Опять задержалась на работе. Четвёртый раз за неделю. Потому что снова подкинули «срочника».

С тех пор как наш бессменный судмедэксперт Пётр Иванович ушёл на покой (именно на покой. На пенсию он вышел лет за десять до этого), его работу исправно подкидывают мне. А у следаков, что ни труп, то срочный. Не спи, не ешь, но заключение выдай.

И никого из них не волнует, что я простой патологоанатом, и специализируюсь на умерших от болезней, а не от дырки в голове или в печени. К тому же мне не доплачивают за сверхурочные.

Освободившуюся ставку мне, конечно же, предлагали. Но я наотрез отказалась. Не хочу ещё и ночевать на работе, что нередко приходилось делать прежнему судмедэксперту.

С предложением отстали, когда поняли, что я и так никуда не денусь. И стали просто «подкидывать» трупы в холодильник, с табличкой «Срочно», повешенной на большой палец ноги убитого.

Пыталась бунтовать, игнорировать, ставить в очередь. Но добилась только того, что главврач вызвал к себе и сказал: «Евгения, надо! Или ты хочешь, чтобы следствие застопорилось из-за отсутствия медицинского заключения, и маньяки продолжили убивать? Ты сама, между прочим, добираешься до дома по темноте. И встречать тебя некому».

Утрировал, конечно. Не про меня, про маньяков. В нашем городе их отродясь не было. А вот про меня — сущая правда. Нет у меня никого: ни ребёнка, ни котёнка. И теперь уже вряд ли заведу, — позновато. Нет, кота, конечно, можно. Но зачем? Чтобы он сдох от одиночества? Я ведь целыми днями на работе. А теперь ещё нередко и вечерами задерживаюсь до глубокой ночи.

В общем, подкидыши в моём холодильнике исправно появлялись. Я не сдавалась — ругалась. Но резала. Потому что пока больше некому. Успокаивала себя тем, что это временно, и что хотя бы на место преступления не выдёргивают.

Вообще, в нашем городе совершалось не так много убийств. Но к нам — в единственный морг в районе — доставляли умерших из всех населённых пунктов. А в окрестных деревнях, судя по количеству трупов, жизнь била ключом. И не всегда по голове: каждая вторая пьянка заканчивается поножовщиной с вытекающими последствиями. (Вытекающими в прямом смысле слова)…

Подошла к «разделочному» столу (да простит меня неискушённый люд за столь колоритное название). Откинула простыню. Под ней оказалась женщина лет тридцати. Явно городская. Ухоженная, красивая. Волосы шикарные. Так и струятся блестящей волной по груди. Даже захотелось потрогать. Не грудь, волосы.

Всегда о таких мечтала. Но не случилось. На мой мышиный хвост непонятного цвета без слёз не взглянешь. Поэтому я всегда собираю волосы в дульку на затылке, каждый раз оправдывая это «наказание» фразой: «Какие волосы, такая и причёска».

Бегло осмотрела тело. На первый взгляд повреждений не имелось: ни ножевых, ни пулевых отверстий не наблюдалось. Странгуляционной борозды тоже не было. Как и гематом. И под ногтями чисто. Вообще она выглядела так, словно легла поспать.

Единственное, что выглядело неестественно — это её кожа. Она была мраморно белой. Впрочем, у нас тут румяных и не бывает.

— Ну и что тут криминального? — Вопросительно посмотрела на умершую, словно она могла дать ответ. — Может ты родственница кого-то крутого, потому и срочная? Такие всегда куда-то торопятся. Наверное, на тот свет.

Разговаривать с покойниками — привычная практика для патологоанатома. Потому что больше не с кем, ведь вокруг одни мертвецы.

— Может тебя отравили?.. Хотя… удар могли нанести сзади…

Попыталась перевернуть её на живот. Но в голове неожиданно стрельнуло, и появилась знакомая пульсирующая боль.

— Шикарно. — закатила глаза и потёрла виски, — Мне сейчас только этого не хватало для полного счастья…. Подожди ещё пару минут, дорогая, — обратилась к бездыханной блондинке, — мне нужно лекарство выпить. Ты всё равно уже мертвее не станешь, а у меня мигрень сама не пройдёт.

«Отпросившись», пошла в свой кабинет. Нашла в задвижке стола нужные пилюли, и проглотила сразу две, так как знаю, что одна мне не поможет. Заспешила к «ожидающей». Быстрее начну, быстрее закончу.

Звук шагов гулко отдавался от голых стен, создавая эхо, и напоминая, что я в этом царстве мёртвых осталась одна. Не считая охранника, конечно. Но он находится у чёрта на куличках — в каморке у парадного входа. Остальные немногочисленные работники морга предусмотрительно разбежались по домам за десять, пятнадцать минут до окончания рабочего дня. Только я со своим педантизмом высидела до последней секунды, корпя над заключением. За что и поплатилась.

Впрочем, меня бы всё равно вызвали, после того, как следователь часов в двенадцать ночи обнаружил, что заключения нет. Так что даже хорошо, что не успела уйти. Есть шанс поспать хотя бы полночи.

Толкнула дверь лаборатории. Она жалобно скрипнула открываясь. И явила мне спину незнакомца.

Он стоял, наклонившись над женщиной. Что делал не видела из-за капюшона, скрывавшего не только его голову, но и трупа.

— Вы кто такой? Как здесь оказались? И кто вам разрешил прикасаться к телу?

Незнакомец не спеша разогнулся и так же медленно стал поворачиваться, что дало мне возможность рассмотреть его более детально.

Чёрный плащ в пол. Сапоги странные, явно кожаные, и словно не из этого века. Чёрные брюки откровенно демонстрируют стройные крепкие ноги и главное мужское достоинство. Белая рубашка с пятнами алой крови, капающей с подбородка… А, нет, не с подбородка, с клыков. Довольно внушительных, явно не человеческих.

Очередной вопрос застрял в горле — в довершении ко всему из-под капюшона на меня смотрели ярко-красные глаза. Да так, словно гипнотизировали.

— Она была моим донором. — произнёс странный мужчина загробным голосом, который сразу полез под кожу, заставляя поёживаться и покрыться мурашками. — И теперь она мертва… А я голоден.

Скривился, как будто съел что-то несъедобное.

Удивительно равнодушно проследила за тем, как он сплюнул на чистый пол кровь, и, глядя на плевок, определила причину смерти девушки, и даже нашла ей объяснение: «Судя по цвету она отравилась газом. И вероятнее всего до самоубийства её довёл этот сумасшедший».

— Ты очень близка к истине. — просипел красноглазый, неотрывно глядя на мою шею — как раз в то место, где проходит сонная артерия. Облизнулся.

Это отрезвило. Метнулась взглядом на стол с инструментами. Поняла, что до них не добраться, потому что на пути стоит чокнутый мужик, возомнивший себя вампиром.

— Чего ты заладила: сумасшедший, чокнутый? Нормальный я, здоровее всех живых. — вдруг обиделся незваный гость, а до меня наконец дошло, что я этого не говорила вслух.

— Я слышу твои мысли. — подтвердил догадку странный гражданин, и натужно сглотнул, словно в горле пересохло от лютой жажды. Продолжая при этом пялиться на мою шею, как на источник жизни.

— И я — настоящий вампир. Поэтому даже не пытайся сопротивляться. — перешёл к угрозам. — Всё равно тебе со мной не справиться…

Да тут совсем тяжёлая клиника. И, похоже, он ещё и буйный.

Мурашки от страха начали дохнуть пачками, образовывая горы трупов, приподнимавших всю растительность на моём теле. Мне показалось, что даже медицинская шапочка на голове зашевелилась.

— Ммм, коктейль с адреналином… мой любимый. — обрадовался бледный тип, поведя носом, словно принюхивался. И, похоже, решил ужин больше не откладывать. Шагнул ко мне.

Вынула руку со скальпелем из кармана и приставила острие к его животу.

— Ещё шаг, и я вас вскрою по всей длине.

— Вампира так не убьёшь. — ничуть не испугался вжившийся в роль шизик. Но на месте замер.

— А так? — чуть опустила руку, направив «оружие» в самое нежное.

У мужика округлились глаза.

— Женщина, это запрещённый приём.

— А пить у человека кровь не запрещённый?

— И всё-таки лучше вот так. — он вернул мою руку со скальпелем на прежнее место.

Теперь округлила глаза я — его конечность была ледяной.

Это сон, это точно сон. Не бывает в реальной жизни вампиров.

— Ну что, будешь вскрывать, или нет? Мы зря теряем время. Или ты уже передумала? — поторопил красноглазый, чем окончательно выбил из колеи.

— Ничего не передумала. — пробормотала уже не так уверенно. Но быстро исправилась: — В конце концов, даже если вы не умрёте, я всё равно останусь в выигрыше.

— И в чём же ты выиграешь? — в жутких глазах появился интерес.

Поняла, что чем дольше я ему заговариваю зубы, тем дольше остаюсь не сосанной. И выдала свой план, как на духу:

— Пока вы будете собирать свои внутренности с пола, я успею добежать до охранника. А он у нас вооружён. И обязательно вас добьёт, если сами не успокоитесь.

Врала безбожно. У нашего охранника отродясь не было оружия. Сколько помню, всегда на поясе висела только одна старенькая самодельная дубинка. Видимо с 90-х осталась. Да и ту он постоянно терял.

— К тому же бегать с кишками в руках не очень удобно. — выдала главный козырь. — Поверьте, как специалисту, тащить за собой придётся четыре метра: больше двух метров тонкой кишки и ещё около полутора — толстой.

Поехавший крышей выслушал мою лекцию с серьёзным видом, и… расхохотался.

Пока он смеялся, проследила за тем, как медленно втянулись в дёсны клыки, и рот стал вполне человеческим. Только по-прежнему окровавленным.

Отсмеявшись, склонил голову на бок, с интересом меня рассматривая, и не обращая никакого внимания на острый предмет, упирающийся в живот. Неслыханная беспечность. Ведь всего одно неосторожное движение, и весь ливер окажется на полу.

— А давай заключим обоюдовыгодную сделку. — предложил неожиданно.

Подняла брови. Какую ещё сделку? Единственное, чего я от него хочу, — чтобы он отсюда убрался, и мы больше никогда не встречались.

— Ты — ткнул пальцем мне в грудь, — позволишь пить у тебя кровь, когда я этого захочу. — предложение больше смахивало на приказ, но я проигнорировала манеру общения — с сумасшедшими, а особенно с буйными, не стоит лезть на рожон.

— Клянусь, что не буду превышать допустимую норму. — добавил, и посмотрел вопросительно.

Чего он ждёт? Что я описаюсь от счастья?

— И в чём заключается обоюдность этого предложения? Мне от этого какая польза? Посмертно объявите меня почётным донором?

Старалась говорить спокойно, хотя коленки уже начали трястись. Потому и шутила — юмор мне всегда помогал справляться с трудными ситуациями, которых в моей жизни было предостаточно. Мужик тоже затрясся, — опять от смеха.

Едва заметно выдохнула. Это хорошо, что он смеётся, — сразу кажется не таким страшным. На мгновенье даже показалось, что он нормальный. И смех у него красивый, грудной. Но эта кровь на губах…

— Я ведь сказал, что не буду пить тебя до суха. Возьму ровно столько, чтобы не причинить вреда.

Поняла, что происходящее всё больше смахивает на сумасшествие: я стою со скальпелем у чужого пупка и договариваюсь с незнакомым мужиком о том, что буду давать ему время от времени пососать.

А может это всё-таки сон? Я вполне могла вырубиться от усталости. Ущипнула себя свободной рукой за ляжку. Поморщилась. Шизофреник это увидел и снова хмыкнул.

Воодушевлённая его хорошим настроением внесла встречное предложение:

— А давайте сделаем по-другому. Вы найдёте себе другой источник питания, помоложе. Зачем вам сорокапятилетняя тётка? Я ведь невкусная. Ну как, вы согласны?

Оппонент мгновенно стал серьёзным.

— Нет. — сказал, как отрезал. — Я уже сделал выбор. И я ещё не закончил. Теперь поговорим о твоей выгоде. В слюне вампира содержатся вещества, способные запустить процессы организма вспять.

Посмотрела на него непонимающе. Похвастался, дальше что? Подогнала:

— И?

Закатил глаза. Но пояснил:

— Я предлагаю тебе взамен вечную молодость.

Наигранно махнула рукой.

— Ой, скажете тоже! Какая молодость? Меня уже даже коллеги врачи не торопятся лечить, говорят, что это возрастное…

Кажется, он разозлился. Опять полезли клыки.

— Ты меня не слышишь, что ли? Я предлагаю не вечно оставаться в твоём нынешнем состоянии, а помолодеть…

Икнула в ответ на его рычание.

Он чуть подобрел — черты лица смягчились. Но клыки не исчезли.

— Как думаешь, сколько ей лет? — мотнул головой в сторону блондинки, которая предпочла смерть возможности вечно оставаться молодой.

Не купилась на уловку — глаза не отвела. Я уже поняла, что у него разбег от милого зайки до крокодила полторы секунды. Такого из поля зрения выпускать нежелательно.

— Около тридцати. — проблеяла.

— Не угадала. — заметно обрадовался любитель человеческой крови. — Ей в этом году исполнилось бы пятьдесят.

Всё-таки посмотрела на мёртвую красотку. Ошибки быть не может. Определять возраст трупа по внешним признакам — часть моей работы. И до сегодняшнего дня я неплохо с этим справлялась. И я не гадала, а сделала вывод на основе ряда факторов.

Мужик продолжил заливать:

— И помолодела она благодаря мне.

— Угу. И так этому обрадовалась, что взяла и отравилась. — пробормотала упрямо.

— Ты можешь мне не верить на слово. Попробуй. Давай я тебя укушу. И уже завтра ты проснёшься более бодрой, свежей и совсем чуть-чуть помолодевшей. Врать не буду: быстрого эффекта не получится — чудес не бывает, но месяца через три ты будешь такой же молодой, как она.

За три месяца вернуться из запущенных сорока пяти в ухоженные тридцать, да ещё и не напрягаясь? Во фантазёр!

— А ещё через три месяца мне придётся покупать памперсы?

— Чего? — не понял шутки клыкастый.

— Лечится вам надо, говорю. — быстро исправилась. Шутки шутками, но скоро ему это надоест, и он пустит свои клыки в ход. — Давайте я вызову врачей, а? Обещаю, что прослежу, чтобы с вами обращались хорошо. Могу даже сказать, что вы мой давний знакомый…

Мужик закатил глаза. Видимо я не первая, кто ему это предлагает. Впрочем, не удивительно. И вдруг начал снимать с себя плащ.

— Вы зачем раздеваетесь? — напряглась, наблюдая, как вслед за плащом он взялся за рубашку. — У меня нет ни времени, ни желания смотреть на вас раздетого. И вообще, тут голых без вас хватает.

Он лишь покачал головой, словно перед ним стояла не взрослая тётка со скальпелем, а несмышлёное дитя с воздушным шариком.

Мысли заметались раненой птицей. Может ну его — пусть соснёт пару раз и проваливает. Это же лучше, чем он меня изнасилует. Не надо мне такого счастья. У меня принцип: на первом свидании ни-ни.

Когда рубаха полетела на пол, признаться, на время залипла: фигурой его природа не обделила. К высокому росту прилагался внушительный разворот плеч и рельефный живот. Даже неестественно белая кожа не портила картину.

Сглотнула набежавшую слюну. Что я там говорила про секс на первом свидании? Беру слова назад.

И тут за его спиной с шумом раскрылись кожистые крылья.

От неожиданности отскочила, и выронила скальпель.

Он спокойно продолжил стоять, и, кажется, даже не планировал воспользоваться моей безоружностью.

— Ну что, так тебе проще поверить, что я не шизофреник, а настоящий вампир?

Снова натужно сглотнула. На этот раз от страха. Кажется, у меня у самой поехала крыша.

В довершение ко всему перед глазами поехала ещё и картинка. Закатила глаза и рухнула на пол.

Приземлилась как рассчитывала — рядом со скальпелем. Всё, дальше можно не изображать обморочную. Схватила инструмент и воткнула ему в ступню. Не хочешь отстать по-хорошему, получай!

Под шипящее «Ч-ч-чёрт!» подорвалась и дернулась к выходу.

Горловина халата тут же впилась в шею — этот гад схватил меня за шиворот.

— Далеко собралась? — прошелестело зловеще у уха. — Я ведь предупредил, что сбежать не получится.

