Маленького Федю крестили в 1821 году в домовой церкви Святых апостолов Петра и Павла. Вместе с семьей он посещал храм каждое воскресенье. В своей взрослой жизни, снимая квартиру, он искал такую, чтобы из окон было видно церковь.

Федора учили читать и писать с четырехлетнего возраста.

В детстве у маленького Феди было прозвище «Настоящий Огонь», его дали из-за активного нрава ребенка: он часто ввязывался в конфликты, был очень резвым и энергичным.

Ф.М. Достоевский считается петербургским писателем, хотя родился он и вырос в Москве.

В юношестве Достоевский вел очень замкнутую жизнь, друзей у него почти не было.

Федор Михайлович Достоевский потерял мать, когда ему было 15 лет, и отца – в 17 лет.

Ф.М. Достоевский учился на военного инженера, но эта профессия его не прельщала. Однажды он делал чертеж крепости и забыл нарисовать ворота. Преподаватель на его схеме написал: «Какой дурак это чертил?»

Слово «тушеваться» ввел в обиход 1 января 1846 года именно Федор Михайлович Достоевский. Возникло оно в ходе учебы в Инженерном училище от «тушевания теней». Первоначальное его значение было исчезновение, растворение. Но со временем приобрело другой смысл.

Ф.М. Достоевского приговорили к смертной казни, но в последний момент заменили ее каторгой.

У писателя было множество псевдонимов. Некоторые из них: Друг Кузьмы Пруткова, Летописец, Зубоскалов, Пружинин и другие.

Роман «Игрок» был написан меньше чем за месяц.

«Откровение Иоанна Богослова» («Апокалипсис») – любимая книга Ф.М. Достоевского. Он часто ее перечитывал и упоминал в своих произведениях.

В известных романах Ф.М. Достоевского колоссальное количество смертей. В «Преступлении и наказании» – 21; в «Идиоте» – 31; в «Бесах» – 15; в «Подростке» – 34; в «Братьях Карамазовых» – 43.

Не все в курсе, что у Ф.М. Достоевского есть смешные произведения. Например, «Чужая жена и муж под кроватью», «Крокодил. Необыкновенное событие, или Пассаж в Пассаже», «Село Степанчиково и его обитатели».

Свой путь как писатель Ф.М. Достоевский начал с театральных пьес. Известно, что он читал брату Михаилу отрывки из драм «Борис Годунов», «Мария Стюарт» и т. д. В настоящее время они считаются утерянными.

Писатель сменил в Петербурге 20 съемных квартир. Все они были из недорогих. Последняя квартира в Кузнечном переулке стала музеем Ф.М. Достоевского.

Мария Федоровна Достоевская (1800–1837) – мать писателя. Федор Михайлович всегда тепло относился к матери.

Михаил Андреевич Достоевский (1789–1839) – отец писателя. Несмотря на его сложный характер, он оказал немалое влияние на жизнь и взгляды Федора Михайловича.

Михаил Михайлович Достоевский (1820–1864) – старший брат Ф.М. Достоевского. Братья были очень близки между собой. Вместе издавали журналы «Время» и «Эпоха».

Иоанн (Иван Иванович Румянцев) (1835–1904) – священнослужитель. Семья Достоевских снимала у него дачу в Старой Руссе. Друг писателя, высоко оценивавший его литературный талант.

Анатолий Федорович Кони (1844–1927) – великий российский юрист. Дружил с Достоевским, организовывал автору присутствие на судебных процессах, поездки в колонии и помогал профессиональными советами.

Александр Егорович Врангель (1833–1915) – ближайший друг Федора Михайловича Достоевского, много ему помогавший.

Владимир Сергеевич Соловьев (1853–1900) – религиозный мыслитель, публицист, философ. Тесно общался с Достоевским, ездил вместе с ним в Оптину пустынь.

Всеволод Сергеевич Соловьев (1849–1903) – писатель, старший брат Владимира Сергеевича Соловьева. Один из самых преданных поклонников Ф.М. Достоевского, автор очерков и биографических заметок о нем.

Иван Николаевич Шидловский (1816–1872) – был другом юности Достоевского. Несмотря на то, что потом они не общались, оставил неизгладимый след в душе писателя.

Мария Дмитриевна Достоевская (1824–1864) – первая жена Достоевского. Они прожили вместе семь лет, но их брак вряд ли можно назвать счастливым.

Аполлинария Прокофьевна Суслова (1839–1918) – возлюбленная Ф.М. Достоевского. Ее черты присутствуют в ряде персонажей его произведений.

Анна Григорьевна Сниткина (1846–1918) – вторая жена Достоевского. Была стенографисткой, помощницей, любимой и любящей женой.

Рабочий кабинет писателя в последней квартире в Петербурге

Достоевский и Валиханов. Фотография снята в Семипалатинске. 1858

Федор Михайлович Достоевский. 1883

Федор Михайлович Достоевский. 1859

Так как мы с вами достаточно углубились в тему пребывания Ф.М. Достоевского на каторге в предыдущей главе, то сейчас мы пройдемся по временам, наступившим после того, как он покинул Омский острог, затронем тему его личности и коснемся его самой большой страсти. События, которым уделяется внимание в следующих разделах или которые не представляют особого интереса для читателя, здесь будут затронуты кратко. Периоды или примечательные моменты, не освещенные в других главах, мы рассмотрим более подробно.

Из предшествующих фрагментов мы уже знаем, что Достоевский пережил в молодом возрасте немало трагедий: смерть матери, отца, арест, фальсифицированную казнь, каторгу, что не могло не сказаться на формировании его характера. Сейчас мы продолжим составлять мнение, каким же человеком был Федор Михайлович Достоевский.

Итак, в марте 1854 года в город Семипалатинск в Сибирский 7-й линейный батальон прибыл рядовой Федор Михайлович Достоевский.

Как правило, если человек попадал волею судеб и преступлений на каторгу, то возвратиться домой ему уже не представлялось возможным. Дело не в том, что человека осуждали пожизненно, а в том, что когда он освобождался из острога, то переходил в категорию ссыльнопоселенцев, которые могли заниматься чем угодно, но только в Сибири. В столицу и другие города европейской части России ссыльнопоселенцу было уже не попасть. Пребывание на каторге автоматически означало, что он вычеркивался из прежнего общества: лишался чинов, званий и привилегий, родственных и супружеских связей. Чисто теоретически можно было отправить прошение императору, чтобы он дал разрешение на возвращение, но случаев с положительным исходом было крайне мало. Однако Достоевскому повезло. В Семипалатинске он подружился с вновь прибывшим прокурором А.Е. Врангелем…

Сделаем небольшое отступление для того, чтобы было понятно, как жил Ф.М. Достоевский в этом городе. «В мое время Семипалатинск, как я уже сказал выше, был полугород, полудеревня. Все постройки были деревянные, бревенчатые, очень немногие обшиты досками. Жителей было пять-шесть тысяч вместе с гарнизоном и азиатами, кокандскими, бухарскими, ташкентскими и казанскими купцами…»[64]. В данном населенном пункте находились одна православная церковь, семь мечетей, школа, аптека, галантерейный магазин. Газеты выписывали 10–15 человек во всем городе, потому что мало кто любил читать и мало кто интересовался, что происходило в мире. Куда более люди увлекались торговлей, сплетнями, слухами, пьянками, картами. Обустроенных улиц не было вовсе: все ходили, утопая по щиколотку в песок. Во время ветров и бурь этот песок поднимался в воздух и местность превращалась в ад. Когда Ф.М. Достоевскому разрешили перебраться из казармы на квартиру, что уже само по себе считалось исключением, то жить он стал в бревенчатой старой покосившейся избе. Она уже вросла в землю, у нее не имелось фундамента и окон. И находилась та изба на пустыре. Кроме того, в комнате будущего великого писателя тараканы перемещались табунами по всем поверхностям, а летом всех находившихся в ней терзали блохи. Не самая подходящая атмосфера для литератора.

Возвращаемся к прерванному повествованию и к А.Е. Врангелю. Он представил Федора Михайловича городскому свету, и благодаря тому, что Достоевский познакомился с чиновниками, условия его солдатской службы стали значительно легче. Но барон Врангель пошел дальше и выхлопотал для Достоевского через своих влиятельных знакомых офицерский чин, а потом и разрешение вернуться в центральные города России, и главное, писать и печататься. А.Е. Врангель искренне участвовал в жизни писателя и сделал максимально много для возвращения Ф.М. Достоевского в общество. Он чудесно отзывался о нем: «Судьба сблизила меня с редким человеком, как по сердечным, так и умственным качествам; это наш юный несчастный писатель Достоевский. Ему я многим обязан, и его слова, советы и идеи на всю жизнь укрепят меня… Он человек весьма набожный, болезненный, но воли железной… Его совсем из ряда выдающаяся доброта известна всем близко знавшим его»[65]. Спустя 10 лет после ареста Достоевский вернулся в Петербург и ему даже вернули дворянский титул. На какое-то время Александр Егорович Врангель и Федор Михайлович прекратили общаться, но в 1864 году возобновили переписку. Она продолжалась два года. В последний раз они встретились в 1873 году уже в Петербурге.

Писал ли Достоевский в Семипалатинске? Как упоминалось в предыдущей главе, «Записки из Мертвого дома» задумывались еще в Омском остроге, там Федор Михайлович собирал для них материал. Об этой книге уже шла речь, поэтому не будем повторяться. Мы с вами остановимся на поэтических опытах Достоевского. Первое стихотворение «На европейские события в 1854 году» Федор Михайлович написал в апреле 1854 года и посвятил его началу Крымской войны. Опубликовано оно было аж в 1881 году в «Литературном приложении» № 1 «Гражданина». «Спасемся мы в годину наваждений, / Спасут нас крест, святыня, вера, трон! / У нас в душе сложился сей закон, / Как знаменье побед и избавлений!» Достоевский отдал рукопись для переправки в Петербург, но ее публикацию не разрешили. Начинающий поэт не сдавался и создал элегию «На первое июля 1855 года». Произведение было направлено к вдове Николая I Александре Федоровне, в нем идет сравнение страданий императрицы и России, потерявшей императора. «Свершилось, нет его! / Пред ним благоговея, / Устами грешными его назвать не смею. / Свидетели о нем – бессмертные дела. / Как сирая семья, Россия зарыдала, / В испуге, в ужасе, хладея, замерла, / Но ты, лишь ты одна, всех больше потеряла!» Стихи не показали вдове царя, но тем не менее командир Отдельного Сибирского корпуса генерал Густав Гасфорт подал ходатайство об офицерском чине для Достоевского. Как мы уже знаем, этого же добивался и А.Е. Врангель. Результат не заставил себя долго ждать, что вдохновило Федора Михайловича на продолжение стихотворных опытов.

Следующим стало стихотворение «На коронацию и заключение мира», которое Достоевский посвятил новому императору Александру II. Федор Михайлович надеялся, что после смены власти у него может появиться шанс вернуться в Петербург. «Своею жизнию и кровью / Царю заслужим своему, / Исполни ж светом и любовью / Россию, верную ему!» Текст попал непосредственно к адресату. Разрешения на публикацию не последовало, но монарх отдал распоряжение установить за автором наблюдение, дабы убедиться в его благих намерениях. Это случилось в сентябре 1856 года, а приблизительно через год в журнале «Отечественные записки» напечатали рассказ «Маленький герой», написанный еще в Петропавловской крепости и представляющий собой семейную драму, в которой не очень счастливая замужняя женщина влюблена в другого мужчину. И в 1859 году Достоевскому было позволено вернуться в Центральную Россию.

При жизни стихи Достоевского ни разу не издавались. Естественно, Федор Михайлович делился ими со старшим братом Михаилом Михайловичем, но тот считал, что поэтическая стезя не подходит писателю. Сам Достоевский был такого же мнения.

Итак, отбыв срок ссылки и женившись на Марии Дмитриевне Исаевой (о ней пойдет речь позже), 18 марта 1859 года Достоевский вышел в отставку и переехал в Тверь, а в декабре ему разрешили вернуться в Петербург. В период с 1859 по 1861 год Федор Михайлович опубликовал повести «Дядюшкин сон», «Село Степанчиково и его обитатели» и роман «Униженные и оскорбленные». К сожалению, желанного эффекта эти произведения не возымели. Критики либо оставили их без внимания, либо отнеслись крайне отрицательно.

И наконец в 1861 году в своем журнале «Время» братья Достоевские напечатали часть «Записок из Мертвого дома», № 4, 9–11, а уже в 1862 году оставшийся текст, № 1–3, 5, 12. Если учесть, что вторая повесть Достоевского «Двойник», написанная до отбывания наказания, не нашла признания у критиков, и к тому же его успели забыть в связи с его пребыванием на каторге, можно сказать, что состоялось его второе рождение как популярного писателя. Новый роман вызвал бурю откликов и снова сделал Достоевского знаменитым. То было единственное в своем роде произведение, в котором главные герои – каторжники, и сам автор – первый из русских писателей, кто относился к описываемой в книге категории.

В те годы в силу изменений убеждений Ф.М. Достоевского он начал близко общаться с А.А. Григорьевым, критиком и поэтом, и с Н.Н. Страховым, философом и историком литературы. Вместе с братом Достоевского Михаилом они все составляли оплот приверженцев почвенничества[66] и публиковали статьи на эту тему в журналах «Время» и «Эпоха», издателями коих были братья Достоевские.

Стоит подробнее остановиться на старшем брате Ф.М. Достоевского, с которым они были очень близки. А.Е. Ризенкампф, хорошо знавший обоих братьев, вспоминал: «Он (Ф.М. Достоевский. – Прим. авт.) был далеко живее, подвижнее, горячее степенного своего брата, который при совместном жительстве нередко его удерживал от неосторожных поступков, слов и вредных знакомств. Михаила Михайловича я никогда не видел сердитым; в минуту неудовольствия он разве пустит, бывало, какую-нибудь тонкую, нередко едкую насмешку; это был человек общества, вследствие природной доброты всегда склонный к оптимизму; Федор Михайлович часто смотрел на все сквозь черные очки…»

В детстве ребята постоянно находились вместе, так бы продолжалось и дальше, если бы не Главное инженерное училище, куда Михаила Михайловича не взяли по состоянию здоровья – врачи нашли у него несуществующую чахотку, и поэтому он определился в январе 1838 года на военную службу кондуктором 2-го класса, в сентябре стал юнкером, а в 1841-м – инженером-прапорщиком. Братья скучали, переписывались, мечтали о встрече. «Ежели бы знал ты, как необходимо для нас быть вместе, милый друг. Целые годы протекли со времени нашей разлуки. Клочок бумаги, пересылаемый мною из месяца в месяц – вот была вся связь наша; между тем время текло… и все это протекло для нас в тяжком, грустном одиночестве…»[67] В 1843, 1845, 1846 годах Федор Михайлович приезжал в гости к брату в Ревель, где находился модный тогда курорт России. В 1848 году М.М. Достоевский вышел в отставку и приехал жить в Петербург к Ф.М. Достоевскому. Он тоже пробовал себя на литературном поприще, печатаясь в «Отечественных записках». Затем под влиянием Федора Михайловича начал посещать кружок петрашевцев и попал в Петропавловскую крепость, где находится с 6 мая по 24 июня 1849 года. Его освободили благодаря Ф.М. Достоевскому, который доказал на следствии, что его брат не имел никакого отношения к делу. В 1850-е годы Михаил Михайлович Достоевский не писал писем брату, когда тот отбывал наказание, объясняя это тем, что не смог добиться разрешения. Но во время пребывания Федора Михайловича в Семипалатинске и Твери М.М. Достоевский старался помочь ему и выполнял все просьбы брата, касаемые Петербурга.

Ф.М. Достоевский очень тепло относился к Михаилу Михайловичу: «Он любил его более, чем кого другого из своих кровных родных, может быть, потому что вырос вместе с ним и делил мысли в юности»[68]. В 1861–1864 годах М.М. Достоевский совместно с Федором Михайловичем издавал журналы «Время» и «Эпоха», взяв на себя организационно-финансовые вопросы. Но в июле 1864 года в возрасте 43 лет Михаил Михайлович неожиданно умер. А.П. Милюков[69], друг братьев Достоевских, писал: «…болезнь его началась разливом желчи и при других обстоятельствах кончилась бы, конечно, благополучно. Но разные беспокойства, особенно со стороны цензуры, которая сильно тревожила его, дурно подействовали на ход болезни – отравленная желчь бросилась на мозг, и он, пролежав три дня в беспамятстве, умер». Это стало настоящей трагедией для Федора Михайловича Достоевского. Они всегда были вместе, если не физически, то мысленно. К тому же смерть брата пришлась на один год со смертью первой жены Федора Михайловича. Достоевский писал Е.А. Врангелю: «Вся жизнь переломилась разом надвое. В одной половине, которую я перешел, было все, для чего я жил, а в другой, неизвестной еще половине, все чуждое, все новое и ни одного сердца, которое бы могло мне заменить тех обоих. Буквально – мне не для чего оставалось жить… Стало все вокруг меня холодно и пустынно». Смерть забрала у Ф.М. Достоевского и еще одного близкого ему человека, коллегу и друга, А.А. Григорьева, русского поэта и критика, скончавшегося 25 (7 октября) сентября того же рокового 1864 года. Ему было 42 года, и он умер в долговой яме. Достоевский сокрушался, несмотря на то что сам был полностью в долгах, что не достал денег для Григорьева, дабы вытащить его оттуда. Память о нем осталась в душе Ф.М. Достоевского навсегда. Черты Аполлона Григорьевича заметны в образе Дмитрия Карамазова в романе «Братья Карамазовы». А портрет Михаила Достоевского виден в облике героя Разумихина в «Преступлении и наказании», да и тема братства и в личном, и в глобальном смысле проходит через многие произведения Достоевского.

Возвращаясь к хронологии событий, стоит упомянуть, что в 1862–1863 годах писатель впервые посетил Европу и изучал западную культуру с точки зрения своих принципов, что позже нашло отражение в его произведениях. В 1863 и 1864 годах вышли «Зимние заметки о летних впечатлениях» и «Записки из подполья». В эти годы писатель попал в сложные зависимые отношения с Аполлинарией Сусловой, которые продлились с 1861 по 1866 год. О них будет рассказано более подробно в следующей главе. Достоевский вынесет из них определенные уроки и прообразы для последующих книг. Летом 1866 года Федор Михайлович начал работать над «Преступлением и наказанием», но в силу финансовых трудностей заключил договор с издателем Ф.Т. Стелловским и осенью переключился на роман «Игрок». Для того чтобы успеть, он нанял стенографистку Анну Сниткину, которая зимой 1867 года стала его второй женой.

В апреле, спасаясь от кредиторов и многочисленных родственников, чета Достоевских уехала в Европу, где они пробыли до 1871 года. За границей Федора Михайловича накрыло второй волной неудержимой страсти к азартным играм, что принесло немало беспокойных минут его жене и ему самому. Тогда же в Дрездене Достоевский начал роман «Бесы» (1870–1872). Прожив четыре года вне России, пережив рождение и смерть первой дочки Сонечки и появление на свет второй – Любови, Достоевские вернулись в Петербург, но остались там ненадолго.

По совету родственников Владиславлевых, для того чтобы попить местных лечебных вод и привести в порядок самочувствие Ф.М. Достоевского, а также укрепить здоровье на тот момент уже двух малышей, Достоевские решили отправиться в Новгородскую область в Старую Руссу. «Так как вопрос о даче для нас слишком важен, мы, по совету Владиславлевых, и поручили им (у Владиславлева там отец) нанять дачу в Старой Руссе. Владиславлевы хвалят место, хвалят воды, дешевизну и комфорт. Правда, место озерное и сыренько, это известно, но что делать… Скажу только, что кажется, наверно наймем в Старой Руссе, тем более, что уж очень много удобств – дешевизна, скорость и простота переезда и, наконец, дом с мебелью, с кухонной даже посудой, вокзал с газетами и журналами и прочее и прочее…»[70] Кстати, лечиться на старорусском курорте Федору Михайловичу все-таки не пришлось: минеральные воды оказались тяжелы для организма, надломленного эпилепсией и болезнью легких. Но спокойная атмосфера, отсутствие негативных ситуаций весьма благоприятно отразились на состоянии Ф.М. Достоевского.

Впервые Ф.М. Достоевский вместе с Анной Григорьевной, трехлетней дочерью Любой и годовалым сыном Федором приехали в Старую Руссу 18 мая 1872 года. Старая Русса считается единственным городом, проживать в котором Федор Михайлович решил по собственному желанию, а не в связи с обстоятельствами. Тут было удобно: от Санкт-Петербурга недалеко, цены на жилье – невысокие. Они поселились в доме священника Иоанна Румянцева, с которым Достоевские потом всю жизнь поддерживали теплые отношения: он был и их духовник, и близкий друг писателя, да и советник в житейских вопросах. Анна Григорьевна Достоевская писала: «Началась дружба Федора Михайловича и моя с отцом Иоанном Румянцевым и его почтенной женой, Екатериной Петровной, длившаяся десятки лет и закончившаяся только с смертью этих достойных людей».

Хочется внести понимание, что представлял собой этот человек. Известный актер П.П. Гайдебуров (прошу не путать с нижеупомянутым П.А. Гайдебуровым, его отцом. – Прим. авт.) вспоминал об Иоанне Румянцеве: «Это был человек незаурядный. Вступив давно когда-то в управление Егорьевским приходом, он не продвинулся ни на шаг по пути духовной карьеры, за всю свою жизнь не заслужил ни одного знака отличия; начальство не благословило его даже просто! камилавкой, так что его умное, лукавое лицо с глазами, укрытыми дымчатыми очками, овевалось свободными прядями волос, сперва черных, а позднее седых. Ум у отца Ивана был светлый и острый, а язык – и того острее. Немало соли сыпал этот язык на головы духовенства, доставалось и обывателям, не спускал он и начальству, – “всем сестрам по серьгам”». Румянцев очень любил литературу. Он хорошо знал произведения А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, И.С. Тургенева, Л.Н. Толстого, но более всего предпочитал Ф.М. Достоевского. И он был крайне обрадован, узнав, что к нему на лето приедет великий писатель.

Первое лето на новом месте жительства Достоевскому и супруге не понравилось. Федору Михайловичу из-за того, что люди, на его взгляд, там были церемонные, с претензиями на высший свет; погода не баловала солнечными днями. Анна Григорьевна невзлюбила Руссу потому, что на то лето выпала целая череда неприятностей: вывих руки с последующей операцией у дочери Любы, смерть сестры Анны Григорьевны, к тому же серьезно заболела ее мать, да и она сама испытывала проблемы со здоровьем. Но несмотря на вышеперечисленное, Достоевские начали приезжать в Старую Руссу в каждый летний сезон, на тот момент снимая дом отставного подполковника А.К. Гриббе на набережной реки Перерытицы, а потом выкупив его. Вернее, когда скончался хозяин дома, его наследница решила дом продать, но у Достоевских в то время не имелось финансов для столь серьезной покупки, поэтому А.Г. Достоевская попросила своего брата Ивана Григорьевича купить дом на его имя с последующим выкупом у него. Так и было сделано. И уже только после смерти Ф.М. Достоевского Анна Григорьевна приобрела дачу Гриббе.

Старая Русса стала для писателя «местом физического и нравственного покоя», здесь он собирал материал, складывающийся из наблюдений за жизнью русской провинции; тут работал и создал романы «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы»; знаменитая Пушкинская речь и статьи для «Дневника писателя» тоже готовились в этом городе.

