© Манкевич Е. Л., 2024

© Разумовская А. В., иллюстрации, 2024

© Оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

Machaon®

Все началось в первом классе. Ровно десять лет назад.

Марк был уверен, что именно я организовала первую подлянку, но это стопроцентная ложь. Все произошло случайно: урок изо, я несла стаканчик-непроливайку к раковине, чтобы вылить темно-зеленую жижу, которая была свидетельством моей неудачной попытки смешать гуашь… До цели добраться не удалось. Проклятый стаканчик выпал из рук, мутная вода вылилась прямо на рубашку моего одноклассника Марка Фаталина. И в свои семь лет я впервые столкнулась с животрепещущим гневом, с гнусным обманом и недоумением, почему стаканчик назвали непроливайкой.

– Казанцева! – раздался истошный вопль Марка.

Я хотела исправить оплошность и побежала за влажными салфетками, которые завалялись в моем рюкзаке. Поздно. Марк уже рвал и метал, выкрикивая имя учительницы.

Тоже мне, устроил истерику из-за воды. Разве парадная рубашка стоила таких волнений?

– Маркуша, в чем дело? – подбежала к прохиндею Людмила Петровна.

«Маркуша» – учительница всегда называла его так. Фаталин был ее любимчиком. Немудрено, ведь он сын директора школы. Учителя всегда бегали вокруг Марка, как курицы-наседки.

Избалованный одноклассник начал свирепо обвинять меня в том, что я специально вылила на него эту треклятую воду. Поганец! Если бы я хотела насолить ему, то выбрала бы более изощренный способ.

– Таня, зачем ты это сделала? – спросила Людмила Петровна, поверив Маркуше на слово.

– Я случайно, – тоненьким голосочком ответила я, стыдливо сжимая в ладошке упаковку влажных салфеток.

Маленький скандал с непроливайкой замяли быстро, но Марк был слишком злопамятным, чтобы просто так отпустить ситуацию. Через неделю Фаталин спрятал мои сапожки, подложив огромные каменюки в мешок для сменной обуви. Где он только эти булыжники раздобыл? И как пронес в школу?

Пока я металась по раздевалке в поисках сапог, Марк наблюдал за мной и хихикал. В отличие от него, я не была ябедой и терпеливо искала обувь без помощи взрослых, продумывая в голове план мести. Чертенок спрятал сапоги в мужском туалете. Очень умно! Одноклассник Артем тогда по-рыцарски вынес их мне, обломав идиотский план Фаталина.

С этого и началась наша война, которая длилась по сей день. После нелепой подлянки с обувью я отомстила Фаталину тем, что изрисовала мелом стул. Минут десять Маркуша щеголял по школе с белой задницей и ни о чем не подозревал. Розыгрыш старый, но проверенный. За Фаталиным не убыло, он действовал как охотник: дал мне перерыв в месяц и, когда я ослабила бдительность, напал. Он исподтишка засунул в мой рюкзак реалистичную копию таракана-мадагаскарца, которую стащил из кабинета природоведения. Когда я обнаружила псевдонасекомое, визжала как сумасшедшая на весь класс.

– Что случилось, Казанцева? – с ехидной улыбкой спросил он, и я поняла…

Поняла, что так просто этого не оставлю.

День за днем, месяц за месяцем, год за годом мы с Фаталиным пакостили друг другу. К нашим выходкам со временем привыкли одноклассники и учителя, со вздохом повторяя: «Опять они…»

Розыгрыши и подлянки превратились в своеобразную игру. Мы делали все, на что хватало фантазии. Однажды Марк подговорил весь класс игнорировать мое существование. Отрицать не буду: Фаталин обладал лидерскими качествами. Его послушались все, кроме моей лучшей подруги Дианы. Я не отставала и внесла парня в списки на олимпиаду по астрономии. Видели бы вы физиономию Маркуши, пылающую от злости и недоумения, когда за ним пришла учительница физики со словами: «Фаталин, все уже собрались. Только тебя и ждем». Отказываться было поздно – Марк послушно отправился за физичкой, а я прошептала ему вслед: «Удачи, звездочет!»

Перечислять розыгрыши я могу бесконечно. За десять лет их накопилось немало, некоторые даже повторялись. Таковой была наша игра, превратившаяся в извращенное хобби.

Никто из нас не хотел останавливаться, сочиняя новые козни. Перерывы, само собой, были. Самый длительный – полгода. Мы с Марком отдыхали, но потом активно наверстывали упущенное.

Однажды я решила остановить это, но все пошло не по плану…

Таня

Миновали плодотворные летние каникулы. Наступило первое сентября. Теперь я десятиклассница.

Я стояла на перекрестке, сжимая в руке три белые розы для нашего классного руководителя Константина Романовича, и ждала Диану, которая, как обычно, опаздывала. Ди – антоним пунктуальности во плоти. Самая настоящая копуша, и это ее единственный недостаток. Диана Годунова – моя лучшая подруга с первого класса, верная соратница, мудрая советчица, активный слушатель и партнер в любых махинациях. По отдельности мы не существовали, предпочитая быть единым целым, как сиамские близнецы. Мы Шрек и Осел, Тимон и Пумба, Пупсень и Вупсень. В общем, та самая идеальная парочка, которой для счастья нужны только локальные шутки, разговоры по душам и чай со столовскими булочками.

– Я знаю, что ты скажешь, поэтому не начинай, – произнесла Ди, подбегая ко мне сзади.

– Очередное опоздание. Пока что ничего нового.

– Да-да, ты крутая и всегда приходишь вовремя, – возмущенно затараторила подруга. – Между прочим, я спешила.

Ди, как всегда, выглядела шикарно, оправдывая свое опоздание красивой укладкой и выглаженными вещами. Хрупкая, миниатюрная Годунова была в черном костюме, который мы купили за неделю до Дня знаний. Черные как вороново крыло волосы она уложила в конский хвост, волосок к волоску. Серо-зеленые кошачьи глаза подвела черным карандашом, сдержанно и еле заметно, а на фарфоровое лицо нанесла немного румян.

– Подарим Косте букет от нас двоих? Я не успела купить. – Годунова взяла меня под руку.

Как мы только не называли нашего классного руководителя: и Костя, и Костян, и Костыль, и Костоправ. Я терпеть не могла прозвища, но иногда они появлялись сами по себе.

– Без проблем. Наверное, мы единственные, кто ему букет решил притащить.

– Думаешь? Если да, оно и хорошо, не будет сильно ругать нас за опоздание.

Прибыв на школьную линейку, мы начали расталкивать толпу младшеклассников, чтобы пробраться к своим. Константина Романовича я увидела первым: мужчина стоял, сжимая в руке табличку с надписью «10 “А”». Мы с Ди торжественно вручили ему букет роз. В ответ Константин Романович приветливо улыбнулся и слегка поклонился. Учитель был в хорошем расположении духа и даже не съязвил по поводу нашего опоздания.

Мы с Ди шепотом поздоровались с одноклассниками, которых не видели все лето. Те же лица, что и год назад, только отдохнувшие и повзрослевшие. Маша Демкина сняла брекеты и улыбалась во все тридцать два, сверкая ровными белоснежными зубами. Артем Жуков сменил имидж и состриг свои очаровательные кудряшки цвета спелой ржи, а Леша Немчинко стал дылдой и теперь был выше меня на две головы.

Тут я вспомнила о своем заклятом враге – Марке – и начала искать его глазами среди одноклассников. Странно, парня не было видно. Неужели пропустит первый учебный день в году? Неудивительно, ему ведь все можно.

Первый урок – классный час. Разбор полетов. Выбрали старосту на ближайшие полгода, обсудили учебные планы и новые предметы. Константин Романович что-то бубнил себе под нос, перебирая бумажки на рабочем столе. Ди зевала с периодичностью в минуту, а я вырисовывала незатейливый орнамент на полях тетради в ожидании звонка.

Скуку прервал опоздавший, которого я видеть не хотела. Двери кабинета распахнулись, и я услышала до боли знакомый голос:

– Константин Романович, можно войти?

– Да, Марк, только тихо, – ответил учитель, приглашая Фаталина жестом в класс, затем добавил: – Прощаю опоздание только сего- дня.

Марк вальяжно зашагал к своему месту, окидывая одноклассников оценивающим взглядом. За лето он изменился: темно-русые волосы отросли и были слегка взъерошены, на лице заострились скулы. Но в голубых глазах Марка все еще поблескивал тот самый хитрый огонек, обещающий шалость, он никуда не пропал.

Фаталин сел прямо за нами. Я приосанилась, готовясь к нападению, ведь от Марка можно было ожидать всякого. Ди взглянула на меня с упреком, заметив, как я напряглась. Подруга всегда осуждала меня за то, что я ведусь на провокации Фаталина и каждый раз придумываю розыгрыши в отместку. Диана говорила: «Ты сама можешь остановить это. Просто игнорируй». Мне подобная позиция не нравилась – я считала, что буду проигравшей.

– Каза-а-анцева, – шепотом протянул Марк и дважды ткнул меня в спину ручкой, – скучала по мне?

– Нет, – фыркнула я, не оборачиваясь.

– Почему тогда так пялилась? – продолжил приставать парень.

От этого вопроса мне стало неловко. Я и правда пялилась на него. Почему? Я не видела его три месяца. Хотела оценить, насколько переменился мой враг, проанализировать эти изменения, найти новые поводы для подтруниваний.

Я все-таки повернулась к Фаталину, чтобы сказать колкость прямо в глаза:

– Марк, ты выдаешь желаемое за действительное.

Парень ничего не ответил, лишь многозначительно улыбнулся. Его это позабавило? Ну ничего, посмотрим, кто будет улыбаться последним.

Остальные пять уроков прошли незаметно. В первую неделю сентября учителя всегда дружелюбные и расслабленные, не загружают большим количеством домашних заданий, не вызывают к доске. Есть редкие исключения, например наша учительница английского, которая сразу дала понять, что расслабляться не стоит, и в первый учебный день заставила писать эссе на самую банальную и приевшуюся тему «Как я провел лето».

Мы с Ди копошились в раздевалке, обсуждая прошедшие уроки. Домой идти не хотелось, погода радовала, будто бы лето не спешило уходить и сделало нам сюрприз, подарив первый на моей памяти солнечный День знаний.

– Девчули! – подбежал к нам Артем. – Я к вам по важному вопросу.

– Выкладывай, – кокетливо ответила Ди.

Началось! Дианка завела свой флиртомобиль.

– Не хотите погулять сегодня? На Севастопольской открылся новый парк аттракционов, – воодушевленно начал Жуков. – Потусуемся, отметим первое сентября. Моему отцу выдали шесть бесплатных билетов на работе.

Папа Артема работал кем-то в мэрии, и у него всегда были пропуска на городские мероприятия.

Предложение заманчивое, и я не могла не заметить, как обрадовалась Ди. Она влюблена в Артема с пятого класса и никак не решалась признаться ему в чувствах. Любые знаки внимания со стороны Жукова подруга обсуждала неделями, фантазируя и размышляя на тему «Что он имел в виду?».

– Таня, тебя отпустят? – поинтересовалась у меня Годунова.

– Сто процентов! За мной же сейчас присматривает Ксюша. Точнее, делает вид, что присматривает.

– Супер, тогда встречаемся в пять у метро, – заулыбался блондин, восторженно вскинув густые брови.

– А кто еще будет? – спросили мы с Ди хором.

– Давид, Машка и Марк, – перечислил Жуков.

Услышав последнее имя, мы с Дианой переглянулись. Я редко виделась с Фаталиным за пределами школы и не знала, можем ли мы устраивать друг другу подлянки вне храма знаний. Еще и Артем позвал нас так неожидано… может быть, Марк его подговорил? Пока не проверим, не узнаем. Если это часть очередного розыгрыша, то я приму его с честью, а если нет, то просто хорошо проведу время (если это вообще возможно в одной компании с Марком). В конце концов, я не могла подставить Ди, ведь для нее эта вылазка была отличным шансом сблизиться с Артемом, а без меня она бы пойти струсила.

– До встречи, – попрощалась я, и Артем удалился.

Годунова облегченно вздохнула, как только парень исчез из нашего поля зрения, и начала улыбаться, как дитя при виде Деда Мороза. Влюбленность делает людей такими милыми и дурашливыми.

– Диан, как у тебя только ноги не подкосились? – поддразнила я подругу.

– Подкосились, и еще как! – томно вздохнула Годунова. – Какой же он красавчик!..

– Хорошо, что у нас разный вкус на парней.

Это было правдой. Я не разделяла восторгов подруги по поводу Жукова, несмотря на то что тот успел прослыть школьным красавчиком. Девочки вздыхали и грезили по этому спортивному парню с блондинистой шевелюрой и добрыми карими глазами. А я никогда не понимала, почему большинству девушек так нравятся широкоплечие и подкачанные, в то время как я считала, что худенькие и субтильные мальчики намного обаятельнее.

Дома меня встретила моя старшая сестра Ксюша. Позавчера наши родители уехали в Китай по работе, и мы остались вдвоем на целый месяц. Ксюше было двадцать шесть лет. Она работала дизайнером на удаленке в новомодной IT-компании, любила всевозможные тусовки и литрами пила кофе. Называть сестру взрослой язык не поворачивался: она узнавала о вирусных трендах, новых музыкальных исполнителях быстрее меня и активно вела социальные сети. А еще Ксюша невероятно безответственная, и когда наши родители уезжали, то в шутку говорили: «Ну все, Таня, остаешься за старшую».

Ксюша сидела на кухне и пила чай в компании нашего соседа по лестничной площадке Гриши Совинского, и они над чем-то смеялись. Гриша был частым гостем в нашей квартире. Сестра уверяла, что они просто друзья, но я видела, какие искры летали между ними. Ксюше было сложно признать, что у нее есть чувства к кому-либо, и она неумело отнекивалась.

– Будешь есть? – спросила сестра, кивая в сторону холодильника.

– Нет, я не голодная.

– Молодой организм нуждается в пище, – по-отцовски сказал Гриша. – Вот повзрослеешь и будешь скучать по домашней стряпне.

Я закатила глаза в ответ на реплику Григория и сделала несколько глотков прохладной воды. Сестра для галочки задала парочку дежурных вопросов о первом учебном дне.

Ксюша тоже училась в моей школе, и некоторые учителя до сих пор вспоминают сестрицу-оторву, когда слышат мою фамилию. Она была популярной девчонкой, у которой в приоритете всегда были тусовки и мальчики. Училась плохо, хулиганила. Родители с Ксюшей нанервничались знатно и бывали частыми гостями в кабинете у директора. То она прогуливала, то курила в школьном туалете, то спровоцировала драку… Я таким послужным списком похвастаться не могла, и слава богу. Меня учителя ругали только за проделки по отношению к Марку, и то редко, считая его главным зачинщиком.

– Сегодня иду в парк аттракционов с одноклассниками. – Я поставила стакан на стол и сестру перед фактом.

– Во сколько вернешься? – Ксюша подняла свои карие глаза. – Только, пожалуйста, аккуратнее. Пообещай, что не будешь кататься на всяких чертовых колесах и так далее…

– В девять буду дома, – на свой страх и риск заявила я, ведь для родителей, по «комендантскому часу», я должна была возвращаться всегда в семь и ни минутой позже.

– Нет, – возразила Ксюша. – Максимум в восемь.

– Да ладно, – влез Гриша. – Первый учебный день, пусть повеселится с друзьями. Я заберу ее на машине.

– Уговорили, – недолго думая, ответила сестра.

Победным шагом я отправилась в свою комнату и начала готовиться к прогулке. То ли из-за нового статуса старшеклассницы, то ли из-за хорошего настроения мне хотелось выглядеть сногсшибательно. Поэтому я стащила классный розовый сарафан из шкафа сестры, пока та продолжала ворковать на кухне с Гришаней. Надела его поверх белой водолазки и покрутилась перед зеркалом. Ксюша бесилась, когда я брала ее вещи, но они были такими прикольными, что я не могла удержаться. Розовый цвет идеально сочетался с моими длинными светло-русыми волосами, которые я предпочитала заплетать в косички или «колоски». Теперь я старшеклассница, нужно избавляться от детских причесок и поддерживать имидж.

После того как я достала косметичку, остановиться было сложно. Свои губы бантиком я подчеркнула полупрозрачным блеском, курносый миниатюрный нос слегка припудрила и подрумянила щеки. Вуаля! Образ готов.

Я на цыпочках подкралась к входной двери, попутно схватив с вешалки белую холщовую сумку. Пронесло. Ксюша была слишком занята беседой с Гришей и не успела меня заметить.

– Я пошла, всем пока!

Мы с Ди встретились на перекрестке и пошли к метро. Подруга нервничала из-за Артема, я пыталась ее приободрить и пообещала, что все будет хорошо. Годунова не упустила возможности похвалить мой новый образ, восторженно восклицая, что мне очень идет. Ее оценка дорогого стоила. За болтовней мы и не заметили, как приблизились к месту назначения. Все уже собрались и ждали только нас.

Сердцебиение участилось, когда я заметила Марка, стоящего в солнцезащитных очках боком к нам. Парень что-то читал в телефоне с сосредоточенным лицом, прикусив нижнюю губу.

– Девчонки! – обрадовался Артем.

Марк резко повернулся, и я отвела взгляд в сторону Маши и Давида, которые воодушевленно приветствовали нас. Фаталин не сказал ни слова, но я чувствовала, что он пялится.

Три станции метро, которые отделяли нас от парка аттракционов, казались мне бесконечными. Видимо, Ди заразила меня своим волнением: я не могла успокоиться и избегала встречаться взглядом с Фаталиным, который всю дорогу хихикал и подшучивал над всеми, как обычно.

Вот бы этот день прошел без приключений!

Когда мы дошли до парка развлечений, я уже изнемогала от трепещущего восторга. Детишки бегали от аттракциона к аттракциону, сжимая в ладошках разноцветные шарики, подростки столпились возле американских горок с «мертвой петлей», а взрослые сидели в мини-кафешках и потягивали молочные коктейли. По левую сторону от нас располагалась карусель-центрифуга в виде большой ракушки золотистого цвета, которая безжалостно кружила вопящих посетителей. По правую сторону – двухэтажное черное здание, крыша которого была покрыта импровизированной паутиной, похожей на шерстяные нитки.

– Начнем с «Дома ужасов», – скомандовал Артем, указывая на то самое жуткое здание. – У нас бесплатные билеты, значит, мы попробуем всё.

– Это же для детей, – фыркнул Марк, а из «Дома ужасов» послышались истошные вопли.

– И что? Я хочу сходить, – закапризничала Маша.

– Я тоже, – пожал плечами Давид, подстраиваясь под мнение большинства. – Девчонки, а вы что думаете?

Темноволосый парень посмотрел на нас с Ди, и мы незамедлительно согласились. У входа в «Дом ужасов» была небольшая очередь, состоящая из наших ровесников.

– Ребята, запускаем только по парам! – противным голосом прокричала билетерша.

Мы начали переглядываться, и я мысленно поставила себя в пару с Ди. Несмотря на то что мы обе трусихи, я уверена, что со смехом преодолели бы эту страшную полосу препятствий.

– Таня, пойдешь со мной? – внезапно пригласил меня Артем.

Я опешила.

– Сходи лучше с Ди, – неловко пробубнила я, поняв, что надо тактично отказать и постараться никого не обидеть. – Я хочу пойти с Фаталиным и послушать его девчачий визг.

Само собой, я не хотела идти с Марком, но иного выбора у меня не было. Давид уже застолбил Машу, а идти с Артемом и злить Ди я точно не планировала.

– Казанцева просто хочет уединиться со мной в темноте, – ухмыльнулся Марк, подмигнув.

Конечно, Маркуша не мог не ответить колкостью на колкость.

Артем улыбнулся Диане, и они вдвоем отправились в «Дом ужасов». Годунова, наверное, сойдет с ума от счастья там, рядышком с Артемом. Я уже предвкушала ее восторги и ахи на обратном пути.

Через несколько минут билетерша писклявым голосом начала инструктировать меня и Фаталина:

– Идите строго по светящимся стрелкам на полу, а если станет страшно, то просто поднимите руку вверх, и вас выведут.

Лгать не буду, мне было немного боязно, но из-за стадного чувства отказываться от этого аттракциона не хотелось. Мы прошли внутрь, и нас окутала кромешная темнота. Путь слабо освещали синие стрелки с легкой подсветкой. Где-то вдалеке слышались вопли Дианы. На долю секунды мне захотелось выбежать оттуда к черту, но я не могла доставить такого удовольствия Марку.

– Ну что, пойдем? – спросил он.

– Пойдем, – прошептала я.

Марк шел впереди осторожными шагами, я следовала за ним, озираясь по сторонам. Вот же дернуло меня пойти сюда, да еще и с Фаталиным! Я фильмы ужасов не смотрю только из-за скримеров, а тут сама добровольно отправилась навстречу пугалкам.

– А-а-а! – заорала я, когда сбоку выпрыгнуло нечто в ужасающей маске.

Колени задрожали, и я неосознанно вцепилась в рукав толстовки Марка. Чудовище потопало перед нами несколько раз, затем побежало вперед. От ужаса я зажмурилась, так и не разглядев, что это было.

– Казанцева, я так и знал, что ты выбрала меня в пару только для того, чтобы полапать, – смеясь, сказал Фаталин.

– З-заткнись, – заикаясь, прошипела я, выпустив рукав Марка из пальцев.

Неужели ему совсем не страшно? Наверняка притворяется, а у самого уже штаны намокли.

Мы пошли дальше. Я отчаянно делала вид, что совсем не испугалась, но ноги стали ватными. Откуда-то сверху послышался жуткий смех, свет зловеще замерцал разными цветами. Кровь отлила от лица, но я сосредоточилась на мысли, что никто не способен причинить мне вред. Это просто актеры, обычные люди, которых не стоит бояться.

Бесполезно.

Когда сзади к нам подбежал клоун в окровавленном костюме, я ринулась вперед что есть силы, визжа и размахивая руками. Фаталин бежал за мной и наверняка наслаждался зрелищем. Следуя по стрелкам, я повернула за угол и притормозила, чтобы отдышаться. Оглянувшись, заметила, что позади меня клоуна уже нет (если не брать Марка в расчет, конечно же), и выдохнула с облегчением.

– Казанцева, – продолжал издеваться парень, – какая же ты трусиха!

Шум, зловещий смех, жуткий стук сопровождали нас еще несколько метров. Я вошла во вкус и даже немного расслабилась – казалось, что самое страшное миновало. Не тут-то было…

Таня

Прямо перед выходом, за метр до финиша, в темном узком коридоре появились языки пламени. Скорее всего, это была голограмма или что-то подобное. Я застыла на месте, даже не дышала, ожидая, когда мурашки закончат полумарафон. Пусть огонь ненастоящий, это неважно, в любом виде он меня пугал до звона в ушах. Руки затряслись, и я больше не могла себя контролировать.

Началось.

В одно мгновение я обильно вспотела и начала задыхаться. «Я не сгорю, я не сгорю», – говорил разум. «В этот раз огонь тебя победит», – спорило с ним удушающее чувство тревоги. Паника. Каждый раз казалось, что я погибаю, мучительно и медленно. Огонь – не моя стихия, огонь – это то, чего я стараюсь избегать. В памяти всплывали истошные вопли, запах дыма, вой пожарной сирены. Я зачем-то схватилась за волосы, меня пугали звуки собственных всхлипов. Сознание выделывало кульбиты, я будто телепортировалась в прошлое и находилась в эпицентре пожара.

Марк схватил меня за плечи и подтолкнул к выходу. Сердце стучало с невероятной скоростью; казалось, что сосуды в теле лопались, как попкорн в микроволновке.

Улица. Свежий воздух. Все позади.

Я плюхнулась на красную лавочку, которая словно ждала посетителей «Дома ужасов» для передышки после череды дурацких пугалок. Сделала глубокий вдох, затем выдох. Мысленно радовалась, что все закончилось, но ноги и руки все еще предательски тряслись. Сознание было совсем не ясное, скорее перевозбужденное.

– Казанцева, ну предупредила бы, что тебе страшно, – сказал испуганный Марк, встав напротив меня. – Нас бы вывели. К чему этот героизм? Я был уверен, что ты отрубишься.

– Я… Мне… – Речевой аппарат дал сбой.

– Казанцева, давай я тебе водички принесу, – прервал мои попытки заговорить Марк. – У тебя даже губы посинели.

Мне было плевать, что подумал Фаталин. Главное, я жива. Марк добежал до ближайшей палатки с мороженым. Не дожидаясь, пока очередь дойдет до него, самостоятельно вытащил из холодильника две бутылки воды, после чего сунул купюру в руку возмущенной продавщицы. Для нее – наглый жест, для меня – рыцарский.

Марк подсел ко мне и вручил бутылку. Я зачем-то приложила ее ко лбу, вместо того чтобы использовать по назначению. Из ниоткуда рядом с лавочкой появились Диана и Артем с возбужденными после аттракциона физиономиями.

Ди перестала улыбаться, когда увидела мое убитое выражение лица. Да уж, вылазки со мной – это тот еще стресс.

– Таня, что случилось? Ты перепугалась? – обеспокоенно спросила подруга, присаживаясь рядом.

– Ты в порядке, Таня? – подхватил Артем.

Марк молчал – видимо, сам пребывал в не меньшем шоке. Я его сильно перепугала. Ну ничего страшного, ему полезно.

– Мне стало нехорошо, – ответила я, убирая бутылку ото лба. – Голова закружилась.

– Ничего себе голова закружилась, – буркнул Марк. – Ты задыхалась и тряслась. Не пойму, что тебя так напугало. Огонь?

Как только Ди услышала про огонь, она все поняла и молча обняла меня. Годунова знала о том, что произошло со мной в детстве, – однажды она увидела ожог на моем левом бедре, и мне пришлось рассказать ей о самом болезненном эпизоде в моей жизни.

– Сейчас с тобой все хорошо? – обеспокоенно спросил Жуков, теребя шнурок своей черной толстовки.

– Да, все супер, – наигранно бодро ответила я, отпрянув от Ди. – Не будем заострять на этом внимание.

Через несколько минут из «Дома ужасов» выбежали Давид и Маша. Они были в восторге, очень сумбурно и громко делились с нами впечатлениями. Мы выслушали их, а затем отправились дальше. Ди периодически спрашивала о моем самочувствии, Артем шел рядом с нами, Маша и Давид были на своей волне, будто пришли отдельно, а Марк плелся сзади со скучающим видом.

– Давайте сюда сходим, – предложил Артем, указывая на цепочную карусель высотой с девятиэтажный дом.

– Может, просто прогуляемся? – ответил ему Марк.

– Страшно? – с дерзкой ухмылкой спросил Жуков у Фаталина.

– Нет, не страшно, – проворчал Марк и зачем-то посмотрел на меня. – Очередь длинная, долго ждать.

– Пусть каждый пойдет туда, куда хочет, – сказала Маша. – Встретимся в восемь на этом месте.

Предложение девушки показалось здравым, и все согласились. Давид и Маша радостно побежали к аттракциону с говорящим названием «Катапульта». Мы остались вчетвером. Артем сообщил, что все еще хочет на большую карусель, и поинтересовался, кто пойдет вместе с ним. Взгляд Дианы буквально молил меня о благословении.

Конечно, подруга жаждала пойти с Жуковым и покружиться бок о бок на двойных местах, но оставлять меня Ди тоже не хотела. Я уж точно не собиралась никуда идти после внезапного приступа. Хватит с меня адреналина. Без звука, только губами, я сказала подруге: «Иди», и на ее лице появилась лучезарная улыбка.

– Я с тобой, – радостно оповестила Диана Артема.

– А вы? – поинтересовался Жуков, посмотрев сначала на меня, затем на Фаталина.

– Спасибо, я пас, – отмахнулся Марк. – Эти карусели-блевастеры не мое.

– Я тоже не хочу. На следующий аттракцион сходим вместе, – будто оправдываясь, ответила я.

Ди и Артем поспешили к карусели, а я осталась один на один с Марком. Опять. Дважды за один день – это много, я не осилю. Мы молча сели на очередную лавочку. Я наблюдала за тем, как Фаталин медленно спрятал руки в карманы джинсов и тяжело вздохнул, словно его привели сюда против воли.

Начать разговор? А стоит ли? Нет, я потом пожалею.

– Каза-а-а-нцева… – Фаталин всегда проговаривал мою фамилию монотонно, растягивая гласные. – Дианка что, запала на Жукова?

– Понятия не имею, – резко ответила я.

Любит сплетничать? А я не буду, точно не с ним.

– У меня для нее плохие новости, – продолжил он, словно не заметив, что этот диалог мне в тягость. – Годунова ему не нравится.

– Сам с собой решил поговорить?

– Нет, с тобой. – Марк повернул лохматую голову в мою сторону. – Лучше скажи ей, чтобы не обольщалась, потом только хуже будет.

Я ничего не ответила, сидела молча и переваривала информацию. Допустим, Ди ему не нравилась, но она же может понравиться? Пусть проведут время вместе, узнают друг друга поближе.

– Почему ты так испугалась фальшивого огня? – Марк подвинулся ко мне и взбесил своим присутствием больше обычного.

Это Фаталин, все еще тот Фаталин, который устраивал мне подлянки. Ни в коем случае нельзя с ним откровенничать и рассказывать о своих слабостях.

– Я не испугалась огня, мне просто стало плохо, – солгала я и приложила ладонь к месту ожога.

– Ну да… – Марк не поверил, слышно по голосу.

Плевать. Я вдохнула свежий осенний воздух и подняла глаза. Багряно-красное солнце медленно опускалось за горизонт, уступая место звездам и луне. Закат. Я с восхищением смотрела на небо, наблюдая за тем, как плыли облака, которые из белой ваты превратились в оранжевые факелы, отражающие солнечный свет. Небесное пламя меня не пугало, скорее влюбляло и завораживало.

Марк притворно закашлял, обращая на себя внимание. Сложно наслаждаться чем-то столь прекрасным в присутствии назойливого дуралея.

– Казанцева, мы учимся вместе десять лет, но я никогда не замечал, что ты чудная. – Он поправил темно-русую челку. – Зависаешь периодически.

Не чудная, а задумчивая. Мои близкие об этом знали и уже привыкли, что я иногда погружалась в свои мысли и не спешила возвращаться.

– А ты неприятный. Это я замечала всегда.

Марк улыбнулся, а я обратила внимание, что его красная толстовка идеально сочеталась с закатом. В голубых нагловатых глазах отражалось светло-оранжевое небо, а тусклые лучи закатного солнца делали волосы парня рыжеватыми. У Марка такие густые ресницы, даже нижние, он медленно хлопал ими и изучающе смотрел на меня.

Я спрятала глаза от смущения. Странное и непонятное ощущение трепета вперемешку с опасностью разливалось где-то в грудной клетке и медленно перемещалось в низ живота. Что это было?

На мое счастье, Артем и Диана вернулись. Я выкинула из головы слова Марка о чувствах Артема, подумав, что он сказал глупость. В смысле Диана не нравится?! Понравится, иначе и быть не могло, – она красивая, добрая, заботливая и веселая.

Мы еще час шатались по парку, рассматривая аттракционы и прилавки уличных магазинчиков. Артем угостил нас с Дианой вкусным шоколадным мороженым. Марк почти все время молчал, послушно следуя за нами с унылой физиономией. Давид и Маша сказали, что хотят погулять до закрытия, – неугомонная парочка так и не пришла на место встречи, отделавшись от нас несколькими сообщениями.

Гриша прибыл ровно в половине девятого на своем стареньком полумертвом BMW. Ксюша была вместе с ним, сидела на переднем пассажирском и пила кофе из бумажного стаканчика. Мы вчетвером подошли к машине, сестра скептично посмотрела на моих товарищей из приоткрытого окна и строго поздоровалась с ними.

– Можно мы подвезем Диану? – спросила я у Гриши.

– Если поместитесь, то залезайте все.

Парни с радостью согласились поехать на машине. Оно и понятно – кто захочет трястись в метро вечером? Мы уселись на заднем сиденье. Я и Диана были по центру, а парни расположились по бокам. Какой-то двойной чизбургер получился, ей-богу!

Фаталин сидел слишком близко ко мне и не знал, куда деть правую руку. Он с полминуты ерзал, не понимая, как расположиться, затем не стесняясь закинул свою чертову лапу мне за спину. Его пальцы случайно коснулись моей шеи, и я резко дернулась. Понятия не имею почему, будто бы молила о помощи, хотя ничего такого не произошло. Марк больше не касался меня рукой, она лежала где-то сверху на подголовнике, но внутри что-то неистово свербело, и это «что-то» сбило мое дыхание. Я даже не услышала, что Ксюша задала мне вопрос.

– Тань, ты спишь, что ли? – возмущенно спросила она, обернувшись.

– Что? – откликнулась я с таким видом, словно меня только что выдернули из параллельной вселенной.

Марк еле слышно хихикнул. Опять, наверное, подумал, что я залипла. Так и было, и все бы ничего… Если бы я не думала о нем, его пальцах и прикосновении.

– Я спросила, у тебя телефон заряжен или нет, – противным учительским тоном повторила Ксюша.

Что с ней? Захотела поиграть во взрослую перед моими одноклассниками?

– Заряжен, – ответила я, передразнивая сестринскую интонацию.

– По лбу получишь, – прошептала сестра и отвернулась.

– Как парк? – спросил Гриша, посматривая на нас в зеркало заднего вида. – Понравился?

– Да, очень, – ответила Ди. – Там настоящий Диснейленд по сравнению с тем, что было.

Ребята начали переговариваться, а я молчала, вдыхая приятный аромат Фаталина. Интересно, это одеколон такой? Или шампунь? Или он сам по себе так пах? Его запах напоминал пачули, только не такой резкий – наоборот, еле уловимый.

– Марк, это твоя остановка? – спросила у парня сестра.

Голос Ксюши вернул меня с небес на землю. Ничего себе, как же быстро пронеслись двадцать минут!

– Да. – Фаталин приоткрыл дверцу. – Всем пока, а тебе, Казанцева, особенно. Я придумал грандиозный розыгрыш, жди.

– Что?! – возмутилась я.

– Мою голову посетила гениальная идея. – Марк вылез из автомобиля и бросил на прощание: – Казанцева, ты проиграешь!

Я растерялась от неожиданности. Пока мысленно поворачивала не туда и думала о его руках и запахе, он разработал коварный план. Нужно было приходить в себя, реанимироваться. Марк – враг, и думать о нем я должна как о злодее.

– Так, Фаталин, я за тобой слежу! – выкрикнула Ксюша, теперь уже изображая мамашу.

Гриша тронулся с места, но его резко окликнул Артем.

– Гриша, можно я выйду? – попросил парень, похлопав по изголовью сиденья. – Догоню Марка. Я забыл, что нам переговорить надо.

Совинский послушно притормозил. Жуков выбежал из машины, шустро попрощавшись с нами, и влетел в подъезд за Фаталиным.

– Интересно-интере-е-есно… – Сестра переглянулась с Гришей. – Мальчишки драться из-за вас не будут?

– Не говори глупостей, – злобно прошипела я.

Мы довезли Диану до дома. Подруга сообщила, что позвонит, и чмокнула меня в щеку на прощание. Я предвкушала, как она будет делиться впечатлениями о моментах, проведенных с Артемом.

Как только Годунова хлопнула дверцей автомобиля, Гриша и Ксюша начали щебетать, обсуждая моих сегодняшних компаньонов.

– Видел, как Марк вымахал? – обратилась сестра к Грише.

– Да, взрослый совсем. – Совинский зыркнул на меня своими зелеными глазами в зеркало заднего вида. – Будет обижать, ты сразу меня зови.

– Да-да, – проворчала я, мечтая, чтобы эти разговоры закончились как можно быстрее.

Тридцатник не за горами, а они все кокетничали как подростки. Гриша не мог признаться в чувствах, а Ксюша делала вид, что у нее их нет. Зато других обсуждали, смакуя каждую мелочь.

– Розыгрыш он приготовил!.. – Сестра обернулась и лукаво подмигнула мне: – Смотрите не заиграйтесь.

– Вы бы за собой следили, – вырвалось у меня.

– Артем, может, побежал разбираться? – предположил Гриша. – Будет за нашу Танюху драться. Не просто же так он после слов о розыгрыше выйти захотел.

Пока эти двое продолжали додумывать, я погрузилась в собственные мысли. Что же затеял Марк? И зачем он меня оповестил? Страшновато и волнительно, но я справлюсь, не дам ему выиграть. Пусть даже не рассчитывает.

Марк

Я ждал лифт и, зажмурившись, мечтал, чтобы отца не было дома. Может, нам с мамой повезет и он останется на работе допоздна? Такое редко, но случалось. Когда мы с мамой спали или делали вид, что спали, он нас не трогал.

В подъезд кто-то зашел. Послышались торопливые шаги, и я разочарованно вздохнул, смиренно принимая тот факт, что в лифте поеду не один. Обернувшись, я ожидал увидеть кого-то из соседей, но передо мной стоял Жуков и глядел исподлобья как бык.

– Ты чего? – Я взглянул на парня вопросительно.

Жуков нервничал. Еще и в подъезд за мной побежал, чтобы отчитать.

– Это я у тебя должен спросить, – отчеканил он со строгой миной.

Двери лифта открылись со скрипом, но я понял, что никуда не поеду. Артем дал мне задание, а я его провалил. Не специально, конечно же.

– Жуков, только не пыхти, – произнес я с улыбкой, но осознавал, что Артем настроен серьезно.

– Я же попросил тебя отвлечь Диану, чтобы я побыл с Таней! – Голос Артема звучал жалобно и грубо одновременно.

Так и было, он позвал меня в этот дурацкий парк аттракционов только ради того, чтобы я отвлек Диану от Тани. Мне эта затея изначально не понравилась, но другу я отказать не мог. Получилось все ровно наоборот: я большую часть времени провел с Казанцевой, пока Артем мучился на аттракционах с Дианой. Годуновой он нравился, это было видно, и то, как Казанцева увиливала от Артема, тоже говорило о многом.

– Это была тупая идея, – сказал я. – Хочешь побыть с девушкой, пригласи ее провести время наедине и без дурацких игр.

– Я не мог, она всегда с Дианой. Уверен, Таня бы и не пошла. А еще я хотел заручиться поддержкой друга, но так и не получил ее.

Артем обиделся. Я действительно перегнул палку. Сначала как-то слишком странно отреагировал на то, что Казанцева решила пойти со мной в «Дом ужасов», а потом выкрикнул про розыгрыш. Я идиот, но так сложно было сдержаться. Это у нас с Таней стиль общения такой, я к нему привык и отучиться пока не могу.

– Ну прости, Тём, – выдавил я из себя.

– Не лезь к ней, – твердо ответил он, сжимая кулаки.

Я даже поежился. Мне не нравилось, когда со мной разговаривали подобным тоном. Почему Артем так зациклился на Казанцевой? За ним толпы девчонок бегали. Все как у Пушкина: «Мы любим тех, кто нас не любит…»

– Остынь, – попытался успокоить я друга. – Поговори с Таней нормально, и все.

– Я боюсь.

Таня нравилась Артему уже год. Об этом я узнал только вчера. Все это время парень ревниво наблюдал за тем, как мы с Казанцевой подтрунивали друг над другом, и молчал. Понять его можно – Таня девочка симпатичная, хоть и немного странная.

– Поговори, и все, – повторил я и вновь вызвал лифт. – Мне домой надо. До завтра.

– Прекрати эту фигню с розыгрышами, – потребовал Жуков, но я ничего не ответил, скрываясь за массивными дверями лифта.

Вышел на своем этаже, открыл дверь, включил свет в коридоре. На полу стояли лакированные туфли отца, и это означало только одно – дьявол в здании. Молитвы были напрасны. Я скинул с себя кроссовки и, прислушиваясь, пошел к ванной. Пока тихо. Наверное, он ел. Я тщательно мыл руки, разглядывая свое недовольное выражение лица в зеркале. Почему-то вспомнил Таню и то, как ее шелковистые волосы разметались по моей толстовке, когда мы сидели вплотную друг к другу в машине.

Черт. Что это было? Мне нельзя о ней думать. Казанцева, вылезай из моей головы сейчас же!

– Сынок! – выкрикнула из кухни мама. – Будешь ужинать?

– Буду.

Пока я переодевался в домашнюю одежду, прислушивался к тому, что происходило на кухне. Голоса отца все еще не было слышно. Я бы обрадовался его молчаливости, но это всего лишь затишье перед бурей.

Зашел на кухню. Отец сидел на своем месте, ел и читал что-то в телефоне. Мама кивком пригласила меня сесть за стол и поставила передо мной тарелку с картошкой и мясом по-французски.

– С кем гулял? – поинтересовался отец, не отводя взгляда от смартфона.

Он знал всех моих одноклассников, ведь несколько лет назад преподавал у нас историю. Потом он отказался от нашего класса, чтобы ученики и учителя не думали, что Игорь Олегович Фаталин делает поблажки своему сыну. Все так ко мне и относились: как к сыну директора, но никто не знал, что у меня нет блата; наоборот, для своего отца – я худший. На работе он всегда был таким добросовестным, интеллигентным, но дома превращался в настоящего зверя.

