Аббаса-паши. XIX век

Мухаммед Саид-паша. 1855

В переводе с персидского хедив означает «государь» или «властелин». Первым хедивом Египта принято считать Исмаила-пашу, правившего с 1863 по 1879 год сначала как паша, а с 1867 года – как хедив. Ранее хедивом называл себя еще Мухаммед Али-паша, только тогда этот титул не признавался султанским правительством. Лишь в 1867 году султан Абдул-Азиз официально позволил Исмаилу-паше именоваться хедивом, за что паше пришлось увеличить выплаты в султанскую казну. Подобная разборчивость в титулах смотрелась бы уместно в былые времена, когда мамлюкские эмиры были готовы на все ради того, чтобы возвыситься над своими собратьями. Но во второй половине просвещенного XIX века, да еще и со стороны прогрессивного правителя европейского образца (а именно таким был Исмаил-паша), покупка титула выглядела странно, если не сказать – смешно.

Вместе с правом использовать титул хедива, Исмаил-паша получил от султана право самостоятельного заключения некоторых международных договоров, что можно было считать шагом на пути к независимости Египта (независимости, которой так и не суждено было достигнуть в период существования Османского государства). Особое положение, особые полномочия, отличные от полномочий прочих вали, – вот что значил на деле титул хедива.

Исмаил-паша пришел к власти в тридцать два года. Он долгое время жил в Париже, где успел не только окончить военное училище Сен-Сир, но и проникнуться прогрессивными западными идеями. Пожалуй, лучшего правителя для Египта после умирающего Ибрагима-паши, малоспособного Аббаса-паши и нерешительного Мухаммеда Саида-паши нельзя было и пожелать… О взглядах Исмаила-паши можно судить хотя бы по известной фразе: «Я хочу, чтобы Суэцкий канал принадлежал Египту, а не Египет – каналу».

Исмаил-паша. 1890-е

Строительство Суэцкого канала. Гравюра. 1869

Суэцкий канал, открытый для судоходства 17 ноября 1869 года, по праву считается одним из главных сокровищ Египта.

Фердинанд де Лессепс начал прокладку канала, не дожидаясь разрешения султана Абдул-Меджида I, – в октябре 1858 года он объявил о создании акционерной «Всеобщей компании Суэцкого канала» и таким образом поставил султанское правительство перед свершившимся фактом. В Лондоне опасались, что после создания канала Египет окончательно выйдет из-под британского влияния и станет протекторатом Франции. Под давлением Британии брат и преемник Абдул-Меджида султан Абдул-Азиз потребовал от египетских властей, то есть от Исмаила-паши, аннулирования неправомочно выданной концессии. Это требование подкреплялось кампанией против применения принудительного труда на строительстве канала, начавшейся в европейской прессе с подачи британцев. Справедливости ради нужно заметить, что десятки тысяч феллахов, согнанных на строительство канала по распоряжению Мухаммеда Саид-паши, работали задаром и в жутких условиях, так что из одного лишь сострадания их участь следовало бы облегчить. 30 января 1863 года Исмаил-паша издал фирман, запрещавший принудительный труд на строительстве Суэцкого канала, но нельзя сказать, что после этого положение рабочих изменилось в лучшую сторону – им стали выплачивать какие-то гроши, но условия труда и быта изменений не претерпели.

1 ноября 1869 года в новопостроенном здании Каирского оперного театра состоялась церемония торжественного открытия Суэцкого канала, после которой для собравшихся исполнили оперу Джузеппе Верди «Риголетто». Изначально к торжественному дню готовилась премьера оперы «Аида», заказанной Верди Исмаилом-пашой. Но вследствие проволочек с доставкой декораций и костюмов из Парижа, пришлось давать другую оперу, а премьера «Аиды» состоялась здесь же 24 декабря 1871 года.

Схематичное изображение Суэцкого канала. 1881

Суэцкий канал, между Кантарой и Эль-Федане. Одни из первых путешественников через канал. 1869

Открытие канала праздновалось с невиданным доселе размахом – со множеством высокопоставленных гостей, бесконечными пирами и балами. Каир к празднеству превратился в подобие Парижа столько всего здесь выстроили в европейском стиле. Исмаил-паша стремился показать «цивилизованному» миру современный, передовой Египет, хотя мир, в сущности, интересовали только египетское сырье и дешевая рабочая сила.

По условиям концессии египетское правительство получило сорок четыре процента акций Всеобщей компании Суэцкого канала и пятнадцать процентов от прибыли сверх того, что причиталось по акциям. Общие расходы египетского правительства, связанные со строительством канала, составили четыреста миллионов франков, а в 1875 году тяжелое финансовое положение заставило Исмаила-пашу продать свой пай в канале Великобритании за сто миллионов франков. Таким образом, прямой убыток от канала, не считая людей, погибших на его строительстве, и репутационного ущерба, составил триста миллионов франков. Как говорят торговцы, «при таких прибылях никакие убытки не станут разорительными».

Исмаил искренне желал блага своей стране, но, как это часто бывает, хорошие намерения привели не к самому хорошему результату. Он пришел к власти на пике так называемого Хлопкового кризиса, вызванного гражданской войной в Соединенных Штатах Америки. В 1861 году рабовладельческие южные штаты страны, бывшие главными поставщиками хлопка-сырца в Европу, объявили о своей независимости и пытались отстаивать ее до мая 1865 года. Война и успешное ведение сельского хозяйства – вещи плохо совместимые. Дефицит хлопка привел к резкому скачку цен на него, которые выросли в четыре раза в сравнении с 1860 годом. В такой ситуации замечательный и недорогой египетский хлопок стал истинным спасением для европейских текстильных фабрикантов. Площадь увеличилась в пять раз, но хлопка все равно не хватало. Деньги потекли в казну полноводной рекой, и казалось, что так будет всегда, ведь к хорошему привыкаешь быстро, но в 1866 году положение дел изменилось. Хедив Исмаил много строил и много тратил, в том числе и на себя, да и в Стамбул отправлялось немало денег. Повышение налогов не решило проблемы, так же как и продажа контрольного пакета акций Суэцкого канала британскому правительству. Прогрессивный хедив, созвавший в 1866 году прообраз парламента – Совещательное собрание депутатов, открывший первый египетский университет, известный как «Учебный дом наук», и усердно развивавший железнодорожную и телеграфную сети, оказался никудышным финансистом, не способным думать о завтрашнем дне. Впрочем, некоторые историки упрекают Исмаила не столько в недальновидности, сколько в чрезмерной доверчивости по отношению к своей «правой руке» – премьер-министру Нубару-паше, измирскому армянину. Но в данном случае не так важны причины, как следствие – в мае 1876 года была создана международная комиссия хедивского долга, перешагнувшего к тому времени за отметку в девяносто миллионов британских фунтов. Комиссия, ведущую роль в которой играли британцы и французы, стала распоряжаться египетскими финансами и вообще всеми делами, для чего Исмаила-пашу вынудили включить в египетское правительство нескольких высокопоставленных европейских чиновников. Политика этого «Европейского кабинета» была простой – выкачать из Египта всё, что только можно. Расходы хедива тоже были взяты под контроль.

В апреле 1879 года Исмаил отправил правительство в отставку, поскольку его действия вызывали большое недовольство у египтян и были унизительны для хедива, которого попросту взяли и отстранили от дел правления. Затем европейские политики надавили на султана Абдул-Хамида II, и тот заменил «строптивого» хедива на его двадцатишестилетнего старшего сына Тауфика.

Суэцкий канал около Порт-Саида, Египет. 1860-е

С одной стороны, Исмаилу-паше не повезло – на пороге своего пятидесятилетия он был вынужден удалиться от управления Египтом, ставшего главным делом и смыслом его жизни. С другой стороны, можно считать, что Исмаилу-паше повезло – если дела окончательно заходят в тупик, то какой смысл продолжать заниматься ими?

До 1885 года Исмаил-паша жил на юге Италии, а затем переехал в Стамбул, где и умер десятью годами позже.

До своего назначения хедивом Тауфик-паша в течение нескольких месяцев был премьер-министром Египта, сменив в этой должности Нубара-пашу. Мы не можем судить об административных способностях Тауфика-паши, поскольку у него не было возможности показать себя в роли правителя Египта. Выбор был таков – либо следовать указаниям европейских держав, либо начать с ними заведомо проигрышную войну, и паша выбрал первое. О степени порабощения Египта можно судить хотя бы по тому, что на покрытие долгов и уплату процентов по ним шло более шестидесяти процентов государственных доходов.

Но процедура взимания долгов может быть заботливо-рачительной, когда должнику дают возможность развиваться, а может быть грабительской, по принципу «мы возьмем свое, а прочее нас не интересует». В Египте работала вторая схема – европейцы «брали свое», а хедив благоразумно не препятствовал этому.

В 1881 году каирский гарнизон восстал против проводимой политики под лозунгом «Египет – для египтян». Восстание возглавил Ахмед Ораби, крестьянский сын, дослужившийся до полковничьего чина. Под натиском недовольных правительство хедива было вынуждено уйти в отставку. В новом, подлинно национальном правительстве, Ахмед Ораби получил портфель военного министра и стал называться Ораби-пашой. По сути, он стал главой правительства, поскольку ни одно распоряжение хедива не исполнялось без его одобрения. В июне 1882 года Тауфик-паша бежал из Каира в Александрию, у которой стояла британская эскадра, – ситуация в столице и всей стране накалилась настолько, что хедиву было спокойнее находиться под защитой британских орудий.