Чета Достоевских нечасто, но устраивала дружеские приемы. Из местных жителей присутствовали: мещанка А.Г. Меньшова (прототип Грушеньки Светловой в «Братьях Карамазовых». – Прим. авт.), директор Заведения минеральных вод доктор А.А. Рохель и вышеупомянутый Иоанн Румянцев с матушкой и детьми. Заезжали в гости и петербуржцы: супруги Жаклар – Анна Васильевна, урожденная Корвин-Круковская (о ней пойдет речь в следующей главе), с супругом Виктором; редактор и издатель газеты «Неделя» П.А. Гайдебуров[71], его дача находилась недалеко от дома писателя; известный поэт А.Н. Майков, являвшийся близким другом Достоевского и крестным его детей; племянница Федора Михайловича, Мария Михайловна Владиславлева с мужем. Семья проводила в Старой Руссе все летние периоды и даже однажды оставалась на зиму.

Забежим вперед – лето, проведенное в Старой Руссе в 1880 году, оказалось последним для писателя. После смерти Федора Михайловича Достоевского Анна Григорьевна решила «поставить памятник живой» – открыть в городе школу имени Ф.М. Достоевского. Начался сбор средств, но денег оказалось недостаточно для осуществления замысла. Тогда А.Г. Достоевская организовала литературные вечера, сборы от которых пошли на школу, сама внесла немалую сумму, и таки добилась, чтобы учебное заведение заработало. 30 октября 1883 года в один день с памятником Ф.М. Достоевскому в Александро-Невской лавре открылась и школа. Ее попечительницей стала Анна Григорьевна, а заведующим – Иоанн Румянцев. Учили детей здесь до 1917 года, пока не наступили другие времена.

Итак, с 1872 по 1878 год Достоевские бо́льшую часть времени проводили в Старой Руссе. В 1873–1874 годах Федор Михайлович занимал должность редактора политической и литературной газеты-журнала «Гражданин». Издание имело весьма определенную позицию: основатель его князь В.П. Мещерский хотел печатать такой еженедельник, «чтоб читать его можно было русскому человеку, не испытывая оскорблений ни в своих чувствах, ни в своих убеждениях». Подобное заявление очень враждебно восприняли либеральные оппоненты, да и многие читатели. Но это никак не повлияло на точку зрения редакции «Гражданина». В его программе главными пунктами стояли вопросы русской общественной жизни, от которых зависело будущее России, и исследование внутреннего духовного развития. Ф.М. Достоевскому были близки все эти моменты, и 20 декабря 1872 года он стал сотрудничать с «Гражданином». Во время своей деятельности он привнес немало нового: появились статьи о московской жизни, наладилась работа с внутренней и заграничной корреспонденцией, важное значение приобрели «постоянные отметки всего особенно характерного, странного и удивительного в современной текущей жизни»[72]. Известный «Дневник Писателя» Ф.М. Достоевский начал публиковать именно в «Гражданине». Но вскоре он понял, что поторопился с принятием на себя столь непростой должности, и в марте 1874 года решил уйти из журнала из-за того, что исполнение редакторских обязанностей требовало больших временных затрат и усилий. «Кроме материальных неприятностей, Федор Михайлович за время своего редакторства вынес много нравственных страданий, так как лица, не сочувствовавшие направлению “Гражданина” или не любившие самого князя Мещерского, переносили свое недружелюбие, а иногда и ненависть на Достоевского»[73]. Взвесив все «за» и «против», Федор Михайлович покинул «Гражданина» и стал заниматься написанием романа «Подросток». «Дневник Писателя» отдельными выпусками еще выходил ежемесячно в 1876–1877 годах, один раз в 1880 году, и последний – в 1881 году. Кроме размышлений на актуальные темы, Достоевский в «Дневнике Писателя» издавал и художественные произведения: «Мальчик у Христа на елке», «Кроткая», «Сон смешного человека» и другие. В нем же была напечатана и Пушкинская речь.

Следуя хронологической линии, стоит отметить, что у писателя в марте 1878 года состоялось очень знаменательное знакомство. В тот день Ф.М. Достоевский по приглашению нанес визит в дом великого князя С.А. Романова, где познакомился с внуком Николая I, великим князем К.К. Романовым. Впоследствии Константин Константинович не раз звал Федора Михайловича к себе, называя эти встречи «вечерами с Достоевским». В дневнике от 26 февраля 1879 года великий князь писал: «Я люблю Достоевского за его чистое детское сердце, за глубокую веру и наблюдательный ум. Кроме того, в нем есть что-то таинственное, он постиг что-то, что мы все не знаем. Он был осужден на казнь: такие минуты не многие пережили; он уже распростился с жизнью – и вдруг, неожиданно для него, она опять ему улыбнулась. Тогда кончилась одна половина его существования, и ссылкой в Сибирь началась другая». Всего его записей о Достоевском около десяти. Как вспоминала Анна Григорьевна, с молодым великим князем у писателя установились дружеские отношения, тот часто приглашал его, разговаривая с ним наедине, или устраивал приемы, на которых Достоевский читал что-либо из своих произведений. Несколько раз Федору Михайловичу доводилось читать «в присутствии супруги наследника цесаревича, ее высочества великой княгини Марии Федоровны, Марии Максимилиановны Баденской и других особ императорской семьи». Когда Ф.М. Достоевский умер, императорская семья высказала Анне Григорьевне свои соболезнования, на похоронах присутствовал член царской фамилии, и вдове с детьми была назначена ежегодная пенсия в 2 000 рублей. Императорский дом, ранее не уделявший особого внимания литераторам, на смерть Достоевского отреагировал как на уход из жизни их близкого друга.

Последними произведениями Федора Михайловича Достоевского стали романы «Подросток» (1875) и «Братья Карамазовы» (1879–1880). Им мы уделим внимание в свое время. А пока подведем итоги повествования – жизнь Достоевский и впрямь прожил нескучную. Но впереди еще много открытий.

В этом разделе мы с вами удивимся количеству мнений о том, каким же был Достоевский. Хотя на самом деле он просто был разным. Корректор В.В. Тимофеева, которая работала с Федором Михайловичем, вспоминала о первом дне знакомства: «Да и все в нем в тот день мне казалось безжизненным: вялые, точно через силу движения, беззвучный голос, потухшие глаза, устремленные на меня двумя неподвижными точками». И уже в другой день она же писала, что лицо Достоевского «как бы озаренное властной думой… с проникновенным взглядом глубоких потемневших глаз… оно дышит торжеством своей умственной силы, горделивым сознанием своей власти… Это было лицо великого человека, историческое лицо». Какой разительный контраст, согласитесь!

«Это были живые, в высшей степени внимательные глаза, казалось, смотревшие вам прямо в душу и видевшие ее всю насквозь, со всеми ее изгибами и тайниками. Но не строгое осуждение, не злая или холодная насмешка смотрела из них, а что-то ободряющее и ласковое, задушевное и милое, вызывающее на откровенность и доверие. То же самое звучало и в его голосе, необыкновенно искреннем и сердечном», – повествует нам таким вот образом о Федоре Михайловиче А.А. Александров[74]. Или: «Глаза угрюмые, временами мелькает в них подозрительность и недоверчивость, но большею частью видна какая-то дума и будто печаль»[75], – Е.Н. Опочинин тоже не смог обойти своим вниманием вдумчивые глаза писателя.

«Удивительный то был человек. Утешающий одних и раздражающий других. Все алчущие и жаждущие правды стремились за этой правдой к нему; за малыми исключениями, почти все собратия его по литературе его не любили. Говорили и продолжают говорить, что он слишком много о себе думал. А я имела смелость утверждать, что он думал о себе слишком мало, что он не вполне знал себе цену, ценил себя не довольно высоко», – составила о Федоре Михайловиче свое суждение Е.А. Штакеншнейдер[76].

«В этих глазах всегда отражалось добродушие, но иногда они начинали светить каким-то затаенным, злобным светом, именно в те минуты, когда он касался вопросов, его глубоко волновавших. Но это проходило быстро, и опять эти глаза светились спокойно и добродушно», – такой контраст во взгляде знаменитого писателя видел Н.Н. Фон-Фохт[77].

Приводить примеры можно еще и еще, Достоевский никого не оставлял равнодушным. В данной книге в каждой ее главе акцент делается на черты характера Федора Михайловича Достоевского, на их проявления в жизни и творчестве. Вы уже поняли – что ни описание, то противоречие, что ни точка зрения, то контраст, и это проявляется буквально во всем. Ф.М. Достоевский в какой-то момент мог казаться обидчивым, излишне эмоциональным, недружелюбным, а мог быть совсем иным – веселым, живым, легким. Он был одновременно мнительным и доверчивым, замкнутым и общительным, сердечным и холодным. Как все это сочеталось в нем? Скорее всего, ответ прост – он был гением со всеми достоинствами и недостатками оного.

Теперь стоит перейти к отношению Достоевского к деньгам. Это обычно очень показательно. Финансовый вопрос остро стоял в жизни Ф.М. Достоевского, хотя это вовсе не означает, что он всегда был беден. Причины дефицита средств скрывались в характере и психологии писателя. Для другого человека доходов, которые имелись у Достоевского, вполне хватило бы на обеспеченное существование. Но, по воспоминаниям А.Е. Ризенкампфа, товарища Федора Михайловича в молодости, Достоевский уже на следующий день после получения тысячи рублей от опекуна просил пять рублей в долг. И такое случалось нередко. А П.П. Семенов-Тян-Шанский[78] считал, что Ф.М. Достоевский старался показать свое равенство с другими: «Не с действительною нуждою он боролся, а с несоответствием своих средств, даже не с действительными потребностями, а нередко с психопатическими запросами его болезненной воли… Стало быть, все это было не действительной потребностью, а делалось просто для того, чтобы не отстать от других товарищей…» Да и сам Достоевский признавался в своей нерасчетливости в письмах к старшему брату: «За Голядкина взял я ровно 600 руб. серебром. Сверх того, я еще получил бездну денег, так что истратил 3 тысячи после разлуки с тобою. Живу-то я беспорядочно – вот в чем вся штука!»

Он никогда не отказывал людям, которые просили помощи, и часто этим просто пользовались: «Он все почти свои деньги раздавал тем, кто был хоть сколько-нибудь беднее его; иногда же и просто таким, которые были хотя и не беднее его, но умели выманить у него деньги как у добряка безграничного»[79]. Постоянная нужда и борьба с кредиторами – это несчастье Федора Михайловича Достоевского и показатель. Показатель его широкого отношения к людям, к семье, показатель его абсолютной непрактичности. Самые большие долги Достоевского – это долги его старшего брата Михаила Михайловича по табачной фабрике и журналу «Время». После смерти М.М. Достоевского остались жена и четверо детей, которые привыкли к жизни на широкую ногу. Федор Михайлович взял на себя ответственность выплатить долги брата и содержать его семью. Вдова Михаила Эмилия Федоровна регулярно приходила к Федору Михайловичу за деньгами, да и его пасынок Павел постоянно занимался тем же. Когда денег не оказывалось, они уговаривали Достоевского заложить какую-нибудь вещь. К примеру, шубу, в которой ходил писатель. Считалось, что ничего страшного не будет, если он походит в осеннем пальто, пока не получит гонорар от издателей и не выкупит шубу обратно. Еще был младший брат Николай, не желавший тратить время и силы на работу, несмотря на то что являлся талантливым архитектором. Что интересно, у Эмилии Федоровны на тот момент сыновья были уже взрослые, а пасынку Достоевского был ни много ни мало 21 год.

Вся сложность в выплате долгов старшего брата состояла в том, что Достоевского обманывали, а он верил всем. «Но, кроме известных Федору Михайловичу сотрудников “Времени”, к нему стали являться люди, большей частью совершенно ему неизвестные, которые уверяли, что покойный Михаил Михайлович остался им должен. Почти никто не представлял тому доказательств, да Федор Михайлович, веривший в людскую честность, их и не спрашивал»[80]. У Достоевского не имелось денег, и он выдавал векселя, коих на момент второго брака Федора Михайловича накопилось на сумму около двадцати тысяч, а после того, как он с женой вернулся из-за границы, – на все двадцать пять. И сейчас самое время плавно перейти от финансовых проблем, сопровождавших Федора Михайловича, к иллюзии их решения.

Самая тяжелая пагубная зависимость Ф.М. Достоевского – страсть к игре. Он сам признавался, что пристрастен в плане азартных игр. Считается, что это началось в 1862–1863 годах, когда писатель впервые поехал в Европу. Ему представилось, что выигрышем в рулетку он сможет решить все финансовые вопросы и ему хватит денег на то, чтобы оплачивать свое пребывание за границей и лечение больной жены. Поначалу он действительно выиграл и решил, что половину выигранного отложит, а вторую пустит на игру, чтобы получить еще лучший результат. Увы, все пошло не по плану Федора Михайловича, но по плану игорного заведения. Он проиграл не только предназначенные для игры деньги, но и вообще все. Соответственно, остался без средств к существованию. Его первая жена, Мария Дмитриевна, получила письмо, что муж сможет добраться из одного города в другой, только отдав часы в залог. А в следующий раз закладывать вещи пришлось Аполлинарии Сусловой, его любовнице, для того чтобы он смог оплатить гостиницу и передвижение.

Хотя, если быть точным, азарт Достоевского проявлялся и ранее. В силу своей эмоциональности, горячности он мог входить в раж. Так, например, еще в 1843 году Федор Михайлович умудрился проиграть на бильярде около тысячи рублей.

Куда более тяжелые последствия пагубного пристрастия проявились во втором браке. Я позволю себе привести строки Анны Григорьевны Достоевской, и сразу будет понятен весь масштаб трагедии. «Сегодня у нас было утром 20 золотых – это слишком маленький ресурс, ну да что делать, может быть, как-нибудь и подымемся. Федя отправился, а я осталась дома, но он скоро пришел, сказав, что проиграл взятые 5, и просил еще 5, я дала, и осталось 10, он пошел и проиграл и эти 5, взяв еще 5, он воротился и сказал, что и эти проиграл, и просил у меня один золотой. У нас осталось 4. Я дала 1 золотой, Федя пошел, но через четверть часа воротился, да и где же было держаться с одним золотым… После обеда я отправилась на почту, а Федя пошел играть, взяв с собою еще 3. Остался всего только один… Наконец пришел и сказал, что эти проиграл, и просил дать ему сейчас же заложить вещи».

Наверное, на сем можно и остановиться. Но все-таки давайте углубимся в проблему для лучшего понимания, какое отражение она потом нашла в творчестве писателя. Достоевский не переставая играл. Семья больше не обедала в ресторанах, у них появились долги перед хозяйкой снимаемого ими жилья, Анна Григорьевна регулярно отдавала в залог одежду, украшения, часы. Сначала она пыталась сохранить спокойствие. Но лавина долгов нарастала, и у нее начались нервные срывы. Федор Михайлович все понимал, чувствовал себя виноватым, просил прощения… И ничего не мог с собой поделать. С другой стороны, Анна Григорьевна знала, что игра давала ее мужу необходимые эмоции для написания его романов. Поэтому, когда после некоторого перерыва в игре Достоевский заговорил о рулетке, жена сама отпустила его в Гамбург для этой цели. Уехал он туда 4 мая 1867 года и должен был вернуться через 4 дня, однако снова не совладал со своей страстью и остался до 15 мая. А в июне они поехали в Баден-Баден, уже через неделю после их приезда все деньги Федор Михайлович проиграл, и каждый день относил ростовщикам украшения и часы, потом в ход пошли вещи. Однажды Достоевскому повезло: он выиграл 4 000 талеров. Отдал их жене, но регулярно приходил к ней за деньгами и снова играл. Уже к вечеру ничего не осталось, Достоевским пришлось съехать из гостиницы в небольшую комнату.

17 ноября 1867 года, письмо Ф.М. Достоевского жене: «…Ах голубчик, не надо меня и пускать к рулетке! Как только проснулся – сердце замирает, руки-ноги дрожат и холодеют…» 18 ноября 1867 года: «…Аня, милая, бесценная моя, я все проиграл, все, все!.. И потому умоляю тебя, Аня, мой ангел-спаситель: пришли мне, чтоб расплатиться в отеле, 50 франков…» 4 ноября 1868 года: «…Милый мой ангел Нютя, я все проиграл, как приехал, в полчаса все и проиграл… Пришли мне как можно больше денег…» Из всех этих строк понятна глобальность проблемы. Он понимал, что причинял боль любимой жене, обрекал семью на нищенское существование, тонул в чувстве вины… И не мог справиться со своей страстью.

Достоевский считал, что знает систему, с помощью которой может выиграть крупную сумму денег: «Секрет-то я действительно знаю; он ужасно глуп и прост и состоит в том, чтоб удерживаться поминутно, несмотря ни на какие фазисы игры, и не горячиться. Вот и все…» А.Г. Достоевская писала: «Все рассуждения Федора Михайловича по поводу возможности выиграть на рулетке при его методе игры были совершенно правильны и удача могла быть полная, но при условии, если бы этот метод применял какой-нибудь хладнокровный англичанин или немец, а не такой нервный и увлекающийся и доходящий во всем до самых последних пределов человек, каким был мой муж». Анна Григорьевна поначалу даже не понимала, как Ф.М. Достоевский, которому на долю выпало много испытаний, и он прошел их с честью и достоинством, не имеет силы воли, чтобы остановиться в игре. Но потом осознала: «…всепоглощающая человека страсть, нечто стихийное, против чего даже твердый характер бороться не может… смотреть на увлечение игрой как на болезнь, против которой не имеется средств». И снова она в минуты его отчаяния, несмотря на то что в семье уже был ребенок, и это создавало еще более трудностей в финансовом плане, отправила его в Висбаден, чтобы он мог утолить свою болезненную страсть. Нет, она нисколько не потакала его капризам, но осознавала: если Достоевский будет предаваться мрачным мыслям и тревоге, работать у него не получится. Анна Григорьевна уже знала по опыту, что, проигравшись, испытав массу ярких ощущений, осуществив потребность в азарте и риске, Федор Михайлович вернется домой и примется за роман с удвоенной силою. Достоевский пробыл в Висбадене неделю, истратившись в пух и прах. Он жестоко казнил себя за то, что оставил семью без денег. План Анны Григорьевны превзошел ее ожидания. После 10 лет неконтролируемого азарта Достоевский бросил играть. Любовь и вера помогли Федору Михайловичу одолеть свой недуг.

Когда в этот раз он проигрался и его карманы, только недавно наполненные деньгами, снова были пусты, он вдруг вспомнил, что происходило утром. Жена, пребывая в отчаянии от его нервного состояния и метания по комнатам, подошла к нему и сама дала ему 100 талеров. Анна сказала, чтобы он шел играть и что это последние деньги в доме. Из соседней комнаты выбежала дочка. А Анна тогда была беременна. Он вспомнил это утро и понял, как много есть в его жизни: любовь жены, невзирая на его тяжелый нрав и безумие игры, объятия дочери, ожидание малыша, замыслы новых книг. С апреля 1871 года Федор Михайлович больше никогда не подошел к рулетке. Он написал жене: «Надо мною великое дело совершилось, исчезла гнусная фантазия, мучившая меня почти десять лет… Теперь же все кончено! Это был вполне последний раз. Веришь ли ты тому, Аня, что у меня теперь руки развязаны; я был связан игрой; я теперь буду об деле думать и не мечтать по целым ночам об игре, как бывало это». Она ему верила. Период разрушительного увлечения завершился.

Исследователи до сей поры не могут разобраться, что же было первопричиной азарта Федора Михайловича – своего рода наркотическое удовольствие от игры или же он рассматривал ее как способ выбраться из пропасти нищеты. И чаще всего сходятся на мнении, что страсть к рулетке объединяла оба фактора. Деньги в произведениях Достоевского доводили людей до сумасшествия и служили причиной для совершения страшных преступлений. Федор Михайлович знал, о чем писал, так как сам испытал это губительное воздействие.

Мария Дмитриевна Исаева, первая жена Достоевского. 1850-е

Аполлинария Прокофьевна Суслова. 1860-е

Анна Васильевна Корвин-Круковская. 1880-е

Федор Михайлович Достоевский. 1861

«Женский вопрос» в жизни Достоевского всегда волновал его современников, исследователей и читателей. Слухи ходили самые нереальные – ему приписывали те пороки, которых у него никогда не было. Личная жизнь человека – тайна за семью печатями, но мы с вами немного приоткроем дверь в эту область.

В некоторых источниках можно встретить мнение, что Достоевский был неразборчив в своих связях и имел извращенный нрав. Но оставим досужие домыслы желтой прессе. Мы же будем опираться на факты и свидетельства очевидцев.

По воспоминаниям А.Г. Достоевской[81] и заметкам Л.Ф. Достоевской[82], в молодости Достоевский вел крайне сдержанный образ жизни по причине того, что был достаточно замкнутым, «слишком рано начал жить жизнью умственной»[83], всерьез увлекался творчеством, а затем попал в тиски политической расправы. Так это было или по-другому, доподлинно неизвестно. Однако в письмах Достоевского сороковых годов нет упоминания каких-либо женских имен и повествования об отношениях. А далее начался период каторжной жизни Федора Михайловича. Поэтому и наше повествование мы начнем с момента, когда писатель отбыл срок в Омском остроге.

В 1854 году Федор Михайлович Достоевский после четырех лет каторги приехал в Семипалатинск, где ему предстояло служить солдатом. Спустя некоторое время на квартире своего начальника подполковника Григория Белихова Достоевский познакомился с четой Исаевых. Муж, Александр Иванович Исаев, представлял собой скромного, доброго человека, злоупотребляющего спиртным. Тогда как его жена, Мария Дмитриевна, была амбициозной, образованной, эмоциональной дамой, двадцати девяти лет от роду. А.Е. Врангель описывал ее так: «Довольно красивая блондинка среднего роста, очень худощавая, натура страстная и экзальтированная, она была начитана, довольно образована, любознательна и необыкновенно жива и впечатлительна». Безденежье, отсутствие светской жизни, пребывание в маленьком городке, пьющий супруг – как следствие, полное разочарование в семейной жизни. Достоевский ею очарован, тогда как с ее стороны симпатия – это скорее проявление жалости «к несчастному, забитому судьбой человеку»[84]. Федор Михайлович Достоевский воспринимал ее изменчивое настроение как показатель возвышенных чувств, а Марии Дмитриевне нравилось быть своего рода добрым гением для человека, только недавно так много перенесшего. Сам Достоевский потом скажет: «Одно то, что женщина протянула мне руку, уже было целой эпохой в моей жизни».

Летом 1855 года А.И. Исаева перевели в Кузнецк. Достоевскому пришлось расстаться с любимой, что он весьма тяжело воспринял. «Только об вас и думаю. Если бы вы знали, до какой степени осиротел я здесь один! Право, это время похоже на то, как меня первый раз арестовали в сорок девятом году и схоронили в тюрьме, оторвав от всего родного и милого»[85]. Ф.М. Достоевский даже предпринимал попытки ездить в Кузнецк, несмотря на то что ему нельзя было покидать Семипалатинск. Он разрывался от тоски по возлюбленной и мыслями стремился к ней.

В августе того же года от чахотки умер А.И. Исаев, и Мария Дмитриевна осталась одна, с маленьким ребенком, без финансов и поддержки родных. Федор Михайлович сразу же предпринял усилия, чтобы помочь любимой женщине: он занял денег и попробовал устроить в Кадетский корпус сына Марии, Павла. Чуть позже Достоевский приехал к ней и предложил ей выйти за него замуж. Однако последовал отказ. Причиной этого была социальная неустроенность Ф.М. Достоевского – бывший каторжник, лишен дворянства, под надзором полиции и т. д., кроме того, молодая вдова начала симпатизировать местному учителю Н.Б. Вергунову. Данная ситуация выбила из колеи Ф.М. Достоевского. «Я погибну, если потеряю своего ангела: или с ума сойду, или в Иртыш». Но он сумел смириться и даже попытался найти более выгодное место службы для нового избранника Марии Дмитриевны.