– С Жуковым, Казанцевой и Годуновой, – ответил я, позабыв, что с нами были еще и Давид с Машей.

– Вы с Татьяной Казанцевой больше не занимаетесь ерундой? – Он наконец поднял на меня свои огромные злые глазищи.

Я хотел огрызнуться, но не стал провоцировать его лишний раз.

– Не занимаемся.

– Вот и отлично. Может, хоть в этом году не будешь меня позорить.

Отец отложил телефон, прошелся ладонью по лысой голове, затем взглянул на маму:

– Я доел. Тарелку прямо сейчас помой, чтобы еда не присохла.

Мама послушно кивнула, а мне захотелось плюнуть в лицо этому чертову педанту, помешанному на чистоте. Это ненормально, что я не люблю своего папу? Я не знаю. Мне всего лишь шестнадцать.

Я молча ел, пытаясь подавить агрессию. Отец встал из-за стола и аккуратно расправил скатерть. Он посмотрел мне за спину, хмуро и злобно. Что-то не так, я знаю этот взгляд. Дьявол прошел мимо меня и остановился в дверном проеме.

– Лена, это что?! – резко крикнул отец.

Я машинально обернулся и увидел, что на стене, рядом с микроволновкой, прямо возле двери красовалось желтое пятно. Зверь нашел повод для нападения.

– Игорь, – мама выдавила из себя нервный смешок, – это я не доглядела, когда мясо готовила.

– Ты слепая курица! – прошипел он сквозь зубы. – Уродливая, криворукая, слепая курица!

Эти слова добили меня окончательно. Я встал и подошел к нему почти вплотную. Сейчас будет порка. Матери достанется за пятно, а мне за то, что я опять за нее заступился.

Таня

Из динамика телефона доносился голос Дианы, которая детально описывала каждый взгляд и жест Жукова. Мне было немного не по себе от слов Фаталина. Вдруг сердце Артема уже занято? Если Диана об этом узнает, ей будет больно, но расстраивать подругу не хотелось. Поспрашиваю у Марка, может, расколется, ведь он сам начал этот разговор.

– Прости, что тебе пришлось тусоваться с Фаталиным, – сказала Ди, и я чуть не подавилась блинчиком, когда услышала его фамилию.

– Все нормально, не так уж и много мы тусовались, – ответила я.

– Мне кажется, что Марк иногда может быть нормальным парнем. – Я услышала, как Годунова вздохнула. – Воды принес, когда ты испугалась. Может, он к тебе неровно дышит, но проявляет чувства только в тупых розыгрышах?

Я вновь почувствовала странное ощущение трепета и вспомнила, как приятно пах Марк. Проклятье! Это что, симпатия? Откуда она взялась и почему именно сейчас?

– Тань, ты тут?

– Ага. – Я дожевала последний блин. – Не говори ерунды, Ди. Ты что, не видела, как он ведет себя с девчонками?

– Как?

– Как придурок, – констатировала я. – Если ему кто-то понравится, он своего не упустит.

– Ладно, не будем о нем, а то ты начинаешь беситься, – успокаивающе произнесла Ди. – У меня к тебе есть просьба.

– Какая?

– Ты же помнишь, что совсем скоро мой день рождения? – Годунова выдержала интригующую паузу, а затем начала тараторить, как радио: – У меня отмечать не вариант, родители всегда дома и ворчать будут. Можно отметить у тебя? Ты же сейчас с Ксюшей живешь, а она у тебя классная, точно разрешит и не будет читать нотации.

– Я даже не знаю.

Ко мне домой никогда не приходили одноклассники, если не считать саму Годунову. Диана наверняка планирует пирушку, а не маленький междусобойчик, иначе бы отмечала у себя. Я пообещала подруге, что поговорю с сестрой, мы пожелали друг другу спокойной ночи и распрощались.

Взглянув на настенные часы, я разочарованно вздохнула: родители так и не позвонили. Они предупреждали, что в отеле плохая связь, но я все же надеялась, что мы будем созваниваться каждый день.

Я пошла на кухню, чтобы отнести тарелку и умолять Ксюшу разрешить Диане отметить день рождения у нас. Сестра что-то сосредоточенно печатала на ноутбуке и не обращала на меня внимания. Почему-то она всегда начинала работать ближе к ночи.

– Ксю-ю-шенька… – обратилась я ласково.

– Что тебе надобно? – спросила сестра, продолжая стучать лиловыми наращенными ногтями по клавиатуре.

– Есть просьба, – начала я. – Можно Диана отметит у нас свой день рождения в следующие выходные?

– Нет, – твердо ответила сестра, продолжая клацать по клавиатуре.

– Почему? Вы же с Гришей постоянно где-то пропадаете на выходных.

Сестра перестала печатать, отодвинула ноутбук и провела по воздуху указательным пальцем, приказывая, чтобы я села напротив нее.

Слушаюсь и повинуюсь.

– Мальчики будут? – вдруг поинтересовалась она, складывая пальцы домиком. Это был ее особый жест для переговоров. У меня появился шанс заключить соглашение.

– Да, но все наши, – ответила я, хотя точно не знала, кого Ди собралась приглашать.

– Алкоголь?

– Нет.

– Сигареты?

– Нет.

Тут я отвечала только за себя и Ди. Мы с ней не пили и не курили, а про остальных я не знала.

– Кто будет убираться?

– Я и Ди.

– Обещаете, что квартира будет идеально чистой к моему приходу?

Чего только не пообещаешь ради любимой подруги! Я чувствовала, что Ксюша уже почти согласна. Остался последний рывок. Уговорить ее оказалось куда проще, чем я думала.

– Да!

– Чтобы без сомнительных личностей, – наказывала она, – без шума и без жалоб соседей.

– Наш сосед – Гриша. Не думаю, что он будет жаловаться, – хихикнула я.

– Сверху живет очень опасная бабуля, не советую ее злить, – серьезно произнесла Ксения, а затем улыбнулась. – Какая же я классная сестра!

– Да-да, ты супер! – бросила я и побежала в комнату, чтобы сообщить подруге приятную новость.

Таня Казанцева:

С Ксюшей договорились. Она согласна.

Диана Годунова:

Обожаю тебя! Обожаю Ксюшу! Спасибо!

Таня

Идти в школу было немного страшно. Слова Фаталина о розыгрыше засели в голове. Зачем он вообще мне рассказал о нем? Раньше мы действовали внезапно, без предупреждений. Еще и эта информация об Артеме, кинутая невзначай. Я переживала, что Диана будет страдать, ведь она еще больше в него влюбилась после прогулки в парке аттракционов. Фантазировала себе всякое, мечтала. Подруга зациклилась на Жукове, говорила только о нем, словно все остальные темы для разговора строго запрещены.

– Пригласить Артема на день рождения? – спросила Ди, вырывая меня из размышлений.

Опять Артем! Что мне ответить? «Ты, скорее всего, ему не нравишься» или «Не приглашай, поищи другого парня»? Влюбленному сердцу бесполезно что-то доказывать.

– Почему бы и нет, – сухо ответила я.

Мы зашли в школу, поздоровались с охранником, который практически всегда был полусонным, и забежали в гардеробную. Переобулись как прилежные ученицы и поспешили на литературу, которую преподавал наш любимый Константин Романович.

На этот раз мы не опоздали – спасибо Диане, которая из-за Артема теперь ходила в школу как на праздник. До звонка оставалось пять минут. Я оглянулась: Марк сидел на своем месте с понурым видом, играл ручкой и ни на кого не обращал внимания. Мне вдруг стало интересно, что у него случилось, но я поймала себя на этой мысли и притормозила. Это не мое дело!

Может быть, спросить у него об Артеме? Диана как раз отвлеклась на болтовню с Машей. Когда девочки обсуждают тот самый сериал, который я не смотрела, – их не остановить.

Я набралась храбрости, подошла к парте Марка и села рядом. Фаталин обернулся. Когда он посмотрел мне прямо в глаза, дыхание перехватило, как от порыва ветра. Я не знала, как начать разговор, а он уставился на меня, недоумевая, почему я подсела. Это была плохая идея. Разве я могла ему доверять? Мы с Марком никогда серьезно не разговаривали, и было уже поздно начинать.

– Казанцева, связь с космосом потеряна? – спросил Фаталин в привычной для него манере.

Мне нельзя так себя вести. Нужно приходить в себя. Срочно. Не дам ему поводов для шуток.

– Ты вчера что-то говорил про Артема и Диану, – сумбурно начала я, стараясь сделать все возможное, чтобы никто меня не услышал.

– До тебя только сейчас информация долетела?

Марк меня разозлил. Я выхватила ручку у него из пальцев и угрожающе направила ее на парня. И это весь мой ответ? Мне что, десять лет? Какой стыд! Раньше я так не терялась и всегда могла ответить ему колкостью на колкость, но сейчас язык словно опух, и я запиналась, каждое мое движение было неловким до безобразия.

– Ну давай, убей меня, Танюша! – сдался Марк, приподняв обе руки.

– Фаталин, мне просто интересно, что ты вчера имел в виду.

Марк подвинулся ко мне и прошептал на ухо сдержанно и спокойно:

– Не нравится ему Годунова. Он в другую влюблен.

Ответил без шуток. Похоже, не врал. Даже страшно от того, насколько сильно я ему не доверяла. Может быть, верно говорят, что счастье в неведении?

– Вот оно как, – проговорила я тихо, устремив взгляд на хохочущую Диану.

Черт, обидно за нее.

Марк слегка наклонил голову, тем самым обращая на себя мое внимание. Наши колени под столом соприкоснулись, но никто не отодвинулся. Он все еще сидел катастрофически близко, и я, к своему большому сожалению, была не против. За последние два дня у нас с Марком произошло слишком много тактильных контактов, и каждый из них запечатлелся в памяти как что-то весомое. Может, дело в подростковых гормонах, на которые так часто ссылаются взрослые?

– Ты для себя Артемом интересуешься или для подруги? – полушепотом поинтересовался он, отпрянув от спинки стула.

– Для себя, – солгала я, чтобы не сдавать Ди.

То ли от разочарования, то ли от излишнего напряжения я забыла о ручке, и она вылетела из моей ладони. Мы с Фаталиным одновременно потянулись за ней и практически столкнулись лбами. Опять его запах прошиб до мозга костей. Марк посмотрел на меня каким-то странным взглядом, не таким ехидным, как обычно. А я обратила внимание на его не прикрытую толстовкой шею. На бледной коже темнел фиолетовый синяк. Я бы его не увидела, если бы не была так близко. Эти несколько секунд измотали меня до невозможности. Ручку мы так и не подняли, резко отстранившись друг от друга.

Откуда синяк? Он подрался? Или это засос? Хотя какая разница. Не мое дело.

– Казанцева, ты теперь тут сидишь? – послышался низкий голос.

Это Артем. Чертов Артем! Я так разозлилась на него, хотя он ни в чем не виноват. Нужно было приходить в себя и медленно спускать влюбленное сердце Ди на землю, а то оно застряло в облаке под названием «Надежда».

– Таня как раз про тебя спрашивала, – сказал Марк с лучезарной улыбкой, но Артем сегодня был слишком серьезен.

– Ты что-то хотела, Тань? – Голос Артема стал немного мягче, но лицо оставалось хмурым.

Я поднялась с места. Отчего-то меня не покидало ощущение, что нас с Фаталиным застукали за чем-то неприличным.

– Я уже не помню, – бросила я и неловко помчалась к своей парте.

В класс зашел Константин Романович, немного замешкался, поворчал и озвучил тему урока. Я делала вид, что внимательно слушаю его, но на самом деле мне было плевать, ведь в голове плавали одни и те же мысли о Диане и немножечко о Фаталине. Почему так страшно говорить правду? Почему я так боялась, что Ди на меня обидится?

– И что это было? – шепотом спросила подруга, кивая в сторону Марка.

– Ты про что?

Я почувствовала на себе пристальный взгляд Константина Романовича и опустила голову, чтобы не смотреть на учителя.

– Казанцева, будь добра всем рассказать, «что это было», – повторил за Дианой учитель, и я чуть не сгорела от стыда.

Класс залился смехом, будто бы все знали, о чем речь. Нужно было выкручиваться. Мои одноклассники – коршуны, и если дать слабину, то они сразу вцепятся своими пубертатными когтями, и я стану новой мишенью для глупых подтруниваний.

– Это было просто невероятно – то, как вы четко и уверенно озвучили тему урока. Я вся внимание, – выдала я уверенно первое, что пришло на ум, и заулыбалась как дурочка.

Пусть это прозвучало по-идиотски, но я вышла из положения. Не позволю стыдить себя.

– Вот Казанцева, вот молодец! – саркастично произнес Константин Романович. – Выходи к доске, будешь сегодня в центре внимания.

Ох уж эти интерактивы! Ни одного урока литературы без сценок. Я выдержу, главное – не сбить боевой настрой и не улететь в собственные мысли. Встала возле доски, дожидаясь задания от учителя, который задумчиво водил рукой по своей плешивой голове.

Константин Романович наш классный руководитель с пятого класса, а я так и не поняла, сколько ему лет: то ли тридцать, то ли сорок. Я серьезно, есть такой тип людей, который выглядит и молодо, и старо одновременно. Обычно они круглолицые, у них идеальная кожа, но есть нечто выдающее зрелость. В случае с Константином Романовичем – это была лысина на затылке, а еще он очень странно одевался. Костюмы его всегда были на несколько размеров больше необходимого и висели на учителе нелепо и немного комично. Тем не менее у него были добрые глаза, которые говорили об отсутствии враждебности, даже когда он делал замечания.

– Сегодня мы вспомним произведения, которые проходили год назад, – огласил учитель. – Жуков, подойди, пожалуйста, к Казанцевой, а то ты что-то заскучал.

Артем бодро поднялся с места, Марк недовольно вздохнул и посмотрел на друга. Между ними витало явное напряжение – видимо, вчерашний разговор был весьма неприятным. А вдруг этот синяк – следствие их беседы? Нет, это бред, с чего бы им драться?

– Делимся на две группы, – жестикулируя, начал объяснять правила учитель. – В команде Казанцевой будут: Василевская, Демкина, Фаталин и Немчинко. В команде Жукова: Годунова, Кравченко, Святкин и Шелих. Те, чья команда выиграет, получат пять.

У меня была команда мечты. Фаталин и Немчинко – это дуэт, сошедший с небес. Уверена, что Марк будет специально вредить, а Леша – местный клоун, который никогда ничего не делает серьезно. Василевская Дарья – отдельная тема для обсуждения, мы с ней никогда не ладили. Она противная, глупая выскочка. Демкина Маша – единственная, на кого я могла рассчитывать.

Две команды расселись по местам. Константин Романович восторженно хлопнул в ладоши и рассказал, что раздаст нам карточки, на которых написаны названия произведений. Мы с Артемом должны придумать для своих команд по три слова-ассоциации для каждого произведения, но без упоминания имен героев и названий. Ребята должны угадать, о какой книге идет речь, за пятнадцать секунд.

Команда Артема отгадала четыре произведения из десяти. Теперь моя очередь.

Выпала «Бедная Лиза».

– Э-э, – я потерялась в потемках воспоминаний о книге и ляпнула первое, что пришло в голову: – Суицид, сентиментализм, обман.

– О мой бог, это каждый первый сериал, который смотрит моя мама, – уныло произнес Леша.

– «Бедная Лиза», – спокойно ответил Марк. – Давай дальше.

Видимо, мы не в полной заднице. Я взяла вторую карточку, и там – «Евгений Онегин». Можно выдохнуть, это слишком просто.

– Любовь, письмо, ножки.

– Ножки? – переспросила Маша.

– Куриные, что ли? – подхватил Леша, который забыл, как игриво читал вслух отрывок из романа.

Константин Романович засмеялся.

– «Евгений Онегин», – вновь ответил Фаталин так беззаботно, словно знал ответ заранее.

Марк выручал своими познаниями в литературе. Видимо, азарт и возможность получить халявную пятерку сближают. Я взяла следующую бумажку, с «Горем от ума», и выдала свой вариант цитаты, которая пришла на ум:

– Счастливые, часы, наблюдать.

– «Горе от ума», – быстро отгадал Марк и подмигнул мне.

Задание было легким, но только для тех, кто читал книги. Увы, в нашем классе книголюбов мало. Марк порадовал Константина Романовича, который явно не ожидал, что мы так прекрасно справимся с заданием.

Далее мне попалось «Слово о полку Игореве», затем «Медный всадник» и «Мертвые души». Фаталин в одно мгновение угадывал произведения, пока остальные тормозили и выкрикивали глупости.

– Справедливо будет, если пятерки получат только Фаталин и Казанцева, – объявил учитель, и со стороны моей команды раздались недовольные возгласы. – Они вдвоем работали как команда, а остальные даже не пытались.

– Так нечестно! – прокричал Леша. – Кто виноват, что Фаталин так быстро отвечал?

– Алексей, ты отвечал бы быстрее, если бы удосужился открыть хоть одну книгу. – Учитель зыркнул на Немчинко исподлобья, намекая на то, что уступок не будет.

Недовольные замолкли, мы с Марком благодарно кивнули друг другу, и я села на место. Диану жизнь ничему не научила, и она опять начала спрашивать:

– Что происходит? Вы с Марком теперь друзья? Зачем ты садилась к нему? Что за переглядки?

– Притормози, – прошептала я раздраженно. – Просто стечение обстоятельств, ничего личного.

Звонок спас меня, но ненадолго. После того как мы вышли из класса, Ди продолжила спрашивать про Фаталина. Может, рассказать ей о том, что во мне родились странные чувства? Почему бы и нет, не только Годуновой постоянно болтать про парней. Я взяла подругу под руку и потянула в сторону женского туалета. Мы прошли внутрь, она растерялась, а я, как истинный параноик, начала смотреть под кабинки, проверяя, нет ли кого в помещении.

– Казанцева, ты что, придумала для Марка какой-то прикол? – спросила она, поправляя свою черную косу.

– Ди, происходит странное. Мне кажется, что внутри меня есть что-то к Марку, – выдала я несвязно и почему-то безумно занервничала.

– Внутри тебя есть что-то? – Годунова скривилась так, словно выпила уксуса. – До тебя наконец-то дошло, что он тебе нравится?

– Замолчи! – выкрикнула я. Произнесенные вслух, эти слова звучали ужасно. – Это просто временное помутнение рассудка. Только вчера и немножко сегодня.

Ди захихикала, а я чуть ли не скрипела зубами от злости. Над ее чувствами я никогда не смеялась.

– Это ты из-за Фаталина перестала нормально формулировать мысли? – Это прозвучало как издевка, но добрая издевка. – Я видела, как вы друг на друга пялились. Даже у меня сердце на пару секунд замерло.

– Это пройдет?

Выражение лица Ди стало серьезным, она положила руку мне на плечо:

– Тань, чувства – это не сыпь. Волшебной пилюли от такого недуга, как влюбленность, не существует. Я давно поняла, что Марк тебе нравится, иначе ты бы не заморачивалась так с розыгрышами.

Годунова сошла с ума. Какая влюбленность?!

– Нет, – опровергла я. – Я только вчера что-то почувствовала. Понимаешь, от него так приятно пахнет, и волосы…

– О-о-о, – прервала меня Диана, – все намного хуже, чем я думала. Казанцева, для начала покончи с розыгрышами, объяви перемирие, ведь разбираться с чувствами в таких условиях – это пытка.

– Сейчас его очередь устраивать подлянку.

– Меня всегда пугало, что у вас есть правила. – Диана закатила глаза. – Ну попроси его не разыгрывать тебя или подожди, когда он сделает дело, и не продолжай. В конце концов, вы старшеклассники и пора заканчивать с детскими шалостями.

Подруга была права. Мне необходимо закончить нашу игру как можно быстрее. Розыгрыши не могли длиться бесконечно. Тем более мне не нравилось то, что я чувствовала, и это можно прекратить, только если пресечь любое взаимодействие.

Я пришла домой, захватив из школы странное чувство эйфории. Это все Дианка, она заразила меня романтическим настроением, ну и еще Марк, взгляд которого отпечатался в моей памяти.

Я так и не решилась рассказать Годуновой о том, чем со мной поделился Фаталин. Мне не хотелось становиться гонцом с дурными известиями. Посоветуюсь с Ксенией, у нее в подобных делах больше опыта.

– Привет всем, – поздоровалась я с бессменным дуэтом, вросшим в кухонный диванчик.

Ксюша сидела и уплетала чипсы, а Гришаня показывал ей видео на телефоне, и они звонко хохотали.

– Мне нужен совет взрослых, – сказала я, и ребята резко изменились в лице.

– Мне тоже, – отшутился Гриша и вместе с сестрой продолжил зубоскалить.

Я закатила глаза. А они точно взрослые?

– Ладно, говори, Танюш, – добродушно попросила Ксюша, и я приземлилась напротив сладкой парочки.

Я рассказала про ситуацию с Дианой и Артемом. Ребята кивали и внимательно меня слушали. Интересно, они сталкивались с подобным в школе? Наверняка да. Храм знаний – источник подростковых любовных драм.

– Пусть сами разбираются, – посоветовал Гриша. – В таких делах третий – лишний. Твоя Диана рано или поздно поймет, что неинтересна Артему, и успокоится.

– А мне кажется, лучше рассказать, чтобы Диана не натворила глупостей. – Сестра протянула мне пачку чипсов, но я отказалась. Мне и отравы в виде Фаталина в жизни хватало. – Тебе Марк все это сообщил? С каких пор ты доверяешь ему?

– Смысл ему врать? – спросила я.

Марк говорил серьезно. Не похоже, что он обманывал.

– Может, это опять его розыгрыш? Возьмет и поссорит вас, – предположила Ксюша.

– Дайте мне номерок этого Марка. Я устрою ему такой розыгрыш, век не забудет. – Гриша заметно напрягся. – Что это за развлечения такие?

– Мы никогда не впутывали в наши розыгрыши посторонних, это своего рода кодекс, – успокоила я ребят. – Лучше скажите: кого из вас мне послушать?

– Давай компромисс! – Гриша театрально хлопнул ладонью по столу. – Подожди недельку, посмотри, как пойдет, а потом расскажешь.

Ксюша с ним согласилась, и я немного расслабилась. Слава богу, у меня были советчики. Я могла обсудить ситуацию со взрослым парнем и со взрослой девушкой, оценивая их разные позиции. Это удобно.

– Танюш, – мягко обратилась ко мне сестра, – а тебе не кажется, что именно ты нравишься Артему?

– Глупости! – фыркнула я. – С чего бы?

– Ну, например, с того, что вчера он позвал вас в парк, а потом побежал за Марком после того, как тот наговорил глупостей. – Ксюша посмотрела на Гришу, а тот закивал в знак согласия. – Вы с Артемом никогда близко не общались, с чего ему приглашать вас, если Диана ему совсем не нравится.

– Так и есть, – подтвердил Гриша. – Я тоже заметил странные романтические вибрации со стороны блондинчика.

– Точно нет, – уверенно ответила я. – Это была бы катастрофа.

Марк

– Интересно, сколько раз я должен просить тебя не лезть к Тане? – опять завел свою шарманку Артем.

Жуков как комар, который пищит над ухом полночи. Накрываешься одеялом с головой – все равно слышно.

– Я не лез. Ты просто сходишь с ума от ревности. – Я специально отвечал максимально безучастно, чтобы он быстрее отстал.

– Что она у тебя спрашивала?

– Она спрашивала, кто тебе нравится.

– И что ты ответил?

– Ничего. Сам говори с ней, ясно?

Как же меня бесил Артем! Наверное, неправильно так реагировать на друга, но я не выдерживал его эмоционального давления и тупых вопросов.

Вылетел из школы пулей, чтобы избежать бредовых разговоров с Жуковым. Домой идти не хотелось, ведь мы с отцом ночуем вдвоем, а у мамы суточная смена. Она работала хирургом в районной больнице и очень уставала, проводя по шесть операций в день. Маму жалко, и я недоумевал: почему она до сих пор жила с этим демоном, которого язык не поворачивался назвать отцом? Видимо, во взрослых отношениях была какая-то неведомая для меня грань или свои правила. Я свернул к гаражам и отправил сообщение отцу: «Вернусь поздно». Ему было плевать, но предупредить надо, иначе бы он взорвался.

Между гаражами и автобусной стоянкой находился небольшой участок. Мы называли его «Остров». Там до самого вечера тусовались ребята из седьмого детского дома. Я часто проводил время с ними, чувствуя тесную связь. Словно я был как они: сиротой, только с отцом-тираном и мамой, которая никогда меня не защищала.

– Смотрите, кто пришел, – обрадовалась мне Яна Аксёнова. – Если Марк здесь, значит, мы будем играть в карты до самой ночи.

– Доброго дня! – поприветствовал меня Андрей Зимин, следом за ним протянул руку и Паша Фаинский.

Андрюха парень умный и взрослый не по годам – если честно, он чертов гений. Это с его подачи я так увлекся литературой, не хотел отставать. Пашка угрюмый, вечно депрессовал и впадал в меланхолию. Было в нем что-то интересное и загадочное, он мне нравился. Яна раскрепощенная девочка, кокетливая. Мы с ней целовались трижды. Она будто бы искала повод коснуться меня своими красивыми пухлыми губами, а я был не против.

– Раз ты здесь, значит, что-то стряслось, – констатировал Андрей, поправляя очки в квадратной оправе. – Проблемы в школе или дома?

– Да фигня. – Я махнул рукой и скинул рюкзак на землю рядом с деревянным самодельным столом.

Мы с ребятами просидели до десяти вечера: играли в карты, болтали о насущном, делились проблемами. Потом произошло непредвиденное: нагрянула полиция. Мы схватили сумки, рюкзаки и рванули с места. Двое полицейских подкрались незаметно и, притаившись, ждали своего выхода за кустами. Детдомовским попадаться нельзя – они нарушили «комендантский час», поэтому я набрался смелости и отвлек внимание полиции на себя.

– Эй вы, догоните? – начал дразнить их я, ринувшись с места.

Дяденьки в форме растерялись, не понимая, кого ловить, когда мы ломанулись со всех ног в разные стороны. Иногда сотрудники полиции заглядывали на «Остров» и вели себя грубо с ребятами. Мои друзья – из детдома, за них заступиться некому, и менты это прекрасно понимали.

Бывало, попадались и адекватные блюстители порядка, которые относились к нам с пониманием и ограничивались парочкой замечаний. Сегодняшние были не из их числа. Полицейские обратились к нам не иначе как: «Эй вы, детдомовская шушера!»

Я пронесся мимо пустой автобусной стоянки. Не знаю, зачем продолжал бежать, ведь полицейские оставили попытки догнать меня и вернулись обратно в белую тачку с мигалкой. Я быстро шагал по дворам, судорожно вдыхая прохладный сентябрьский воздух. Похолодало, но я любил осень и то, как шуршали опавшие листья под ногами. Небо хмурилось и прятало солнце; природа отдыхала от жары; люди неохотно надевали на себя куртки и шапки; дул морозный ветер, и дышалось как-то легче.

Я подошел к дому и посмотрел в окна своей квартиры. Свет горел – значит, отец дома. Я устало вздохнул и медленно зашагал к подъезду, оттягивая время возвращения домой. Синяк на шее еще болел. В этот раз отец яростно вцепился в меня своими щупальцами и ударил кулаком в живот. Мне практически удалось увернуться. Отец больше меня, сильнее, но ничего, мы еще посмотрим, кто кого.

Смирившись со своей участью, открыл дверь в подъезд. Я надеялся, что отец слишком устал и не будет доставать меня сегодня.

Таня

На часах было пол-одиннадцатого. Я болтала с мамой и папой по видеосвязи. В Китае пять утра, но родители еще не адаптировались под новый режим. Папа рассказывал про местный климат и жаловался на длительный джетлаг, мама подтрунивала над ним и постоянно спрашивала у меня про школу. Я не упустила возможности похвастаться пятеркой по литературе, о дне рождения Ди умолчала – мало ли, вдруг не разрешат.

– Что тебе привезти? – заботливо поинтересовалась мама. – Местные сладости необычные, красивых вещей много.

– Давай купим тебе сарафан, а то Ксюша жалуется, что ты у нее воруешь, – с усмешкой предложил папа, смотря на меня через экран.

– Она уже наябедничать успела! – с упреком произнесла я. – Подумаю над этим предложением. Вы, главное, себя привезите, и побыстрее.

У моих родителей был свой бренд декоративной косметики, который назывался E&V – это их инициалы, Ева и Владислав. Они держали бизнес уже двадцать лет, и дела шли весьма успешно. Маму и папу часто приглашали на выставки и конференции в другие страны. Целевая аудитория бренда – визажисты и салоны красоты, которые покупали косметику оптом. Я тоже пользовалась товарами E&V, но редко, мама говорила, что краситься в моем возрасте – преступление.

– Ладно, доченька, у нас завтра тяжелый день, попробуем поспать, и ты ложись, – попрощалась мама.

– Хорошо, спокойной ночи.

Я послала родителям воздушный поцелуй, они помахали мне на прощание, растворившись в пикселях из-за плохой связи, и отключились. Родные подняли мне настроение, и я задумалась, что заказать родителям. В Китае много всякой всячины, есть из чего выбрать. Одежда, обувь, бижутерия…

Мои размышления прервал дверной звонок. Кто заявился к нам так поздно? Неужели Ксюша кого-то позвала? Вот засранка, я тоже на нее наябедничаю.

Я поднялась с дивана и прислушалась к звукам в коридоре. Дверь открылась, и Гриша спросил: «Что ты тут делаешь?» Затем послышался обеспокоенный голос сестры: «Что случилось, Марк?» Я остолбенела.

Марк? МАРК?! Мне не послышалось?

Я приоткрыла дверь, выглянула в коридор и не поверила своим глазам. На пороге стоял Фаталин во плоти, красный, взмыленный и нервный.

Таня

Марк стоял на пороге, а я терялась в догадках. Что он тут делает? Вот так сюрприз на сон грядущий. Я даже проморгалась, чтобы проверить, явь ли все это. Ксюша, само собой, смотрела на меня и ждала объяснений. Я бы с радостью их дала, если бы понимала, что, собственно, происходит.

– Марк, уже поздно, придешь в гости завтра, – спокойно сказал Гриша, взяв на себя инициативу и прерывая неловкое молчание.

– Я хотел попроситься на ночь, – заявил Марк, а мне померещилось, что у него заплаканные глаза.

А может, и не померещилось. У Марка явно что-то случилось, либо же он первоклассный актер. На ночь? Что он придумал? У него друзья закончились? Нет, тут точно был подвох, я его всем нутром чувствовала.

– Вот это новости, – с ноткой надменности в голосе проговорила Ксюша. – Может, расскажешь, что у тебя стряслось?

Никогда не видела Марка таким растерянным: на его лице словно отпечатался шок. Глаза парня, пустые и потускневшие, источали пронзительный холод, от которого стало не по себе.

– У меня небольшие проблемы. – С губ Фаталина слетел нервный смешок. – Родители уехали, а я без ключа. К Артему пойти не смог, он не отвечает. Леха… У Лехи ночевать негде – там пять человек ютятся в двушке. Больше у меня друзей нет. Вспомнил, что вы без родителей, и подумал: вдруг впустите?

Марк спрятал глаза. Он лгал. Куда это родители уехали с ночевкой, не позаботившись о сыне? Бред, выдуманный на ходу. Похоже, что семья Фаталиных не такая идеальная, как мне казалось. Еще и синяк на шее не давал мне покоя.

– Марк, проходи, – пригласил Гриша. – Спокойно расскажешь нам, что с тобой стряслось.

– Я уже рассказал. – Марк пытался говорить сдержанно. – Ладно, это была плохая идея. Я пойду.

Фаталин развернулся и попытался открыть дверь, но у него не вышло. В бешенстве он ударил по ручке. Мы с Ксюшей испуганно глянули на Совинского, который взял на себя роль главы нашей семьи. Гриша оттащил парня от двери за локоть со словами: «Дверь тебе ничего не сделала» – и жестом приказал снять обувь.

– Мне можно остаться? – спросил взволнованный Марк у Гриши, который, по идее, подобные решения не мог принимать.

У Фаталина был все еще злобный вид и истерический настрой не пропал, но он держался изо всех сил, сжимая руки в кулаки. Таким я его не видела никогда – обычно он расслабленный, спокойный и безмятежный, но теперь его состояние можно было описать антонимами вышеупомянутых прилагательных.

Мы с Ксюшей прошли на кухню за молодыми людьми и сели за стол. Марк смотрел на меня в упор, а я вспомнила, что на мне пижама. Детская пижама с Винни Пухом, которую я ношу лет с тринадцати. Она уже мне мала и выцвела, но я все никак не могла с ней расстаться. Наверное, взвинченному Марку до моего внешнего вида дела не было.

– Марк, ты поругался с родителями? – серьезно спросил Гриша, протягивая Фаталину стакан с водой.

– Спасибо, – тихо сказал Марк и снова опустил глаза. – Мне обязательно рассказывать?

– Нет. – Гриша улыбнулся. Тон его голоса был таким мягким, что я на месте Марка не удержалась бы и выдала бы ему все свои секреты. – Мы должны убедиться, что они сейчас не бегают по дворам и не ищут тебя.

– Не бегают, – хмыкнул Марк.

Фаталин достал телефон из кармана, ввел пароль и протянул Грише.

– Вот видишь, я маме написал, что ночую у друга. – Фаталин ткнул пальцем в экран. – Она сегодня в ночь работает. Мы с отцом были вдвоем и повздорили. Семейные проблемы. С кем не бывает.

– Твой папа пьет? – вдруг вмешалась Ксюша и тут же получила в ответ возмущенный взгляд Гриши.

– Заканчивайте допрос, – вздохнул Марк. – Просто скажите: можно переночевать или нет?

– Нам с Ксенией нужно удалиться. – Гриша встал из-за стола, сестра послушно последовала его примеру, и оба скрылись за дверью.

Начались переговоры. На повестке дня Фаталин и его внезапный визит. Я даже догадывалась, что именно они будут обсуждать. Никто не решится выгнать подростка в таком взбудораженном состоянии на улицу, тем более ночью. Конечно, я не доверяла Марку, но его вид говорил сам за себя.

– Ты же понимаешь, что я не пришел бы сюда, если бы у меня был выбор? – обратился Фаталин ко мне и провел пальцем по запотевшему стеклу стакана.

Меня задели его слова, но вряд ли Марк хотел нагрубить. Кажется, он был не в состоянии ерничать. Но изо рта выскакивает разное, особенно когда ты на нервах. Я это поняла и приняла.

– Это у тебя «пожалуйста» такое?

– Прости, Казанцева, – сказал он и сделал несколько глотков воды.

У Марка тряслись руки, я не могла не обратить на это внимания. Казалось, что каждый глоток давался ему с трудом, будто бы стакан вибрировал в ладони. Его глаза смотрели в никуда, а волосы были мокрые. Что должно случиться, чтобы Фаталин так испугался? Он бежал со всех ног, оттого и вспотел?

Никогда бы не подумала, что буду испытывать по отношению к Марку нечто большее, чем легкое раздражение. Мне стало его жаль, он выглядел разбитым и растерянным, как испуганный дикий зверек, но все еще пытался держать лицо.

На кухню вернулись Ксюша и Гриша. Лица были такие серьезные, будто бы они обсуждали дальнейшую судьбу всей Галактики на инопланетном консилиуме.

– Марк, ты остаешься, – вынесла вердикт Ксюша. Фаталин открыл рот, чтобы что-то сказать, но сестра остановила его жестом: – Надеюсь, у Тани не будет никаких проблем из-за того, что твой отец директор школы. И помните, я не сплю ночью, работаю. Чтобы без шороха в коридоре и беготни по комнатам. Это лагерь, и сегодня я ваша вожатая. Отбой через полчаса, подъем в семь, любые нарушения наказуемы.

– Марк, если это какой-то тупой розыгрыш, – строго обратился к парню Гриша, – я такое тебе устрою, ты даже представить себе не сможешь!

– Спасибо, – тихо поблагодарил Фаталин. – Это не розыгрыш, честно. Я бы никогда не стал… Спасибо.

Я смотрела в потолок, забросив отчаянные попытки уснуть. Сняла наушники и выключила музыку – она не помогала, а, наоборот, заставляла бодро прыгать по волнам воображения. Я представляла себе всякое и не могла спокойно лежать на месте, даже когда играли самые заунывные треки из плейлиста для сна.

Непросто перестать думать о Фаталине и закончить мысленно перебирать варианты того, что с ним могло случиться. Марк нуждался в друге, который помог бы ему и поддержал. Могла ли я стать таким другом? Мне хотелось, очень хотелось. Даже мысль о том, что наши отношения могли стать чуть ближе, заставляла мое сердце сбросить незримые оковы.

Я сказала себе: «Казанцева, тормози!» Один день ничего не значил, он все еще тот самый Марк – задира, с которым у меня были весьма странные отношения.

Я взяла со стола планшет в надежде, что какое-нибудь видео поможет заснуть. Открыла YouTube и посмотрела рекомендации: «Прическа за пять минут», «Топ-3 средства от целлюлита» – это еще откуда? Ксюша опять заходила с моего аккаунта? Когда она уже перестанет переживать из-за фигуры? Пролистала далее – «Кошмар в Ишвуде. Их секреты узнали все». Документалка с любимого канала Ди, я зачем-то включила ее и поняла, что теперь точно не усну.

«После зверского убийства семнадцатилетней девушки в маленьком городке начали происходить страшные вещи», – произнес низкий голос за кадром, пока на экране транслировалось слайд-шоу с фотографиями рыжеволосой красавицы.

Внезапно на телефон пришло уведомление, и я отвлеклась, откладывая планшет в сторону. Неужели Ксюша услышала, что я не сплю, но ей лень поднять задницу со стула?

Марк Фаталин:

Спишь?

Таня Казанцева:

Нет.

Марк Фаталин:

Я тоже. Можно посмотреть ваш семейный альбом? Люблю листать старые фотки.

Таня Казанцева:

Конечно.

Марк Фаталин:

Почему не спишь?

Таня Казанцева:

Смотрю стремное видео.

Марк Фаталин:

*прикрепленное фото* это ты?

На фотографии была маленькая Ксюша в милом белом платьице. Она стояла рядом с обезьяной и плакала: рот разинула по максимуму, сопли – пузырями. Родители рассказывали, что сестра умоляла их сфотографироваться с обезьянкой, но, когда они согласились, Ксюша испугалась и начала вопить на весь зоопарк.

Таня Казанцева:

Это Ксюша.

Марк Фаталин:

А вы похожи)

Таня Казанцева:

Я сто лет не смотрела этот альбом.

Марк Фаталин:

Заходи, посмотрим вместе. Тут кладезь смешных снимков. Уже видел тебя на горшке.

Я решила сходить в туалет и проверить, не спит ли Ксюха. Мне почему-то очень хотелось зайти к Марку и посмотреть с ним альбом, хоть я и понимала, что дело далеко не в фотографиях. Скорее меня тянуло к Фаталину, и это желание меня не остановило. Наоборот, побудило выйти из комнаты. Миссия «не поддаваться чувствам» успешно провалилась.

Из коридора я заглянула в кухню. Уверена, из Ксюхи бы вышел самый разгильдяйский вожатый. Она сидела за столом, ела бутерброд и смотрела в экран ноутбука. Музыка из ее наушников играла настолько громко, что даже я ее слышала и могла разобрать слова. Сестра меня не заметила, и я забежала в родительскую комнату: туда, где ночевал он.

– Привет, – произнес Марк с улыбкой, приподняв толстенный фотоальбом и развернув его в мою сторону. – Казанцева, – он указал пальцем на мою фотографию, – я и не знал, что ты одержима лягушками.

Фаталин сидел на незастеленной кровати лохматый, в широкой белой майке. Мы оба будто бы перешли грань, вот так увидев друг друга вне стен школы и в непривычной одежде. Я ненакрашенная, растрепанная, в компании Винни Пуха, выглядела максимально непривлекательно и до ужаса по-детски. Наверное, мне стоило переодеться и привести себя в порядок, чтобы не давать Фаталину лишних поводов для шуток. Но у меня тоже был козырь в рукаве. Марк впустил меня в свою жизнь, нагрянув поздним вечером, и теперь, в случае чего, я могла парировать тем, что предоставила ему ночлег.

– Я ловила лягушек сачком, строила им бассейн, но они всегда разбегались, – ответила я как можно тише, присаживаясь рядом.

– Лягушки вместо кукол?

– Для кукол я тоже строила бассейн. Выкапывала маленькую яму на даче, обкладывала ее камнями и заливала воду.

Марк тихонько захихикал, я тоже заулыбалась. Фаталин продолжил листать, внимательно разглядывая каждый снимок. Мы переместились на страницу со школьными фотографиями Ксюши.

– Погоди… – Марк указал на фото с выпускного, на котором сестра в золотистом платье стояла с двумя парнями. – Это тот самый Гриша?

– Да, – кивнула я. – Ксюша перевелась в нашу школу в десятом классе, там они с Гришей и познакомились.