— Но попытаться-то стоило. — прохрипела, стараясь оттянуть «удавку».

Вампир отпустил ворот и даже оказал первую помощь расстегнув верхнюю пуговицу. Удивилась такой заботе. Но в следующее мгновенье поняла: старался он не ради меня. Стоило свободно задышать, как он обхватил меня крыльями, превратив в кокон и лишив возможности сбежать, и без предисловий впился клыками в шею.

Вскрикнула, и затихла. Потому что от места укуса по телу пошло такое приятное тепло, что мне почти мгновенно захорошело. Было ощущение, будто ввели наркоз хорошего качества. В голове поплыло, тело стало невесомым, а язык непослушным. Блаженно заулыбалась.

— Ну вот, а ты боялась. — прокомментировал моё состояние вампир, облизывая губы. Разомкнул крылья и чуть отстранился.

Пошатнулась. Позади каким-то чудом оказался стул, и сделал мне подсечку насильно усаживая. Захихикала, и попыталась встать, чтобы посмотреть на наглый предмет мебели. Вампир удержал за плечи.

— Посиди немного. Подожди пока отпустит.

Но мне отчаянно не хотелось сидеть, так как наступила следующая стадия — эйфория. Вдруг стало жизненно необходимо потрогать его клыки и поискать перья на кожистых крыльях. А если женщина чего-то хочет, то заинтересовавший объект уже ничто не спасёт.

Вцепилась в его штаны, ища опору, чтобы встать. Клыкастый тоже в них вцепился, только с другой целью — не дать им сползти.

Приняв вертикальное положение, напористо приступила к исследованию.

Если клыки вампир с трудом, но всё-таки сумел спасти от моих загребущих рук, то с крыльями дело обстояло сложнее — они были сзади, и мне к ним добраться было гораздо проще, чем ему.

После нескольких минут возни, во время которой я уже дошла до того, что решила поверить кожистую перепонку на прочность при помощи зубов, мужчина их просто втянул в себя.

Но как же он ошибался, думая, что это меня остановит. Стоило крыльям скрыться в спине, как я превратилась в усердного землекопа — начала усиленно ковырять то место, откуда они только что росли. И сколько вампир не изворачивался, упорно не хотела оставлять в покое крыльехранилище.

Вспомнила, что в кармане лежат маникюрные ножнички. Не скальпель, конечно, но для опытного патологоанатома любой острый предмет — инструмент для вскрытия.

Достала. Ковырнула.

Со словами: «Да что ж это такое!» мужик продемонстрировал чудеса изворотливости: раз, и я уже стою прижатая спиной к его рельефному животу с руками по швам.

Но голова-то осталась свободной.

Едва не вывихнула шею, пытаясь заглянуть ему в лицо.

— А ты ничё так, симпатичный. — заключила, — Только седой почему-то. Впрочем, неудивительно, с такой-то жизнью. Пожрать нормально и то не можешь.

— Я не поэтому седой. — пробухтел обиженно красноглазый. — Мелатонин вырабатывается во сне. А мы практически не спим. Постепенно его уровень снижается, и как результат появляется седина. И вообще, мне уже тысяча лет, так что это нормально.

— Боже, какой ты зануда… Сколько⁈ Тысяча⁈

Вывернула голову до хруста в шее, чтобы ещё лучше его рассмотреть.

— Да не-е-е, быть такого не может. Ты ведь шутишь, да?

По виду поняла, что — нет.

— А где тогда сморщенная кожа, скрипучий голос и трясущиеся руки? Или ты как Фиона: в ночи красавец, днём урод? Или там было наоборот? — усомнилась в правильности цитаты.

Язык слушался всё лучше, и из меня так и лезли вопросы:

— А бабка у тебя есть? Или ты её уже сожрал, то есть выпил? А дети у таких, как ты, бывают? А спишь ты в гробу или в могиле? А в летучую мышь превращаться умеешь?..

— Р-р-р…Замолчи, женщина!

— Женя меня зовут. И, по сравнению с тобой, я не женщина, и даже не девушка, я девочка. Ма-а-аленькая такая девочка…

— И болтливая. — недовольно добавил вампир.

— Не без этого. Но знаешь, мне так редко удаётся поговорить с живыми людьми… Так, подожди. А ты ведь тоже вроде как не живой. Это что же получается, я сейчас опять с трупом разговариваю?

— О, боже! — взмолился красноглазый.

— А разве вампиры верят в бога? Мне казалось, что вы создания дьявола. По крайней мере наш кинематограф представляет вас именно так…

Мужик позади протяжно зарычал, схватился за голову, и с громким хлопком исчез. Оставив после себя лишь скальпель и ножнички, которые я забыла в его спине.

— Взорвался что ли? — повернулась и недоверчиво посмотрела на то место, где он только что стоял. — Странный какой-то: пришёл ниоткуда, ушёл в никуда…

Устало опустилась на стул. Эйфория прошла, и её сменила вселенская усталость. Откинулась на спинку и почти мгновенно провалилась в сон.

Разбудил телефонный звонок. Приняла вызов автоматически, не открывая глаз.

— Васильева слушает. — прохрипела недовольно.

— Евгения Викторовна, вы что, спите?

— Странный вопрос для ночи, не находите?

Зевнула и потёрла затёкшую шею.

— А вот мы всем отделом не спим. — «похвастался» следователь.

— Поздравляю… То есть сочувствую.

— Не смешно, Евгения Викторовна. Мне к утру нужно сдать отчёт, а мы до сих пор не знаем причину смерти.

— Ну почему же не знаем? Она отравилась. Скорее всего метаном. Более подробно скажу после того, как сделаю анализ.

— И когда вы его сделаете? — человек на том конце явно испытывал дефицит терпения.

— Как только, так сразу. Обещаю, вы узнаете об этом первым.

Отбила звонок. Достали эти беспардонные следаки. Сами живут как попало: ни пожрать, ни поспать толкои, так ещё и другим житья не дают.

Встала, сладко потянулась, и удивлённо осознала, что несмотря на то, что спала на стуле, умудрилась выспаться.

Посмотрела на часы: двенадцать ночи.

— Так это что получается, я проспала всего чуть больше трёх часов?

И тут я вспомнила всё, что случилось. Испуганно пощупала место укуса. Ни ранок, ни боли. Рванула к небольшому зеркалу на стене. Изучила шею со всех сторон. На ней не было никаких следов.

Облегчённо выдохнула:

— Слава Богу! Это всего лишь сон… Стоп! Это что же получается, я сейчас следователя дезинформировала? Вот чёрт! Хотя сам виноват, нечего мне спящей звонить. Спросонья я ещё и не такое могу брякнуть.

Засучила рукава и занялась вскрытием.

Какого же было моё удивление, когда оказалось, что женщина действительно отравилась метаном. Опять задумалась. Выходит, сон был вещим? Вот и не верь после этого в чудеса.

Позвонила в следственный отдел, чтобы подтвердить причину смерти.

Егоров трубку снял на втором гудке — ждал.

— Ну что, Сергей Леонидович, предварительное заключение было верным — женщина действительно умерла от асфиксии, которая наступила в следствии отравления углеводородом. Проще говоря, она отравилась бытовым газом.

— Вы хотите сказать, что труп не криминальный?

— Что хотела сказать, я уже сказала. А вы уже сами решайте: добровольно она преставилась, или кто-то помог. Следов борьбы на теле нет, как и следов скотча. Так что с уверенностью могу сказать только то, что её никто не связывал, и она не оказывала сопротивление.

Уже хотела отключиться, но тут взгляд зацепился за два предмета, валяющиеся под стулом, на котором я спала. Там лежали скальпель и маникюрные ножнички.

Волосы на загривке привстали. Задала вопрос, ответ на который мог пролить свет на происходящее:

— А с чего вы вообще решили, что её убили?

— Отвечать на такие вопросы всем подряд я не уполномочен. — выдал следак.

Всем подряд значит? Ну-ну. Напрасно они думают, что я птица настолько подневольная, что со мной можно обращаться вот так.

— Заключение скиньте на мою почту. — дал мне очередное задание гражданин начальник, словно я была его подчинённой.

— Как напишу, скину. — ответила тоном, не терпящем возражений — И, вот что я вам скажу, Сергей Леонидович, если вы считаете, что резать трупы по ночам — это моё хобби, то очень сильно ошибаетесь. Поэтому будьте добры, научитесь хотя бы говорить спасибо за то, что я бесплатно, в своё личное время делаю это для вас.

Не стала слушать, что он скажет в ответ, отключилась. Завтра же напишу главному заявление на увольнение, и заберу его только в том случае, если он письменно заверит, что больше в нашем морге никаких подкидышей не будет. Потому что, если я сама себя не пожалею, никто не пожалеет. Будут ездить на мне до тех пор, пока я сама не окажусь на разделочном столе, в качестве препарируемого экспоната.

И вообще, я давно хотела перебраться поближе к природе. Друзья давно зовут к себе в посёлок. Вот и воспользуюсь случаем. Заделаюсь фермером, буду есть натур продукты, ходить в лес по грибы, ягоды, и любоваться красотой, а не внутренностями трупов.

Домой добралась к четырём утра. Пока поела, потом приготовила одежду на работу на часах был уже шестой час. За окном расцвело, и угрюмые немногочисленные прохожие, поёживаясь от утренней прохлады, спешили по делам.

Завела будильник на полвосьмого и легла.

Думала, что, как обычно, не смогу уснуть — с детства не могу спать при свете дня, даже шторы не помогают. Собственно, это и стало главной причиной отказа от дополнительной ставки. Я с рождения жаворонок, и этого уже не изменить. Но повертевшись пару минут в поиске удобной позы, на удивление быстро погрузилась в царство сна.

Царство оказалось склепом. Мне снова снился он, с клыками, крыльями и красными глазами. Смотрел на меня с укором и даже обиженно. А я, глядя на него, испытывала жуткую жажду.

Открыла глаза за минуту до будильника. Ошарашенно посмотрела на часы, села, и поняла, что в горле действительно пересохло. Взяла с тумбочки стакан с соком и залпом выпила. И только распробовав его вкус, сообразила, что у меня дома нет гранатового сока. И я не ставила никакой напиток у кровати.

Забралась на постель с ногами и крикнула:

— Эй, кто здесь⁈ Я сейчас вызову полицию!

Ответила только муха, начавшая долбиться в стекло, пытаясь выбраться наружу. Откуда она тут? У меня ведь на окнах стоят сетки.

Посидев ещё какое-то время, прислушиваясь к каждому шороху, сделала вывод, что я в квартире одна. Потихоньку сползла с кровати, и всё время озираясь и шарахаясь от собственной тени и отражения в зеркале, прокралась в ванну.

Закрылась изнутри. И громко поздоровалась:

— Здравствуй, паранойя. — главным образом для того, чтобы нарушить тишину, которая раньше мне нравилась, а теперь казалась зловещей. А не главным: потому что, как медик, знала, что всё, что со мной происходит в последнее время — это ненормально.

На работу попала на час позже обычного. Так и было задумано. Вообще я планировала зайти к главному, открыв дверь что называется с ноги (имею право и основания), но он меня опередил.

Едва успела застегнуть халат, как он ворвался в мой кабинет.

— Где труп?

— И вам не хворать, Иннокентий Степанович.

— Не время острить, Евгения.

— Согласна. Самое время поздороваться.

— Евгения Викторовна…

— Внимаю и смиренно слушаю.

— Женя, но ты же взрослая женщина. — пристыдил главный. — У нас чепэ. Говори куда ты дела труп?

— Как куда? На пустыре закопала.

Посмотрел с укором.

— Скажите нормально что случилось. Какой труп? У нас их тут полный холодильник.

— Пропал труп женщины, срочницы. Той, что ты вскрывала ночью…

— Как пропал?

— Это я у тебя хотел спросить.

— У меня? А с каких это пор я стала отвечать ещё и за сохранность трупов? Или вы решили, что раз я безропотно исполняю обязанности судмедэксперта, то на меня теперь вообще всё подряд можно вешать? Не выйдет! У нас за сохранность всего и всех отвечает охранник, с него и спрашивайте! А я вообще сегодня пришла только затем, чтобы написать заявление на увольнение.

— Евгения, пожалуйста, хоть ты не начинай. — взмолился главврач.

— А я не начинаю, Иннокентий Степанович, я заканчиваю. Давно надо было это сделать. Ищите другую дуру, согласную за одну зарплату тащить на себе всю работу, не спать ночами, и выслушивать упрёки от хамов, которым ничего не должна.

— Если ты про Егорова, то я его уже поставил на место, сказал, чтобы он перед тобой извинился. И он обещал…

Прекрасно! Этот обнаглевший следователь ещё и жаловаться на меня посмел. Ну это вообще уже ни в какие ворота не лезет.

Чтобы не рвануть от возмущения, достала лист и села писать заявление.

— Жень, не дури. Мне и так сегодня хватило. Весь город теперь про наш морг анекдоты рассказывать будет. А тут ещё ты со своими закидонами…

Мы много лет проработали вместе, пережили сотню корпоративов, и когда были наедине, он иногда мог позволить себе фамильярность. А вот я не могла — субординация не позволяла. И воспитание — всё-таки он меня лет на десять старше.

— Ну вот видите, в добавок ко всему, я ещё и вам мешаю, как кость в горле. Как говорится: сам бог велел. — подытожила продолжая строчить.

Начальник устало пробормотал: «Что ты выдумываешь, никакая ты не кость…»

Поставила размашистую подпись и протянула лист.

Взял, прочитал, упрямо поджал губы.

— Подпишите.

— Не подпишу.

— Вы не имеете права удерживать меня насильно. Говорите, сколько я должна отработать: две недели? Месяц?

Мужчина сел на стул и провёл рукой по лицу, словно пытаясь этим движением снять с себя все проблемы.

— Ты думаешь, я не понимаю, что ты пашешь как проклятая? Понимаю, очень хорошо. И что устала, тоже понимаю. Но я тебя даже в отпуск не могу отпустить, поскольку заменить пока не кем.

— Я не прошусь в отпуск — можете его компенсировать деньгами… А вот если не подпишите заявление, напишу жалобу в Минздрав. — предупредила и упрямо посмотрела на начальника. — Подписывайте.

Протянула ручку. Взял, но визу ставить не торопился.

— Давай так: ты остаёшься, и можешь больше не задерживаться после работы. — начал торговаться.

Заманчивая перспектива. Особенно учитывая, что я к этому и стремилась. Но за несколько часов я успела настолько срастись с мыслью, что буду жить на природе, а не в морге, что решила не уступать:

— Я и так больше не буду задерживаться. Криминальные трупы — не моя работа. А мои пациенты никуда не торопятся…

Вздохнул, подписал, и встал с намереньем уйти. Даже обидно стало. Не думала, что он так легко сдастся.

Уже направляясь к двери, вдруг остановился, словно что-то вспомнил.

— Ты во сколько вчера ушла? Труп был на месте?

— Во-первых, не вчера, а сегодня — я ушла около трёх часов утра. И да, труп был на месте, иначе как бы я его вскрывала?

— А заключение писала где?

И тут я поняла, что не могу быть до конца уверенной в том, что труп всё ещё был в холодильнике в момент моего ухода с работы.

— Здесь я его писала. И уходя наличие трупа в камере не проверяла.

— Не слышала ничего подозрительного?

— Нет. Было тихо, как в морге.

— Очень смешно. — скривился начальник, и взялся за ручку двери.

— Стоп!

Замер. Посмотрел с надеждой.

— А как вы узнали, что трупа нет на месте? У нас не тот профиль, чтобы делать утренний обход пациентов. Да и вам это дело не по статусу.

Надежда в его глазах сменилась неловкостью.

— Жень, ты только не обижайся…

Начало мне уже не нравилось. Сощурилась.

— В общем, Егоров попросил, чтобы я лично проверил тело на предмет повреждений.

Не обижаться? Да я не обижаюсь. Я в бешенстве!

Гневно задышала.

— Не нужно так нервничать. Ты ведь понимаешь, что я не мог ему отказать… Ну, вот я и пошёл посмотреть на тело. А тела нет.

Выдохнула.

— Может вы просто не там искали? — решила наплевать на Егорова с его беспардонностью и на главврача, идущего у него на поводу — здоровье дороже. Хотя было очень неприятно. Он ведь мог сказать, что доверяет мне как специалисту. Не первый год ведь у него работаю. И ни разу не подвела.