Но Исаева достаточно быстро разочаровалась в Вергунове, решив, что перспектив в жизни у Достоевского существенно больше, тем более на тот момент Федора Михайловича произвели в прапорщики, а это уже давало надежду на его возвращение в более привилегированный класс. Поэтому в следующую встречу она согласилась стать его женой, и 6 февраля 1857 года Федор Михайлович и Мария Дмитриевна обвенчались. Но в первый же день совместной жизни с Достоевским случился припадок, он упал в страшных судорогах, а новоиспеченная жена оказалась не готова к такому повороту событий. Счастья в семейной жизни, увы, не случилось. Кроме того, М.Д. Достоевская имела тяжелый характер, часто устраивала истерики, страдала мигренями, вела себя непредсказуемо, а потом все еще более осложнилось развивавшимся туберкулезом.

В марте 1859 года Достоевский ушел в отставку, и они всей семьей перебрались в Тверь. Однако жили Достоевские весьма скромно, проблема отсутствия денежных средств стояла остро, что добавляло сложностей в и без того непростую семейную жизнь. Мария Дмитриевна устраивала сцены, ревновала Достоевского, упрекала во всех возможных грехах, не интересовалась его творчеством. Надо отметить, что когда Достоевский уезжал из дома, то оба начинали тосковать друг по другу, а когда приезжал – все возвращалось на круги своя. В декабре Ф.М. Достоевскому разрешили вернуться в Петербург, но и это не спасло брак, который давно трещал по швам. Переезд в Санкт-Петербург принес М.Д. Достоевской только страдания, потому что, во-первых, она сразу настроилась на враждебные отношения с семьей мужа, во-вторых, она никогда не проявляла внимания к деятельности мужа, следовательно, не была вхожа в общество, где вращался Достоевский, и в-третьих, климат города сразу пагубно сказался на ее и без того слабом здоровье, легочный процесс резко ухудшился. Поэтому Мария Дмитриевна вернулась в Тверь.

С этого времени Федор Михайлович и Мария Дмитриевна по факту проживали отдельно, видясь лишь изредка. В 1860/61 году он встретил Аполлинарию Суслову, о которой речь пойдет чуть дальше, и у них завязались отношения. Летом 1862 года Достоевский уехал за границу. Вернувшись в Россию осенью, он, увидев, что его жена в плохом состоянии, стал ухаживать за ней. Но ей становилось все хуже. Весной 1863 года казалось, что дни ее сочтены, но Марии Дмитриевне удалось выжить. Тогда Достоевский перевез ее во Владимир, где климат был существенно мягче. Однако сам с ней не поехал, так как занимался финансовыми и издательскими делами, а потом снова отправился в поездку по Европе уже вместе с Аполлинарией. Марию Дмитриевну Федор Михайлович вновь увидел в октябре и принял решение отправить ее в Москву. В начале ноября чета Достоевских стала жить в столице. Ф.М. Достоевский неотлучно находился при жене, стараясь облегчить ее состояние, а она в силу болезни была крайне раздражительна, слаба, постоянно грустила. Посетивший их А.Н. Майков[86] вспоминал: «Мария Дмитриевна ужасно как еще сделалась с виду-то хуже: желта, кожа да кости, просто смерть на лице… Федор Михайлович все ее тешит разными вздориками, портмонейчиками, шкатулочками и т. п., и она, по-видимому, очень ими довольна. Картину вообще они представляют грустную: она в чахотке, а с ним припадки падучей». Тогда Достоевский разрывался между умирающей Марией Дмитриевной и непростыми отношениями с Аполлинарией. «Жена умирает буквально. Каждый день бывает момент, что ждем ее смерти. Страдания ее ужасны и отзываются на мне…»

Мария Дмитриевна умерла весной 1864 года в возрасте 39 лет. 14 апреля с ней случился припадок, кровь хлынула горлом, а на другой день к вечеру ее не стало.

Достоевский писал в одном из писем спустя год после ее смерти: «…она любила меня беспредельно, я любил ее тоже без меры, но мы не жили с ней счастливо… Когда она умерла – я хоть мучился, видя (весь год), как она умирает, хоть и ценил, и мучительно чувствовал, что я хороню с нею, – но никак не мог вообразить, до какой степени стало больно и пусто в моей жизни, когда ее засыпали землею. И вот уж год, а чувство все то же, не уменьшается…»

Черты Марии Дмитриевны Достоевской прослеживаются во многих героинях произведений Федора Михайловича: в Катерине Ивановне Мармеладовой из «Преступления и наказания», Настасье Филипповне в «Идиоте» и Катерине Ивановне в «Братьях Карамазовых». Особенно в образе Катерины Ивановны Мармеладовой – писатель повторил в судьбе персонажа многие ситуации из жизни своей первой жены: брак с пьяницей, нищета, чахотка, истерики и злость, потоки слез. Он описал даже внешность, сопоставимую с Марией Дмитриевной. Несмотря на не сложившиеся отношения, М.Д. Достоевская была его первой большой любовью и оставила глубокий след в его уме и сердце.

Нельзя обойти вниманием и столь значимую фигуру, как Аполлинария Суслова, которая оказала немалое влияние на жизнь и творчество Достоевского. Данная фигура весьма неоднозначна, воспоминания о ней крайне отрывочны.

Аполлинария появилась в тот период, когда в семейной жизни писателя с Марией Дмитриевной царил серьезный разлад. Она была особой непостоянной и страстной. Имела простонародное происхождение. До 15 лет, по ее же словам, жила в «мужицкой среде», ибо родилась в семье крепостного крестьянина и выросла в деревне.

Многие исследователи представляют Суслову, опираясь на героинь Достоевского, прототипом коих она являлась. Но даже здесь не имеется единства мнений. Ближе всех к оригиналу считается Полина в «Игроке», которой Федор Михайлович присвоил имя своей эмоциональной возлюбленной. Но нельзя оставить без участия и Дунечку Раскольникову – в ней тоже заметны черты Аполлинарии. Влюбленный в Дунечку Свидригайлов говорил Родиону Раскольникову: «…мне всегда было жаль… что судьба не дала родиться вашей сестре во втором или третьем столетии нашей эры, где-нибудь дочерью владетельного князька или там какого-нибудь правителя… Она, без сомнения, была бы одна из тех, которые претерпели мученичество, и уж, конечно бы, улыбалась, когда бы ей жгли грудь раскаленными щипцами…» Сравните это описание со словами Василия Розанова, впоследствии ставшего мужем Сусловой: «Суслиха вполне героический тип. “Исторических размеров”. В другое время она “наделала бы дел”. Тут она безвременно увядала». Розанов называет Суслову Екатериною Медичи: «Равнодушно бы она совершила преступление, убила бы слишком равнодушно; стреляла бы в гугенотов из окна в Варфоломеевскую ночь – прямо с азартом. Говоря вообще, Суслиха действительно была великолепна; я знаю, что люди были совершенно ею покорены, пленены. Она была по стилю души совершенно русская, а если русская, то раскольница поморского согласия или еще лучше – хлыстовская богородица». И даже сама Аполлинария в повести «Чужая и свой» в героине, которая была для нее автобиографична, отмечала «не всем видимую, но глубокую печать того рокового фанатизма, которым отличаются лица мадонн и христианских мучениц…» С другой стороны, В.В. Розанов[87] говорил, что в романе Достоевского «Униженные и оскорбленные» есть князь Валковский, который «любил молодую, прекрасную собой женщину, чрезвычайно религиозную и стильную, и которая была необыкновенно развратна». И Розанову казалось, «что это он (Достоевский) написал о Суслихе». Так ли это было на самом деле или муж Сусловой имел предвзятое мнение, сказать сложно. Каждый из вас по выуженным крупицам мнений и фактов составит свой портрет Аполлинарии.

Доподлинно неизвестно, когда произошла первая встреча Ф.М. Достоевского с А.П. Сусловой. Приблизительно можно сказать, что не позднее осени 1861 года – когда в журнале «Время» опубликовали повесть Сусловой «Покуда». Литературоведы объясняют издание данного весьма посредственного произведения в журнале братьев Достоевских тем, что Федор Михайлович к тому времени уже состоял в близких отношениях с Аполлинарией. Или можно взять за основу вышеупомянутую повесть «Чужая и свой» А. Сусловой, где она упоминала, что Анна (прототипом которой была она сама. – Прим. авт.), 22 лет от роду, год как встречается с Лосницким, прототипом которого являлся Достоевский. Аполлинарии Сусловой исполнилось 22 года в январе 1861 года. Соответственно, можно предположить, что познакомились они с Федором Михайловичем Достоевским в конце 1860-го, после того как он вернулся из Сибири.

При каких обстоятельствах произошло знакомство писателя и Аполлинарии, писала дочь Ф.М. Достоевского, Любовь: «Она крутилась около моего отца… Достоевский не замечал. Тогда она написала ему письмо – признание в любви… Достоевский был взволнован и тронут письмом Полины. Это признание в любви пришло в такой момент, когда он больше всего в этом нуждался». Письмо, подтверждавшее бы ее версию, не сохранилось, да и вряд ли Достоевский рассказывал подробно об Аполлинарии своей второй жене, матери Любы, от которой она и могла это узнать. Но за неимением других вариантов приходится довольствоваться данной гипотезой.

Отношения Достоевского и Аполлинарии никогда не были простыми. Она упрекала, что он ничего не меняет в своей жизни ради нее, ничем не жертвует для их любви, и не принимала его объяснений, что он не может бросить больную жену. В 1863 году Достоевский был настолько увлечен Аполлинарией, что день без нее казался ему невыносимым. Весной этого года они решили, что летом поедут за границу, чтобы побыть наедине друг с другом, ни от кого не таясь. Но в мае у Ф.М. Достоевского возникли проблемы с журналом «Время», и потребовалось время на их решение, поэтому Аполлинария уехала одна, а он к ней присоединился только в августе. Причем за три недели до его отъезда из России она перестала ему писать, и это сподвигло его действовать быстрее. Но по дороге к возлюбленной он не удержался от соблазна поиграть в рулетку, и в этот раз удача его не подвела, он выиграл крупную сумму денег. Увы, всем остальным радужным надеждам сбыться было не суждено. Приехав к Аполлинарии, он узнал, что она увлеклась другим мужчиной. И снова, как и в случае с Вергуновым, Федор Михайлович прошел через муки и ревность, а потом стал утешителем и другом для Сусловой, чей роман закончился неудачно.

Несмотря на произошедшее, Аполлинария и Достоевский все-таки решили совершить запланированное путешествие просто уже в другом качестве друг для друга, хотя Федор Михайлович не оставлял надежды вернуть любимую. 6 сентября они оказались в Баден-Бадене, и Достоевский за два дня проигрался в пух и прах, ему пришлось заложить часы, а Аполлинарии – кольцо. Спустя некоторое время они двинулись дальше, но вояж не приносил ожидаемых эмоций. Аполлинария все еще переживала из-за несостоявшейся любви, была непостоянна и капризна с Достоевским, мстя ему за ту ревность, что ей приходилось испытывать ранее к его жене. А он метался от отчаяния к надежде, не понимая перепадов ее настроения. В конце концов Ф.М. Достоевскому потребовалось вернуться в Россию, и они разъехались с Сусловой. В какой-то момент по пути на родину он опять проигрался, и Аполлинария выручила деньги за заложенные часы с цепочкой и выслала ему деньги.

Достоевский снова возвратился к больной жене. Но когда Мария Дмитриевна умерла, он пытался написать Аполлинарии, чтобы она приехала в Россию, однако та не выказала по этому поводу никакого желания. Тогда он сам решил поехать к ней. В середине августа 1865 года он посетил Висбаден, где должен был встретиться с Аполлинарией. Впрочем, примирения, которого ждал Достоевский, не состоялось. Федор Михайлович предложил девушке выйти за него замуж, но она ответила резким отказом. И он с головой ушел в игру. Затем уехал в Петербург. Аполлинария же туда вернулась в конце октября, и Достоевский в который раз сделал ей предложение, однако она не изменила своего решения. А в середине февраля 1866 года она окончательно объявила ему, что им пора расстаться.

Сам Достоевский так потом отзывался о своей возлюбленной: «Аполлинария – больная эгоистка. Эгоизм и самолюбие в ней колоссальны. Она требует от людей всего, всех совершенств, не прощает ни единого несовершенства в уважение других хороших черт, сама же избавляет себя от самых малейших обязанностей к людям». А Суслова в беседе с будущим мужем В.В. Розановым на вопрос о причине расставания с Достоевским ответила: «Потому что он не хотел развестись с своей женой чахоточной, “так как она умирала”… Я ж ему отдалась любя, не спрашивая, не рассчитывая. И он должен был так поступить. Он не поступил, и я его кинула».

Ф.М. Достоевский понимал, что, невзирая на нервность, эмоциональность, нездоровость отношений с Аполлинарией, он надолго стал их заложником. «Я люблю ее еще до сих пор, очень люблю, но я уже не хотел бы любить ее». Но писатель есть писатель, проживая чувства, эмоции, ситуации, он потом тонко и пронзительно может воссоздать это в своих произведениях, что неоднократно и делал Достоевский. Так события путешествия по Европе с Аполлинарией Сусловой, все перипетии которого мы узнали, стали тем материалом, который Достоевский использовал для романа «Игрок».

В 1864 году в редакцию журнала «Эпоха» прислали две повести, подписанные именем Юрия Орбелова. Достоевскому они понравились, и он о них отозвался весьма одобрительно. За мужским псевдонимом скрывалась молодая девушка – Анна Васильевна Корвин-Круковская, дочь генерал-лейтенанта и предводителя дворянства, проживающая в имении в Витебске, которая отправила свои произведения тайком от родных. Спустя некоторое время с разрешения отца Анна вместе с сестрой и матерью приехала в Санкт-Петербург к родственникам, где лично познакомилась с Федором Михайловичем. «Помни, Достоевский – человек не нашего общества, что мы о нем знаем? Только что он журналист и бывший каторжник. Хороша рекомендация, нечего сказать! Надо быть с ним очень осторожным!»[88] Корвин-Круковская произвела на Достоевского яркое впечатление: высокая, стройная, красивая блондинка, умная, независимая, талантливая. Писатель был покорен и признался девушке в любви. «Голубчик мой, Анна Васильевна, поймите же, ведь я Вас полюбил с первой минуты, как Вас увидел: да и раньше по письмам уже предчувствовал. И не дружбой я Вас люблю, а страстью, всем моим существом…» Она его отвергла, хотя и не сразу. Имея крайне деятельный и решительный характер, она не хотела становиться просто тенью великого писателя, а желала сама вершить свою судьбу. Она говорила: «Ему нужна совсем не такая жена, как я. Его жена должна совсем посвятить себя ему, всю свою жизнь ему отдать, только о нем думать. А я этого не могу, я сама хочу жить!» Кроме того, их политические точки зрения серьезно различались. Несмотря на то, что, как мы знаем, в определенное время Достоевский увлекался социалистическими идеями, к моменту встречи с Анной он пересмотрел взгляды на жизнь и более склонялся к религии и консерватизму. Тогда как Анну привлекали революционные воззрения, что и привело в дальнейшем к тому, что она стала женой французского революционера, участвовала в Парижской коммуне и т. д. Достоевский рассказывал: «Анна Васильевна – одна из лучших женщин, встреченных мною в жизни. Она – чрезвычайно умна, развита, литературно образованна, и у нее прекрасное, доброе сердце. Это девушка высоких нравственных качеств; но ее убеждения диаметрально противоположны моим, и уступить их она не может, слишком уж она прямолинейна. Навряд ли поэтому наш брак мог быть счастливым. Я вернул ей данное слово и от всей души желаю, чтобы она встретила человека одних с ней идей и была бы с ним счастлива».

Что интересно, в Достоевского была тайно влюблена младшая сестра Анны, еще подросток, в будущем известная Софья Ковалевская. В книге «Воспоминания детства» она рассказала о романтических отношениях Ф.М. Достоевского и Анны, а также о своих переживаниях. «Ну и пусть ее любит, пусть на ней женится, мне какое дело!.. Всем хорошо, всем хорошо, только мне одной…» Несмотря на то что история с сестрами Корвин-Круковскими не имела продолжения, период общения оказался очень увлекательным – интересные разговоры, беседы по душам, горячие споры и др. Все это, как считают некоторые исследователи, впоследствии нашло отражение в образах сестер Епанчиных в романе Достоевского «Идиот».

И кстати, Федор Михайлович всю оставшуюся жизнь дружил с Анной Васильевной. Более того, он познакомил свою вторую жену, Анну Григорьевну, с ее тезкой, и женщины нашли между собой общий язык. А.Г. Достоевская вынесла свое мнение: «В Анне Васильевне не было той уступчивости, которая необходима в каждом добром супружестве, особенно в браке с таким больным и раздражительным человеком, каким часто, вследствие своей болезни, бывал Федор Михайлович. К тому же она тогда слишком интересовалась борьбой политических партий, чтобы уделять много внимания семье».

Сейчас мы с вами познакомимся с еще одним интересным, можно сказать, загадочным персонажем. Сведения о ней разрозненны и немногочисленны. Но обойти стороной столь своеобразную героиню не представляется возможным.

Итак, один из сотрудников журналов Достоевского, П.Н. Горский[89], выступил в качестве рекомендательного лица для своей подруги Марфы Браун, которая рассчитывала на заработки в литературной области. Кто же она такая? Мнения исследователей расходятся. Живя в Петербурге, она использовала разные псевдонимы – Марфа Браун, Марта Браун, Марфа Панина, Марфа Петровна Панина. Кто-то считает, что она происходила из небогатой дворянской семьи Паниных, кто-то убедительно доказывает, что ее настоящее имя Елизавета Андреевна Хлебникова. Второй вариант, предположительно, более точный. В любом случае, она рано покинула родительский дом и начала скитаться по странам и весям. Марфа посетила почти все европейские страны, чаще всего не имея средств к существованию, часто попадала в общество подозрительных личностей. Есть неточные данные о том, что она была замужем за американским моряком. В 1862 году она приехала в Петербург и оказалась в полном одиночестве. Потом повстречала Карла Флемминга[90] и поселилась у него, а затем у вышеупомянутого П.Н. Горского. «С Флеммингом я опустилась до нищенства, с Горским у нас доходило до крайних пределов бродяжничества…»[91] В 1864 году Браун познакомилась с Федором Михайловичем Достоевским.

Марфа Браун представляла собой молодую женщину, хорошо владеющую английским языком, неглупую, интеллигентную, имеющую весьма решительный характер и не лишенную литературных способностей. Она считала, что «жизнь создана для впечатлений». Так вот Марфа с присущей ей смелостью написала Достоевскому, чтобы получить работу в журнале «Эпоха». Она была предельно откровенна и заинтересовала писателя своей необычной судьбой.

К сожалению, от переписки между Браун и Достоевским сохранились только ее послания – восемь писем. Она длилась с ноября 1864 года по январь 1865-го. Но даже по ним видно, что Марфа была бесконечно рада встретить на жизненном пути не только умного, талантливого человека, но того, кто протянул ей руку помощи. Достоевский, невзирая на плачевное положение журнала, старался помочь новой знакомой всеми доступными способами. В ответ она рассказала ему свою непростую, тяжелую биографию и все те душевные конфликты, что терзали ее. Федор Михайлович Достоевский даже предложил Марфе в случае усилений бед и невзгод переехать к нему. На тот момент Браун из-за проблем со здоровьем лежала в больнице. И Достоевский, этот болезненный, достаточно мнительный человек, не обращая внимания на все возможные страшные инфекции, которые мог там подцепить, посетил Петропавловскую больницу, чтобы поддержать и поговорить с Марфой. Она же в ответ преисполнилась благодарностью к нему. Что удивительно, Марфа Браун не рассчитывала на то, что их отношения продлятся, но ей было радостно даже от короткого общения. Когда в какой-то миг Достоевский озвучил возможность продолжения их знакомства, он дал ей надежду, но дальше этого не пошло. И Марфа написала Ф.М. Достоевскому письмо, в котором были такие строки: «Во всяком случае удастся ли мне или нет удовлетворить вас в физическом отношении и осуществится ли между нами та духовная гармония, от которой будет зависеть продолжение нашего знакомства, но поверьте мне, что я всегда останусь вам благодарна за то, что вы хотя на минуту или на некоторое время удостоили меня вашей дружбы и вашего расположения. Клянусь вам, что я еще почти ни с кем не решалась быть так откровенна, как осмелилась быть с вами…»

Достоевский нигде не упоминал ее имя, и это не было похоже на те его романы, о которых написано выше, но Марфа тоже оказала влияние на его творчество. Они перестали общаться зимой 1865 года, а по весне Ф.М. Достоевский уже задумал свое новое произведение, в котором немаловажную роль играл один из монологов немолодого пьяницы (подобно Флеммингу или Горскому). В нем речь шла о молодой дочери, вставшей на путь продажной женщины из-за полнейшей безысходности. Как вы знаете, этой исповедью начинается «Преступление и наказание».

Думаю, по данной главе хорошо видно, что Федор Михайлович Достоевский был такой же человек, как и мы все. Он любил, ошибался, страдал. Но, как талантливый писатель, он проживал все дважды – сначала в жизни, а потом в своих произведениях. Он хотел любить и быть любимым, потому что считал, что «женщина есть великая власть» и «любовь столь всесильна, что перерождает и нас самих». Он искренне верил в чувства и в семью, это все ему было жизненно необходимо, и в конце концов Федор Михайлович все же обрел свое счастье.

Анна Григорьевна Достоевская (Сниткина), вторая жена Достоевского. 1860-е

Анна Достоевская. 1870-е

Анна Достоевская. 1880-е

Анна Достоевская. 1860-е

Сейчас пойдет речь о главной женщине в жизни Достоевского – о той, которая посвятила Федору Михайловичу всю себя без остатка, о той, которая могла справляться с непростым характером гения, о той, которая и после его смерти жила мыслями о нем. О его второй жене…

Анна Григорьевна Сниткина появилась на свет в конце августа 1846 года в семье мелкого чиновника Григория Ивановича и его жены Анны Николаевны, урожденной Марии Анны Мальтопеус. Семья была немаленькой, но дружной. Они жили вместе с матушкой Григория Ивановича Сниткина и с его четырьмя братьями, причем один из них тоже был женат и имел детей. Тем не менее, несмотря на стесненные условия, все родные мирно и весело уживались между собой.

Отец Анны Григорьевны долгое время состоял в должности придворного бакмейстера[92], потом занял высшую должность при дворцовой кухне – мундкоха[93] двора Его Императорского величества. Происходил он из малороссов, носивших фамилию Снитко. Характеризовали его как человека веселого, добродушного, увлекающегося театром и литературой.

Ее мама, Анна Николаевна, шведка финского происхождения, являлась лютеранкой и имела очень привлекательную внешность. В возрасте 19 лет у нее появился жених, но, к огромному горю молодой девушки, он вскоре погиб во время Венгерской кампании. Под влиянием эмоций она решила, что замуж никогда не выйдет. Но спустя некоторое время приятельницы ее матери привели на какое-то мероприятие двух потенциальных кандидатов в мужья, и она обоим юношам понравилась. Когда же спросили мнение Анны, она ответила, что ей понравился «тот старичок, который все время рассказывал и смеялся»[94]. Этим старичком оказался Григорий Иванович. На тот момент ему было 42 года, а ей – 29. Знакомство состоялось. То, что Анна Николаевна плохо знала русский язык, а он – французский, не стало препятствием для их совместной симпатии. Для вступления в брак невесте требовалось перейти в православие. «Она никогда не раскаивалась в том, что переменила религию, “иначе, – говорила она, – я бы чувствовала себя далеко от мужа и детей, а это было бы мне тяжело”»[95]. Такова история создания семьи, где родилась наша главная героиня. В этом браке появилось на свет шестеро детей, трое из которых умерли в раннем возрасте.