Фаталин листал дальше и внимательно слушал мои комментарии. Мы посмотрели снимки родителей со свадьбы, затем мои фотографии с друзьями из детского сада. Он отпускал шутки по поводу моих кривляний и смешной одежки, меня это забавляло, хоть я и старалась сдерживать смех.

– Что у нас тут? – Парень перелистнул страницу, и внутри меня все оборвалось. – Кто эта красивая дама?

С глянцевого снимка размером десять на двенадцать на меня смотрели добрые глаза бабушки. Она сидела счастливая, с большущим букетом цветов. Это был ее последний спектакль. Я сидела в зале и хлопала в ладоши после каждой ее реплики.

Как же мне больно видеть лицо бабушки и осознавать, что я больше никогда не смогу ее обнять!

– Казанец, ау! – Марк легонько толкнул меня в плечо. – Опять улетела?

– Это моя бабушка Вера.

– Молодая. Часто видишься с ней?

– Она погибла, – ответила я, чувствуя, что мой голос начал дрожать. – На даче был пожар, и…

Фаталин закрыл альбом, хотел положить руку мне на плечо, но остановился. Я мысленно ударила себя по лицу за то, что ляпнула о пожаре. Что это за внезапный выброс личной информации?

– Прости, Тань.

– Все нормально, ты же не знал.

Я подняла на него глаза и постаралась не поддаваться эмоциям. Почти вышло. Воспоминания о бабушке всегда заканчивались слезами. Мама говорила, это из-за того, что я никак не могла отпустить ее душу. Не знаю, существовала ли душа, но как можно отпустить того, кто был тебе ближе всех? Просто смириться не получалось. Я лишь заглушала боль, стараясь не думать о ней и избегая любых напоминаний о несчастном случае.

– Казанцева, ты… – Марк собирался что-то сказать, но передумал. – Нам вставать через три часа. Ты только представь, как мы завтра будем клевать носом на уроках.

– Давай спать.

– Спокойной ночи. Спасибо, что пустили переночевать.

Марк широко улыбнулся, и я заметила, что он вернулся в привычное для него состояние с флегматичными смешками, подколами и игривыми взглядами. Его глаза снова засверкали, они больше не были такими злыми и растерянными, как несколько часов назад. Может, его перепалка с отцом не настолько серьезная, как я себе надумала, и он уже остыл?

Наш ночной, точнее уже утренний, момент единения – это идеальный повод, чтобы попросить о мире. Ди права, нам нужно покончить с детскими приколами как можно быстрее.

– Марк, хочешь поблагодарить меня за ночлег? – спросила я и поняла, что это прозвучало странно.

– Как? – Парень озадаченно прищурился. – Казанцева, ты что сейчас попро…

Нет, я не дала закончить. Наверняка он ляпнул бы какую-то гадость.

– Не разыгрывай меня больше. Давай покончим с нашими идиотскими шутками прямо здесь и сейчас.

Фаталин задумался. Он оценивал мою просьбу с серьезным выражением лица, слегка приподняв брови, и наконец протянул руку:

– Добро.

– Значит, розыгрышам конец?

– Да, но если ты по ним соскучишься, то дай знать. – Мы пожали руки, и меня словно пробило током от его прикосновения.

Он специально это делал? Касался так плавно и нежно, проводя большим пальцем по моей коже. Еще и смотрел слишком пристально, аж в жар бросило. Я прикусила щеку, пытаясь избавиться от искрящихся пульсаций в моем животе. Не помогло, а рукопожатие слишком затянулось. Я выпустила его руку, развернулась и пошла к двери. Марк словно оставил след на моей коже, и я все еще чувствовала его прикосновение.

– Казанец, – окликнул он.

Я неловко замешкалась возле двери и обернулась, спотыкаясь о собственные ноги. Теперь еще и с координацией возникли проблемы. Посмотрела на Марка с укором, чтобы он не заподозрил лишнего, мол, «я не из-за тебя растерялась, болван, понятно тебе?».

– Чего, Фаталин?

– Прикольная пижама.

Вернувшись в комнату, я уже не смогла уснуть. Дурные мысли лезли в голову, как насекомые в открытую банку с медом. На удивление, вечер с Фаталиным получился приятным, но осадок все равно остался. Фото бабушки пробудило болезненные воспоминания и напомнило о моей незалеченной душевной ране. Стало безумно страшно от осознания того, что со временем любимый образ и голос сотрутся из памяти. Было бы здорово иметь в голове папку с воспоминаниями и проигрывать их в любой момент, но, к сожалению, во всех деталях я помнила лишь тот злополучный вечер.

5 лет назад

– Таня, ложись в кроватку. Никуда раскраски не убегут, дорисуешь завтра, – послышался голос бабули из самой дальней комнаты.

– Говоришь, что не убегут, а сама никак не можешь от вязания оторваться, – ответила я и через секунду услышала скрип кресла-качалки.

Этот звук означал, что бабушка встала. Я вскочила из-за стола в гостиной и побежала в свою комнату. Бабуля специально медленно перебирала ногами, давала мне фору. Я оглядывалась и хохотала, будто мы играли в салки.

– Прохиндейка, – прошептала бабушка, а я уже запрыгнула в кровать и накрылась одеялом. – Вот узнают родители, что ты так поздно ложишься, дадут мне по шее.

– Не дадут.

Бабуля зашла в комнату и мягко улыбнулась. Даже на даче, вдали от города, она выглядела элегантно. Волосы уложены, на тонких пальцах красовались массивные кольца, блузка идеально выглажена, а на флисовой юбке в пол ни единого пятнышка. Соседи посмеивались над ней: мол, приехала в деревню, а наряжается как в театр. Бабушка, в свою очередь, считала их невеждами и фыркала: «Ходят в халатах или в трениках с вытянутыми коленками. Кошмар!»

Вера Алексеевна Казанцева была женщиной с характером, воспитывалась в интеллигентной семье с аристократическими замашками. Ее мама была балериной, а отец – художником по костюмам. Бабушка даже в свои шестьдесят три года имела идеальную осанку, утонченные манеры и грациозную походку от бедра. До шестидесяти лет она играла в московском театре, ее самое большое достижение – роль Юноны в рок-опере «Юнона и Авось». Голос у нее был зычный, поставленный, пробирал до мурашек даже самых искушенных зрителей. Бабуля ушла на пенсию самостоятельно, уступив дорогу молодым. Занялась моим воспитанием, пока родители маялись с работой, переездом и сложной старшей дочуркой.

На все лето мы с бабушкой Верой уезжали на дачу, которая находилась в ста километрах от города в коттеджном поселке под названием «Крылатский». Мне там нравилось: свежий воздух, лесополоса, чистейший пруд, много сверстников, с которыми не страшно было гулять, даже когда темнело.

Вера Алексеевна построила дом на свои честно заработанные деньги – копила больше двадцати лет. От отца помощь не принимала, повторяя: «Я осуществлю свою мечту сама». Кто бы мог подумать, что эта чертова мечта ее и погубит!

Бабуля поцеловала меня в лоб, и я отключилась практически мгновенно – долгая беготня за земноводными изрядно меня утомила.

Проснулась в два часа ночи от едкого запаха, закашлялась и с трудом открыла глаза. Вся комната была в заложниках у серо-черного дыма, который становился все темнее и гуще с каждой секундой. От испуга я начала вопить, звать бабушку, но в ответ слышался лишь треск опаленных деревяшек. Помню, как выбежала в коридор и меня сковал животный страх – пламя охватило стены и медленно подбиралось к моим ногам. Я кричала не своим голосом, тряслась и хваталась за голову. Мое сердцебиение участилось до критического предела, кашель раздирал горло, и когда перед глазами появились черные круги, я поняла, что теряю сознание.

Инстинкт самосохранения повел меня к окну, и я начала истошно звать на помощь. В нескольких метрах от нашего участка тусовались подростки. Троица рослых парней мгновенно ринулась к дому, а я уже обмякла, повиснув на оконной раме. Огонь оставил на моем бедре глубокий алый ожог как напоминание о самом ужасном дне в моей жизни. Когда меня вытащили, я была в отключке. Помню только, как сиплый голос повторял: «Девочка, живи!»

Бабушка погибла от отравления дымом. Я даже не знаю, успела ли она проснуться. Причина воспламенения – короткое замыкание, которое было следствием халатной работы электриков.

Таня

Ночевка с Марком походила на неправдоподобное сновидение. Я встала в семь утра, поспав около двух часов, и, на удивление, чувствовала себя бодрой. Быстренько умылась, почистила зубы и начала готовиться к учебному дню. Надела клетчатую юбку, черную блузку и темные колготки с узором в виде сердечек. Подкрасила глаза, замазала синяки под ними консилером и была в боевой готовности, рассчитывая обрадовать Ксюшу своим ранним пробуждением.

На телефон пришло новое сообщение. Это Ди и ее коронное «доброе утро», которое уже стало традицией.

Диана Годунова:

Таня, gm. Мне снилась всякая дурь. Как тебе спалось?

Таня Казанцева:

Доброе утро. Нечего смотреть ужасы перед сном.

Таня Казанцева:

У меня ночевал Фаталин.

Диана Годунова:

ЧТООООООО?!

Таня Казанцева:

Подробности при встрече. Не опаздывай.

Диана Годунова:

За что ты так со мной?!

Диана Годунова:

Нельзя делиться такой информацией, а потом сливаться!

Таня Казанцева:

Это я специально, чтобы ты не опаздывала!

Двери в комнату распахнулись, и на пороге появилась взлохмаченная Ксюша, которая смотрела на меня с выпученными глазами. Видок у сестры был сонный и потрепанный. Она всегда вставала утром на пятнадцать минут, будила меня и ждала, пока я встану с кровати, а затем возвращалась к себе в комнату и опять засыпала.

– Во сколько ты встала? – В голосе сестрицы послышалось очевидное недоумение. – Праздничные колготки напялила и глаза накрасила… Все ясно!

– Что тебе ясно? – возмутилась я.

Ксюша зашла в комнату и закрыла за собой дверь. Облокотилась о шкаф и отчеканила без пауз:

– Влюбилась в мамкиного пранкера? Родители уехали, и мальчики приходят на ночь к тебе, а не ко мне. Скажи спасибо Грише, это он меня уговорил впустить Марка.

– Тормози, Ксюх. – Я прервала ее. – Иди поспи, а то всякий бред в голову лезет.

– Сама его буди, – ответила она. – Это было в первый и последний раз! Больше никаких мальчиков!

– Сладких снов, Ксюш. – Я подтолкнула сестру рукой к двери.

Сестра сдалась после затяжного зевка и вернулась в свою комнату. Чего она докопалась? Я эти колготки не только по праздникам носила. Совсем из ума выжила! Я подкралась к двери родительской комнаты, дважды постучала, но ответа не последовало. Медленно прошла внутрь: Марк сладко спал, натянув пуховое одеяло до ушей.

– Подъем! – Я коснулась плеча парня, и на его лице возникла непрошеная улыбка. Спящий Марк – уморительное зрелище.

Фаталин повернулся ко мне, на его щеке остался еле заметный след от подушки. Я удивилась, насколько парни могли быть красивы в своей небрежности. Даже после недолгого сна Марк выглядел на десять из десяти, его не портили слипшиеся веки и взъерошенные волосы.

– Казанцева, ты мне снишься? – прохрипел он.

– Нет. – Я присела на краешек кровати. – Ты завтракать будешь?

– Я не ем по утрам. Где Винни Пух?

– Тогда сделаю нам чай, а ты пока вставай.

– Казанцева, есть важная просьба. – Марк откинул одеяло и принялся стягивать с себя футболку.

Мне следовало бы отвернуться, но я не смогла: меня загипнотизировали голые жилистые руки и красивые широкие плечи.

– Слушаю. – Тон моего голоса прозвучал предательски высоко.

– Никому не рассказывай, что я ночевал у тебя. Это важно. – Парень говорил строго, но я не особо вслушивалась. – И еще, если хочешь смотреть, как я переодеваюсь, то делай это не так нагло.

Меня словно облили ледяной водой. Я закатила глаза, раздраженно цокнула языком и вылетела из комнаты. Ноги стали ватными, а на лбу выступила испарина. Совсем рехнулась! Я медленно, но верно превращалась в Дианку, которая ловила микроинсульты от присутствия объекта воздыхания в радиусе одного метра.

– Вы смотрели детский альбом? – застрекотала Ди. – Это так мило! Он интересуется твоей жизнью.

– Не додумывай, – отмахнулась я, – и будь потише, никто не должен про это знать.

Мы с Марком разошлись возле подъезда. Он сообщил, что зайдет домой за учебниками и физкультурной формой. Я с ураганом чувств за пазухой помчалась на встречу к Ди. Годунова пришла раньше меня и изнывала от любопытства. Даже забавно, как она переживала о моих странных взаимоотношениях с Маркушей. Я рассказала обо всем, что произошло минувшей ночью, и взяла с нее обещание, что она никому не проболтается.

– Я могила! – Ди застегнула воображаемую молнию на губах.

Фаталин вошел в кабинет с ухмылкой, вызывающей тахикардию. По очереди поздоровался с парнями и закинул рюкзак на последнюю парту среднего ряда. Далековато он решил сесть. Видимо, между ним и Артемом и вправду случился серьезный конфликт.

– Брат, ты решил вчерашнюю проблему? – спросил у него Давид. – Все в порядке?

Я прислушалась, замерев, как восковая фигура.

– Спасибо, Давид, все хорошо, – спокойно ответил Фаталин.

Диана придвинулась ко мне почти вплотную и начала театрально разглагольствовать полушепотом:

– Тайные встречи, ночные разговоры, случайные прикосновения. Они были врагами, но затем поняли, что не могут жить друг без друга. Любовь стала самым большим розыгрышем для этих безумцев.

– Дура, что ли? – сквозь зубы упрекнула я, сдерживая смех. – Опять читала фанфики?

– Издеваешься? – Подруга отпрянула и посмотрела на меня с укором. – Я их пишу!

Звонок прозвенел десять минут назад, но учительница географии так и не появилась. В классе стоял гудеж, кто-то смеялся, кто-то болтал, кто-то сидел, уткнувшись в телефон. Мы с Ди обсуждали предстоящий день рождения и составляли список продуктов на вырванном из тетради клетчатом листе.

Прямо перед нами каким-то волшебным образом возник Леша и начал донимать Годунову. Если бы он молчал, то мы бы его и не заметили, нас слишком увлекло планирование.

– До меня дошла интересная информация, что ты хочешь пригласить меня на день рождения. – Парень устроился напротив Дианы и положил руку на ее ладонь, после чего подруга резко дернулась, как от удара током в двести двадцать вольт.

– Сгинь, Немчинко! – рявкнула на него Ди. – Тебя там не будет!

– Зря. – Леша бросил на Диану хитрющий взглядом и облизнул нижнюю губу. – Без меня будет тухло.

– В моем возрасте клоунов на дни рождения уже не приглашают. Так что прости, – съязвила Годунова.

Я обожала их редкие, но меткие перепалки. Леше симпатична Ди, и он этого не скрывал, но Годунова не поддавалась его чарам, как бы парень ни старался. Я считала, что зря. Немчинко веселый, с ним никогда не скучно, а еще у него необычная внешность. Острые скулы, бледная, тонкая кожа, как у киношных вампиров, раскосые глаза, пухлые губы и иссиня-черные волосы. Леша будто бы вылез из мультфильма, настолько сильно его черты лица казались мне нереалистичными.

К Немчинко подошли Давид, Артем и Марк. Парни, как коршуны, окружили Лешу. Вот они, четыре всадника апокалипсиса, все в сборе. Жуков держался в стороне от Фаталина, напряжение между ними чувствовалось за версту.

– Отстань от девчонок, – строго потребовал Давид, дернув Немчинко за воротник рубашки.

Давид Гамалия вообще всегда очень трепетно относился к девушкам. Наверное, это из-за того, что у него было три сестры и он воспитывался строгим отцом-кавказцем, который внушил ему простую истину: девочек надо защищать, а не обижать. Давид открыто осуждал Марка за розыгрыши, а Фаталин, в свою очередь, оправдывался тем, что у нас все шалости проходили по обоюдному согласию и они шуточные, а не жестокие.

– Ну конечно, вас с Артемом пригласили, а меня нет, – обиженно произнес Леша.

– Кстати, Марк, я и тебя хочу пригласить, – внезапно объявила Ди.

Я чуть не упала со стула. Надеюсь, подруга не выдала меня этим странным финтом и Марк не понял, что я рассказала ей о нашей «пижамной вечеринке».

– Ничего себе. – Марк мельком взглянул на меня. – Спасибо, я приду.

– День рождения будет проходить в квартире Тани. Я добавлю тебя в общий чат, там есть время, адрес и код домофона, – сказала Годунова, а мне захотелось зарыться головой в песок, но песка поблизости не наблюдалось, если только не считать те песчинки, на которые распадалось мое самообладание.

– Я тоже хочу в общий чат! – заканючил Немчинко.

– Ди, ну позови Лешу. Будет весело, – обратилась я к подруге, не выдержав нытья Немчинко.

– Благодарю вас, Татьяна! – Леша снял с головы воображаемую шляпу.

– Я подумаю, – строго ответила Диана.

Класс мгновенно затих. В дверях появилась наша англичанка Елена Дмитриевна. Ее внезапный визит должен был сопровождаться раскатами грома и музыкой из ужастиков. Ребята разбежались по местам, никто не хотел получить замечание от нашей самой строжайшей.

– Я у вас на замену. Лариса Ивановна болеет, – скрипучим, как несмазанная телега, голосом объявила она.

Елене Дмитриевне было не больше тридцати пяти. Она питала слабость к туфлям на высоченном каблуке и красной помаде. Строгая и ядовитая как змея, она позволяла себе то, что не позволяло большинство учителей. Например, в прошлом году она влепила Диане двойку только за то, что она шепотом попросила у Маши маркер. Мне тоже от нее досталось. В восьмом классе Елена Дмитриевна пол-урока эмоционально отчитывала меня за то, что я перепутала домашнее задание и решила не тот тест. Я старалась не разреветься и проглатывала слезы, пока она вырывала страницу из моей тетради.

– У нас нет с собой учебников по английскому, – выкрикнул Гамалия.

– Давид, к доске! – рявкнула Елена Дмитриевна, без колебания определив, кто будет ее сегодняшней жертвой.

Давид, Давид, лучше бы ты молчал.

Одноклассники притихли, а Гамалия побледнел как полотно. Впереди полчаса пыток от змеи подколодной, пиковой дамы и ведьмы салемской. Давид с опущенной головой пошагал к доске, а Елена Дмитриевна уставилась на него как палач.

– Рассказывай, Давид, как прошло твое лето, – потребовала учительница, скрестив руки на груди.

– На английском? – зачем-то уточнил Гамалия, окончательно себя зарывая.

– Уж постарайся! – Елена Дмитриевна скривилась.

– Простите, но я не готов, – тихо произнес парень, не отводя взгляда от пола.

– За десять лет обучения ты не можешь связать двух слов на английском? Бери мел и пиши на доске объяснительную, почему так вышло. Само собой, я ставлю тебе два.

– На каком основании? – внезапно спросил с места Марк. – Не припоминаю, чтобы вы нам задавали написать сочинение.

– Ты следующий, Фаталин, – не поднимая на Марка глаз, равнодушно произнесла Елена Дмитриевна.

Давид взял в руки мел, прислонил его к доске и зажмурился.

– Писать тоже разучился? – сквозь зубы проговорила англичанка.

Как можно быть учителем и так не любить детей? От жалости к Давиду у меня запульсировало в висках.

– Давид, сядь на место. Ты не обязан этого делать, – вновь вступился за друга Марк.

– Фаталин, два! – объявила Елена Дмитриевна.

– Вы сейчас, наверное, кайфуете от чувства собственного превосходства, – не умолкал Марк. – Вас обижали одноклассники в школе и теперь вы отрываетесь на нас?

На любом другом уроке наш десятый «А» начал бы гудеть как осиное гнездо от сказанного, но сейчас все сидели в шоке, округлив глаза.

– Выйди вон, – процедила Елена Дмитриевна, нервно постукивая ручкой по столу.

– Только после тебя, – злобно ответил ей Фаталин.

Елена Дмитриевна покраснела, как спелый томат. Она была в гневе и не знала, что ответить на такое панибратское обращение. Марк перегнул, это очевидно. Парень никогда не позволял себе подобного, но сегодня словно сорвался с цепи. Когда я обернулась, то увидела, что его взгляд был таким же злобным, как вчера вечером. Видимо, он так выплескивал эмоции, срываясь на англичанку из-за своих проблем с отцом. Елена Дмитриевна тоже хороша – вела себя как дьявол, привыкла, что все перед ней пресмыкаются.

– Вышел сейчас же! – повторила женщина и вскочила с места.

Марк начал нервно складывать учебники в портфель, пока все наблюдали за происходящим, как за театральной постановкой.

– Размалеванная курица! – бросил Фаталин, громко захлопнув за собой дверь.

Это был контрольный выстрел. Перешептывания одноклассников превратились в жужжание пчел. Все были шокированы поведением Марка и хотели как можно быстрее обсудить событие, которое будет на повестке дня ближайшую неделю.

– Он что, сошел с ума? – прошептала Диана.

– Наверное, – ответила я.

Марк

Бестия выгнала меня из класса. Серьезный разговор с отцом обеспечен, точнее не разговор, а несколько хуков справа, прямо по печени. Очевидно, что папаша будет заступаться за свою любовницу. Эти двое даже не заметили, как я вчера вернулся домой. Зрелище было омерзительное. Я сразу понял, что дело пахнет жареным, когда увидел на пороге рядом с лакированными ботинками отца лошадиного размера красные туфли, а на кухне – два бокала с остатками белого вина, на одном из которых красовался след от помады. Из родительской комнаты доносились тяжелые вздохи, и меня чуть не вырвало, то ли от стресса, то ли от осознания того, какие мерзости происходили за дверью. Отец не только тиран, он еще и предатель.

Я предвкушал, как ворвусь в комнату и увижу его растерянную рожу. Признаться, я немного обрадовался тому, что отец обзавелся любовницей. Может, хотя бы после этого мать возьмет себя в руки и разведется с ним? Мой план со скандально-драматичным разоблачением старого кобеля не состоялся. Я заглянул в комнату через мутно-зеленое витражное стекло в двери и оторопел. Отец обжимался с моей учительницей английского Еленой Дмитриевной – я узнал ее по рыжей кудрявой гриве.

Стало страшно. Вдруг возникла мысль, что отец убьет меня, если заметит. В нем не было ничего человеческого, я и так груша для битья, а теперь еще и знал слишком много. Я понял, что боюсь его до ужаса, ведь отец постоянно делал мне больно и морально, и физически.

Пулей вылетел из дома, захватив с собой кошелек. Первым делом стал звонить и писать Артему, но этот обиженный идиот скидывал звонки двадцать минут подряд, а затем и вовсе отключил телефон. Тогда я разозлился еще сильнее и помчался в неизвестном направлении, пиная ногами сухие опавшие листья. Со стороны выглядел как умалишенный, но меня не волновали зрители в виде утомленных работяг, прогуливающихся с собаками. Меня вообще никто не волновал.

Адреналин в крови зашкаливал, и я был уверен, что в таком состоянии смогу бежать несколько часов без перерыва. Но в этом не было никакого смысла, потому что куда бы я ни прибыл, я не спрячусь от проблем.

Притормозив возле детской площадки, я сел на лавочку, чтобы отдышаться и написать парням.

Марк Фаталин:

Ребят, мне ночевать негде. Ключей нет, а родители уехали.

Алексей Немчинко:

Можешь прийти ко мне, но лишнего спального места нет. Будем спать с тобой в обнимку, братан.

Давид Гамалия:

У меня вообще никак. Тут сестра кричит днями и ночами, родители на взводе.

Давид Гамалия:

Писал Артему?

Марк Фаталин:

Этот петух не отвечает. Обиделся.

Алексей Немчинко:

Короче, жду тебя.

Марк Фаталин:

Вас там так много, неудобно стеснять.

Алексей Немчинко:

Ты ломаешься, чтобы я тебя поуговаривал, как девочку на дискотеке? Дуй сюда, не чуди.

Давид Гамалия:

Марк, ты сейчас где?

Марк Фаталин:

На детской площадке около дома Казанцевой.

И тут я вспомнил, что у Тани уехали родители. Глупо, но я посчитал, что ноги сами привели меня к ее дому. Мы с Казанцевой не ладили, но идти к Лехе мне не хотелось. У Немчинко практически коммуналка с очередью в душ, бесконечной суетой и криками родителей на кухне. Я не привереда, просто в этой семье и без меня тесно, как в консервной банке. Однажды я заходил к ним в гости и понял, что нам с Лехой нужно устраиваться на работу, чтобы как можно быстрее съехать от родителей.

Я метался возле подъезда Тани минут пятнадцать. Номер квартиры и код домофона нашел в чате класса, Казанцева скидывала свои данные для Маши Демкиной. Очень опрометчиво с ее стороны, ведь я мог использовать ее адрес для розыгрыша.

Когда Казанцевы меня впустили, я почувствовал облегчение. Честно, я даже не рассчитывал, что сестра Тани будет такой любезной. Еще этот Гриша. Хочу быть похожим на него через десять лет. Он умный, рассудительный и, как мне показалось, справедливый.

Квартира у Казанцевых стильно обставленная, чистая и уютная. В ней приятно пахло бергамотом, корицей и сладкими Таниными духами. Повсюду стояли фигурки и статуэтки из разных стран, милые семейные фотографии висели в очаровательных цветастых рамках с подписями.

Казанцева-старшая изучала меня недоверчивым взглядом, и я понимал почему. Годы активных розыгрышей не прошли даром.

Ксюша похожа на младшую сестру, но ее черты лица более строгие, а вид грубоватый, слегка надменный. Тем не менее она не отталкивала, возможно потому, что хотела казаться той, кем не являлась.

У меня поднялось настроение, когда мы с Казанцевой смотрели ее детские фотографии. Какая же Таня милая. Ее наивность и детскость очень подкупали. Еще мне нравилось, как она смущалась от моих шуток, робела и не знала, куда смотреть, а на щеках появлялся легкий румянец. Таня могла ответить и грубо, но меня ее слова никогда не обижали, а, наоборот, подзадоривали. Я уже несколько лет как не считал Таню своим врагом, мне просто нравилось с ней так общаться и щекотать нервишки.

Мне нравилось смотреть чужие семейные фотоальбомы – они пробуждали во мне надежду, что в этом мире существовали любящие мамы и папы. У Тани они были – баловали ее, возили на море, покупали игрушки. Но и в мире Казанцевой не все так солнечно. У нее тоже были свои тараканы в голове. Если я верно понял, то бабушка Тани погибла в пожаре, и теперь внутри ее жил страх, который она никак не могла побороть. Я видел его в «Доме ужасов», такие эмоции невозможно подделать.

На часах десять утра, я потопал к «Острову». В школу возвращаться не планировал, и домой тоже. Отец сотрет меня с лица земли за скандал с англичанкой, но пусть для начала попробует найти.

Повезло, в пункте назначения было мое легендарное трио. Яна, Андрей и Пашка. Последний, как всегда, сидел в стороне и депрессивно смотрел в одну точку. Когда-нибудь я выясню, что не так с этим парнишкой, но не сегодня.

– Марк, ты рано, – поприветствовал меня Андрей, и мы пожали друг другу руки.

– Хорошо, что пришел, без тебя тут скучно, – отозвалась розоволосая Яна, крепко обняв меня сзади.

«Остров» выглядел как маленькая протоптанная полянка, окруженная березами и кустами шиповника. Мы сидели на стульях, которые Андрей притащил со свалки, вокруг самодельного деревянного стола, накрытого одноразовой скатертью. Обитали тут даже зимой, не пугаясь морозов и снегопадов. Мы не шумели, мирно болтали или играли в карты. Андрюха иногда позволял себе выпить пива, но никогда не буйствовал, будучи хмельным.

– У меня было ужасное утро, – поделился я, присаживаясь рядом с Пашей. – Я довел до бешенства училку, а потом обратился к ней на «ты».

– Зачем? – монотонно и лениво спросил Пашка, не поднимая на меня глаз.

– Застукал ее с отцом вчера, – начал откровенничать я. – Мама работала в ночь, а он с ней кувыркался.

– Сочувствую! – Брови Яны жалобно поднялись домиком.

Странно, но о своих проблемах я мог рассказать только этим троим. Почему? Без понятия. Наверное, из-за того, что они не знали моего папашу, в отличие от школьных друзей.

– Отец года, – саркастично фыркнул Андрей, ковыряясь палкой в земле.

– Не будем о грустном. – Я улыбнулся против воли, стараясь выглядеть бодрым, но внутри меня все изнывало от обиды. – Расскажите лучше, как у вас дела.

Яна рассказала, что записалась на курсы по маникюру. Похвально, ведь она уже продумывала свое будущее после выпуска из детского дома. Андрюха жаловался на головные боли; он успел самостоятельно поставить себе диагноз и не упустил возможности поумничать, употребляя труднопроизносимые медицинские термины. Паша-горемыка поделился, что познакомился с девушкой в соцсети и хотел пригласить ее на свидание, но стеснялся. Я немного расслабился, но внутри пощипывала незримая и болезненная рана, словно расковырял свежую ссадину в области сердца.

Примерно в двенадцать мне позвонила мама. Отвечать не хотелось – я знал, что отец уже поведал ей душераздирающую историю про то, как я некрасиво повел себя с Еленой, черт бы ее побрал, Дмитриевной. Но если проигнорирую звонок, то маме влетит, подставлять нельзя, я сделаю только хуже.

– Алло. – Я взял трубку, предвкушая скандал.

– Маркуша, ты почему не в школе? – тревожно спросила мама.

– Живот заболел, пошел в поликлинику, – соврал спокойным и размеренным тоном.

– Марк, тут мне из школы позвонили. – Ее голос дрожал, и она тяжело дышала. – Папе плохо стало, ты знаешь об этом?

– Что с ним? – Я вскочил со стула и отошел от ребят.

– Скорее всего, инсульт, Маркуш.

Я услышал всхлипы и понял, что она плачет.

– Его забрали в больницу?

– Да, его положат в мою больницу. Я только домой приехала, сейчас вернусь обратно на работу. Буду следить за ним.

– Кто тебе позвонил?

– Англичанка ваша сказала, что папа начал задыхаться, и она вызвала скорую.

– Ясно. – Мой голос прозвучал сухо, но это не специально.

– Ты когда вернешься домой?

– Скоро приду.

– С ним все будет хорошо, не волнуйся, сынок.

Неужели она и правда думала, что во мне проснулось сочувствие к этому зверю?

– Ага…

Я не волновался. Я ничего к нему не чувствовал. Мне было абсолютно все равно.

Таня

– С днем рождения! – Я бросилась обнимать Ди, как только она переступила порог моей квартиры.

– Спасибо, Тань!

Мы с подругой застыли в объятиях. Я предвкушала то, как Диана будет открывать мой подарок и пищать от счастья. Месяц назад Годунова зависла возле стенда с сумочками в торговом центре. Подружка крутила в руках красный клатч с вышитыми черными пионами, смотрела на ценник и разочарованно вздыхала. Восемь тысяч за огрызок, в который с трудом поместится даже телефон, – грабеж, но если Ди хочет, то получит.

Я попросила деньги у Ксюши и тридцать дней находилась в рабстве, выполняя императорские поручения: мыла за нее посуду, бегала в магазин, меняла постельное белье… Это были худшие времена, но, слава богу, роль Золушки в прошлом.

Мы с Дианкой прошли на кухню, которую я украсила разноцветными шарами. На столе лежала коробка с подарком, и я приказала открыть ее сейчас же, пока не пришли гости. Годунова с детским восторгом срывала подарочную упаковку, перечисляя предположения, благо ни одно из них не оказалось верным, и сюрприз удался.

– Ты сумасшедшая?! – завопила Дианка, прижимая сумочку к груди. – Она же дорогая!

– Хочешь отказаться?

– Нет уж! – Дианка запрыгала от радости. – Я тебя обожаю, Таня! Она прекрасна!

Ее восхищение меня растрогало, и в уголках глаз появились слезы. Я проморгалась и снова обняла именинницу. Как же легко растрепать мою сентиментальную душу!

– Казанцева, когда я разбогатею, то тебе такие подарки буду дарить!.. – начала фантазировать Ди. – Самолет хочешь? Или машину?

Годунова шутливо позировала с новым клатчем на фоне праздничных шаров, посылая в камеру воздушные поцелуи. Я фотографировала ее на телефон и хохотала, выкрикивая сценарии:

– Ты уже богата и бежишь от толпы папарацци.

Дианка состроила недовольную гримасу и прикрылась от камеры сумочкой.

– Ладно, все, хватит меня фоткать, – сказала Ди, слегка задыхаясь от смеха. – Давай готовить стол.

– Высыплем чипсы в тарелку, вот и вся готовка, – отмахнулась я.

Ди обещала заказать пиццу, а я не мастер в накрывании столов, к тому же тридцать дней рабства сказались – я устала от бытовухи и обслуживания сестры.

– Надо порезать овощи, сыр и колбасу. – Годунова уже копалась в моем холодильнике. – Спасибо Грише, что он съездил за продуктами. Кстати, где наша сладкая парочка?

– У Гриши тоже сегодня посиделки, Ксюша уже там. Не завидую соседям.

– Теперь я не уверена, что у нас будет тихо. – Ди посмотрела на меня, вытащив кусочек сыра из холодильника. – Немчинко придет.

Я не знала, радоваться или нет. С одной стороны, с Лешей безумно весело, но с другой – он гиперактивный и может отчебучить всякое.

– Твое сердце растаяло?

– Он мне написывал целый день, пришлось согласиться. – Дианка по-хозяйски сняла с крючка разделочную доску и принялась резать сыр. – Казанцева, ты помоги, что ли, нарежь огурцы.

– Интересно, а Марк придет? – Не то чтобы меня это сильно волновало, но все же. – У него отец в больнице, может, ему сейчас не до тусовок?

– Написал, что придет, – ответила Годунова. – По нему не скажешь, что он переживает.

Подруга начала резать овощи, а я лениво распределяла чипсы, орешки и прочие вредные, но вкусные лакомства по тарелкам. Кухня у меня большая: тут стоял диван, на котором спокойно усядутся четверо, стол и еще оставалась немаленькая площадь для тех, кто сидеть не захочет. Думаю, до гостиной мы даже не дойдем и сегодня кухня Казанцевых превратится в место кутежа.

Первыми пришли Маша и Давид. Они вручили Дианке маленький подарочный пакет и красивый букет из пяти красных роз. За ними следом – Артем. Я решила, что после сегодняшнего празднования расскажу Ди, что ему нравится кто-то другой. Через десять минут после Жукова заявился Леша, в рюкзаке которого что-то звякнуло. Этот звук предвещал неприятности. Сразу после Немчинко ворвался Фаталин, и при виде его мои ладони вспотели. Надо прекращать так реагировать на Марка.

Диана права, Фаталин будто бы не переживал за больного отца. Казалось, что ученики и учителя волновались намного больше, чем он, родной сын. Но кто знает, что творилось в голове Марка на самом деле, ведь каждый проживает стресс по-своему.

На нашей домашней пирушке был перевес в сторону мальчиков. Одноклассницу Ангелину родители не отпустили. Ну ничего, тем лучше. Годунова заказала пиццу, парни включили музыку на колонке, и все весело начали болтать, обмениваясь школьными сплетнями.

Я стояла, опершись о холодильник, и наблюдала за ребятами, как мамочка за детворой в песочнице. Почему-то я чувствовала себя чужой, не знала, как вклиниться в разговор, и боялась ляпнуть какую-нибудь глупость. Наверное, сборища и вечеринки – это не мое и нужно просто с этим смириться.

– А куда можно выйти покурить? – Леша подошел ко мне и начал чиркать зажигалкой возле лица.

Маленький огонек появлялся и исчезал, словно дразнил меня своим еле уловимым теплом. В моей семье никто не курил, а значит, не было риска, что кто-то забудет потушить окурок и произойдет воспламенение. Я прекрасно понимала, что загореться может все, что угодно, но всеми возможными способами старалась это предотвратить. Например, я всегда выключала на ночь плиту, чайник и микроволновку. Береженого Бог бережет.

Немчинко ответа так и не дождался, я стояла, поджав губы, и наблюдала за огоньком. Мысль о том, какой урон может нанести эта маленькая пластиковая дрянь, отозвалась в теле судорогой.

– Лех, убери, – серьезно потребовал Марк.

– Казанцева растворилась в пространственно-временном континууме и не отвечает. Я курить хочу, – чуть ли не захныкал Леша.

– Убери зажигалку и выйди в подъезд на общий балкон. – Голос Марка стал строгим.

– Мне лень. – Леша прокрутил чикфаер между пальцев.

– Лех, я что-то непонятное говорю? – злобно рыкнул Фаталин. – Зажигалку убери!

Все присутствующие моментально отвлеклись от своих дел и обратили взгляды на Марка, который уже тянулся к руке Леши, чтобы отнять чертову зажигалку. Немчинко что-то недовольно пробубнил и удалился из кухни.

Фаталин встал рядом со мной, но ничего не говорил. Было странно. Он вступился за меня из-за того, что я рассказала о пожаре? Или его просто взбесил Леша? Я постепенно теряла связь с той частью мозга, которая отвечала за адекватность и разумное мышление.

– Ты как? – внезапно спросил парень.

Я набралась сил и посмотрела ему прямо в глаза. Марк хлопал длинными ресницами в ожидании ответа, а я понимала, что совсем ничего про него не знаю. У нас было всего три дня нормального общения, и за это время я позволила себе расслабиться. Клюнула на обаятельные уловки и вела себя как дура.

– Все нормально. – Мой ответ звучал довольно-таки равнодушно.

Я отвела взгляд. Мы одновременно направились к ребятам. Я села рядом с Ди и дала понять, что все в порядке. Мне нравилось, что мы могли общаться без слов.

Леша вернулся с рюкзаком в руке и начал вытаскивать бутылки. Я не удивилась – Немчинко притащил алкоголь. Как же мне влетит от Ксюши.

– Кто будет виски? – задорно спросил парень, вынимая из рюкзака литровую бутылку с коричневой жидкостью.

– А может, без этого? – вступила я.

– Фу-у-у, – закричал Леша, – откройте окно, королева душноты в здании!

– Это квартира Тани. Пусть она решает, пить нам или нет, – мирно предложил Давид.

Я любила адекватность Гамалии и ненавидела беспечность Немчинко. Но не хотела прослыть как королева душноты. Пусть пьют, я останусь трезвой и буду следить, чтобы ребята не начали творить всякие глупости.

Приехала пицца. Все накинулись на еду, как изголодавшиеся хищники. Уминали «Маргариту» за обе щеки, запивая алкоголем из одноразовых стаканчиков. Я стояла в сторонке, скромно потягивая вишневый сок и заметно нервничая. Годунова тоже пила, вот так новости.

Из-за гула и громкой музыки никто из нас не заметил, как на кухне появились двое из ларца: Гришаня и Ксюша. Я просила сестру не заявляться до одиннадцати, но когда она меня слушала.

– Всем оставаться на местах, это проверка на запрещенку! – громко забасил Гриша.

– У вас что, алкоголь кончился? – возмутилась я.

Маша быстро спрятала руку со стаканчиком за спиной, и к ней блюстители порядка подошли первой. Гриша принюхался и спросил:

– Виски?

– Да, – испуганно ответила девушка.

– Дай дяде стаканчик, милая, – ласково потребовал Гришаня, и Маша сдалась.

Сестра подошла ко мне и выхватила напиток из рук, сделала несколько глотков и удивилась:

– Это сок?.. Ты моя умница!

Все, что было в стаканчиках у ребят, оказалось в раковине. Немчинко пытался сопротивляться, но Гриша был непреклонен и, как мне показалось, немного пьян. Ксюша взяла со стола бутылку виски и закинула ее в пакет, якобы для того, чтобы выкинуть. Наверное, они собирались распить конфискованный вискарь со своими друзьями.

– Сигареты? – Ксюша принюхалась к Лешке, как собака-ищейка.

– Я курю в подъезде, на общем балконе и в гордом одиночестве, – честно ответил Немчинко.

– Оставь сигареты этому бедолаге, – захохотал Гриша. – Вы, ребят, нас очень разочаровали. Пьяные подростки – жалкое зрелище.

– Вы сами пили, когда учились в школе! – Я закатила глаза, мне стало так стыдно за этих двоих перед друзьями.

– Да, пили и очень об этом жалеем, – произнесла сестра с наигранной суровостью.

Парочка удалилась, а ребята сидели в растрепанных чувствах с испуганными лицами. Похоже, амплуа королевы душноты останется со мной надолго.

– Это все очень грустно, – траурно произнес Немчинко, опустив голову. – Точнее, было бы грустно… – На лице парня мгновенно появилась хитрая улыбка до ушей. – Если бы у меня не было еще одной литрушки вискаря!