— Я по журналу посмотрел номер ячейки. А когда не нашёл в указанной, проверил все.

Сообразила, что могу воспользоваться его чувством вины.

— А с чего следователь вообще решил, что эту женщину убили? Может ей просто жить надоело?

— Да потому что бабушки — соседки умершей утверждают, что незадолго до того, как был обнаружен её труп, в квартире сначала кричали, а потом оттуда выскочил подозрительный тип в чёрном длинном плаще с капюшоном на голове.

Сразу вспомнился вампир из сна. И я опять засомневалась в собственной вменяемости. Ну не могут так тесно переплетаться сон с явью.

— А кто и как обнаружил тело?

— Газовщик. Его соседи вызвали, после того как из квартиры запахло газом.

Нахмурилась. Получается, что этот тип в плаще действительно мог быть виновным в смерти блондинки. Даже если он её напрямую не убивал. Ведь доведение до самоубийства равносильно убийству.

— Это вам Егоров рассказал?

— Нет, конечно. Санитары поделились, когда труп привезли. Они пока ждали под подъездом разрешения на вывоз тела, все окрестные новости узнали, не только про смерть этой… исчезнувшей.

— А вы-то как с ними пересеклись? Труп привезли под конец рабочего дня. Вас в такое время обычно на работе уже не бывает.

Главный посмотрел на меня так, чтобы я раз и навсегда усвоила: начальство не сбегает с работы, оно отлучается по важным делам. И к «сказанному глазами» добавил:

— Я как раз собрался поехать по неотложному делу, а тут труповозка приехала. Вот я и решил выяснить кого нам опять под закрытие привезли. Переживаю, знаешь ли, за одного патологоанатома…

Пропустила его заботу мимо ушей. Потому что не особо в неё верила.

Не дождавшись благодарности, начальник шагнул за порог. Но, перед тем как закрыть дверь с той стороны, снова посмотрел на меня молящим взглядом и спросил:

— Может передумаешь?

Покачала головой.

Главврач ушёл, а я ещё немного посидела, переваривая услышанное, и вспоминая последние минуты перед своим ночным уходом. Между подозреваемым и «моим» вампиром постаралась параллель не проводить — мысль явно бредовая. В остальном была уверена: похититель выкрал тело позже, иначе бы я услышала — каталка, на которой перевозят трупы, гремит на весь коридор.

«Если только вор не унёс блондинку на руках» — мелькнула мысль. Отогнала.

Вспомнила, что охранник, провожавший меня до выхода, чтобы закрыть дверь на запор, выглядел сонным, и телевизор в его киндейке громко вещал. С такими вводными он мог запросто проворонить похищение. А если учесть, что вторая дверь, через которую привозят и забирают покойников, находится в стороне от главного входа, то похититель мог даже особо не скрываться.

На всякий случай сама проверила все холодильные камеры. Блондинки действительно нигде не было.

Оставила её поиски следователям, которые обязательно сюда слетятся, как только главный им сообщит «радостную» весть, и занялась вскрытием. Порадовалась, что работы было немного, —:значит смогу её закончить за пару часов, без спешки написать заключения, и в кои-то времена пораньше уйти домой.

Но, не тут-то было. За час до окончания рабочего дня привезли труп молодого человека. Я, конечно, могла его оставить до завтра. Но привлекла запись в предварительном заключении: «Смерть наступила из-за обширной кровопотери». При этом ни следов крови, ни ран на теле не было.

Едва взяла в руки скальпель и нацелилась сделать разрез, в лабораторию ворвался Егоров. И, не здороваясь, выдал:

— Вы уже начали вскрытие? Похвально.

Кем он себя возомнил?

Посмотрела на ногу обескровленного паренька — бирки про срочность не увидела. Тем не менее труп, как выясняется, всё-таки из разряда криминальных. Впрочем, и сама могла бы догадаться: человек странным образом остался без крови.

— … Но сначала вы должны мне ответить на несколько вопросов. — продолжил вещать неприятный тип.

— Во-первых, здравствуйте. А во-вторых, я вам ничего не должна.

— Не угадали, — злорадно отозвался следователь, так и не удосужившись поздороваться, — на этот раз вы нам точно должны: это из вашего морга исчезло тело пострадавшей. Из-за вашей, между прочим, халатности. — бесцеремонно ткнул пальцем мне в грудь.

Оттолкнула его руку.

— Не прикасайтесь ко мне. И выйдите из лаборатории. Посторонним тут находиться нельзя. Табличку на двери видели? У меня тут инструменты и реактивы разные хранятся. Не хочу чего-нибудь недосчитаться после вашего визита.

— Лучше бы вы так трупы охраняли. — не остался в долгу хам, но вышел. И крикнул уже из коридора:

— Жду вас в вашей каморке! Прямо сейчас!

Бросила скальпель к другим инструментам. А то ведь не сдержусь, и в морге на одного жмурика станет больше. Сняла перчатки и тоже швырнула. Захотелось и подготовленный к вскрытию труп в холодильник зашвырнуть, и вернуться к его вскрытию дня через три, чтобы этот гад на говно изошёл за это время.

Повернулась, чтобы пойти на допрос, и на кого-то налетела. Подняла глаза и онемела.

— Хочешь я выпью из него всю кровь? — предложил красноглазый и выпустил клыки.

Приготовилась визжать, но он приложил к моим губам ледяной палец, и язык прилип к нёбу окончательно. Хлопнула глазами.

— Ну так как?

Интенсивно завертела головой. Мне ещё убийства в морге не хватало.

— Ладно, пусть пока живёт. — согласился вампир. — Иди, ответь на его вопросы, и пусть он отсюда убирается, а то я не сдержусь.

— Он не уберётся. — голос с трудом прорезался, был севшим, и мало похожим на мой.

— Это почему?

— Потому что сегодня отсюда исчез труп. И теперь это место преступления…

— И чей труп исчез, не моего ли донора, случайно?

Уже ничему не удивлялась. Кивнула.

Красноглазый задумчиво сощурился.

— Я пойду? — отпросилась.

— Иди.

И я пошла. Пребывая в шоке от происходящего. Боясь обернуться.

Перед своим кабинетом остановилась, закрыла глаза, сжала кулаки, подышала. О том, что только что случилось, подумаю позже, сейчас нужно выглядеть естественно. А то с этого следака станется: глазом моргнуть не успею, запишет в главные подозреваемые.

Чуть не постучала в дверь собственного кабинет. Вовремя отдёрнула руку. Вошла.

Следователь сидел за моим столом, на моём стуле. И рылся в моих бумагах. Внутри мгновенно всё закипело, вытесняя остатки смятения. Пожалела, что не согласилась на предложение вампира. С удовольствием бы сейчас посмотрела, как он его высасывает как устрицу.

Стиснула зубы, прошла и села на стул у стены.

Следователь по-хозяйски порылся в столе, достал чистый лист бумаги, и протянул.

— Зачем он мне? — удивилась.

— Как зачем? Писать чистосердечное признание.

— И в чём, по-вашему, я должна признаваться?

— Вам виднее. Труп исчез. Вы последняя, кто его видел… Какой из этого напрашиватся вывод?

— И какой же?

— Что это вы вывезли труп.

— А куда я его вывезла не подскажете? И, главное, зачем?

— Зря вы ёрничаете, Васильева. Вам, между прочим, статья светит.

— Серьёзно? — сделала круглые глаза.

— Я похож на шутника?

— Нет, на шутника вы не похожи. Вы похожи на хамоватого некомпетентного следователя, который, вместо того чтобы искать настоящего похитителя, пытается при помощи фактов, притянутых за уши, навесить преступление на невиновного человека.

— Вашу невиновность нужно ещё доказать.

Подорвалась, упёрлась руками в стол, и приблизившись к наглой морде прошипела:

— Доказывают вину, а не невиновность. Стыдно этого не знать. Так что даже не пытайтесь переложить на меня свою работу. Писать я ничего не буду, и на ваши вопросы тоже отвечать не стану, потому что вы ведёте себя по-хамски. О чём я с удовольствием сообщу вашему руководству.

— Чем доказывать будете? Свидетелей-то нет.

— Ничем. Вы же сами только что сказали, что невиновность ещё нужно доказать, вот и будете её доказывать в кабинете вашего начальства. А у меня, — я посмотрела на настенные часы, — уже закончился рабочий день. Поэтому покиньте кабинет, мне нужно переодеться.

— Вам ещё труп вскрывать. — напомнил хам, даже не думая уходить.

— До завтра подождёт.

— Мне заключение нужно сегодня.

— Ничем не могу помочь. Я не судмедэксперт, мне не платят за вскрытие криминальных тел, а это значит, что по закону я не обязана этого делать.

Почти бесцветные глаза следователя попытались просверлить меня насквозь. Не вышло. Сложила руки на груди и ответила ему тем же.

— В любом случае, вы не уйдёте. Вы обязаны дать показания.

— Обязана, значит дам. Вызывайте повесткой, и я отвечу на все ваши вопросы. А сейчас покиньте мой кабинет.

Следователь посмотрел на меня многообещающим взглядом. И ничего хорошего он не обещал. Встал, собрал бумаги в папку, и пошёл к выходу.

Проходя мимо, притормозил, наклонился к уху, и прошептал:

— Мужика себе найди. Может добрее станешь.

Знатно офигела. Но до того, как он вышел, громко хлопнув дверью, всё же успела отомстить, крикнув вслед:

— Вам он нужнее!

Проследила как осыпалась штукатурка, закрылась изнутри и, привалившись лбом к двери, шумно выдохнула.

За спиной раздались хлопки. Вздрогнула и медленно повернулась.

Вампир сидел на стуле, который только что освободил Егоров, и аплодировал.

Всё, моя крышечка окончательно съехала.

Пробормотала:

— Здравствуйте, биполярка, дереализация и шизофрения…

Вампир замер так и не завершив очередной хлопок. Растерянно ответил:

— Виделись же недавно… но, если ты настаиваешь, здравствуй.

Немного подумал и дополнил:

— Так меня ещё никто не называл…

— Да это я не вам.

Посмотрел по сторонам.

— А кому?

Махнула рукой.

— Не берите в голову.

Пересекла комнату и устало опустилась на стул.

— Вы мне лучше вот что скажите: почему приходите именно ко мне? И почему в образе вампира? Есть же много персонажей… фея крёстная, например.

— Эээ… К тебе — потому что ты вкусная. — в подтверждение слов облизнулся. — А что до образа — потому что я вампир, а не фея. И вообще с чего эти странные вопросы? Я ожидал, что ты спросишь про моего донора…

Покоробило, что он говорит о девушке как о какой-то вещи.

— Алёна. Её зовут Алёна, а не донор. Вернее, звали. Про неё я тоже спрошу. Это вы её убили?

Красные глаза округлились.

— Я что, похож на убийцу?

— Ну вообще-то, да.

Посмотрел с укором.

— С чего ты решила, что её убил я?

— Из показаний свидетелей. Это ведь вы были у неё дома в день смерти. Я узнала вас по описанию.

— Да, был. Но я её не убивал.

— В прямом смысле этого слова её никто не убивал. Только вот подтолкнуть человека к самоубийству это всё равно что убить.

— Да никого я никуда не подталкивал! Я пришёл к ней на ужин. Она сама позвала. Но только вознамерился её укусить, как она первая меня укусила. Вцепилась в шею, еле отодрал. И еле ноги унёс.

— Зачем? Она что, была сумасшедшей?

— Нормальная она была. Но одержимая идеей стать вампиром. Это я только теперь понял. А раньше, когда она выспрашивала про инициализацию, думал, что это простое любопытство.

— То есть вы хотите сказать, что она укусила вас для того, чтобы стать такой как вы?

Кивнул.

— Но я не думал, что ей хватит одного укуса. Обычно перерождение занимает больше времени: человек пьёт кровь мне подобных на протяжении нескольких дней, прежде чем сам становится таким. Но она ускорила процесс покончив жизнь самоубийством.

— А с чего вы взяли, что у неё получилось переродиться? Я её осматривала: ни клыков, ни красных глаз точно не было.

— Она и не стала вампиром. Вернее стала, но не совсем им.

— А кем? — в предчувствии чего-то страшного на затылке зашевелились волосы.

— Стригоем. Это ходячий мертвец, у которого лишь одна цель — пить кровь. И пьёт он до дна.

— Получается этот парнишка с масштабной кровопотерей — её рук дело⁈ Вернее, зубов…

В ужасе прикрыла рот ладонью. На фоне открывшихся обстоятельств собственные переживания по поводу невменяемости мгновенно отступили на задний план.

— Значит, её никто не выносил из морга, она просто ушла на охоту. — шокировано продолжала распутывать клубок преступления. — И теперь по городу бродит ненасытная пиявка-убийца, и выпивает всех, кто попадается ей на пути.

— Днём она вряд ли отважиться напасть. Если только в совсем безлюдном переулке. Стригои одержимы, но не дураки. Инстинкт самосохранения заставит её прятаться и вести себя осторожно.

— Её нужно найти и остановить, пока она ещё кого-нибудь не убила! — подорвалась со стула.

— Сядь, Женя. Ты её точно не остановишь.

— А ты? — от осознания масштаба надвигающего бедствия не заметила, как начала ему тоже «тыкать».

— Попытаюсь. Но вообще-то я пришёл сюда не за этим.

Закатила глаза.

— По-моему, ты мало чем отличаешься от стригоя. Она, возможно, в данный момент кого-то убивает, а ты только и думаешь о том, чтобы пожрать.

— Ты ошибаешься, я не собирался пить твою кровь.

Удивилась.

— А зачем тогда ты здесь?

— Чтобы защитить тебя.

— То есть ты всё-таки знал, что она станет чудовищем?

— Предполагал. Такого давно не случалось, и большинство знаний о нежити утеряны.

— Но хотя бы как её обезвредить ты знаешь?

Вампир сделал неопределённый жест рукой, который я расценила как неуверенность. Стало ещё страшнее.

— Подожди, ты сказал: защитить меня. От неё? Потому что я идеальная жертва: практически всегда нахожусь одна в лаборатории? Думаешь, она вернётся?

— Уверен в этом. Или подкараулит тебя где-нибудь неподалёку.

— Но зачем ей именно я, когда вокруг столько других людей?

— В первые сутки после перерождения в стригое ещё живёт самая сильная часть человеческой сущности. И эта часть способна руководить его действиями. Алёна была зациклена на собственной внешности, выводила каждое пятнышко, каждую веснушку…

— А я располосовала её по всей длине. — догадалась.

Красноглазый кивнул.

Посмотрела в окно, — на улице темнело. Подорвалась.

— Мне нужно переодеться.

— Переодевайся, я не буду смотреть.

— Может всё-таки выйдешь?

— Зачем? Я уже всё видел…

Замерла. Пазлы сложились окончательно.

— Это ты был в моей квартире! — не спрашивала, констатировала факт. — Кто тебе разрешил⁈

Подскочила к столу, схватила первую попавшуюся папку, и огрела ею его по голове.

— Ай, больно же!

— Не ври! Когда я воткнула в тебя скальпель, ты так не орал!

— Я терпел. — вампир прикрылся от меня руками. — Но с тобой никакой выдержки не хватит…

— Быстро покинул помещение, пока я не огрела тебя чем-нибудь потяжелее!

Для убедительности взяла папку потолще.

— Женя, это ради твоей же безопасности. — всё ещё прикрываясь, оправдывался клыкастый.

— Она что, так же как и ты может ходить сквозь стены?

Напряглась в ожидании ответа.

— К счастью, нет. Стригой это мёртвое физическое тело. Вполне осязаемое.

— А вампиры что, не такие? — Положила папку на место и выровняла стопку.

Красноглазый заметно расслабился.

— Мы не совсем такие.

— Так, не заговаривай мне зубы. Шуруй в коридор. Если она ходит как осязаемое физическое тело, значит пойдёт через дверь. Вот там её и жди.

Вампир вздохнул, но встал и послушно поплёлся на выход. Но, прежде чем просочиться сквозь дверь, повернулся и с упрёком выдал:

— Жадина.

Усмехнулась.

Наверное, я действительно сошла с ума, но поймала себя на мысли, что этот клыкастый мне нравится. Своим спокойствием, вниманием, обходительностью, терпением. Если бы я кому-то другому дала по голове папкой, вряд ли бы реакция была такой же безобидной. А я ведь ещё его и скальпелем пырнула. И ножничками. И после этого он вызвался меня охранять.