Детство Анна всегда вспоминала с большой теплотой: «…отец и мать нас всех очень любили и никогда не наказывали понапрасну. Жизнь в семье была тихая, размеренная, спокойная, без ссор, драм или катастроф». Анна, или Неточка (семейное имя Анны. – Прим. авт.), считалась одной из первых учениц в училище Святой Анны, затем с медалью завершила обучение в Мариинской женской гимназии и поступила на Педагогические курсы. Их ей пришлось оставить из-за тяжелой болезни отца. Но он настоял, чтобы дочь получила профессию, и А. Сниткина пошла учиться на стенографические курсы. В 1866 году Григорий Иванович умер. Неточка тяжело переживала утрату. Для того чтобы несколько отвлечь ее от печальных мыслей, преподаватель П.М. Ольхин[96] предложил ей писать стенографически несколько страниц какой-нибудь книги и отправлять ему. Он находил в ее работах ошибки, исправлял их и посылал обратно ученице. В результате переписки буквально за время летних каникул Анна приобрела такой профессиональный навык, что ее можно было рекомендовать для литературной работы. И работа не заставила себя долго ждать. Осенью 1866 года П.М. Ольхин дал ей бумажку, на которой значилось: «Столярный переулок, угол. М. Мещанского, дом Алонкина, кв. № 13, спросить Достоевского». Хорошо зная творчество Достоевского с детства, она чрезвычайно обрадовалась предстоящему знакомству и сотрудничеству, но искренне перед этим волновалась. «Всего более волновалась я о том, как буду с ним говорить. Достоевский казался мне таким ученым, таким умным, что я заранее трепетала за каждое сказанное мною слово»[97].

Впечатления от первой встречи Анна помнила всю жизнь и уже спустя много лет описала их в своем дневнике. Я приведу лишь краткую их часть, чтобы воссоздать атмосферу, которая была в тот день. «С первого взгляда Достоевский показался мне довольно старым. Но лишь только заговорил, сейчас же стал моложе… Но что меня поразило, так это его глаза; они были разные: один – карий, в другом зрачок расширен во весь глаз и радужины незаметно. Эта двойственность глаз придавала взгляду какое-то загадочное выражение. Лицо Достоевского, бледное и болезненное… Он был видимо раздражен и не мог собраться с мыслями. То спрашивал, как меня зовут, и тотчас забывал, то принимался ходить по комнате и ходил долго, как бы забыв о моем присутствии… Он мне не понравился и оставил тяжелое впечатление». В тот день Анна приходила к Достоевскому дважды, так как в первый раз он не смог диктовать ей и попросил зайти позднее. Вторая встреча оказалась более спокойной. А.Г. Сниткина держала себя достойно и очень серьезно, именно это приятно поразило писателя. Они разговорились. Федор Михайлович рассказал ей о дне «смертной казни» и о своих чувствах в тот момент. Анна оценила его откровенность. Уже поздно вечером, подводя итоги непростого дня, она отметила: «…в первый раз в жизни я видела человека умного, доброго, но несчастного, как бы всеми заброшенного, и чувство глубокого сострадания и жалости зародилось в моем сердце…»

Как мы помним, Анна Григорьевна Сниткина встретилась на пути Достоевского во время его работы над романом «Игрок», который требовалось написать за рекордно короткий срок. 26 дней Анна приходила каждый день к Ф.М. Достоевскому, стенографировала надиктованное ей автором, дома переводила текст на обычный язык и снова шла к нему. К 30 октября 1866 года процесс создания очередного шедевра был завершен. Однако Достоевский предложил Анне и дальше работать с ним. Когда в очередной раз состоялась их встреча, Федор Михайлович смущенно озвучил идею нового произведения, в котором главный герой – немолодой, больной художник – встретил девушку. «Представьте, что этот художник – я, что я признался Вам в любви и просил быть моей женой. Скажите, что бы Вы мне ответили?» Анна сказала: «Я бы Вам ответила, что Вас люблю и буду любить всю жизнь!»

15 февраля 1867 года Федор Михайлович Достоевский и Анна Григорьевна Сниткина обвенчались. Тогда Анне было 20 лет, а Достоевскому – 45. Он писал: «Характер мой больной, и я предвидел, что она со мной намучается».

Семейная жизнь четы Достоевских началась непросто. Кроме того, что они сами имели крайне стесненное финансовое положение, Федор Михайлович содержал пасынка Павла от первой жены, помогал вдове своего старшего брата, Эмилии Федоровне, и не оставлял без заботы младшего брата Николая, который не очень любил работать. Все родственники в любой момент приходили в дом молодоженов, Анне приходилось принимать их, развлекать, а пасынок вообще проживал вместе с ними и крайне негативно относился к изменению семейного положения отчима. Анна Григорьевна часто печалилась тогда: «…с искренней грустью замечала, что я негодую на Федора Михайловича, зачем он, “великий сердцевед”, не видит, как мне тяжело живется, не старается облегчить мою жизнь, а навязывает мне своих скучных родных и защищает столь неприязненно относящегося ко мне Павла Александровича»[98]. Кроме того, давайте не будем забывать о болезни Ф.М. Достоевского. Анна знала о ней с первых дней знакомства с писателем, но ни разу не сталкивалась с ней в реальности. Спустя время она поняла, что это такое. «Впоследствии мне десятки раз приходилось слышать этот “нечеловеческий” вопль, обычный у эпилептика в начале приступа. И этот вопль меня всегда потрясал и пугал… Тут я впервые увидела, какою страшною болезнью страдает Федор Михайлович».

Анне было нелегко, иногда становилось совсем невтерпеж. Для того чтобы изменить ситуацию, она решила организовать поездку за границу. Финансов на путешествие не имелось, так как родственники мужа появлялись всякий раз, когда Достоевскому выплачивали хоть какой-то гонорар. И Анна задумала заложить свое приданое. Федор Михайлович был против такого шага. Он вообще не хотел претендовать на деньги жены. Но А.Г. Достоевской удалось убедить его. Еще им пришлось преодолеть несогласие с их поездкой родных со стороны писателя, особенно изощрялся в этом вопросе Павел. Но в конце концов в апреле 1867 года супруги выехали за рубеж. Анна потом скажет: «Мы уезжали за границу на три месяца, а вернулись в Россию через четыре с лишком года. За это время произошло много радостных событий в нашей жизни, и я вечно буду благодарить Бога, что он укрепил меня в моем решении уехать за границу. Там началась для нас с Федором Михайловичем новая, счастливая жизнь…»

Кроме радостей заграничный вояж принес и тяжелые испытания. Здесь вновь проявилась порочная страсть Достоевского к азартным играм. На этой теме я позволю себе не останавливаться, ибо в предыдущей главе ей уделено достаточно внимания. На время путешествия пришлись рождение и смерть их первой дочери и появление на свет второй малышки. Но о детях подробнее будет в следующем разделе книги. Счастливые моменты и невзгоды еще более объединили Анну и Федора Михайловича, они стали одним целым, тяжело расставались даже на время коротких разлук. Если вдруг Достоевскому приходилось уезжать, то тут же Анне приходили письма: «Обнимаю тебя и целую крепко-крепко. Всю дорогу думал о тебе… Аня, ясный свет мой, солнце мое, люблю тебя!» В семье царили полное взаимопонимание и любовь. Но пребывание вне России начало серьезно их тяготить.

8 июля 1871 года Достоевские вернулись в Санкт-Петербург. В этом же месяце Анна родила сына – Федора. Товарки Анны Григорьевны Достоевской пеняли ей, что она сильно изменилась не в лучшую сторону: состарилась и не следит за модой. Но Достоевская не обращала внимания, потому что покой мужа ей был более важен, нежели мнение окружающих. Тем временем о возвращении Достоевского узнали кредиторы, однако Анна Григорьевна втайне от мужа взяла бразды правления по данному вопросу в свои руки. «Горькое чувство подымается во мне, когда вспоминаю, как испортили мою личную жизнь эти чужие долги, долги человека, которого я никогда в жизни не видала, к тому же долги фиктивные по векселям, взятым у мужа обманом недобросовестными людьми». Более того, она дерзнула самостоятельно издавать новое произведение Ф.М. Достоевского «Бесы». Подобных прецедентов еще не было, но Анна справилась с поставленной задачей, и по итогу смогла распродать книги быстро и очень выгодно. Как она сама потом писала: «Из робкой, застенчивой девушки я выработалась в женщину с решительным характером, которую уже не могла испугать борьба с житейскими невзгодами…» С этого времени А.Г. Достоевская стала постоянно заниматься издательской деятельностью в отношении произведений супруга. В 1875 году на свет появился их второй сын – Алексей. К сожалению, через три года он умер. Достоевский был безутешен, и Анна настояла на его поездке вместе с философом Вл. С. Соловьевым в Оптину пустынь, где Федор Михайлович дважды беседовал со старцем Амвросием. Вернувшись из святых мест, писатель застал свою жену в полной апатии ко всему – она не могла справиться с потерей ребенка. И тогда уже Достоевский предпринял все усилия, чтобы вернуть к жизни любимую. Заботясь друг о друге, они справились со своим горем.

Кроме взаимопонимания, сплоченности и любви в семье Достоевских, существовали и сложности. Некоторые из них озвучены выше, но стоит затронуть еще один момент. Как вы уже поняли, Федор Михайлович имел весьма своеобразный характер, кроме того, он был необычайно ревнив. Возможно, это объяснялось разницей в возрасте между супругами или болезненным, эмоциональным нравом писателя, но, так или иначе, сие имело место быть. Приведу в пример случай, произошедший в мае 1876 года. Ф.М. Достоевский прочитал роман С.И. Смирновой, с которой дружил, «Сила характера». В нем использовалось анонимное письмо, где говорилось об измене: «…некая близкая вам особа так недостойно обманывает… но очаровал он ее своей льстивой наружностью, похитил он ее сердце… Дети малые и те ей постылы… А коли вы мне не верите, так у вашей супруги на шее медальон повешен, то вы посмотрите, кого она в этом медальоне на сердце носит». Следом ознакомилась с произведением и Анна Григорьевна и, находясь в шаловливом, жизнерадостном состоянии, решила подшутить над мужем – переписать это письмо и отправить ему. Ей думалось, что Федор Михайлович запомнил содержание книги и поэтому, когда ему придет написанное ею послание, они вместе с ним посмеются. Или же если вдруг он примет его всерьез, то как он поступит: покажет письмо ей или же просто выбросит. В результате на следующий день после обеда Достоевский отправился к себе в кабинет, а Анна подошла туда минут через десять. Ф.М. Достоевский был мрачным и молчал. Жена, пытаясь разбить молчание, спросила, что случилось. Но Достоевского интересовал лишь медальон, он потребовал от Анны Григорьевны отдать его. И когда она удивилась его просьбе, он закричал на нее во весь голос: «Покажи мне медальон!» А.Г. Достоевская поняла, что шутка не удалась, и стала снимать подвеску. Но в гневе и нетерпении Достоевский рванул цепочку, порвав ее, и попытался открыть медальон. Когда ему это удалось, то внутри он увидел портрет Любочки, дочери, и его собственный. А.Г. Достоевская задала вопрос, как он мог поверить анонимке, и объяснила ему, что она же ее послала, предварительно переписав текст из романа С.И. Смирновой. Федор Михайлович растерялся и сказал: «…подумай, какое могло бы произойти несчастье! Ведь я в гневе мог задушить тебя! …Умоляю тебя, не шути такими вещами, в ярости я за себя не отвечаю!» Весь оставшийся вечер Ф.М. Достоевский извинялся перед женой за вспышку эмоций, а она поняла, насколько сильна его ревность.

Но несмотря на возникавшие в семейной жизни нюансы, Достоевский бесконечно любил свою Анну и был благодарен ей, что она находилась подле него всю его жизнь. «И вот я убедился, Аня, что не только люблю тебя, но и влюблен в тебя и что ты единая моя госпожа, и это после 12-ти лет». И следующий факт подтверждает это как нельзя лучше. Ф.М. Достоевский взялся за работу над романом «Братья Карамазовы», который закончил в ноябре 1880 года и посвятил его Анне Григорьевне.

Вместе они прожили почти 14 лет. Много ли это, мало ли? Решать не нам. Но за эти годы Достоевский написал больше половины своих произведений. «Игрок», «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы», «Дневник писателя», Пушкинская речь – все это было стенографировано и переписано Анной Григорьевной. Когда умер Достоевский, ей было всего 35 лет. Она больше не вышла замуж. Она долго не могла смириться со смертью любимого: «Я до того горюю, что иногда прихожу в отчаяние. Вспоминаю прежние счастливые годы и не могу поверить, что они более не вернутся. Я не могу примириться с мыслью, что никогда более не увижу, не услышу его». В этих строках сосредоточена вся боль ее потери. Остаток своей жизни она посвятила ему, мужу и гению. «Идя за гробом Федора Михайловича, я давала себе клятву жить для наших детей, давала обет остальную мою жизнь посвятить, сколько будет в моих силах, прославлению памяти моего незабвенного мужа и распространению его благородных идей». Она прожила еще 37 лет и сдержала клятву. «Я отдала себя Федору Михайловичу, когда мне было 20 лет. Теперь мне за 70, а я все еще только ему принадлежу каждой мыслью, каждым поступком». Наверное, здесь сложно что-то добавить…

Знаменитый Л.М. Леонидов[99] встречался с Анной Григорьевной Достоевской и так выразил впечатления от их общения: «Я увидел и услышал “что-то”, ни на что не похожее, но через это “что-то”, через эту десятиминутную встречу, через его вдову я ощутил Достоевского: сто книг о Достоевском не дали бы мне столько, сколько эта встреча. Я ощутил около себя дыхание его, Достоевского. Я убежден, что у него с женой всегда была такая атмосфера…» Эти слова означают, что Анна Григорьевна выполнила задуманное ей предназначение. Она семь раз опубликовала собрание сочинений Достоевского. В 1906 году издала «Библиографический указатель сочинений и произведений искусств, относящихся к жизни и деятельности Ф.М. Достоевского». Она, не прекращая, работала над расшифровкой «Дневника» 1867 года, готовила к выпуску отдельную книгу писем Достоевского к ней и писала воспоминания. Более того, Анна Григорьевна организовала школу народных ремесел в Старой Руссе, при которой открыли Квартиру-музей Ф.М. Достоевского, а при Историческом музее создала комнату Ф.М. Достоевского, которая впоследствии стала основой для образования Музея-квартиры Достоевского в Москве. Она постоянно посещала литературные мероприятия, общалась с почитателями творчества Федора Михайловича. Среди них были В.И. Немирович-Данченко[100], К.И. Чуковский[101], М.Н. Ермолова[102], Е.В. Тарле[103] и другие. Она искренне радовалась, когда на сцене Московского Художественного театра состоялась постановка «Братьев Карамазовых»: «Моей всегдашней мечтой было увидеть на сцене полное драматизма произведение моего дорогого мужа. К сожалению, до сих пор переделки его романов доставляли мне больше горя, чем радости… Мне всегда думалось, что задача объяснить публике Достоевского могла быть по плечу лишь Московскому Художественному театру, так много сделавшему для славы русского искусства…» К сожалению, не все удалось успеть Анне Григорьевне. Смерть прервала ее служение памяти мужа. Незадолго до своей кончины она говорила: «Мне семьдесят два года, но я еще не хочу умирать. И иногда надеюсь, что проживу, как покойница мать, до конца десятка. Много еще работы впереди, далеко еще не завершены задачи и труд моей жизни».

Анна Григорьевна Достоевская заболела малярией в тяжелой форме. Лето 1917 года А.Г. Достоевская провела в Крыму. Ее организм, и без того ослабленный лишениями, не смог справиться с болезнью. Но, даже страдая от недомогания, она держалась с потрясающим мужеством. Врач З.С. Ковригина писала: «…в эти последние месяцы своей жизни, она вообще поражала исключительностью духовных своих качеств… своей неутомимой энергией, тонким и широким умом и еще больше: неустанным интересом ко всему окружающему. Во все она вносила несвойственный ее возрасту пыл и горячность… Натура редкая в своей цельности. И любить и ненавидеть умеет до конца…» Вот уж действительно жена, достойная своего великого мужа. Скончалась Анна Григорьевна Достоевская 9 июня 1918 года в Ялте. Только спустя десятилетия исполнилась ее последняя воля упокоиться рядом с мужем в Александро-Невской лавре.

Лев Николаевич Толстой после встречи с Анной Григорьевной сказал: «Многие русские писатели чувствовали бы себя лучше, если бы у них были такие жены, как у Достоевского».

Дети Федора Михайловича: Федор и Любовь. 1870-е

Любовь Достоевская, дочь Федора Михайловича. 1870-е

Федор Федорович Достоевский. 1902

Анна Григорьевна с детьми Федором и Любовью. 1880-е

По воспоминаниям А.Ф. Кони, Достоевский «безгранично любил детей и старался своим словом и нередко делом ограждать их и от насилия, и от дурного примера». В письме от 27 марта 1878 года, увы, адресат которого не установлен, Достоевский высказывал такие советы в отношении воспитания ребенка: «Будьте добры, и пусть ребенок Ваш поймет, что Вы добры… и пусть запомнит, что Вы были добры, то поверьте, Вы исполните пред ним Вашу обязанность на всю его жизнь… Знакомьте его С Евангелием, учите его веровать в Бога строго по закону… иначе не будет хорошего человека… Лучше Христа ничего не выдумаете, поверьте этому…»

А каким отцом был сам Федор Михайлович Достоевский?

В первом браке с М.Д. Исаевой у писателя не появилось детей, однако после смерти жены он взял на попечение ее сына, Павла, о котором уже упоминалось в нашей книге. Во втором браке с А.Г. Сниткиной у них родилось четверо детей.

На момент беременности Анны Григорьевны Достоевские переехали в Женеву, где, как и обычно, вели жизнь, крайне стесненную в финансовом вопросе. Здесь они соблюдали тот же распорядок дня, что и в их предыдущем пункте проживания – Дрездене. Федор Михайлович работал по ночам, просыпался не ранее одиннадцати часов. Муж и жена вместе завтракали, а потом расходились каждый по своим делам. Анна шла гулять, следуя рекомендациям доктора, а Ф.М. Достоевский снова принимался за работу. В три часа обедали в ресторане, после чего Достоевский провожал супругу домой, где она отдыхала, а он шел в кафе читать русские газеты. Вечером супружеская чета снова отправлялась на прогулку. А по приходе обратно Ф.М. Достоевский либо надиктовывал новое произведение, либо они вместе увлеченно читали. Так проходил день за днем. Анна Григорьевна хорошо переносила беременность, готовила приданое будущему ребенку.

К сожалению, в Женеве оказался далеко не подходящий климат. Осенью преобладали ветра, и погода постоянно менялась, температура в комнатах опускалась до 5–6 градусов тепла, что не лучшим образом действовало на здоровье Федора Михайловича. Приступы эпилепсии учащались, и это серьезно отражалось на его работоспособности. Несмотря на это, жили Достоевские в согласии и со дня на день ожидали появления «ожидаемого джентльмена» и «будущего гостя»[104]. С именем для ребенка тоже все было решено: если родится дочь, то назвать Софией в честь племянницы Ф.М. Достоевского и в память «Сонечки Мармеладовой», участь которой так тронула Анну Григорьевну. В том случае, если сын, то величать станут Михаилом, как старшего брата Федора Михайловича. Достоевский крайне трепетно относился к жене. Когда они прибыли в Женеву, при первом же получении денег писатель настоял на визите к лучшему акушеру, чтобы узнать, кто может взять А.Г. Достоевскую под свое наблюдение. Более того, последние три месяца он каждый день ходил по маршруту от своего дома к дому нанятой акушерки, так как не надеялся на зрительную память и боялся, что, когда потребуется немедленная помощь жене, он не сможет быстро дойти до нужного места.

22 февраля 1868 года родилась первая дочь Ф.М. Достоевского – Софья. Роды протекали тяжело и долго. К сожалению, на момент, когда у Анны Достоевской они начались, Федор Михайлович находился в состоянии крайней слабости после двойного припадка, и она терпела боль сколько возможно долго, чтобы не разбудить его. Поэтому потом процесс пошел с осложнениями – роды затянулись на 30 часов. Но еще более ее расстраивало то отчаяние, которое испытывал Ф.М. Достоевский. Кстати, небольшое отступление – в романе «Бесы» в повествовании о родах Марьи Игнатьевны Шатовой Федор Михайлович как раз таки описал многие свои ощущения при рождении первой дочери. Акушерка, видя, как действует на роженицу муж, запретила ему входить в ее комнату. Но Анна Григорьевна периодически справлялась о нем. И ей сообщали, что он либо коленопреклоненно молится, либо сидит, закрыв лицо руками. Наконец Ф.М. Достоевский услышал детский крик, кинулся в комнату и принялся целовать Анне руки. Он был счастлив. «Федор Михайлович благоговейно перекрестил Соню, поцеловал сморщенное личико и сказал: “Аня, погляди, какая она у нас хорошенькая!”»[105]

Он оказался чудесным отцом – вместе с Анной Григорьевной купал малютку, пеленал ее, укачивал, мчался к ней со всех ног, только она заплачет. Достоевский мог часами сидеть у кроватки новорожденной, разговаривая с ней или напевая незамысловатые мелодии. Нельзя не привести его слова: «Я ощущаю, вот уж месяц почти, ужасно много нового и совершенно до сих пор мне неизвестного, ровно с той минуты, как я в первый раз увидел мою Соню… Да, ангельская душа и к нам влетела». А когда Сонечке исполнилось три месяца, он писал: «Это маленькое трехмесячное создание, такое бедное, такое крошечное, – для меня было уже лицо и характер. Она начинала меня знать, любить и улыбалась, когда я подходил. Когда я своим смешным голосом пел ей песни, она любила их слушать. Она не плакала и не морщилась, когда я ее целовал. Она останавливалась плакать, когда я подходил». В этих словах слышно столько любви, ласки, заботы. Новоиспеченный отец испытывал доселе неизвестные ему эмоции и растворялся в них.

Увы, тот замечательный период слишком быстро закончился. В начале мая по совету докторов Достоевские вывозили новорожденную на ежедневные прогулки. Однажды во время гуляния начался сильный холодный вихрь. В ту же ночь у ребенка поднялась температура и появился кашель. Малышка простудилась, болезнь быстро перешла в воспаление легких, и, несмотря на то, что супруги сразу пригласили лучшего детского врача, который до последнего уверял их, что девочка поправится, Соня скончалась. Родители впали в отчаяние. «Глубоко потрясенная и опечаленная ее кончиною, я страшно боялась за моего несчастного мужа: отчаяние его было бурное, он рыдал и плакал, как женщина, стоя пред остывшим телом своей любимицы, и покрывал ее бледное личико и ручки горячими поцелуями. Такого бурного отчаяния я никогда более не видала. Обоим нам казалось, что мы не вынесем нашего горя», – вспоминала Анна Григорьевна. В своем письме к А.Н. Майкову Достоевский делился печалью: «…А Соня где? Где эта маленькая личность, за которую я, смело говорю, крестную муку приму, только чтоб она была жива?» После произошедшего Достоевские уехали из Женевы, они не могли оставаться там, где умерла их Сонечка. Федор Михайлович был потрясен – «великое и единственное человеческое счастье иметь родное дитя» разрушилось. Часто подобное горе ставит дальнейшую судьбу семьи под удар, но Достоевские сплотились перед лицом настигнувшей их беды, стали еще ближе друг другу.