Все восторженно завопили. Даже я обрадовалась, почувствовав флер надвигающегося веселья. Немчинко вновь разлил всем виски и разбавил его колой. Маша сидела на коленях у Давида, Диана о чем-то рассказывала Артему, Леша и Марк смеялись, а я немного расслабилась и взяла на себя обязанности диджея – включала любимые треки именинницы.

На кухне пахло алкоголем, едой и женским парфюмом. С каждым глотком ребята становились веселее, растворяясь в болтовне и глупых шутках. Оставаться трезвой в компании выпивших не менее странно, чем быть ягненком в стае волков. Компашка будто сидела под незримым проспиртованным куполом, а я наблюдала со стороны.

– Давайте поиграем? – предложил неугомонный заводила Леша, закинув руку на плечо Марка.

Ага, я догадывалась, что сейчас будет: «правда или действие» или «бутылочка» – классика подростковых вечеринок. Все эти игры лишь повод, чтобы поцеловаться, задать неловкий вопрос или признаться кому-то в симпатии.

– Я никогда не! – воскликнула Маша.

О, мой бог! Это еще хуже.

– Казанцева не пьет, а надо, чтобы играли все. – Давид посмотрел на меня с вызовом.

Я не хотела быть ягненком и королевой душноты, не хотела оставаться вне купола.

– Теперь пью! – Я схватила со стола бутылку виски.

– Танюха, ты мощь! – крикнул прямо мне в ухо Немчинко и потрепал за плечо.

– Тань, если не хочешь, не пей, – мягко сказал Артем своим бархатным голосом.

– Хочу.

Марк напомнил правила игры, которые были довольно просты. Начал, конечно же, Немчинко:

– Простите, но я буду гасить именинницу. – Он на секунду задумался. – Начну с простого: я никогда не отмечал свой день рождения у Казанцевой.

Ди сделала малюсенький глоток и злобно посмотрела на смеющегося Лешу, он послал ей поцелуйчик в ответ. Первый круг прошел быстро, все как минимум выпили по одному глотку, кроме меня. Никто же не говорил, что нужно отвечать на вопросы честно? Я не в суде и клятву на Библии не давала.

После первого круга устроили перерыв. Немчинко отправился на перекур, Артем пошел звонить родителям в мою комнату. На кухне закончилась газировка, и я пошла на балкон в родительской комнате, чтобы принести добавки.

– Покажи где, я помогу донести, – побежал за мной Фаталин.

Я смутилась: непривычно было видеть Маркушу в роли джентльмена. Мы вышли на балкон, и Фаталин замер, устремив взгляд на улицу. Я жила на тринадцатом этаже, поэтому из окон открывался красивый вид на пруд, разноцветные многоэтажки и автомагистраль. Шум автомобилей был для меня своеобразной ночной медитацией, под которую я любила засыпать.

– Как красиво! – умиротворенно произнес Марк, положив руки на подоконник.

– Да, весь район как на ладони. – Я встала рядом с ним и залюбовалась видом или Марком – непонятно.

Где-то около минуты мы молча глядели в окно, затем Марк завел свою старую песню:

– Мне немного жаль, что я больше никогда тебя не разыграю. – Он повернулся ко мне. – Может, оставим хотя бы безобидные подколы?

– Нет уж! – Я встала лицом к Фаталину, отзеркалив его позу.

Марк нахмурился и посмотрел на мои ключицы. Я опустила голову, проверяя, что интересного он мог увидеть. Глупая. Это ловушка. Парень тут же схватил меня двумя пальцами за нос и залился смехом.

– Ты дурак? – Я оттолкнула его руку, заразившись игривым настроением. – Детсадовские приколы тоже считаются.

Я не знала, как подшутить в ответ, поэтому просто растрепала руками волосы Марка. Парень отступал, но я беспощадно продолжала взъерошивать его шевелюру до безобразия. Фаталин прижался спиной к стене и положил руку мне на талию как сигнал, чтобы я остановилась. Непослушные пряди волос упали ему на глаза, он широко улыбнулся и импозантно вскинул голову.

Если бы я умела рисовать, то сделала бы его портрет, ведь этот мамкин пранкер слишком хорош собой.

В моем организме не было ни капли алкоголя, но я опьянела. То ли из-за улыбки Марка, то ли из-за самого приятного в моей жизни прикосновения.

Разряд! Доктор, мы ее теряем!

Фаталин убрал руку с моей талии и поправил волосы. Я смущенно шагнула назад, задев бутылки с газировкой. Боже, ну почему я не могла вести себя уверенно и постоянно выдавала собственное смущение неловкими движениями?

– Кола тут. – Я указала на катившуюся двухлитровую бутылку.

– Я уже понял.

Мы вернулись на кухню. На нас уставились пять пар искрящихся от любопытства глаз.

– Пожалуй, это был самый долгий поход за колой в истории человечества, – пошутил Леша. – Что вы там делали? Не отвечайте, наверняка лизались. Вы шли к этому целых десять лет.

– Заткнись, Лех, – порывисто осадил друга Фаталин. – Ты уже всех утомил своими идиотскими шутками.

– Маркуш, я тебя смутил? – С лица Немчинко исчезла улыбка.

– Прекращайте! – приказала Ди неестественным, странным голосом. Кажется, именинница накидалась.

Я заметила, что настроение Артема резко изменилось. Он прожигал Марка желчным взглядом, как тогда на литературе. Пазл в голове начал складываться: неужели Гриша и Ксюша правы и я нравилась Жукову? Нет, я все придумала, быть этого не могло.

Давид приподнял стаканчик:

– Давайте продолжим играть.

– Я начну! – подхватил Жуков, пока все тянулись к своим напиткам. – Я никогда не целовался с розоволосой девушкой.

Фаталин посмотрел на друга с вызовом и сделал глоток.

Розоволосая девушка? Кто она? Неужели у Марка кто-то есть?

– А я, на всякий случай, проверю теорию Лехи, – хихикнул Гамалия. – Я никогда не целовался с Казанцевой.

Ди зачем-то выпила, выкрикивая, что целовала меня в щеку. Я предложила подруге притормозить, но она лишь отмахнулась в ответ.

– Я никогда не сбрасывал звонки от своего лучшего друга, – произнес Марк, и Артем выпил.

Страсти накалялись.

Я заметила, как Лешка подсел к Дианке и положил руку ей на колено. Странно, но подруга не протестовала, а кокетливо улыбалась. Видимо, алкоголь ударил ей в голову настолько сильно, что она и думать забыла о Жукове.

– Я никогда не ночевала у Казанцевой, – внезапно сказала Маша. – Ди, пей!

– Марк тоже должен выпить, – возмутилась пьяная в дрова Диана. – Фаталин, пей, ты ведь ночевал у Тани недавно.

Драматичная пауза. Мое сердцебиение остановилось. Я не понимала, на кого злюсь больше: на Ди, на Машу или на чертов алкоголь.

Раздалось игривое улюлюканье со стороны Леши.

– Марк и Таня, вы ничего не хотите нам рассказать? – подначивал нас Давид.

– Я ошиблась… я имела виду не Марка, я… – Дианка поплыла, пытаясь оправдаться, затем просто замолкла, виновато уставившись в пол.

– Сколько интересных новостей, – с натянутой улыбкой проговорил Жуков. – Фаталин не перестает удивлять.

В воздухе запахло неловкостью и пассивной агрессией. Марк и Артем вздыбились, как земля от взрыва. Они стояли друг напротив друга и перестреливались взглядами, как соперники на ринге. Я поняла, что слишком трезвая для всего этого зрелища, и глотнула виски. Ну и мерзость, даже кола не спасала!

Леша взял ситуацию в свои руки, решив снизить накал страстей самым странным образом. Он вскочил с места, театрально упал на колени и во весь голос заорал:

– Странное поведение на тусе!

Выходка Немчинко внезапно рассмешила всех, кроме Жукова. На долю секунды компания расслабилась и наблюдала за его цирковым выступлением. Я подошла к Диане, которая глядела на меня виноватыми глазами, забрала у нее стакан с виски и протянула бутылку воды.

– Прости, – начала подруга.

– Диан, больше не пей, тебе будет плохо, – ответила я максимально спокойным тоном, чтобы подруга не сочла меня обиженной.

Давид, Марк, Артем и Леша ушли на общий балкон. Видимо, Гамалия попросил не выяснять отношения при девочках. Вот кто настоящий джентльмен. Мы остались втроем. Годунова поникла, положив голову мне на плечо, а Маша начала убирать со стола использованную одноразовую посуду. Я недоумевала, почему та ночевка – великая тайна, ведь мы могли бы все объяснить. Неужели Фаталин так зависим от мнения окружающих?

Когда парни вернулись, лица Артема и Марка стали еще более злющими, Леша снял с себя маску весельчака, а физиономия Давида отражала разочарование. Фаталин подошел к Ди, вручил ей подарок и сообщил, что уходит. Когда парень начал обуваться, я собрала всю свою волю в кулак и решила поговорить с ним.

– Марк, прости, что так вышло. Я сказала только Дианке.

Фаталин зашнуровал кроссовки и нервно рассмеялся.

– Казанцева, ты не услышала мою просьбу. – Он выпрямился и положил руку мне на плечо. – И теперь я сделаю вид, что не услышал твою.

– Что это значит?

– Жди сюрприза.

Таня

Утро началось с жалобных стонов Дианы. Подруга потеряла связь с внешним миром и отправилась в похмельную метагалактику, запрыгнув в телепорт под названием «виски». Я злилась на нее не из-за Марка, а из-за того, что мне пришлось драить кухню в одиночку. После выпитой бутылки компашка лишилась координации, внятной дикции и здравого смысла. Когда все разошлись, я выдохнула. Это самый отвратительный день рождения, на котором мне доводилось бывать!

Мысли о Фаталине навязчиво лезли в голову, но я прогоняла их, стараясь не зацикливаться. Плевала я на него! Этот придурок будто искал повод, чтобы снова напакостить мне. Тем более что я попросила прощения. Если он меня не услышал, то пусть продолжает выдуманное сражение. Я пас.

– Та-а-ань, – хрипло протянула Годунова, – ты злишься?

– Да. – Я скрестила руки на груди, лежа в кровати.

– Не злись. – Подруга повернулась в мою сторону.

– Я предоставила тебе место с условием, что ты поможешь мне прибраться.

Диане было не до упрекающих речей, но у меня накипело.

– Я очень плохая подруга, прости меня. – Ди наконец-то открыла отекшие глаза. – Но ты злишься не из-за уборки, а из-за Фаталина.

– Ты сейчас не в том положении, чтобы говорить мне такие вещи.

– Я все видела. – Диана резко поменяла лежачее положение на сидячее и оживилась. – Вы точно друг другу нравитесь!

– Ты ошибаешься, – опровергла я.

– Я не могу ошибаться.

– Можешь.

– Что ты имеешь в виду?

– Ди, ты не интересна Артему, – резко ответила я. – Ему нравится другая, об этом мне сказал Марк. Так что да – ты можешь ошибаться.

– Ты рассказала Марку, что мне нравится Жуков?! – Голос Годуновой достиг крещендо в одно мгновение.

Диана гневно уставилась на меня, ожидая объяснений. Я попыталась проглотить ком, застрявший в горле. Нельзя было вываливать на нее информацию таким образом, без подготовки, но она меня разозлила.

– Я не говорила. Ты же знаешь, я не доверяю Марку.

– Тогда как он догадался? – с претензией спросила Ди, поправляя лохматые волосы.

– Это было несложно. Ты же бегала за ним по всему парку аттракционов, – произнесла я и тут же пожалела. Это прозвучало грубо.

– Понятно. – Ди встала с кровати и начала переодеваться. Ее движения были нервными и порывистыми. Годунова всем видом показывала, что разозлилась.

Я решила промолчать из упрямства. Слишком часто я уступала Диане и первая размахивала белым флагом после ссор. Надоело. Поживет несколько денечков, переваривая горькую правду, и успокоится.

Годунова драматично хлопнула дверью и вышла в коридор. Она специально обувалась со скоростью улитки, дожидаясь, что я подойду к ней и начну мирные переговоры. Извиняться мне было не за что, так что пусть уходит домой.

Понедельник

Мы с Годуновой по-прежнему были в ссоре. Я сидела одна, а она делила парту с Лешей, который несказанно этому радовался. Урок литературы Константин Романович начал с типичной речи классного руководителя о дисциплине: мужчина упрекал нас за плохое поведение и сообщил, что на наш класс жалуются учителя. Все прекрасно понимали, что речь идет о Марке и его недавнем перформансе на уроке английского.

– И еще… – Константин Романович поправил манжеты рубашки, выглядывающие из-под огромного черного пиджака. – Нужны двое добровольцев, которые будут расставлять экспонаты в нашем школьном музее после уроков.

Кто согласится ковыряться в пыльной комнатушке, еще и во внеурочное время? Константин Романович был слишком наивен, о добровольцах не могло идти и речи.

– Лес рук, – саркастично выдавил мужчина после недолгой паузы. – Я так и знал, поэтому выбрал счастливчиков самостоятельно – Фаталин и Казанцева.

– Парочка негодников не против уединиться, – выкрикнул Немчинко и тут же получил подзатыльник от Дианы.

Это шутка Всевышнего? Нет, ну правда. Почему именно мы? В горле застрял комок недовольства и разочарования.

– Отнеситесь к поручению серьезно. На открытие музея приедут важные люди, – строго произнес учитель и посмотрел на меня. – Вижу ваши разочарованные лица, но отказы не принимаются. Покажите, что умеете работать в команде, а не только дразнить друг друга.

Теперь все ясно: Константин Романович решил преподать нам урок. Уверена, что учитель пожалеет о своем решении сегодня же, потому что команда из нас никудышная. Мы просуществовали мирно меньше недели и снова встали по разные стороны ринга.

Фаталин обещал мне сюрприз и наверняка продумал новый розыгрыш до мелочей. Проскочила мысль опередить его и сотворить нечто злобное, но я не стала запрыгивать на поезд опрометчивых решений и предпочла двигаться в привычном для себя темпе, прогуливаясь пешком и размышляя.

После седьмого урока мы с Марком встретились возле бывшего кабинета музыки, который ныне служил пространством для школьного музея. К нам подбежала завхоз Маргарита Викторовна, эпично гремя связкой ключей. Складывалось впечатление, что главная ее обязанность – запахивать шерстяной кардиган с периодичностью в минуту, крутить ключи на пальце и смотреть на всех с презрением.

– Я пронумеровала коробки, – сказала она, кивком приглашая нас внутрь. – Сегодня разбираете номер один и номер два. Нужно протереть вещи от пыли и расставить на стеклянную полку под окном.

– Разве это не ваша работа? – спросил Маркуша, жуя мятную жвачку, которой пахло за версту.

– Не умничай, Фаталин, – спокойно произнесла Маргарита Викторовна. – Между прочим, это твой отец настоял на том, чтобы музей готовили ученики. Через полчаса приду и проверю, как вы тут справляетесь.

В помещении пахло свежим ремонтом, пылью и старыми книжками. На ламинате стояли картонные коробки, а на идеально чистых белых стенах висели стеклянные полки. Нужно постараться, чтобы это место хотя бы отдаленно походило на музей. Пока пространство напоминало больничную палату и не более. Я увидела два стула, газетные листы, тазик и тряпки. Маргарита Викторовна подготовила для нас рабочее пространство.

– Вот первая. – Марк небрежно пихнул коробку ногой.

– Тащи ее к стульям, а я наберу воды.

Я отправилась в туалет вместе с тазиком поросячьего цвета, чтобы набрать воды и прийти в себя. Меня адски раздражало, что в присутствии Марка я начинала нервничать. Как бы я ни пыталась побороть волнение – с каждой новой встречей с Фаталиным оно становилось все сильнее.

Когда я вернулась, Марк листал что-то в телефоне, покачиваясь на стуле. Ни до коробок, ни до музея ему дела не было. Мне, в принципе, тоже. Но я всегда слишком ответственно относилась к поручениям, поэтому начала командовать:

– Бери тряпку и приступай. Отмытые вещи разложим на газеты, а потом расставим, как велела Маргарита.

– Слушаю и повинуюсь, – лениво ответил Марк, убирая телефон в карман.

Я присела рядом с ним и открыла коробку. Внутри лежали какие-то камни и рамки со старинными фотографиями. Я потянулась за одной из них, но Марк схватил меня за запястье.

– Казанцева, ты не видишь, что в рамке треснуло стекло? – Не отпуская мою руку, он аккуратно вытащил фотографию.

Я не заметила, как треснуло стекло и мое самообладание. Черт. Лучше бы я порезалась. Сложно игнорировать танец бабочек в животе, вызванный его прикосновением.

– Не нужно было пинать коробку ногой. – Я высвободилась из хватки Марка. – Что на фотографии?

– Наша школа в тысяча девятьсот восьмидесятом году, – ответил Фаталин, аккуратно отложив рамку с выцветшим изображением в сторону. – Будь аккуратнее, пожалуйста, и смотри внимательно, прежде чем хватать предметы.

– Какой заботливый Маркуша, – саркастично пробубнила я.

– Маркуша? – Парень поднял на меня глаза и улыбнулся. – Это так ты меня называешь в своих фантазиях?

Вот же придурок, пора бы ему уже спуститься с небес на землю. Я шлепнула его по коленке сухой тряпкой.

– Я фантазирую только о том, как выпущусь из школы и больше никогда тебя не увижу.

– Жестоко. – Мне показалось, что парень улыбнулся еще шире.

Фаталину нравилось выводить меня на эмоции. Я поняла это еще в первом классе.

Мы с Марком молча разбирали и протирали древние вещи, которые, на первый взгляд, никакой ценности не представляли. Я косилась на парня, наблюдая за тем, как сосредоточенно и скрупулезно он чистит разноцветные стеклянные камушки.

– Тебе наловить лягушек? – ни с того ни с сего спросил он. – А то, как я вижу, ты поругалась с Дианкой и тебе нужны новые подружки.

Отсылка к моему семейному альбому. Я знала, что он обязательно пошутит на тему жаб.

– Никто не ругался, – солгала я. – И вообще, я думала, что ты со мной не разговариваешь после того истеричного эпизода в коридоре.

– Не люблю, когда люди не прислушиваются к моим просьбам, – нарочито серьезно произнес Марк.

Тоже мне, важная шишка.

– Я рассказала Ди о ночевке до того, как ты меня попросил этого не делать, она обещала молчать, – призналась я, надеясь, что мои слова не звучат как глупое оправдание.

– Необязательно делиться с друзьями всем, что происходит в твоей жизни. – Марк вытащил очередной замшелый камушек и принялся полировать его тряпкой. – Иногда излишние откровения противопоказаны, поверь мне.

– Плохой опыт?

– И не один.

Я вытащила из коробки рамку с фотографией, не заметив, что из нее торчит маленький гвоздик, который подло зацепился за колготки. Что не так с этими чертовыми рамками? Фаталин положил тряпочку и камень себе на колени, отряхнул руки и аккуратно вытащил гвоздик из капроновой ловушки. Голова парня была на уровне моей груди, и я замерла, вдыхая приятный, опьяняющий аромат его волос и мятной жвачки. Фаталин высвободил гвоздик, и на колготках появилась предательская стрелка, которая разошлась за долю секунды.

Марк не сводил глаз с моей ноги, а я, будучи в заложниках у гормонального взрыва, не могла даже пошевелиться. Парень положил рамку на пол, снова отряхнул руки и… коснулся меня. Фаталин провел холодными пальцами по бедру, отодвигая ткань моей клетчатой юбки. Его прикосновения были такими нежными и аккуратными, что у меня перехватило дыхание. По идее, я должна была возмутиться и врезать ему хорошенько, но не смогла. Из-за цунами приятных и волнующих ощущений я позабыла, что под юбкой прятался уродливый ожог.

– Это из-за того пожара? – Он провел большим пальцем по рубцу, касаясь не только кожи, но и болезненных воспоминаний.

Я зажмурилась и резко одернула юбку. Нельзя было позволять ему так смело и нагло трогать меня. Хотелось нанять человека, который обливал бы меня ледяной водой из ведра каждый раз, когда происходили эти душещипательные моменты.

– Не твое дело, – сухо сказала я, затем прочистила горло и добавила: – Больше не трогай меня так.

– Как так? – На лице Марка засверкала самодовольная улыбочка.

От продолжения диалога меня спасла Маргарита Викторовна, которая ворвалась в кабинет и начала проверять, как мы справились с обязанностями. От одной мысли, что мне придется оставаться с Фаталиным после уроков всю неделю, становилось страшно. К романтичному эпизоду на балконе прибавился интимный эпизод с колготками, который я буду прокручивать в голове до самой ночи.

Таня

– Расскажешь, что у тебя стряслось? – спросила я у расстроенной Ксюши.

– Ничего, – меланхолично ответила сестра. – И вообще, я отчет по работе делаю, так что дергай меня только в экстренных ситуациях.

Я хотела спросить про Гришу, который не заглядывал к нам целых два дня, но Ксюша поспешно удалилась из кухни. После злополучной вечеринки сестра была не в настроении – наверное, они с Гришаней поссорились.

Без любимого соседа в квартире стало пусто. За десять лет Гриша Совинский стал членом нашей семьи: сыном, о котором всегда мечтали родители, старшим братом для меня и кем-то непонятным для Ксюши. Чем старше я становилась, тем больше осознавала, что у Гриши и Ксюши отношения давно вышли за рамки дружеских, но так и не перетекли в романтические. Они застряли на перепутье.

Я помыла посуду и отправилась в свою комнату. Фаталин окончательно поселился в моей голове, его вытесняли лишь мысли о Ди. Прошло всего два дня с нашего последнего разговора, но я уже скучала по традиционной болтовне с Годуновой обо всем на свете. Я трижды порывалась ей написать и останавливалась. Не уступлю. Не в этот раз.

Мысли окрасились в черный и приобрели послевкусие как мерзкая жвачка. Нейтральное состояние превратилось в опустошенное. Если бы я была персонажем игры Sims, то кристаллик над моей головой загорелся бы красным. Слезы катились из глаз и падали на подушку, дыхание стало тяжелым и громким, а когти обиды и уныния гадостно скреблись в груди. Я скучала по родителям и злилась на то, что они так редко бывали дома. Я бесилась на Дианку из-за ее недоверия. Меня пугали чувства к Марку, и я не переставала думать о его угрозе на дне рождения.

Почему людские взаимоотношения такие сложные?

Позволив себе выплакаться, я постаралась прийти в себя и отвлечься. Настроение было мрачным, но я прекрасно понимала, что если позволю себе дальше грустить, то буду реветь до самой ночи.

Я засела за уроки. Начала с английского. Елена Дмитриевна обещала спросить меня на следующем занятии, поэтому я обязана подготовиться идеально. Бестия и так злилась на наш класс из-за Марка. Удивительно, что все учителя проигнорировали оскорбительную издевку англичанки и осудили Фаталина, который пусть и некорректно, но заступился за друга. Чему мы должны научиться у таких учителей? Ненависти? Безрассудству? Несправедливости?

Пока я мучилась с present perfect, на мой телефон сыпались сообщения. Я старалась не отвлекаться, но мысли о том, что это может быть Ди, сподвигли меня оторваться от иностранного и потянуться к телефону.

Марк Фаталин:

Я завтра на уроки не приду.

Марк Фаталин:

Но в музей подскочу в полчетвертого.

Марк Фаталин:

Дождешься меня?

Таня Казанцева:

Хорошо. Что-то с папой?

Марк Фаталин:

Отец еще в больнице, но с ним все нормально.

Марк Фаталин:

Спасибо, Казанец ❤

Я отложила смартфон и сделала глубокий вдох, затем выдох. Теперь меня еще и от его сообщений колбасило. Волнение, которое вызывал во мне Марк, было болезненным и приятным одновременно. В общем, об уроках я сразу же забыла и опять начала витать в облаках, вспоминая его обжигающее прикосновение. Во мне зарождались трепетные чувства, и контролировать их становилось все сложнее.

Глупо, но я искала повод написать ему. Мы расстались всего два часа назад, но мое взволнованное сердечко не унималось. Меня тянуло к нему незримым идиотским магнитом, что противоречило всем законам физики. Я чувствовала в Марке родственную душу, скорее всего из-за того, что в нем тоже прятались тревоги и страхи. Мне были знакомы эти ощущения, и я понимала Фаталина. Только вот причину его боли пока не знала.

Я открыла диалог и начала печатать сообщение, пока во мне бушевал романтично-сентиментальный порыв. Черт бы побрал этот порыв! Спрашивать «как дела?» было слишком банально, Фаталин еще подумает, что мне есть до него дело, и его самомнение раздуется до размеров земного шара. В итоге я напечатала самый бредовый вопрос, который пришел в голову.

Таня Казанцева:

Ключи от музея у тебя?

Конечно не у него! Королева кладовок Марго в жизни никому ключи не доверила бы. Марк печатал ответ, и мое сердце застучало где-то в районе ушей.

Марк Фаталин:

Маргарита их забрала. Ты что, не помнишь?

Таня Казанцева:

Точно.

Я залилась краской от стыда и осознала, что наш диалог на этом закончен. Закинула смартфон на кровать. Кристаллик над моей головой теперь светился желтым, а индикатор эмоций показывал «стыд».

Через двадцать минут телефон снова загудел от уведомлений. Фаталин внезапно продолжил диалог за меня.

Марк Фаталин:

Слушай, не хочешь прогуляться?

Мои глаза изумленно округлились, а на лбу выступила огромная капля пота, как в аниме. Марк пригласил меня гулять?!

Таня Казанцева:

С тобой?

Рубрика «Тупые сообщения от Тани» продолжается, усаживайтесь поудобнее и заварите чай.

Марк Фаталин:

Нет, с моим батей.

Марк Фаталин:

Со мной, конечно же.

Таня Казанцева:

Это розыгрыш?

Марк Фаталин:

Нет, я просто хочу пройтись.

Марк Фаталин:

С розыгрышами мы покончили.

Таня Казанцева:

Ты мне угрожал. Я тебе не доверяю.

Марк Фаталин:

Тогда почему не можешь просто написать «нет»?)

Напечатала «придурок», затем стерла. Что мне ответить? «Я не могу сказать “нет”, потому что думаю о тебе каждую секунду и очень хочу тебя видеть?»

Марк Фаталин:

Через полчаса встречаемся у твоего подъезда?

Необходимо было все взвесить и принять решение за пять секунд. Вместо того чтобы анализировать, я начала мысленный обратный отсчет. Цифры отвлекли меня от вынесения вердикта.

Марк Фаталин:

Тут нет подвоха. Клянусь.

Маркуша научился читать мысли на расстоянии?

Таня Казанцева:

Ну давай.

Ох уж это «ну», которое превращает написанное в нечто неохотное и пропитывает диалог безразличием.

Марк Фаталин:

Ну, до встречи)

Лыбится там сидит, индюк.

Стремглав я побежала в комнату Ксюши, чтобы отпроситься на прогулку. Забыла постучать и застала сестру сидящей на полу с ее школьным альбомом в руках и плачущей. Эта картина сбила меня с толку.

– Ксюша, что случилось? – бросилась я к сестре.

– Танечка, – Ксюша захлопнула альбом, – можно я сегодня одна побуду? Мне не до бесед.

– Что случилось? Поделись, – умоляла я, поглаживая Ксюшины волосы.

– Ничего страшного. – Сестра улыбнулась сквозь слезы. – Потом расскажу.

– Ксюша, я переживаю! Ты ведь очень редко плачешь.

Это правда. Сестра непробиваема, ее неспособен растрогать даже просмотр «Хатико». Ксюша привыкла держать себя в руках и не позволяла чувствам заплывать за буйки самообладания.

– Клянусь, все хорошо, просто воспоминания нахлынули. – Сестра вытерла слезы ладонью. – Ты что-то хотела?

– Пойти гулять, но теперь не оставлю тебя в таком состоянии.

– В каком? – Выражение лица Ксюши изменилось на типичное родительское. – Я сказала, что хочу побыть одна, а ты иди гуляй.

– Уверена?

– Уверена, – строго произнесла она, обнимая меня. – Только возвращайся не поздно, ладно?

Я пошла собираться, несмотря на сомнения. Если Ксюша сказала, что хочет побыть одна, то лучше ее не трогать, иначе она разозлится. Может, даже хорошо, что я оставлю ее в одиночестве, она, как обычно, все обдумает и успокоится. Надеюсь, сестра расскажет о своих переживаниях. Когда я увидела альбом в ее руках, то поняла, что слезы стопроцентно связаны с Гришей. Вот бы они помирились и наконец-то признались друг другу в чувствах.

До встречи с Марком осталось десять минут. Я натянула на себя самые невзрачные шмотки, чтобы Фаталин не подумал, что я специально для него нарядилась. На ногах болтались старые темно-синие джинсы-трубы, а на теле черная толстовка, слегка помятая.

Когда я вышла из подъезда, Марк уже был на месте и о чем-то болтал с бабульками, которые любили сидеть на лавочке после полудня и точить лясы. Старушки у нас милые, не конфликтные, – правда, обожали сплетничать.

– Танюшка, жених твой? – спросила бабушка Роза, обнажая золотые коронки. Она тут лидер. – Скандалить с ним на лестничной клетке не будешь, как сестрица?

– С кем сестра скандалила? – поинтересовалась я, игнорируя вопрос о женихе, заставивший меня чуть не провалиться под землю от стыда.

– С Совинским Гришкой брехали все утро, – произнесла бабушка Роза так, будто упрекала: «Ты чего, не знаешь, что ли? Я всей округе уже растрепала».

– Ясно, помирятся. – Я прошла мимо «хранительниц двора». Марк последовал за мной.

Парень опять пах райским яблочком и выглядел сногсшибательно. На нем был флисовый спортивный костюм лилового цвета, состоящий из толстовки оверсайз и треников. Этот цвет, напоминающий фиалки, ежевику и бабочку-переливницу, очень ему шел и идеально сочетался с белоснежными кедами.

– Куда путь держим? – спросил он, поравнявшись со мной.

– Ты пригласил, ты и предлагай.

Фаталин взял меня за локоть и притормозил. Я тоже остановилась и посмотрела на него вопросительно. Меня ожидала самая странная прогулка в моей жизни. В голове пронеслась бегущая строка с вопросом: «Таня, зачем ты на это согласилась?»

– Пойдем в лес, – предложил он, и я начала театрально хохотать.

– Не пойду я с тобой в лес! Вдруг ты меня убьешь и закопаешь там.

– Как ты узнала о моих планах? – Парень наигранно удивился. – Я сто лет в лесу не был, хочу сходить, пока не похолодало.

– Ладно, пошли, но обещай, что это не уловка. – Я сняла его руку со своего локтя.

– Обещаю. А ты обещай, что прекратишь быть такой подозрительной. – Марк легонько толкнул меня плечом.

– Не дождешься.

В осеннем лесопарке пахло грибами и прелыми листьями. Трава пожухла и выгорела после жаркого лета, деревья окончательно сменили цвет листвы, а воздух был таким свежим, что хотелось вдоволь им надышаться. Мы с Фаталиным болтали обо всем на свете, рассказывали друг другу истории из жизни и много смеялись. Я и подумать не могла, что прогулка с Марком будет такой легкой и непринужденной. Волнение улетучилось, и я просто наслаждалась моментом.

– Тебе не кажется, что из-за этих розыгрышей мы слишком хорошо друг друга знаем? – поинтересовался он, когда мы уселись на лавочку под здоровущим кленом.

– Да, я иногда следила за тем, что ты ешь, чтобы придумать очередную пакость, – рассмеялась я.

– Мы ненормальные. – Марк опустил голову и улыбнулся. – Прости, что вспылил на дне рождения, просто я очень разозлился.

– Прости, что рассказала обо всем Дианке, – ответила я. – Может, у нас с тобой есть шанс стать друзьями?

Конечно, я хотела большего, но ему об этом знать было необязательно.

– А разве я не твой жених? – Марк игриво застрелял глазками, и я в шутку на него замахнулась.

Он специально смущал меня и наблюдал за реакцией. Ничего, в ответ я наградила его своим не-будь-придурком-взглядом, и он угомонился.

– Что там милая бабуля говорила про сестру? – Марк придвинулся ближе и закинул ногу на ногу. – Она с парнем поругалась?

– Тоже решил посплетничать на лавочке? Это не твое дело.

– Ты права, просто этот Гриша мне очень понравился.

– Не слишком ли он староват для тебя?

– Ха-ха, – саркастично поддразнил Фаталин. – Казанцева подточила язык вместо ножа сегодня.

Мы вновь рассмеялись. Марк положил свою руку на мою. Опять коснулся меня без разрешения, и мне понравилось. Контролировать себя становилось непросто, но я держалась как могла, чтобы не выдавать искренние эмоции.

– Ты замерзла, – подытожил он.

Мог бы просто спросить, холодно ли мне, но Марк будто искал повода дотронуться. Вдруг я ему тоже нравлюсь? Гриша говорил, что первым делом парень приглашает ту девушку, которая ему симпатична. Правда, он имел в виду Артема, который позвал меня в «Дом ужасов».

– Казанцева, ты сейчас где витаешь? Обозначь примерный ориентир.

– Марк, почему ты меня пригласил? – резко задала я вопрос, надеясь получить откровенный ответ.

– Захотел.

– Почему захотел?

– Если ты опять думаешь, что в моем приглашении есть какой-то подвох, то повторяю – это не так. – Марк посмотрел на меня из-под опущенных век.

Когда Фаталин врал, он всегда прятал взгляд.

Начался дождь, и мы с Марком выбежали из леса, успев вымокнуть до нитки. Спрятались под козырьком первого попавшегося подъезда, чтобы переждать ливень. Теперь было действительно холодно, и я переминалась с ноги на ногу, стараясь не дрожать, и ежилась, когда холодные мокрые волосы касались шеи.

– Я вызову такси, чтобы мы доехали в тепле. – Марк вытащил телефон из кармана. – Не хватало еще заболеть.

Я была с ним солидарна. До дома минут двадцать, мы точно продрогнем до костей, если пойдем пешком.

– Такси будет через шесть минут, – объявил Марк, заблокировав телефон. – Не покроешься инеем?

– Нет, – буркнула я, потирая ладони. – Спасибо.

Марк встал напротив меня. Ему, очевидно, тоже было очень холодно. Лиловый спортивный костюм стал темно-фиолетовым от обилия влаги, а волосы начали завиваться.

– Марк, ты что, кудрявый? – захихикала я, сдерживаясь, чтобы не коснуться его шевелюры.

– Это от воды. – Парень убрал мокрую челку со лба. – Ненавижу, когда они вьются, поэтому всегда сушу феном.

– По-моему, это очаровательно.

Мне удалось засмущать Марка. Фаталин скромно улыбнулся, и на его правой щеке появилась едва заметная ямочка. Парень прислонился к бетонной стене и снова посмотрел на меня невероятно пылким взглядом, прямо как тогда на балконе. Я почувствовала приятное волнение и забыла, что несколько минут назад мне было очень холодно.

– Почему ты на меня так смотришь? – спросил он, и я резко отвела взгляд.

Попалась.

– У меня к тебе такой же вопрос.

– Может быть, ты тоже это чувствуешь?

Если бы время можно было поставить на паузу, то я бы воспользовалась этой функцией. Нажала бы на кнопку и прокричалась, пока все вокруг меня замерло бы, как картонные декорации.

– Что ты имеешь в виду?

– Последняя неделя вышла такой… – Марк замолчал, не договорив.

Слишком рано для признаний, не так уж и долго мы с ним общались адекватно. Может, я все выдумала, и Фаталин говорил вовсе не о романтических вибрациях?

Мы стояли молча минуту, которая длилась целую вечность. Я опустила взгляд, задумчиво перебирая пряди мокрых волос и уставившись на расколотую плитку.

– Наверное, я тоже что-то чувствую, – призналась я. – Но не знаю, что именно. По большей части недоверие.

– Значит, я сделаю все, чтобы ты начала мне доверять.

Вот это заявление! Провокация? Очередная уловка? Или чистая правда? Как жаль, что такси приехало так быстро.

Таня

Самое сложное утром – скинуть с себя теплое одеяло и высвободиться из плена мягкой постели. Пересилив себя, я все же подняла голову с подушки и открыла глаза. Клянусь, если бы звук будильника был менее противным, я бы ни за что не встала с кровати.

После того как я умылась, ко мне вернулось чувство легкой тревоги. «Значит, я сделаю все, чтобы ты начала мне доверять», – слова Марка проносились эхом в голове раз за разом. Мне хотелось ему верить, потому что я влюблялась и чувствовала, что обратного пути нет.

Посоветоваться с Ди и рассказать ей о вечернем променаде с Марком я не могла, она все еще была в обиде. Ксюшу трогать не стала – у сестры личная драма. Поэтому я прибегла к проверенному источнику ответов на все мои вопросы: достала сборник стихотворений и загадала вопрос.

– Ответь мне, что ждет меня в будущем с Марком? – прошептала я, зажмурив глаза.

Гадание на книжке с потрепанным переплетом – идея странная и ненадежная. Но в моменты душевных терзаний я начинала верить в знаки. Как сложится у меня с Марком? Стоит ли доверять ему? Я открыла книгу на рандомной странице и вчиталась в стихотворение, чтобы найти ответы.

«Отвергнутое сердце», «беда», «покинута», «огонь» – это совсем не то, что я ожидала увидеть. Захлопнув книгу, прочистила горло. Пора завязывать с поиском выдуманных посланий в книжках и приводить свои мысли в порядок самостоятельно. Влюбленность в Марка – как вирус, который вызывал тревожность, лихорадку и затормаживал ход мыслей.

Вместо того чтобы собираться в школу, я села на мягкий пуфик на кухне и начала просматривать фотографии на страничке Фаталина, жуя безвкусный бутерброд. На всех изображениях он улыбался, умудряясь учащать мое сердцебиение через экран телефона. Почему я раньше не замечала, какой он красивый? Или просто не думала об этом? Голубые глаза с легким прищуром, хитрая улыбка, манящие губы…

– Боже… влюбилась все-таки, глупышка, – послышался голос Ксюши за спиной.

Я шустро начала закрывать все вкладки на смартфоне, как преступник, пытающийся замести следы перед полицейским.

– Сама ты влюбилась!

Сестра говорила мне что-то о Марке, но я ее уже не слушала. Отгородилась от советчицы незримым куполом, чтобы она не смогла застыдить меня еще больше. Я ринулась в свою комнату и начала собираться в школу. Мне катастрофически не хватало Дианы. Без болтовни с подругой жизнь окрасилась в тусклые цвета, а мысли спутались в колтуны, которые нужно было немедленно отрезать.

Выскочив из дома, я столкнулась с Гришей. Он курил, облокотившись на перила подъездной лестницы. Гриша обрадовался мне и, чтобы не подавать плохого примера, быстро потушил сигарету о козырек урны. На его черные джинсы попал пепел, который он попытался смахнуть, но по итогу только размазал, окончательно испачкавшись.

– Доброе утро, – произнес Гриша, продолжая бороться с белым следом на бедре.

– Доброе утро, – ответила я. – Почему ты к нам не заходишь?

– Дела были, – солгал парень, подняв на меня глаза. – Как твои дела?

– Расскажу, если подбросишь до школы.

Совинский хмыкнул и вытащил из кармана ключи от машины. Парень был странным, не таким собранным, как обычно. Наверняка его терзала ссора с Ксюшей. Интересно, из-за чего повздорили эти попугаи-неразлучники, которые привыкли все время проводить вместе. Должно быть, случилось что-то серьезное.

Пока мы с Гришей ехали до школы, я выложила ему все как есть. Рассказала о прогулке с Марком, о ссоре с Дианкой и неприятном инциденте на дне рождения. Совинский слушал меня внимательно, не перебивал и кивал головой, не сводя глаз с дороги.

– Все ясно, – монотонно заговорил Гришка, как только я закончила монолог. – Любовная неразбериха.

– И что это значит?

– Ты нравишься и Артему, и Марку. Эти двое грызутся из-за тебя. А Диана… Диана злится из-за того, что ее фантазии насчет Артема не сбылись.

Даже забавно было наблюдать, с какой серьезностью Гриша рассуждал на тему подростковых перипетий. Совинский припарковал машину возле ворот школы. Я отстегнула ремень безопасности и увидела через боковое зеркало, как к машине приближаются Леша и Диана. Теперь они ходят в школу вместе? Удивительно.

– Это тот парень с шилом в заднице? – спросил Гриша, тыкая пальцем в Алексея, проходящего мимо. – Вот от него точно держись подальше.

– Немчинко нормальный, просто слегка гиперактивный, – заступилась я за парня. – Скажи лучше, что мне делать.

– Ничего не делай. У тебя сейчас эмоции кипят – это плохо. Когда остынешь, тогда и будешь принимать решения.

– Ты уверен, что я нравлюсь Жукову?

– На девяносто девять процентов, – кивнул парень. – А теперь бегом на уроки.

Я надула губы и скуксилась, но Совинский был непреклонен. Он протянул руку и открыл дверцу автомобиля с моей стороны. Продолжения диалога не последовало. Жаль, я бы с удовольствием поболтала о чувствах вместо уроков.

– Ты зайдешь к нам сегодня? – спросила я на прощание.