Тут очень кстати вспомнилось утро, сок на тумбочке… Золото, а не мужик. Жаль, что мёртвый. И вообще, возможно, не настоящий, а нарисованный моим больным воображением…

Быстро переоделась и вышла в коридор.

Вампира нигде не было видно.

Кажется, я кого-то перехвалила.

Проходя мимо лаборатории, остановилась, медленно приоткрыла дверь, чтобы не скрипнула, и заглянула. Никого.

Удивилась, что Егоров так быстро осмотрел место преступления. И порадовалась. Не хочу с ним встречаться. Мне уже выше крыши хватило его хамства…

Свернув за угол, едва не налетела на охранника.

Сегодня дежурил другой: молоденький парнишка по имени Юра, приветливый и отзывчивый.

Пока он провожал меня до выхода, поинтересовалась:

— Давно все ушли?

— Работники морга — минут двадцать назад. А опера недавно.

— Что они делали?

— Сначала вопросы задавали, а после всё осматривали. Только кто им что мог сказать? Труп-то пропал после окончания рабочего дня, когда уже никого не было. А я вообще только утром на смену заступил. Это им Николая нужно спрашивать.

— А ты его утром видел? — вдруг подумалось, что стригой и его могла убить.

— Видел. — парень почему-то смутился. — Он мне сказал, что всё в порядке. А я проверять не стал. — Виновато потупился.

Ах, вон оно что.

Не стала его ругать за нарушение требований. Он с этим и сам неплохо справляется, судя по виду.

Прощаясь, предупредила:

— Юра, ты никому чужому дверь не открывай, хорошо?

— Так нам и не положено.

— Я знаю, что не положено. Но также знаю, что ты неравнодушный парень, и, если кто-то будет звать на помощь, ты, не раздумывая, кинешься помогать. Поэтому прошу: не геройствуй. Помни, что тебе нельзя покидать пост, и впускать в морг посторонних людей.

Сообразила, что просьба больше смахивает на нравоучение, и объяснилась:

— Неспокойно у нас в городе в последнее время, слишком много странных смертей. Поэтому пообещай, что не откроешь, даже если тебя будут очень просить.

— Хорошо, Евгения Викторовна, не открою. Вы сами-то как будете по темноте добираться? Может вам такси вызвать?

— Не нужно. Ещё автобусы ходят, да и до остановки недалеко. К тому же не с моей зарплатой ездить с работы на такси.

— Давайте я оплачу.

— Ни в коем случае. Я хоть свежим воздухом подышу, да на живых людей посмотрю.

Закрыла дверь перед его носом, показывая, что разговор окончен.

Но стоило услышать за спиной звук закрывающегося замка, уверенность как ветром сдуло. Поёжилась от подступающего страха, и полезла в сумку за телефоном.

— Со мной тебе бояться нечего. — раздалось сзади. Вздрогнула и выронила смартфон.

— С ума сошёл, так пугать? — зашипела.

— Прости, я не хотел. — поднял гаджет, отряхнул, и вложил в руку. — Но ты так напряжена, что даже если бы я проявился прямо перед тобой, всё равно испугалась бы. И что-нибудь в меня воткнула, или огрела по голове.

Улыбнулась — он прав.

С его появлением почувствовала себя спокойней, и передумала звонить в бюро такси.

Вампир галантно предложил локоть, и я им воспользовалась. Пошли в сторону остановки.

— Где тебя носило? А если бы она поджидала меня в коридоре?

— Я всё время был рядом. Или ты хотела, чтобы меня увидел охранник, о котором ты так беспокоишься?

Мне послышалось, или в голосе правда промелькнули ревнивые нотки?

— Он слишком молод, чтобы умирать. — не знаю зачем, но стала оправдываться.

— Ты вольна поступать как считаешь нужным. — отозвался упырь и отвернулся. Но я успела заметить, как дёрнулись вверх уголки его губ, так как мертвецки белое лицо было как фонарь в наступивших сумерках.

— И как часто ты находишься рядом со мной?

— Если я скажу, ты забьёшь меня сумкой.

Нахмурилась и стала наматывать ремень от упомянутого предмета на руку.

— Я тебя быстрее забью, если не скажешь. Потому что напридумываю гораздо больше, чем ты мог натворить.

— О, нет, нет, нет… — вампир отскочил в сторону, — в гигиенические комнаты я с тобой не хожу.

Облегчённо выдохнула.

— Так ты что, всю ночь рядом был что ли?

— Не всю. На время уходил.

Снова вспомнила утро.

— Спасибо за сок. Он был очень кстати.

— После первого укуса всегда нестерпимо хочется пить. Но постепенно организм адаптируется, и ты не будешь испытывать такую сильную жажду.

— Где ты его взял? Никогда не думала, что у нас продаются такие вкусные соки. Вкус как у свежевыжатого.

— Он таким и был. Я приготовил его перед твоим пробуждением.

— Но у меня нет соковыжималки. — удивилась.

— Я тебе больше скажу: такого граната у вас тут тоже нет.

— Ты прав: ни такого, ни какого другого. Они у нас вообще не растут. Не тот климат.

— Я имел в виду, что такого сорта вообще не существует в вашем мире. Его вывели вампиры. Он очень хорошо стимулирует выработку новых кровяных клеток.

Уставилась на спутника.

Он смотрел перед собой, тем не менее, отреагировал:

— Ты ведь не думаешь, что мы живём в вашем измерении? Если бы это было так, человечество уже давно вымерло бы — всех бы выпили до суха. Не все мои сородичи способны контролировать жажду, когда речь идёт о тёплой человеческой крови. И таких не пускают в миры, подобные вашим. В них могут ходить только избранные, или такие, как я.

Осмыслила, собрала выдержку в кулак, чтобы опять не начать копаться в своей больной психике, и уточнила:

— А такие, как ты, это какие?

— Способные проходить границу миров без помощи артефактов. Нас называют кинетиками.

— И много у вас таких… способных?

— Я не знаю. Никто не откровенничает на такие темы. Это небезопасно.

— Тогда зачем ты мне это рассказал?

— Не начинай. — остановил красноглазый поток моих мыслей, в которых я уже нарисовала страшный финал своей жизни. — Я рассказал не потому, что ты «скоро умрёшь и унесёшь с собой в могилу мою тайну».

— Хватит рыться в моей голове!

— Прости, я по привычке. Больше не буду.

— Итак, почему?

— Наверное, потому что доверяю.

Ух ты. Неожиданно. На душе разлилось приятное тепло.

— Если ты мне так доверяешь, может тогда скажешь как тебя зовут?

— Ох, и правда, что-то я совсем забыл о правилах приличия.

Остановился, отступил на шаг, поклонился и выдал: — Разрешите представиться, граф Рэйнард Сали́ас из Ордена меча и розы к вашим услугам.

Опешила от такого представления. Словно в сказку попала. Растерянно моргнула. А мне что нужно делать? Присесть в реверансе? Тоже выдать свои титулы? Типа: «Простолюдинка Евгения Васильева из хранилища ливера и мёртвых тел»?

— Не нужно реверансов, и представляться нет необходимости. Я и так про тебя всё знаю.

— Всё? — удивилась ещё больше. — До какой степени всё?

— Всё, что мне нужно знать: сорок пять лет, замужем никогда не была, родственников и детей не имеешь, хронических заболеваний — тоже. Группа крови вторая положительная.

— Ты обещал не лезть в мою голову. — единственное, что нашлась сказать в ответ на выданное досье.

— Я стараюсь, но это сложно. Это всё равно, что пытаться не слышать окружающие звуки.

— Это что же получается, ты слышишь мысли всех людей?

— Только тех, кто рядом. И мне сегодня было очень сложно сдержаться, чтобы не перегрызть глотку тому наглецу следователю. Ты себе даже представить не можешь, какие извращённые фантазии роились в его голове в момент вашего общения.

— И слава богу. Мне хватило его хамства.

— Раз уж у нас зашла речь про чужие мысли, я не могу не задать вопрос: почему ты всё время сомневаешься в своей вменяемости?

— А, по-твоему, всё, что со мной происходит последние два дня, это нормально?

— Если ты имеешь в виду меня и моего бывшего донора, то это не галлюцинация. Более того, вампиры всегда приходили в ваш мир. И их доноры могли бы это подтвердить, если бы им не стирали память.

— В смысле стирали? — по спине пробежал холодок, я ведь теперь тоже донор.

— В этом нет ничего страшного, Женя, это безболезненно и не затрагивает другие области памяти. Вообще, зачищать нужно после каждого укуса. Я нарушил это правило, и вот чем это обернулось.

— Ты про Алёну?

Кивнул.

— И поэтому теперь ты мне каждый раз будешь стирать воспоминания о наших встречах?

— А ты бы этого хотела? — вампир посмотрел испытующе.

Задумалась. Наверное, это действительно правильно. Для него безопасно: стёр и концы в воду. И жертва не мучается: нет воспоминаний — нет сомнений в психическом здоровье. Живёшь себе своей жизнью, не подозревая, что тебя время от времени кто-то посасывает. А то, что молодо выглядишь — так это генетика хорошая.

Но хочу ли я забыть всё то, что связано с Рэйнардом? Ещё вчера без сомнения сказала бы «да». Но сегодня я в этом уже не была так уверена. Только ему я про это не скажу.

Впрочем, ему и не надо, вон как довольно лыбится.

— Ты давно ходишь в наш мир?

— Имеешь в виду: много ли у меня было доноров?

Ну, конечно, кого я пытаюсь обмануть? Кивнула и потупилась. Веду себя, как ревнивая жена, ей-богу.

— Я нашёл сюда дорогу лишь полгода назад. И за это время был здесь семь раз. Включая два последних визита в морг. Ты мой второй донор.

— То есть, ты не каждый день пьёшь кровь? — удивилась. В моём представлении: это обыденная еда вампиров, которую они принимают на завтрак, обед и ужин.

— Нет, конечно. Для человека потеря крови более одного раза в месяц опасна.

— Но ты ведь мог бы завести толпу доноров, и пить их по очереди не причиняя вреда.

— Самое главное правило вампира в чужом мире — осторожность. Мы обязаны сохранять своё существование в тайне. А ежедневные визиты существенно повышают риск быть обнаруженным.

— Но от меня-то ты не скрываешься. И Алёне всё про себя рассказывал.

— Ей я ничего не рассказывал, лишь отвечал на некоторые вопросы. У нас с нею были сугубо деловые отношения. Я приходил, пил, и уходил. Не привязываться к донору — второе обязательное правило.

— И много у вас таких правил? — спросила недовольно, так как второе мне вообще не понравилось. Почувствовала себя свиньёй на убой.

— Нет. Это всё.

— Как все? А как же защита донора? Разве вы не обязаны это делать?

— Нет.

— Тогда почему ты меня…

— Тсс. — Рэйнард накрыл мой рот ладонью, и резко свернул в проулок, увлекая меня за собой. — Она идёт.

Завел меня за электрический щит, и притянул к себе укрывая плащом. Не стала сопротивляться — ему виднее как себя вести со стригоем. Послушно стояла, уткнувшись носом в его грудь, и боялась вдохнуть. От страха даже волосы на всём теле привстали.

А может это от холода? От моего защитника веяло такой прохладой, что его можно было спокойно использовать в качестве холодильника.

Мы простояли так минут пять. За это время у меня затекла спина и замёрз нос.

— Где она? — спросила шёпотом.

— Не знаю. Прошла мимо ничего не учуяв.

— А чего мы тогда стоим? — попыталась выпутаться из захвата и плаща. Запуталась.

Рэйнард как-то нехотя убрал с моей талии руки, и помог освободиться из тканевого плена.

— Мы теперь всё время от неё будем бегать?

— Нет. Сейчас я посажу тебя на автобус, а сам вернусь, и найду стригоя.

— И что потом?

— Что потом, будет видно потом.

Обиделась. А всё так хорошо начиналось.

— Женя, поверь, тебе лучше не знать, как убивают стригоев.

— Ты её убьёшь⁈

— А ты предпочитаешь, чтобы она убила тебя, и ещё пару тысяч человек?

— Нет, но, наверное, можно как-то более гуманно её остановить.

— Женя, она уже мёртвая. Её нельзя убить в прямом смысле этого слова.

— Но ты же сам сказал…

— Пожалуй тебе, действительно, лучше рассказать. Стригоев можно остановить только расчленив и придав огню.

— Значит я пойду с тобой!

— Зачем? — опешил.

— Как зачем? Где ты её собираешься сжигать? Устроишь пионерский костёр посреди двора? А у меня есть ключ от крематория.

— Ты не пойдёшь. Это опасно. Давай ключ мне.

— Не дам. Я материально ответственное лицо.

— Я не собираюсь там ничего брать. Наоборот, подкину… дров.

— Ты не знаешь, как включать печь. — упёрлась.

Я рвалась «в бой» не из любопытства, просто боялась за Рэйнарда. Что-то мне подсказывало, что убить стригоя не так-то просто. К тому же она была его донором, а убивать знакомого гораздо сложнее психологически.

Ужаснулась собственным мыслям — рассуждаю, как заправский маньяк. Но не сдалась. Упрямо поджала губы и спрятала сумку за спину.

Вампир, изучив мой вид, вздохнул, накинул капюшон, подхватил меня, и закинул на плечо.

Меня никто до этого не носил на плече, и потому я понятия не имела как это неудобно. Живот пережат, и из-за этого нормально вдохнуть невозможно. Вся кровь устремляется к голове, и постепенно, кроме её шума в ушах, ты уже ничего не слышишь. Лицо распирает, слюни, сопли и слёзы так и норовят вытечь наружу. Вообще непонятно, как в книгах и в фильмах героини в такой позе умудряются выглядеть красиво, и при этом думать или разговаривать. Мне, например, вообще было не до разговоров. Да что там разговоры, на чужую руку, время от времени нежно поглаживающую мою попу, и то было наплевать.

— Я сейчас умру. — прохрипела из последних сил.

— Уже пришли. — тут же отозвался несун.

Когда он меня поставил, не сразу сообразила, что мы находимся на остановке. Не только из-за состояния, но и потому, что остановки как таковой не было, — только табличка на столбе. А когда допёрла было поздно: Рэйнард уже впихивал меня в подошедший автобус.

Пыталась сопротивляться. Но куда там — это было равносильно тому, что пытаться остановить бульдозер.

Ввалилась в салон запыхавшаяся, сдула с лица прядь волос и ломанулась назад. Но не успела — дверь закрылась. Посмотрела вслед удаляющемуся вампиру, бормоча под нос:

— Кровосос упёртый. Я тебе это припомню. Будешь у меня сосать только когда я разрешу…

Осмотрелась в поиске свободного места. Все пассажиры напряжённо следили за мной. А женщины ещё и сумки на свободные места начали ставить, толсто намекая, что не желают моего соседства.

Удивилась такой реакции. Да, не каждый день пассажиров запихивают в автобус. Но чтобы так реагировать. Понимаю, если бы меня водитель в салон впихнул — есть чему удивиться, — странный сервис. Но даже в этом случае так смотреть нужно не на меня.

А может их так впечатлил вампир? Пусть сейчас он без клыков, но зато бледный как смерть. И в чёрном плаще с капюшоном, что не часто встретишь в наши дни.

Ещё раз прошлась взглядом по автобусу — никто из присутствующих в его сторону не смотрел. Создавалось впечатление, что они его вообще не заметили.

Странно.

Поняв, что все места заняты, подошла к ближайшему сиденью, и попросила у тётки — определённо дачницы:

— Уберите, пожалуйста, сумку. Я устала и хочу сесть.

Женщина отодвинулась к окну с явным желанием просочиться наружу, и трясущейся рукой дёрнула на себя пакет с продуктами. Не убрала, а лишь отодвинула, выстроив между нами преграду.

Ругаться в автобусе не моё, поэтому молча притулилась на освободившийся край и устало вздохнула. Денёк выдался не из лёгких. Прикрыла глаза. На душе было неспокойно.

Добравшись до дома, вместо того чтобы поесть и лечь спать, металась по комнатам. Тревога, появившаяся в автобусе, не только не отпускала, но и с каждой минутой усиливалась. То и дело выглядывала в окно, осматривая улицу, освещённую фонарями. И даже выходила на балкон, хотя было до чёртиков страшно — казалось, что за каждым углом прячется стригой.

Всё больше обуревали сомнения. Что если Рэйнард не сможет угомонить Алёну? Рука не поднимется на своего донора, или она его обхитрит? Я понятия не имею на что способны стригои, и это пугало ещё больше.