Через полтора года у них в Дрездене родилась вторая дочь – Любовь.

В Дрезден Федор Михайлович и Анна Григорьевна переехали за два месяца до рождения их второго ребенка. До этого они пребывали во Флоренции, но так как Ф.М. Достоевский не знал итальянского, то боялся, что без знания языка могут быть какие-либо накладки с медицинской помощью во время родов. Когда на свет появилась Люба, счастье вернулось в их семью. «…Три дня тому (14 сентября) родилась у меня дочь, ЛЮБОВЬ. Все обошлось превосходно, и ребенок большой, здоровый и красавица. Мы с Аней счастливы»[106]. А через несколько месяцев после события в своем письме к племяннице С.А. Ивановой Достоевский писал: «Не могу Вам выразить, как я ее люблю… Девочка здоровая, веселая, развитая не по летам (то есть не по месяцам), все поет со мной, когда я запою, и все смеется; довольно тихий некапризный ребенок. На меня похожа до малейших черт». И говорил жене, что «у Лили, по-моему, твой характер: будет и добрая, и умная, и честная и в то же время широкая…»

И снова отец не отходил от малышки, постоянно возясь с ней, купая, убаюкивая. Достоевский был нежным, заботливым и в той или иной мере беспокойным отцом. Можно прочитать написанные уже много позже строки из его письма дочери, из которых понятно, насколько глубоки были его чувства. «Милый ангел мой, Лилечка, целую тебя и благословляю и очень люблю. Благодарю за то, что ты пишешь мне письма; прочту и поцелую их и о тебе подумаю каждый раз, как получу…»

Достоевский мечтал сам вырастить своих детей, но этому не суждено было сбыться. Он умер, когда Люба достигла возраста чуть более одиннадцати лет. И она еще долго не могла смириться с потерей отца. Ей казалось, что он не скончался, что он находился в летаргическом сне и скоро очнется, и тогда вернется домой. Она представляла радостную семейную встречу, но дни шли один за другим, иллюзии рассеивались, и ей пришлось принять горькую правду. Кроме боли утраты смерть отца принесла ей и иные чувства – увидев похороны Достоевского, Люба поняла, насколько значимым человеком являлся ее отец. В совокупности эти два события повлияли на нее, в результате сформировав весьма болезненный и высокомерный нрав. Н.Н. Наседкин[107] отмечал: «Грандиозные похороны Достоевского чрезвычайно сильно подействовали на впечатлительную Любу, помогли ей окончательно осознать, ЧЬЯ она дочь, КТО был ее отец. Это не лучшим образом сказалось на ее характере… По воспоминаниям многих, она была неуживчива, высокомерна, заносчива».

О ранних годах жизни Л.Ф. Достоевской можно узнать из переписки Достоевского с женой, из воспоминаний Анны Григорьевны, от самой Любови Федоровны. А вот далее в биографии Л.Ф. Достоевской большие пробелы. Есть сведения, что какое-то время после смерти Ф.М. Достоевского Любовь училась в Литейной гимназии – с сентября 1882 по май 1887 года. Федор Михайлович завещал жене, чтобы дети получили хорошее образование, это имело для него важное значение. Одноклассница Любы, А.П. Остроумова (Лебедева), в будущем известная художница, описывала дочь великого писателя так: «Крупная девочка с размашистыми движениями, с копной светло-золотистых, во все стороны развевающихся волос. Лицо некрасивое, с маленькими, карими, глубоко сидящими глазами, тяжелым лбом, широкими скулами, серовато-желтоватого цвета». В ведомостях с отметками можно увидеть, что по результатам первого года обучения Люба набрала очень неплохие баллы по предметам: «Закон Божий – 12, Русский язык – 9, Французский язык – 7, Немецкий язык – 6, Арифметика – 8, География – 9, Чистописание – 10, Рисование – 9, Рукоделие – 8, Поведение – 12». Однако при всем при этом в документе есть интересная пометка: «Экзаменов не сдавала, остается на второй год по собственному желанию». Судя по всему, ученицу не устроила итоговая оценка по иностранным языкам, и в силу своей настойчивости она продолжила учиться по второму разу в пятом классе. Окончила она его с отличием и была переведена в следующий класс, который также успешно завершила. В 1885/1886 году шестнадцатилетняя Лиля сдала все экзамены, не снизив своей успеваемости, однако в этот период она пропустила немало занятий: из 850 уроков на 250 она не присутствовала. Тогда она уже начала совершать поездки за границу, чтобы поправить слабое здоровье. В 1886/1887 году из 810 уроков пропущено 740, и в мае 1887 года Любовь Достоевская выбыла из числа учащихся.

По воспоминаниям современников, Лилю тянуло к аристократическому кругу, она была честолюбива, ей хотелось устраивать приемы, иметь соответствующее ее запросам жилье. Она даже открыла свой литературный салон, частым посетителем которого стал Лев Львович Толстой. С 1905 по 1913 год они достаточно близко дружили. Некоторые исследователи считают, что их объединяла похожесть в восприятии себя на фоне великих отцов: амбиции потомков известных людей вкупе с невозможностью реализовать себя из-за меньших способностей, чем у их предков, и постоянного сравнения с ними. Печальная судьба детей гениев. И Толстой, и Достоевская пробовали себя в драматическом жанре, но, увы, их попытки остались незамеченными. Все последующие произведения Л.Ф. Достоевской – «Больные девушки», «Эмигрантка», «Адвокатка» – были восприняты критикой безразлично, а некоторые даже обвиняли в полном отсутствии художественного таланта, хотя сие не было справедливым, ибо определенные способности у нее, безусловно, имелись.

Любовь, часто посещая Европу и ее курорты, в конце концов в 1913 году осталась там жить. С матерью отношения были весьма натянутыми, хотя они периодически и переписывались. «Пишу тебе из Бадена, маленького городка возле Цюриха, где я лечусь серными ваннами… Сердце мое так слабо, что после каждой ванны я отдыхаю день, а иногда и два…» Жила она на те деньги, что получала от издания книг Федора Михайловича, доходы от которых делились на троих: Анну Григорьевну, Любовь и брата Федора, – на помощь благотворителей и на то, что ей самой иногда удавалось заработать. Любовь неоднократно упрекала мать, что ей не хватает денег. «Я наконец получила твое письмо… Такое же, как и предыдущее – те же уверенья в любви и поцелуи и то же глубокое равнодушие к моей судьбе… Неужели же ты так постарела, что не в силах понять, что больному человеку нельзя жить без денег на чужбине. Или быть может, твоя цель довести меня до отчаянья?.. Твоя несчастная дочь Л. Достоевская».

Личная жизнь у дочери Достоевского тоже не сложилась: существовал официальный жених, некий Кушинников, но в силу неизвестных причин брак так и не состоялся. Слабое здоровье и отсутствие интереса читателей к ее произведениям тоже не добавляли радости в ее жизнь. Но успех к ней все-таки пришел – когда она издала биографию своего отца к его столетнему юбилею. «Раз уж это невозможно в России, мне хотелось бы, чтобы столетие Достоевского было отпраздновано в Европе, ибо Достоевский давно уже стал писателем мирового значения, одним из тех славных маяков, что освещают путь всему человечеству». За короткий срок книга вышла на французском, немецком, голландском, шведском, английском, итальянском языках. Книгу «Достоевский в изображении его дочери Л. Достоевской» опубликовали в 1922 году и в России, но ее существенно сократили: из 30 глав оставили 18, и те не полностью. Удаленный текст не соответствовал идеологии Советского Союза. И лишь в 1992 году читателю стал доступен оригинал. Конечно, книга представляет существенный интерес для исследований творчества и жизни писателя, но, увы, в ней много неточностей и некорректных фактов, которые Любовь не могла изложить правильно в силу своего возраста на момент смерти отца.

Последние два года Любовь проживала в Италии. В 1926 году было получено ее последнее письмо. Она писала вдове своего брата, Е.П. Достоевской: «Многоуважаемая Екатерина Петровна! Давно-давно получила Ваше письмо, но по болезни ничего не могла Вам ответить… Здесь (курорт Арко. – Прим. авт.) я месяц пролежала на воздухе и, хотя не поправилась, могу кое-как начать заниматься текущими делами». В этом послании находилась просьба к племяннику Андрею: «Большая моя просьба Андрею: пусть он воспользуется присланными долларами (гонорар наследникам за использование романа «Идиот» в театральной постановке. – Прим. авт.), чтобы отслужить панихиду о своей бабушке и дедушке Достоевских (А.Г. Достоевской и Ф.М. Достоевскому. – Прим. авт.)». Любовь Федоровна Достоевская скончалась 10 ноября 1926 года от малокровия в возрасте 56 лет.

В своей повести «Чары» Люба через слова своей героини высказалась об отце. Они имеют колоссальное значение для лучшего проникновения в жизнь и внутренний мир великого писателя. Любовь писала: «Мой отец был удивительный человек. Такого ума, такого сердца, такой доброты я никогда потом не встречала. Он всегда говорил со мной как с равной и не считал меня ребенком. Мы вместе читали, вместе гуляли и никогда не расставались. Какое это было счастливое время! Папа знал, что долго не проживет, и спешил приготовить меня к жизни».

У старшего сына Достоевского было два варианта возможного имени. Если бы он родился до полуночи 15 июля, его назвали бы Владимиром, но он появился на свет 16 числа и его назвали в честь отца. С самых юных лет у мальчика проявлялся интерес к лошадям. Федор Михайлович писал о сыне: «Фечка просится тоже гулять, но и подумать нельзя. Тоскует и плачет. Я ему показываю лошадок в окно, когда едут, ужасно интересуется и любит лошадей, кричит тпру». Федор запросто мог на улице кинуться к лошади, обхватить ее передние ноги. Видя увлечение сына, родители, когда ему исполнилось 9 лет, купили мальчику собственного жеребенка. Маленький Федя нисколько не боялся лошадей, и вообще находил с животными общий язык, что потом вылилось в профессиональное занятие коневодством. Он стал одним из лучших специалистов в данной области. Ф.Ф. Достоевский окончил юридический и естественный факультеты Дерптского университета. Попытки проявить себя на литературном поприще он делал, но быстро разочаровался в своих способностях. Да, он писал стихи, рассказы, но никогда их не издавал, за исключением статей в журнале Императорского коннозаводческого общества.

Семейная жизнь Федора Федоровича Достоевского оставляла желать лучшего – к 30 годам он развелся и посвятил жизнь скачкам, завел собственную конюшню. На тот момент он проживал в Симферополе. «5.IV.1898. Симферополь. У брата моего полная удача, он забрал на здешних скачках все первые призы к великой досаде собравшихся спортсменов», – писала Л.Ф. Достоевская. В этом городе он нашел и свою вторую жену Екатерину, дочь генерала Цугаловского. Она родила ему дочь и двух сыновей. К их великому горю, малышка умерла спустя несколько минут после родов. А в мае 1916 года Ф.Ф. Достоевский ушел от супруги к танцовщице балета Леокадии Михаэлис.

По своему характеру сын Достоевского был человеком мнительным, нервным, замкнутым, скрытным, но честным. «Подобно своему отцу, склонен к азарту, а также к безрассудной расточительности… Точно так же, подобно своему отцу… безудержно вспыльчивый, причем иногда впоследствии даже не помнил о своих вспышках. Обычно же после тяжелых периодов злости стремился искупить свое поведение повышенной мягкостью и добротой»[108]. Однако он дорожил честью семьи и памятью родителей. Необходимо посвятить вас в один из эпизодов его жизни, произошедший после революции. Анну Григорьевну Достоевскую из собственного дома в Адлере выгнал их бывший садовник, считавший, что он пролетарий и имеет бо́льшие права на имущество. Ей пришлось переехать в Ялту, где она и умерла в гостинице «Франция». О бедственном положении матери Федор Федорович узнал не сразу. На тот момент он находился в Москве. Когда он добрался до Крыма, Анна Григорьевна уже умерла, а его арестовали и хотели расстрелять. Его спас только его возглас: «Подлецы, моему отцу ставят памятники в Москве, а вы меня расстреливаете!» Он смог вывезти часть архивов отца и занимался ими до конца жизни. Вернулся в Москву Федор-младший в 1921 году, но прожил там всего несколько месяцев. Болезни, и главное, голод сделали свое пагубное дело, и сын Достоевского скончался 4 января в 1922 году, не дожив полгода до 51-летия.

Осталось рассказать лишь о младшем сыне Федора Михайловича Достоевского.

10 августа в Старой Руссе в семье писателя появился еще один малыш, второй сын. Его назвали Алексеем. Анна Григорьевна Достоевская вспоминала: «10 августа Бог даровал нам сына, которого мы назвали Алексеем. Имя св. Алексия – Человека Божия было особенно почитаемо Федором Михайловичем, отчего и было дано новорожденному, хотя этого имени не было в нашем родстве. Оба мы с Федором Михайловичем были донельзя счастливы и рады появлению на свет Божий нашего Алеши». Он стал любимцем Федора Михайловича. Любе и Феде не разрешалось заходить в кабинет отца без разрешения, тогда как младшему дозволялось прибегать туда в любое время. «Едва только его нянька отворачивалась… мчался к отцу и кричал: “Папа, зи-зи!” как называл он… часы. Достоевский откладывал работу, сажал ребенка на колени, доставал свои часы и подносил их к уху малыша»[109].

Мальчик не прожил и трех лет. И это стало еще одной страшной трагедией семьи Достоевских. Ничто не предвещало беды, и в день своей смерти малыш весело смеялся и болтал на языке, понятном лишь ему одному и близким. Но в какой-то момент лицо ребенка исказилось легкой судорогой. Несмотря на то, что няня решила, что это родимчик, случающийся иногда у маленьких детей при прорезывании зубов, Анна Григорьевна посчитала необходимым позвать врача. Но и специалист не придал недомоганию значения. Однако судороги продолжались, и А.Г. Достоевская разбудила мужа. Они обратились к профессору Успенскому, который работал в сфере нервных болезней. У него шел прием, и свой визит в дом Достоевских он наметил после того, как отпустит больных. Вернувшись домой, родители нашли Алексея без сознания, и конвульсии все так же сотрясали его маленькое тельце.

Приехал доктор, но ничего конкретного не сказал после осмотра ребенка, кроме «не плачьте, не беспокойтесь, это скоро пройдет!» И лишь в коридоре сказал Федору Михайловичу, что началась агония, запретив говорить об этом Анне Григорьевне. В какой-то момент судороги пошли на спад, и это вызвало всплеск надежды. А.Г. Достоевская обрадовалась, полагая, что наконец-то ребенок уснет и потом пойдет на поправку. Сложно представить отчаяние родителей, когда их маленький сын перестал дышать. «Федор Михайлович поцеловал младенца, три раза его перекрестил и навзрыд заплакал… Я тоже рыдала. Горько плакали и наши детки… Федор Михайлович был страшно поражен этою смертию. Он как-то особенно любил Лешу, почти болезненной любовью, точно предчувствуя, что его скоро лишится, Федора Михайловича особенно угнетало то, что ребенок погиб от эпилепсии – болезни от него унаследованной». Как вспоминала потом Любовь Достоевская: «Припадок начался в пол десятого, кончился в сорок минут первого, било 3 часа 10 минут. Умер в двадцать минут третьего, агония продолжалась 1 час 40 минут, сначала очень стонал и охал, а потом тихо…»[110].

Алеша станет прототипом Алексея Федоровича Карамазова в романе «Братья Карамазовы».

Тяжело даже представить чувства человека, которому пришлось пройти через столько смертей близких и родных ему людей, тем более потерю детей. Какую нужно иметь силу, чтобы пережить это и идти дальше, не просто существуя, но и творя.

Не стоит забывать и про приемного сына Федора Михайловича Достоевского – Исаева Павла Александровича, ребенка его первой жены Марии Дмитриевны Исаевой-Достоевской.

О нем известно не так много, как бы нам хотелось. Поэтому озвучу те крупицы фактов, что есть. С 1857 по 1859 год пасынок писателя учился в Сибирском кадетском корпусе, однако его отчислили за какую-то шалость. Федор Михайлович всегда относился к нему с должной заботой и вниманием, находил ему педагогов, пристраивал на службу, но Павел нигде долго не задерживался из-за своего характера. Будущее П.А. Исаева тревожило Ф.М. Достоевского, и он до конца дней поддерживал того финансово. Приемный сын часто вел себя недостойным образом, так, например, когда он узнал о помолвке отчима и Анны Григорьевны, то не преминул высказаться об этом в крайне грубой форме. И А.Г. Достоевская неоднократно в воспоминаниях негативно отзывалась о нем. Он старательно отравлял ей жизнь, желая, чтобы все внимание Федора Михайловича принадлежало ему. Несмотря на то что окружающие считали, что Павел ленив, напыщен и заносчив, Достоевский говорил, что тот добрый и честный. Со временем Павел все-таки остепенился и выразил свою благодарность вырастившему его Ф.М. Достоевскому тем, что назвал сына в его честь.

Федор Михайлович Достоевский являлся нежным и заботливым отцом, постоянно думающим о том, как бы порадовать детишек. Он был уверен, что самые ключевые впечатления, которые окажут влияние на все последующее бытие, приобретаются в первые три года от рождения ребенка. В этот момент особой ценностью является связь между родителями и детьми, но в то же время никакой гиперопеки быть не должно. Федор Михайлович, несмотря на далеко не простой характер, не видел себя вне семьи. В письме к Н.Н. Страхову он четко выражал данную мысль: «Ах, зачем вы не женаты, и зачем у вас нет ребенка, многоуважаемый Николай Николаевич. Клянусь вам, что в этом три четверти счастья жизненного, а в остальном разве одна четверть». Анна Григорьевна тоже делилась своими наблюдениями об отцовстве Федора Михайловича: «Он звал детей, и те с радостью бежали к нему и рассказывали все происшествия… А Федор Михайлович, глядя на них, радовался и поддерживал с ними самый оживленный разговор. Я ни прежде, ни потом не видела человека, который бы так умел, как мой муж, войти в миросозерцание детей и так их заинтересовать своею беседою. В эти часы Федор Михайлович сам становился ребенком».

Он устраивал чудесные праздники, дарил всем подарки, нянчился с больным или капризным малышом, столько сколько потребуется, из заграничных поездок всегда привозил гостинцы и сувениры. Достоевский старался вложить в души детей все светлое и правильное, что только ему было по силам. Одним из способов стало чтение. Он читал им повести Пушкина, поэмы Лермонтова, «Тараса Бульбу», чуть позже, после того как их литературный вкус сформировался, – стихотворения А.С. Пушкина и А.К. Толстого, Вальтера Скотта и Диккенса. Даже когда он отсутствовал дома, Достоевский просил Анну Григорьевну читать детям. После ознакомления детей с различными произведениями он разговаривал с ними, узнавая их мнение о том или ином эпизоде или книге. Федор Михайлович привил детям любовь и к опере.

Немалое значение он уделял также развитию веры в сердцах своих чад. «В девять часов детей наших укладывали спать, и Федор Михайлович непременно приходил к ним “благословить на сон грядущий” и почитать вместе с ними “Отче наш”, “Богородицу” и свою любимую молитву: “Все упование мое на Тя возлагаю, Мати Божия, сохрани мя под покровом Твоим!”» Он хотел успеть заронить в их головы хорошие мысли и обеспечить их материально. За два года до смерти Достоевский писал жене: «Я все, голубчик мой, думаю о моей смерти сам и о том, с чем оставлю тебя и детей… Ты не любишь деревни, а у меня все убеждения, что деревня есть капитал, который к возрасту детей утроится, и что тот, кто владеет землею, участвует и в политической власти над государством. Это будущее наших детей… За деток и за судьбу их трепещу». Достоевский как будто предвидел свою раннюю кончину, он искренне сожалел о том, что не сможет увидеть детей взрослыми. В письме к младшему брату А.М. Достоевскому 28 ноября 1880 года он сетовал: «Я же предвижу про себя, что деток оставлю после себя еще подростками, и эта мысль мне очень подчас тяжела».

В «Дневнике писателя» в 1877 году Ф.М. Достоевский писал: «Вы забыли, что их маленькие, детские души требуют беспрерывного и неустанного соприкосновения с вашими родительскими душами, требуют, чтоб вы были для них, так сказать, всегда духовно на горе, как предмет любви, великого нелицемерного уважения и прекрасного подражания. Наука наукой, а отец перед детьми всегда должен быть как бы добрым, наглядным примером всего того нравственного вывода, который умы и сердца их могут почерпнуть из науки. Сердечная, всегда наглядная для них забота ваша о них, любовь ваша к ним согрели бы как теплым лучом все посеянное в их душах, и плод вышел бы, конечно, обильный и добрый».

Вряд ли можно сказать пронзительнее, искреннее, и самое главное, что сам Федор Михайлович как раз был тем отцом, о котором он говорит в приведенной мною цитате. Семья и дети являлись для Достоевского незыблемой ценностью в жизни человека. И эта глава дает представление о великом писателе в самой важной, самой трогательной его ипостаси. «Душа исцеляется рядом с детьми»[111].

П. Боклевский. Раскольников. 1880-е

П. Боклевский. Старуха-процентщица. 1880-е

И. Глазунов. Князь Мышкин. 1956

И. Глазунов. Иван Карамазов. 1982

С. Шор. Бесы. 1935

Здесь я дам слово А.В. Луначарскому[112]. Лучше сказать сложно. «Достоевский тесно связан со всеми своими героями. Его кровь течет в их жилах. Его сердце бьется во всех создаваемых им образах. Достоевский рождает свои образы в муках, с учащенно бьющимся сердцем и с тяжело прерывающимся дыханием. Он идет на преступление вместе со своими героями… Он кается вместе с ними. Он с ними, в мыслях своих, потрясает небо и землю»[113].

Как точно, как сильно! Достоевский – на самом деле феномен, редкий и удивительный. Мастер, рисующий жизненные картины особой психологической кистью, которой он разбрызгивает краски характеров героев вместе с кровью событий, создавая детальную атмосферу своих книг. Он тот, кто пишет о великом… Хочется надеяться, что после прочтения главы у вас возникнет неутолимое желание обратиться к произведениям Федора Михайловича Достоевского.

«Бедные люди»

«Ах, друг мой! Несчастие заразительная болезнь. Несчастным и бедным нужно сторониться друг от друга, чтоб еще более не заразиться».

Это – литературный дебют Ф.М. Достоевского. Написанный в 1844–1845 годах и вышедший в печать в альманахе Н.А. Некрасова «Петербургский сборник» в конце января 1846 года. Роман написан в так называемом эпистолярном жанре, потому что состоит из переписки двух людей – Макара Девушкина и Варвары Доброселовой. У них крайне печальное материальное положение, но несмотря на это Макар пытается помочь Варваре, которая приехала из провинции и к тому же часто болеет. В конце концов, Варя, уставшая бороться с полунищенским существованием и переживающая, что Девушкин тратит на нее последние деньги, решает выйти замуж за господина Быкова, который обесчестил ее. Макар не смог уговорить ее отказаться от этого решения. В своем последнем письме он пишет Варе о том ощущении потери, когда не для кого стараться жить и некого делать счастливым. Да и Варвару не ожидает ничего хорошего: она сделала выбор в пользу комфорта и достатка, при этом изменив своему сердцу и самой себе. Всего в их диалоге 54 письма.