– Нет, – твердо отрезал Гришка.

– Вы с Ксюшей поругались? Я такая эгоистка… начала рассказывать о своих проблемах и даже не спросила про ваши…

– Татьяна, – прервал меня парень, нахмурившись, – быстро в школу.

Учебный день пролетел как одно мгновение. Диана так и не сделала первый шаг к перемирию, решив подружиться с Немчинко. Стало ясно, что подруга поселилась в стране под названием «Обида», купив билет в один конец. Жуков косился на меня на английском и даже пытался что-то спросить, но я не расслышала и просто кивнула, показывая всем видом полное безразличие. Артем меня не интересовал, я думала только о Марке и нервничала, предвкушая предстоящую встречу. Интересно, почему Фаталин пропустил сегодня уроки? Неужели из-за Елены Дмитриевны?

Марк в назначенное время в музей не пришел, поэтому я переступила порог кабинета в гордом одиночестве. Чтобы отвлечься, я начала разбирать экспонаты. В коробке под номером два были странные картины, пропахшие пылью сценические костюмы и книги. Я понятия не имела, чему будет посвящен школьный музей. Все, что я видела, на первый взгляд не представляло никакой ценности.

Марк опаздывал на пятнадцать минут. Чем дольше его не было, тем сильнее я переживала. Дважды я порывалась написать ему сообщение, но меня останавливала неведомая сила, давящая в груди. Было тошно от того, что мне не наплевать на Фаталина, и я, признаться, даже начала волноваться за него.

Послав весь мир куда подальше, я сосредоточилась на пыльных костюмах, смердящих древностью. Вытащила из коробки самый яркий и, расправив его и отряхнув, разглядела, что это типичный наряд Снегурочки: пышное голубое платьице с сияющим корсетом и вышитыми снежинками на рукавах. Бело-голубой кокошник с накладной косой был прикреплен булавкой за подол и выглядел, мягко говоря, грязным.

– Тут поможет только химчистка, – сказала я и начала чихать так, словно вдохнула перца.

Мое негодование по поводу печального аутфита Снегурочки и состязание с пылью прервал стук в дверь.

– Открыто!

Никаких действий не последовало.

– Марк, открыто, заходи! – снова прокричала я, но мне никто не ответил.

Чего он этим добивался? Чтобы я поработала хостес? Открыла ему дверь, посадила за столик и вручила меню?

Скрипя зубами и изнывая от волнения, я все же пошла к двери, дернула за ручку, но она не поддалась. Дернула еще раз – бесполезно. Мерзавец запер меня.

– Это не смешно! – Я нервно ударила кулаком по двери. – Марк, открой дверь, сейчас же!

Снова тишина. По ту сторону двери послышалась возня, и я вообразила, какой масштабный скандал устрою Марку, когда увижу его физиономию.

По-настоящему запаниковать меня заставило послание, которое он просунул через щель под дверью. На белом листе А4 было напечатано красными чернилами: «СЮРПРИЗ!»

Фаталин не сдержал обещания и затеял какую-то пакость, а я, безмозглая дурочка, уже представила, как мы, держась за руки, бежим по полю в слоумоушен и улыбаемся солнышку. Глупая, наивная Таня!

– Фаталин, заканчивай этот бред! – Я вновь ударила кулаком по двери, аж краска слетела. – Если ты сейчас что-нибудь сделаешь, то я никогда тебя не прощу. Ты понял?!

Так и не получив ответа, я опустилась на четвереньки в надежде узнать, что замышлял Марк. Но щель была слишком узкая, и разглядеть хоть что-нибудь не получилось. Я закипела от злости, готовясь разорвать Фаталина на куски.

– Марк! – закричала я, и тут в нос ударил едкий запах дыма.

Послышался треск. Я приподнялась, прищурившись, заглянула в замочную скважину и увидела огонь. Меня парализовало от страха. Руки предательски затряслись. Из скважины просачивался серый дым, который вмиг ударил по ноздрям и заставил ноги подкоситься. За дверью что-то горело. Я схватилась руками за голову, дыхание участилось. Кошмар повторялся. Попытка встать не увенчалась успехом. Тревога окончательно поглотила меня, и я упала на кафельный пол, ударившись об одну из коробок.

– Фаталин, тебе конец! – истерично закричала я.

Марк все же решился на это – он подарил огню свидание со мной и устроил худшую подлянку из возможных. Кажется, злополучный стих из моего сборника для гаданий был пророческим.

Паника заключила меня в объятия. В глазах потемнело от запаха дыма, а конечности стали непослушными. Я начала таять, как айсберг, потеряв контроль над собственным телом и рассудком.

Марк. День рождения Дианы

Мы вышли на балкон по просьбе Давида, но мне было не до разборок. Артем разозлился, он даже не пытался скрыть свои чувства к Тане. Жуков взглядом прожигал дыру в моей голове с того момента, как услышал, что я ночевал у Казанцевой. Будь у него в руках револьвер – выстрелил бы без приглашения на дуэль.

– Ты всегда был наглым, – орал Жуков, размахивая руками. – Марк, ты мне не друг! Думаешь, что тебе все дозволено? Тоже мне, сынок директора!

– Артем, ты бы заткнулся, – с наигранной серьезностью вступил Леха, которому лишь бы похихикать.

Я молчал и наблюдал, как мое дыхание превращалось в пар. Холодно было не только снаружи, но и внутри. Странно, почему теперь я везде чувствовал себя лишним?

– И весь этот сыр-бор из-за Казанцевой? – спросил Гамалия и почему-то очень сильно меня взбесил этим.

Я не ответил. Артем был уверен, что я начал обращать внимание на Таню ему назло. А я злился на Казанцеву. Зачем она рассказала обо всем Диане? Я же доверился ей, считал, что Таня не из болтливых. Меня переполняли злость и отчаяние. Я больше не хотел находиться здесь и выслушивать бесконечные упреки Жукова. Может, я мазохист? Раз выбрал в друзья такого же отбитого психа, как мой отец. Почему нельзя поговорить спокойно?

– Короче, я домой, – тихо произнес я, разворачиваясь к лестничной клетке.

– Зачем ты пошел к ней? Ты же знаешь, что она мне нравится! Тебе неймется, да? Хочешь мне подгадить? – надрывно завизжал вслед Артем.

Гнев затмил тот маленький процент адекватности, который у него оставался. Жуков озверел и потянул меня за капюшон, я развернулся, стараясь не поддаваться эмоциям. Я не стал бы его бить, даже если бы он ударил. Я не опустился бы до рукоприкладства. Я не мой отец.

– Да остановись ты! – приказал Артему Гамалия, толкнув парня к Немчнко.

– Блин, я просто покурить вышел, – беззаботно произнес Леха, поймав Жукова. – Темыч, без обид, но в ситуации с Казанцевой и так все понятно.

– Что понятно? – Артем был готов наброситься и на Немчинко.

– Абсолютно все. – Леха вытащил из кармана пачку сигарет. – Тебе ничего не светит. У Марка с Таней уже, можно сказать, свои отношения, и очень давно.

– Это ты про тупые приколы?

– Да, если бы они были безразличны друг другу, то никаких приколов бы не было, – подытожил Немчинко и прикурил сигарету.

Казалось, Жукова вот-вот разорвет на части. Парни выбрали опасное место для разговора. Если через пятнадцать минут никто не распластается на холодном полу, то нам очень повезет.

– Правда? Она тебе нравится? – докапывался Артем.

Нравилась ли мне Казанцева? Я понятия не имел. Если бы это был онлайн-тест, то я бы кликнул на «затрудняюсь ответить».

– Да. Я приглашал Марка переночевать, но он отказался, – ответил Леха за меня.

– Лех, чего ты добиваешься? – вспылил Давид. – Хочешь драки? Помолчи и не лезь.

Немчинко отступил к стене и вскинул руки. Он разогрел обстановку до предела, но доля правды в его словах определенно была. Почему ноги привели меня в квартиру Казанцевой? Это было абсурдное решение, ведь она мне никто. Возможно, я искал повод, чтобы увидеть Таню. Признаться, я часто так делал: обращал на себя ее внимание и ждал реакции. В этом и была суть розыгрышей. Я боялся, что Таня перестанет меня замечать.

– Артем, оставь Марка в покое. Ему и без тебя несладко, его отец в больнице, – встал в центр «ринга» Давид.

И папочку моего ненаглядного вспомнили. Будь я ребенком из нормальной семьи, то сидел бы сейчас возле больничной койки и держал отца за руку, как в сопливых мелодрамах.

Я понял, что пора заканчивать этот цирк.

– Мне не о чем с вами разговаривать, – ухмыльнулся я. – Особенно с тобой, Артем.

Жуков рванулся в мою сторону, но Давид вновь остановил его. Так смешно было наблюдать за тем, как Артем отыгрывал образ святоши перед девчонками, но, оказавшись наедине с парнями, орал, ныл и размахивал руками, словно капризный ребенок.

– Марк, ну ты чего? – озабоченно спросил Леха.

Я никак не отреагировал, почувствовав оглушающее опустошение. Разве они мне друзья? Друзья поддерживают друг друга, а эти трое абсолютно ничего обо мне не знали. Я делился своими секретами только с теми, кто обитал на «Острове». Туда я и решил отправиться.

– Мы очень рады, что Марк Фаталин присоединился к нам сегодня, – торжественно произнес Зимин, сжимая стакан с яблочным соком в руке.

Я, Пашка, Яна и Андрей стояли вокруг деревянного самодельного столика и чокались дешевым свежевыжатым. Только с ними я чувствовал себя комфортно. Эти ребята не идеальны, но они умели слушать, и я им доверял. Иногда я даже задумывался о том, что моя жизнь была бы куда лучше, если бы родители отказались от меня. Безусловно, сироты страдают и живут с самого детства в надежде, что у них появятся любящие и заботливые родители. Но из двух зол я выбрал бы детский дом, а не унижения и избиения от отца, которые навсегда отпечатались в моей памяти.

– Дружище, расскажешь, что произошло? – подошел ко мне Андрюха.

Я не сдержался и рассказал обо всем, начиная с парка аттракционов и заканчивая драматичным разговором на балконе. Об угрозе Тане я решил умолчать. Мне стыдно за то, что я сказал ей о «сюрпризе». Надеюсь, она не восприняла мои слова всерьез. К разговору присоединились Яна и Паша. Я заметил, что лицо девушки изменилось, как только я упомянул о ночевке у Казанцевой.

– Хватай Таню и посылай Артема, – коротко и ясно посоветовал Паша.

– Да с чего все решили, что мне нравится Таня? – возмутился я.

– Сейчас будет небольшая проверка. – Андрюха поставил на стол стакан и начал активно жестикулировать. – Опиши Таню в трех словах.

Прямо как игры на уроке у Константина Романовича. Андрюха даже внешне его чем-то напоминал: такое же круглое лицо и щеки, которые по неведомой причине всегда были красными.

– Ну… – я задумался, – она странная…

– Еще два слова, чувак, напрягись, – поторопил меня Андрей.

– Милая и… – я хихикнул, вспомнив ее забавную пижаму, – пусть будет красивая.

– У-у-у, – завопил Пашка.

Разговоры о чувствах быстро превратили минорного Павла в мажорного Павлика. Непривычно было видеть товарища в таком игривом настроении. Он даже улыбался.

– Если бы Таня тебе не нравилась, ты бы описал ее как… – Андрюха принялся загибать пальцы, – одноклассница, розыгрыши, обычная или что-то в этом духе.

– Ну и бред, – рассмеялся я. – Это не аргумент.

– Ты бы ее поцеловал? – Пашка закинул руку мне на плечо. – Скажи честно!

– Да не знаю я! – Ребята меня засмущали. – Может, сменим тему?

– Поплы-ы-ыл, – хором протянули Андрей и Пашка и пожали друг другу руки.

Аксенова нахмурилась и отошла в сторону. Девушка ковырялась в телефоне с обиженным видом. Ревновала? Определенно. С Яной все было просто, она не умела скрывать свои чувства или не хотела делать этого. А я дурак, потому что давал ей ложную надежду. К чему были все эти поцелуи? Теперь я о них жалел.

В последнее время купидон промахивался слишком часто. Яна замечательная, но она мне совсем не нравилась. Все, что я чувствовал к ней, – дружескую симпатию и не более.

Я решил поговорить с девушкой прямо здесь и сейчас. Она не должна переживать из-за меня еще сильнее.

– Яна, ты чего? – спросил я, прекрасно зная ответ на вопрос.

– Ничего, – сухо ответила она, продолжая читать что-то в телефоне.

– Поговорим?

Парни поняли, что не стоит вмешиваться в наш диалог, и держались поодаль, обсуждая всякую бессмыслицу.

– О чем? – Яна подняла на меня свои огромные зеленые глаза.

– О нас. Думаю, ты понимаешь, о чем я, – тихо сказал я, замешкавшись. – Прости меня за те глупые поцелуи.

– Все так очевидно?

Мое сердце сжималось от жалости. Казалось, Аксенова вот-вот расплачется.

– Ты прекрасная девушка, но…

– Сейчас лучше помолчи, – прервала меня Яна. – Я уже предчувствую унизительную речь.

Отвергать кого-то сложнее, чем я думал. Я старался быть максимально спокойным, но внутри все переворачивалось от дискомфорта и ядовитого чувства вины.

– Я тебя люблю, – призналась Яна.

Эти три слова – как удар в солнечное сплетение. Я не ожидал услышать такое громкое признание. Могла ли она любить меня? Или это всего лишь сильная симпатия, которая быстро забудется?

– Ян… – Я огляделся по сторонам, словно искал подходящее слово. – К сожалению, это не взаимно. Но ты прекрасна, просто я не тот человек, который тебе нужен.

– А я считаю, что ты именно тот! – Ее голос сорвался на плач. – Я целый год схожу по тебе с ума, Марк. Клянусь, до сегодняшнего дня я была уверена, что у нас может что-то получиться. Все рухнуло, когда ты приперся и начал рассказывать про эту Таню.

Имя Казанцевой упоминалось слишком часто. Я был уверен, что делаю все правильно. Да, сейчас Яна злилась, но это пройдет, и она остынет.

– Ян, ну ты чего? – Я потянулся к ней, чтобы обнять, но девушка меня оттолкнула.

– Почему ты так со мной? – Яна размазала слезы по лицу.

Злость комком подступила к горлу, не давая произнести ни слова. Я не хотел чувствовать себя виноватым за то, что она мне безраз- лична.

– Прости. Но я говорю тебе все как есть.

Нос Яны покраснел, она продолжала плакать, а я понятия не имел, как вести себя в подобных ситуациях. Мне было стыдно, неприятно и обидно.

– Я не хочу тебя больше видеть, – всхлипывала девушка.

Пусть будет так. Главное, что я поставил точку в наших с ней взаимоотношениях.

День, когда я все понял

Я человек не тактильный, но есть одно исключение – Таня. Мне постоянно хотелось до нее дотронуться. Она как неизведанная галактика, как бутылка воды после забега, как мягкая кровать перед сном, как фруктовый лед в жару…

Понятия не имею, влюблен ли я, но меня к ней невыносимо тянет. Именно поэтому мой мозг полностью перестал функционировать, а руки действовали без разрешения.

Как выкинуть из головы образ Казанцевой и перестать мысленно цитировать каждую ее реплику?

Я шел домой, размышляя о Тане и наплевав на Артема. Я даже не думал о Жукове – теперь мне было совершенно безразлично, что чувствует этот неугомонный истерик. Возле подъезда меня встретили Пашка и Андрюха. Мы договорились, что сегодня посидим у меня. Кстати, это будет первый раз, когда я пригласил в дом кого-то из своих друзей.

Пока мы ехали в лифте, я рассказал парням о странном инциденте в музее, опуская информацию об ожоге. Пожар – болезненная тема для Тани, и пусть я на нее немного злюсь, но не буду разбалтывать лишнего.

– Маркос втрескался, – дразнил меня Андрюха, пока я открывал входную дверь. – Рассказывает нам, как он девочку пальчиком погладил.

– Значит, вот так себя человек чувствует, когда влюбляется? – искренне поинтересовался я.

– Не знаю, давай позвоним Янке и спросим, – пошутил Паша и тут же получил легкий удар в плечо от Зимина.

– Фаталин, Яна с ума сходит, – поделился Андрюха. – Злая как черт.

– И что я могу сделать? – Разговоры об Аксеновой меня раздражали.

Парни зашли ко мне и начали изучать мою обитель как посетители музея. Павел явно приценивался, а Андрей сразу застрял возле книжной полки, которая стояла рядом с моей кроватью. Комната у меня простая: кровать, стол, кресло, бельевой шкаф, полка с книгами и фиолетовый пушистый ковер. Однотонные белые стены, и никакой мишуры – я никогда не любил лишние детали в виде картин, фотографий, постеров и прочей дребедени.

– Странно, но уютно, – вынес вердикт Павел, присаживаясь в кресло.

– Раз уж у нас тут влюбленный… – Андрей вытащил с полки случайную книгу и поморщился. – Шекспир? Ты серьезно?

– Отстань от книг, умник, – фыркнул Паша. – Давай поможем нашему братишке покорить девчонку.

Мне в этом помощь не требовалась. Но я принял факт того, что уже не отрицал свою влюбленность. Еще совсем чуть-чуть, и я начну витать в облаках.

Андрей молча, с максимально безэмоциональным лицом полез в карман моих брюк и вытащил смартфон. Кого-то бы такое наглое поведение смутило, но я уже привык к закидонам Зимина.

– Пишем Танечке, – уверенно сказал он. – Диктуй пароль.

– Эй! – Я выхватил телефон из его рук. – Без вас справлюсь.

Мне и правда нужно было написать Тане, что я завтра не приду в школу. Не хочу пересекаться со Стервозой Дмитриевной, поэтому прогуляю.

Марк Фаталин:

Я завтра на уроки не приду.

Марк Фаталин:

Но в музей подскочу в полчетвертого.

Марк Фаталин:

Дождешься меня?

– Ты только посмотри, с какой серьезной физиономией он строчит, – издевался Пашка.

– Паш, ты в последнее время какой-то веселый, – заметил я. – Прям никак не налюбуюсь.

– Может, я тоже влюбился, – загадочно произнес парень.

Телефон в руках завибрировал.

Таня Казанцева:

Хорошо. Что-то с папой?

Марк Фаталин:

Отец еще в больнице, но с ним все нормально.

– Ты написал «все нормально»? Мог бы просто послать ее к черту, – вздохнул Андрюха разочарованно. – Нет, это никуда не годится. Слишком сухо. Поблагодари ее.

Я напечатал «Спасибо, Казанец». Зимин выхватил телефон из моих рук, я перестал сопротивляться.

– Сердечко в конце поставь, – выкрикнул Пашка.

– Будет сделано, – кивнул Андрюха. – Марк, ты не против?

– Ну отправь, – сдался я.

Наверное, Таня подумает, что я идиот. Да, я флиртую с ней при личных разговорах, но переписка – это тонкая грань. Один неверный смайлик или сообщение со спорной интонацией, и ты провалился.

– Предчувствую, что она тебе еще напишет. – Пашка закружился на кресле. – За некоторые отношения приходится бороться. Надеюсь, ваши испытания будут несложными.

– Заткнись, – рявкнул Андрей, глянув на Пашку, а затем добавил: – Твои слова прекрасны!

Я рассмеялся. Романтические разговоры парней очень раззадорили.

– Паш, а у тебя как дела с той онлайн-подружкой? – спросил я, бросив телефон на кровать.

– Мы разговаривали по видеосвязи. – Парень мечтательно уставился в потолок. – Оказывается, она живет совсем рядом, и на днях мы встретимся.

– Тебе очень повезло, что это девушка, а не пятидесятилетний мужик, – обратился к Пашке Зимин. – Но все равно будь аккуратнее.

– Как ее зовут? – Мне и правда стало интересно, кто растопил сердце меланхоличного Павла Фаинского.

– Ничего не расскажу, – улыбнулся парень. – Вся информация только после того, как схожу с ней на свидание.

Вот почему настроение Паши так улучшилось. Дело было в загадочной девушке. Надеюсь, друг не обожжется, а то я знал множество мрачных историй про интернет-знакомства.

Мы болтали с парнями минут десять. Затем на мой телефон пришло сообщение. Это была Таня. Она задала очень странный вопрос: «Ключи от музея у тебя?» Казанцева же сама отдала их Маргарите Викторовне, как только мы закончили возню в кабинете.

Марк Фаталин:

Маргарита их забрала. Ты что, не помнишь?

Таня Казанцева:

Точно.

– Таня нашла повод написать? – поинтересовался Паша. – Я заметил, что девчонки всегда так делают: задают глупый вопрос, дабы продолжить диалог.

– Так делают не только девчонки, – фыркнул Андрюха как главный знаток в амурных делах.

– Хватит выдумывать, фантазеры. – Я снова кинул телефон на кровать.

– Просто нам хочется, чтобы ты, Марк, был счастлив. – Зимин театрально положил руку на сердце. – После встреч с Татьяной ты такой жизнерадостный и энергичный.

– Это правда, – подтвердил Фаинский. – Ты сияешь.

Неужели со стороны и правда виднее? Да, разговоры с Казанцевой меня окрыляли, словно я подпитывался ее светлой позитивной энергией. Я и не заметил, как в туманной и мрачной жизни Таня стала лучиком света, пробивающимся через угрюмые серые тучи.

– Должно быть, вы правы. Таня мне очень сильно нравится, – осознал я.

Мои мушкетеры победно заулыбались. А я был в шоке от того, что произнес это вслух.

– Позови ее гулять. Встретитесь вне школы, спокойно поговорите, и ты точно будешь уверен в своих чувствах, – включил режим психолога Зимин.

Я побаивался, что Таня меня отвергнет, но ребята воодушевили меня отправить ей сообщение. Если бы не они, то я бы ни за что не написал ей. Я сел на кровать и взял телефон. Пашка и Андрюха устроились рядом и склонили головы.

Марк Фаталин:

Слушай, не хочешь прогуляться?

Таня Казанцева:

С тобой?

Марк Фаталин:

Нет, с моим батей.

– Видимо, существует юмор, который нам, детдомовским, не понять, – отшутился Паша. – Общайся с ней понежнее, Марк.

– Отстаньте, – проворчал я с сосредоточенным лицом.

Таня Казанцева:

Это розыгрыш?

Марк Фаталин:

Нет, я просто хочу пройтись.

– И погладить тебя по ножке еще разочек, – засмеялся Андрюха, и я ткнул его локтем в грудь.

Так, благодаря двум советникам, я решился впервые позвать девушку на свидание. Хотя нет, слово «свидание» слишком громкое, пусть будет просто «прогулка».

Я нервничал, как в детстве перед походом к стоматологу. Не знал, куда деть руки, куда смотреть и что говорить. Таня, по сравнению со мной, выглядела расслабленно. Из моего рта периодически выпрыгивали тупые шутки, но за десять лет Казанцева к ним привыкла.

Мы говорили обо всем на свете. Я умилялся, замечая, как она мысленно рассуждала о чем-то, уставившись в одну точку. Интересно, о чем она думала? Было ли в ее голове маленькое местечко для мыслей обо мне? Тогда, перед уроком, она спрашивала у меня про Жукова. Нравится ли ей он? Может, я разрушал потенциальные отношения двух влюбленных? Я знал ответ только на один вопрос, и его не было в ранее перечисленных. «Ты бы ее поцеловал?» – «Да».

Самый худший день

Я шагал к школе в приподнятом настроении, надеясь, что Таня не будет ругать меня за опоздание на дежурство. Мама сообщила, что отца выпишут только на следующей неделе. Замечательные новости. Я успею подумать, как преподнести матери информацию о том, что папаня чертов изменщик. Если честно, я готов молиться всем богам, чтобы мой отец никогда не возвращался. Без него дома было уютно и спокойно. Я не боялся получить подзатыльник за невымытую чашку, приглашал к себе друзей и засыпал, не прислушиваясь к тому, что творилось в соседней комнате.

Я добрался до ворот школы и увидел странную картину: на территории стояла скорая помощь, а чуть поодаль, у дороги, мигала пожарная машина. На улице столпились учителя, ученики и незнакомые мне зеваки.

Если что-то горело, то надеюсь, что Казанцевой не было рядом. Даже страшно представить, насколько ее мог травмировать настоящий пожар, если она так сильно испугалась голографического огня в «Доме ужасов».

Предчувствуя плохое, я ринулся к своему классному руководителю.

– Константин Романович, что произошло?

Мужчина заметно нервничал, оглядываясь по сторонам.

– Это я у тебя должен спрашивать! – сказал он, резко сняв очки. – Ты запер Казанцеву в музее и напугал ее, устроив шоу с огнем? Сигнализация сработала, вон, даже пожарные приехали!

Теперь я понял, в каких ситуациях произносят фразу «разрази меня гром». Дыхание сбилось, в висках запульсировало, а сердце разлетелось на части.

– Таня в порядке?

Карие глаза учителя потемнели от злости, а желваки начали двигаться еще быстрее. Константин Романович был в гневе, а я в шоке.

– С Таней все хорошо. Она больше перепугалась из-за дыма, еще и о коробки споткнулась, – сообщил он, а затем заорал: – Чем ты вообще думал?! По-твоему, это смешно?

– Это не я!

Я забыл об обвинениях. Меня волновала только Таня. Бросив на учителя злобный многозначительный взгляд, я побежал к скорой.

Марк

Происходящее напоминало дурной сон, после которого просыпаешься с мутной головой и приходишь в себя полдня, не меньше. Перед глазами все расплывалось, напоминая мрачную заблюренную картинку, и я видел только Таню. Девушка смотрела на меня диким взглядом, ее волосы были растрепаны, а колено перебинтовано. Наверное, Казанцева опять схватилась за голову, когда увидела огонь. Боюсь представить уровень ее паники. Сестра Тани появилась словно из ниоткуда, вопила что-то, но я не слышал: все звуки были приглушенными, будто я нырнул под воду.

Мы стояли возле машины скорой помощи, которая собиралась выезжать с территории школы. Небо будто потухло, солнечная погода сменилась на пасмурную, подыгрывая ситуации. Поднялся ветер, опавшие листья вальсировали под ногами, словно дразня меня своей беззаботностью и свободой. Вот они: желтые и красные, кленовые и березовые – оторвались от своих хозяев и блуждали по пыльному асфальту, но я знал, что их век недолог, совсем скоро они погибнут и превратятся в перегной. А я что? Я – здесь и сейчас и улететь вместе с ними у меня не получится.

– Эй, ты вообще меня слышишь?! – Ксюша трясла меня за плечо. – Фаталин, мне плевать, что ты сын директора. Так просто ты не отделаешься!

Слух вернулся к заводским настройкам. Опять меня попрекали статусом «сына», которым я для своего отца вовсе не являлся.

– Таня, ты как? – проигнорировал я Ксюшу.

В уголках Таниных глаз были видны слезы, она смотрела на меня не отрывая взгляда. Неужели поверила, что я мог поступить так гадко?

– Не разговаривай с ней! – злобно прошипела Казанцева-старшая.

– Я не позволю так говорить с ребенком в моем присутствии, – вмешался Константин Романович. – Я уже отправил охранника проверить камеры. Сейчас все выясним.

– Мне бояться нечего, – сказал я, обращаясь к Ксюше. – Четвертую психа, который сотворил это!

– Так, прошу без громких заявлений. – Константин Романович тревожно похлопал меня по плечу. Я не понял, верил ли он в мою невиновность или просто действовал по ситуации.

Из дверей школы вылетел охранник Виталик с чрезвычайно взволнованным лицом. Я сразу догадался, что это недобрый знак. Виталику на вид было лет тридцать. Он работал в нашей школе уже целый год и отпугивал учеников своей чудаковатостью. Виталик любил спать на сменах и оправдывался выдуманными болезнями. Почему наш великий и ужасный директор его до сих пор не уволил?!

– Константин Романович! – подбежал к нам Виталик. – Все плохо, записей нет.

– Как это нет? – Константин Романович вновь нервно снял очки.

– Понятно, – истерично захохотала Ксюша. – А ты, Марк, все продумал.

– Где записи, Витя? – забрызгал слюной учитель. Казалось, он собирался врезать охраннику. – Витя, ты что, спал опять?

– Записей нет, их похитили. – Виталик тревожно заморгал. – Я с поста не уходил.

– Кто похитил?! Приду… – Константин Романович сдержался, не стал оскорблять охранника в нашем присутствии и продолжил с наигранным спокойствием: – Витенька, возвращайся на пост, я приду через двадцать минут.

Охранник повиновался и даже слегка поклонился. Я бы и сам испугался тона Константина Романовича; не знал, что он может быть таким жестким. Наверное, учитель миллиард раз пожалел о том, что стал нашим классным руководителем. Но это не главное: кто-то украл записи, и теперь понятно, что это подстава. В голове сразу всплыл образ истеричного Жукова. Неужели Артем окончательно сошел с ума и прибегнул к такому грязному трюку?

– Послушай, Марк – задира, но он не жестокий, – строго посмотрел на Ксюшу учитель. – Он не стал бы этого сделать.

– Но он сделал, – подала голос Таня и швырнула в меня скомканный листок бумаги. – Фаталин, ты выполнил свое обещание и организовал сюрприз!

Я уставился на нее в недоумении. Поднял с асфальта мокрый и скомканный лист, развернул его и ахнул. «Сюрприз». Кто-то подслушал наш разговор на дне рождения и грамотно все сфабриковал. И это после того, как я обещал заслужить Танино доверие. К гадалке ходить не надо – это Жуков, и он поплатится.

– Таня, клянусь, я этого не делал! – искренне произнес я, сворачивая злополучное послание. – Поверь мне! Я догадываюсь, кто…

– Заткнись, Фаталин! – прервала меня Таня. – Я больше не хочу слушать твои сказки!

Мы смотрели друг на друга, а вокруг будто полыхал самый настоящий костер. Казалось, даже земля задрожала и между нами разверзлась огромная пропасть. Казанцева и так мне не доверяла, а что будет теперь?

– Так, Ксения и Татьяна, идите домой. – Константин Романович почувствовал, что атмосфера накалилась. – Танечка, восстанавливайся. Придешь в школу, когда посчитаешь нужным. Мы с завучем и охранником обязательно все выясним. Я обещаю, что мы накажем хулигана по всей строгости закона.

– Уж постарайтесь, – злобно бросила Ксюша и взяла сестру под руку. – В этой школе творится бардак. Как только вернутся родители, мы будем переводиться.

– Это и твоя школа, Ксюша. Видимо, ты забыла, какие драмы могут скрываться за ее стенами, – сказал учитель. – Две тысячи пятнадцатый год. Ты, Совинский и Ющенко. Это был мой третий день работы в школе после окончания университета, и с чем мы столкнулись?

– Константин Романович, разбирайтесь с тем, что происходит сейчас. – Ксюшу явно задели слова учителя. Она заговорила более сдержанно.

– Мы разберемся, я вам обещаю.

Казанцевы скрылись за воротами школы, а я, сдерживая гнев, смотрел им вслед. Каким ублюдком надо быть, чтобы воплотить в жизнь самый главный страх человека? Что сейчас переживала Таня? Не травмировалась ли она еще больше?

– Марк, я поговорю с охранником и поспрашиваю учителей. Может, кто-то видел кого-то. – Константин Романович вновь похлопал меня по плечу. – Прошу тебя, иди домой и не совершай глупых поступков.

– Меня подставили!

Учитель посмотрел на меня с сожалением и тяжело вздохнул.

– Марк, мне очень хочется верить, что ты не способен на такие ужасные поступки.

– Я тебя уничтожу! – пригрозил я, как только Жуков открыл дверь.

– И тебе привет, – с недоумением произнес парень, стоя передо мной в одних шортах и вытирая мокрые волосы полотенцем.

Слушать Константина Романовича я не стал. Как можно идти домой, когда произошло самое настоящее покушение? Честно говоря, я не помнил, как добрался до квартиры Артема. Ватные ноги несли меня сами. Гнев завязал веревочки на моих запястьях и щиколотках и управлял мной, как марионеткой.

– И как ты это все придумал?

Артем бросил на меня колючий взгляд и растерянно пожал плечами. Наглый ублюдок, которого я считал своим другом, стоял и делал вид, что ничего не понимает. Хороший актер.

– Марк, ты чокнулся?!

– Я тебя раскрою. Найду доказательства и сотру с лица земли.

– Круто, давай, – нагло ответил он, кинув полотенце на стул. – Только сперва расскажи мне: что произошло?

– Не делай вид, что не знаешь.

– Черт возьми, Фаталин! Ты приходишь ко мне домой и угрожаешь. Поведай хотя бы, что я такого натворил?

Тараторя, как радиореклама, я рассказал ему все в мельчайших деталях, не забывая вставлять оскорбления. Жуков смотрел на меня с выпученными глазами, сложив руки на груди, и не перебивал.

– Как Таня? – озабоченно спросил он первым делом.

– Если бы тебе было интересно ее состояние, ты бы не стал так поступать с ней.

– Это правда, я бы не стал, – ответил он. – Как ты вообще мог на меня подумать?

– Ты сходил с ума от ревности и подставил меня специально!

– Неужели ты думаешь, что я способен навредить девушке, которая мне нравится? – Тон Жукова сменился на привычно истеричный. – Марк, ты дружишь со мной десять лет!..

Дружба… Теперь я понял, что заблуждался. Мы были просто одноклассниками, которые хорошо общались. Жуков мне омерзителен, у нас нет ничего общего. Тем не менее его слова породили во мне сомнения. Вдруг я просто вспылил и Артем действительно не делал этого? Но кто тогда?..

– Жуков, я узнаю правду.

– Удачи, – злорадно выдавил парень. – Только вот я пошел домой сразу после уроков и могу это доказать.

Артем подошел к домофону с маленьким черным экраном, висящим за моей спиной, и начал нажимать на кнопки. В дверь Жуковых была встроена камера, которая фиксировала время прибытия в квартиру. Я вспомнил, как мы с Артемом играли с этим чудо-устройством.

– Во сколько произошел поджог? – поинтересовался Жуков.

– Примерно без пятнадцати четыре.

На экране появилась черно-белая видеозапись с датой и временем. В три тридцать Жуков пришел домой. В три сорок он вышел из квартиры, выкинул мусор и в три сорок одну вернулся обратно. Больше никакой активности замечено не было. Я просмотрел запись от и до на быстрой перемотке. Черт, неужели он действительно невиновен?

– Ты мог смонтировать это. Я знаю, ты умеешь редактировать видео, – уперся я.

– По-твоему, я взломал домофон?

Жуков аж затрясся от злости, еще чуть-чуть – и начал бы скрипеть зубами. Даже его доказательства не притупили мой гнев, наверное из-за того, что теперь я видел в нем соперника. Мы уже не друзья, мы – два парня, которым нравится одна девушка, и я не сдамся, пусть даже мне придется отстаивать свою правоту до последнего.

– Если не ты, то кто?

– Я вообще не знал, что она огня боится! – закричал Артем с придыханием. – Слушай, да ты сам виноват со своими розыгрышами.

– Короче, я узнаю правду. Если ты в этом замешан – я тебя удавлю.

– Прекрати мне угрожать! – Жуков резко потянул меня за рукав куртки.

Мы стояли друг к другу вплотную, разъяренные, как звери, готовившиеся к нападению. Я со всей силы схватил руку Артема, чтобы он не подумал меня ударить. Годы жизни с тираном научили меня быстро предугадывать действия противника. Вены на шее Жукова набухли, он попытался вырваться из моей хватки, чтобы нанести удар.

– Что, слишком слабенький? – ухмыльнулся я надменно. – Знаешь, мне нравится Таня, и я не отступлю.

– Почему она понравилась тебе именно тогда, когда я рассказал, что у меня к ней чувства? – оскалился он.

– Насолить тебе хочу. Весь мир ведь крутится вокруг Артема Жукова, как иначе.

Не стоило провоцировать и без того вспыльчивого парня, но я намеренно делал ему больно, если не физически, то морально.

– Знаешь, а я воспользуюсь шансом. – Он злобно улыбнулся и отпрянул, освободившись из моей хватки. – Наверное, ей сейчас так грустно и некому подбодрить.

– Урод!

Я больше не вымолвил ни слова, вышел из квартиры и с грохотом захлопнул за собой дверь. Жуков теперь мой враг номер два, а кто скрывался под номером один, мне придется выяснить.

Я вышел из подъезда и сел на лавочку. Чтобы действовать грамотно и логично, нужно успокоиться и не позволять эмоциям брать верх. Мысленно я перебирал воображаемые досье с подозреваемыми. На втором месте после Жукова была Диана. Годунова знала все о лучшей подруге; быть может, она так сильно на нее разозлилась, что решила отомстить?

Я открыл в телефоне контакты. Номера Дианы у меня не было, поэтому я позвонил Лехе. Немчинко в последнее время от Годуновой не отлипал.

– У аппарата, – послышался голос Лехи на том конце провода.

Я сжал переносицу и сделал глубокий вдох, затем выдох. Не хотел пугать парня сбившейся речью и одышкой.

– Привет, Леш. Дианка с тобой?

– Мы разошлись минут пять назад. Она убежала на какую-то свиданку. А что?

Диане нравился Артем, но тусовалась она с Лехой, при этом на свидание пошла с кем-то другим. Интересная девчонка эта болтливая Ди.

– Мы можем встретиться прямо сейчас? Я подойду к твоему подъезду.

– Э-эм… конечно. Через сколько придешь?

– Минут через десять.

– Добро.

Я двинулся к дому Немчинко и мысленно рассуждал: если Диана и Леха разошлись не так давно, то, скорее всего, из школы они вышли вдвоем. Значит, Годунова тоже не могла устроить подлянку. С другой стороны, Лешка запал на Годунову и пошел бы на все, чтобы ее прикрыть.

Мозг кипел от раздумий, безумно хотелось окунуть голову в ледяную воду и не выныривать. Ситуация становилась все загадочнее. Некто знал о страхе Тани, подслушал наш разговор на дне рождения и удалил записи с камер видеонаблюдения. Черт, почему мои родители не поставили такой же домофон, как у Жуковых?! Я бы оправдался в два счета. Сейчас мне верит только Константин Романович – это бонус, но главное слово оставалось за Казанцевой.

Таня… Как она там? Я изнемогал от желания обнять ее крепко-крепко и сказать, что готов беречь ее, лишь бы она не переживала. Будь проклят чертов огонь!

– Маркос! – окликнул меня Леха, как только я подошел к подъезду.

Немчинко всегда выглядел слегка небрежно, но это было частью образа. Сложно было представить его без широких штанов и винтажных лонгсливов из секонд-хенда.

Не здороваясь, я вылил на него всю информацию, что знал: рассказал уже заученный текст о случившемся с Таней, стараясь не упускать детали. Вечно веселый Лешка напряженно слушал, иногда выкрикивая матерные слова удивления.

– Фаталин, ты в полной заднице! – Друг провел ладонью по своим черным густым волосам. – Я даже не знаю, чем помочь. Надо обдумать все.

– Лех, скажи честно, Ди может быть к этому причастна?

– Годунова мне все уши прожужжала о том, как скучает по Таньке. Она ее любит. – Немчинко отрицательно покачал головой. – Тем более, сразу после школы мы вместе пошли в торговый центр.

– Блин… – Я разочарованно развел руками. – Кто же это сделал?

Немчинко глянул на меня с сожалением и протянул руки для объятий. Я подался вперед. Леха крепко меня обнял, и мне стало чуть легче. Несмотря на его раздражающий образ мальчика-весельчака, он все же умел успокоить и чувствовал, когда это необходимо.

– Не раскисай. – Немчинко выпустил меня из своей крепкой хватки. – Мы сейчас вместе подумаем. Я видел сегодня, что Таньку подвозил на машине тот придурковатый мужик, который конфисковал алкоголь у нас на дне рождения Дианы.

– Ты про Гришу?

– Да, – с презрением выдавил Леха. – А что, если он тоже питает чувства к Таньке, но она, например, сказала ему, что ей нравишься ты? Он дружит с их семьей и наверняка знает все о них. Подговорил кого-то или сам как-то умудрился.

– Этот Гриша – он вроде нормальный…

– Чикатило тоже казался нормальным, – серьезно произнес Немчинко. – Я на него думаю. Подозрительный он какой-то, трется постоянно рядом с Танюхой.

– Нет, ты не прав, Гриша разумный парень.

– Тебе откуда знать, брат? Ты с ним один раз в жизни виделся?

– Два.

– Маловато для того, чтобы делать выводы.

Я задумался. Может, и правда Гриша тусил в доме Казанцевых не потому, что питал чувства к Ксюше? Вдруг он одержим Таней? Пока что эта версия казалась абсурдной, но ее тоже необходимо проверить.

– Спасибо, Лех, я подумаю.

– Только не горячись, а то, наоборот, наломаешь дров, – посоветовал Немчинко. – Как там твой отец?

– Нормально, – сухо ответил я.

– Это ведь хорошо, да?

Леша смотрел на меня проницательно, словно знал обо мне все. Странно, но я вдруг понял, что мы с ним очень редко общались тет-а-тет, обычно с нами был либо Давид, либо Жуков.