Через полтора часа метаний, «бензин» кончился, и я сначала присела на диван, а потом и прилегла. И незаметно уснула.

Проснулась от того, что кто-то осторожно трясёт меня за плечо.

Распахнула глаза, но закричать не успела, так как вампир закрыл мне рот ладонью.

— Это я, Женя. Успокойся.

Перестала дёргаться и моргнула, давая понять, что кричать больше не собираюсь. Рэйнард убрал ладонь, разогнулся и пошатнулся.

— Что с тобой? — встрепенулась. — Ты ранен?

Кивнул и стал заваливаться.

Подскочила, поддержала и помогла сесть.

— Показывай.

Вампир потянул за шнурок плаща, тот сразу сполз под тяжестью впитавшейся влаги, и явил глубокую рваную рану на плече, из которой продолжала течь кровь, заливая уже и без того окровавленную рубаху.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, что здесь придётся шить. А у меня дома нет нужных инструментов.

— Нужно ехать в морг. — вынесла вердикт.

— Может всё-таки сначала попробуешь вылечить, чего сразу в морг-то? — вяло выдал вампир, и так же вяло улыбнулся.

Он ещё и шутит.

— Рэй, ты потерял много крови, и дальше продолжаешь терять. Обрабатывать такую рану бессмысленно, нужно зашивать. Иначе ты умрёшь.

Поясняла, а сама тем временем уже вовсю орудовала в аптечке: достала бинт, соорудила из него толстую салфетку, обильно залила перекисью и осторожно приложила к ране. Бинт мгновенно окрасился в красный цвет. Придавила сильнее, пытаясь противостоять давлению крови.

Вампир поморщился и положил свою руку поверх моей. Но не с целью убрать. Благодарно погладил.

— Шитьём тут тоже не поможешь, Женя. В слюне стригоя содержится яд. Я до сих пор жив благодаря кровотечению — оно частично вымыло яд из раны. Но точно не весь. Я уже это чувствую.

— И что нужно делать? — впервые за свою медицинскую практику почувствовала себя беспомощной и бесполезной.

— Наверняка это знает только мой врач.

— Где он? Как с ним связаться?

— Никак. Он находится в моём мире.

— Тогда почему ты до сих пор здесь?

— Я знал, что ты волнуешься, ждёшь.

— Ты с ума сошёл⁈ Быстро шуруй к своему врачу!

— Я не могу… — Рэй закрыл глаза.

— Эй! Не смей отключаться! Слышишь? Давай я приведу его сюда. Только скажи как попасть в твой мир, и где его искать.

— Это опасно, Женя. — его голос становился всё тише.

— Рэй, мы зря теряем время! Как попасть к твоему врачу⁈

— Кольцо… — выдал он еле слышно, и отключился.

Осмотрела его руки. Не было никакого кольца.

— Рэй! Очнись!

Но вампир не подавал признаков жизни. Отпустила бинт и принялась шарить по карманам.

Искомое обнаружилось в кармане брюк.

Покрутила в руках, соображая на какой палец надеть и что вообще нужно сделать, чтобы попасть в нужное место? Схватила телефон, забила в поисковике вопрос: «Как открыть портал в другое измерение?»

Понимала, что бред, но ничего другого не придумала. И очень удивилась, когда получила целую кучу советов. Самым адекватным (если такой термин вообще уместен в данной ситуации) показался тот, что советовал обозначить координаты перемещения.

Координат у меня не было, поэтому решила использовать имеющиеся данные.

Медленно надела кольцо на палец со словами:

— Хочу попасть к врачу Рэйнарда Салиаса.

И в конце фразы зажмурилась.

По ощущениям вообще ничего не произошло. Даже воздух вокруг не шелохнулся. Но когда я открыла глаза, не закричала только потому, что в горле образовался спазм. Напротив меня сидел дряхлый старик в ночном колпаке. Его глаза светились в полумраке, а крючковатый нос шевелился принюхиваясь.

Но пугало не только это. Мы оба находились в постели: он частично под одеялом, а я поверх них: одеяла и деда.

Тряхнула головой, пытаясь развеять гипнотическое состояние. Не получилось. Меня словно затягивало в его страшные глаза. Казалось, что даже воздух вокруг превратился в кисель. В ушах появился шум.

И тут сознание подкинуло картинку истекающего кровью Рэя. Это немного отрезвило. Моргнула раз, потом второй. Сглотнула вязкий ком, прочистила горло и спросила:

— Вы врач Рэйнарда Салиаса? — получилось хрипло.

Седые кустистые брови взметнулись вверх. Старик не ответил, прищурился и стал наклоняться ко мне, медленно сокращая и без того небольшое расстояние, пытаясь рассмотреть получше.

Или не за этим?

Он снова шумно втянул воздух, и я окончательно поняла, что его интересует не моя внешность. Попыталась отклониться, но старый вампир оказался резвым не по годам. В мгновенье ока обхватил меня скрюченными, костлявыми, но удивительно сильными руками, и припал ртом к шее.

Попытки вырваться не принесли успеха — я была словно в железных тисках. А отклонённая вбок голова лишь упростила ему задачу.

Ну всё, мне крышка. Сейчас этот сморчок высосет из меня всю кровь.

Но время шло, а той эйфории, что я почувствовала, когда меня укусил Рэй, не появлялось. Прислушалась к ощущениям. И когда поняла, что он делает, очень удивилась. Сразу отступили страх и ступор. Возмутилась:

— Зачем вы меня лижите⁈

Но старик даже ухом не повёл, продолжая странные ласки.

Он что, решил зализать меня до смерти?

Окончательно пришла в себя, но разорвать его объятья так и не смогла. В арсенале остались только уговоры.

— Послушайте, вы не могли бы отложить этот ритуал на потом? Там ваш пациент умирает.

— Кто умирает? — тут же отстранился вампир.

— Рэйнард. Его укусил стригой.

Едва я закончила фразу, как скрипнула дверь, и в спальню просунулась сначала одна голова, потом вторая. Рассмотреть их я не могла из-за неудобной позы — старик всё ещё держал меня в полу объятьях. Да и свет одной свечи этому тоже не способствовал.

Но уже знакомое шумное втягивание носом воздуха я распознала без труда.

— Хозяин, вам помочь? — издала одна из голов с надеждой в голосе.

— Брысь отсюда! — неожиданно бодро рявкнул старик. И головы исчезли. — Сиди тут.

Вторая команда предназначалась мне. А я отсюда никуда и не собиралась — попой чувствовала, что те, из коридора, для меня гораздо опаснее.

Дедуля наконец убрал от меня руки, выбрался из постели, надел тапки и пошаркал в самый тёмный угол комнаты. Открыл скрипучий шкаф, достал оттуда халат и надел поверх длинной белой сорочки. Потом открыл другую половину и стал там рыться.

— Вы не могли бы побыстрее? Он очень плох. Много крови потерял.

— А что же ты его не напоила?

Об этом я как-то не подумала. Да и уверена, что Рэй не стал бы пить мою кровь, чтобы не причинить вреда.

— Эх, молодёжь, всему вас надо учить. — бурчал старый вампир, продолжая что-то искать в шкафу. — Не ёрзай, успеем. Рэйнард из древнего рода, таких так просто не убьёшь.

Усомнилась в его заверениях. Я ведь видела в каком он был состоянии перед моим уходом.

— На вот, намажься, чтобы тебя по дороге в портальный зал не сожрали. — что-то мне кинул, и угодил прямо в лоб. — Я, конечно, тут хозяин, но их гораздо больше, а ты очень вкусно пахнешь.

Зашипела, потёрла будущую шишку, но возмущаться не стала. Гематома на лбу — ничто по сравнению со стаей голодных вампиров, поджидающих под дверью. Взяла маленький пузырёк, открыла пробку, понюхала. Из глаз брызнули слёзы.

— Оно мне кожу не разъест?

— Не так, как если бы это сделали вампиры. — «успокоил» дед.

Смочила палец. Не щиплет. «Надушилась» во всех возможных местах. Сейчас я была не против повонять как скунс.

Пошли на выход.

Старик не преувеличивал: все вампиры повылазили из своих комнат и несли вахту у дверей его спальни.

— Я кому сказал исчезнуть! — рявкнул вампир-хозяин, и принюхивающиеся носы исчезли в темноте.

— Шевели ногами, если хочешь жить! — придал мне ускорения. — Отстанешь, сама виновата.

Вцепилась в его корявые пальцы. Вампир даже ухом не повёл, продолжая стремительно лететь по коридору. И это не метафора, его движение именно так и выглядело.

Когда домчались и остановились перед неприметной каменной дверью, вампир поднёс к моему рту указательный палец свободной руки. Отпрянула.

— Прокуси! — пояснил-скомандовал.

Ещё дальше отступила и на кого-то наткнулась. Сразу оказалась в кольце рук.

— Грабли убрал! — тут же отреагировал старик. — Прокуси мне палец! Присосёшься, лишишься головы!

Как только чужие руки исчезли с моего тела, резво спряталась за седовласого. Из-за плеча проследила, как из темноты вышел молодой вампир с клыками наизготовку. И готовил он их явно не для хозяина.

Посмотрев на него глазами преданной собаки, аккуратно вонзил в выставленный палец клык, умудрившись при этом не прикоснуться губами.

— А теперь иди к себе.

Проследила за его исчезновением — клыкастый словно растворился в воздухе. Удивительная покорность.

— Задаёшься вопросом почему они меня до сих пор не растерзали? — спросил старик, прикладывая окровавленный палец к выемке на двери. Та сразу пришла в движение. — Мы, древние, не так просты, как может показаться на первый взгляд. И обращённые это знают.

— Так они что, ненастоящие вампиры? — удивилась. И подумала про стригоев.

— Настоящие. Просто несколько иные. Обращённые слабее рождённых из чрева. Они не умеют читать мысли, ходить между мирами, не обладают некоторыми свойствами, присущими нам.

Я слушала и рассматривала портальный зал. Он оказался пустой комнатой, высеченной в скале. Без единого окна.

— Их слюна не омолаживает? — предположила.

Старик посмотрел так пристально, что у меня зашевелились волоски на теле.

— Не бойся, я тебя не трону. Во-первых, потому что у меня уже нет клыков…

Пошёл к центру комнаты. Не отставала.

— А, во-вторых?

— А, во-вторых, тебя выбрал Рэйнард.

— Потому что я его донор? — Удивилась и обрадовалась: надо же какие молодцы — на чужое не покушаются. Но когда он выдал: «Отчасти», нахмурилась, не зная, что думать.

По виду деда поняла, что больше пояснений не будет. Настаивать не стала.

Он принялся чертить на полу шестиконечную звезду, а я стояла чуть в стороне и наблюдала.

— Вы тоже ходите в наш мир?

— Чем ты слушала?

Точно, он же без клыков.

— Когда-то ходил. — смягчился вампир.

— А почему вы даже не пытаетесь маскироваться, когда идёте в наш мир? Ваша одежда вас выдаёт больше, чем бледность.

— Зачем нам маскироваться? Люди нас и так не видят. Мы показываемся только своим донорам.

Зависла осмысливая.

Так вот почему весь автобус на меня так таращился: для них Рэйнарда не было. А я вела себя как буйно помешанная.

Потом осознала и ещё один факт: когда я вошла в лабораторию и впервые увидела Рэя, он уже решил, что я буду его донором, потому и не прятался. И значит, он за мной наблюдал до того, как проявился. Попыталась вспомнить: не делала ли я чего-то такого, за что может быть стыдно?

Из процесса выдернул старик.

— Становись в центр и закрывай глаза.

Послушно вошла в гексаграмму. Он снова заключил меня в объятья, и начал что-то бормотать. А я зажмурилась и подумала, что для меня уже становится привычкой обниматься с вампирами.

Почувствовав знакомый аромат диффузора, открыла глаза. Я дома. Облегчённо выдохнула. Но тут же снова напряглась: Рэйнард лежал всё такой же мертвецки бледный и не подавал признаков жизни.

— Иди помойся. — скомандовал старик. — Воняешь жутко.

— А…

— Я сам справлюсь. — отклонил мою помощь даже не выслушав. И стал закатывать рукав халата, всматриваясь в своё запястье, словно что-то на нём искал.

Вену! — осенило меня.

Так вот почему он не взял с собой никаких медикаментов — он собрался поить Рэя своей кровью! С ужасом наблюдала за тем, как старик взял с журнального столика мои любимые маникюрные ножнички, и примерился остриём, готовясь вскрыть сосуд.

Но тут заметил, что я всё ещё нахожусь в комнате и рявкнул:

— Ты глухая⁈

Рванула с места как скаковая лошадь. Я и сама не хочу этого видеть.

С такой же скоростью мылась. Но едва встала под струю воды, чтобы смыть пену, как в голову пробилась новая команда — мне срочно нужно было возвращаться назад.

Галопом намотала полотенце на волосы, накинула халат на мокрое тело, и выскочила из ванной.

— Что случилось? — выкрикнула, поскальзываясь и едва не наворачиваясь в коридоре. Удержалась за косяк.

— Мы опоздали.

— В каком смысле? — замерла в проёме. До меня плохо доходил смысл сказанного.

— В прямом. Рэйнард умер.

Смотрела на старика отказываясь признавать услышанное.

— Чего вылупилась? Начинай радоваться — больше никто не будет сосать твою кровь.

Ошарашенно перевела взгляд на своего вампира. Он лежал на диване без рубашки, с закрытыми глазами, и не дышал.

Инстинкт врача сработал мгновенно. Подскочила, и начала делать искусственное дыхание. Непрямой массаж сердца, два вдоха рот в рот, и снова нажатия на грудную клетку. В голове всё время крутилось словно мантра: «Дыши, дыши, дыши».

Полотенце давно упало на пол, пояс тоже намеревался покинуть свой пост, а я всё не сдавалась.

На очередном насильном вдохе почувствовала, как губы Рэя обхватили мои. И пока до мозга дошло, что он меня целует, я уже лежала под ним. Гостеприимно распахнув полы халата — пояс всё-таки не выдержал накала страстей.

Замычала ему в рот. Он отстранился, и расплылся в улыбке, продолжая прижиматься нижней частью тела, которая хоть и была холодной, но оказалась живее всех живых. Нахмурилась.

— Глупенькая. Ты что, так и не заметила? В вашем мире у нас практически нет дыхания и сердцебиения — все процессы замедляются. Отсюда такая бледность и низкая температура тела. — Пояснил и снова нацелился на мои губы.

Упёрлась руками в грудь, останавливая. Эти бледные гады развели меня как сопливую девчонку! Ну я вам сейчас покажу! Метнула гневный взгляд в то место, где совсем недавно стоял старый сводник. Его и след простыл. Когда успел слинять могу только догадываться.

Перевела взгляд на довольного Рэя. А этому мне показать уже нечего. Как он сам говорил: всё уже видел. Да и сейчас под ним лежу: халат нараспашку, сиськи — на растяжке.

Поёрзала попой, убеждаясь, что в этот раз точно не ошиблась — вампир был явно возбуждён. Возмущённо запыхтела.

— Немедленно убери от меня свой… свою сосульку! Не хватало ещё воспаление придатков заработать!

— Если дело только в этом, то сейчас я это исправлю. — промурлыкал вампир, и мир вокруг зарябил и стал искажаться.

Что там дальше произошло с моим миром, не знаю, поскольку у меня закружилась голова от умопомрачительного поцелуя. Мгновенно развеялись обида и злость. А ещё я почти сразу ощутила, что подо мной уже не твёрдый диван, а мягкая постель. Явно не моя. Но быстро об этом забыла, отдавшись куда более приятным ощущениям.

Когда Рэй вновь отстранился, удивлённо вытаращилась. На меня смотрели удивительно красивые глаза: светло-серые у зрачков и графитовые у границ радужки. И лицо больше не было бледным. Мой вампир оказался слегка смуглым. И горячим как печка. Да ещё и с гулко бьющимся сердцем.

— Нужно время, чтобы привыкнуть ко мне такому? — поинтересовался хрипло, всё ещё упираясь твёрдостью мне в промежность.