Материал, положенный в основу книги, набирался автором еще в юные годы, когда он находился в непосредственной близости с «бедными людьми», живя при больнице для бедных со своей семьей. Уже там он видел жизненные трагедии на фоне безденежья. Роман дался Федору Михайловичу непросто, он переписывал его не единожды, и в письме к брату Михаилу писал, что «… (роман) задал мне такой работы, что если бы знал, так не начинал бы его совсем…» У главных героев есть сходство с родными автора. Так, например, у его сестры Варвары Михайловны тоже имелись дневники, где она записывала детские впечатления. А на дневнике Вари Доброселовой Достоевский акцентировал отдельное внимание в тексте. Кроме того, ее описание родной деревни во многом совпадает с селом Даровым, где проживала семья Достоевских. Черты отца девушки и его судьбу, а также образ няни Федор Михайлович тоже взял из жизни родственников.

Основной мыслью, которую Ф.М. Достоевский хотел донести до читателя, было противопоставление внешнего ужасного нищего мира и внутреннего мира людей, которые, хотя и живут в крайне тяжелых условиях, не теряют чувства сострадания и любви к ближнему. Общаясь друг с другом, герои делятся своими бедами и своими мечтами, разговаривают о литературе, о происходящих событиях, о жизни. Оба персонажа имеют большую добрую открытую душу, но они слабы для выживания, в них нет необходимой хитрости, ловкости. Тема маленького человека будет волновать писателя на протяжении всей его жизни. Кстати, нельзя оставить без внимания место, где разворачивается действие произведения. Это Петербург – он как будто тоже главный герой, и далеко не положительный. Город, перемалывающий людей, приносящий лишения, несчастья, унижения, потери. Мрачный и жестокий.

Тему, которую поднимает Ф.М. Достоевский, можно назвать одним словом – нищета. Она толкает людей на неблаговидные поступки, заставляя продавать свои достоинство и честь за кусок хлеба: «Что, батюшка, честь, когда нечего есть: деньги, батюшка, деньги главное; вот за что бога благодарите!» Автор критикует систему, в которой работающие люди не могут прокормить себя и живут в состоянии страха и долгов. Тогда как богатые не обращают внимания на таких людей, более того, они могут растоптать бедняка и им за это ничего не будет. Опять-таки обращаемся к господину Быкову, который не понес наказания за то, что он сделал с Варварой. Все вышеперечисленное тянет за собой много проблем. Равнодушие – безразличие друг к другу как абсолютно «нормальное» явление: кого можно удивить чужой бедой, если она и так повсюду. Пьянство – Девушкин, не выдержав сложившихся обстоятельств, пытается найти утешение в алкоголе, и это ситуация массового характера. Одиночество – оно насквозь пропитывает весь роман, всех его героев. Достоевский поднял на поверхность огромное количество острых вопросов, и его сочинение вызвало бурный отклик у читателя.

Как вы помните, известный литературный критик В.Г. Белинский, прочитавший рукопись еще до печати, пришел в восторг: «…Роман открывает такие тайны жизни и характеров на Руси, которые до него и не снились никому… Это первая попытка у нас социального романа, и сделанная притом так, как делают обыкновенно художники, то есть не подозревая и сами, что у них выходит». Близкий друг Белинского И.С. Тургенев тоже восхищался творением начинающего автора. Достоевский быстро вошел в круг литераторов.

Надо сделать некоторое отступление. Дружба Достоевского с Белинским, Тургеневым и Некрасовым продолжалась недолго. Одни биографы считают, что причиной этому стало некорректное поведение Федора Михайловича, не справившегося в тот период с внезапно пришедшей популярностью: «…По молодости и нервности, он не умел владеть собой и слишком явно высказывал свое авторское самолюбие и высокое мнение о своем писательском таланте… У Достоевского явилась страшная подозрительность… Достоевский заподозрил всех в зависти к его таланту и почти в каждом слове, сказанном без всякого умысла, находил, что желают умалить его произведение, нанести ему обиду»[114]. Другие говорят о слишком больших расхождениях во взглядах этих людей. Достоевский не симпатизировал Западу, а Тургенев, по мнению Ф.М. Достоевского, не очень любил Россию. Так или иначе, И.С. Тургенев, по существу, возглавил нападки на Достоевского. В их конфликте были короткие моменты перемирия, но фактически до конца своих жизней писатели остались недругами.

Достоевского окрестили «Новым Гоголем». Но далеко не все были столь благосклонны. Л.В. Брант, критик и публицист, писал: «Из ничего он вздумал построить поэму, драму, и вышло ничего, несмотря на все притязания создать нечто глубокое». Мнения литераторов разделились. Н.В. Гоголь, с которым сравнивали Ф.М. Достоевского, высказывал такое мнение: «В авторе “Бедных людей” виден талант, выбор предметов говорит в пользу его качеств душевных, но видно также, что он еще молод. Много еще говорливости и мало сосредоточенности в себе: все бы оказалось гораздо живей и сильней, если бы было более сжато». На тот момент Достоевскому было 24 года.

Что интересно, вариант «Бедных людей», который печатается в наше время, существенно отличается от первоначального. Это нормально, когда писатель редактирует свое произведение, подготавливая его к очередной публикации. Но Достоевский внес очень серьезные изменения: некоторые моменты удалил, другие переправил и прислушался к отзывам критиков. Например, О.И. Сенковский[115], сильно не утруждая себя изучением романа, сразу стал критиковать автора. «Все у него миньонное – идеечка самая капельная – подробности самые крошечные – сложок такой чистенький – перышко такое гладенькое – наблюденьице такое меленькое – чувства и страстицы такие нежненькие, такие кружевные, что, прочитавши, невольно воскликнул я: премиленький талантик!..» Достоевский в следующем издании 1847 года существенно убавил количество уменьшительно-ласкательных слов, а эпизод, который раскритиковал О.И. Сенковский, вообще убрал. Сравните: «Вижу, уголочек занавески у окна вашего загнут и прицеплен к горшку с бальзаминчиком…» или «Вижу, уголочек занавески у окна вашего загнут и прицеплен к горшку с бальзамином…»; «Ну, а какова наша придумочка насчет занавесочки вашей, Варенька?» или «Ну, а какова наша придумочка насчет занавески вашей, Варенька?» В последующем Федор Михайлович будет использовать уменьшительно-ласкательные словообороты, только если задействован ребенок либо «маленький человек», склонный к самоуничижению.

Нужно отметить то, что, написав произведение в эпистолярном жанре, Федор Михайлович изначально шел на риск. Во-первых, это направление относилось к устаревшим, во-вторых, классикой стиля считалась история любви неких изысканных героев. А в романе Достоевского все выглядело иначе: далеко не любовная история и «бедные люди». Кроме того, автор придал самому слабому персонажу книги самое большое значение. Варенька в тексте изображена более образованной, более культурной, даже в какой-то мере более сильной, но она постоянна, начиная с первого и заканчивая последним письмом. Тогда как Макар Девушкин претерпевает трансформацию из маленького и забитого человека, преображается духовно. У него не только возникают протестные мысли о бедных и богатых, но он становится творцом в слове своих посланий. Можно сказать, что он превращается из переписчика чужих бумаг и документов в писателя. Потенциал Макара огромен, невзирая на его прошлое и воспитание, несмотря на среду обитания и его якобы ограниченность. Интенсивность его духовного развития удивляет. Макар Девушкин стал первым представителем «великой идеи» Достоевского – идеи воскрешения души человека.

«…Как вы мне явились, то вы всю мою жизнь осветили темную, так что и сердце и душа моя осветились, и я обрел душевный покой и узнал, что и я не хуже других, что только так, не блещу ничем, лоску нет, тону нет, но все-таки я человек, что сердцем и мыслями я человек».

«Двойник»

Повесть великого писателя, которую не смогли оценить современники по достоинству, была написана в 1845–1846 годах. Впервые ее напечатали в журнале «Отечественные записки» в феврале 1846 года. Сначала произведение шло под названием «Приключения господина Голядкина», в следующем издании – «Петербургская поэма». В нем тоже, как и в «Бедных людях», ощущалось влияние Н.В. Гоголя. Федор Михайлович стоял еще в самом начале литературного пути и только нащупывал свой стиль. До публикации Достоевский знакомил с отрывками повести членов кружка В.Г. Белинского. «Голядкин в 10 раз выше “Бедных людей”. Наши говорят, что после “Мертвых душ” на Руси не было ничего подобного, что произведение гениальное и чего-чего не говорят они! С какими надеждами смотрят они на меня!» Однако, когда текст полностью напечатали, большинство читателей, литераторов, критиков замысла писателя угадать не сумели. «Неужели это талант? Это жалкая пародия; неужели что-нибудь может возбудить она, кроме скуки и отвращения?..»[116] Сам Достоевский сильно переживал по этому поводу, даже заболел, и потом решил переработать ее. «Но вот что гадко и мучительно: свои, наши, Белинский и все, мною недовольны за Голядкина… Идея о том, что я обманул ожидания и испортил вещь, которая могла бы быть великим делом, убивала меня. Мне Голядкин опротивел». Но поначалу он никак не мог вернуться к рукописи, а потом его арестовали. Поэтому свою работу над произведением Достоевский возобновил аж в 1866 году. Менять образ главного героя и смысл произведения Федор Михайлович не стал, хотя у него и были подобные мысли, но тем не менее исключил некоторые излишние размышления и эпизоды. Уже написав не одну свою книгу, он анализировал в 1877 году ту раннюю повесть: «Повесть эта мне положительно не удалась, но идея ее была довольно светлая, и серьезнее этой идеи я никогда ничего в литературе не проводил. Но форма этой повести мне не удалась совершенно».

Данное сочинение писателя до сей поры вызывает споры и вопросы. Основой сюжетной линии повести является проигрыш служащего Якова Петровича Голядкина в борьбе за руку и сердце дочери «его превосходительства». Поражение он потерпел от более успешного, богатого и высокопоставленного соперника. На фоне этого у Голядкина развивается безумие, и он начинает видеть своего двойника. Надо заметить, что фамилия главного героя говорящая, она образована от слов «голяда, голядка», что означает голь, нищета. Несмотря на то что назвать его бедным в материальном плане, по сравнению с «Бедными людьми», нельзя: у него есть накопления, своя квартира и лакей, – однако в нем присутствует духовная бедность. После поражения у несчастного чиновника усиливается мания преследования, на почве чего возникает образ двойника, который издевается над ним, занимает его место на службе и разрушает личность. Сам Голядкин относится к людям, которые мало интересны, не очень умны, но всегда хотят казаться больше, чем они есть. В его рассуждениях часто фигурирует фраза: «И, как ветошку, себя затирать я не дам». То есть он не просто маленький человек, а маленький человек с амбицией. Он болезненно самолюбив и мучается оттого, как бы не уронить себя ни перед кем, и в тоже время постоянно унижается, даже перед своим лакеем.

Кроме Голядкина также, как и в «Бедных людях», в этой повести есть еще одна важная составляющая – место происходящего. Двойственность Санкт-Петербурга проявляется изменчивым климатом, одновременными трагичностью и красотой, его противоречивостью. Вы только вчитайтесь: «Ночь была ужасная, – ноябрьская, мокрая, туманная, дождливая, снежливая, чреватая флюсами, насморками, лихорадками, жабами, горячками всех возможных родов и сортов, одним словом, всеми дарами петербургского ноября». Действительно, где же лучше всего сходить с ума, как не в Петербурге.

Интересно, что расстройство психики Якова Петровича Федором Михайловичем описывается крайне точно, как неоднократно отмечали специалисты-врачи. Но Достоевский хотел показать, что душевное расстройство персонажа – это деформация личности, причиной которой является нездоровое устройство общественной жизни. Голядкина-младшего (двойник главного героя. – Прим. авт.) автор называл «мой главнейший подпольный тип», и эта тема душевных глубин, закоулков – подполья – нашла свое применение и в следующих произведениях Ф.М. Достоевского. А также вообще направление своего рода «двойников» в низменном их проявлении, когда главные герои в романах с другими персонажами близки одними своими чертами и противоположны в других. Голядкин-младший – это типаж, которым хотел бы быть Голядкин-старший, но не решался.

Виссарион Григорьевич Белинский, отражая нападки на Ф.М. Достоевского, так отозвался о повести: «Как талант необыкновенный, автор нисколько не повторился во втором своем произведении, – и оно представляет у него совершенно новый мир. Герой романа – г. Голядкин – один из тех обидчивых, помешанных на амбициях людей, которые так часто встречаются… Если внимательнее осмотреться кругом себя, сколько увидишь господ Голядкиных, и бедных, и богатых, и глупых, и умных!.. Итак, герой романа – сумасшедший! Мысль смелая и выполненная автором с удивительным мастерством!» Белинский считал, что неуспех «Двойника» произошел лишь оттого, что автор еще не умеет владеть «избытком собственных сил», «определять разумную меру и границы художественному развитию задуманной им идеи».

Критик и публицист В.Н. Майков как нельзя лучше отразил основной смысл «Двойника»: «В этом произведении он (Достоевский. – Прим. авт.) так глубоко проник в человеческую душу, так бестрепетно и страстно вгляделся в сокровенную манипуляцию человеческих чувств, мыслей и дел, что впечатление, производимое чтением “Двойника”, можно сравнить только с впечатлением любознательного человека, проникающего в химический состав материи».

Давайте послушаем и мнение самого Достоевского на этот счет. В последний год жизни в письме к художнице Е.Ф. Юнге он писал: «Что Вы пишете о Вашей двойственности? Но это самая обыкновенная черта у людей… не совсем, впрочем, обыкновенных. Черта, свойственная человеческой природе вообще. … Вы мне родная, потому что это раздвоение в Вас точь-в-точь, как и во мне, и всю жизнь во мне было. Это – большая мука, но в то же время и большое наслаждение». Писатель рассказывает о способе вылечиться от этого: «Верите ли Вы во Христа и в его обеты? Если верите (или хотите верить очень), то предайтесь ему вполне, и муки от этой двойственности сильно смягчатся, и Вы получите исход душевный». Мы еще не единожды обратимся к этой теме, потому что во всех последующих произведениях мысль о двойничестве и о вере присутствует всегда. Важно, что текст и вправду непростой, но каждый найдет в нем свои смыслы и озарения.

Так что если вы вдруг захотите разобраться в тонкостях того, что хотел донести Ф.М. Достоевский, прочитаете повесть, а потом «…спросите себя, нет ли в вас самих чего-нибудь голядкинского, в чем только никому нет охоты сознаться…»

«Униженные и оскорбленные»

Замысел этого произведения возник в 1857 году, а воплотил его Достоевский в 1860–1861 годах. Роман создавался параллельно с работой над «Записками из Мертвого дома». Опубликован он был в январе – феврале 1861 года в журнале «Время». Это своего рода переходное сочинение писателя, которое подводит итоги под ранним периодом творчества и открывает более сложный, более зрелый этап в литературной деятельности Достоевского.

Сюжет данного произведения вряд ли можно отразить в нескольких строчках или в нескольких страницах, да и, пытаясь это сделать, можно создать неправильное впечатление обрезанными событиями и характеристиками. Это первая большая работа автора, не относящаяся к легкому чтиву, и читать ее стоит в оригинале, глубоко вникая, дабы составить только свое, возможно, отличное от других, мнение. Роман показывает жизни людей, семей на фоне социальных проблем и общечеловеческих. Тема «бедных людей» здесь представлена более масштабно, более глобально. Распадаются семьи, разрушаются личности в том обществе, где правят деньги, и единственный выход из этого – человечность и сострадание.

Книга имела успех у публики, но не у всех критиков. Самое удивительное, что Достоевский принял отрицательные мнения со смирением и даже согласился с ними. «Совершенно сознаюсь, что в моем романе выставлено много кукол, а не людей… Но вот, что я знал наверно, начиная тогда писать: 1) что хоть роман и не удастся, но в нем будет поэзия, 2) что будет два-три места горячих и сильных, 3) что два наиболее серьезных характера будут изображены совершенно верно и даже художественно. Этой уверенности было с меня довольно. Вышло произведение дикое, но есть в нем полсотни страниц, которыми я горжусь». Что ж, смирение всегда похвально, а критики на то и критики, чтобы критиковать, но роман соответствует идеям и таланту автора. Достоевский прекрасно понимал, что он идет необычным путем, что его стезя – это новаторство.

Некоторые моменты в «Униженных и оскорбленных» автобиографичны. В них он впервые использовал многие художественные приемы, ввел новые сюжетные ходы, расставил акценты, там, где это было необходимо, применил символы и т. д. Впоследствии Достоевский неоднократно применял опробованные приемы в других романах. Давайте рассмотрим некоторые из них. Так, например, повествование ведется от первого лица, где герой одновременно и рассказчик, и действующее лицо. В рукописи не соблюдается хронология, более того, Федор Михайлович сместил границы времени для сближения различных эпох. Нельзя не отметить параллельное развитие сюжетных линий или их удвоение, что возвращает нас к теме двойничества. Любовная история в романе имеет вид даже не треугольника, а многоугольника, состоящего из нескольких треугольников, некоторые из которых даже не замкнуты. «…Я прямо сказал, что люблю очень Катю, но что как бы я ее ни любил, и кого бы я ни любил, я все-таки без нее, без Наташи, обойтись не могу и умру…» Вдобавок ко всему в романе масса мистических совпадений. И, как всегда, Петербург – тот самый большой город того времени, в котором сконцентрированы все социальные противоречия и конфликты. В романе задействованы, в первую очередь, петербургские трущобы с их обитателями. Все перечисленное в совокупности создает запутанную интригу.

Достоевский рисует неидеальных людей, которые одновременно добрые, благородные и страдающие, но в то же время нравственно больные, потому что они живут в состоянии регулярного унижения их человеческого достоинства, что не проходит без последствий для человеческой души. Ключевое место в произведении занимает вопрос эгоизма в разнообразных его формах и проявлениях.

Возвращаясь к мнению критиков. Одни хвалили, другие ругали, или и хвалили, и ругали одновременно, но никто не остался в стороне. Язык Федора Михайловича, его смелые идеи всегда возмущали спокойствие общества. Для примера хочется привести некоторые отзывы. А.А. Григорьев, поэт, литературный и театральный критик, выразился контрастно: «…Что за мощь всего мечтательного и исключительного и что за незнание жизни!» Не менее противоречиво отозвалась и Е. Тур[117]: «Как велико и широко должно быть то сердце, которое диктует страницы, исполненные смягчающего чувства, исполненные высокой свежести и самой трогательной чувствительности». И она же написала, что произведение «не выдерживает ни малейшей художественной критики».

Ф.М. Достоевский писал так о своем произведении: «Мрачная это была история, одна из тех мрачных и мучительных историй, которые так часто и неприметно, почти таинственно, сбываются под тяжелым петербургским небом, в темных, потаенных закоулках огромного города, среди взбалмошного кипения жизни, тупого эгоизма, сталкивающихся интересов, угрюмого разврата, сокровенных преступлений, среди всего этого кромешного ада бессмысленной и ненормальной жизни…» Роман Достоевского – та история, которая оставляет неизгладимое впечатление, дает пищу для ума и заставляет задуматься, эти ощущения сопровождают читателя еще очень долго. И может быть, кто-нибудь, прочитав «Униженных и оскорбленных», пересмотрит свое отношение к жизни и людям, расставит иные приоритеты, осознает ценность происходящих моментов, или поймет какую-то свою, очень близкую сердцу, истину. «Новый взгляд, новые мысли… Удивительно, что может сделать один луч солнца с душой человека».

«Игрок»

Думаю, предыстория «Игрока» в длительных пояснениях не нуждается, ибо она уже была затронута в книге. Находясь в крайне затруднительном финансовом состоянии, Достоевский подписал контракт с издателем Ф.Т. Стелловским и обязался в кратчайшие сроки написать роман. Но в силу своей рассеянности он забыл о романе, который должен был писать по принуждению, на несколько месяцев, и занимался «Преступлением и наказанием», вспомнив о договоре, когда до сдачи рукописи осталось чуть более трех недель. Именно тогда он прибег к услугам стенографистки Анны Григорьевны Сниткиной. Роман он закончил в обещанный срок. Опубликован он был в 1866 году.

«Игрок» – одно из самых знаменитых произведений Достоевского, отчасти биографическое – две страсти главного героя, к игре и к неукротимой Полине, повторяли склонности самого автора. Кстати, первоначальное название, данное роману Достоевским, было «Рулетенбург», но издатель попросил его заменить. Однако сам Федор Михайлович продолжал его называть по-прежнему, несмотря на новое наименование. Некоторые исследователи считают, что если бы книгу переиздавали при жизни Ф.М. Достоевского, то он бы вернул ей первоначальное заглавие. Кстати, с миром игры Достоевский познакомился несколько раньше, чем начал играть сам. Отбывая ссылку в Семипалатинске, он прочел статью «Из записок игрока», в которой рассказывалось об игорных домах в Европе, где человек мог за минуту стать миллионером, а мог проиграться так, что единственным выходом для него оказывалось самоубийство. Кроме того, в России в карты играли все сословия, не исключая литераторов, которые писали в своих произведениях об игре со знанием дела. И эта тяга, эти страсти заинтересовали Ф.М. Достоевского, он начал собирать информацию по этому вопросу, а выехав впервые за границу, решил познакомиться с рулеткой поближе. И вскоре наваждение возобладало над волей писателя.

Содержание «Игрока» крайне непросто изложить в силу достаточно большого количества действующих лиц и закрученного сюжета. Как писал Ф.М. Достоевский в своем письме публицисту Н.Н. Страхову: «Сюжет рассказа следующий: один тип заграничного русского… отразится современная минута нашей внутренней жизни. Я беру натуру непосредственную, человека однако ж многоразвитого, но во всем недоконченного, изверившегося и не смеющего не верить, восстающего на авторитеты и боящегося их?.. Главная же штука в том, что все его жизненные соки, силы, буйство, смелость пошли на рулетку… Он поэт в своем роде, но дело в том, что он сам стыдится этой поэзии, ибо глубоко чувствует ее низость, хотя потребность риска и облагораживает его в глазах самого себя. Весь рассказ – рассказ о том, как он третий год играет по игорным домам на рулетке». Думаю, лучше автора вряд ли кто сможет сказать.

В романе есть персонажи, черты которых получат свое развитие в следующих книгах, есть типажи, о которых уже говорилось в нашем повествовании, но нет привычного Петербурга. Перед нами заграница. Но это и неудивительно, именно там сам Достоевский с такой болезненной страстью предавался игре в рулетку. Поэтому в той или иной мере Федор Михайлович, с одной стороны, противопоставляет русских другим народам. К примеру, по мнению писателя, иностранцами в игре движет желание наживы, тогда как русскому важнее дерзкий вызов судьбе – «пан или пропал». Но, с другой стороны, так как главный герой является человеком, которому якобы нечего делать в России, он жестоко критикует тех русских, кто призывает вернуться на родину.

Достоевский вкладывает в смысл романа весь ад зависимости от игры. «Вы одеревенели, вы не только отказались от жизни, от интересов своих и общественных, от долга гражданина и человека, от друзей своих… вы не только отказались от какой бы то ни было цели, кроме выигрыша, вы даже отказались от воспоминаний своих». Писатель показал, как глубоко падает человек в результате столь пагубных страстей. Но в то же время он понимает своего героя. Федор Михайлович «говорил, что многое из его чувств и впечатлений испытал сам на себе. Уверял, что можно обладать сильным характером, доказать это своею жизнью и тем не менее не иметь сил побороть в себе страсть к игре на рулетке»[118]. Игрок ставит на карту все, и все проигрывает. Его бросает от ненависти к любви, от выигрыша к проигрышу. Его жизнь словно шарик на игровой рулетке. «Обрести билет в счастливую жизнь» таким способом не получается. Игрок гоняется за призрачным, теряя в этот момент самое важное и ценное. Главное суметь вовремя остановиться, пока еще не поздно. «Что я теперь? zero. Чем могу быть завтра? Я завтра могу из мертвых воскреснуть и вновь начать жить! Человека могу обрести в себе, пока еще он не пропал!»