Ораби-паша не смог взять Александрию под свой контроль, этому помешали британцы, которые 18 июня 1882 года оккупировали Александрию. В сложившейся ситуации Ораби-паша сделал логичный, но крайне неосмотрительный шаг – заявил о том, что Египет и Британия находятся в состоянии войны. Британцы использовали его заявление как повод для оккупации Египта – воевать так воевать! Интервенция, начавшаяся в августе 1882 года с высадки британских войск в Суэце и Порт-Саиде, закончилась 14 занятием Каира, в который британцы вступили без каких-либо препятствий. 24 сентября в свою столицу вернулся хедив Тауфик-паша, который из номинального правителя превратился в марионетку, управляемую британским генеральным резидентом Ивлингом Бэрингом, также известным как лорд Кромер. Затея с резидентством была вызвана желанием избежать международных политических осложнений – фактически Британия оккупировала Египет и подчинила его своей власти, но при этом формально сохранялся правовой статус Египта, «управляемого» хедивом-марионеткой и назначаемым им марионеточным правительством.

Тауфик-паша. 1870-е

В январе 1892 года хедив Тауфик-паша скончался, не дожив немного до своего сорокалетия. Обстоятельства его смерти туманны, но с учетом того, что покладистый хедив никому не мешал, можно считать, что она была естественной. Преемником отца стал старший сын Аббас, которому на тот момент шел двадцать шестой год. Аббас-паша II вошел в историю как третий и последний хедив Египта.

Ахмед Ораби. Гравюра. 1882

Аббас-паша II. 1915

19 декабря 1914 года британцы заменили хедива Аббаса II на его дядю Хусейна Камиля, который стал изображать видимость правления с титулом султана. Причиной смещения Аббаса-паши стала осуществляемая им, вероятно тайная, поддержка националистического движения, возглавляемого юристом Мустафой Камилем. Британцы снисходительно смотрели на «шалости» Аббаса-паши, но с началом Первой мировой войны это приобрело опасный характер, учитывая, что Османская империя 30 октября 1914 года вступила в войну на стороне Германии и Австро-Венгрии. В сложившейся ситуации британцы предпочли заменить условно нелояльного хедива на абсолютно лояльного султана Хусейна Камиля, сына Исмаила-паши. Султану не довелось править, поскольку вновь созданный Египетский султанат был объявлен британским протекторатом. Таким образом, Египет окончательно вышел из-под османского суверенитета; можно сказать, что британцы завершили дело, начатое Мухаммедом Али-пашой, правда, совсем не в той форме, которой ему бы хотелось.

Вопрос египетского суверенитета для коренных египтян всегда стоял очень остро. Активное участие интервентов в управлении страной крайне редко оказывается на пользу самому государству. И, несмотря на статистику и на то, что 1885 году в Египте был ликвидирован бюджетный дефицит, а затем дело дошло до снижения податей, ощущался большой финансовый и материальный отток в европейские государства. Британцы превратили Египет в поставщика хлопка для своей текстильной промышленности. Цена «подлинного экономического чуда» была невысока для египтян, которые, в основной своей массе, продолжали жить в весьма стесненных условиях. По соглашению о совместном управлении Суданом, заключенному в 1899 году, под властью британцев оказался Судан. Формально правителем этого региона считался египетский генерал, назначаемый с согласия британцев, но на деле Судан, подобно Египту, перешел под прямое управление Великобритании.

Египетская, как и суданская, буржуазия находилась в подчиненном положении. На долю местных предпринимателей оставалось лишь то, что не интересовало «сахибов». Заполучив власть, британцы не собирались выпускать ее из своих цепких рук – еще лорд Кромер заявлял о том, что британское присутствие в Египте не следует ограничивать во времени, поскольку оно идет во благо страны. Во благо? Отдавая как можно больше земель под выращивание хлопка, в начале XX века Египет стал импортировать зерно и муку, поскольку страна, известная своим сельским хозяйством, уже не могла прокормить себя.

О том, как британские колонизаторы (давайте будем называть вещи своими именами) относились к египтянам, наглядно и красноречиво свидетельствует Деншавайский инцидент. 13 июня 1906 года пятеро британских офицеров отправились в деревню Деншавай, находящуюся в юго-западной части дельты, для того чтобы поохотиться на голубей. Местные жители, справедливо считавшие голубей и прочую дичь своим достоянием, потребовали прекратить охоту, на что британцы ответили выстрелами и ранили пятерых человек. Возмущенные жители Деншавая разоружили офицеров, двое из которых бежали, а один скончался от солнечного удара. За «убийство», в котором был повинен разве что бог солнца Ра, заплатили своими жизнями четверо деншавайцев, двенадцать жителей деревни приговорили к тюремному заключению и еще восемь получили по полсотни ударов кнутом. В январе 1908 года заключенные были амнистированы в результате общественной кампании, развернутой в их защиту, но вернуть жизнь повешенным было невозможно… И это только один из примеров того, как варварски вели себя британцы на египетской земле.

Арестованные жители деревни Деншавай. 1906

После того как в декабре 1914 года Египетский султанат официально стал британским протекторатом, в стране было объявлено военное положение, законодательное собрание распустили, а власть султана заключалась в том, чтобы следовать решениям британской администрации.

Султан Хусейн Камиль. 1910-е

Страна утратила даже остатки своей самостоятельности и превратилась в придаток Британской империи. Однако значительное сокращение импорта промышленных товаров, вызванное военными действиями, способствовало развитию местной промышленности и усилению влияния египетской буржуазии, игравшей ведущую роль в национально-освободительном движении.

В ноябре 1918 года египетский политик-патриот Саад Заглул основал либерально-националистическую партию Хизб аль-Вафд, которая встала во главе национально-освободительного движения. Сразу же после своего образования партия инициировала сбор подписей под требованием о предоставлении Египту полной независимости. Сбор подписей – это мягкое средство борьбы, но все дело в масштабах.

К тому времени на султанском престоле сидел Ахмед Фуад, седьмой сын Исмаила-паши и младший брат Хусейна Камиля, скончавшегося в октябре 1917 года. Изначально британские власти рассматривали Ахмеда Фуада в качестве покорной марионетки, не имеющей ни собственного мнения, ни опоры в египетском обществе (он вырос в Италии). Но Фуад очень скоро разочаровал своих покровителей – его двор стал одним из центров национально-освободительного движения. После того как в феврале 1922 года под нажимом египетской общественности британское правительство приняло декларацию об отмене протектората и о признании Египта независимым государством, султан принял титул малика (короля) и тронное имя Фуад I.

Саад Заглул-паша, основатель партии «Вафд». 1926

Говоря об «обретении Египтом независимости», нужно понимать, что как таковой независимости не существовало. Египет и Судан продолжали находиться под властью Британии, при этом Судан считался египетско-британским кондоминиумом, которым Британия одной рукой управляла из Лондона, а другой – из Каира. Также британцы контролировали зону принадлежавшего им Суэцкого канала.

Саад Заглул был сыном сельского старосты из провинции Кафр-эш-Шейх. Родился он в 1857 году, а в 1880 окончил Университет аль-Азхар, после чего начал работать в газете «Аль-Вакаи аль-Мисрия», где показал себя сторонником реформ и вообще человеком с прогрессивным мышлением. В 1882 году Заглул перешел на работу в министерство внутренних дел, но в следующем году был арестован за участие в национально-освободительной организации «Джамаа аль-интикам», и провел в заключении три месяца.

Далее он занялся адвокатской деятельностью, достиг известности на этом поприще, женился на дочери премьер-министра Мустафы Фахми Сафие. Этот брак стал для Заглула пропуском в высшие круги египетского общества. Другой человек при таких обстоятельствах – успешная карьера адвоката и выгодный брак – забыл бы о политической деятельности, но для Заглула благо родины всегда стояло на первом месте.

Университет аль-Азхар

Саад Заглул и члены партии «Вафд». 1927

В 1906 году Заглул получил портфель министра образования в египетском правительстве, четырьмя годами позже стал министром юстиции, но в 1912 году был вынужден подать в отставку из-за конфликта с хедивом Аббасом II и его британскими советниками-контролерами. По свидетельству современников, Заглул как политик отличался независимостью и стремлением отстаивать свои позиции, невзирая на лица и обстоятельства.

Апофеозом политической деятельности Саада Заглула стало основание партии «Вафд». Партия появилась, как уже было сказано, в ноябре 1918 года, а уже в марте 1919 года британцы выслали ее основателя на Мальту, но прокатившаяся по Египту волна протестов вынудила оккупантов очень скоро освободить Заглула.

В 1921 году британцы предложили Заглулу, популярность которого среди египтян к тому времени достигла своего апогея, стать султаном Египта при условии сохранения британского протектората. Он отказался, сказав, что предпочитает роль слуги в независимом государстве султанству в стране, порабощенной оккупантами, и был снова выслан, на сей раз – на Сейшельские острова. Однако в августе 1922 года британцам пришлось освободить его, а в начале 1924 года, после того как партия «Вафд» победила на парламентских выборах, Саад Заглул стал премьер-министром и министром внутренних дел в новом правительстве. 28 января 1924 года, на третий день своего премьерства, Заглул обнародовал политическую программу, в которой говорилось, что правительство будет следовать политике партии «Вафд», добиваясь полной независимости Египта и Судана при соблюдении тех интересов иностранных граждан, которые этому не противоречат.

В правительстве не было единства, что осложняло его работу и подрывало позиции премьер-министра, в партии «Вафд» единства тоже не неблюдалось Британцы инспирировали кампанию по компрометации Заглула, выставляя его «новым Бонапартом», стремящимся к абсолютной власти. Под давлением критики Заглул был вынужден передать портфель министра внутренних дел своему племяннику Фатхаллаху Баракату, а 12 ноября 1924 года ему пришлось подать королю Фуаду прошение об отставке «по состоянию здоровья». Узнав об этом, жители Каира вышли на улицы с лозунгом «Саад или революция!». Непосредственным толчком к этому послужил инцидент, произошедший в редакции сатирического журнала «Аль-Кашкуль», который активно выступал против Заглула. Группа молодых людей устроила в редакции погром, закончившийся пожаром, а Заглула обвинили в том, что это он подослал погромщиков.