Кажется, от происходящего у меня внутри что-то сломалось. Я никогда не была легкомысленной — советское воспитание давало о себе знать. А тут мозги напрочь отказали. Мотнула головой, отвергая его готовность пойти на уступки. Потом, всё потом. И рассмотрю, и привыкну, и сгорю от стыда. А сейчас во мне властвовала опытная тётка, понимающая, что этот красавчик уже на пределе. Да я и сама была не лучше его. Что неудивительно: у меня секса не было чёрт знает сколько, а тут такой экземпляр. Да ещё с шикарной эрекцией. Уже и вспомнить не могу, когда последний раз у мужика на меня так стоял.

Пощупала его упругую попу, и принялась стягивать штаны. Рэй помог.

Вдвоём справились быстро.

Ох, ты ж, ёлки-палки! Вернее, всего одна палка. Но зато какая!

Наверное, мои глаза были похожи на блюдца, потому что Рэй опять выдал:

— Жень, я пойму, если для тебя это слишком стремительно. Уверяю, что смогу остановиться.

Я тебе остановлюсь! Ишь чего удумал!

Губы вампира дрогнули в улыбке (опять в моей голове порылся), и снова накрыли мой рот. Одновременно почувствовала, как горячая головка упёрлась в очень влажный вход. Обхватила его шикарный зад руками прижимая, и подалась нижней частью тела вперёд.

Как только он оказался во мне, чуть напрягла мышцы влагалища, усиливая контакт наших тел.

Поняла, что до этого момента никогда не испытывала настоящего кайфа от секса. Каждое его движение, каждая ласка разливались по телу тёплой волной возбуждения, заставляли стонать и выгибаться навстречу. Отвечала неистово, голодно, прижимаясь к нему так, словно боялась, что всё может неожиданно исчезнуть. Потому что была уверена: в реальности такого не бывает.

На самом пике почувствовала, как в шею безболезненно вонзились его клыки, и всё вокруг разорвалось разноцветным фейерверком, унося меня в сказочное царство эйфории.

После того как мощнейший в моей жизни оргазм стих, и Рэй улёгся рядом лицом ко мне подперев голову рукой, лениво обвела комнату взглядом. Меня окружало богатое средневековье. Об этом кричало всё: обивка стен, мебель, и другие детали интерьера.

— Это твоя спальня? — Уже догадалась, но решила уточнить.

— Если захочешь, она будет и твоей тоже. — всё ещё хриплым голосом отозвался вампир, пристально наблюдая за моей реакцией.

— Ты меня замуж что ли зовёшь? — ляпнула просто так, под влиянием состояния блаженства.

В моём мозге уже давно закрепилась мысль, что мой удел — одиночество, и поэтому тема брака перешла в разряд чего-то мифического и несбыточного. И уж тем более, я не метила в супруги к этому умопомрачительному вампиру. Он даже со своей почти полностью седой головой, (что, кстати, смотрелось очень брутально) выглядел на фоне меня как мальчишка: на лице ни одной морщинки, и тело как у молодого парня. А про темперамент вообще молчу. Ну какой тут замуж? На потеху окружающим? Да и вообще: его мир не для таких, как я. И даже если я здесь останусь в качестве временной любовницы, это ненадолго — только выйду за порог, тут же окажусь на клыке какого-нибудь голодного вампира.

— А ты согласишься?

Посмотрела на своего неожиданного любовника. Он что, серьёзно зовёт меня замуж? На третий день знакомства?

Вгляделась. Похоже, что серьёзно. Вон как притих, даже не дышит, словно ему действительно жизненно важен мой ответ.

— Конечно нет. — ответила, как отрубила. Я ещё в своём уме… Наверное.

— Потому что я вампир?

— Потому что я донор, — звено в твоей пищевой цепи. На еде не женятся, Рэй. И уж точно не делают этого с наскока. То, что мы с тобой переспали ни к чему нас не обязывает.

Некстати вспомнился фильм «Американский пирог», где парень трахал еду. Почувствовала себя тем самым пирогом.

— Ты не еда, Женя, ты моё самое дорогое лакомство.

Он прошёлся взглядом по моему обнажённому телу, и я заметила, как его глаза потемнели, зрачки расширились, сердцебиение участилось. И чуть ниже живота началось движение.

Надо же, какой легковозбудимый.

— Извините, дорогой граф, но на этот раз я вынуждена вам отказать в удовлетворении вашей похоти. — чопорно высказалась, и прикрылась шёлковой простынёй. Теперь, когда эйфория прошла, я всё более отчётливо понимала, что у этих отношений нет будущего. Развлеклись, и хватит. — Верните меня, пожалуйста, домой.

— Нет, Женя, ты останешься здесь, со мной. В моей спальне, и в моей жизни. Если ты чего-то боишься, то не стоит. Я позабочусь о том, чтобы здесь тебе ничего не угрожало.

— Послушай, Рэйнард, — села и натянула простыню до самой шеи, а то этот озабоченный уже начал ко мне прижиматься некоторыми частями тела. — если это шутка, то очень неудачная.

— Я серьёзен как никогда. И понимаю твои сомнения. Но… Женя, это всё равно случится. Так зачем тянуть?

— Что случится?

— То, что ты станешь моей женой… А ещё родишь мне двоих прекрасных малышей.

Поперхнулась. Прокашлялась. Ничего себе шустрый и самоуверенный.

Но, одна часть его фантазий, действительно могла стать реальностью: мы не предохранялись, а у меня сейчас как раз период овуляции, и значит вполне может быть, что я уже на пути к материнству. Но даже в этом случае мне необязательно скоропостижно выскакивать замуж. Я уже не девочка, чтобы стесняться беременности вне брака.

— А с чего ты вообще решил, что я соглашусь стать твоей женой, и тем более, рожать тебе детей?

— Ну, во-первых, мы с тобой уже в одной постели. А, во-вторых, я пил твою кровь.

Вообще не объяснил.

— И что? Если ты в меня вошёл два раза разными частями тела, это ещё не значит, что теперь обязан на мне жениться. Будем считать, что ты выровнял счёт: из одного места у меня взял, в другое отдал.

Вампир на время завис. Решила облегчить ему задачу:

— Рэй, в моём мире секс ещё не повод для брака. А про укус я вообще молчу. Максимум на что он тянет — на возмещение ущерба, причинённого здоровью.

— Жень, ты не поняла. Я не об этом. Нет, конечно, об этом… Пф… Просто выслушай. Кровь — не только жидкость, доставляющая кислород и питательные вещества во все органы и системы. Она — носитель информации. И когда мы кусаем донора в первый раз, то видим какую-то часть его прошлого и будущего.

Нейроны активно заработали, ускоряя и без того бурлящий гейзером мыслительный процесс.

— Ты хочешь сказать, что увидел моё будущее, и с первой минуты знал, что мы с тобой… Оу… Так, выходит, ты знал и то, что Алёна умрёт?

— Знал. Но когда и как это произойдёт мне было неизвестно.

— Ну-ка выкладывай, что ты там ещё видел про моё будущее!

— Я уже всё выложил.

Посмотрела с укором.

— Это правда, Жень. Мы получаем информацию в виде разрозненных картинок, которые приходится складывать как пазлы, чтобы понять их смысл. Я увидел тебя с двумя малышами, а также то, что они вампирята. Но чьи они я не знал. И только когда почувствовал к тебе влечение, и понял, что оно взаимно, осознал, что увидел своих собственных детей. Наших с тобой детей.

Заглянула под простыню, и изучила свой плоский живот. Поверить в то, что скоро в нём будут развиваться маленькие кровососики, было непросто. Но в душе всё же что-то отозвалось. Что-то тёплое и щемящее.

— Скажи мне, что я не сошла с ума. — посмотрела на Рэя с мольбой.

— Ты не сошла с ума. Всё, что сейчас происходит, реально. Иди ко мне. — раскрыл объятья.

Охотно прижалась к его груди. И продолжила вспоминать и анализировать. Нашла один странный момент:

— Твой врач сказал, что вас могут видеть только доноры. Как тогда я увидела тебя, когда ты пил кровь Алёны в моей лаборатории?

— Очень хороший вопрос. Сам до сих пор им задаюсь. Нужно спросить у Стаерда. Может он с таким сталкивался.

— А кто такой этот Стаерд?

— Это мой дядя, тот самый, которого ты привела, чтобы меня спасти.

— Но ты же сказал, что он твой врач.

— В каком-то смысле это так и есть. Его кровь меня вылечила. И потом, если бы я сказал, что он мой донатор, ты бы поняла о чём идёт речь?

Качнула головой.

— Поэтому я и назвал его знакомым для тебя словом.

— И что же значит слово донатор?

— Если в общих чертах, это вампир из древнего рода, кровь которого способна воскресить даже мёртвого. Но донатором его делает не это свойство, а желание делиться своей кровью с другими.

— То есть по факту он тот же донор. — сделала я вывод.

— Можно и так сказать. Только не вздумай его так называть. Доноры в нашем мире приравниваются… — вампир осёкся, и посмотрел на меня виновато.

— Да ладно, не тушуйся, думаешь я не понимаю, что мы для вас как пакет с соком?

— Это не так, Женя. Ты для меня не донор.

— Кровь мою пил? Пил. Значит донор. К тому же ты мне сам сразу заявил об этом. Забыл?

— Не забыл. Но после того, что я увидел в твоём будущем, всё изменилось.

— Да ладно заливать. Ты и дальше планировал это делать.

— Планировал. И планирую. В нашем мире обмен кровью между супругами — это высшее проявление любви и страсти. Так что, если я тебя укушу, знай — это не тот голод, который утоляют при помощи донора.

— Ты меня уже укусил. Во время секса.

Пощупала шею. Рэй прижал меня ещё теснее.

— Ты сказал, что кровью твоего дяди можно воскресить мертвеца. Получается, ты правда был мёртвым⁈ — испуганно заглянула в его лицо.

— Нет, но был на грани этого.

Прижалась к его груди сильнее, осознавая, что не хотела бы его потерять.

— А зачем понадобился этот дурацкий розыгрыш? Я чуть с ума не сошла, когда думала, что не смогу тебя вернуть.

— Он что, сказал тебе, что я умер?

— Ну да. А зачем я, по-твоему, начала тебе делать искусственное дыхание?

— Вообще-то я хотел у тебя это спросить, но теперь, кажется, понимаю.

— И что же ты понимаешь?

— Чтобы меня спасти, Стаерду нужно было извлечь и раны остатки яда стригоя. А для этого он должен был его высосать вместе с кровью. Думаю, он через мою кровь увидел моё будущее, в котором есть ты. И решил таким способом ускорить процесс нашего слияния.

— Ещё один нетерпеливый на мою голову. — пробурчала. — А ты знаешь, что некоторым процессам лучше протекать естественным путём? И в первую очередь это касается любви. Нельзя заставить человека полюбить, он должен к этому прийти сам.

— Хочешь сказать, что я сильно тороплюсь?

— Именно это я и хочу сказать.

— И ты готова уйти от меня в свой мир?

— Рэй, я хочу, чтобы наши отношения развивались постепенно, проходя все стадии влюблённости. И хочу быть с тобой не потому, что ты увидел меня в своём будущем, а потому, что мы оба этого захотели.

— Я уже хочу. — признался вампир. — Но я верну тебя в твой мир, раз ты настаиваешь. Только давай не сейчас, хорошо?

Не стала спрашивать почему. Ответ уже чувствовала попой.

Утром Рэйнард, как и обещал, вернул меня домой.

Галопом приняла душ и помчалась на работу.

Здесь уже был кипиш. Вчера и ночью мне было не до этого, и я даже не вспомнила про стригоя. А оказалось, что Рэй так и не сжёг тело Алёны. Его обнаружили под дверью крематория. Правда, без головы. Об этом мне успел сообщить Юра, куривший у входа.

Едва переступила порог морга на меня как стервятник налетел Егоров:

— Наконец-то. — начал как обычно. Посмотрела на часы: нет, не опоздала. Впрочем, ему причины для хамства не нужны.

— А уж как я рада вас видеть… — попыталась протиснуться мимо него. Не пропустил.

— Что за бардак вы тут развели? То у неё труп исчезает, то потом он появляется около крематория…

По виду поняла, что пока он кидал мне упрёки, его осенила какая-то гениальная мысль. И следующая фраза это подтвердила:

— Гражданка Васильева, вы обвиняетесь в похищении тела гражданки Савельевой с целью последующего уничтожения.

Устало вздохнула. Бессонная ночь давала о себе знать.

— С таким же успехом в этом можно обвинить и вас.

— Мне-то это зачем? — мужик явно не ожидал такой наглости в ответ.

— А мне зачем?

— Может для того, чтобы скрыть свой непрофессионализм? Не сумели правильно определить причину смерти, и решили подчистить концы.

— Я так понимаю, вы именно таким способом закрываете висяки. И как, пролазит?

— Васильева, вы не в том положении, чтобы язвить или шутить. Вам реальный срок светит.

— А я и не шучу. Мне нет необходимости скрывать свой непрофессионализм. Потому что я не судебный медицинский эксперт, и даже если ошибусь ничего криминального в этом не будет. Так что ваша версия нежизнеспособна. Придумайте что-нибудь другое. И уйдите уже с дороги, мне работать надо.

Не дожидаясь, с силой толкнула его в сторону и пошла переодеваться.

Вслед прилетел приказ:

— Первым делом сделайте заключение по Савельевой.

«Пошёл в жопу! Я и без тебя знаю, что мне нужно делать.» — хотелось сказать вслух, но сдержалась.

Пригласила на вскрытие санитаров — обеспечить себе алиби. А то с этого придурка станется, опять в чём-нибудь обвинит.

Алёна уже лежала на столе. Не в полном составе — голова отсутствовала.

Но мне её было не жаль — сама себе выбрала такую участь. К тому же она чуть не убила Рэя.

Изучила рану. По всему выходило, что Рэйнард ей голову оторвал. Впечатлилась. Это какой же силой нужно обладать, чтобы сделать такое голыми руками? Вспомнила его крепкие объятья, и поверила — этот может.

Сделала запись. Санитары ошарашенно молчали.

Перешла к повторному вскрытию — так как этого требовал протокол. Я то и так знала, что там изменилось. Но знание необходимо было подтвердить опытным путём. К тому же я не была уверенна, что эта недоделанная вампирша высосала только одного человека. А это уже другие выводы и последствия.

Разрезала нитки от первого вскрытия и осмотрела внутренности. Удостоверилась, что желудок был наполнен кровью.

Подозвала санитаров. Тех чуть не вывернуло. Слабаки.

Сравнила группу крови обескровленного паренька с той, что была в желудке стригоя. Получила полное совпадение. Облегчённо выдохнула — значит она больше никого не успела высосать.

Прикинула какое интересное получится заключение. И порадовалась: я только что раскрыла преступление, и создала огромную головную боль Егорову. Пусть помучается, выясняя, как в тело одного трупа попала кровь другого. Впрочем, по показателям понятно, что второй на тот момент был ещё жив. Но это нисколько не облегчает задачу, а даже наоборот.

Описала, всё, что обнаружила, и лишь потом отпустила санитаров.

На сегодня других кандидатов на вскрытие пока не было, и я решила проверить свою версию по поводу исчезновения головы.

Конечно, проще было бы спросить у Рэя, но сегодня его весь день не будет — занимается срочными делами графства. Поэтому буду выяснять доступным способом.

Пошла в крематорий. Тут ещё отирались сотрудники следственного отдела. Вместе с главарём.

Хотела потихоньку уйти, в надежде, что он меня не увидел. Не вышло.

— Ну что там? — сразу приступил к допросу.

— Где? — прикинулась, что не понимаю. Бесит он меня неимоверно, и хочется ему хоть чем-то досадить. Хоть так нервы потреплю, раз другие способы недоступны. Он же мне треплет.

— Что показало вскрытие? — посмотрел как на дуру.

Смотри, смотри, скоро мы поменяемся местами.

— Вскрытие показало, что больной умер от вскрытия. — отрапортовала, вытянувшись по стойке смирно.

Наверное, я комично смотрелась со стороны — взрослая тётка, и так себя веду, но мне это было нужно, чтобы не ляпнуть что-нибудь оскорбительное. С этого станется. Сразу статью припаяет.

— Евгения Викторовна! — следак попытался просверлить меня взглядом.

— Заключение отправила вам на почту.

— Мне некогда его читать. Рассказывайте. И желательно человеческим языком.

— Как скажете, начальник. Голову Савельевой оторвали…

— В смысле?

— В смысле отделили её от тела при помощи рук.

— Я и сам это понимаю. — начал злиться. — Как такое возможно?

— А это уже не моя работа. Выясняйте.

Скрипнул зубами.