«Преступление и наказание»

Замыслил «Преступление и наказание» Федор Михайлович еще на каторге. Он делился с братом Михаилом в письме в 1859 году: «Все сердце мое с кровью положится в этот роман. Я задумал его в каторге, лежа на нарах, в тяжелую минуту грусти и саморазложения». Тогда он планировал написать «Исповедь убийцы». Как раз из этой повести и повести «Пьяненькие» в совокупности получилось то произведение, которое мы с вами знаем. Как, надеюсь, мы все помним, речь в романе идет про студента Родиона Раскольникова, убившего старуху-процентщицу и ее сестру, оказавшуюся не в том месте не в то время, потому что хотел выяснить «тварь ли он дрожащая» или «право имеет». «Убей ее и возьми ее деньги, с тем чтобы с их помощью посвятить потом себя на служение всему человечеству и общему делу: как ты думаешь, не загладится ли одно крошечное преступление тысячами добрых дел? За одну жизнь – тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Одна смерть и сто жизней взамен – да ведь тут арифметика! Да и что значит на общих весах жизнь этой чахоточной, глупой и злой старушонки? Не более, как жизнь вши, таракана, да и того не стоит, потому что старушонка вредна», – услышал в подтверждение своих замыслов Родион Раскольников в диалоге малознакомого студента и офицера. Книга в основном про моральную гибель Раскольникова после совершенного им злодеяния, но автор дал ему шанс и этим хотел показать, что любая грешная душа может возродиться в раскаянии и любви. Тем шансом стала для Родиона Сонечка Мармеладова.

В основу данного романа было положено уголовное дело Герасима Чистова, который совершил двойное убийство. В сентябре 1865 года газета «Голос» опубликовала отчет из зала суда, и из него граждане узнали о подробностях преступления и работе детективов.

Нападение произошло в Москве в конце января вечером. Герасим Чистов с целью ограбления шел в квартиру к родственникам. Он знал, что их нет дома и что там осталась 62-летняя кухарка Анна Фомина, к которой он втерся в доверие несколькими неделями ранее. Соответственно, она впустила его в жилище без каких-либо проблем. Но оказалось, что у нее гостила 65-летняя прачка Марья Михайлова. Все трое сели за стол, угостились водочкой, закусили огурчиками и мирно разговаривали. Чистов напал с топором, который он прихватил с собой, на одну из женщин, это была Михайлова, когда Фомина ушла за новой порцией закуски. Вернувшаяся кухарка подверглась той же участи. Затем Герасим обыскал квартиру, похитил все, что смог найти, и покинул дом. Общая сумма украденного – 11 280 рублей. Взяли убийцу через сутки, но он все отрицал, что во время следствия, что в суде. Для того чтобы доказать его вину, прокурор разбил алиби Чистова, предъявил найденные улики, привел неоспоримые доводы и обратил внимание на смятенное душевное состояние Герасима Чистова после того, как его задержали. «В деле есть сведения, что подсудимый Чистов в ночь с 27 на 28 января был в ужасном состоянии, изобличавшем происходившую у него внутреннюю борьбу и пытку, которые способен выносить только человек, совершивший ужасное преступление…» – говорил прокурор на судебном процессе по данному уголовному делу.

Из истории этого процесса Ф.М. Достоевский взял основные детали: спланированное преступление, два трупа, время совершенного убийства, топор как орудие кровопролития и украденное, которое Чистов спрятал и не использовал.

В августе 1865 года, когда начался судебный процесс над Герасимом, случилось еще одно убийство с ограблением. К коллежской советнице Анне Дубарасовой обманом проник некий Степанов. Он сказал женщине, что принес ей посылку от знакомых, поэтому она и пустила его. Вместо посылки была фальшивка: «…принес пустую банку и кирпич, положил их в ящик… Прибил с одной стороны крышку гвоздем, завязал веревкою (положив туда соломы, чтобы не было заметно пустой банки и кирпича)», – сообщалось в газете «Голос». Когда он начал распаковывать ящик, Дубарасова заинтересовалась, почему он так долго возится, и наклонилась, чем и воспользовался преступник, ударив ее камнем по голове. Женщина умерла фактически сразу, а убийца занялся обыском квартиры, за чем его и застала родственница убитой, Александра Дубарасова. Он попытался на нее напасть, но она подняла крик, и сбежались люди. Степанова тоже поймали быстро, и он пытался отрицать свою вину, но когда увидел выжившую Александру, то «…побледнел и после нескольких минут бросился на колени и чистосердечно сознался в преступлении, прося прощения у живой и прощаясь с убитой…»

У Ф.М. Достоевского в романе Раскольников тоже сделал муляж перед походом к старухе-процентщице. Его план состоял в том, что, пока старуха будет развязывать узелок на упакованной якобы «серебряной папиросочнице», она отвернется, а он достанет топор и ударит ее. Еще Федор Михайлович вплел в роман упоминание о деле по подделке билетов внутреннего займа. Такое дело существовало в реальности, и одним из преступников оказался профессор всеобщей истории в Практической академии коммерческих наук, Александр Тимофеевич Неофитов. Он признал свою вину и раскаялся. Газеты того времени писали: «Момент признания Неофитова был священным моментом пробуждения честной, не развращенной души его, увлекшейся соблазном». Петр Петрович Лужин, персонаж романа Достоевского, при первой встрече с Родионом Раскольниковым говорит о данном деле: «…там, в Москве, ловят целую компанию подделывателей билетов последнего займа с лотереей – и в главных участниках один лектор всемирной истории…» Федору Михайловичу был интересен факт участия образованного человека в подобном преступлении и его раскаяние.

Еще один интересный момент. Достоевский писал «Преступление и наказание» в последние месяцы до введения в практику новых судебных уставов. Менялась сама доказательная система. Ранее, если преступник признал свою вину, можно было закрывать дело. После реформ главным становится установление истины, то есть для того, чтобы доказать преступление, стала требоваться совокупность факторов: улики, свидетельства, работа обвинителя и адвоката, вердикт присяжных, а не только признательные показания. Федор Михайлович в своей книге описал пример ведения следствия именно дореформенного механизма. Порфирий Петрович, расследуя убийство старухи-процентщицы, старается вывести Раскольникова из состояния равновесия, используя различные способы, чтобы вынудить его к признанию. Поэтому Достоевский с таким интересом наблюдал за работой следователей в настоящих уголовных делах.

Федор Михайлович ключевой мыслью своего романа сделал мысль о том, что за преступлением следует наказание, и иной раз сам человек казнит себя в разы строже, чем закон. И то, что социальное неравенство толкает людей на преступления, которые явно не делают мир лучше. А вот вера и любовь могут исцелить любого человека. Раскольников видит несправедливость общества и хочет помочь, но у него нет возможности изменить устоявшуюся систему. Родион Раскольников – человек, пытающийся выяснить, чего же стоит общечеловеческая мораль. Его замысел не ведет к решению вопроса, а только обрекает Родиона на еще большие мучения. В данном произведении писатель не отступает от традиции описания места, где разворачиваются все события. Мрачная и гнетущая атмосфера Петербурга как нельзя кстати соответствует происходящим событиям.

Достоевский так объяснял, что ему хотелось донести до читателя: «Тут-то и развертывается весь психологический процесс преступления. Неразрешимые вопросы восстают перед убийцею, неподозреваемые и неожиданные чувства мучают его сердце. Божия правда, земной закон берет свое, и он – кончает тем, что принужден сам на себя донести. Принужден, чтобы хотя погибнуть в каторге, но примкнуть опять к людям…»[119] И что еще важно, Родион Раскольников ничего не смог себе доказать из дилеммы «тварь дрожащая» или «право имею», только лишь обрек себя на моральные муки. «Я переступить поскорее хотел… я не человека убил, я принцип убил! Принцип-то я и убил, а переступить-то не переступил, на этой стороне остался… Только и сумел, что убить. Да и разве так убивают? Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку!»

И вот в январе 1866 года в «Русском вестнике» была опубликована первая часть романа. Критики не дремали. В журнале «Современник». Г.З. Елисеев[120] написал статью, в которой высказался крайне негативно: «Мы видим героя, обуреваемого некоей страстью: автор пыжится и напрягает все силы, чтобы изобразить глубину и широту страсти. Выходит нечто детское, неумелое, водянисто-риторическое, что показывает в авторе не только недостаток наблюдательности, но и недостаток опытности в изображении страсти. Сам же автор, видимо, в восторге от написанной им дребедени». Отзыв в газете «Гласный суд» вторил Г.З. Елисееву: «Начало этого романа наделало много шуму, в особенности в провинции, где все подобного рода вещи принимаются, от скуки, как-то ближе к сердцу… О новом романе говорили даже шепотом, как о чем-то таком, о чем вслух говорить не следует…» И они же: «…если даже автор в лице Раскольникова и действительно хотел воссоздать новый тип, – то попытка ему не удалась…» А вот В.В. Розанов[121] считал по-другому: «Колорит этого романа… есть новое и удивительное явление во всемирной литературе…» или «“Преступление и наказание” – самое законченное в своей форме и глубокое по содержанию произведение Достоевского, в котором он выразил свой взгляд на природу человека, его назначение и законы, которым он подчинен как личность…» Е.Л. Марков[122] с ним соглашался: «“Преступление и наказание” – один из самых серьезных, глубоких и оригинальных романов Достоевского. Вместе с тем это и один из наиболее удачных его романов… ничего подобного, по обстоятельности исследования и внутренней психической правде, не представляет наша литература в своих разнородных описаниях преступлений… Трудно написать более мастерскую и верную картину психики преступника…» Мнения снова разделились. Но если мы с вами посмотрим современные высказывания о произведениях Достоевского, будет фактически то же самое – кто-то в каждой фразе находит смысл, а иной, прочитав весь роман, не видит ничего значимого.

Достоевский может нравиться, может не нравиться, но то, что многие его цитаты – это кладезь мудрости, вряд ли стоит оспаривать. В них как будто целый мир. Именно поэтому хочется закончить повествование о «Преступлении и наказании» короткой, но емкой цитатой Мармеладова из этого произведения: «А коли не к кому, коли идти больше некуда! Ведь надобно же, чтобы всякому человеку хоть куда-нибудь можно было пойти».

Фрагмент рукописного меню, составленного по воспоминаниям Анны Григорьевны Достоевской

Пастила – одна из любимых сладостей Достоевского

Столовая в мемориальной квартире Достоевского

Елена Самокиш-Судковская. Иллюстрация к роману «Униженные и оскорбленные». 1895 год

Наверное, сейчас вы удивитесь. Речь в книге о серьезном писателе, и вдруг кулинария. Да-да, именно она. «Бог в мелочах, дьявол в деталях» – в любом явлении, книге, личности есть вроде бы незначительные составляющие, которые, однако, влияют на саму суть. Кулинарные пристрастия – они очень личные, и могут раскрыть малопонятные черты поведения человека. Так, например, Федор Михайлович Достоевский в своих произведениях уделял внимание описанию еды и алкоголя, дабы создать необходимую для того или иного случая атмосферу. Вот и мы с вами узнаем, что предпочитал в гастрономическом плане сам писатель и как он использовал это в своих книгах.

Достоевский был относительно непривередлив в еде, хотя и любил вкусно и сытно поесть. Основную информацию в данной теме мы можем черпать из воспоминаний А.Г. Достоевской, его второй жены, и современников великого писателя. Федор Михайлович очень любил вареную курицу, которую он запивал теплым молоком. «Федя ужасно начал приставать, почему курицы нет, так что мы чуть было из-за того не поссорились»[168]. Кроме того, Достоевский хорошо относился к швейцарскому сыру, бутербродами с которым он часто перекусывал, любил грибы рыжики, икру, семгу, балык, ветчину и разнообразные колбасы. Ну и как у любого жителя России, щи из квашеной капусты с говядиной были непременным блюдом на его столе на протяжении всей жизни, начиная с острога и заканчивая собственным домом.

Главной же слабостью Ф.М. Достоевского являлись сладости, в выборе коих он мог капризничать. «Потом пошли за пирогом. Но в нашей булочной его уже не было. Тогда Федя сказал, что я должна его вести в ближайшую булочную… Я повела, но он расхотел идти во вчерашнюю булочную… Наконец, пришли в кондитерскую и здесь взяли пирожных по 3 Pfen»[169]. Писатель и восторженный поклонник Достоевского, Вс. С. Соловьев, часто бывавший у него в гостях, тоже отмечал любовь к десертам, сухофруктам и сладкому. Достоевский мог остановить разговор для того, чтобы полакомиться. «Он подходил к своему маленькому шкафику, отворял его и вынимал различные сласти: жестянку с королевским черносливом, свежую пастилу, изюм, виноград. Он ставил все это на стол и усиленно приглашал хорошенько заняться этими вещами. Он был большой лакомка…»[170] А.Е. Врангель, близкий Достоевскому человек, вспоминал: «Одно из любимых лакомств Ф.М. и мое были кедровые орехи с медом… Достоевский особенно любил угощаться кишмишем и шепталою»[171]. В той или иной мере это объяснялось слабым здоровьем писателя и его неспособностью обуздать себя в каких-то склонностях.

В плане алкоголя он был весьма умерен и фактически не испытывал опьянения. «Пил красное вино, рюмку водки и перед сладким полрюмки коньяку. Любил очень горячий кофе, который бы кипел…»[172] Русский поэт и прозаик М.А. Александров вспоминал: «Придя однажды к Федору Михайловичу во время его завтрака, я видел, как он употреблял простую хлебную водку: он откусывал черного хлеба и прихлебывал немного из рюмки водки, и все это вместе пережевывал. Он говорил мне, что это самое здоровое употребление водки». Нужно еще учитывать, что, как мы знаем, у Ф.М. Достоевского была эпилепсия, а спиртное может вызвать очередной приступ, поэтому умеренность в алкоголе характеризует осознанный подход писателя в данном вопросе. Можно сказать, что Достоевский старался сторониться алкоголя. В «Дневнике писателя» есть такие строки: «Вино скотинит и зверит человека, ожесточает его и отвлекает от светлых мыслей, тупит его перед всякой доброй пропагандой» или «Пьяный бросает жену и детей своих».

Много написано о любви Достоевского к чаю; заваривал его он исключительно сам, особым способом. Напиток он пил крепким и сладким, по несколько стаканов в день. Но так было далеко не всегда. С.Д. Янковский, друг и по совместительству личный врач Федора Михайловича, писал: «…стоило кому-нибудь случайно сказать: “Какой славный, душистый чай” – как Федор Михайлович, пивший обыкновенно не чай, а теплую водицу, вдруг встанет с места, подойдет ко мне и шепнет на ухо: “Ну, а пульс, батенька, каков? а? ведь чай-то цветочный”. И нужно было спрятать улыбку и успокоить его серьезно в том, что пульс ничего и что даже язык хорош и голова свежа».

Посещал ли Достоевский рестораны? Безусловно. Он ходил в хорошие рестораны, но больше не ради изысканных блюд, а для возможного общения с интересными людьми.

Теперь, ознакомившись с предпочтениями самого автора, мы перейдем к тому, как он развивал тему еды и алкоголя в своих произведениях. В связи с тем, что Достоевский не придавал особого значения яствам, он удивлялся, если к этому относились как-то иначе. Соответственно, мы можем наблюдать такой подход и в его книгах. Например: «Явилось два-три кушанья, очевидно прибавочные к обычному столу, довольно мудреные, а одно из них и совсем какое-то странное, так что его и назвать никто бы не мог»[173]. Но при желании описывать блюда Ф.М. Достоевский умел так, что слюнки текли. «На большой тарелке с крупными синими узорами явились блины – известные крестьянские, тонкие, полупшеничные, облитые горячим свежим маслом, вкуснейшие блины»[174].

Возвращаясь к ресторанам, стоит вспомнить дорогое заведение «Роша де Канкаль», куда наведывался иной раз Федор Михайлович. Именно в нем состоялся серьезный разговор у героя романа «Униженные и оскорбленные», где в силу высоких цен он заказывает «полрябчика и рюмку лафиту». Также в книгах Достоевского упоминается модный в Петербурге ресторан «Дюссо».

Переходя в «алкогольную» область нашего повествования, стоит отметить, что Достоевский упоминал его в своих романах весьма активно. Многие его герои напивались до скотского состояния и в нем совершали нелицеприятные поступки. В 1864–1865 годах у Ф.М. Достоевского даже возникла идея написать произведение под названием «Пьяненькие», где он хотел рассмотреть вопрос пьянства, отношение общества к нему и воспитание детей в семьях, где кто-либо злоупотребляет спиртным. Но ему отказали в публикации, и он стал работать над «Преступлением и наказанием», куда и включил некоторые мысли из несостоявшегося этюда. К примеру, семья Мармеладовых именно оттуда. Как вы помните, Мармеладов пропивает деньги, которые его собственная дочь Соня заработала проституцией.

Достоевский умеет с удивительной точностью воспроизвести в тексте состояние и речь нетрезвого человека: «…Помню только, что я шел тогда по улице пьяный, упал в грязь, рвал на себе волосы и плакал о том, что ни к чему не способен». Но Федор Михайлович не просто описывает пьянство, он придает ему необходимый в той или иной ситуации смысл. Иногда герои Достоевского не могут пережить своих трагедий. Мармеладов пытается утопить в алкоголе нищету и безобразие, к которым отчасти сам и привел семью; «Вечный муж» опускается после смерти жены; Свидригайлов напивается перед самоубийством. Ключевой нитью здесь проходит надрыв человека, с которым тот не в состоянии справиться. Но автор ни в коей мере не оправдывает подобное, он старается донести до читателя всю пагубность происходящего. Он говорит: «Те же, отступники дела, волки в овечьем стаде, что бы ни представляли в свое оправдание, как бы ни оправдывались, например, хоть средой, которая заела и их в свою очередь, всегда будут неправы, особенно если при этом потеряли и человеколюбие»[175].

В цитате Ф.М. Достоевского, которая выступает эпиграфом этой главы, выражается основная мысль нашего повествования. Мы с вами также трогаем «в одном месте» биографии, это отзывается в «другом конце», и в результате собирается картина жизни и творчества великого писателя. И в этой главе будут представлены разные интересные факты, которые добавляют штрихи к портрету Федора Михайловича.

На мой взгляд, для лучшего понимания особенностей самого Достоевского и его художественного почерка стоит обратить внимание на то, как он писал свои книги. Ведь он весьма необычно подходил к работе с текстом. Ф.М. Достоевский ставил знаки препинания, не всегда опираясь на правила русского языка. Если он хотел что-либо выделить, то достаточно свободно распределял запятые. В силу чего образовывались ошибки, на которые обращали его внимание корректоры. Однако он только раздражался и начинал спорить. Как вспоминала В.В. Тимофеева[176]: «Я ссылалась… на грамматику, а он раздражительно восклицал: “У каждого автора свой собственный слог, и потому своя собственная грамматика… Мне нет никакого дела до чужих правил! Я ставлю запятую перед “что”, где она мне нужна, а где я чувствую, что не надо перед “что” ставить запятую, там я не хочу, чтобы мне ее ставили!”» Кто-то может обвинить Ф.М. Достоевского в безграмотности, но большинство исследователей считают, что таков художественный прием автора для того, чтобы сделать акцент на необходимой ему детали, и для создания некой ритмичности произведения. В.Н. Захаров[177] анализировал: «Для Достоевского пунктуация была интонационной и интуитивной. Его знаки препинания являются знаками авторской интонации, авторского ритма. Читать Достоевского по знакам его пунктуации – все равно что по нотам читать партитуру композитора». Он считал, что Федор Михайлович специально пропускал запятые в некоторых местах, так как «при опущенных запятых “привычные” вводные слова теряют свою “привычность”, возвращая себе статус глагола или наречия. При этом безусловно меняется ритмический рисунок речи, сливая воедино дробные фрагменты». Приведу один пример, а вы попробуйте услышать, как звучит текст с запятыми и без оных. «Опустите занавеску – значит (,) прощайте, Макар Алексеевич, спать пора! Подымете – значит (,) с добрым утром…» Или, наоборот, добавлял запятые, дабы уточнить обстоятельство или место: «Да у самого Покрова (,) тут (,) в переулке-с». Почувствуйте, как меняется тон, темп в этом случае. Это ни в коем случае не говорит о том, что стоит отринуть стандарты русского языка. Нужно понимать, что Достоевский жил в другое время, в котором литераторов не столько волновали знаки препинания, сколько интонация текста. К тому же не забывайте, что пунктуационная система того периода была несколько иной.

В силу своеобразного мировосприятия и стиля Федор Михайлович более чем кто-либо использовал все возможные методы, чтобы выразить то, что он хотел донести до читателя. Возьмем, к примеру, не совсем привычные сочетания слов в произведениях Достоевского: горячо прислушиваться, рассказать болезнь, в припадке кроткого отчаяния, мечтать взасос, чрезвычайно объяснять или совершенно молчать. А любовь Федора Михайловича Достоевского к точкам с запятой? В одном предложении в «Подростке» их целых шесть. «Весь бессвязный разговор его, разумеется, вертелся насчет процесса, насчет возможного исхода; насчет того еще, что навестил его сам командир полка и что-то долго ему отсоветовал, но он не послушался; насчет записки, им только что и куда-то поданной; насчет прокурора; о том, что его, наверно, сошлют, по лишении прав, куда-нибудь в северную полосу России; о возможности колонизоваться и выслужиться в Ташкенте; о том, что научит своего сына (будущего, от Лизы) тому-то и передаст ему то-то, “в глуши, в Архангельске, в Холмогорах”». Достоевский как будто отбивает барабанную дробь из перечислений, показывает движение мысли от одной к другой, как они возникают и исчезают в череде новых эмоций. Федор Михайлович ювелирно применял всю силу пунктуации для достижения желаемого результата.

Или давайте вспомним неологизмы Достоевского. О слове «стушеваться» речь уже шла в этой книге, но сейчас мы чуть углубимся в это понятие. «Стушеваться значит исчезнуть, уничтожиться, сойти, так сказать, на нет. Но уничтожиться не вдруг, не провалившись сквозь землю, с громом и треском, а, так сказать, деликатно, плавно, неприметно погрузившись в ничтожество»[178]. Не менее оригинальны «лимонничать» или «апельсинничать». Под ними подразумевается жеманство тех или иных персонажей книг автора. В повести «Село Степанчиково и его обитатели» говорится так: «Да на что и нашему-то брату знать по-французски, на что? С барышнями в мазурке лимонничать, с чужими женами апельсинничать?» Или в «Преступлении и наказании»: «Приходит она, этта, ко мне поутру, раным-ранешенько, вся разодетая. “И что ты, говорю, передо мной лимонничаешь, чего ты передо мной, говорю, апельсинничаешь?”» Интересные яркие обороты. Нельзя отрицать того, что Федор Михайлович очень тонко ощущал все смысловые оттенки языка и умел с ними работать. И самое главное, что подобные детали позволяют нам приблизиться к образу самого мастера: что он собой представлял и что хотел сказать.

Еще один из приемов расставить акценты на желаемом – это своего рода «говорящие» фамилии. Возьмем, к примеру, всем известное «Преступление и наказание». Раскольников и Разумихин. Раскольников – символ раскола в обществе, тогда как Разумихин представляет собой разум. А посмотрите на главного героя романа «Бесы», Николая Всеволодовича Ставрогина. Корень его фамилии в переводе с древнегреческого обозначает «крест». Версий, что это за крест, тоже несколько: фамилия Ставрогин намекает на высокое предназначение героя, но он ему изменяет; нести крест, то есть нести свои грехи, свое преступление, чтобы быть распятым и получить прощение; и еще один вариант, что Господь поставил крест на Н.В. Ставрогине, и ему было суждено совершить свои злодеяния. Имя «Николай» – победитель, Всеволодович – всем владеющий. И изначально так и есть: дворянин, умен, красив, образован, женщины от него без ума. Бог, жизнь дали ему все, он мог быть творцом прекрасного, но он не выдержал тяжести креста и соблазнов. Соответственно, при чтении Достоевского следует не только обращать внимание на смысл текста, но и видеть те нюансы, которые детализируют или усиливают описываемую ситуацию или личность.