– Да, конечно. Это хорошо.

– Если захочешь поговорить о том, что он с тобой делает, я готов выслушать.

Мои внутренности скрутило в узел. Откуда он узнал? Я же никому не рассказывал, даже с ребятами-«островитянами» я делился не напрямую, лишь намекая.

– Лех, ты о чем?

– Может, я и тупой, но внимательности мне не занимать. – Его черные глаза смотрели серьезно. – Сначала ты приходишь в школу с синяками, потом шарахаешься от отца в коридорах, а когда он попадает в больницу, радуешься. Не так сложно понять, что к чему.

Я выдержал недолгую паузу, изучая Леху. Парень снял маску шута и наконец-то предстал передо мной настоящим. Вот он какой, реальный Немчинко, вне своего амплуа.

– Да, у меня с батей все плохо, – подтвердил я. – Не хочу его видеть.

– Почему ты не рассказывал нам?

– Не хотел показаться слабаком, да и не так уж сильно доверял, – искренне признался я, наблюдая за Лехиной реакцией. – Мы всегда обсуждали всякие глупости и никогда не делились личным.

– Делились. Может, ты просто слишком зациклился на себе?

– Что ты имеешь в виду?

– У Давида проблемы, опять взялся за старое, – парировал Леха. – Он собирался рассказать, но вы с Артемом устроили петушиные бои на балконе.

– По-твоему, я это все начал?

Леша печально улыбнулся. Я будто смотрел не на Немчинко, а на его разумного брата-близнеца.

– Ну вот опять, ты говоришь «я», пропустив слова о Давиде мимо ушей.

Черт, ведь он прав. Может, именно поэтому Артем так истерично реагировал на меня?

– Прости, я эгоист. Так что с Давидом?

– Ты не эгоист, – сказал Немчинко. – Ты просто никак не можешь выйти из позиции жертвы. Злишься, что мы недостаточно близки, но в то же время избегаешь любых серьезных разговоров с нами. Сложилось впечатление, что вы с Артемом соревнуетесь, а мы с Гамалией для вас просто мебель.

Все было так, как он говорил. Обида легла пеленой на мои глаза, и я, словно дикий волчонок, шарахался от человеческой близости, примкнув к стае Павла, Андрея и Яны. Тот, кто сказал, что в любом недопонимании виноваты оба, был чертовски прав. В ребятах с «Острова» я увидел единомышленников и не дал одноклассникам ни единого шанса сблизиться со мной.

– Гамалия попал на деньги, – поделился Леха.

– Как так?

– Онлайн-казино.

– Черт, и как ему помочь?

– Боюсь, что придется настучать родителям, иначе это все зайдет слишком далеко.

– Казино у нас вроде запрещено?

– Да там мутная история. Оно было замаскировано под открытие каких-то игровых кейсов. – Леша махнул рукой. – К ним не прикопаться.

– Ты не знаешь, на какую сумму он попал?

– Больше пятнадцати штук точно.

Давид, Давид, умный же парень, зачем снова влез во все это? Неужели азарт перерос в зависимость? Несмотря на то что он сам виноват, мне его ужасно жаль. Нужно было собраться всем вместе и поговорить с ним; возможно, существовало какое-то психологическое лечение.

– Ладно, я пойду, а то мамке обещал с готовкой помочь. – Немчинко протянул мне руку. – Если нужна будет помощь с расследованием, ты пиши.

Мы распрощались. Хотя Леха наговорил мне много всего шокирующего, я чувствовал облегчение. Немчинко стал глотком свежего воздуха в моих погорелых делах: открыл глаза на нашу дружбу и дал почву для размышлений.

Но теперь Гриша добавился в список подозреваемых. Так ли прост и мудр этот парень, как казался? И вот я, полный решимости, уже стоял в тамбуре, добежав до квартиры Совинского за несколько минут.

Я позвонил в дверь, трижды проверив номер квартиры. Боялся ошибиться и нарваться на агрессивную Ксюшу. Минут пять я ждал, когда Гриша появится на пороге, но за дверью стояла тишина. Я уже успел отчаяться, подумав, что он на работе, но наконец раздался щелчок замка.

– Ты, наверное, дверью ошибся, – улыбнулся мне парень. – К Тане пришел?

– Нет, к тебе.

– Вот это новости. – С лица парня слетела улыбка, наверное, он заметил мой растерянный вид. – Ну проходи.

В квартире Гриши пахло мясом и розмарином. Как только мы оба прошли внутрь, он поспешил на кухню – наверное, что-то готовил. В животе заурчало: со своими детективными делами я напрочь забыл поесть.

Я подозрительно огляделся по сторонам и снял кроссовки. Даже не знаю, что я ожидал увидеть. Логово одержимого? Нет, я все еще не верил, что этот парень мог сотворить нечто жесткое.

Однушка Гриши маленькая, но уютная. В коридоре меня встретили бежевые стены, увешанные грамотами и медалями. На полу стояли растения в горшках; если бы я разбирался в них, то поумничал бы, упомянув названия, но с ботаникой я никогда не ладил.

– Ты один живешь? – начал я разговор, проследовав на кухню.

– Ага, – кивнул Гриша, вытаскивая из духовки противень, пахнущий свининой. – Есть хочешь?

– Да, – не выдержал я.

Наверное, я выглядел как странный мальчик, пришедший к одинокому мужчине на ужин. Несколько кусочков мяса еще никому не помешали, любой разговор становится продуктивнее за едой.

Происходящее напоминало кадры из фильмов Балабанова. Мы сидели, молча жуя мясо, на совдеповской кухне, периодически поглядывая друг на друга. Мне почему-то стало страшно. Вдруг этот Гриша, ненормальный и одержимый Таней, сейчас начнет душить меня или пырнет ножом? Он слишком крупный, тут я так просто не отделаюсь. Хотя что за глупые мысли? Стал бы взрослый парень придумывать нелепый розыгрыш? Леха меня знатно накрутил, а я и не заметил, поддавшись эмоциям.

Я вытер краешек рта салфеткой и рассказал, что произошло сегодня с Таней. Не знаю, оповестила ли его Ксюша. Если да, то наш с ним ужин теперь выглядел еще более странно. Я говорил беспрерывно, избегал зрительного контакта, почему-то Гришино лицо казалось мне совсем не дружелюбным.

– Вот это да, – протянул молодой человек, отодвинув тарелку. – С Таней все в порядке?

– Да, но она перенервничала и ударилась ногой.

– Еще бы, – хмыкнул Гриша. – Кому только в голову такое пришло?

– Не тебе ли?

– Ты сумасшедший?! – Брови Совинского улетели в стратосферу от моего вопроса. – Кто я, по-твоему?

– Я просто не знаю, на кого думать. – Мой голос звучал максимально отчаянно. – Вдруг ты влюблен в Казанцеву.

Гриша издал нервный смешок, затем рассмеялся, приложив ладони к вискам:

– Боже мой… Да, я влюблен в Казанцеву!

В этот момент я чуть не набросился на него с кулаками. Вот же ублюдок!

– И не надо на меня так смотреть, – предъявил он. – Я имею в виду Ксению. Она мой самый близкий человек, а Таню я с малых лет знаю и отношусь к ней как к сестре. Если ты не заметил, я живу один, и семьи у меня никогда не было.

Мне стало неловко. Боже, Леха, наверное, просто невзлюбил Гришу из-за бутылки виски, поэтому и наговорил на него. А я, как дурак, заявился с нелепыми обвинениями.

– Прости, я уже не знаю, кто это может быть, – искренне произнес я. – Какая-то запутанная ситуация.

– Я рад, что это не ты, – дружелюбно сказал Гриша, будто никаких обвинений не слышал.

– Ты мне веришь?

– Да, верю. Иначе бы ты не пришел сюда и не выставил меня извращенцем.

– Прости.

– Хватит извиняться. – Гриша потянулся к сумке, лежащей на соседнем стуле, и вытащил из нее блокнот с ручкой. – Напиши свой адрес, подъезд и этаж.

– Зачем?

– Пиши, – приказал парень. – Мой бывший одноклассник в местном отделении полиции работает. Может, раздобудет записи с камер твоего подъезда. У него должок, пора возвращать.

Впервые за последние три часа я улыбнулся, почувствовав надежду. Конечно, если Гриша получит записи, то я все равно буду искать виновного, но так хотя бы оправдаюсь перед Таней.

Я вручил бумажку с адресом Грише, парень закрепил ее магнитиками на холодильнике. Теперь на моей стороне были трое: Леха, Константин Романович и Гриша. Неплохая команда, учитывая, что в ней двое адекватных взрослых.

– Я постараюсь, но не обещаю, – сказал Гриша. – А теперь дуй домой, мне до сих пор от твоих обвинений неловко.

Я захохотал, вспомнив наш напряженный ужин, похожий на пир перед казнью. Черт, ведь я действительно испугался этого парня. Но он любит Ксюшу и говорил о ней так искренне, что я его понимал. В конце концов, если бы он был причастен, то не предложил бы мне помощь.

– Еще и ржет! Нет, ну вы поглядите. – Гриша схватил полотенце со стола и замахнулся на меня. – Ест мое мясо и в гадостях всяких обвиняет. Я-то думал, он за советом пришел.

– Каким советом? По соблазнению маленьких девочек? – Я вскочил с места, продолжая подтрунивать над ним.

– Не шути так, а то я не буду помогать тебе, – строго отчеканил Гриша. – Мне показалось, у вас с Таней что-то наклевывается. Она сказала, вы гуляли.

– Что она еще говорила? – с интересом спросил я. – Я ей нравлюсь? Или ей нравится кто-то другой?

– Вали домой, – устало проговорил Гришка. – Мне двадцать шесть лет, а я погряз в подростковых драмах! Надо определенно что-то менять в жизни.

На прощание я пожал парню руку, показывая, что очень благодарен ему. Надеюсь, у него с Ксюшей все получится и они помирятся, если все же их ссора настолько серьезна, как ее описывали бабушки на лавочке перед подъездом.

Выскочив в тамбур, я столкнулся с Таней и Дианой. Черт, нужно было сперва посмотреть в глазок. Я очень хотел увидеть Казанцеву, но был уверен, что это не взаимно.

– Ты что тут забыл? Фаталин, что ты делал у Гриши?

Пока Таня кричала со свирепым лицом, Диана смотрела на меня растерянно. Когда они успели помириться? Сегодняшний день определенно был богат на события. На вопли из квартиры вышел Гриша, он как старший встал передо мной, прикрывая от словесных пуль Тани.

– Танечка, не ори на него, он ни в чем не виноват, – заступился за меня парень. – Я тебе это докажу.

– Ты тоже повелся на его россказни? – Казанцева ткнула Совинского указательным пальцем в грудь. – Классический Маркуша, собирает вокруг себя аудиторию единомышленников, чтобы казаться белым и пушистым. – Она перевела взгляд на меня, и я посыпался. – Ты делал так с первого класса: начинал рыдать, и вокруг тебя тут же кучковались учителя. Да, я помню ту историю с непроливайкой! Ты больше не сделаешь из меня дуру, понял?

Такой грозной Таню я не видел за все десять лет розыгрышей и пакостей. Судя по выражению лица Гриши, он тоже опешил. Ее теплый и бархатный голос стал ниже, добрые голубые глаза зловеще сверкали. В любой другой ситуации я был бы рад, что Казанцева умеет постоять за себя, но сейчас она бросалась совершенно глупыми обвинениями.

– Таня, я этого не делал! Почему ты мне не веришь? – Я вышел из-за спины своего новоиспеченного товарища.

– Не приближайся ко мне, ты мне омерзителен! – Казанцева пылко схватила подругу под руку. – Пошли, Диан!

Девушки пулей вылетели из тамбура. Я врос в кафельный пол и не мог пошевелиться. Какой смысл что-то доказывать Тане, если она меня презирает? Надо было отстать от нее уже давно. Мне хотелось находиться в поле ее зрения, напоминать о своем существовании и просто быть рядом. Наверное, я влюбился в нее еще в первом классе, когда она уронила ту злосчастную непроливайку. Я сам во всем виноват, следовало быть более обходительным, а не отравлять ее жизнь своими шутками. Казанцева мне не верила до этого и сейчас не поверит тем более.

– Так, не слушай ее. Она на эмоциях. – Гриша заметил, что я поник.

– Ладно, мне пора домой, – угрюмо ответил я и почувствовал вибрацию в кармане куртки.

Мне пришло сообщение.

Диана Годунова:

Марк, я тебе верю.

Таня

Я смотрела на свое заплаканное лицо в отражении зеркала и пыталась прийти в норму. Прошло три дня после случая в музее, выцарапавшего новый шрам на моем сердце. Теперь я постоянно вспоминала, как глупо сдалась. Я растерялась, окаменела и даже не попыталась взять под контроль ситуацию. Кто-то рассмеется, узнав, что я так переживаю из-за розыгрыша, – подумаешь, злая шутка, но не для меня.

Что такое огонь? Для кого-то – физический процесс, ассоциация с теплом или походом в лес на шашлыки, но для меня он – предвестник беды. Так уж совпало, что каждый раз, когда я оказывалась в опасности из-за пламени, я теряла человека. В первый раз это была моя любимая бабушка, во второй – Марк.

Нормально ли это, так привязаться к парню после разовой прогулки в лесу?

Даже после случившегося я не могла перестать думать о Марке. Возможно, я погорячилась, обвинив его в инциденте. Но кто, если не он? Я не настолько популярна, чтобы мне устраивали подобные пытки. Главное, не вестись на его провокации и отрицать все, что он говорит.

Скорее всего, Фаталин хотел слегка напугать меня, но перегнул палку. Теперь сдал назад, притворяясь, что не имеет никакого отношения к розыгрышу в музее. Самое обидное, ему верил Гриша. Я Совинского не осуждала, ведь сама повелась на фаталинское обаяние.

– Боже, сколько дней тебе необходимо, чтобы выплакать все слезы? – ворвалась в комнату раздраженная Ксюша.

– Стучаться не учили?

– Тань, приходи в себя! – Сестра убрала с моего стола чашки и тарелки. – Хватит уже страдать. В понедельник пойдешь в школу.

– Я больше не вернусь туда, – заявила я, смахивая слезинки. – Не хочу никого видеть.

Под «никем» я подразумевала одного конкретного человека с дьявольски красивой улыбкой и злыми помыслами.

– Не трепи мне нервы! Я разговаривала с Константином Романовичем, он пообещал, что ты будешь в безопасности.

– Он верит Марку, значит, против меня.

– Да, весь мир ополчился против тебя, Тань. Понятия не имею, как ты несешь на своих хрупких плечах такой крест! – неуместно саркастичным тоном проговорила сестра.

– Я теперь не знаю, кому верить, а кому нет.

– Верь мне и возвращайся в школу. – Ксюша вышла из комнаты и захлопнула за собой дверь.

О какой школе могла идти речь? Я не желала сидеть в кабинете и дрожать от страха. Может, уговорить родителей перевести меня на домашнее обучение? Это был бы лучший вариант. Тем более, деньги для нас не проблема.

Кстати, о родителях. Я на них обиделась. Услышав о произошедшем, они даже бровью не повели. Интересно, что должно со мной случиться, чтобы они вернулись домой и подарили свое внимание? Я не против командировок и работы, но родители так часто отсутствовали дома, что я не успевала насладиться их обществом. Словом, папа и мама предпочли деньги и бизнес семье. Мне уже шестнадцать. Совсем скоро я стану совершеннолетней и, скорее всего, покину родное гнездышко. Неужели им не хотелось побыть рядом со мной, пока я еще ребенок… Именно эти мысли заставляли меня плакать круглые сутки – а еще обида на Марка.

Сначала отец с матерью оставляли меня бабушке, но после ее смерти Ксюша стала моей нянькой. Сестра сидела со мной с одиннадцати лет. Да, Ксюша весьма заносчивая, но сестринские инстинкты давали о себе знать, и в моем присутствии она старалась держаться. Видимо, родителям совсем не интересно, чего хотели я и Ксюша. Сестре уже двадцать шесть. Быть может, она мечтала создать собственную семью, но это нереально, пока родители в постоянных командировках и у нее была несовершеннолетняя я.

Но не все так плохо, как мне казалось на первый взгляд. Один плюс в произошедшем все-таки был – мы с Дианой помирились. Я сама позвонила ей, чтобы обо всем рассказать, позабыв о ссоре. Как же мне не хватало Годуновой эти несколько дней! Мы наверстывали упущенное, ежедневно болтая до самой ночи. Подруга рассказала, что ей почти удалось забыть Артема. Она подружилась с Лешей, а еще, оказывается, она с июля переписывалась с каким-то парнем в сети. Диана даже собиралась пойти с ним на свидание, но я все обломала своим тревожным звонком.

Диана Годунова:

Мои родители уехали на дачу к друзьям. Может, устроим ночевку?

Таня Казанцева:

Сегодня?

Диана Годунова:

Да, я сама в шоке, что они разрешили мне остаться дома!

Таня Казанцева:

Я приду ❤

Диана Годунова:

Только я хочу пригласить Лешу.

Таня Казанцева:

Значит, я, ты и Немчинко? Надеюсь, он не принесет алкоголь.

Диана Годунова:

Нет, он обещал, что курева и выпивки не будет. Может быть, Маша придет, она пока не отвечает.

Таня Казанцева:

Жди меня! Я буду. Только в этот раз без глупых ссор?

Диана Годунова:

Без них!

Вот он, повод отвлечься от страданий и самобичевания. Я, воодушевленная, побежала на кухню, чтобы отпроситься у сестры. Ночевки вне дома заставляли чувствовать себя взрослой, будто я имела власть над собственной жизнью и без надзора Ксюши могла делать все, что пожелаю. В моей квартире было не то, а вот у Ди я действительно могла расслабиться и отдохнуть от назойливых родных стен.

– Ксюша, я иду к Диане на ночевку. – Я твердо поставила сестру перед фактом.

– Интере-е-есно… – Ксюша приподняла брови, продолжив намывать посуду. – Значит, в школу тебе идти страшно, а ночевать у подруги нет?

– Там будет ее мама, – соврала я. – Мы посмотрим фильм и ляжем спать.

– Пригласи ее к нам, я вас беспокоить не буду. Нечего Дианиной маме надоедать.

– Годунова и так часто у меня ночует. Нам нужно восстановить баланс и, плюс ко всему, я не хочу убираться в своей комнате.

Ксюша поставила последнюю тарелку в сушилку, закрыла кран и вытерла руки пушистым полотенцем. Мне было совсем не стыдно ей лгать, я уверена, что в квартире Дианы полностью безопасно.

– Ну ладно, – согласилась сестра. – Только будь на связи и пообещай, что вы не натворите всяких глупостей.

– Обещаю! – Я положила руку на грудь, изображая клятвенный жест.

– Ты же не стала бы врать мне? – Ксения кинула на меня подозрительный взгляд.

Опять сестринское чутье включилось.

– Ксюш, ты же знаешь, что я всегда предельно осторожна.

– Ладно, иди к Диане, но только при условии, что в понедельник пойдешь в школу.

– Да-да.

Я пропустила слова сестры мимо ушей и ринулась собираться к Ди. Мой образ должен был быть естественным, поэтому я решила не наряжаться: надела старенькую белую футболку с принтом Hello Kitty и розовые спортивные штаны. Идеальный лук для лжедевичника.

Причесав волосы, я замазала красные следы от страданий тональником. В сумку кинула наушники, зарядку, зубную щетку и мазь на случай, если травмированное колено снова заболит.

– Это первая ночевка в квартире Годуновой! – пела Ди, пританцовывая. – Мы не будем спать всю ночь!

– Она только что сочинила песню про себя? – рассмеялся Леша, глядя на Диану с умилением.

Я немного злилась на Немчинко. Мои проблемы начались именно из-за того, что он принес на день рождения алкоголь. Тем не менее душа таяла и трепетала, когда я видела его вместе с Дианкой. Между ними что-то происходило, и мне это определенно нравилось.

– Как твое колено? – спросила у меня подруга.

– Это всего лишь ушиб, ничего серьезного, – отмахнулась я. – Лучше расскажите, что мы будем делать.

– Можем посмотреть фильм? – пожала плечами Годунова.

– Фу-у-у, скукоте-е-ень, – протянул Леша лениво, плюхаясь на диван.

Мы сидели в гостиной Годуновых. Ее фамилия звучала по-дворянски, и квартира выглядела соответствующе. Повсюду стояли и висели безделушки, похожие на те, что я видела в антикварных магазинах. По темно-коричневому деревянному полу расстилался войлочный красный ковер. Возле окна располагался декоративный торшер золотого цвета, а над черным бархатным диваном висели часы с кукушкой.

– Ну тогда предлагай сам, – обиженно пробурчала Ди, уткнувшись в телефон.

– Как тебе такое, Казанцева?.. – обратился ко мне Алексей, жуя мармелад. – Пригласила нас в гости, а сама переписывается со своим любовником.

– Представляешь, Леш, она даже мне о нем не рассказывала, – с наигранной обидой ответила я Немчинко.

Годунова зыркнула на нас раздраженным взглядом, который так и говорил: «Уймитесь, сплетники».

– Я думала, что это просто болтовня, но потом увидела его лицо по видеосвязи… – Дианка прижала телефон к груди и театрально захлопала глазками, как феечка из мультфильмов.

– Она еще не поняла, что ей нравлюсь я, – с хитрой улыбкой сказал Леша, протягивая мне упаковку мармелада. – У меня сумасшедшая идея.

– Только не это, – тяжело вздохнула Ди.

– Пригласи своего ферзя сюда. Ты же с ним никогда вживую не виделась, – предложил Немчинко.

Глаза Дианы округлились, то ли от ужаса, то ли от восторга. Это очень плохая идея – звать незнакомца к себе домой. Кто знает, что ему в голову взбредет. Годунова как верный зритель криминальных документалок должна понимать, что такой экспириенс мог закончиться плачевно.

– Вы серьезно?! – Подруга вскочила как ошпаренная.

– Я вообще-то молчала, – подняла я руку в попытке остановить сумасшедшую затею, словно она была осязаема.

– Зови, я хочу на него посмотреть, – настаивал Лешка.

– Я категорически против! Мы его совсем не знаем!

– Не кипишуй, Таня. Я вас в обиду не дам, – спокойно сказал Алексей, который, судя по всему, или вообще ничего не боялся, или брал подругу на слабо.

– Я пишу ему, – шустро произнесла Ди и заклацала по экрану мобильного.

Леша подозвал меня к себе жестом и прошептал на ухо:

– Не переживай, Казанец. Я знаю, кто это, все безопасно.

– Откуда?

– Пробил его, как только Дианка сказала, что пойдет с ним на свидание.

– Он нормальный?

– Понятия не имею, но на убийцу не похож.

– Эй вы, двое, о чем шепчетесь? – Годунова посмотрела на нас озадаченно.

– У нас тут с Таней свои разговоры, не переживай.

Неизвестный парень Дианы не отвечал ей минут двадцать. Я уже успела выдохнуть, надеясь, что онлайн-бой решил слиться. Втроем нам было комфортно, чужаков видеть не хотелось. Мы играли в дурака, игнорируя Немчинко, который трижды пошутил, что после каждого проигрыша он будет раздеваться.

Телефон Годуновой запиликал. Моя тревожность достигла максимума. Интуиция подсказывала, что загадочный незнакомец все же решил прийти, и это оказалось правдой.

– Он написал, что возьмет друзей. Вы же не против? – Диана не дала возможности ответить. – Хотя какая разница, это моя ночевка. Я решаю.

Видимо, чувства к Жукову Дианка компенсировала отношениями с виртуальным парнем. Я не могла решить, что из этого хуже.

– Казанец, все идет не по плану! На друзей я не рассчитывал, – взволнованно зашептал мне в ухо Немчинко.

– Леш, прекрати, мне страшно. – Я обхватила себя руками.

– Ребят, хватит нагнетать. Паша очень положительный парень, – улыбнулась подруга. – Тем более, это моя квартира, зову кого хочу.

Годунова дорвалась. Вот что бывает, когда подростка держат на коротком поводке. Ей так нравилось повторять, что квартира в ее распоряжении.

– Значит, его зовут Паша. Па-а-аша, – с неприятной интонацией смаковал имя Немчинко. – Что вообще за имя такое?

– Они будут через десять минут! – Годунова выбежала в коридор. Наверняка будет прихорашиваться.

Никогда бы не подумала, что буду полагаться на Немчинко, но среди нас троих сейчас он действительно выглядел самым сильным и разумным. Хотя насчет второго я сомневалась: разумный человек не подбил бы позвать домой незнакомого парня.

– Зачем ты ей позволил пригласить этого Пашу? Вдруг он и его друзья убийцы? Устроят тут кровавое месиво!

– Танька, тебе везде мерещатся преступники, – убаюкивающе-спокойным тоном произнес Леша. – Воспринимай это как приключение.

– Отличное приключение! Завтра нас найдут со вспоротыми животами в лужах крови.

– Ну у тебя и фантазии, подруга. Полный мрачняк.

Если бы меня спросили о самом волнительном ожидании в жизни, то я бы в красках описала эти чертовы десять минут в компании беззаботного Леши. Бурное воображение уже нарисовало трио рецидивистов-насильников, но страх смешался с любопытством, поэтому я сразу не сбежала. «Годунова и Немчинко, во что вы меня втянули?..»

В дверь позвонили. Диана побежала открывать, виляя бедрами. Я вцепилась пальцами в плечо Немчинко, как падающий скалолаз в торчащие камни.

– Как я выгляжу? – спросила подруга перед тем, как впустить в дом непонятно кого.

– Твое лицо будет замечательно смотреться в сводке новостей завтра с утра, – язвительно прокомментировала я, надеясь, что прямо сейчас Диана передумает.

– Что в тебе нашел Марк? Сплошная безнадега, – бросил Леша, отступая от меня, как от прокаженной.

От этого имени на букву «М» по телу поползли мурашки. Необязательно было его упоминать. Подождите, «что в тебе нашел Марк»? Что это еще значило? Неважно, нужно перестать думать об этом самодовольном болване и предателе!

Дианка распахнула дверь. На пороге стоял миловидный парень невысокого роста с русыми, зачесанными назад волосами и серьгой в ухе. Вероятно, это и был тот самый Паша. Увидев Диану, юноша смущенно улыбнулся, и эти двое неловко обнялись. Интересно, что чувствовала Ди? Она рада или разочарована? Немчинко раздраженно цокнул языком. Вслед за Пашей в квартиру вошел высокий стриженый парень с родинкой над губой. Этот здоровяк выглядел куда опаснее, и я напряглась, но оказалось, что худшее ждало меня дальше. Третьим по счету приглашенным гостем на этот праздник идиотизма был он, Марк-Боже-за-что-Фаталин.

– Маркос! – восторженно прокричал Леша. По интонации было понятно, что Немчинко не ожидал увидеть друга.

Диана замерла и глянула на меня с искренним испугом. Что произошло?!

– Я… Леха?! – удивился Фаталин и радостно обнял друга, будто они не виделись лет двадцать. – Дианка, ты тоже тут? – наконец Марк перевел свой взгляд на меня, и тут же его лицо побледнело, а улыбка мгновенно испарилась. – Таня?!

Услышав мое имя, парни подозрительно переглянулись. Я прикусила щеку, стараясь не закатить истерику прямо на месте. Мир слишком тесен, ну или Марк специально заявился сюда. Это бы объяснило, почему Леша так настаивал, чтобы приперся Паша со своей свитой.

– Хорошо, всем привет и пока. – Я нервно помахала рукой. – Мне уже пора идти.

– Что тут вообще происходит? Марк и Па- ша, вы знакомы? – тараторила Ди в недоумении.

– Да, Марк мой друг. В чем проблема? – Павел напрягся.

Я, кажется, все поняла. Это ребята с «Острова». Когда мы с Марком гуляли, он рассказывал о них. Бывают ли такие совпадения?

– Казанец, ну не уходи, – умоляюще попросил Леша.

Поздно, я уже схватила куртку с вешалки и расталкивала гостей, чтобы побыстрее одеться и уйти прочь. Видимо, Маркуша – это мое проклятие. Каждый раз, когда я хотела отвлечься, он вылезал из ниоткуда.

Я начала натягивать ботинки. Тишина была весьма неловкой и удручающей. Я подняла глаза. Трио стояло молча, замерев и не понимая, что происходит. Я почувствовала вину за то, что срываю первую встречу Дианы с ухажером, и натянула на себя улыбку:

– Мне просто уже пора домой. Вы проходите.

– Может, хотя бы познакомимся? – спросил здоровяк. – Я Андрей.

– Таня.

Парни снова переглянулись, как будто на мое имя у них срабатывал какой-то датчик. Паша толкнул Марка в плечо, тот поежился и отрицательно помотал головой. Фаталин, скорее всего, им обо мне рассказывал. Может, они даже помогали ему в организации злосчастного розыгрыша. Дианка так и хотела что-то сказать, но почему-то молчала и стояла приоткрыв рот.

– Казанцева, ты что, меня боишься? – подал голос Фаталин.

Наглый индюк.

– Тебя? Еще чего, – грозно ответила я, вспоминая все те слова, которые хотела ему высказать.

– Ну докажи, что ты меня не боишься, и останься. – Он прикусил нижнюю губу и улыбнулся.

Я проморгалась и отвела взгляд. Судьба действительно злодейка, раз послала мне во враги такого красивого парня. Видеть его больше пяти секунд – это издевательство. Я невольно изучала глазами его губы, скулы и волосы. О мой бог, эти волосы, они такие приятные на ощупь и пахнут…

– Хватит! – воскликнула я, останавливая поток мыслей.

Черт, я произнесла это вслух. Пора менять футболку с Hello Kitty на смирительную рубашку.

– Так боишься или нет? – повторил вопрос Фаталин. – Ты сейчас так просто уступишь мне и уйдешь? В конце концов, ты пришла в гости к подруге.

– Тань, он прав, останься, – подхватила Диана. – Вы можете не обращать друг на друга внимание, и все.

Будто это так легко.

Я отложила ботинок в сторону и встала. Андрей и Паша, наверное, посчитали меня сумасшедшей. Плевать. Я осталась не потому, что меня переубедили, а потому что хотела доказать Фаталину, что он мне безразличен. Пусть даже не пытается задеть меня или сделать очередную пакость. Если я буду игнорировать его, то рано или поздно Марк оставит меня в покое.

Прошло несколько часов. Я изнемогала от волнения. Показывать безразличие не так уж и просто, особенно когда его нет. Какая же я дура! Тело обмякало каждый раз, когда я смотрела на того, кого должна ненавидеть.

Ребята играли в карты. Парни пили сидр. Все-таки без алкоголя не обошлось. Бойз-бэнд принес целый пакет дешевых банок с химозным пойлом.

Диана не пила – вероятно, она училась на собственных ошибках. Подруга расположилась между Лешей и Пашей, словно визуализируя, что застряла меж двух огней. Я сидела на полу, скрестив руки на груди. Всем видом пыталась изобразить, что слежу за игрой, но на самом деле пялилась на длинные пальцы Марка, которые ловко перемешивали карты.

Почему он вел себя так беззаботно, улыбался, шутил? Неужели ему настолько все безразлично?

– Мне картишки надоели. Давайте поиграем во что-нибудь другое, – завелся Леша.

Опять эти игры, ну сколько можно! Когда я уже стану слишком взрослой для таких развлечений?

– В «правду или действие»? – предложил интернет-герой Паша. – Как раз узнаем друг друга получше.

– Уверены? – В голосе Марка прозвучали нотки сомнения.

Я не упустила возможности выдать колкость, словно готовила ее заранее:

– А тебе есть что скрывать? Боишься правды?

– Казанцева, правды боишься ты. – Фаталин лукаво подмигнул мне.

Ну он и язва! Я улыбалась, но внутри кричала и ругала себя за то, что от каждого его взгляда мое сердцебиение учащалось. Еще одно такое подмигивание, и у меня разыграется нервный тик.

– Играем! – объявила я, двигаясь к ребятам.

Фаталин думал, что подавит меня своей уверенностью? Не тут-то было, я собиралась раздавить его, как муравья, своими вопросами и действиями. Сейчас он прочувствует настоящий вкус жизни.

– Кто откажется говорить правду, будет пить, – заявил Андрей.

– Девчонки не пьют, – произнес Павел, наблюдая, как Немчинко ближе придвигается к Ди.

Паша-Паша, кажется, ты в пролете!

– Тогда пусть не обманывают, – заулыбался подлец Фаталин.

Мы уселись кругом на красном ковре. По центру лежала стеклянная бутылка из-под минералки. Фаталин сидел напротив меня и бросал кокетливые взгляды. Самоуверенный придурок с идеальными волосами явно не планировал отступать и бросил мне вызов.

Первой прокрутила бутылку Диана, горлышко указало на Андрея.

– Правда или действие? – спросила подруга с задумчивым видом.

– Правда! – Андрей уверенно махнул рукой.

– Ты… – Диана сочиняла вопрос на ходу. – Ты когда-нибудь лгал своим лучшим друзьям, чтобы не приходить на встречу?

– Было один раз. – Андрей стыдливо опустил голову. – Я соврал, что у меня болел живот, а на самом деле смотрел сериал.

Нормальный вопрос – нормальный ответ. Я надеялась, что мы продолжим в таком же духе. Андрей, кстати, довольно прикольный парень, и Паша тоже. Радовало, что я больше не боялась, что меня убьют этой ночью. Только вот Ди к Павлу была не расположена, ну или очень стеснялась.

Андрей прокрутил бутылку, и ему попался Леша.

– Правда или действие?

– Правда.

– Чего не должна делать девушка твоей мечты?

Интересный вопрос. Я думала, Леша отшутится и ляпнет: «Не должна общаться с парнями в интернете» или что-то вроде того.

– Девушка моей мечты не должна слушать тех, кто запрещает ей что-то делать, – серьезно сказал Немчинко и сделал несколько глотков сидра.

Годунова спрятала улыбку за ладошкой. Подруга засмущалась? Какая прелесть!

Алексей прокрутил бутылку, которая предательски остановилась на Фаталине.

– Правда или действие?

– Правда, – ответил Марк, только не Леше, а мне.

Взгляд бездонных глаз парня меня снова очаровал, и я сидела в оцепенении. Время словно остановилось, свет погас, и остались только я, он и незримое напряжение, вызывающее спазм в животе. Нет, это точно не бабочки.

– Ты устроил розыгрыш в музее? – спросил Немчинко.

Я чуть не влепила Немчинко подзатыльник. Обязательно было поднимать эту тему?

– Нет, и завтра у меня на руках будут доказательства, – коротко и ясно ответил Фаталин.

Какие еще доказательства? Он специально провоцировал меня или действительно был невиновен? Если Фаталин непричастен, я сожру себя из-за чувства стыда. Я наговорила ему гадостей и навсегда растоптала то, что между нами было… или могло быть.

Как же я запуталась! В последнее время на мои плечи свалилось много переживаний. Я перевела дыхание и зажмурилась, молясь всем богам, чтобы бутылка не показала на меня.

Облом. Я слишком невезучая. Горлышко подло указало прямо на мои колени. Я смотрела на бутылку, словно пыталась повернуть ее на кого-то другого силой мысли.

– Казанцева, правда или действие?

Вот он, вопрос, от которого зависело многое. Выбери я правду, Фаталин спросил бы о том, что привело бы меня в смятение. Нельзя ему поддаваться!

– Действие.

Марк поправил челку и улыбнулся. Парень думал полсекунды, а затем выпалил фразу, которая обожгла меня сильнее любого пожара:

– Поцелуй меня.

Таня

Я думала, что у меня случится инфаркт.

Казалось, что все присутствующие слышали, как громко билось мое отчаянное сердце. Старинные часы с кукушкой щелкали стрелками и то тише. В комнате повисло молчание, похожее на массовый шок.

Что ж, концерт начался.

– Ты выбрала действие, так что дерзай, – нарушил немую сцену Леша.

Я чувствовала себя глупо, потому что не понимала, что делать. Целовать? Нет, спасибо. Я не хотела, чтобы мой первый поцелуй был таким: при свидетелях и в душной комнате, пропахшей яблочным сидром, еще и с парнем, который, возможно, пытался мне навредить.

– Я не буду это делать, – спокойно сказала я, игнорируя оглушающий пульс.

– Ну правда, если такие действия давать, то мы все тут перецелуемся, – выручила меня Годунова. – Меняй задание, Марк.

– Тогда прими тот факт, что я не виноват. – Марк говорил серьезно, даже повысил голос, но я не поддалась.

Госпожа по имени Неловкость затесалась в наш маленький междусобойчик, села в угол и посмеивалась, подпитываясь всеобщим смущением.

– Это мое действие! – возмутилась я. – Что там нужно сделать, если я не хочу его выполнять, пить?

Вопрос в пустоту, все оцепенели. Я вскочила с места и атаковала целлофановый пакет с банками. Вытащила первый попавшийся сидр, открыла, проливая на себя пену, и начала жадно глотать кислый напиток. Мерзко, но если это поможет отделаться от Марка, то я готова потерпеть. Кажется, я выпила залпом пол-литра, если это вообще возможно.

– Казанец, ты чего?! – выхватил банку из моих рук Немчинко. – Пьешь, как в последний раз!

Мне хотелось расплакаться. Зачем я пришла? Сидела бы дома, и ничего такого бы не произошло. Диана посмотрела на меня с сочувствием, а я всем видом показала, что происходящее мне совсем не нравится. Фаталин опустил голову и меланхолично уставился в никуда, словно впал в прострацию. Паша и Андрей перешептывались. Наверное, обсуждали то, какая я жалкая.

– Предлагаю перерыв. – Годунова встала с пола. – Тань, поговорим?

– Нет-нет, с Танькой поговорю я. – Немчинко с важным видом закинул руку мне на плечо. – Выйдем в подъезд, покурим?

– Я не курю, – хриплым голосом ответила я.

Мой желудок не справлялся с таким количеством алкоголя, еще и сигарет не хватало.

– Постоишь рядом, пойдем.

– Лех? – окликнул друга Фаталин, но Немчинко ничего не ответил, только кивнул.

Парни общались телепатически, прямо как мы с Ди. Годунова растерялась. Я догадалась, что подруга волновалась за меня. «Все норм», – произнесла я только губами, чтобы успокоить ее, и пошла следом за Лешей. Я не собиралась ругаться с Дианой из-за того, что разозлилась сама на себя.

Мы с Немчинко оказались на общем балконе. Дурно пахло сигаретами и сыростью. Лешка встал ко мне боком, застегнул молнию на толстовке, затем вальяжно прикурил.

– Странно, я всегда думал, что ты адекватная девчонка. – Немчинко стряхнул пепел и почесал нос большим пальцем. – Что это за представление было?

– Марк придурок! Это он начал.

– Твоя бурная реакция говорит о многом.

– О чем, например?

– О том, что тебе нравится Марк и тебя эти чувства бесят.

Лешка решил поиграть в психолога. В последнее время все стали такими умными. Разбирались бы лучше со своими проблемами.

– Фаталин мне не нравится.

– Тогда почему не поцеловала? – издевательски спросил он. – Если бы не нравился, ты бы не начала так показушно хлебать сидр. Поцеловала бы, и все.

– В твоих словах нет логики.

– Есть. – Леша потушил сигарету об облупленную бетонную стену.

– Немчинко, ты бре…

Договорить он мне не дал. Обхватил мое лицо руками и резко впился в губы. Я замерла в шоке, меня словно молнией ударило. Мы простояли так около двух секунд, затем он отпрянул и небрежно вытер рот рукавом толстовки.

Немчинко меня поцеловал! Этот вечер мог быть еще более отвратительным?

– Ты с ума сошел, что ли?! – проорала я истошно. – Леша, ты больной?!

Зачем он это сделал? Алкоголь и сигареты выпрямили его извилины?

– Так легко поцеловать того, кто тебе не нравится, – Немчинко рассмеялся, – будь это игра или спор. Но с теми, к кому у тебя чувства, все иначе, ты ждешь особого момента или просто боишься.

– Что ты несешь?!

Я ничего не понимала. Это что, урок? Или шоковая терапия? Если второе, то у него получилось. Я в полнейшем шоке, в первую очередь от того, что мой первый поцелуй случился с Немчинко на вонючем балконе.

– Казанцева, расслабься. Я хотел доказать тебе, что будь на месте Марка кто-то другой, ты бы не стала заливаться сидром и выполнила бы действие.

– Если я не хочу целовать кого-то, то не буду! – Размышления Леши меня не убедили.

– Ага. – Парень не поверил. – Я бы Дианку ни за что не поцеловал так, как тебя. Засомневался бы, струсил.

– Это твоя проблема, а я не целуюсь с кем попало. И тебя бы целовать не стала, ясно? – Я хмыкнула. – Это вообще домогательство какое-то.

– Стала бы. Игровой азарт, гормоны и злость в придачу.

Я была с ним полностью не согласна. Леша почему-то решил, что видит людей насквозь. Теперь я уже не хотела, чтобы Немчинко встречался с Ди, он весь мозг ей проест. Дальше с ним спорить не было смысла, поэтому я притихла, и мы поспешили вернуться в квартиру.