— Что ещё?

— Ещё у неё в желудке обнаружена кровь гражданина Федина.

— Не понял.

Ты дурак? Чуть не сорвалось у меня с языка.

Но завис не только старший следователь, но и два его помощника. Похоже это коллективное.

Вздохнула.

— Вы сами просили простыми словами. Но если вам так не понятно, могу по протоколу…

— Не надо. — остановил он. — Как кровь могла туда попасть? У вас есть предположения?

— Ну, если судить по тому, что желудок Савельевой абсолютно цел, то кровь в него попала через рот. Это же доказывает и осмотр пищевода.

— Но ей же оторвали рот… эээ… то есть, голову… Как она смогла это сделать?

Пожала плечами: делать выводы и распутывать клубок преступления не входит в мои обязанности. А помогать ему я не собираюсь. Да и как? Рассказать правду, чтобы он меня упёк в психушку? Нет уж, спасибо.

Наблюдала за следователем и прямо видела, как его мозг закипает. Подкину-ка ещё дров:

— На момент обескровливания Федина тело Савельевой уже отсутствовало в морге.

— Вы хотите сказать, что Савельева, будучи мёртвой, гуляла по городу, встретила там Федина и выпила у него кровь? Вы в своём уме?

— Я сказала только то, что из Федина выкачали кровь уже после исчезновения тела Савельевой. А значит кровь в её желудок попала не в морге. — Доходчиво дала понять, чтобы даже не пытался пришить это дело мне.

— А может вы меня разыгрываете? — додумался до очередного шедевра мужик. — Так я вам сейчас быстро испорчу весёлое настроение. Как минимум препятствие следствию мы уже имеем…

Закатила глаза. Он не пробиваем. И если вознамерился кого-то посадить, то не помогут ни факты, ни адвокаты. Как говорится: врач сказал в морг, значит в морг. И не важно, что пациент жив.

Когда следователь начал перечислять все пункты наказаний за мои тёмные делишки, придуманные им, его подчинённые попятились к выходу. И чем больше к нему приближались, тем сильнее ускорялись. Словно боялись, что начальник и им сейчас впаяет пару статей.

— … фактов у нас более чем достаточно. — продолжал вещать главный сыщик. — К тому же, печь ещё не остыла. А значит в ней что-то жгли. И доказать, что это была голова Савельевой, труда не составит…

Когда его помощников окончательно сдуло, а Егоров наконец заткнулся, спокойно поинтересовалась:

— Вы всё сказали? Ничего не забыли? Например, что прах нельзя идентифицировать…

Скрипнул зубами.

— Я и без идентификации столько на тебя могу навешать. Договоришься, ещё парочку трупов на тебя спишу. Посмотрю потом как будешь зубоскалить…

— Кто ж вас так обидел, что вы настолько ненавидите женщин? Дайте угадаю: жена, наверное, бросила?

Похоже попала в точку. Мужчина сжал челюсти и кулаки, и с угрожающим видом двинулся на меня. Видимо отсутствие свидетелей окончательно развязало ему руки.

Он сжимал кулаки так, что я слышала хруст суставов. И даже показалась, что увидела, как из ноздрей пошёл дымок.

Когда сомнений в том, что есть все шансы огрести не только уголовное наказание, но и физическое, не осталось, тоже попятилась. Я, конечно, боевая, но не до такой степени, чтобы драться с натренированным мужиком.

Упёрлась спиной в дверь, и стала шарить рукой в поисках ручки. Видела, насколько он озверел, но всё ещё не хотела верить, что рискнёт ко мне прикоснуться. Но следак продолжал приближаться, а вера — таять. И когда поняла, что дверь заклинило, и удрать не получится, зажмурилась.

Через пару секунд услышала хрип. Открыла один глаз, и тут же вытаращила оба: следователь болтал ногами в воздухе, цепляясь руками за ворот, впившийся в горло. А за шкирку его, как нашкодившего котёнка, держал Рэй. Злой как чёрт.

Только теперь поняла, что такое настоящий гнев. Красные глаза светились потусторонним светом, ноздри трепетали, во рту медленно отрастали клыки.

— Как ты посмел угрожать моей женщине⁈ — прорычал вампир в уже начавшее синеть лицо следователя.

Ручка наконец поддалась, дверь открылась, и я практически вывалилась наружу. Прикрыла створку снаружи поплотнее. Пусть Рэй сам разбирается. Я ему доверяю.

Припустила к зданию морга. Там как раз свежее тело подвезли.

Ещё никогда я так не радовалась трупу. Сразу занялась делом, стараясь не думать о том, что происходит в крематории. Оставалось только надеяться, Рэй не отправит Егорова вслед за головой Алёны — в топку крематория.

Хотя… пусть делает, что хочет. Я по этому хаму точно скучать не стану. И его подчинённые, как мне кажется, тоже.

Проведя вскрытие и написав заключение, заёрзала. Рэй так и не пришёл. Егоров тоже больше не появлялся. Но одной идти в крематорий было страшно. Был бы Юра на дежурстве, я бы его позвала, но сегодня была смена слишком любопытного Семёна. И он обязательно станет задавать много неудобных вопросов.

Успокоила себя тем, что не видела, чтобы из трубы шёл дым, а значит печь не включали.

Дома не могла найти себе места. Даже толком не поужинала — после того, как осознала во что может вылиться исчезновение старшего следователя, кусок в горло не полез. И Рэй, как назло, не приходил.

И только когда я приняла душ и начала стелить постель, вампир объявился. С цветами и полным пакетом.

— Ты где был⁈ — налетела, едва он нарисовался посреди комнаты.

— Дома. — удивился. — Я ведь говорил, что у меня сегодня дела.

— Но в крематорий ты ведь заявился.

— Конечно заявился. Я как только почувствовал твой страх, сразу бросился к тебе. И, кажется, чуть не опоздал. Он ведь ничего тебе не сделал? — букет уже лежал на кровати, пакет стоял рядом, а Рэй внимательно меня рассматривал на предмет членовредительства.

— Не успел. — ответила, как отмахнулась. — Ты сказал: почувствовал мой страх…

— Ну да, почувствовал. Ты ведь не думала, что я бы спокойно тебя отпустил одну, если бы не был уверен, что смогу в любой момент прийти на помощь?

— Но как? — увернулась от холодных губ.

— Всё просто: во мне есть частица тебя, а в тебе — меня. Мы уже связаны, Женя.

Не совсем поняла, как это работает. Но, ладно — позже с этим разберусь. Сейчас меня больше другое интересует.

— Где Егоров?

— Понятия не имею. Я за ним не следил.

— Но ты ему ничего не сделал?

— Ничего такого, что несовместимо с жизнью.

Посмотрела с упрёком — неужели нельзя объяснить нормально.

— Жень, всё в порядке. — заверил Рэй, пробираясь ледяными руками под сорочку. Едва успела перехватить.

Вздохнул.

— Я его просто хорошенько тряхнул, и всё.

— И всё? — сощурилась. Как-то с трудом верилось.

— Ну хорошо. Ещё доходчиво объяснил, что с ним сделаю, если он ещё хоть раз проявит к тебе неуважение. И отпустил. Слово графа.

— Ну хорошо. Цветы по какому поводу?

— Мне не нужен повод, чтобы дарить их своей женщине.

— В пакете что?

— Фрукты и жаркое — мой повар тебе передал.

— Повар? Твой повар? А что он готовит? То, что осталось от твоих доноров?

Рэйнард расхохотался.

Терпеливо ждала, пока он просмеётся.

— Женя, вампиры питаются не одной кровью. Для нас она как оздоровительный коктейль. В остальное время мы едим обычную пищу.

Открыла рот.

— Но не в вашем мире. Тут мы не дышим, не едим, и наши сердца не бьются. Это особенность перемещения. Поэтому здесь тебе придётся есть одной, я, увы, компанию составить не смогу. Но мы можем пойти ко мне, и там…

— Нет! — выкрикнула, отгоняя жаркие картинки, которые уже вовсю лезли в голову, потому что этот настырный клыкастый упорно лез мне в трусы. — Рэй, мне хотя бы иногда нужно спать. Я не вампир, и без сна мне не выжить.

— Я знаю, но ты такая сладкая…

— И прекрати меня лапать, у тебя холодные руки.

— Не могу…

Кое-как выпуталась из его загребущих лап, и быстренько завернулась в халат.

— Ты мне лучше расскажи куда делась голова Алёны? Ты её в печи сжёг?

— С чего ты взяла? — удивился Рэй. — Ты же не дала мне ключ. Я бы, конечно, прошёл сквозь стену, но тело стригоя так не пронести. И окна все зарешёчены. А ломать не хотелось — у тебя потом были бы неприятности. Поэтому голову я закопал под кустом. А вот тело пришлось оставить — уже начал действовать яд, и я поспешил к тебе, пока ещё были силы.

Вспомнила как едва его не потеряла, и в порыве чувств сама обняла.

Он только этого и ждал. Прижал покрепче, и сразу руки медленно поползли вниз, и над ухом прошелестело:

— Ну что, ко мне?

— Рэй! — отстранилась. — Это просто объятье.

Расстроился, и надолго замолчал.

В тишине поела, убрала посуду, и прошла в спальню. Я бы решила, что он обиделся, если бы не видела этот голодный взгляд — сейчас его обуревали совсем другие чувства и желания.

Усмехнулась и нырнула под одеяло. Несмотря на то, что на улице было лето, слегка подмёрзла после объятий вампира, и не смогла согреться даже во время еды. Как пить дать какое-нибудь воспаление заработаю.

Но смотреть на печальный взгляд моего ночного стража, расположившегося в кресле напротив, не было сил.

— Иди ко мне.

Обрадовался, подорвался.

— Но только поверх одеяла.

Радость сменилась разочарованием. Снова сел.

— Я лучше здесь посижу.

— Ты теперь меня каждую ночь будешь охранять?

— А ты против?

— Нет, не против. Мне спокойно, когда ты рядом.

Расплылся в довольной улыбке.

Когда он ушёл — не знаю. Но утром его уже не было, а меня на тумбочки ждал гранатовый сок.

На работе всё было, как всегда. Даже Егоров не изменил себе — заявился.

— Так, Евгения Викторовна! — начал прямо с порога. — Что это вчера был за маскарад?

Уловила, что в голосе нет прежнего напора. Уже хорошо. Может даже удастся нормально поговорить.

— О чём вы, Сергей Леонидович? — отвлеклась от склянок с препаратами, в которых наводила порядок. И посмотрела искренне удивлённо.

— Не прикидывайтесь. Вы отлично знаете, что я имею в виду. — почти прошептал и оглянулся на дверь.

Насилу сдержала улыбку.

— Нет, не знаю. Просветите?

— Евгения… Викторовна…

— Я вся во внимании. И не нужно на меня так смотреть. Я правда не понимаю, чего вы от меня хотите. После того как я чудом унесла ноги из крематория, больше ничего необычного со мной не приключилось.

— А в крематории… — мужчина пытался меня вывести на тему вмешательства вампира, но я упорно делала вид, что не понимаю.

— Если речь о том, что вы полезли на меня с кулаками, то этот вопрос должна задавать я. Очень непрофессионально так выходить из себя на ровном месте. Это на меня навешали все преступления века, и было бы логично ждать агрессии с моей стороны, но никак не с вашей. И я всерьёз задумываюсь о вашей профпригодности. Может, мне всё-таки стоит написать на вас жалобу? Ведь в следующий раз я могу не успеть убежать.

Во взгляде мужчины промелькнула растерянность. И тут же растаяла, как прошлогодний снег.

— Вы из меня дурака не делайте! — почти взвизгнул.

— Можете кулаком по столу стукнуть. — указала взглядом на столешницу. — Это лучше, чем вы снова броситесь на меня. Предупреждаю, второй раз вам это с рук точно не сойдёт.

— Что, нажалуетесь своему клыкастому клоуну?

Округлила глаза. Понимала, что от моего актёрского таланта сейчас многое зависит, и старалась изо всех сил.

— Какому клоуну? — с опаской посмотрела по сторонам. — Вы себя хорошо чувствуете? Может вам присесть? Чай принести? Или что покрепче?

Подвинула в его сторону стул. Выбрала на столе пузырёк со спиртом, протянула.

— Вот.

— Вы мне зубы не заговаривайте? Быстро выкладывайте: имя, фамилию и место работы.

Залепетала «испуганно»:

— Васильева Евгения Сергеевна… то есть, Викторовна…

— Прекратите маскарад!

Вот заладил: маскарад, да маскарад. Явно мужику в жизни праздника не хватает.

— Я не понимаю, чего вы от меня хотите. То выкладывайте, но прекратите. Вы уж определитесь.

— Я у вас спросил, не ваше имя, а его.

— Кого? — опять оглянулась. — Если вы про последний труп, так это не он, а она. И старушка умерла от сердечной недостаточности — ничего криминального, она стояла на учёте, такое бывает…

— Я вас сейчас… — что он собирался сделать поняла по нацелившейся на мою шею руке.

— Не стоит этого делать… — предупредила и напряжённо сглотнула.

— А то что? Твой клоун клыкастый опять пожалует?

— Не знаю, что там насчёт визита клоуна… и зачем он вообще вам сдался… — я отступила от греха подальше. Страшно не было, но приходилось играть. И страх, и удивление. — … А вот визита к своему начальству, боюсь, на этот раз вам избежать не получится. А ещё я ведь могу и психиатра вызвать, и бригаду санитаров пригласить. Похоже у вас от недостатка сна того, шифер немного потёк… потолочное перекрытие треснуло… ну вы меня понимаете… нет? Что, совсем тяжёлый случай, да?

Посмотрела с сочувствием.

— Вы что, решили из меня дурака сделать⁈ — наконец осенило мужика.

— Да упаси бог. Вы и сами неплохо справляетесь. — показательно отступила ещё на шаг. — Здесь морг, и клоунов здесь никогда не было и быть не могло. Цирка у нас в городе нет, чтобы сей персонаж мог стать моим клиентом, а праздник в таком учреждении устраивать — это уж вообще ни в какие ворота… Так что, извините, ваши клоуны приходят только к вам. И это уже диагноз.

— Знаете что, Васильева?.. — начал набирать обороты, но вдруг застыл, и выпучил глаза.

— Что, Сергей Леонидович? — заговорила с ним как с больным ребёнком.

Следующая его фраза могла бы удивить, если бы я кое-что не заподозрила.

— Пожалуйста, никому не рассказывайте, что здесь произошло… — вдруг взмолился Егоров, испуганно вращая глазами, словно искал кого-то невидимого.

— А что здесь произошло? — сразу пошла на уступки. — Вы же не думаете, что я буду требовать наказания для больного человека? Или использовать это против вас?

— И о том, что в морге случилось тоже молчи…те. — мужик медленно попятился из лаборатории. И как только оказался за дверью, почти бегом устремился на выход.

Выскочила следом.

— Сергей Леонидович, забыла вам сказать: печь в крематории вчера была тёплой, потому что ночной сторож жёг в ней мусор!

Мужик не только не обернулся, но и ещё сильнее ускорился.

Дождалась пока входная хлопнет дверь, вернулась в комнату и спросила:

— Что ты ему опять сделал?

Рэй с довольной физиономией сидел за столом и рисовал каракули на бланке.

— Да так, ничего особенного, просто слегка прикусил.

— Надеюсь, без следов?

— Обижаешь… Но очень хотелось отгрызть ему непробиваемую башку. — улыбка слетела с лица и в глазах промелькнул гнев.

— Остынь, такого силой не научишь — он из упрямства будет переть как танк. А вот посеять сомнение в собственной вменяемости, это другое дело. Теперь, думаю, он долго сюда не сунется. И, скорее всего, втихаря сходит на приём к психиатру… Пусть, ему надо. Работа у него собачья. Вот и сам стал как собака.

— Добрая ты у меня Женька. — великий Пикассо в одно мгновенье оказался рядом и заключил в объятья.

— Я врач, Рэй, и женщина. Моя роль: дарить жизнь, а не калечить. И пусть моя специализация резать трупы, это не значит, что я с лёгкостью смогу испортить судьбу человеку. — потёрлась о его ладонь щекой. — И потом, ты и сам на убийцу не похож. Я думала, что ты ему вчера голову открутишь, а на нём ни синяка, ни царапины…

— Синяк всё же, думаю, есть. Должен быть — я ему хорошо саданул по рёбрам. Но после сегодняшнего твоего представления, он наверняка найдёт ему рациональное объяснение.