Кроме того, Достоевскому сам процесс письма доставлял удовольствие. Он всегда подготавливал все для работы – письменные принадлежности, бумагу, чернила. И самое главное, «тщательно следил за графическим оформлением текста, за “разграфлением” рукописного и печатного текста, его разбивкой на строки и абзацы, критически оценивал разные начертания букв и типы почерков»[179]. А жена Федора Михайловича, Анна Григорьевна, рассказывала, что он отслеживал размер, формат, качество бумаги и перьев, которыми пользовался: «Федор Михайлович любил хорошие письменные принадлежности и всегда писал свои произведения на плотной хорошей бумаге с едва заметными линейками. Требовал и от меня, чтобы я переписывала им продиктованное на плотной бумаге только определенного формата. Перо любил острое, твердое. Карандашей почти не употреблял». Она же: «Достоевский был педантичен к оформлению даже стенографического текста». Причем когда диктовал, он всегда говорил, что нужно перенести на другую строчку, что является разговорным выражением, и крайне придирчиво относился к тому, чтобы восклицательный и вопросительный знаки ставились максимально близко к самому слову. Еще он был требователен к переплету записных книжек и их размеру, ему нужно было, чтобы записная книжка помещалась в карман. Согласитесь, интересные подробности, характеризующие подход писателя к своему делу, отдельные черты его характера и наклонности.

Но что самое интересное – сам Достоевский считал, что его язык нельзя отнести к эталону. У него никогда не было времени уделить достаточно внимания своим произведениям, отшлифовывать их и доводить до совершенства. Федор Михайлович не имел за спиной той финансовой подушки, которая бы ему позволила потратить год-другой на обдумывание той или иной фразы, как, например, могли делать И.С. Тургенев или Л.Н. Толстой. Однако И.С. Тургенев за почти 50 лет создал 6 романов, как и Л.Н. Толстой за более чем 60 лет. Достоевский же за 25 лет творчества написал 8 серьезных романов.

И следующий штрих к портрету. В течение всего повествования неоднократно упоминалась болезнь Ф.М. Достоевского. По свидетельству А.Я. Панаевой: «С первого взгляда на Достоевского видно было, что это страшно нервный и впечатлительный молодой человек…» А.Г. Достоевская, жена писателя, вспоминая первую их встречу с Федором Михайловичем, писала: «Лицо Достоевского, бледное и болезненное…» А Вс. С. Соловьев сказал: «Замечалось в нем и много болезненного – кожа была тонкая, бледная, будто восковая. Лица, производящие подобное впечатление, мне приходилось несколько раз видеть в тюрьмах – это были вынесшие долгое одиночное заключение фанатики-сектанты». Кроме того, что Достоевский в жизни много выстрадал, ко всему добавлялось его нездоровье, что наложило свой отпечаток на характер и творчество.

В книгах у Ф.М. Достоевского болезнь применяется как художественный прием. Таким образом происходит трансформация из одного состояния в другое, возникают безумие и спутанность сознания, создаются необходимые остановки в сюжете, усиливается драматичность событий и т. д. Достоевский использует чахотку, бич его времени, для завершения жизни тех или иных героев, другие персонажи сходят с ума, и даже преступление рисуется как нездоровье. Недуг является центральной темой некоторых произведений: «Хозяйка», «Слабое сердце», «Записки из подполья». И даже беременность выступает в роли причины недомогания и возможной смерти.

Эпилепсия, или падучая – вот тот диагноз, который Ф.М. Достоевский знал лучше всего, регулярно испытывая на себе ее припадки. Больны падучей и его персонажи. Более того, описание эпилептического приступа князя Мышкина вошло в учебники психиатрии. Когда началась такая болезнь у Достоевского, мнения расходятся, но официально диагностировали ее в феврале 1857 года, как мы помним, после венчания с М.Д. Исаевой. «Если бы я наверно знал, что у меня настоящая падучая, я бы не женился», – писал он. До этого врачи убеждали его, что у него просто нервные припадки. Жить с таким заболеванием – тяжелый крест. Достоевский писал книги одновременно благодаря болезни и вопреки ей. Он говорил: «Вы все здоровые люди, не подозреваете, что такое счастье, которое испытываем мы, эпилептики, за секунду перед припадком. Магомет уверяет в своем Коране, что видел рай и был в нем. Все умные дураки убеждены, что он просто лгун и обманщик. Ан нет! Он не лжет. Он действительно был в раю в припадке падучей, которой страдал, как и я. Не знаю, длится это блаженство секунды, или часы, или месяцы, но верьте слову, все радости, которые может дать жизнь, не взял бы я за него». Эти моменты давали Ф.М. Достоевскому яркие ощущения и последующие осознания, которые потом находили свое место в его романах. И в то же время, после приступов ему приходилось очень непросто. Он испытывал раздражение, слабость, потерю памяти, страх смерти, тоску. Фактически для того, чтобы начать работать, он заново собирал себя, волю и силу духа в кулак. Именно отсюда все настолько правдоподобные описания ощущений эпилептиков в его книгах и слог, характерный для человека, страдающего данным недугом. Достоевский пишет нервно, мрачно, эмоционально, затянутые фразы могут сменяться короткими вставками, частое употребление слова «вдруг», свойственное эпилептическому типажу автора, а некоторые события начинаются без каких-либо пояснений, внезапно, так же, как и приступы падучей.

Кроме того, тексты Федора Михайловича полны людьми, страдающими психическими расстройствами, которые он изображал с медицинской точностью. В книге О.Н. Кузнецова и В.И. Лебедева «Достоевский над бездной безумия» есть такие строки: «При этом важно, что, опережая научную психиатрию, задолго до описания шизофрении как единого заболевания Достоевский в образах своих героев раскрыл основные проявления специфики психопатологии, оказавшиеся ключевыми для выделения ее в самостоятельную форму». Еще хотелось бы обратить внимание на то, что у Федора Михайловича Достоевского в его произведениях такое количество душевнобольных, какого нет ни у одного писателя мира. В.Ф. Чиж[180] писал: «…Так что более четверти фигур – душевнобольных; такого отношения нельзя найти ни у кого, кроме Достоевского». Он и другие известные психиатры, такие как Н.Н. Баженов, В.М. Бехтерев, К. Леонгард, патографы[181] Д.А. Аменицкий, И.Б. Галант, Д. Ранкур-Лаферрьер, И.П. Смирнов и другие, на основе книг Ф.М. Достоевского писали статьи и читали лекции на тему психиатрического исследования его героев. Были опубликованы патографии Родиона Раскольникова, князя Мышкина, братьев Карамазовых и т. д. Но и в настоящее время интерес со стороны специалистов к текстам Достоевского не ослаб. Профессионалы считают, что, изучая их, можно глубже понять то, что происходит во внутреннем мире пациента. Это тот случай, когда творчество привнесло знание в медицину.

В детстве квартиру Достоевских часто посещали врачи, коллеги отца Ф.М. Достоевского, и кроме того, маленький Федор неоднократно тайком общался с больными. И в том, и в другом случае невольно озвучивались истории из жизни подкинутых младенцев из приюта и пациентов из дома для умалишенных. Так что знаком с этой изнанкой жизни Достоевский был с юных лет. Возможно, здесь и кроются истоки его интереса к психическому здоровью. Кроме того, не забываем, что в дальнейшем он встретился с сумасшествием во время пребывания в Петропавловской крепости, когда сошел с ума В.П. Катенев[182], а затем то же случилось после инсценировки казни с Н.П. Григорьевым[183]. А потом были годы на каторге, где он видел и реально сумасшедших, и близких к помешательству и просто непредсказуемых, странных людей. Из-за подлинных и четко сформулированных характеристик и поведения героев книги Достоевского изучаются специалистами медицины как учебники, в которых можно почерпнуть необходимые сведения и знания. «Клиническая правда в большинстве случаев совпадает с данными художественного творчества Достоевского»[184]. Достоевский великолепен в своих описаниях. Например, о Родионе Раскольникове он писал: «Он решительно ушел от всех, как черепаха в свою скорлупу, и даже лицо служанки… возбуждало в нем желчь и конвульсии. Так бывает у иных мономанов, слишком на чем-нибудь сосредоточившихся». Термин «мономан» употреблялся известным итальянским психиатром Чезаре Ломброзо в смысле человека, страдающего от какой-то одной мании. Раскольников, как мы помним, был одержим одной-единственной идеей, захватившей весь его разум. Таких примеров и фигур в творчестве Достоевского предостаточно. Ф.М. Достоевский видел в человеке с нарушенной психикой прежде всего человека, точно такого же, как и все, только существенно более обездоленного и соответственно требующего большего сострадания.

Не менее любопытен тот факт, что, находясь в отроческом возрасте, Федор Достоевский под влиянием книг Эрнста Гофмана делился со старшим братом, что хочет стать сумасшедшим: «У меня есть прожект: сделаться сумасшедшим. Пусть люди бесятся, пусть лечат, пусть делают умным…» Складывается такое ощущение, что будущий писатель всерьез задавался вопросом: «Что было бы, если бы я был сумасшедшим?» – и сам себе отвечал на него, представляя различные варианты эмоций и поведения героев с отклонениями в психике. Д.С. Лихачев[185] писал: «Подобно тому как актер “перевоплощается” в создаваемых им героев, так и Достоевский сам “верил” в действительность им описываемого и перевоплощался в верящего в него». Или же В.Я. Кирпотин: Достоевский «как бы вселялся в кожу другого человека, сливался со всем строем его психической организации и его душевного опыта и с художественным ясновидением устанавливал, что он будет чувствовать и как он будет поступать, и тогда, когда метался в самые неожиданные стороны и углы вопреки всякой логике». Тому есть подтверждение и в реальной жизни, когда Ф.М. Достоевский вживался в образ своего персонажа и мог подолгу говорить и думать, как тот. А.Г. Достоевская вспоминала: «Он мог целыми часами говорить словами своего героя, старого князя из “Дядюшкина сна”…» Достоевский наделял действующих лиц в книгах настоящими психическими заболеваниями, в которые вплетаются отзвуки боли его души. У него имелись опасения по поводу собственного психического здоровья: нервные припадки с достаточно молодого возраста, затем эпилепсия, все те потрясения, через которые он прошел, могли оказать на него свое воздействие. Но, оценивая жизненный путь писателя, мы видим его целеустремленность, работоспособность, отношение к семье и детям, плоды литературного творчества, и это с уверенностью показывает на немалые резервы его ментального состояния, давшие ему возможность преодолеть все тяготы и беды. Существует отличное от общепринятой точки зрения мнение. Современные врачи считают, что «люди с эпилепсией могут концентрировать энергию и себя реализовать – совершаются великие события, социально-биологические и психологические открытия»[186]. А.Б. Гехт[187] сказала: «Если бы Достоевского прооперировали и избавили от приступов, то навряд ли мы почитали “Братьев Карамазовых”». И думаю, что лучше поверить специалистам. Сам же Ф.М. Достоевский оправдывал свою болезнь такими словами: «Человек должен быть глубоко несчастен, ибо тогда он будет счастлив…» Он сам – живое доказательство этих слов.

Аншева Н.В., Тихомиров Б.Н. Последние письма Любови Федоровны Достоевской (1925–1926) // Достоевский и мировая культура. 1999. № 13.

Ашимбаева Н.Т. А.Н. Майков. Письма к Ф.М. Достоевскому. 1867–1878 // Памятники культуры. Новые открытия: Ежегодник 1982. 1984. Л.: Изд-во Наука.

Бельчиков Н.Ф. Достоевский в процессе петрашевцев. М.; Л., 1936.

Богданова О.А. Мотив «рая на земле» в художественном сознании Ф.М. Достоевского. Новый филологический вестник. № 1. 2016.

Вайнерман В. Ф.М. Достоевский в Омске. Глазами очевидцев // Достоевский и мировая культура. 1995. № 4. с. 84.

Волоцкой М.В. Хроника рода Достоевского. М.: Изд-во Север, 1993.

Врангель А.Е. Воспоминания о Ф.М. Достоевском в Сибири. 1854–56 гг. СПб., 1912.

Выготский Л.С. Евреи и еврейский вопрос в произведениях Ф.М. Достоевского. От Гомеля до Москвы. Начало творческого пути Льва Выготского. Из воспоминаний Семена Добкина. Ранние статьи Л.С. Выготского. Lewiston, 2000.

Гроссман Л.П. Гражданская смерть Ф.М. Достоевского. Литературное наследство. Т. 22–24. Чаадаев. Леонтьев. Одоевский. М., 1935.

Гроссман Л.П. Достоевский. М., 1963.

Гроссман Л.П. Исповедь одного еврея. М., 1999.

Достоевская А.Г. Воспоминания. М., 1971.

Достоевская А.Г. Дневник 1867 года. М., 1923.

Достоевская Л.Ф. Больные девушки: Современные типы. 1911. СПб.: Товарищество Р. Голике и А. Вильборг. Звенигородская, 11.

Достоевская Л.Ф. Мой отец Федор Достоевский. М.: Изд-во Бослен, 2017.

Достоевский А.М. Черновые рукописные наброски примечаний к книге воспоминаний А.М. Достоевского / под ред. Достоевского А.А. Л.: Изд. писателей в Ленинграде, 1930.

Достоевский Ф.М. Биография. Его сочинения. Последние минуты его жизни. Проводы тела. Похороны его и овации русского общества. М.: А.В. Хлебников, 1881.

Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: в 30 т. Л., 1972–1990.

Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: в 30 т. Т. 29. М.: Наука, 1984.

Достоевский Ф.М. Статьи и материалы / под ред. А.С. Долинина. Л.: Мысль, 1924.

Евлампиев И.И. Достоевский и Толстой об истинном и ложном христианстве. Вече. № 25. 2013.

Ефремов В.С. Достоевский: психиатрия и литература. СПб., 2006.

Житомирская С.В. Дневник А.Г. Достоевской как историко-литературный источник. Достоевская А.Г. Дневник 1867 года. М., 1993.

Захаров В.Н. Имя автора – Достоевский. Очерк творчества. М., 2013.

Захаров В.Н. По поводу одного мифа о Достоевском // Север. 1985. № 11.

Карпи Г. Достоевский-экономист. Очерки по социологии литературы. М., 2012.

Кони А.Ф. Федор Михайлович Достоевский // Кони А.Ф. Воспоминания о писателях. М.: Правда, 1989.

Кузнецов О.Н., Лебедев В.И. Достоевский над бездной безумия. М., 2003.

Лаут Р. Философия Достоевского в систематическом изложении. М., 1996.

Леонидов Л.М. Воспоминания, статьи, беседы, переписка, записные книжки. Статьи и воспоминания о Л.М. Леонидове. М.: Искусство, 1960.

Маркевич Б.М. Несколько слов о кончине Ф.М. Достоевского // Московские ведомости. 1 февраля. № 32. 1881. М.: Московские ведомости. С. 1.

Моисеева Н.И. Ошибка в биографии Ф.М. Достоевского // Вопросы литературы. 1996. № 4.

Померанц Г.С. Открытость бездне. Встречи с Достоевским. М., 1990.

Рейнус Л.М. Достоевский в Старой Руссе. Л., 1969.

Розенблюм Л.М. Творческие дневники Достоевского // Литературное наследство. Т. 83. Неизданный Достоевский. Записные книжки и тетради 1860–1881 гг. М., 1971.

Сараскина Л.И. Достоевский. М.: Молодая гвардия, 2011.

Селезнев Ю.И. Достоевский. М., 2007.

Суслова А.П. Годы близости с Достоевским. Дневник – Повесть – Письма. М., 1928.

Тихомиров Б.Н. Любовь Достоевская – дочь писателя (1869–1926). Биографический очерк // Мой отец Федор Достоевский. М.: Изд-во Бослен, 2017.

Тихомиров Б.Н. Стихотворное «Послание Белинского к Достоевскому»: итоги и проблемы изучения // Филология как призвание. Сборник статей к юбилею профессора Владимира Николаевича Захарова. Петрозаводск, 2019.

Чиж В.Ф. Достоевский как психопатолог. Очерк. М.: Унив. тип, 1885.

Шраер М.Д. Достоевский, еврейский вопрос и «Братья Карамазовы» // Достоевский и мировая культура. № 21. 2006.

Биография, письма и заметки из записной книжки Ф.М. Достоевского. СПб., 1883.

Ведомости об успехах и поведении учениц. Фонд 271. Опись 1. Дело 115. 1882. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 55 c.

Ведомости об успехах и поведении учениц. Фонд 271. Опись 1. Дело 116. 1883. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 56 c.

Ведомости об успехах и поведении учениц. Фонд 271. Опись 1. Дело 117. 1884. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 53 c.

Ведомости об успехах и поведении учениц. Фонд 271. Опись 1. Дело 118. 1885. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 61 c.

Ведомости об успехах и поведении учениц. Фонд 271. Опись 1. Дело 119. 1886. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 64 c.

Ведомости об успехах и поведении учениц. Фонд 271. Опись 1. Дело 120. 1887. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 51 с.

Именная книга учениц. Фонд 271. Опись 1. Дело 71. 1886. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 283 c.

Именные списки учениц со сведениями о плате за обучение. Фонд 271. Опись 1. Дело 78. 1882. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 56 c.

Именные списки учениц со сведениями о плате за обучение. Фонд 271. Опись 1. Дело 79. 1883. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 71 c.

Именные списки учениц со сведениями о плате за обучение. Фонд 271. Опись 1. Дело 80. 1884. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 69 c.

Именные списки учениц со сведениями о плате за обучение. Фонд 271. Опись 1. Дело 81. 1885. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 27 c.

Именные списки учениц со сведениями о плате за обучение. Фонд 271. Опись 1. Дело 82. 1886. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга. 33 c.

Литературное наследство. Т. 83. Неизданный Достоевский. Записные книжки и тетради 1860–1881 гг. М., 1971.

Литературное наследство. Т. 86. Ф.М. Достоевский. Новые материалы и исследования. М., 1973.

Переписка инспектора Гимназии с С.-Петербургской городской и купеческой управами, начальником С.-Петербургских и Царскосельской женских гимназий и др. о плате за обучение и назначении стипендий ученицам (отношения, уведомления, препроводительные и др.) Имеется Препроводительная записка к грамоте о награждении орденом Св. Станислава 2 ст. преподавателя Устьрецкого И.В. от 21 марта 1887 г. Фонд 271. Опись 1. Дело 65. 1885. СПб.: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга.

Переписка Л.Н. Толстого с Н.Н. Страховым. 1870–1894. СПб., 1914.

Петрашевцы в воспоминаниях современников. Сборник материалов. Т. 3. Доклад генерал-аудиториата. М.-Л., 1928.

Ф.M. Достоевский в воспоминаниях современников: в 2 т. М., 1964.

Достоевский Ф.М., Достоевская А.Г. Переписка. М., 1979.

https://arzamas.academy/mag/922-dostoevsky

https://life.ru/p/929894

https://aif.by/timefree/pochemu_roman_bratya_karamazovy_stal_rokovym_dlya_dostoevskogo_

https://www.fontanka.ru/2021/11/10/70245530/

http://dostoevsky-archive.ru

https://magazines.gorky.media/novyi_mi/1999/5/dostoevskij-i-otnosheniya-mezhdu-polami.html

https://www.mos.ru/news/item/82412073/

https://dostoevskyworld.ru/writer-world/people/dostoevskaya-mariya-fedorovna

https://www.culture.ru/s/vopros/el-dostoevskiy/

https://proza.ru/2022/02/23/1618

https://dostoevskyworld.ru/writer-world/life/prigovor

https://lgz.ru/article/-zhit-mne-ostavalos-ne-bolee-minuty-/

https://foma.ru/malenkiy-dostoevskiy-9-interesnyih-faktov-iz-detstva-pisatelya.html

https://faktrus.ru/50-фактов-о-достоевском/

https://www.pravilamag.ru/hero/299663-feduk-10-faktov-o-kotoryh-vy-ne-znali/

https://arzamas.academy/mag/922-dostoevsky

https://www.pravmir.ru/ego-pomilovali-na-eshafote-zastavil-plakat-turgeneva-19-faktov-o-fedore-dostoevskom/

https://lit.1sept.ru/article.php?ID=200303803

https://adebiportal.kz/ru/news/view/smert-dostoevskogo__21810

http://dostoevskiy-lit.ru/dostoevskiy/bio/suvorin-o-pokojnom.htm

https://s-t-o-l.com/material/68919-neistovaya-i-odinokaya/

https://dostoevskyworld.ru/writer-world/life/moskovskoe-detstvo

https://sv-scena.ru/Buki/Tom-9-Bratjjya-Karamazovy.148.html

https://lithero.rgub.ru/characters/show/21

https://rvb.ru/dostoevski/02comm/25.htm

https://ruskline.ru/opp/2020/03/18/krokodil_ekonomicheskii_princip_i_sovremennaya_rossiya

https://moluch.ru/archive/205/50224/

https://moluch.ru/young/archive/5/322/

https://gefter.ru/archive/12099

https://russkiymir.ru/publications/294579/

http://dostoevskiy-lit.ru/dostoevskiy/bio/grossman-dostoevskij/glava-xi-gibel-epohi.htm

https://sport24.ru/life/article-eti-slova-o-fedor-dostoyevskom-vas-udivyat-velikiy-russkiy-pisatel-byl-bezgramotnym-nevezhdoy-grammaticheskiye-oshibki-punktuatsiya

https://sv-scena.ru/Buki/Dostoyevskiyi-2.37.html#Q4851-Otryezannyyi-lomotjj-Poyezd-na-vostok-Toboljjskiyi-ostrog-Ssyljjnyye-starogo-vryemyeni-Podaryennoye-YEvangyeliye-Katorzhnyye-kartiny-Stikhiya-dobra-Tyuryemnyyi-lazaryet-Sibirskaya-tyetradjj-Volk-v-zapadnye

http://www.redov.ru/medicina/dostoevskii_nad_bezdnoi_bezumija/index.php

https://dostoevskyworld.ru/writer-world/life/v-zheneve

https://dostoevskyworld.ru/writer-world/people/dostoevskaya-lyubov

https://psyjournals.ru/journals/langt/archive/2020_n2/Dostoevsky

https://mavashimisha.ru/stati/2614-dostoevskaya-lyubov-fedorovna.html

https://dostoevskiy.cerkov.ru/semya/

https://dostoevskyworld.ru/writer-world/personality/otec-i-muzh

https://unknown-dostoevsky.ru/files/redaktor_pdf/1626095001.pdf

http://dostoevskiy-lit.ru/dostoevskiy/bio/yakubovich-dostoevskij-v-inzhenernom-uchilische.htm

https://litrekon.ru/analiz-proizvedenij/analiz-romana-bednye-lyudi-f-m-dostoevskij/

https://literaguru.ru/analiz-romana-dostoevskogo-bednye-lyudi/

https://www.ippo.ru/news/article/chto-otkryl-dostoevskiy-v-bednyh-lyudyah-202617

https://orden-bezdna.livejournal.com/570046.html

https://rvb.ru/dostoevski/02comm/28.htm

https://foma.ru/fedor-dostoevskiy-besyi.html

https://aif.ru/culture/book/o-chem-kniga-bratya-karamazovy-i-v-chem-ee-smysl

https://glazovlib.ru/mihail-mihajlovich-dostoevskij

flibusta.club/b/372178/read