Королю пришлось отклонить прошение об отставке и пообещать, что работе правительства и его премьера не будет чиниться никаких помех. В подобные обещания мало кто верил, но народная поддержка придала Заглулу и его сторонникам решимости, но…

Но 19 ноября 1924 года в Каире произошло событие, запустившее маховик репрессий. Группа патриотов из «Общества братской солидарности» обстреляла из револьверов автомобиль генерала-губернатора Судана Ли Оливера Стэка. Поводом к акции послужило жесткое подавление очередного восстания в Судане. Тяжело раненный Стэк скончался 21 ноября.

Британские власти использовали трагический инцидент в качестве повода для развертывания масштабного наступления на передовые силы египетского общества. Ответственность за террористический акт была возложена на правительство Заглула, без предъявления каких-либо доказательств. Кроме того, правительство не могло нести ответственность за общественную безопасность в Каире, которую обеспечивали два британских офицера – начальник столичной полиции и генеральный директор европейской секции департамента общественной безопасности. Тем не менее 24 ноября 1924 года Сааду Заглулу пришлось подать новое прошение об отставке, которое на сей раз было принято.

23 августа 1927 года Саад Заглул скончался на посту председателя палаты депутатов египетского парламента. Политическим преемником Заглула и новым лидером прогрессивно настроенных египтян стал его друг и соратник Мустафа Наххас-паша, которому было суждено подписать британо-египетский договор 1936 года, положивший конец британскому господству.

Генерал-губернатор Судана Ли Оливер Стэк. 1924

30 апреля 1922 года первый премьер-министр независимого (условно) Египта Абдель Халек Сарват-паша сформировал комитет для разработки конституции страны, состоявший из тридцати членов, среди которых не было представителей партии «Вафд» – они отказались участвовать в работе комиссии. Причин для отказа было две. Во-первых, партия не была согласна с формальной независимостью страны, а во-вторых, было ясно, что конституция станет создаваться «под короля», ради упрочения его власти, а не ради народного блага. Так оно и вышло, но подготовленный комитетом проект конституции не устроил короля и был обнародован только после доработки. Это знаменательное событие произошло 19 апреля 1923 года.

Первая статья конституции провозглашала Египет «суверенным, свободным и независимым государством, владения которого неделимы и неотторжимы», управляемым наследственной конституционной монархией.

Статья третья устанавливала равенство всех египтян перед законом. «Только египтяне могут быть допущены к исправлению гражданских и военных должностей», говорилось дальше, но сразу же делалась оговорка, касавшаяся иностранцев, которые могли занимать должности «лишь в исключительных случаях». Эта лазейка давала британцам возможность сохранять контроль над Египтом на законных основаниях.

Абдель Халек Сарват-паша. 1928

Конституция предусматривала наличие двухпалатного парламента, состоявшего из Палаты шейхов (Сената) и Палаты депутатов. Кабинет министров отчитывался перед парламентом, а не перед королем, но при этом король имел право роспуска Палаты депутатов и принятые парламентом законы должны были утверждаться королем. Право назначения и увольнения министров также предоставлялось королю. Но при этом подписи короля объявлялись «действительными в качестве правительственного акта» лишь в случае заверения их председателем Совета министров и соответствующим министром. Парламент имел право повторного принятия закона, который отказался утверждать король, и тогда закон мог вступить в силу без королевского одобрения.

Шестьдесят процентов состава Палаты шейхов назначались королем, а оставшиеся сорок процентов избирались всеобщим голосованием, а Палата депутатов полностью формировалась из народных избранников. Члены Палаты шейхов избирались на десять лет при условии обновления половины состава Палаты каждые пять лет, а депутаты нижней палаты избирались на пять лет.

Одна из многочисленных карикатур двадцатых годов прошлого века изображала короля Фуада I, премьер-министра Мустафу Наххас-пашу и верховного комиссара Египта Перси Лорэна, вцепившихся руками в свиток с надписью «Конституция». Карикатура недвусмысленно намекала на то, что каждая из сил египетского «политического треугольника» пыталась использовать конституцию в своих интересах.

В июне 1930 года король Фуад I отправил вафдистский кабинет Мустафы Наххаса в отставку (уже вторую по счету для Наххаса-паши) и распустил парламент. Новое правительство возглавил Исмаил Сидки-паша, консерватор-реакционер, сторонник жестких мер по поддержанию порядка, то есть – королевской власти. В свое время Сидки был членом «Вафда», но довольно скоро вышел из этой партии для того, чтобы создать свою – «Хизб-аш-Шааб». Она, несмотря на свое название, защищала интересы крупных помещиков и буржуа, связанных с британскими акционерными компаниями.

С точки зрения Фуада, Исмаил Сидки был идеальным главой правительства, который во всем подчинялся велению короля.

Сразу после своего прихода к власти новое правительство объявило о намерении пересмотреть действующую конституцию и осуществило его, несмотря на многочисленные протесты общественности. Новая конституция вступила в силу 22 октября 1930 года. По ней прямые выборы заменялись косвенными двухстепенными. Если раньше непредставление закона на повторное рассмотрение в парламенте было равносильно его утверждению королем, то теперь оно считалось за отказ в утверждении. Фактически, король получал возможность полного блокирования неугодных ему законопроектов. Особо оговаривалось, что никто из членов парламента не может вмешиваться в действия, входящие в круг ведения исполнительной власти Наххаса-паша, отметил, что «из конституции выжали все демократическое и бросили ее к ногам короля».

Король Фуад I. 1922

Исмаил Сидки-паша. 1932

Король и Сидки-паша надеялись на то, что волнения, вызванные изменением главного закона страны, вскоре прекратятся, но вышло иначе – стоило закончиться одной волне протестов, как следом поднималась другая. Египтяне уже успели, пусть и не в полной мере, почувствовать вкус свободы и не собирались уступать реакционерам. Партия «Вафд», возглавившая протестное движение, заняла твердую позицию, согласно которой Конституция 1923 года должна быть восстановлена без каких-либо поправок и дополнений. Осознав, что в случае упорства он рискует потерять свой престол, Фуад I пошел на попятный и в 1935 году восстановил попранную им Конституцию.

Король скончался 28 апреля 1936 года. Престол перешел к его единственному сыну Фаруку. Поскольку Фаруку было только шестнадцать лет, до коронации, состоявшейся 29 июля 1937 года, он находился под опекой регентского совета.

В мае 1936 года прошли всенародные парламентские выборы, на которых ожидаемо победила партия «Вафд». Мустафа Наххас-паша в третий раз стал премьер-министром. У молодого короля сразу же не сложились отношения с главой правительства – то ли Фарука настраивало против Наххаса-паши его окружение, то ли король, начитавшийся преданий о былых временах, собирался править, как его славный предок Мухаммед Али-паша – твердой рукой и без помех.

Премьер-министр Египта и председатель партии «Вафд» Мустафа Наххас-паша. 1930-е

Что и осуществлял вплоть до июльских событий 1952 года.

После восстановления Конституции 1923 года и порядка прямых парламентских выборов перед египетским обществом с особой остротой встал вопрос обретения полной независимости. В декабре 1935 года Мустафа Наххас-паша вручил британскому верховному комиссару Майлсу Лэмпсону меморандум, в котором говорилось, что для Египта «существенно необходимым условием является устранение посредством заключения договора таких препятствий, как существование европейской администрации в египетском управлении, режим капитуляций, недопущения Египта в Лигу Наций и запрещение Египту иметь свои вооруженные силы для собственной обороны»… Достижение согласия оказалось весьма непростым делом (кто же добровольно откажется от власти?). Британское правительство сначала угрожало Египту «любыми односторонними действиями», иначе говоря – военным вторжением, но в конечном итоге 26 августа 1936 года, по завершении переговоров, премьер-министр Египта Мустафа Наххас-паша и министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден подписали в Лондоне договор о дружбе и сотрудничестве сроком на двадцать лет. В конце того же года этот договор был ратифицирован обеими сторонами.

Подписание договора во дворце Антониадис. 1936

В первой статье договора было сказано о прекращении военной оккупации Египта вооруженными силами Великобритании. Британский верховный комиссар стал послом Великобритании в Египте (и по-прежнему продолжал диктовать свою волю королю и его правительству). Важным пунктом стала статья, подтверждавшая продолжение британо-египетского кондоминиума в Судане, иначе говоря – Британия сохраняла свое владычество над этой страной. Также оговаривалось, что присутствие британских сухопутных войск в количестве более десяти тысяч человек в зоне Суэцкого канала «не будет составлять каким-либо образом оккупацию и никоим образом не нарушит суверенитет и права Египта». Британцам предстояло оставаться здесь до тех пор, «пока египетская армия не сможет самостоятельно обеспечить безопасность канала». Также британцы оставляли в Каире свои войска «до постройки казарм в зоне Суэцкого канала» и сохраняли в течение восьми лет свою военно-морскую базу в Александрии… Но худшим, то есть наиболее ущемляющим суверенные права египтян, был запрет на заключение международных союзных договоров и вообще всех политических союзов без одобрения британского правительства.

Британо-египетский договор 1936 года в западной историографии считается «началом подлинной независимости Египта». Однако в политическом положении страны ничего не изменилось: Египет продолжал оставаться зависимым от Великобритании, проводником политики которой теперь был не верховный комиссар, а посол, на территории «независимой» страны по-прежнему оставались британские войска, и внешнеэкономические интересы Египта продолжали находиться в тесной связи с интересами британских корпораций. Менялась форма зависимости, а суть оставалась прежней.