Наверное, Леша напился и решил немного почудить. Не стоило воспринимать его слова всерьез, и этот злополучный поцелуй со вкусом «Мальборо» следовало стереть из своей памяти как можно быстрее.

Зайдя в квартиру, мы столкнулись с Пашей и Андреем. Парни топтались на проходе в куртках и оповестили, что им пора уходить. Если они не вернутся в детский дом в течение пятнадцати минут, их ждут большие проблемы. Марк с ними уходить, конечно же, не собирался. Надоедливая заноза!

С Андреем и Пашей мы попрощались. Я чувствовала, как моя голова пошла кругом. Алкоголь дал о себе знать. Запершись в ванной, я встала напротив раковины и начала умываться. Нет, мне не было плохо, я старалась стереть с себя следы Немчинко. Какой же он нахал! Теперь, если меня поцелуют, я должна думать, что человеку на меня плевать? Потому что парень, у которого ко мне чувства, ни за что бы так не поступил из-за стеснения? Это сумасшествие!

Как только я вышла из ванной, сразу попросила Диану постелить мне кровать и дать пижаму. Посплю и забуду этот вечер, как страшный сон. Желание общаться с ребятами пропало. Мне хватило на сегодня.

– Я чувствую себя неловко из-за того, что впустила Марка, – призналась подруга, вытаскивая из шкафа футболку с шортами. – Мы же не поругаемся из-за этого?

– Все нормально, – успокоила я Ди. – Не переживай.

– Мы с тобой ляжем у меня, а парням я постелю в гостиной.

– Они что, останутся?

– Ну да, уйдут утром.

– Я лягу спать, а ты можешь еще посидеть с ними, если хочешь.

Годунова вяло улыбнулась и протянула мне вещи. Я надела футболку с шортами и плюхнулась на кровать. Ди выключила свет и пообещала, что скоро вернется.

Начали наворачиваться слезы сожаления и обиды, но я сопротивлялась. А что, если Марк не виноват? Как мне извиняться перед ним за свою грубость? Но что, если Марк виноват, и я всем своим видом показала, что он мне небезразличен, выпив этот чертов сидр? Конечно, я боялась целовать его, потому что мне слишком сильно этого хотелось.

Моя хмельная голова трещала по швам от мыслей и накопившихся вопросов. За стеной слышалась болтовня. Я решила пойти в туалет и подслушать, о чем они там разговаривали. Даже интересно, что Ди обсуждала с Лешей и Марком. Я осторожно открыла дверь и босиком выбежала в коридор.

– Ты включил режим самонадеянного самца, – сказал Леша. – Я тебя не понимаю, вот честно.

– Закрыли тему, – рявкнул Марк. – Лех, ты уже реально перегибаешь со своими психологическими штучками.

– Поверь, ты еще скажешь мне спасибо, – ответил Немчинко.

И о чем они там болтают? Неужели про этот дурацкий инцидент с действием? Хотя я накручивала себя. Уверена, что они уже о нем забыли.

Вернувшись в постель, я всецело погрузилась в неуютные угрюмые мысли. Сознание путалось из-за алкоголя, а я из-за Марка. Почему нельзя по щелчку пальцев включить безразличие? Мои терзания хуже любого пожара, ведь огонь можно потушить, а слепые чувства – нет.

Если влюбленность такая болезненная, то я готова провести вечность в полном одиночестве. В изоляции больно не будет, никто не сможет предать или обидеть. Я сопротивлялась, вступая в бой с собственными мыслями, и старалась не разреветься. Но проиграла. Слезы предательски покатились из глаз, окончательно раззадоривая нахлынувшую тоску вперемешку с воспоминаниями о Марке, беззаботном детстве с бабушкой, родителях…

Нужно было срочно брать себя в руки, иначе эта карусель всепоглощающего уныния будет кружить меня всю ночь без перерыва. Я вытерла слезы, похлопала себя по щекам и уткнулась носом в подушку.

В комнату постучали. Наконец-то пришла Ди.

– Спишь? – как гром среди ясного неба, послышался голос Марка.

Парень приоткрыл дверь, я обернулась и увидела лохматую голову в дверном проеме.

– Сплю, – ответила я.

– Мне кажется, что ты врешь. – Фаталин зашел в комнату, закрыв за собой дверь.

Вообще-то, я его не приглашала. В тусклом свете ночника он выглядел так же прекрасно, как и всегда.

– Чего тебе?

– Зашел извиниться за то, что тебя смутил. А еще решил оставить Лешу с Дианой наедине, они так мило болтают.

Я попыталась приложить ладонь ко лбу, но промахнулась. Вот оно, опьянение.

– Ты в порядке? – озабоченно спросил парень, и зря.

Зря, потому что слезы стали наворачиваться снова. Кто же Марк? Манипулятор или невиновный? Боже, я мечтала, чтобы этот день быстрее закончился.

– Со мной все нормально, – солгала я.

Фаталин присел рядом на краешек кровати и начал всматриваться в мое лицо, будто пытался найти в нем ответы на все свои вопросы.

– У тебя глаза заплаканные.

Поймал с поличным, виновна.

– Тебе кажется.

– Не хочешь меня видеть?

– Да.

– Понятно, я уйду, но сперва принесу тебе воды.

– Спасибо, если захочу пить, то сама справлюсь.

Марк смахнул со своего лба челку, привлекая внимание к шелковистым волосам. Я разглядывала его лицо, стараясь запомнить каждую деталь, например маленькую родинку на подбородке или то, как выглядят его приоткрытые губы. Очень красивые губы, которые хотелось поцеловать. Не то что сухие губехи Немчинко. Почему я не сделала это, когда выпал шанс? Вдруг мне больше никогда не доведется поцеловать Марка, и я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь? Потому что испугалась. Проклятие, Немчинко уже в моей голове!

– Тань, ты точно в порядке?

Тани Казанцевой больше нет. За нее говорили пол-литра сидра:

– Почему все так, Марк?

– Просто кто-то захотел, чтобы ты меня возненавидела.

Если это так, то разочарую этого кого-то. У меня не получилось возненавидеть Фаталина, как бы я ни старалась.

– Ты знаешь, кто это?

– Я узнаю, – твердо произнес он и прикоснулся к моим волосам.

Фаталин нежно и бережно убрал прядь за ухо. Заботливый жест, от которого мое дыхание участилось. Я и так сходила с ума от его прикосновений, а теперь во мне еще и алкоголь, который полностью усугубил ситуацию.

– Полежишь со мной? – с надеждой спросила я, точнее не я, а алкогольное опьянение.

Конечно, это был самообман. Хмельное состояние придало уверенности, я понимала, что смогу оправдать любое действие, сказав: «Ничего не помню, была нетрезвая».

Глаза Марка округлились. Он не скрывал удивления. Я опустила голову на подушку и уставилась в потолок. Марк замешкался, но затем лег рядом.

– Ты говоришь, что не хочешь меня видеть, а затем…

Прекрасно понимая, что он хотел сказать, я перевернулась на бок и прервала его:

– Помолчи.

Мы лежали друг напротив друга. Между нами было минимальное расстояние. Я чувствовала его теплое дыхание на своем лице. Сердце снова забилось со скоростью света. От его взгляда мой разум затуманился, а тело обмякло.

«Память, я знаю, что ты подводишь меня слишком часто, но умоляю тебя запомнить этот момент в деталях».

– Я тебе нравлюсь? – внезапно спросил Марк.

У меня перехватило дыхание.

– Нет.

Упрямая дура Таня Казанцева!

– А так?

Парень нежно провел горячей ладонью по моей шее, изучая пальцами каждый миллиметр. Если бы от избытка эмоций можно было лопнуть, то я бы с громким хлопком разорвалась на части, как воздушный шар.

В ответ на его вопрос я лишь отрицательно покачала головой.

– Ладно.

Он переместил ладонь к моему лицу и провел большим пальцем по нижней губе. Мурашки выдали меня, они промчались по коже табуном. Марк их заметил и беззвучно рассмеялся. С замиранием сердца я предвкушала каждое его касание. Только бы Марк не останавливался.

– Так нравлюсь или нет? – спросил он снова.

– Нет, – повторила я и мысленно ударила себя по лицу. Мой язык категорически отказывался говорить «да».

Марк пустил в ход тяжелую артиллерию и дотронулся до моей талии, а именно до оголенного участка кожи, не скрытого под футболкой. Так чувственно и нежно, что я плавилась, как сыр в микроволновке. Не выдерживая напряжения, я была готова закричать «Да, ты мне нравишься!» во весь голос, но продолжала молчать.

«Хочу поцеловать его прямо сейчас и поцелую. Мне плевать, если завтра я пожалею об этом, если это будет моей роковой ошибкой».

Я аккуратно придвинулась к нему ближе, наши носы практически соприкоснулись. Он внимательно следил за каждым моим движением, не убирая руки с талии. Мои мышцы нервно напряглись, а в ушах громко пульсировала кровь.

«Да, я сделаю это».

Я прильнула губами к его губам. Марк опешил и замер, но затем решительно притянул меня к себе и ответил на поцелуй. Это было так романтично, нежно и искренне, что я позабыла о сомнениях, которые беспощадно меня терзали. Наши губы двигались синхронно. Марк нежно обвил руками мое тело, а я обхватила его лицо. Каждое прикосновение обжигало, и этот огонь, полыхающий между нами, мне нравился.

Мы растворились друг в друге. Темп поцелуя менялся каждую секунду. Я действовала интуитивно, поддавшись эйфории. Нежность сменилась на страсть. Каждое касание губ отзывалось в сердце откровением. Вот он какой, настоящий поцелуй. Мой первый поцелуй с тем, кого я бесчисленное количество раз называла врагом.

Марк отстранился и перевернулся на спину в попытке отдышаться. Я лежала с изумленными глазами и чуть ли не хваталась за голову. Грудь часто вздымалась, словно меня только что вытащили из воды и сделали искусственное дыхание.

– Значит, я тебе настолько не нравлюсь, да? – хриплым голосом спросил Фаталин.

Я все еще чувствовала его мягкие губы на своих губах и не могла прийти в себя.

– Ага.

Мысленно я умоляла его больше ни о чем не спрашивать. В моей голове было абсолютно пусто. Не верилось, что произошедшее несколько минут назад не сон.

– Блин, Казанцева, я так сильно в тебя влюбился, – произнес он, будто упрекая.

Я ничего не ответила. Потеряла дар речи. Это было признание. Наши чувства взаимны. Эхом в голове раздался голос Марка: «Казанцева, ты проиграешь!» Да, я проиграла собственным чувствам и влюбилась.

Марк

Я открыл глаза и не понял, где нахожусь. Голова раскалывалась, а тело дрожало от неприятного озноба. Я обернулся, но Тани рядом не увидел. На ее месте лежала аккуратно сложенная желтая пижама.

Должно быть, она уже проснулась.

Казанцева… Как мне смотреть в ее глаза после вчерашнего? Я даже в самой бурной фантазии представить себе не мог, что она когда-нибудь поцелует меня.

И как это было… Слишком решительно, нежно и многозначительно. Определенно, Таня Казанцева не стала бы целовать кого попало, даже будучи пьяной. Значит, я все-таки ей нравлюсь. Победа. Пусть даже не отнекивается теперь. Танины губы и прикосновения сказали все за нее и были весьма убедительны.

Я нехотя поднялся с кровати. Как же неудобно спать в джинсах! Кожа будто задыхалась и молила меня принять душ как можно быстрее.

На губах все еще оставался сладкий привкус, то ли от губ Тани, то ли от приторного сидра. Я остановился на первом варианте, он звучал более романтично. На часах было полдвенадцатого. Черт, должно быть, я проснулся самым последним.

Дианка спала на диване, свесив руку. На полу лежал Леха, закутанный в плед. Я улыбнулся, подумав, что Немчинко так и не удалось пригнездиться рядом с Годуновой. Как по мне, парень действовал неправильно, был слишком навязчивым. Но кто я такой, чтобы указывать Лехе? Он парень упрямый и прямолинейный, так что пусть действует, как таран. Рано или поздно Диана скажет четкое «нет» или долгожданное «да».

– Диан, – прошептал я и коснулся плеча девушки, – вставай, уже полдвенадцатого.

Годунова приоткрыла глаза и метнула в меня злобный взгляд. Я понимающе вздохнул: сам ненавижу, когда меня будят.

– Что значит полдвенадцатого? – сонным голосом спросила Диана.

– Если не рассуждать философски, то это значит, что до полудня осталось полчаса, – внезапно проснулся Леха и сразу выдал остроту.

Я даже дернулся, испугавшись такого резкого пробуждения. Немчинко эпичен во всем, этого у него не отнять.

– У меня голова пополам раскалывается! Маркуша, принеси водички, – жалобно попросил друг.

Правило номер один: никогда не пейте дешевый алкоголь. А лучше вообще от любого алкоголя откажитесь. Никакое веселье не стоило изжоги и мутной головы.

Я пошел за водой для Лехи. Друг выглядел, мягко говоря, потрепанно. Стало интересно, во сколько они с Годуновой легли спать и о чем болтали. Дианка постоянно отмахивалась от Лехи, но когда пришел Пашка, ее выбор стал очевиден. Пройдя мимо прихожей, я не увидел ботинок Тани. Значит, она все-таки ушла. Жаль, я предвкушал неловкое утреннее столкновение. Представлял, как увижу ее, смущенную и растерянную.

Почему она решила покинуть квартиру? Неужели стало стыдно? Или пожалела? От Казанцевой можно было ожидать всего, чего угодно.

Я налил Лешке кипяченую воду из чайника, сделал несколько глотков и вернулся в комнату. Диана все еще выглядела, как только что вылупившийся птенец, а моя голова затрещала еще сильнее. Приняв решение больше не выпивать, я протянул стакан Лехе и наблюдал за тем, как жадно глотает воду друг, зажмурив похмельные глаза.

– Где Таня? – спросила Диана.

– Ушла, должно быть. Когда проснулся, ее уже не было, – ответил я.

Годунова вытащила телефон из-под подушки и начала проверять сообщения.

– Почему она мне ничего не написала? – Диана нахмурилась. – Марк, что у вас произошло опять?

– Ничего.

– Как же, – улыбнулся Леха, оторвавшись от стакана. – Сказал, что уйдешь на пять минут, а сам залег с ней.

– Да, – подхватила Годунова, – оставил меня с этим дурачком.

– Я дурачок? – возмутился Леха. – Хотя называй меня как хочешь.

Вопрос Годуновой меня смутил. Может, Таня и правда ушла из-за поцелуя? Накрутила себя и теперь страдает, это в ее стиле.

– Ладно, мы поцеловались, – признался я.

– Что?! – Годунова вскочила с дивана, отбросив одеяло на Леху. – Как?!

Такая бурная реакция мне совсем не нравилась.

– Таня меня сама поцеловала. – Я поднял руки, словно обороняясь от колкого взгляда Дианы.

– Кстати, я тоже целовался с Казанцевой, – выдал Немчинко, скинув с себя несчастное одеяло.

Я подумал, что Леха пошутил.

– Что?! – еще громче заорала Годунова, чуть ли не подпрыгивая на месте. – Зачем вы к ней приставали, болваны?

– Ей надо было, для профилактики, – спокойно сказал Леха. – Марк, не благодари.

Тогда до меня дошло, что Немчинко и правда поцеловал Таню. Страшно представить, что творилось в голове у этого неугомонного чудилы. Меня накрыла ревность. Это чувство было для меня неизведанным, я никогда не сталкивался с ним прежде.

– Лех, объяснись! – Я сжал руки в кулаки, но сохранил спокойный тон.

– Без паники, я просто чмокнул Танюху в губы, чтобы не несла чушь про то, что у нее нет к тебе чувств.

В его словах отсутствовала логика. Либо он чертов гений и это была часть сложной психологической атаки, либо пьяный дурак, который сотворил глупость и теперь оправдывался.

Ярость нарастала, и я схватил друга за грудки мертвой хваткой, подумав, что Немчинко как-то обидел и задел своим поступком ранимую Таню. Да и какой он друг после этого? Леха прекрасно знал, что Казанцева мне нравилась, и все равно поцеловал ее. Это было совсем не по-братски.

– Остынь, дружище! Мне Танька твоя не нужна, – сдался Лешка. – Я больше так не буду, обещаю. Просто решил показать ей, как чувствуются поцелуи, которые ничего не значат.

– Дурак, что ли?! – Дианка окончательно рассвирепела. – Марк, вмажь ему, я разрешаю.

– Ревнуешь? – Леха игриво подмигнул Годуновой.

Какой же Немчинко бессовестный и безответственный! Понятное дело, я не собирался его бить, но ядовитое чувство разочарования уже медленно растекалось по венам. Я отпустил Леху, так и не прочитав в его черных глазах раскаяния.

В висках снова неприятно загудело, и я присел на диван, осматривая неприбранную комнату. На полу валялись фантики, жестяные банки и крошки от чипсов. Рядом с дорогущим ковром на ламинате красовалось большое желтое пятно. Это Таня вчера пролила сидр, когда открывала банку, чтобы не целовать меня.

– Надо убраться, – сказала Диана, словно прочитала мои мысли. – Но разговор еще не закончен! Если узнаю, что вы обидели Таню, я вас придушу.

– Никто ее не обижал, – продолжил настаивать Леша. – Не драматизируйте.

Дианка проигнорировала его слова и с недовольным лицом пошла за мусорными пакетами. Далее мы молча, словно в трауре, собирали мусор и вытирали липкие пятна. Годунова была явно расстроена. Она пыталась дозвониться до Тани, но та не отвечала. Лешка периодически потирал пальцами виски, а я действовал на автопилоте. Состояние было ужасное, казалось, что я не спал несколько суток.

Внезапно во входную дверь начали агрессивно стучать. Мы переглянулись, как будто каждый из нас хотел удостовериться, что стук не галлюцинация. Дианка побледнела и засуетилась. Она подняла пакеты с мусором и потащила в свою комнату, затем схватила под руку Лешку и меня. Стук не затихал, он стал еще громче и настойчивее.

– Сидите тихо, – прошипела Годунова, силой затащив нас в комнату.

– Может, просто посмотришь в глазок? Вдруг это соседи? – Леха улыбнулся и повел плечами.

– Не кричи! – Дианка закрыла ему рот рукой, продолжая шипеть, как гремучая змея. – Сидите тихо, ясно? Вдруг родители вернулись, тогда мне конец, понимаете?

Диана захлопнула дверь, попросив не высовываться, а сама отправилась встречать незваного гостя, точнее гостью. Потому что я сразу узнал низкий и грубый голос Ксении. Зачем она пришла? Неужели с Таней что-то случилось? Ох уж эта Казанцева! Из-за нее я стал слишком чувствительным.

– Боже, почему девчонки такие нервные? – прошептал Леха, прислонив ухо к двери.

– Давай выйдем, это же Ксюха, – предложил я.

Леха приложил указательный палец к моим губам и начал сосредоточенно подслушивать. Я же уловил лишь обрывки фраз: «что у вас тут произошло», «я все расскажу родителям». Их было достаточно, чтобы догадаться – мы в полной заднице.

– Ладно, пойдем поможем Дианке, – решился Леха, затем толкнул меня в плечо: – Ну не дуйся ты. Не нужна мне Казанцева. Я сказал тебе все напрямую, чтобы вопросов не было.

– Я тебя не понимаю, – пробубнил я и распахнул дверь.

Ксения была на измене, разъяренно смотрела на Дианку и говорила что-то сумбурное. Годунова чуть не плакала. Девушки даже не заметили, как мы с Лехой вышли в коридор и застали их напряженную сцену.

– Привет, – поздоровался Леха.

Ксюша надменно фыркнула, а после наигранно улыбнулась. Я даже испугался ее.

– Вы тоже тут? – Ксюша захохотала как ведьма. – Поджигатель и алкоголик.

– Потише. Лучше расскажи, что произошло. – Леха был спокоен как удав.

– Чем вы напоили Таню? Это ты? Ты напоил ее? – Ксюша тыкала указательным пальцем в грудь Лехи.

Боже, Казанцева, что с тобой опять произошло?

Таня притягивала к себе неприятности. Если бы от неудач существовала какая-нибудь защита, наподобие громоотвода, то я обязательно подарил бы ее Казанцевой.

– Никто насильно в нее не вливал! – возмутился Немчинко.

– Я три часа сидела с ней в больнице! – Ксюша вылупила глаза, как одержимая. Я подумал, что еще секунда, и она испепелит Леху взглядом.

Таня в больнице, ей стало плохо, и это неудивительно. Быть может, она болезненно переживала первое в жизни похмелье, ведь выпила немало. Я заволновался, спрятал руки за спину и затаил дыхание. Мне хотелось узнать больше подробностей, допросить Ксюшу, но было так страшно. Казанцева-старшая считала меня злом во плоти.

– Что с Таней? – осмелился я все-таки спросить, преодолев страх. – Она дома? Что сказали врачи?

– Таня дома, а врачи сказали, что она отравилась, – на удивление спокойно ответила девушка, переместив на меня взгляд. – Она призналась, что ничего не ела в гостях, а только пила какой-то дешевый сидр.

– Так оно и было, – кивнул Лешка. – Глушила она его сама. Никто не заставлял. – Немчинко показал рукой на Дианку. – Вон, Годунова не пила и жива-здорова.

– А кто пил? – Ксюша расстегнула пальто и начала обмахивать себя рукой, как веером. – Парни, вы пили?

– Да, – подтвердил я. – У нас очень болит голова.

– Идиоты, где вы только эту гадость купили?! – Теперь Ксюша смотрела на нас с сожалением. – Вас не тошнило?

– Нет, но голова болит адски. – Немчинко вновь потер виски указательными пальцами.

– Таньку жестко колбасило. Ей сделали капельницу, сейчас она спит, – рассказала Ксюша. – Вы на всякий случай пейте больше воды. – Девушка посмотрела на Диану. – Ты меня очень разочаровала. Вот какие у вас ночевки? С мальчиками и алкоголем? Это обычно заканчивается плохо.

– Мы ничего такого не делали, – чуть ли не плача, прохрипела Диана.

– Больше никаких ночевок и тусовок. Таня теперь под домашним арестом, – серьезно проговорила Казанцева-старшая, словно диктор из новостей. – Хватит с вас гулянок.

Ксюша подняла сумку с пола, застегнула бежевое пальто, взглянула на нас, как на кучку придурков, и направилась к двери.

– Можно сегодня Таню навестить? – Я не ждал положительного ответа, но рискнуть стоило.

– Если Таня захочет тебя видеть, то приходи.

Я ликовал, обдумывая, как вести себя с Таней. Решил не напоминать ей о вчерашнем, просто навещу, подбодрю и не буду лишний раз трепать оголенные нервы.

Как только Ксюша захлопнула за собой дверь, Дианка киношно спустилась по стенке и зарыдала. Веселый, однако, выдался полдень.

– Диан, ты чего? – озабоченно бросился к девушке Лешка.

– Мне жалко Таню, – всхлипывала она. – А еще… Вчера было все так странно… И Ксюша… я боюсь, что она все моим родителям расскажет.

Мы с Лешей присели на корточки рядом с Дианкой. Друг заботливо приобнял девушку за плечи, а я думал, как бы ее успокоить.

Годунова тоже не железная. Сначала странный день рождения и ссора с подругой. Потом встреча с онлайн-приятелем и ночь наедине с парнем, который в тебя влюблен.

– Если тебе нужно поплакать, то поплачь, не держи в себе, – успокаивал Лешка, гладя девчонку по голове.

– И правда. – Я улыбнулся. – С Таней все будет хорошо. Ксюша точно не проболтается о ночевке. Я с ней поговорю.

– Да? – с надеждой в глазах спросила Годунова.

– Конечно, не переживай. – Я улыбнулся и ободряюще похлопал заплаканную Дианку по плечу.

В кармане джинсов завибрировало. Я вытащил телефон и увидел долгожданное сообщение.

Гриша Совинский:

Я получил видео с камер. Приходи сегодня.

Я забежал домой, принял душ, переоделся и побежал к Грише. Мне не терпелось посмотреть видео с камер наблюдения и показать его Тане. Она должна избавиться от сомнений и принять факт моей невиновности.

– Привет, Марк, – поздоровался Гриша, открыв дверь. – Есть хочешь?

– Хочу.

Еще немного, и обеды у шеф-повара Совинского войдут у меня привычку.

– Сегодня куриный суп и салат деревенский, – озвучил кулинар.

– А видео в меню нет?

Гриша усмехнулся, а я скинул кеды и прошел на кухню.

– Есть, и не только.

– Не томи! Что там?

Гриша поставил передо мной тарелку и половником налил в нее ароматный суп. Он выглядел аппетитно, но сейчас меня волновало другое. Что раздобыл Гриша? От нетерпения я был готов стучать кулаками по столу.

– Гриш, ну что там?

– Я же сказал, салат деревенский, – отшутился парень.

– Ты клоун, что ли?

– Как со взрослыми разговариваешь, сопляк?

Я закатил глаза. Сначала заинтриговал меня, а теперь еще и издевается!

– Гриш, ну расскажи…

– Нет, ты меня разозлил. – Совинский скорчил обиженную рожу и вручил мне ложку.

– Отстой, – проворчал я. – Ты ведешь себя как моя мама.

– Да ешь ты, сейчас принесу ноутбук и все расскажу.

Я хлебал самый лучший в моей жизни куриный суп. В нем все было как надо: золотистый бульон, вкусные овощи и нежнейшее мясо. Ксюша, наверное, глупая – упускала парня с таким поварским талантом.

Гриша притащил из комнаты ноутбук, поковырялся в нем, затем развернул ко мне. Начало проигрываться черно-белое видео, где очень смешной я выскакивал из подъезда.

– Тут время. – Совинский ткнул в правый угол экрана. – В этот момент, судя по всему, розыгрыш уже случился. Невиновность налицо.

– Думаешь? А если она уверена, что я кого-то подговорил… – Я положил ложку в тарелку и задумался. – Хотя это все уже неважно.

– Мой человек из полиции проверит камеры возле школы. Есть вероятность, что на них будет настоящий виновник.

– Супер, размотаем козла! – Я обрадовался возможности разоблачения.

– Вот это точно без меня.

Гриша скинул мне видео. Я очень хотел показать его Тане, но решил, что буду действовать не спеша. Вдруг она еще не отошла от тяжелого похмелья.

– Ты сегодня какой-то радостный, – заметил Совинский, с подозрением разглядывая меня.

– Должно быть, тебе показалось. – Я почему-то заулыбался, как Чеширский кот.

– Юноша, что стряслось? Ты же только вчера с ума сходил.

– Ничего такого, – пожал я плечами. – Пойду к Тане, а тебе спасибо за суп.

– Ты же не попробовал салат… – крикнул Гриша, но я уже обулся и скрылся за дверью.

Позвонил в дверь Казанцевых, надеясь, что Таня не станет ерничать и разрешит мне войти. Я переживал за нее. Капельница – это серьезно, хотелось верить, что Тане уже полегчало.

– И снова здравствуйте, – открыла дверь Ксюша, будто ждала меня. – Опять приходил к Грише. Я подглядывала в глазок.

– Да, он меня кормит. Пропустишь?

Девушка отошла от двери и пригласила меня жестом в квартиру. Тани видно не было, а дверь ее комнаты закрыта. Я повесил куртку, вновь скинул кеды и занервничал. Неужели я сейчас увижу Казанцеву?

– Тань, к тебе гости! – прокричала Ксюша и ушла к себе.

Дверь Таниной комнаты приоткрылась, и в коридор выглянула голова с завернутыми в полотенце волосами. Таня явно не ожидала меня увидеть, это читалось во взгляде.

– Марк?

– К тебе можно?

– Да.

Я прошел в ее комнату. Таня сняла белое полотенце, и длинные мокрые волосы рассыпались по ее плечам. Она выглядела слишком чисто, естественно и привлекательно. Внутри болезненно затрепетало, словно я проглотил метроном или нелепые часы из гостиной Годуновой.

– Ты как? – Я неловко встал у стены рядом с книжным шкафом.

Таня присела на кровать и скрестила ноги. Волновалась ли она?

– Намного лучше, но утром было так себе.

– Это хорошо. Ничего не болит?

– Нет.

Казанцева опустила голову и начала рассматривать ногти. Я пришел к выводу, что она все-таки волнуется, ну или ей просто очень неловко…

– Во сколько ты ушла от Дианки?

– Часов в шесть. – Таня подняла глаза. – Никто, кроме меня, не отравился?

– Нет, у нас с Лехой только болела голова.

Черт, а я ведь забылся и даже не спросил у парней с «Острова», как там они!

– Повезло.

Неуклюжий диалог напоминал фрагмент из дешевой мелодрамы, но я не знал, как разогнать темп нашего разговора. Стоило ли показать ей видео?

– Тань, Гриша раздобыл видео с камеры наблюдения. Там есть время и…

– Не надо, – резко перебила меня она.

– Тань, я просто хочу доказать свою невиновность.

– Не надо мне ничего показывать, Марк. – Девушка нахмурилась и встала с кровати. – Я сделала выбор и решила, что буду тебе доверять. Мне не нужны доказательства.

Тяжелая ноша упала с плеч. Я не мог поверить своим ушам. Если это сон, не будите меня. Я не думал, что Таня поменяет свою позицию так легко.

– Спасибо.

– Не за что, – буркнула она и вновь уставилась в пол.

Мы неловко стояли друг напротив друга и молчали. Таня переминалась с ноги на ногу, а я разглядывал ее зеленые пушистые носки. В какой-то момент мой мозг решил: «Ну раз уж ты про видео сказал, то и про поцелуй давай».

– Что думаешь по поводу вчерашнего?

– А что было вчера? – Она посмотрела на меня озадаченно.

– Ты… – Я запнулся. – Ты меня поцеловала.

– Фаталин, ты что, бредишь? – Таня звонко рассмеялась. – Я? Тебя?

На мои плечи вернулись грузила – похоже, она вчера перепила и ничего не запомнила.

– Тань, ты что, забыла?

– Да помню я все, решила пошутить. – Казанцева спрятала улыбку и вновь опустила голову.

Я выдохнул. Шалость удалась. А я уже собрался рвать и метать.

– И что это было?

– Это было мое действие в игре.

– Игра уже кончилась.

Мы снова замолчали, смущенно пряча глаза друг от друга. Неловкость раздражала. Почему все не решалось с такой же легкостью, как в фильмах и книгах? Мы стояли и не знали, что сказать. Еще несколько месяцев назад никто из нас и не думал, что мы будем обсуждать наш поцелуй.

Казалось, передо мной другая Таня, не та, что измазала мой стул мелом, отправила учительнице презентацию с мемами от моего имени и записала меня на олимпиаду по астрономии.

Я крепко обнял ее и начал говорить все, о чем так долго молчал: как переживал за нее, как мне было больно из-за ее обвинений. Казанцева прижалась ко мне и уткнулась носом в плечо. От ее холодных мокрых волос пахло лавандой, а худые тонкие пальцы вцепились мне в спину.

– Прости меня, Марк, – еле слышно пролепетала она. – Прости.

– Все хорошо, Тань. – Я отпрянул и взял ее за плечи. – Мир?

– Мир.

Я увидел, как Таня кротко посмотрела на мои губы и смущенно отвела взгляд. Так хотелось подшутить над ней, но я держался изо всех сил.

Когда щеки девушки покраснели, я притянул ее к себе за талию и поцеловал. Не знаю, насколько неожиданно это было, но я пытался произвести впечатление. Таня ответила на поцелуй жадно, словно только его и ждала, а разговор был так, ради приличия.

Целовать Таню было приятно и волнующе. С Яной все ощущалось не так, а точнее никак. Не стоило целоваться с девушкой, которая мне безразлична. Но теперь, благодаря Тане, я узнал, что такое магия, волшебство, химия и прочие красочные слова, описывающие влюбленность.

Я услышал шаги в коридоре, за ними последовал предупреждающий стук в дверь. Мы испуганно отпрянули друг от друга. Когда дверь приоткрылась, я в панике схватил первую попавшуюся книгу из шкафа и начал зачитывать вслух, словно актер в импровизации:

– Иосиф, Мария и маленький Иисус оставались в Египте до смерти иудейского царя Ирода…

Таня покраснела и прикрыла рот ладонями, сдерживая смех. Ксюша стояла в дверях с чрезвычайно серьезным лицом, скрестив руки на груди.

– Детскую Библию читаете? – спросила она.

На секунду мне показалось, что Казанцева-старшая сама сейчас сорвется и захихикает. Таня стояла красная как помидор, а я не останавливался. Раз уж ситуация вышла такой комичной, то надо идти до конца:

– Встань, возьми Младенца и Матерь Его и иди в землю Израилеву, ибо умерли искавшие души Младенца…

– Марк, ты слишком стараешься, остынь. – Ксюша ухмыльнулась. – Таня, дверь не закрывай, пожалуйста, когда у тебя в гостях мальчик.

Мне стало стыдно, но не слишком сильно, а так, наполовину.

Конечно же, мне было бы не до смеха, если бы я знал, что произойдет через сутки…

Таня

Я стояла на балконе и наблюдала, как свет автомобильных фар растворялся вдали трассы, а мелкие и противные капли дождя спешили спуститься с неба на землю. На улице – промозглая осень, а в душе – весна. Мое сердце таяло от жарких лучей влюбленности, которую нельзя было сравнить с чем-то посредственным.

Этот день я запомнила навсегда, потому что впервые решила не прислушиваться к голосу разума, а довериться сердцу. Мне просто хотелось жить сегодняшним днем и наслаждаться чувством невероятной эйфории.

Мы с Марком целовались много и долго. Будь моя воля, я бы не отлипала от него ни на секунду. Это как с семечками, съел одну, а потом не можешь остановиться, пока не закончится вся пачка. Я не верила, что все происходит наяву. До сегодняшнего дня пылкая влюбленность казалась мне дурацкой шуткой, выдумкой писателей и сценаристов. Но нет, она существовала, и испытывать это чувство куда приятнее, чем наблюдать со стороны.

– Эй, принцесса, ты чего тут зависла? – окликнула меня Ксения, приоткрыв балконную дверь.

– Дышу свежим воздухом.

– Да. – Ксюша вышла на балкон. – После твоего пьяного загула свежий воздух са- мое то.

Я разглядывала сестру, которая выглядела слишком нарядно для обычного вечера воскресенья. Она надела длинное красное платье в обтяжку, золотые сережки-кольца и уложила белокурые локоны.

– Ты куда вырядилась? – спросила я, сморщившись от резкого аромата духов.

– На свидание, – кокетливо ответила Ксюша, поправляя волосы. – Я вернусь поздно. Пожалуйста, проведи этот вечер без приключений.

– С кем свидание?

– С Димой.

– Что за Дима?

– Тебе-то какая разница?

– А как же…

Сестра нахмурилась, и я замолчала, но внутри все сжалось в комок. Мысль о том, что у Ксюши может быть кто-то кроме Гриши, меня очень огорчила.

– Григория больше в этом доме не будет, – резко сказала она, опустив взгляд.

– Почему? Что он сделал?

– Проблема в том, что он ничего не сделал!

Ксюша особо подчеркнула «ничего», но внятного ответа на мой вопрос так и не последовало. Почему их отношения покрыты завесой тайны? Сначала Константин Романович упомянул какой-то случай в две тысячи пятнадцатом, затем у ребят случилась внезапная ссора. Мне необходимо разобраться, в чем дело. Этим я сегодня и займусь.

От разговоров о Грише Ксюша увиливала, как могла. Она искусно перевела тему и начала подкалывать меня из-за Марка. Мысленно я злорадствовала и думала: «Вот сейчас узнаю о твоих разборках с парнями и буду шутить в ответ».

Когда сестра ушла на свидание с загадочным Димой, я налила себе чай, включила музыку на фон и приступила к расследованию. Самый главный источник информации – социальные сети. Я открыла страничку Ксюши и пролистала публикации до злополучного две тысячи пятнадцатого года, попутно осуждая сестру за откровенные фотки в бикини.

Чего она только не постила, начиная с красивых закатов и заканчивая селфи в зеркалах примерочных. Потратив минут десять, я наконец-то дошла до постов Ксюши со школьных времен. Вот он, две тысячи пятнадцатый год! Одиннадцатиклассница Ксюша выкладывала снимки со слегка замыленным фильтром. Наверное, тогда такая обработка была популярной.

Ленту заполняли фотографии цветочков, еды, самой Ксюши и еще двух парней, одним из которых был Гриша. Я наткнулась на снимок сестры со школьной дискотеки: она стояла в обнимку с симпатичным кудрявым парнем. Подпись под постом гласила: «Люблю тебя, мой Y». На фотографии был отмечен некий Олег Ющенко. Я перешла на его страницу и обнаружила, что она удалена.

Я посмотрела следующую фотку, на которой Ксюша обнималась с Олегом и Гришей. Под изображением сестра оставила весьма банальную для подобных фотографий подпись: «Святая троица». Эта публикация собрала сто сорок один комментарий, чему я весьма удивилась.

Podslushanogimnazia14 прокомментировал(а):

В своем аккаунте я опубликовал всю правду о «святой троице».

Elena_Gg ответил(а) на комментарий:

Давно пора осадить новенькую! А то возомнила из себя королеву школы. Браво!

ugop_ss ответил(а) на комментарий:

Ничего удивительного, встречается с одним, а спит с другим. Жаль Олега, но он сам начал отношения с этой высокомерной идиоткой.

Dima_sorokin ответил(а):

Ксюша и ее щеночки. Олег и Гриша, вы были нормальными, пока в школу не пришла она…

Polina_F ответил(а):

Ксюша-потаскуша!

От этих комментариев в горле образовался ком. Подростки оскорбляли Ксюшу и писали ужасные вещи без всякого стеснения. Под постом разворачивалась настоящая кампания против сестры. Некоторые обсуждали план мести и угрожали расправой. Я кликнула на аккаунт Podslushanogimnazia14. Последний пост «разоблачитель» выложил восемь лет назад. На этой странице публиковались сплетни об учащихся и учителях, большинство из них казались незначительными, но когда я дошла до сообщения о «святой троице» – оторопела.

На фотографии Ксюша сидела на коленях у Гриши в юбке и лифчике. Они страстно целовались, и, судя по ракурсу, некто фотографировал их через дверную щелку. Подпись к посту: «Казанцева и Совинский отжигают дома у Оли Прохоровой. Бедный Олег. Пригрел змею».

Сложно подобрать цензурные слова, чтобы описать мой шок от увиденного. Это не просто нарушение личных границ. Это самая настоящая травля. Черт знает, какие отношения связывали Ксюшу, Гришу и Олега, но никто не имел права сливать эти снимки в сеть.

Мне было восемь лет, я не помнила, чтобы тема с Ксюшиными фотографиями в интернете всплывала на семейных разборках. Неизвестно, знали об этом родители или нет, поэтому я направилась к надежному источнику информации, который проживал в соседней квартире.

– Что это такое? – сунула я телефон в лицо Гриши, как только он открыл дверь.

– Боже, когда на пороге моей квартиры перестанут появляться разъяренные пубертатыши? – обратился парень к потолку, а затем опустил взгляд на экран телефона.

Его глаза округлились до предела, он схватил меня за руку и затащил в квартиру. На лице Григория читался очевидный вопрос: «Откуда у тебя эти фотографии?» Я не стала ждать, когда он его задаст, и протараторила:

– Константин Романович заикнулся про школьные проблемы Ксюши, и я нарыла информацию на вас. Интернет все помнит. Что произошло? Ксюшу обижали?

– Обижали, – только и ответил Совинский, почесав затылок.

– Гриша, рассказывай!

– Таня, прошло восемь лет. Зачем тебе знать про наши школьные разборки? Своих мало?

Совинский разозлился, ему было неприятно вспоминать о той ситуации, а я хотела выяснить правду. Меня волновали не только слитые фотографии, но и ссора, которая произошла между ними недавно.

– Гриша, расскажи мне все как есть, – умоляющим тоном произнесла я. – Что произошло тогда? Почему вы поругались сейчас? Я ничего не понимаю. Вы мне дороги оба.

Совинский смягчился и прошел на кухню. Я последовала за ним, немного волнуясь. Гриша сел на табуретку и налил себе стакан воды. Я нетерпеливо топталась возле стены в ожидании откровенного монолога.

– Я был влюблен в Ксюшу с десятого класса, когда вы переехали в этот дом и Ксюша перевелась в нашу гимназию. Твоя сестра не такая, как все, она… – Гриша улыбнулся. – Она настоящая и искренняя, даже когда творит глупости.

Я не смогла сдержаться и тоже улыбнулась. Я впервые слышала, как Гриша открыто говорил о своих чувствах к моей сестре.