Весь последующий месяц прошёл под лозунгом: «Да здравствует счастливая жизнь!»

Егоров меня больше не доставал. Он вообще стал меня избегать, — все вопросы решал через главврача. И что-то мне подсказывало, что без Рэя тут не обошлось. Но он в этом не признавался.

А чуть позже на свободную ставку судмедэксперта неожиданно нашёлся желающий: выпускник института. И у следователя появилась новая жертва. Очень смекалистая, как оказалось. Парнишка быстро сообразил, что рядом со мной безопасно, и постоянно тёрся около меня под предлогом «набраться опыта».

Наблюдала за ним и посмеивалась: такой далеко пойдёт. И была уверена, что настанет день, когда они с Егоровым поменяются местами: прятаться будет уже следователь, а не судмедэксперт. И поэтому стажёр получал от меня авансом много плюшек — в благодарность за будущую месть самодуру.

В общем, я теперь жила лучшую версию своей жизни: днём занималась привычным делом в спокойной и даже душевной атмосфере, а ночью Рэйнард забирал меня к себе. И там атмосфера была приятной не только для души, но и для тела.

Но, как оказалось, отсутствие стресса порождает необходимость в нём.

А может это просто гормоны так на меня повлияли — всё-таки уже пошёл второй месяц беременности, а она такая… В общем, я стала накручивать себя сама…

Я уже не была столь категорична в вопросе замужества, но согласия всё же пока не давала, продолжая осторожничать и взвешивать все за и против. К тому же нужно было ещё прояснить несколько важных моментов.

Поскольку с момента последнего кормления прошло уже достаточно много времени и пора уже было получать новую «оздоровительную порцию», меня волновал вопрос: у кого Рэйнард планирует пить кровь теперь, когда я на роль донора не гожусь? И чем больше этим вопросом задавалась, тем больше понимала, что жутко его ревную.

Но пока эту тему не поднимала — заняла выжидательно наблюдательную позицию.

Рэй тоже не проявлял беспокойства, и я переключилась на другие не менее важные темы: интересовалась укладом жизни вампиров и их иерархией. С главной целью — понять, кем буду в том мире я. И чем больше узнавала, тем больше появлялось поводов для беспокойства.

Оказалась, что у вампиров, как и у нас, население разделяется на элиту и рабочий класс. Только у них различие было более явным.

К элите относили всех, кто родился вампиром. Все эти счастливчики были из древних родов, и правили миром. И мой Рэй был среди них.

Все остальные — «искусственные», — годились только для обслуживания чистокровных. И это порождало во мне не только смятение, но и страх за будущее. Не только моё, но и моих детей.

Да, сегодня я была в его графстве неприкосновенной. Слуги Рэя не только не могли ко мне приблизиться, но даже не смели в мою сторону смотреть. Потому как это было небезопасно: я была для них как тарелка с любимым, но недоступным лакомством. И пока Рэй был всегда рядом в момент моих визитов в его замок. Но что будет потом, когда я рожу детей и буду вынуждена жить здесь постоянно? У Рэйнарда есть дела, по которым он вынужден будет отлучаться. Да и семейная жизнь не простая штука, и может так случиться, что я ему надоем. Или он влюбится в вампиршу. Что тогда будет со мной?

Даже при самом радужном варианте, при котором он по доброте душевной вернёт меня домой, как я буду жить без своих детей? Уверена, что вампир мне их не отдаст. А я с этим никогда не смирюсь.

Вот и получается, что Рэю проще будет организовать мне «случайную» смерть. В его мире это труда не составит: нужно просто спустить слуг с поводка.

Детям потом расскажет, что это несчастный случай, а остальным вообще наплевать на моё исчезновение — жизнь человека у вампиров гроша ломаного не стоит.

Только вот я не хочу умирать!

Все эти мысли грызли меня изо дня в день. И имели все шансы перерасти в паранойю.

Чтобы об этом не думать постоянно, стала записывать всё, что меня беспокоит. Лист со страхами прятала под стопкой белья. Это стало для меня своеобразной терапией. Написала, спрятала, забыла. На время — до подходящего момента.

В присутствии Рэя вообще старалась об этом не думать — помнила, что он слышит мои мысли. И хотя со временем выяснилось, что они не все ему доступны, всё же проявляла осторожность. И ещё более пристально наблюдала за своим клыкастым любовником, пытаясь понять: продиктованы ли его внимание и забота, которыми он меня окружил, любовью, или дело лишь в его будущих детях.

Конечно же, это не могло не отразиться на моём поведении: я стала чаще оставаться на ночь дома, придумывая разные причины. Запретила ему появляться в морге, мотивируя тем, что со мной теперь постоянно рядом находится новый судмедэксперт, которого я вынуждена «натаскивать».

И в один из дней Рэй не выдержал и устроил допрос. Усадил меня на диван, сел передо мной на корточки, и скомандовал:

— Рассказывай!

Округлила глаза. Ничего не знаю, ничего не скажу.

— Женя, я уже устал теряться в догадках. Ты меня избегаешь,… — жестом остановил мой протест, дав понять, что больше не станет слушать мои отмазки. — … отмалчиваешься. Я перестал слышать твои мысли, потому что ты от меня эмоционально закрылась. Что происходит, любимая?

— Ничего не происходит. Всё, как обычно: днём я вся в работе, а ночью, если не у тебя, то отдыхаю. — выдала заготовленную версию, которой планировала придерживаться до последнего.

Не выкладывать же, что я уже додумалась до того, что мне нужно сбежать, и спрятаться где-нибудь так, чтобы он не нашёл. Тем более теперь, когда я узнала, что он больше не слышит мои мысли, и у меня появился реальный шанс.

— Женя, я уже понял, что совершил ошибку, рассказав про своё видение. Этим я не только не ускорил процесс, а наоборот только отпугнул тебя. Но этого я уже исправить не могу. А вот предотвратить то, что назревает, мне вполне по силам. И возможно я сейчас опять сделаю всё не так, но я готов на это пойти, чтобы спасти любовь всей своей жизни, и свою семью…

Натужно сглотнула. Он мне уже признавался в любви жаркими ночами, но чтобы вот так, на холодную голову… Затаила дыхание.

Но вампир вдруг передумал:

— Пожалуй будет лучше, если ты это услышишь не от меня…

И вот мы снова в замке старого вампира — дяди Рэйнарда. Идём по длинному коридору. А вокруг полчища жаждущих тёплой крови искусственных вампиров, и лишь один сдерживающий фактор — отец моих будущих детей.

Прижимаясь к Рэю, заметила, что его они бояться ещё больше, чем хозяина. Решила, что причина в том, что он молодой и клыкастый. Да и вообще он у меня сильный. Это я уже давно поняла.

Стаерд находился в огромном зале, — сидел во главе длинного стола — мы застали его за трапезой.

Старик вообще не удивился нашему появлению. Мне показалось, что он нас даже ждал. Иначе зачем на столе стояли лишние приборы на две персоны?

Удивилась.

— В отличие от Рэя, я слышу все твои мысли, деточка. — сообщил вампир, отправляя в рот маленький кусочек плохо прожаренного мяса. И сразу ответил на мой следующий не озвученный вопрос: — И они рано или поздно привели бы вас ко мне.

Ужаснулась:

— Вы что, слышите мысли на расстоянии?

— Нет. Просто, пока мой племянник занимался неотложными делами, я был с тобою рядом, охранял. Потому что кое-кто не меньший параноик, чем ты. Ему всё время мерещится, что тебе угрожает какая-то опасность. Хотя единственная опасность — очень сомнительная, кстати, — уже боится в твою сторону даже смотреть. Ну да ладно. Я сам был когда-то молодым, и за своё мог порвать любого…

Осознала услышанное и испугалась ещё больше — получается все мои мысли о побеге для них давно не тайна. Тогда зачем Рэй разыграл весь этот спектакль?

— Успокойся, я сказал, что слышу твои мысли, а не делюсь ими со всеми родственниками. — Старик посмотрел на племянника. Я тоже. Мой вампир был хмурым и недовольным. — А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что жизнь каждого из нас должна течь по намеченному при рождении руслу. И любое вмешательство может обернуться совсем не тем, чего мы от него ожидаем.

Рэй нахмурился ещё больше. Он-то уже убедился в этом на собственном опыте: его признание в том, что мы всё равно поженимся, действительно мешало нашим отношениям, заставляя меня во всём сомневаться.

— Но на некоторые твои вопросы я всё же отвечу. Садитесь, нечего стоять истуканами, не чужие.

Мы сели. И пока Рэй накладывал мне на тарелку различных, вполне человеческих яств, я взволнованно разглаживала салфетку на коленях.

— Что ты знаешь о своём роде, девочка? — выдернул меня из беспокойных мыслей Стаерд.

— На самом деле немногое. Хорошо знаю только родителей моей мамы. Они были простыми людьми: дед всю жизнь слесарил на заводе, а бабушка до самой смерти работала хирургом. Так что медицина в моей крови — это наследственное. Про отца мне мало что известно…

— Твой отец нам не нужен. — оборвал моё повествование вампир. — Ни в твоей жизни, ни в твоих генах он особо не отметился. А вот предки матери не так просты, как может показаться на первый взгляд. Ты думаешь, ваш род по женской линии случайно притянуло в эту профессию? Запомни: ничего случайного в жизни не бывает. Твои предки никогда не боялись крови, и подсознательно к ней тянулись. Только вот так её и не попробовали. Чем существенно укоротили свои жизни. Вампир без крови долго не живёт.

Подавилась салатом.

Рэй похлопал по спине, и с укором посмотрел на родственника.

— Как бы я не преподнёс эту новость, для неё это неизбежный шок. — огрызнулся старик. — Да, Евгения, ты не человек. Кровь вампира, даже во много раз разбавленная, так и останется кровью вампира. Если он из древнего рода, разумеется. Ты потомок одного из таких родов. Единственный оставшийся в живых. Но мы легко докажем твою принадлежность к нему, так как живы ещё вампиры, донаторами которых были твои предки. Они даже по запаху твоей крови определят, что ты из рода Горви́д.

— Вы один из тех вампиров? — догадалась, вспомнив его реакцию на меня в ночь нашей первой, но, как оказалось, далеко не единственной встречи.

— Да. Помимо меня есть ещё двое. Этого более чем достаточно, чтобы вернуть тебе не только титул твоих предков, но и все их владения. Но тебе придётся пройти инициацию, по-другому здесь не выжить. Искусственные не так чувствительны, и не поймут, что ты вампир, пока не попробуют. А потом будет поздно: для них кровь древних — эликсир долгой жизни. Поэтому они с большим удовольствием продлят её за счёт любого из нас.

Поёжилась. Рэй взял меня за руку, немного сжал, давая понять, что я под его охраной. Обратился к дяде:

— Ты не забыл, что она беременна?

Уловила в его голосе нотки несогласия.

— Она вампир. — отрезал старик. — Это не будет перерождением. И потом, ей же потом будет легче переносить беременность. И гораздо безопаснее.

— Да, вампир, но и наполовину человек. Я не позволю рисковать её жизнью.

— Ты слишком себя накручиваешь. Не забывай, что её род древнее, чем твой…

Пока они перепирались, в моей голове роились сотни вопросов, ни на один из которых у меня не было ответа. И потому я строила предположения. Одно необычнее другого.

— Евгения, всё гораздо проще. — пояснил Стаерд, который умудрился параллельно подслушивать мои мысли. — Твоя прапрабабка была донором, влюбилась в вампира, и забеременела от него…

— Но почему он не забрал её и ребёнка?

— Потому что твои предки… как бы помягче сказать?.. А, ладно, скажу, как есть: они были чистоплюями, и смешанный наследник им был не нужен. Тем более, что эта была девочка. За что впоследствии и поплатились — твой прапрадед вампир стал последним из рода. И умер нелепой смертью — его сожрали свежеобращённые.

Поёжилась представив. Жуткая смерть. Бедный дед.

— Не жалей особо. Если бы он не хотел этой смерти, был бы до сих пор жив. Видимо, совесть всё-таки мучила. Но он предпочёл умереть, а не найти своих потомков среди людей.

М-да уж.

— А твоя прапрабабка, как я понимаю, воспитала ту девочку по человеческим канонам. — продолжал вампир. — Она не давала ей пить кровь, и внушала, что это плохо и неправильно. Так вампир стала человеком. Вышла замуж за человека и родила ещё одну девочку. Которую воспитала точно так же.

— Это ведь только предположение?

— Да. Но оно основано на достоверном факте — все твои предки по женской линии не дожили до пятидесяти лет, а это первый и главный признак того, что они не пили кровь.

Это было правдой: все мои родственники по женской линии умирали рано.

— То, что Женя вампир, могло стать причиной того, что она меня увидела при первой нашей встрече, хотя я был скрыт от человеческих глаз? — спросил Рэй, уводя тему в менее болезненное для меня русло.

Старик удивился, а потом стал меня рассматривать с новым интересом.

— Надо же. — заключил что-то для себя.

— Говори уже. — настоял Рэй.

— Она не только носитель крови рода Горвид, но ещё и носитель их магии. Они были видящими.

— Но вас же я не видела, когда вы меня охраняли. Я даже не подозревала что вы рядом.

— Это потому, что ты не инициирована. Свою пару ты сумела увидеть. А я тебе не пара. Вот станешь полноценным вампиром, тогда сможешь видеть всех скрытых… Да, Рэй, отхватил ты себе подарок. Женись на ней скорее, пока про её дар не узнали другие.

— И что тогда произойдёт? — насторожилась.

— Тебя захотят заполучить все древние, и начнётся война кланов…

Я всё ещё не понимала, в чём моя ценность, но перспектива пугала.

— … Потому что иметь такой дар в роду — значит иметь высшую степень защиты. От таких, как ты, Женя, ничего нельзя скрыть: ты будешь видеть и слышать всё, что спрятано от посторонних независимо от их желания или нежелания.

— Ты это знал? — сощурилась, глядя на Рэя.

— Нет. Для меня это такая же новость, как и для тебя. Мой дядя обычно немногословен. — племянник явно снова обижался на родственника, что не преминул показать всем видом.

— А это что-то изменило бы? — старик поднял седую бровь.

— Нет. — Рэй улыбнулся и посмотрел на меня с любовью.

А я переварила перспективу и обрадовалась: гулять от меня он точно не будет! Сразу узнаю и загрызу! И никаких левых доноров! Я всё придумала: для этого есть донорская кровь.

Старик расхохотался. А за ним и Рэй.

— Рэй, так часто заниматься сексом в беременность нельзя. — попыталась увернуться от настойчивых ласк своего клыкастого супруга.

— Чушь. На детях это никак не отражается. И если тебе твой врач говорит обратное, знай: она просто завидует. И потом, там сидят вампиры. А они за свой дом держаться зубами.

— Да ну тебя. Я ведь серьёзно.

— И я серьёзно.

— Но я читала, что у малышей нет клыков. Они появляются только к совершеннолетию, или после инициации — как было в моём случае. И наш малыш сейчас такой же беспомощный, как и простые человеческие дети.

— Мои дети не беспомощные. И даже если у них пока нет клыков, уверяю, что так просто их оттуда не выкурить.

— Почему ты всё время говоришь: их?

— А я разве тебе не сказал? — любимый состроил загадочную гримасу. — Там двойня. Два маленьких чудесных мальчишки. Я думал, что ты сама уже догадалась.

— И как, интересно, я должна была догадаться, если даже гинеколог ни словом не обмолвилась?

— Только не ругай её, это я ей запретил говорить.

— А тебе не кажется, что это не тот случай, когда нужно скрывать будущее?

— Как у вас там говорят? — Рэй изобразил активный мыслительный процесс. — Обжёгшись на молоке, дуют на воду?

Закатила глаза. Ну хотя бы теперь стало понятно почему у меня в четыре месяца беременности живот выглядит на все шесть. Я уже думала, что это побочный эффект от инициации. Она, кстати, прошла без сучка и задоринки. И даже кровь старого вампира, которую я пила из чаши, зашла как родная. Но мало ли.

— Вот родим двоих наследников: для моего и твоего рода, а потом ещё сделаем парочку папиных дочек, и на старость лет закрепим род ещё парой пацанов…

— Ты же только что сам сказал про молоко и воду… — недовольно поджала губы и посмотрела с укором.

— Я этого не видел в твоём будущем. — успокоил Рэй. — Просто мечтаю…