Словосочетание «практически последний» может озадачить неподготовленного читателя, но дело в том, что после отречения Фарука в результате Июльской революции 1952 года египетский престол формально унаследовал его шестимесячный сын Фуад II, лишенный своего монаршего статуса 18 июня 1953 года, когда Египет был провозглашен республикой.

Титульная страница англо-египетского договора. 1936

Король Фарук и его сестры принцессы Файза, Фавзия, Файка и Фатхия. 1930-е

Учеба в британской Королевской военной академии наложила отпечаток на всю последующую жизнь Фарука, сделав его убежденным англоманом. Правда, правителям приходится подгонять свои взгляды под обстоятельства, поэтому к началу Второй мировой войны пробританские политические пристрастия короля Фарука сменились прогерманскими. «Ничего личного, – как говорят британцы, – только бизнес». Берлин обещал Фаруку гораздо больше, чем мог дать Лондон, и, кроме того, общался с ним как с равноправным партнером, в то время как британцы всячески стремились подчеркнуть свое превосходство… Прогерманские настроения короля поддерживал и разжигал Хусейн Сирри-паша, занимавший с 1940 по 1942 год пост премьер-министра. Впрочем, настроения Сирри-паши были не столько прогерманскими, сколько осторожно-выжидательными: британцы подталкивали египетское правительство к вступлению в войну на их стороне, а паша и король тянули время, желая понять, в какую сторону склонится чаша весов.

В феврале 1942 года британцы вынудили короля Фарука заменить Хуссейна Сирри на пробританского (при всей своей нелояльности) Мустафу Наххаса. Сделано это было с имперской бесцеремонностью: британские танки окружили королевский дворец Абдин, и Фарука поставили перед выбором – Наххас или отречение. Так в очередной раз была продемонстрирована условность египетского суверенитета, причем сделано это было при поддержке партии «Вафд», рупора египетского национализма.

Во время Второй мировой войны король Фарук полностью утратил доверие британцев, несмотря на то, что в конце февраля 1945 года, «под самый занавес», египетское правительство все же объявило войну Германии.

У египтян король тоже не пользовался популярностью по причине невероятно высокой коррумпированности его окружения и своего поведения – правителям многое прощается, в том числе и чрезмерное пристрастие к роскоши, но склонность к распутству, пьянству и азартным играм еще никому не служила украшением. Вдобавок, в 1948 году Фарук развелся со своей женой, королевой Фаридой, которая родила ему трех дочерей. Фарида, носившая от рождения имя Сафиназ Зульфикар, происходила из знатного черкесского рода. Отец ее матери Мухаммед Саид-паша был премьер-министром при хедиве Аббасе II и короле Фуаде. Новой избранницей Фарука стала Нариман Садик, дочь чиновника средней руки, с которой король случайно познакомился в одном из каирских ювелирных магазинов… Обстоятельства знакомства и незнатное происхождение Нариман добавляли пикантности второму браку короля. Но, по крайней мере, Нариман хотя бы родила ему наследника – сына Фуада, которому Фарук передал престол в июле 1952 года…

Король Египта и Судана Фарук I. 1943

Некоторые из предшественников Фарука укрепляли свое шатающееся положение посредством победоносных войн, но у «практически последнего» египетского монарха и с этим возникли проблемы.

История возникновения на палестинской территории государства Израиль, с одной стороны, хорошо известна, а с другой, довольно объемна. Поэтому отметим только, что, согласно резолюции № 181 Генеральной ассамблеи Организации Объединенных Наций от 29 ноября 1947 года на территории бывшей британской колонии Палестина должны были быть созданы два независимых государства – еврейское и арабское. Еврейское государство существует с мая 1948 года, а вот арабского нет по сей день.

Фарук I, его вторая жена Нариман и сын Фуад II в изгнании в Италии. 1953

14 мая 1948 года истек срок действия мандата на временное управление Палестиной, выданного Великобритании Лигой Наций в 1922 году (мандатная система Лиги Наций была создана для управления ближневосточными территориями, прежде входившими в Османское государство, «до тех пор, когда они обретут способность жить самостоятельно»). В тот же день евреи провозгласили создание государства Израиль и приступили к массовому изгнанию арабского населения со «своей» территории.

На помощь арабам Палестины пришли их братья из Египта, Сирии, Иордании, Ливана, Ирака, Йемена и Саудовской Аравии. Эти страны, составившие так называемую Арабскую лигу, выступали за создание на палестинской земле единого демократического государства, в котором могли бы жить представители разных национальностей. Такое мнение было основано на принципах исторической справедливости, ведь до 1882 года, в котором началась массовая еврейская иммиграция в Палестину, местных евреев можно было буквально пересчитать по пальцам. К 1914 году, перед распадом Османского государства, в Палестине проживало около восьмидесяти тысяч еврейских переселенцев, что составляло менее восьми процентов населения этой области. Но с каждым годом число евреев росло, и постепенно в их руках оказались лучшие земли.

Пришельцы вели себя как хозяева, оправдывая свое поведение старыми преданиями, согласно которым Палестина была отдана им Богом, ни больше ни меньше. Здесь возникают два вопроса. Первый – могут ли древние легенды служить для утверждения права на владение территорией? Второй – являются ли нынешние претенденты потомками давних владельцев?

Плакат «Хаганы», призывающий женщин идти в армию. 1948

Казалось, что в войне арабов с евреями, начавшейся 29 ноября 1947 года, еще до провозглашения еврейского государства, победа должна была достаться арабам, но предположения сбываются не всегда. Во-первых, израильтяне были лучше мотивированы и имели поддержку американских и европейских сионистских кругов. Во-вторых, они действовали слаженно и четко, успешно маневрируя теми ресурсами, которые имелись в их распоряжении. Арабы же действовали вразнобой, далеко не всегда понимая, за что они сражаются. В качестве примера можно привести факт с закупкой в Бельгии устаревшего и некачественного оружия для египетских солдат коррумпированными генералами из окружения короля Фарука. Для самого же Фарука целью участия в войне были не высокие идеалы арабского единства, а конкуренция с иорданским королем Абдаллой ибн Хуссейном за власть над Палестиной, которую оба правителя считали «своей».

Хотя египетские генералы превосходно умели комбинировать и хитрить, в роли стратегов они выглядели довольно неубедительно. Точно так же можно сказать и об их коллегах из Иордании и Сирии.

До апреля 1948 года еврейские отряды преимущественно оборонялись, но затем перешли к активным наступательным действиям и стали расширять контролируемую ими территорию, изгоняя с нее арабское население. У палестинских арабов эта война получила название «Накба». В распоряжении историков нет точной статистики, но принято считать, что в конце сороковых годов прошлого века и в ходе войны 1967 года более семисот тысяч палестинских арабов были вынуждены покинуть места своего исконного проживания. Ежегодно 15 мая палестинцы отмечают День Накбы, символом которой являются ключи, олицетворяющие право на возвращение в свои дома, на свою землю. Ключи сохранились, а дома нет, – разрушение арабских селений было тактикой израильской армии.

Король Иордании Абдаллах I ибн Хуссейн. 1942

В начале 1949 года состоялись переговоры о прекращении огня между Израилем и его противниками, за исключением отказавшегося от переговоров Ирака. В частности, с Египтом такое соглашение было заключено 24 февраля 1949 года. Итоги войны получились неутешительными – около половины территорий, выделенных ООН под арабское государство, вместе с Западным Иерусалимом были оккупированы Израилем. Другая половина арабских земель и Восточный Иерусалим перешли под контроль Египта и Иордании. Вопрос о создании на территории Палестины арабского государства был отложен на неопределенный срок. Израиль победил в войне, потому что выстоял и увеличил свою территорию, а арабские государства проиграли, потому что не смогли добиться поставленной цели.

Водружение самодельного флага Израиля в Эйлате, ознаменовавшее окончание войны. 1949

Неудачная война лишила короля Фарука последних остатков популярности. Египетское общество разочаровалось не только в короле, но и в самой идее монархического правления. В воздухе ощутимо запахло революцией…

По итогам парламентских выборов в январе 1950 года Мустафа Наххас-паша в пятый (и последний) раз возглавил правительство Египта. На сей раз своей главной целью Наххас-паша провозгласил расторжение договора 1936 года и возвращение Египту контроля над Суэцким каналом. Были начаты переговоры с британским правительством, но успеха они не имели. Британцы настаивали на соблюдении двадцатилетнего срока действия, указанного в договоре, и вообще не собирались выпускать Египет и Судан из-под своего контроля.

Антибританские демонстрации в Каире. 1951

К октябрю 1951 года стало ясно, что переговорами проблему решить не удастся. В Каире одна за другой начали проходить демонстрации с требованием расторжения кабального договора. Стало очевидно, что на этот раз успокоить народ словами не получится и затягивать дело не стоит, поскольку к каирцам готовы были присоединиться жители других городов. 15 октября 1951 года египетский парламент принял закон о расторжении договора 1936 года и соглашения 1899 года по Судану. «Я подписал этот договор ради Египта и отменяю его ради Египта», – сказал Наххас-паша. Оппоненты упрекали его в двуличности, но они были несправедливыми. В 1936 году, в начале своего третьего премьерства, Наххас-паша не мог не подписать договор, по которому прекращалась оккупация Египта вооруженными силами Великобритании. Разумеется, условия договора были не самыми лучшими, но в какой-то мере он улучшал положение Египта.

На следующий день после расторжения договора тысячи жителей Каира направились в город Исмаилия, «столицу» зоны Суэцкого канала. Демонстранты вели себя мирно, но это не помешало британским патрулям открыть по ним огонь, убивший двоих египтян. После этого (именно после, а не до, как утверждали оккупанты) начались столкновения демонстрантов с британскими солдатами. Эти столкновения вылились в партизанскую войну египетских федаинов против оккупантов. Египетское правительство не участвовало в этой войне, ограничившись призывом к своим гражданам покинуть все предприятия в зоне канала. Для многих египтян работа по обслуживанию Суэцкого канала была единственным источником существования, но тем не менее люди проявили сознательность и перестали работать на оккупантов. Трудно было поверить в то, что когда-то, не так уж и давно – при Исмаиле-паше, египтяне видели в британцах своих друзей… Времена меняются, это так.