– Мой лучший друг тоже положил на нее глаз. Олег всегда был общительным и популярным. Я же его противоположность: скромный, угрюмый и неразговорчивый. Ксюша и Олег сразу же подружились, затем начали встречаться. Все происходило так быстро! – Гриша печально хмыкнул и продолжил: – Олег не хотел выбирать между мной и Ксюшей, поэтому мы тусовались втроем. Я чувствовал себя лишним, классическим третьим колесом. Когда мы с Ксюшей стали общаться ближе, я еще больше в нее влюбился. Мы с ней часто виделись, Олег доверял нам и был не против. Спустя пару месяцев друг поделился, что Ксюша не хочет с ним близости. Они ругались из-за этого. Олег был зол. А я думал, что если бы Ксюша встречалась со мной, то я бы ждал целую вечность. Я винил себя за мысли, что мой друг ее не достоин. После их очередной ссоры мы с Ксюшей пошли на вечеринку к нашей однокласснице. Я собирался признаться в чувствах, но твоя сестра меня опередила. Она поцеловала меня, а дальше все как в тумане…

Видимо, это у нас семейное – целовать парней без лишних разговоров на странных вечеринках.

– Мы с ней чуть ли не… Но Ксюша прервала наш порыв страсти и заплакала. Она чувствовала себя виноватой перед Олегом. Я тоже ощущал себя предателем. Тогда Ксюша попросила меня поклясться, что я больше никогда не буду оказывать ей знаки внимания и что между нами всегда будут только дружеские отношения. Я поклялся, потому что знал, как это важно для нее. Потом всплыли фотографии. Нас двоих все высмеивали. Эти снимки расклеили в коридорах школы. Константин Романович пообещал нам найти администратора аккаунта и провел собственное расследование. Админом оказался Олег, забавно, да? Мы об этом через пару месяцев после выпускного узнали. Оля, наша одноклассница, прислала ему фотки, а он их опубликовал. Оказалось, она следила за нами всю вечеринку по просьбе Олега. Когда Ксюша отказалась переспать с ним, он изменил ей с Олей.

Гриша закончил рассказ, сделал несколько нервных глотков воды и потер глаза. Воспоминания восьмилетней давности были для него болезненными. Он не забыл об этом и до сих пор помнил все в деталях.

– По итогу Олег оказался жертвой, несмотря на то что был изменником?

– Да, вот такой выпускной год у нас выдался. – Гриша протяжно вздохнул. – Я свою клятву никогда не нарушал. Но полюбить кого-то так, как твою сестру, не смог. Когда мне было семнадцать, я представлял, как признаюсь ей в чувствах. Думал, обращусь к своей двоюродной сестре – флористу, накуплю очень много цветов и после уроков перенесу их в кабинет физики. Позову туда Ксюшу и скажу: «Помнишь, как Ирина Анатольевна рассказывала нам о физике любви? Благодаря тебе я понял, что она имела в виду». Но мне надоело жить в постоянной френдзоне. Пару недель назад я сказал Ксюше, что нам стоит проводить меньше времени вместе, и она обиделась.

После этой милой тирады мне было сложно назвать его идиотом, но очень хотелось. Гриша и Ксюша – взрослые, которые не могли нормально поговорить друг с другом целых восемь лет.

– Ксюша сейчас на свидании с каким-то Димой. Профукаешь шанс и в этот раз? – опустив сентиментальные комментарии, спросила я.

– С Димой? – Парень сморщился до невозможности, будто бы в комнате резко завоняло тухлыми яйцами.

– Да. Так что действуй, иначе буду действовать я!

– Спасибо, Таня, но это история давно минувших лет. Я буду жить дальше.

Он же врал? Определенно. Если эти двое не удосужатся нормально поговорить, то я их заставлю.

Я направилась к себе, чтобы рассказать об услышанном Марку. Мне безумно хотелось поделиться этой душещипательной историей с Фаталиным. Помимо этого, мне было крайне необходимо выяснить статус наших отношений, чтобы через восемь лет никто из нас не сидел на кухне и не рассказывал историю о трагической любви на просторах гимназии № 14.

Выйдя в тамбур, я начала писать сообщение Марку и, не глядя, дернула ручку входной двери. Когда я оказалась в квартире, сразу отправилась в свою комнату. Не отрываясь от телефона, я плюхнулась на кровать, как вдруг услышала нарочитое покашливание.

Я взвизгнула. За моим рабочим столом сидел Артем. Артем Жуков! От испуга сердце заколотилось так, словно меня ударило током.

И тут я поняла, что забыла закрыть входную дверь, когда пошла к Грише.

Марк

– Маркуша, ты в последнее время так поздно приходишь домой.

Мама устало вздохнула и продолжила расставлять вымытую посуду по полкам.

– Почувствовал вкус свободы, – ответил я, жуя бутерброд.

– Иногда мне кажется, ты рад, что отец попал в больницу.

В голосе мамы послышался металл, но она слишком бесхарактерная, чтобы упрекать меня напрямую. Ее намеки – это лишь попытка надавить, чтобы я пожалел тирана. Сейчас же я чувствовал себя свободно. Никто не бил меня, не оскорблял и не унижал. Я без страха возвращался домой.

Как же мама постарела! Отец выбил из нее всю молодость и высосал жизненные соки. Ей всего лишь тридцать восемь лет, но она выглядела на все пятьдесят из-за синяков под глазами, потрескавшихся губ и потускневших голубых глаз. Может, был еще шанс ее спасти? Вытащить из этого кошмара, найти порядочного мужчину и помочь дышать полной грудью? Это всё мои туманные мечты. Она будто продала свою душу этому дьяволу и обрекла себя служить ему до самой смерти.

Если бы мне представилась возможность спасти маму, то я бы обязательно это сде- лал.

– Отец скоро возвращается, так что заканчивай с гулянками. – Мама врубила строгость.

– А то что?

– Не вовремя ты, Марк, характер начал показывать.

– Еще не начал, мам. – Я отряхнул руки от хлебных крошек. – Почему ты так о нем переживаешь? Он же зверь.

Услышав слово «зверь», мама дернулась, чуть не выронив из рук чашку.

– Не говори так! Каким бы он ни был – это твой отец и мой муж.

– Муж, который тебя колотит из-за скопившейся пыли.

– У папы нервная работа, он очень устает и…

Я ушам своим не верил: она его выгораживала.

– А у тебя? Ты сутками работаешь в больнице! – Я вскочил с места и задвинул стул. – Знаешь, мне кажется, ты совсем не любишь себя, мама.

В моем личном хит-параде этот диалог точно возглавит пятерку самых худших. Запершись в комнате, я написал Тане, которая уже второй час не отвечала на звонки и сообщения. Мы с Казанцевой теперь вроде как встречались. Я понятия не имел, как должны вести себя люди в отношениях. Это слишком сложно. Вдруг Таня спала, читала или смотрела сериал, а я надоедал ей своими вопросами.

Я швырнул телефон на подушку и развалился на кровати, раскинув руки. Мысли о том, что отец скоро вернется домой, затмили все хорошее, что произошло со мной на днях. Сбежать бы, поселиться в трейлере у озера с щенком и Таней. Встречать рассветы под щебетание птиц и пить ледяную колодезную воду. Подальше от цивилизации, поближе к умиротворяющей природе.

Мобильный завибрировал, и я обрадовался, но это была не Казанцева. Мне написал Давид, позвал прогуляться. Я охотно согласился. С Давидом мы давно не болтали тет-а- тет. Я слишком увлекся личными делами, позабыв, что у Гамалии проблемы с деньгами. Надо помочь другу разобраться и разрешить ситуацию мирно.

Надев кеды и натянув старую кожаную куртку, я побежал к дому Давида. Мелкий дождь неприятно моросил, покалывая щеки, ветер разыгрался не на шутку. Погода бунтовала, потому что очень злилась на отсутствие гостеприимства. У людей всегда так: лето встречаем радостно, весну и зиму тоже не обделяем вниманием, но когда наступала осень, ругаемся на нее, ворчим из-за серого неба и мертвых пожелтевших листьев.

– Привет, рад видеть, – приветственно кивнул Гамалия. – Как ты?

– Привет, я в порядке.

Мы встали под козырек подъезда. В руке Давид сжимал бутылку воды. Он вел себя как-то необычно, слишком нервно и подозрительно.

– Все хорошо, Давид? – уточнил я, наблюдая за тем, как друг озирается по сторонам.

– Да. – Парень натянул улыбку. – Просто немного прохладно.

– Ты хотел о чем-то поговорить?

Давид нахмурился; мне показалось, его что-то сильно тревожит. За все десять лет дружбы я не видел Гамалию с таким отстраненным и безучастным выражением лица.

– Просто мы пару недель не общались, я хотел поболтать и узнать, как твои дела с Таней.

– С Таней все супер. – Я улыбнулся. – Она сказала, что доверяет мне.

– Вам было суждено сойтись. – Давид одобрительно похлопал меня по плечу. – Я рад за вас.

– Спасибо. Слушай, мне Леха рассказал, что у тебя долги…

– Сейчас все нормально, – перебил меня Гамалия. – Я разобрался, одолжил денег у родни.

– Точно все хорошо?

– Да, не переживай. – Он протянул мне бутылку воды. – Не хочешь попить? Там пару глотков осталось. Я уже задолбался бутылку в руках держать.

Я пожал плечами, взял бутылку и допил всю оставшуюся жидкость залпом. Горьковатый вкус воды меня ничуть не смутил, а зря.

С Давидом мы проболтали еще около десяти минут. Дождь продолжал моросить, а Гамалия немного расслабился. Я волновался, сам не знаю почему, видимо, шестое чувство существовало и именно оно терзало меня во время злополучной встречи. Мерзкое ощущение: органы скрутило в узел, и казалось, что вот-вот некто нападет со спины.

Я ошибался: враг не прятался, а стоял передо мной и смотрел прямо в лицо.

Сначала у меня потемнело в глазах, затем неприятно заныли мышцы во всем теле. Ноги подкашивались. Я схватил Давида за рукав и попросил о помощи, но он стоял с каменным лицом и наблюдал за тем, как я медленно терял сознание.

Последнее, что я запомнил, – равнодушные глаза Гамалии и лампочку, мигающую над его головой, а потом погрузился в кромешную тьму.

За что ты так со мной, Давид?

Перед тем как окончательно очнуться, я почувствовал резкую боль в висках. По-моему, я даже застонал. Проморгался, распахнул глаза и увидел знакомые обои. Мне пришлось потратить несколько минут, чтобы вспомнить, что произошло накануне, и распознать локацию, в которой я очутился. Это комната Артема Жукова.

– Эй, – прокричал я, резко вскочив с кровати.

– Опа, он очнулся, – послышался голос Артема из соседней комнаты.

Ноги меня не слушались, они были ватными. Проскочила мысль, что все это странный и нелогичный сон.

– С пробуждением. – В комнату зашла Яна с кружкой в руках.

За ней появились Артем и Давид. Гамалия замер с опущенной головой, а Жуков улыбался во все тридцать два, словно ребенок после того, как задул свечи на именинном торте.

– Вы что со мной сделали? – Я собирался с силами, чтобы втащить Артему.

Я был уверен: что бы эти трое ни задумали – это определенно его затея.

– Спокойно. – Жуков выставил перед собой руки. – Боюсь, для драки у тебя силенок не хватит.

– Что происходит? – Я чувствовал себя умалишенным. – Яна, Давид? Мне кто-нибудь объяснит?

– Это розыгрыш, – засмеялась Янка. – Ты же любишь всякие приколы…

В душной комнате завоняло злодейским безумием. Передо мной стояли не мои старые друзья, а их дьявольские копии.

– Неужели ты думал, что можешь предать меня и остаться безнаказанным? Я сделал все, чтобы Таня тебя возненавидела, – резко произнес Жуков. – Я знал про пожар и фобию Казанцевой. Ее мама рассказала о случившемся моему отцу несколько лет назад. Спрашивала, можно ли найти способ засудить виновных. И ваш разговор в коридоре на дне рождения я слышал. Все складывалось идеально.

Артем был одержим. Все эти годы я не догадывался, что Жуков настоящий монстр, который был готов испепелить всех вокруг, когда не получал желаемого. Очевидно, что ничего хорошего эта троица со мной не сделала. В голову полезли омерзительные мысли, на секунду я даже подумал, что они убьют меня.

– Ты использовал меня и должен понести наказание. – Яна злобно оскалилась.

– Лови. – Артем швырнул мне телефон.

Каким-то чудом я поймал свой мобильник. Голова кружилась, меня дико тошнило. Вопросов было больше, чем ответов.

Я разблокировал телефон и поморщился от яркой подсветки дисплея, которая меня ослепила. Открылась переписка с Таней.

Таня Казанцева:

Ко мне приходил Артем и наговорил всякого, типа ты подговорил Давида напугать меня. Это правда?

Марк Фаталин:

Это был искусный розыгрыш, Казанцева. Я обещал тебе отомстить и сдержал свое слово. Ты никогда мне не нравилась, но приятно осознавать, что в нашей с тобой войне – я победитель.

Ниже было прикреплено фото, где мы с Яной целовались, а точнее, она целовала меня, пока я лежал без сознания. Черт, да это самое настоящее издевательство! Вот в чем состоял их план: накачать меня снотворным и подставить. Стоит отдать им должное, фотка вышла реалистичной, будто я сделал ее собственноручно.

Я начал печатать сообщение Тане, но Жуков молниеносно выхватил телефон из моих рук. Сил на сопротивление не хватило, тело ослабло после подставы Гамалии.

В их головах этот план, наверное, выглядел надежным, только они не учли один факт – Казанцева им не поверит, она со мной так не поступит.

Таня

Когда я увидела Артема в своей комнате, то попятилась к выходу, чтобы позвать Гришу на помощь. Намерения у Жукова могли быть разными, но то, что он проник в квартиру без приглашения, очень тревожный звоночек.

– Тань, прости, что напугал. – Артем нервно усмехнулся и встал с кресла. – Я звонил в дверь, но никто не отвечал…

– Это означало, что никого нет дома, – перебила его я.

– Просто дверь была открыта, и я заволновался.

Я чувствовала себя маленьким зверьком, ожидающим нападения хищника.

– Артем, что ты тут забыл?

– Мне надо рассказать тебе кое-то. – Жуков наигранно скривился в тревоге. – Лучше присядь.

Я бы выгнала его прочь, схватив за рукав броской дорогущей рубашки, но подума- ла: «Вдруг с Марком что-то случилось?» Лицо Артема было бледным, взволнованным и озабоченным. Очевидно, что он принес недобрую весть. Тем не менее от него разило фальшью.

– Тань, Марк просил не говорить, но…

«О боже!» – закричала я мысленно и присела на кровать. У Артема получилось привлечь мое внимание.

– Я хранил его секрет, но мне кажется, Фаталин перегибает палку.

– Хватит тянуть! Говори как есть.

Резкий укол страха в груди спровоцировал головокружение. Видимо, нам с Марком не суждено быть вместе из-за регулярных мини-катастроф.

– Слушай, Марк попросил Давида запереть тебя в музее, а потом… – Жуков нахмурился и провел ладонью по блондинистой шевелюре. – Короче, сейчас он встречается с девушкой с «Острова», и все, что было между вами, – это розыгрыш.

Сначала я набрала воздух в легкие, затем подавила злость, которая была готова вылиться и затопить всю комнату. Будь под моей рукой что-то тяжелое, я бы врезала Жукову по самодовольной морде.

– Артем, что ты несешь?! – Я не поняла, как оказалась перед парнем. – Ты поехавший? Думаешь, я поверю в твои сказки?!

Абсурд и адский бред. Я находилась в полной готовности придушить Жукова голыми руками. Как можно быть таким идиотом?

– Тань, я понимаю, он запудрил тебе мозги…

– Гриша! Помоги! – завопила я во весь голос. Мои крики сосед точно услышит через картонные стены нашей многоэтажки. – Гриша!

Жуков выбежал из комнаты. Испугался. Господи, какой же он псих! Такие люди реально существуют? Сколько же в нем было желчи, что он готов так подставить своего близкого друга?

Подлый Артем пулей вылетел из квартиры, а я с грохотом захлопнула за ним дверь. Мало того что он приперся ко мне в комнату, так еще и оклеветал Марка. Безумец, какой у него мотив? Чувства? Зависть?

Через несколько секунд в дверь яростно застучали. Гриша испугался моих кри- ков и прибежал на помощь. Я рассказала соседу про внезапный визит Жукова и его ложь. Совинский нахмурился и после каждой моей реплики громко вздыхал, цокал языком.

– Таня, закрывай двери, пожалуйста. – Гриша положил руку мне на голову и слегка потрепал волосы. – Где носит твою сестру? Что там за свидание такое посреди ночи?

– Не знаю. Мне все так надоело!

– Не вешай нос! Давай я с тобой посижу, пока Ксюша не вернется. – Совинский улыбнулся через силу. Он сам был в замешательстве не меньше меня.

В компании Гриши я немного успокоилась и усмирила свой пыл, но ненадолго. Примерно через полчаса на телефон пришло сообщение от Марка. Я так обрадовалась, что он наконец-то мне ответил, но…

– Что?! – Я стиснула зубы, как только увидела прикрепленное к сообщению фото.

На снимке Марк целовался с розоволосой незнакомкой.

Марк Фаталин:

Это был искусный розыгрыш, Казанцева. Я обещал тебе отомстить и сдержал свое слово. Ты никогда мне не нравилась, но приятно осознавать, что в нашей с тобой войне – я победитель.

Глаза мгновенно заволокло слезами, руки затряслись, а сердце разбилось на маленькие осколки, которые болезненно прорезались через грудную клетку. В первую очередь я злилась на себя, ведь мне хватило смелости довериться Марку. Начало подташнивать, и я вцепилась пальцами в чашку с чаем, который так и не выпила. Мысли путались и взрывались от потока воспоминаний.

«Марк проблемный парень, но не жестокий». Неужели Константин Романович ошибался и Фаталин оказался последней сволочью?

– Таня, дыши!

Я и не заметила, как Гриша встал рядом со мной и пристально смотрел в экран телефона.

В порыве злости я переслала сообщения Ди. Понятия не имею зачем, Диана тот еще паникер и начнет меня накручивать еще больше. Сжав в руках телефон, я хмуро уставилась на Гришу, который, сложив руки на груди, смотрел на меня сожалеющим взглядом. Хорошо, что он был со мной в этот вечер, иначе бы я закатила истерику.

– Тань, ты, главное, не нервничай. – Совинский положил руку мне на плечо. – Поверь, я разберусь с Марком.

Прозвучало как угроза из фильмов про мафиози. Но я не желала слепой мести. В голове не укладывалось, что Марк потратил столько времени на то, чтобы придумать эту жестокую шутку. Я чувствовала себя дурой, потому что не верила в предательство даже после сообщения и фото.

Позвонила Ди. Я взяла трубку и услышала смазанный гул голосов, которые обрывками пытались до меня что-то донести. Разобрать, кто именно говорил, было сложно, но я узнала Леху и Диану. Они перебивали друг друга, поэтому все, что я смогла расслышать, это «обои» и «Артем».

– Ребят, при чем тут Артем? Говорите, пожалуйста, по очереди.

– Тань, на фото комната Артема, отвечаю! – завопил Леха.

– И что? – недоумевала я.

– Странно это. Мне кажется, Жуков вытворил какую-то фигню.

– Леша, я понимаю, что тебе сложно поверить, что твой друг козел…

Я на секунду задумалась: вдруг есть хоть малейшая надежда, что Марк не виноват? Если Артем нагло забрался в мою комнату и вел себя как полоумный, то мог и Марку навредить.

Гриша выхватил телефон из моих рук, пока я залипла в одну точку, и продолжил разговор с Немчинко, допрашивая и вникая во все подробности этой безумной ситуации. Сосед кивал, жестикулировал и эмоционировал. Я поняла, что Совинский тоже не верил в виновность Марка. Это все потому, что мы оба слишком наивны, ну или потому что прониклись Фаталиным.

– Дико все это, – нахмурился Гриша. – Твой Леша говорит, что Марк бы так не поступил. Может, Артем его шантажировал?

– Бред какой-то, – отмахнулась я.

Телефон вновь запиликал, а моя голова закружилась от переизбытка драмы.

Давид Гамалия:

Прости меня, Таня. Забери Марка, они сейчас его замучают. Мы у Артема.

До этого дня я и не знала, что облегчение и недоумение можно испытывать одновременно. Мы с Совинским переглянулись. Он снова уставился в мой телефон.

Понятия не имею, за что извинялся Давид, но первостепенной задачей было вытащить Марка из квартиры Артема. Кто такие «они» и что значит «замучают»? Эти два слова вцепились в мой мозг. На автопилоте я мгновенно начала собираться.

– Я пойду с тобой, – твердо заявил Гриша. – Может, даже прихвачу своего знакомого из полиции.

– Зачем?

– Я перестал понимать, что у вас происходит, но присутствие полиции лишним не будет. Совсем не нравится мне этот Артем. Напугаем его как следует.

Я нервно переминалась с ноги на ногу, ожидая полицейского возле подъезда Жукова. Гриша выглядел спокойным, тем не менее напряженные желваки выдавали его нервозность. Меня накрыло волной тревоги: казалось, что нужно спешить и не тратить время на пустой и бессмысленный визит стража порядка.

– Вот он. – Гриша кивнул на кудрявого парня в форме, который медленно шел со стороны парковки.

– Ты же понимаешь, что я соглашаюсь на эти сомнительные затеи из-за чувства вины? – вместо приветствия произнес молодой человек.

– Олег, это не шутки. – Гриша хмуро зыркнул на парня.

– Олег?! – вырвалось у меня. – Ты тот самый Олег?!

Полицейский окинул меня недоумевающим взглядом.

– Все потом, пойдем! – Гриша двинулся к подъезду.

Таня

В квартире Артема царил самый настоящий бардак. В коридоре была выложена ковровая дорожка из коробок из-под пиццы, которые Олег обходил с особой осторожностью, будто он не полицейский, а сапер в горячей точке.

– Их стоит арестовать за эту свалку, – хмыкнул молодой человек и окинул взглядом Артема, Яну и Давида, которые испуганно выстроились у стены.

– Где Марк? – спросила я.

– Жив твой Марк, успокойся, – подала голос Яна.

– Детвора, вы что, человека похитили? – Олег поправил фуражку. – На зону захотели?

– Никого мы не похищали, Фаталин просто напился и спит. Таня паникует. – Артем говорил спокойно, но его бесстыжие глаза предательски бегали. – Товарищ полицейский, пожалуйста, не звоните родителям.

– Знаю я, кто твой папа, Жуков. – Олег перевел взгляд на нас с Гришей. – Идите проверьте мальчишку, пока я с этой троицей поболтаю.

Мы с Совинским послушно кивнули и, не снимая обуви, пошли за Фаталиным. В комнате, где лежал Марк, было темно. Мы с Гришей начали одновременно водить руками по стене в поисках выключателя. Когда желтоватый свет люстры озарил помещение, я увидела Фаталина, лежащего на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Парень тихонько сопел, и я выдохнула, убедившись, что он действительно спит.

– Марк! – Гриша аккуратно потрепал парня за плечо. – Марк, ты как?

– Где?.. – захрипел Фаталин и приоткрыл болезненно-сонные глаза.

– Марк, что с тобой случилось? – встревожился Гриша.

– Гамалия, блин, позвал встретиться… – Марк очень медленно приподнялся с кровати и заторможенно почесал затылок. – Напоили меня они снотворным, а потом фотку с Яной сделали.

– Все позади. Они тебя больше не тронут. – Я провела ладонью по взъерошенным волосам Фаталина. – Нужно вызвать скорую. Вдруг у тебя отравление.

– Нет-нет, – отмахнулся парень. – Со мной все в порядке, скорая не нужна.

– Марк, Таня дело говорит. Мы сейчас наберем твоих родителей. – Совинский огляделся в поисках телефона Марка, но Фаталин вдруг оживился и поспешно остановил Гришу.

– У отца недавно инсульт был, не надо его тревожить, – торопливо заговорил он. – Я позвоню маме и скажу, что со мной все хорошо.

Глаза Марка округлились, как у персонажа мультфильма, когда в комнату зашел Олег. Фаталин явно не хотел вмешивать в случившееся посторонних. Что-то внутри подсказывало, что причина этого не инсульт отца. Марк не переживал о нем до сегодняшнего вечера, словно ему было плевать.

– Полиция? Вы, случайно, ОМОН не вызвали?! Весь город уже в курсе событий?! – возмутился Марк.

– Это твое спасибо? – недовольно скривился Гриша.

Фаталин мгновенно поник.

– Парень, может, расскажешь нам, что тут произошло? – не выдержал Олег, которому это «дело» порядком поднадоело и никак не интересовало.

– Слушайте, они просто хотели меня проучить, ясно? Не нужна мне скорая и полиция.

– Они тебя опоили! – рявкнул Совинский, и Олег тут же положил руку на плечо бывшего друга, чтобы тот успокоился.

– Сейчас отправляйтесь по домам, – спокойно произнес полицейский. – С этими тремя я разберусь. Припугну их немного и, если вздумают чудить, поставлю на учет. Гриша, ты слишком бурно реагируешь, все живы и здоровы.

– Зачем они сделали это, Марк? – не унимался Совинский.

Я полностью поддерживала Гришу.

– Артем думает, что я предатель, а Янка чувствует себя обманутой. По поводу Давида не знаю, – пробубнил Фаталин.

– Они мне деньги дали! – ворвался в комнату Гамалия. – Точнее, Артем дал. Чтобы я кабинет с Таней запер и сымитировал поджог.

Чистосердечное признание Давида прервал Олег резким взмахом руки.

– Поджог, снотворное… Завтра в двенадцать дня жду с родителями в кабинете у участкового. Если не явитесь, у вас будут очень серьезные проблемы. – Олег крикнул в коридор: – Жуков, ты меня слышал?

– Слышал, – тихо и обиженно ответил Артем.

– Сейчас расходимся по домам, живо!

Я, Марк, Гриша и Ксюша, вернувшаяся со свидания, сидели на кухне и после леденящих событий согревались горячим чаем. Фаталин рассказал обо всем, что произошло с ним вечером, и вновь попросил Гришу не вмешивать родителей.

Мне было не по себе. Отчасти я чувствовала вину за то, что с самого начала повелась на уловку Жукова. Это был тот самый день, который хотелось просто прожить и больше никогда не вспоминать. Несмотря на опустошенность, которая медленно превращалась в облегчение, меня безумно тревожил один момент. И я, стараясь не ходить вокруг да около, выпалила интересующий меня вопрос напрямую:

– Марк, у тебя проблемы дома? Ты сбежал от родителей. И я видела на твоей шее синяки.

Фаталин опустил голову и поджал губы. Ксюша и Гриша встревоженно переглянулись. Наверное, не стоило спрашивать об этом при всех, но моя сестра и Совинский уж точно не враги Марку, скорее наоборот, они подскажут, что делать, и помогут решить «взрослые» проблемы.

– Прости, Марк. – Не дождавшись ответа, я продолжила: – Пойми, я очень переживаю за тебя. Ты мне не просто нравишься.

Марк приподнял голову, затем откинулся на стуле и тепло улыбнулся:

– Запала на меня, Казанцева? Влюбилась, да?

Мои щеки мгновенно вспыхнули.

– Тут завоняло подростковыми гормонами, – фыркнула Ксюша.

– Так, давайте вернемся к разговору о синяках, – серьезно произнес Гриша.

Марк снова поник. Я ткнула в болезненную рану.

– Марк, если у тебя проблемы дома, то мы как-нибудь сможем тебе помочь. Твои родители пьют? Они бьют тебя? – Ксюша положила ладонь на руку Фаталина. – О некоторых вещах очень тяжело говорить, но ты можешь доверять нам.

Марк закрыл глаза руками, тяжело вздохнул и прошептал:

– Надоело, вы бы знали, как надоело!

– Что надоело? – озабоченно поинтересовался Гриша.

– Мама!.. – Марк вскочил со стула и замер, нервно ковыряя ногти. – Мама делает вид, что все нормально, а его скоро выпишут, и… Короче, мой отец, он бьет меня и ее уже много лет. Почти каждый день лупит нас за любую провинность. Ему надо, чтобы дома было чисто…

Фаталин продолжил сумбурно рассказывать о событиях, которые происходили в его семье. Каждый из нас внимательно слушал и все прекрасно понимал. В голове сложились пазлы: вот почему он так не любил возвращаться домой, почему сбежал и почему нахамил учительнице английского. Мое сердце безумно болело от каждой подробности, и в то же время я гордилась тем, что Фаталин осмелился наконец-то выговориться.

Марк устал, его измучило происходящее, но рядом не было тех, кто был бы готов помочь. Даже собственная мать не понимала, что поведение мужа неадекватно и жестоко.

– Это неправильно, но я бы хотел, чтобы отец не возвращался из больницы, – закончил свой монолог парень.

Ничего не сказав, я подошла к Марку и крепко обняла его, словно пытаясь забрать всю ту боль и обиду, что он испытывал.

– Спасибо, – тихо прошептал Марк, изо всех сил прижав меня к себе.

– Этот человек не должен работать в школе. – Гриша зажмурился, переваривая информацию. – Марк, мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Вновь используешь свою козырную карту по имени Олег? – спросила у Совинского Ксюша. – Марк несовершеннолетний, тут нужны органы опеки.

– Я, кажется, кое-что придумал. – Гриша задумчиво уставился куда-то в стену. – Марк поживет у меня, завтра заедем за вещами. Олег поговорит с его мамой, и если мой план сработает, то папаша самоизолируется.

Марк

– мить в квартире со взрослым мужиком? Отличная идея, – саркастично протянул Леха, пока я кидал вещи в рюкзак.

– Прекрати гнать на Гришу, он обещал помочь, – ответил я. – Лучше помоги собраться.

Совинский посвятил нас в свой план. Олег поговорит с мамой и попытается убедить ее заявить на отца. Я буду рычагом давления, чтобы она наконец-то смогла определиться со своей позицией и принять мою или его сторону. Гриша объяснил, что женщинам очень сложно выходить из подобных отношений, и мое отсутствие может подтолкнуть ее к правильному решению. План сырой и, возможно, манипулятивный, но я больше не мог жить с тираном и хотел спасти маму. Остался только один вопрос: хочет ли она спасти себя?

Если мама откажется, то, вероятно, органы опеки заберут меня. Жить у Гриши долго я не мог бы, родители заявили бы о похищении. По сути, ситуация сложилась патовая, и было три варианта развития событий.

В машине нас ждали Таня, Ксюша и Гриша. Я взял самые необходимые вещи и оставил маме записку:

«Мама, я ухожу. Отец вот-вот вернется, а я не могу больше жить в страхе. Теперь у меня есть друзья, которые готовы помочь и поддержать. Я хочу, чтобы ты ушла от него вместе со мной, но ты игнорируешь все, что происходит. Ты – моя семья, а он – нет. Пожалуйста, мама, спаси меня и себя».

– Уверен, что этот план сработает? – спросила Ксюша у Гриши.

– Уверен, – ответил Совинский и шмыгнул носом. – Мамы всегда на стороне детей. Если она не согласится, то придумаем новый план.

– Все-таки мы лезем в чужую семью… – Ксюша собиралась сказать что-то еще, но потом вспомнила, что я тоже сижу в машине.

– Ты можешь в этом не участвовать, но я хочу помочь парню. Сам родился в неблагополучной семье. – Гриша повернулся ко мне и кивнул: – Карма существует.

– Эй, не списывай меня со счетов. Я с ва- ми! – пихнула парня в бок Ксюша.

– А мне кажется, что ты мысленно где-то с Димой, – поддразнил ее парень. – Откуда он вообще взялся? И что за имя такое: Ди-и-и-м-а-а.

– Нормальное имя! – запротестовала Ксюша.

– Я Дмитрий – босс, который гуляет со своими подчиненными по ночам, – исказив голос, произнес Гриша.

– Боже, ты что, пробил его? Олег тебе помог?

– Нет, просто нашел его страничку. Этот хмырь выставляет свою рожу в соцсетях каждый час, – возмутился Совинский. – Больно надо его пробивать.

Под аккомпанемент этой перепалки мы двинулись к дому Тани. Казанцева положила голову мне на плечо и периодически хихикала, внимательно слушая реплики Гриши. Меня охватило приятное чувство, будто после всех тревожных событий со мной наконец-то произошло что-то хорошее. Почти произошло, но я не хочу погружаться в сомнения и верю в маму.

Наклонившись, я чмокнул Таню в макушку, мысленно благодаря девушку за то, что у нас получилось преодолеть злополучные барьеры и держаться вместе.

– Какие вы милашки! – улыбнулся Леха. – Розыгрыши, поджог, закидоны психопата Артема. Всего бы этого не было, поцелуйтесь вы десять лет назад.

Таня

– Все заняли свои позиции? – закричала Ди через динамик телефона. – Леха, ты на месте или шляешься по коридору?

– Я на месте! – ответил парень. – Диана, я люблю тебя, но когда ты что-то организовываешь, то превращаешься в зверя.

– Марк, Таня, все цветы занесли? – проигнорировав сравнение Леши, спросила подруга.

– Да, все готово! – Я заволновалась и взяла Марка за руку.

– Маша передала, что Ксюша уже на этаже. Готовьтесь, – продолжила командовать Диана. – Марк, а Гриша где?

– Он подходит, отключаемся?

– Да, наши вопли уже весь мир слы… – Голос Леши прервали монотонные гудки.

Мы с Марком притаились в лаборантской, выглядывая в кабинет физики через щелку в двери. Вот-вот в кабинет Маша с Лешей приведут Гришу и Ксюшу. Мы два часа украшали помещение цветами, чтобы исполнить давнюю мечту Совинского.

«Когда мне было семнадцать, я представлял, как признаюсь ей в чувствах. Думал, что обращусь к своей двоюродной сестре – флористу, накуплю очень много цветов и после уроков принесу их в кабинет физики. Позову туда Ксюшу и скажу: “Помнишь, как Ирина Анатольевна рассказывала нам о физике любви? Благодаря тебе я понял, что она имела в виду”».

Когда Фаталин услышал про «физику любви», то чуть не упал со смеху, сдерживаясь, чтобы не начать дразнить старшего товарища. А мы с Ди посчитали его порыв романтичным и решили помирить сестру с Совинским таким необычным способом.

Мы попросили Константина Романовича вызвать Ксюшу в школу после уроков. Фаталин заманил Гришу под предлогом помочь покрасить стены в треклятом музее. Маргарита Викторовна согласилась предоставить нам любой кабинет, даже не спрашивая для чего, взамен на палетку с тенями от бренда моих родителей.

Скинувшись, мы накупили цветов с щедрой скидкой в магазинчике у двоюродной сестры Гриши. Украсили класс розами, герберами, пионами только ради того, чтобы Совинский осуществил свою давнюю мечту и наконец-то признался в чувствах.

Я не знала, сработает ли план, поэтому сильно волновалась. Марк не выпускал мою руку из своей и с периодичностью в минуту успокаивал меня, несмотря на то что сам безумно нервничал. Фаталин старался помочь нам в воссоединении тандема Грюша (да, мы придумали им название), чтобы хоть как-то отблагодарить Совинского.

Прошло ровно два месяца после того, как Марк собрал свои вещи и ушел из дома. Его маме потребовалась неделя, чтобы принять решение и встать на сторону сына. Я не винила ее, ведь она безумно боялась мужа. Тем не менее полиция не приняла заявление женщины, а мы потрепали себе нервы. Но тиран ушел из школы самостоятельно, когда поползли слухи о рукоприкладстве. Думаю, Олег использовал всевозможные рычаги давления, и измученный после инсульта психопат переехал со своей любовницей к морю, с надменным видом подписав документы о разводе. Марк был счастлив, я тоже.

Артема поставили на учет в полиции и влепили административный штраф. Отец Жукова принял решение перевести сына в другую школу, и никто из нас Артема больше не видел. Оно и к лучшему.

Давид очень долго и назойливо извинялся за произошедшее. Марк простил его, но я так и не остыла. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь поверить в искренность Гамалии.

– Идут, – прошептал Марк, как только послышался скрип двери.

– Что здесь происходит? – раздался звонкий голос Ксюши.

Недолгая пауза тянулась вечно. Я опасалась, что они просто выйдут из кабинета, и план треснет по швам.

– У твоей сестры очень хорошая память, – сказал Гриша и рассмеялся.

Я выдохнула. Значит, Совинский не разозлился и понял, что к чему. План сработал.

– Гриша, я ничего не понимаю, – в недоумении произнесла сестра. – Я думала, с Таней опять что-то случилось, а тут…

– Ксюш, я тебя люблю!

Совинский выпалил признание настолько резко и неожиданно, что мы с Марком синхронно обомлели, раскрыв рты.

– Гриша, т-ты это все сделал? – удивленно спросила Ксюша.

– Нет, но я тебя люблю. – Совинский рассмеялся. – Господи, как же круто говорить это вслух, а не шептать про себя каждый раз, когда ты закрываешь дверь перед моим носом.

Наступившая тишина казалась вечной, словно мир замер, чтобы эти двое наконец-то собрались с мыслями. Мы с Фаталиным смотрели друг на друга и улыбались. Я чувствовала неловкость из-за того, что мы слышим их разговор, но Ди просила нас следить за ситуацией, на случай если парочка опять начнет ругаться.

– Совинский, я не представляю, как жить без тебя! – Ксюша говорила сквозь слезы. – Я… Я тоже люблю… Я люблю тебя, Гриша.

Мы с Фаталиным дали друг другу бесшумное «пять». Марк чмокнул меня в губы, а затем прошептал: «Этот дурень скажет про физику любви или нет?» Я захихикала в кулак, а затем внимательно посмотрела в глаза Марка. Наверное, идеальнее момента не будет.

– Марк, я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю, Казанцева.

Мы улыбнулись друг другу и растворились в важном моменте, мысленно пролистывая общие воспоминания.

«Все произошло случайно: урок изо, я несла стаканчик-непроливайку к раковине, чтобы вылить темно-зеленую жижу, которая была свидетельством моей неудачной попытки смешать гуашь… До цели добраться не удалось. Проклятый стаканчик выпал из рук, мутная вода вылилась прямо на рубашку моего одноклассника Марка Фаталина. И в свои семь лет я впервые столкнулась с животрепещущим гневом, с гнусным обманом, недоумевая, почему стаканчик назвали непроливайкой, и влюбилась».

Марк приложил мою ладонь к своей груди, драматично вскинул голову и произнес:

– Казанец, благодаря тебе я понял, что такое физика любви.

Вот же болван, испортил такой романтичный момент и начал бесшумно хихикать. Я в шутку толкнула парня в плечо и покачала головой с укором.

– Есть вопрос, на который я так и не получила ответа, – прошептала я. – Что за грандиозный розыгрыш ты придумал после парка аттракционов?

– Я хотел просто сказать тебе о том, что придумал суперскую подлянку, и больше ничего не делать.

– В смысле?

– Ты бы все время ждала от меня подвоха. – Марк хмыкнул. – Суть розыгрыша в отсутствии розыгрыша. Я хотел, чтобы ты не переставала думать обо мне.

– Как мне самой не пришло такое в голову…

– Ты меня похлеще разыграла. – Фаталин провел пальцами по моей щеке.

– Как?

– Влюбила в себя.

– Ну вы устроили! – Гриша подлил чаю в чашку и протянул тарелку с десертом Леше.

– Даже обидно немного, что нас не позвали, – рассмеялся Андрей, кивая на Пашу.

Мы сидели на моей кухне всей компанией и отмечали воссоединение влюбленных бисквитным тортом. Леша приобнял Диану за плечи. Ксюша жевала десерт, радостно переглядываясь с Совинским. Марк пил чай и болтал с Пашей и Андреем.

– Замечательно, нам хоть кусочек оставьте! – на кухне неожиданно появились родители.

Леша трижды постучал по кружке чайной ложкой, обратив наше внимание на себя, и начал вещать, как император на пиру:

– Раз уж сегодня у нас день признаний, я бы хотел сказать, что люблю Диану.

Влюбленное сердце Немчинко никогда не успокоится.

– Мы и так знаем, – хором произнесли мы.

– Ди, ну давай, скажи это! – подначивала я подругу. – Сегодня же день признаний.

Диана закатила глаза и прищурилась, изобразив задумчивый вид.

– Ладно, Леша, ты мне тоже немного нравишься, – смущенно захихикала подруга.

На самом деле Диана была без ума от Леши. Они не отлипали друг от друга, особенно последний месяц. Иногда я думала, что ребята обязаны пожениться. Немчинко прошел тернистый путь к сердцу Годуновой и добился своего.

– Вообще-то, у меня тоже есть признание, – внезапно вскочил скромняга Паша и затараторил: – Мне уже год пишет моя мать. Все это время я ее игнорировал, но потом узнал, что Марк и его мама воссоединились, получив второй шанс…

Парень затянул паузу, а мы замерли в ожидании.

– Я с ней связался. – Паша нервно сглотнул. – Вчера.

– Что бы ни случилось, мы с тобой, Паш, – похлопал друга по плечу Марк. – Ты молодец!

Так вот почему Паша был таким угрюмым, отстраненным и печальным. Его терзали сомнения, которые, к счастью, почти развеялись.

– Спасибо! – облегченно произнес парень, будто бы целый год ждал одобрения.

Этот уютный вечер – самое теплое воспоминание из моей школьной жизни, которое затмило все негативное и мрачное.

В десятом классе я узнала, что такое доверие, любовь, предательство, слабость и настоящая дружба.