Партизанская война вынуждала британцев перебрасывать в зону канала дополнительные войска, численность которых к началу 1952 года доросла до семидесяти с лишним тысяч человек. Оккупанты использовали ту же тактику, что и израильтяне, – они врывались в арабские селения, убивая тех, кто не успел убежать, разрушали или сжигали дома местных жителей. Наиболее упертые британские генералы разрабатывали планы захвата Каира и Александрии, позабыв о том, что на дворе стоял 1952, а не 1912 год… Египетская полиция и армейские части поддерживали федаинов и, руководствуясь патриотическими чувствами, выступали на их стороне во время столкновений с британцами. 25 января 1952 года, на пике противоборства в Исмаилии, когда британцы обстреливали из орудий казармы египетской полиции, в Каире начались демонстрации с требованием разрыва дипломатических отношений с Великобританией и объявления войны. В ночь на 26 января, не дожидаясь ответа правительства, каирцы перешли от слов к делу, начав громить британские учреждения и предприятия. Король Фарук срочно отправил в отставку Наххас-пашу и назначил премьер-министром своего верного «джинна» Хуссейна Сирри-пашу, который действовал в интересах британцев. К началу марта 1952 года большинство предприятий в зоне канала возобновило работу, а федаины ушли в тень… Король и его окружение радовались «восстановлению спокойствия», но это мнимое спокойствие было затишьем, которое предшествует буре.

Хуссейн Сирри-паша. 1850-е

Буря не заставила долго ждать себя – она разразилась уже в июле 1952 года.

Июльские события 1952 года западные историки предпочитают называть не «революцией», а «военным переворотом» на том основании, что формально произошла только смена правителя, а политический строй остался прежним. Но на самом деле то была революция, закончившаяся провозглашением республики 18 июня 1953 года. Египет стал другой страной, произошедшие изменения оказались очень серьезными, затронув все сферы жизни египетского общества.

Вскоре после поражения Египта в первой войне с израильтянами, подполковник египетской армии Гамаль Абдель Насер создал тайную организацию, известную под названием «Общество свободных офицеров».

Свободные офицеры, будучи искренними патриотами, желали блага своей стране и хотели видеть Египет мощной процветающей державой. Состав свободных офицеров был пестрым – от наследственных аристократов до убежденных коммунистов, но любовь к родине служила своеобразным «цементом», объединявшим людей, у которых, кроме патриотизма и жертвенности, не было ничего общего. Сам Насер происходил из простой семьи. Его отец был сыном феллаха, которому образованность позволила стать мелким почтовым чиновником, а мать – дочерью торговца углем. Иногда в источниках можно встретить упоминание о том, что «Общество свободных офицеров» было создано еще в 1939 году. В это время вокруг лейтенанта Насера лишь начали объединяться единомышленники, недовольные положением дел в стране и правлением монархического режима, но должно было пройти довольно много времени для того, чтобы эта группа стала готовой к действиям организацией.

Свободные офицеры. 1953

В ночь с 22 на 23 июля 1952 года в Каир вошли революционные военные части, которыми руководили девять «свободных офицеров», составивших Совет революционного командования Египта. Все правительственные учреждения были блокированы, власть перешла в руки повстанцев. В 7 часов 30 минут утра 23 июля подполковник Анвар Садат обратился к египетскому народу от имени лидера повстанцев генерал-майора Мухаммеда Нагиба, командующего сухопутными войсками страны: «Египет пережил один из самых темных периодов в своей истории, что стало одной из причин нашего поражения в Палестине. Армия, возглавляемая глупцами, предателями и некомпетентными командирами, не имела возможности защитить Египет, и потому мы были вынуждены произвести чистку. Теперь армия находится в руках честных патриотов, которым вы можете доверять… Народ Египта может не сомневаться в намерениях армии защищать национальные интересы».

26 июля короля Фарука принудили отречься в пользу шестимесячного сына Фуада, после чего выслали из страны.

«Учитывая то, что страна пережила в недавнем прошлом, – говорилось в обращении Мухаммеда Нагиба к королю, – полное опустошение, царящее повсюду в результате вашего ужасного поведения, вашего презрения к конституции и нуждам народа, никто не может быть уверен в жизни, в наличии средств к существованию и в защищенности собственного достоинства. Репутация Египта на международной арене была подорвана вами… Во время войны в Палестине и после нее вы запятнали себя причастностью к скандалам с коррупционным приобретением оружия и, вдобавок, открыто вмешивались в судебные процессы, чтобы фальсифицировать факты рассматриваемых дел, чем разрушили веру в правосудие. Поэтому армия, выступающая от имени народа, уполномочила меня требовать от Вашего Величества отречения в пользу Его Высочества наследного принца Ахмеда Фуада… Армия возлагает на вас бремя последствий, могущих возникнуть в результате вашей неспособности отречься от престола в соответствии с пожеланиями народа».

Зачем революционеры потребовали от короля отречения в пользу сына-младенца, а не свергли монархию сразу же? Дело в том, что для осуществления кардинальных преобразований следовало создать новое правительство и разработать план политических и экономических преобразований. Как говорится, «сначала выкладываем на блюдо лепешки, на них кладем рис, и только после этого настает очередь мяса, помидоров и чеснока».

Новое правительство Египта, сформированное генералом Нагибом 7 сентября 1952 года, сразу же признало право суданского народа на самоопределение. 10 февраля 1953 года была опубликована временная конституция Египта, которая должна была действовать в течение трехлетнего переходного периода. А 18 июня 1953 года Египет стал республикой, которую возглавил генерал Нагиб, объединивший в своих руках президентскую и премьерскую власть. Гамаль Насер занял должность вице-премьера и получил портфель министра внутренних дел.

Мухаммеда Нагиба называли первым этническим египтянином во главе государства со времен фараона Нектанеба II, правившего в IV веке до н. э. (того самого предположительного отца Александра Македонского). Происхождение лидера нации не так уж и важно, на первом месте должны стоять его личные качества, но, так или иначе, в 1952 году многовековому правлению чужеземцев в Египте настал конец.

Египетский королевский дом, основанный Мухаммедом Али-пашой, существует поныне. Главой его является последний король Фуад II, занимавший престол с шестимесячного до полуторагодовалого возраста. У Фуада есть двое сыновей – Мухаммед Али и Фахруддин, а также дочь Фавзия-Латифа. А у Мухаммеда Али есть два сына-близнеца – Фуад и Нур.

Мохаммед Нагиб. 1952

Между президентом Нагибом и его ближайшим соратником не было согласия, поскольку Насер придерживался более радикальных взглядов, чем Нагиб. В частности, по настоянию Насера в январе 1953 года была запрещена деятельность всех политических партий, кроме созданной и возглавляемой Насером партии «Освободительное собрание». И если Нагиб считал победу египетской революции завершением борьбы, то Насер собирался распространить революционное движение на весь арабский мир, который в его мыслях представлялся единым целым.

Высшим органом государственной власти после революции стал Совет революционного командования Египта, в котором председательствовал Мухаммед Нагиб, а его заместителем был подполковник Насер. На деле генерал Нагиб преимущественно исполнял представительские функции, а рычаги власти находились в руках Насера, который до определенного момента держался в тени.

Отстранение Нагиба от власти произошло крайне «деликатным» образом. 23 февраля 1954 года Совет революционного командования собрался на очередное заседание без Нагиба, под председательством Насера. Это недвусмысленно свидетельствовало о том, что большинство членов Совета поддерживают Насера и видят в нем своего лидера. 25 февраля Нагиб подал в отставку. День спустя Насер, занявший должность председателя Совета и исполняющего обязанности премьер-министра, отправил Нагиба под домашний арест. Основным поводом для этого послужило обвинение в диктаторских амбициях, которых у Нагиба, в отличие от Насера, не было. Домашнее заключение Нагиба, которое так и не было оформлено официальным образом, продолжалось до 1973 года, пока ему не вернул свободу преемник Насера президент Анвар Садат. Политической деятельностью Мухаммед Нагиб более не занимался.

Насер голосует на конституционном референдуме. 1956

Сторонники Нагиба, среди которых был член Совета революционного командования майор Халед Мохи эд-Дин, стали требовать его возвращения. На улицах Каира прошли демонстрации в поддержку президента. Казалось, что Насеру придется уступить, но он показал себя мастером политической борьбы – сначала успокоил своих оппонентов, притворившись, будто готов уступить, а затем нанес внезапный и сокрушительный удар. 5 марта 1954 года подчиненные Насеру, как министру внутренних дел, силы безопасности провели массовые аресты среди его противников, после чего до конца июня того же года в армии и государственном аппарате шла зачистка тех, кто выступал против Насера. Майор Мохи эд-Дин благоразумно подал в отставку и уехал из страны. К чести Насера нужно отметить, что к тем, кто проявлял благоразумие, он относился довольно мягко. В декабре 1955 года Халеду Мохи эд-Дину было разрешено вернуться в Египет, где он вскоре был назначен главным редактором газеты «Аль-Маса», став членом Центрального комитета правящей партии Национальный союз, и был избран в Национальное собрание. Но от тех, кому выдавался «аванс доверия», Насер ожидал безоговорочной лояльности и безупречного поведения. Халед Мохи эд-Дин этого не учел и потому в 1959 году угодил в опалу.

Насер приносит присягу на церемонии инаугурации после переизбрания. 1965

18 апреля 1954 года тридцатишестилетний Гамаль Абдель Насер был назначен премьер-министром Египта. А 26 октября 1954 года во время публичного выступления Насера в Александрии, посвященного выводу из Египта британских войск, на него было совершено покушение. Член исламистской организации «Братья-мусульмане» Мухаммед Абдель Латиф восемь раз (!) выстрелил в Насера из пистолета, но промахнулся. Насер сохранил присутствие духа и сказал собравшимся: «Соотечественники, моя кровь льется за вас и Египет. Я буду жить ради вас и умру во имя ваших свободы и чести. Пусть они убьют меня… Если Гамалю Абделю Насеру суждено погибнуть, то каждый из вас – Гамаль Абдель Насер… Гамаль Абдель Насер – один из вас, и он клянется положить свою жизнь ради блага народа». «Братья-мусульмане» поддержали революцию, а после потребовали четыре министерских портфеля в новом правительстве, но Насер им отказал, а после того как партия выступила в поддержку генерала Нагиба, отношения между ее участниками и Насером окончательно испортились.

Насер и Нагиб во время празднования второй годовщины революции. 1954

В январе 1955 года Насер был избран председателем Совета революционного командования. Ему оставалось сделать «последний шаг» – стать президентом Египта. Насер был избран 23 июня 1956 года в ходе конституционного референдума. Вместе с новым президентом Египет получил новую конституцию. Кандидатуру Насера выдвинула партия «Национальный союз», представлявшая собой реорганизованное Освободительное собрание. По Конституции 1956 года Национальный союз стал единственной легальной партией Египта – Гамаль Абдель Насер считал, что одной партии стране вполне достаточно.

Первую плотину на Ниле близ города Асуана ввели в эксплуатацию в 1902 году. Эта плотина была низконапорной, маломощной. К середине ХХ века стало ясно, что стране нужна новая, способная обеспечить возросшие потребности в электрической энергии. Менее затратный вариант с наращиванием старой плотины реализовать было невозможно по географическим причинам – из-за низких берегов. Новая идеально «вписывалась» в участок, расположенный в шести с половиной километрах выше старой, но ее строительство требовало средств, которыми страна не располагала. В конечном итоге плотина обошлась в миллиард долларов США по ценам шестидесятых-семидесятых годов ХХ века.

Двести миллионов долларов США на строительство плотины пообещал дать Международный банк реконструкции и развития, находившийся под контролем американского правительства. Об этом было объявлено 17 июля 1956 года. Наряду с американцами в проект собирались вложиться британцы, доля которых должна была составить тридцать процентов. Но уже 19 июля Международный банк отозвал свое решение, сославшись на неспособность Египта реализовать столь затратный проект. На самом деле отзыв решения имел воспитательное значение – правительствам западных держав не нравилось сближение Египта с Советским Союзом и коммунистическим Китаем, официально признанным правительством Насера 30 мая 1956 года.

Ответными шагами Насера стали сближение с Советским Союзом, который помог Египту построить плотину, и национализация Суэцкого канала. Бо2льшая часть доходов от эксплуатации канала прежде шла его британским владельцам, а Египту доставались сущие крохи. Такое положение дел не устраивало Насера и вообще всех прогрессивно мыслящих египтян. Прибыль от национализированного канала Насер рассчитывал пустить на сооружение Асуанской плотины. Вариант национализации не был грабительским – акционерам канала египетское правительство пообещало выплатить компенсацию.

О предстоящей национализации Суэцкого канала Насер объявил 26 июля 1956 года. Историки спорят о том, было это решение коллегиальным или единоличным, но оно было с одобрением встречено не только египетским народом, но и народами других арабских стран.

Насер учитывал возможность интервенции, но перестал думать о ней после того как в начале октября 1956 года Совет Безопасности ООН принял резолюцию, подтверждавшую право Египта на контроль за Суэцким каналом. Невозможно было представить, что бывшие владельцы канала попытаются вернуть его силой, вопреки решению мирового сообщества. Тем не менее 29 октября 1956 года израильские войска вторглись на Синайский полуостров и вскоре взяли зону канала под свой контроль. Следом за этим британские и французские самолеты начали бомбежку египетских аэродромов на полуострове. В сложившейся ситуации единственно верным решением стало отступление с выстраиванием надежной обороны, дающей возможность подготовиться к ответным действиям. Насер приказал египетским солдатам отступить и начал раздачу оружия добровольцам, в которых не было недостатка. Тем временем 5 ноября британские и французские войска высадились в Порт-Саиде и взяли город под свой контроль.

Затопленные в Суэцком канале египетские суда. 1956

Порт-Саид с воздуха. 1956

Интервенты надеялись на антинасеровское восстание в Египте и невмешательство в конфликт других стран, но обоим надеждам не суждено было сбыться. Весь арабский мир выразил поддержку Насеру, Советский Союз заявил о готовности прийти на помощь Египту, а Соединенные Штаты, недовольные таким своеволием, пригрозили санкциями. В результате британские и французские войска покинули территорию Египта 22 декабря 1956 года, а израильтяне последовали их примеру в марте 1957 года. Можно сказать, что президент Насер одержал двойную победу – не позволил интервентам хозяйничать в его стране и еще больше увеличил свою популярность.

В январе 1958 года правительство Сирийской республики направило в Каир делегацию с предложением объединения двух арабских стран. Сирия обрела независимость после окончания Второй мировой войны, а прежде это бывшее османское владение находилось под протекторатом Франции, согласно мандату Лиги Наций. Политическая обстановка в независимой Сирии отличалась крайней нестабильностью – с 1946 по 1956 год здесь сменилось двадцать (!) правительств и было принято четыре конституции. Исторические связи и общность интересов располагали к объединению. Президент Сирии Шукри аль-Куатли, пребывавший на своем посту с сентября 1955 года, просил Гамаля Насера максимально ускорить процесс объединения, поскольку в любой момент в Сирии мог произойти очередной переворот. Как арабский патриот, Насер приветствовал идею объединения арабских государств, но понимал и всю сложность данного проекта. Прежде всего, Египет и Сирия не имели общей границы – между ними лежал Израиль. Кроме того, с хозяйственно-экономической точки зрения обе страны сильно отличались друг от друга, проще говоря, Египет был богаче. Тем не менее Насер принял предложение и уже 1 февраля 1958 года подписал с Шукри аль-Куатли в Каире предварительное соглашение, а 22 февраля в Дамаске был подписан Акт об объединении, который допускал присоединение к Объединенной Арабской Республике других арабских государств.

Президентом Объединенной Арабской Республики стал Гамаль Абдель Насер. Будучи убежденным сторонником однопартийной системы, он запретил деятельность всех сирийских партий, в том числе и прогрессивной Партии арабского социалистического возрождения («Баас»), выступавшей за построение социализма и объединение арабов. На многих важных должностях в аппарате объединенного государства оказались египтяне. В 1960 году Насер начал широкую кампанию по национализации банков и частных предприятий, которая была воспринята многими сирийцами как экспансия египтян.

Президент Сирии Шукри аль-Куатли. 1943

Иногда в литературе можно встретить упоминание о том, что в марте 1958 года к Объединенной Арабской Республике присоединился Йемен, но на самом деле Йеменское Мутаваккилийское Королевство, существовавшее в северной части современного Йемена с 1918 по 1962 год, составило с Объединенной Арабской Республикой конфедерацию, известную под названием Объединенных Арабских Государств. Эта конфедерация образовалась 8 марта 1958 года и была упразднена 26 декабря 1961 года

К сожалению, Великая арабская мечта о создании единого государства оказалась нежизнеспособной. 28 сентября 1961 года группа офицеров сирийской армии захватила власть в Дамаске, выслала представителя Насера маршала Абдель Хаким Амера из Сирии и объявила о выходе Сирии из состава Объединенной Арабской Республики. В стране было создано национальное правительство во главе с Маамуном аль-Кузбари.

В речи, произнесенной 5 октября 1961 года, Насер признал новое сирийское правительство и заявил, что несет личную ответственность за распад объединенного государства. Египет продолжал называться Объединенной Арабской Республикой до конца жизни Насера и еще на протяжении года после его кончины. 2 сентября 1971 года стране было официально возвращено прежнее название.

Маамун аль-Кузбари на саммите ООН. 1961

В мае 1967 года напряженность между Египтом и Сирией с одной стороны и Израилем – с другой достигла своего апогея. Прозападные и израильские историки утверждают, будто к войне 1967 года привели «многочисленные провокации с арабской стороны». Другие винят в разжигании конфликта Советский Союз, которому якобы была выгодна война между арабами и евреями, но на самом деле причиной войны послужили захватнические амбиции Израиля. Израильтяне видели себя владетелями Ближнего Востока и всячески старались упрочить свое господство в регионе.

5 июня 1967 года израильская авиация нанесла массированный удар по египетским аэродромам, практически уничтожив всю египетскую авиацию. Несмотря на все выпады Израиля в адрес нацистской Германии, израильтяне действовали по той же схеме, которую Адольф Гитлер применил во время нападения на Советский Союз в июне 1941 года. Внезапный удар по всем ключевым позициям, стремительный прорыв и захват большого пространства… Израильтянам удалось в считаные дни захватить Синайский полуостров, Сектор Газа, Западный берег реки Иордан, Восточный Иерусалим и Голанские высоты, что, с одной стороны, подтвердило агрессивные амбиции еврейского государства, а с другой – ослабило его, ведь контроль над территорией, практически вчетверо превосходящей довоенную площадь страны, требовал больших усилий и ресурсов.

Израильские десантники у Стены Плача. 1967

Уничтоженные египетские самолеты. 1967

Многие страны разорвали дипломатические отношения с Израилем, будучи недовольны его агрессивной политикой, евреи, проживавшие в арабских странах, были вынуждены эмигрировать на свою «историческую родину», а в глазах мирового сообщества Израиль окончательно приобрел репутацию агрессивного, захватнического государства. Разумеется, без поддержки Соединенных Штатов и Великобритании Израиль не смог бы добиться впечатляющих успехов на полях сражений, но западным государствам был выгоден миф о «стойком и боеспособном» еврейском государстве. Почему? Да потому что Израиль служил и продолжает служить для них удобной «ширмой», из-за которой можно держать под своим контролем неспокойный, но стратегически важный ближневосточный регион.

22 ноября 1967 года Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию за номером двести сорок два, в которой содержалось требование «установления справедливого и прочного мира на Ближнем Востоке, включающего применение обоих нижеследующих принципов:

1. Вывод израильских вооруженных сил с территорий, оккупированных в ходе недавнего конфликта;

2. Прекращение всех претензий или состояний войны, уважение и признание суверенитета, территориальной целостности и политической независимости каждого государства в данном регионе и их права существовать в мире, в безопасных и признанных границах, не подвергаясь угрозам применения силы или ее применению».

Тем не менее израильские войска были выведены с Синайского полуострова лишь по Египетско-израильскому мирному договору 1979 года, речь о котором пойдет впереди.

Гамаль Абдель Насер скончался 28 сентября 1970 года в возрасте пятидесяти двух лет, от сердечного приступа, развившегося на фоне сахарного диабета, осложненного артериальной гипертонией. После смерти выдающихся личностей принято подводить итоги их деятельности, но самый яркий и убедительный итог деятельности Насера подвели египтяне – в последний путь его провожало более пяти миллионов человек. Идеи свободы, справедливости и равенства, служению которым Насер посвятил всю свою жизнь, имели важное значение для всего арабского мира, который ему так и не удалось объединить.

Из конного спорта в политику перешло выражение «темная лошадка», употребляемое для характеристики человека, неожиданно проявившего качества победителя, которых от него раньше никто ожидать не мог. Такой «темной лошадкой» был Мухаммед Анвар ас-Садат, который помог Гамалю Абделю Насеру создать организацию «Свободные офицеры» и был верным помощником великого человека на протяжении всей его жизни. При Насере Садат занимал высокие посты, в частности – председателя Национального собрания ОАР и вице-президента, но при этом держался в тени Насера и во всем его поддерживал, за что получил прозвище «Полковник Да-Да».

Анвар ас-Садат. 1980

Эта позиция была единственно правильной, поскольку Насер, несмотря на свои декларации о демократичности, не терпел возражений и активно избавлялся от тех, кто осмеливался проявлять самостоятельность и политическую активность.

То, что преемником Насера стал пятидесятидвухлетний Анвар Садат, ни у кого не вызывало удивления – кому же еще заменять президента, как не единственному вице-президенту и давнему соратнику? Удивление начала вызывать политика Садата, который неожиданно свернул с пути, проложенного Насером.

Прежде всего Садат отказался от идеи панарабизма, свидетельством чего стало изменение официального названия страны с Объединенной Арабской Республики на Арабскую Республику Египет. Сделано это было не сразу, а через год после прихода к власти, когда на всех ключевых должностях ставленников Насера заменили люди Садата. Осуществленное Садатом отстранение от власти группы высших должностных лиц государства во главе с вице-президентом Али Сабри в мае 1971 года получило название «Майская исправительная революция». По сути, это была «микрореволюция», итогом которой стал курс на сближение с Соединенными Штатами и резкое охлаждение отношений с Советским Союзом, кульминацией которого стала высылка из Египта пятнадцати тысяч советских военных советников в июле 1972 года. Советское правительство поддерживало группировку Али Сабри, которого называли «верным другом Советского Союза», а кроме того, Садат был недоволен поддержкой, оказываемой Советским Союзом в конфликте с Израилем, и считал Соединенные Штаты более перспективным партнером. Иными словами, вместо противоборства Садат стремился к компромиссу, но прежде ему необходимо было укрепить свои позиции, поскольку слабым не стоит надеяться на выгодные условия.

Садат выступает в парламенте. 1977

Поражение в войне 1967 года – при всех сопутствующих обстоятельствах это все же было поражение, – требовало реванша. Следовало вернуть утраченные территории и показать, кто является хозяином положения на Ближнем Востоке. Победоносная война, а у египетского и сирийского правительств не имелось сомнений в ее победоносности, должна была изменить сложившийся расклад и показать миру, кто управляет ситуацией в регионе. Анвар Садат был внутренне готов к компромиссу с Соединенными Штатами и опекаемым ими Израилем, союз с Сирией внушал уверенность в победе – вряд ли израильтяне смогут выдержать одновременный удар и с севера, и с юга. В представлении арабских стратегов Израиль уподоблялся ореху, угодившему в клещи, – стоит чуть нажать, как орех расколется. Или, скорее, треснет, поскольку в 1973 году речь шла не об уничтожении Израиля, а о возвращении территорий (Синая и Голанских высот), утраченных в 1967 году, и создании крепкой переговорной позиции.

Египетские войска пересекают Суэцкий канал. 1973

6 октября 1973 года, когда иудеи отмечали Судный день, египтяне и сирийцы атаковали израильские позиции на Синайском полуострове и Голанских высотах. Первоначально арабы смогли добиться впечатляющих успехов, но противник быстро собрался и начал наносить успешные удары. Ошеломляющие успехи израильтян во многом были обусловлены действиями египетского и сирийского командования: арабские генералы не смогли развить успех первых дней и начали совершать ошибки. Анвар Садат настоял на наступательных действиях египетской армии 14 октября, когда ситуация требовала обратного – нужно было отступать, крепить оборону и накапливать силы. Садат руководствовался лучшими побуждениями, он хотел помочь сирийцам, оказавшимся в весьма сложном положении, – израильские войска стояли в сорока километрах от Дамаска. Но дело закончилось тем, что несколькими днями позже израильтяне находились в ста километрах от Каира.

Война грозила перейти в прямую конфронтацию между Соединенными Штатами и Советским Союзом, с которым Сирия, в отличие от Египта, сохранила хорошие отношения. Арабские страны, входившие в Организацию стран – экспортеров нефти (ОПЕК), заявили о бойкоте всех государств, которые поддерживали Израиль… В результате советско-американских переговоров был выработан проект резолюции Совета Безопасности ООН, принятой 22 октября 1972 года. Резолюция требовала от воюющих сторон немедленного прекращения огня и начала переговоров.

С военной точки зрения Египет и Сирия потерпели поражение, но с политической итоги выглядели благоприятными для арабов. Во-первых, им удалось развенчать миф о непобедимости израильской армии, а во-вторых, заручиться поддержкой мирового сообщества. Вдобавок к этому президент Садат стал в глазах арабского мира героем, пусть не равным Насеру, но все же героем. Правда, у героя теперь был один путь – поиск консенсуса с Израилем, но именно к этому он и стремился, когда положил конец дружбе с Советским Союзом и начал искать сближения с Соединенными Штатами.

Уничтоженные израильские танки возле египетского города Исмаилия. 1972

В ноябре 1977 года Анвар Садат посетил с официальным визитом Израиль, где выступил перед членами Кнессета (израильского парламента). «Вы хотите жить с нами в этой части света, – сказал парламентариям Садат. – Я искренне говорю вам, что мы рады приветствовать вас среди нас на условиях полной безопасности». В арабском мире поведение Садата вызвало резкое возмущение, но он все же довел начатое до конца.

В сентябре 1978 года Анвар Садат и премьер-министр Израиля Менахем Бегин встретились для проведения переговоров о мире в Кэмп-Дэвиде, загородной резиденции президента Соединенных Штатов Джимми Картера, выступавшего в роли посредника-координатора. Переговоры окончились подписанием 17 сентября двух важных документов – «Принципов для подписания мирного договора между Египтом и Израилем» и «Принципов мира на Ближнем Востоке». А 26 марта 1979 года Садат и Бегин подписали в Вашингтоне египетско-израильский мирный договор, установивший между двумя государствами дипломатические отношения и положивший начало экономическому сотрудничеству. По условиям договора Израиль возвращал Египту Синайский полуостров (сделано это было в 1982 году, уже без Садата).

Правительства большинства арабских стран обвинили Садата в предательстве арабских интересов и служении «империалистическо-сионистскому заговору». Египет был исключен из Лиги арабских государств, созданной в 1945 году, и штаб-квартира этой организации переместилась из Каира в Тунис (членство Египта в Лиге было восстановлено только в 1989 году, а штаб-квартира вернулась обратно в 1991 году). Большинство арабских стран разорвали дипломатические отношения с Египтом, и для их налаживания потребовалось довольно много времени. На другой чаше весов, по замыслу Садата, должны были оказаться масштабные западные инвестиции в египетскую экономику. Политика «открытых дверей» для западных инвесторов, называемая «инфитах», проводилась с середины 1974 года, но потенциальных партнеров отпугивала высокая вероятность очередной войны с Израилем. После того как эта угроза исчезла, инвесторы начали проявлять активность. Египет получил около полутора миллиардов долларов США «на развитие» от американского правительства и примерно столько же – от израильского. Однако нужно признать, что ожидаемого Садатом «экономического чуда» не произошло – то ли ожидания были необоснованно завышенными, то ли денег оказалось недостаточно, то ли распоряжались ими не лучшим образом.

Кэмп-Дэвидское соглашение. Садат (слева) жмет руку Бегину в присутствии Картера. 1978

Покушение на Анвара Садата сообща подготовили две группировки, созданные в семидесятых годах ХХ века, – «Исламский джамаат» и «Египетский исламский джихад». Главным организатором покушения принято считать подполковника египетской военной разведки Абдулхамида эз-Зумра, который также являлся основателем «Египетского исламского джихада». Зумр рассчитывал, что убийство руководителей страны положит начало народному восстанию, которое приведет к созданию исламской республики. Разумеется, во главе этой республики Зумр видел себя.

Садат чувствовал, что над его головой сгущаются тучи, и в начале сентября 1981 года провел масштабную кампанию против своих политических противников, в ходе которой было брошено за решетку более полутора тысяч человек. Заодно были закрыты все неправительственные издания. Этими действиями Садат окончательно уничтожил образ либерально настроенного демократического президента, который создавал с первых дней своего пребывания у власти.

В 11:00 6 октября 1981 года в центре Каира начался военный парад, посвященный годовщине операции по форсированию Суэцкого канала во время Октябрьской войны 1973 года. Приняв рапорт от командующего парадом, Анвар Садат, сопровождаемый высшим руководством государства и армии, поднялся на трибуну для почетных гостей и оттуда наблюдал за парадом. Примерно в 11:40, когда парад уже подходил к концу, артиллерийский грузовик, двигавшийся в колонне военной техники, внезапно затормозил напротив трибуны. Первым из кузова выпрыгнул лейтенант Халед Ахмед аль-Исламбули. Он метнул в сторону трибуны ручную гранату, которая не долетела до нее. Но это было только начало. Следом за лейтенантом Исламбули из грузовика выпрыгнули еще пятеро офицеров, открывших по трибуне автоматный огонь. Ранено было около тридцати человек, погибло одиннадцать, включая Садата, умершего спустя два часа в госпитале.

Масштабного восстания не произошло – оно вспыхнуло только в Асьюте и быстро было подавлено правительственными войсками. Халид аль-Исламбули был казнен по приговору военного трибунала, Абдулхамида эз-Зумра приговорили к пожизненному заключению (он вышел на свободу в марте 2011 года), но большинство участников антисадатовского заговора отделалось небольшими сроками. В арабских странах, а также в хомейнистском Иране, убийство Садата было воспринято с одобрением, как кара, настигшая предателя.

Убийство Анвара Садата. 1981

Хосни Мубарак. 2009

Преемником Анвара Садата стал пятидесятитрехлетний вице-президент Хосни Мубарак, который во время покушения находился рядом с Садатом и был ранен в левую руку. Мубарак вступил в должность президента Египта 14 октября 1981 года и сразу ввел в стране режим чрезвычайного положения, который действовал на всем протяжении его тридцатилетнего правления.

Правление Мухаммеда Хосни Сейида Мубарака длилось без малого тридцать лет – с 14 октября 1981 года по 11 февраля 2011 года, и ему невозможно дать однозначную оценку. Противники Мубарака начинают с того, что правил он в недемократичных условиях чрезвычайного положения, позволявших давить на корню любые протестные движения, а сторонники вспомнят, что при нем Египет восстановил свое членство в Лиге арабских государств, а также обрел былое международное влияние. Кроме того, Мубарак справился с коррупционными нарушениями, которые расцвели к концу правления Анвара Садата, и добился значительного прироста валового внутреннего продукта. Одним из главных достоинств Хосни Мубарака стало умение подбирать нужные кадры – работоспособные и лояльные, разделявшие взгляды «фараона» (так Мубарака прозвали в народе, и прозвище это носило не ироничный, а уважительный оттенок). В отличие от деспотичного Насера и «противоречивого» Садата, Мубарак терпимо относился к умеренным оппонентам, которые не посягали на основы его власти. Там, где это было необходимо, Мубарак проявлял твердость, но не делал ее основой своей политики, считая убеждение более предпочтительным, нежели принуждение, а гибкость предпочтительнее упрямства. Разумеется, его нельзя было назвать идеальным правителем, но в целом он был неплохим руководителем, достоинства которого существенно перевешивали недостатки.

Ярким примером политической гибкости Хосни Мубарака стали египетско-иракские отношения. В ирано-иракской войне 1980–1988 годов Египет поддерживал Ирак и благодаря этому сумел существенно укрепить свои позиции в арабском мире, но позже, когда Ирак начал претендовать на главенствующую роль в ближневосточном регионе, египетско-иракские отношения заметно охладели. Недальновидные историки считают эти изменения следствием давления на Египет со стороны Соединенных Штатов и Израиля. На самом деле их причиной стала взвешенная политика Мубарака, который ни при каких обстоятельствах старался не допускать ущемления национальных интересов Египта. В августе 1990 года египетское правительство осудило захват Ираком Кувейта и выступило за возвращение самостоятельности стране, незаконно аннексированной Саддамом Хусейном.

«Умный человек не пренебрегает никакими преимуществами», – гласит старая арабская пословица. Следуя ей, президент Мубарак умело использовал для достижения своих внешнеполитических целей хорошие отношения Египта с Соединенными Штатами и Израилем, но при этом не шел на поводу у своих партнеров. В частности, он не поддержал американскую агрессию против Ливии и не стал направлять египетские войска в оккупированный американцами Афганистан (правительству Соединенных Штатов в политических целях был важен сам факт военного присутствия египтян в Афганистане). В этом смысле Мубарака можно сравнить с канатоходцем, который, искусно балансируя, шел к поставленным целям. Классическим примером подобного балансирования можно считать позицию Мубарака по вопросу обладания ядерным оружием, которое «условно-нелегально» имеется у Израиля. Мубарак не раз заявлял о том, что Египет выступает за превращение Ближнего Востока в безъядерную зону, но при этом допускал появление у Египта ядерного оружия «в случае необходимости», то есть для адекватного ответа на ядерную угрозу со стороны Израиля.

В начале 2011 года в Каире, Александрии и ряде других городов страны прошла волна уличных демонстраций и протестов с требованием отставки Хосни Мубарака, которого обвиняли в узурпации власти, подавлении гражданских свобод и низком уровне жизни основной части населения страны. Эти протесты, получившие название «Египетская революция 2011 года», стали частью так называемой Арабской весны, протестного движения, охватившего бо2льшую часть арабского мира с подачи Соединенных Штатов.

Режим президента Мубарака свергла организация «Братья-мусульмане», кандидат от которой Мохаммед Мурси одержал победу на президентских выборах 2012 года.

3 июля 2013 года министр обороны Египта генерал Абдель Фаттах ас-Сиси объявил о свержении президента Мухаммеда Мурси, который был помещен под арест по ряду обвинений, обернувшихся для Мурси смертным приговором, замененным на пожизненное лишение свободы. Сразу же после устранения Мурси прошли массовые аресты в рядах «Братьев-мусульман». Временно исполняющим обязанности президента по решению ас-Сиси стал председатель Конституционного суда Адли Мансур, который сохранял свои полномочия до досрочных президентских выборов, состоявшихся в конце мая 2014 года. В этих выборах участвовали два кандидата – Абдель Фаттах Халил ас-Сиси, к тому времени получивший звание фельдмаршала, и левый оппозиционный политик Хамден ас-Сабахи. Более девяноста пяти процентов голосов избирателей получил ас-Сиси, ставший шестым по счету президентом Египта.

Агитационный билборд в Рашиде, на берегу Нила, изображающий действующего президента Абдель Фаттаха ас-Сиси. 2024

Абдель ас-Сиси родился в 1954 году в Каире в семье простого столяра. В 1977 году он окончил Военную академию и начал службу в мотострелковых войсках. В феврале 2011 года ас-Сиси вошел в состав Высшего совета вооруженных сил, взявшего на себя управление государством после смещения Хосни Мубарака с президентского поста. 12 августа 2012 года генерал Ас-Сиси возглавил Совет, одновременно являясь министром обороны и военной промышленности Египта, а также главнокомандующим вооруженными силами страны.

Давным-давно китайские историографы установили мудрое правило, согласно которому оценка правления давалась только после его завершения. Оценивать то, что не завершено, все равно что пробовать недоваренный фул – вкусно не будет. Поэтому мы воздержимся от оценок и приведем только некоторые факты.

«Настало время потрудиться ради лучшего будущего, – сказал в своем первом обращении к народу президент ас-Сиси. – Время дает нам возможность сделать все, что мы захотим!»

Нельзя сказать, что начало правления Абделя ас-Сиси было безоблачным. Президент взял курс на сокращение государственных расходов и экономию энергетических ресурсов, поскольку в стране назрели крупные проблемы как с финансами, так и в энергетической сфере. Дефицит государственного бюджета Египта на 2014/15 год вырос на сорок четыре процента и превысил тридцать семь миллиардов долларов США. Ради оживления экономики правительству пришлось отпустить курс египетского фунта «в свободное плавание», поднять цены на нефтепродукты и отказаться от продовольственных и топливных субсидий, «съедавших» до четверти бюджета. Не всем нравится экономить, точнее – никому не нравится, но понимание необходимости этого позволяет смириться с трудностями и успешно преодолевать их.

Принятые жесткие меры дали определенные плоды. В начале 2023 года в Египте разразился экономический кризис, связанный с резким ростом стоимости пшеницы и других импортируемых продуктов на фоне снижения доходов государства в последние годы вследствие ковидной пандемии, сокращения туризма и неблагоприятной обстановки на мировых рынках. Возникший дефицит иностранной валюты привел к стремительному обвалу египетского фунта и другим негативным явлениям. Правительство принимает меры, которые положено принимать в подобных случаях, делая упор на сдерживание инфляции и сокращение бюджета, целью которого является снижение соотношения долга к валовому внутреннему продукту. Важное значение придается поддержанию политической стабильности в стране, для чего было принято решение о проведении досрочных президентских выборов, которые прошли в декабре 2023 года. На них, уже в третий раз, победил Абдель Фаттах ас-Сиси, набравший около девяноста процентов голосов избирателей. По итогам Конституционного референдума, состоявшегося в апреле 2019 года, срок действия президентских полномочий был продлен с четырех лет до шести, а кроме того, ас-Сиси получил возможность баллотироваться на дополнительный срок, которую реализовал в 2023 году.