Как-то раз мама-птичка полетела ловить мошек своим малышам на завтрак. А птенцы сидели в гнезде и нетерпеливо ждали её.

«Где же мама? Почему так долго? Мошечку бы склевать!» – думали они.

– Пойду я сам поймаю себе какую-нибудь козявочку! – сказал вдруг один птенец. – А то голодно уж очень.

– Не ходи! Ты же летать ещё не умеешь. Упадёшь! Мама говорила – нельзя, пока крылья не окрепнут.

– А я думаю, что они у меня уже окрепли!

И он бодро шагнул из гнезда на ветку, но закачался и упал. Однако ему повезло: внизу под гнездом паук сплёл крепкую паутину. Он зацепился за неё лапками и так и застрял.

– Значит, не окрепли ещё! – пробормотал птенец, качаясь в паутине вниз головой.

Тут на край паутины выполз старый паук.

– Кто это попался мне такой огромный? Вот бы жирный шмель! – размечтался он и с удивлением посмотрел на висящего вниз головой птенца, который уже жевал его мошек, тоже попавшихся в паутину.

– Ты что, из гнезда выпал? – спросил паук.

– Угу! – отозвался птенец. – Вы не дадите мне вон ту букашечку? Мне не дотянуться до неё.

– Ну на, угощайся, – протянул букашку паук. – А мама разве тебе не говорила сидеть в гнезде, пока крылья не вырастут?

– Говорила, – кивнул птенчик. – А вон ту зелёненькую можно?

– Вот обжора! – вздохнул паук, подавая ему вторую букашку. – Ладно, помогу тебе, пока ты не слопал все мои запасы.

Паук дёрнул ниточку паутины, и отовсюду стали прибегать его внучата-паучата.

– Что, дедушка? Что? – спрашивали они.

– Помогите мне, внучата, поднять этого птенца в гнездо, а то прожорливый уж очень!

– А как это сделать? Как? – спрашивали паучки.

– Оплетём его паутиной, перебросим верёвку за сучок повыше гнезда и поднимем все вместе, – сказал дедушка. – За работу!

Они быстро обмотали птенца крепкой верёвкой-паутиной и стали тащить его вверх.

– Раз, два, три! Поднажми! – командовал дедушка.

– Какой тяжёлый! Не получится, – жаловались внучата.

– Соберитесь с силами! Получится! Ещё, ещё! Раз, два, три!

И они втащили птенца обратно в гнездо.

– Спасибо, спасибо вам! – радовался птенчик. – Я, правда, на обратном пути, пока вы меня вверх тащили, ещё пару мошек прихватил братьям, можно?

– Ладно уж, кушайте на здоровье! – ответил добрый паук. – Только слушайтесь всегда маму!

Птенчики вкусно поели да и заснули.

А скоро прилетела мама и принесла в клюве мошек. Села на край гнезда, смотрит – дети её сладко спят. А она-то переживала, что они очень проголодались.

Но тут птенцы проснулись и все разом закричали:

– Мне! Мне! Мне!

И мама положила в каждый клювик по мошке.

Однажды мама-собака вышла на прогулку со своими маленькими щенятами. Щенки поиграли немножко, а потом заснули в колясочке. Мама-собака села на лавочку, достала книжечку и стала читать. Читает себе, читает, покачивает коляску.

Вдруг прилетела ворона, села на ту же лавочку и громко закаркала:

– Кар, кар, кар!!!

– Тише, тише, ворона! – зашептала мама-собака. – Ты чего кричишь? Не видишь – мои щенки спят?

А ворона ещё громче:

– Кар-р-р! Кар! Кар-р-р!

– Что же ты так шумишь, ворона? Сейчас щенки мои проснутся!

А ворона опять:

– Кар, кар, ка-а-ар!

Мама-собака рассердилась. Мама-собака разозлилась и залаяла громко:

– Ав-ав-ав-ав!

И щенки проснулись…

В то тёплое летнее утро маленькие щенки познакомились во дворе с поросятами. Щенки были пушистые, беленькие в рыжую крапинку, а поросята – розовые, с глазками-бусинками и задорными пятачками.

Только они стали играть, как вдруг небо потемнело, подул сильный ветер, сверкнула молния. Бабах! Прогремел гром, полил дождь.

Щенки и поросята спрятались под крыльцо, чтобы не промокнуть.

– Ну вот! – грустно сказал щенок. – Теперь не поиграем.

– Почему? – удивились поросята.

– Да лужи везде будут.

– Так это как раз то, что надо для самых весёлых поросячьих игр.

Когда гроза и ливень кончились и из-за тучи вышло солнышко, малыши вылезли из-под крыльца. Вокруг мокро, с деревьев капают блестящие капельки, и повсюду – огромные лужи.

– Теперь делайте, как мы! – взвизгнули поросята и с разбегу плюхнулись в самую большую лужу. Брызги грязи так и полетели во все стороны.

– Хрю, хрю, хрю! – радостно захрюкали поросята. – Эй, щенки, давайте прыгайте к нам!

– Но мы же будем грязные!

– Не бойтесь, прыгайте сюда! Не пожалеете.

И тогда щенки с разбегу тоже плюхнулись в лужу.

Да, это было здорово: вода в луже – тёплая, грязь – мягкая. Долго плескались друзья в лужице, выписывая копытцами и лапками разные кренделя.

Но вот настало время идти домой обедать…

А тем временем мама-собака поджидала малышей, сидя у окошка. Но когда она их увидела, то не поверила своим глазам! Кто это идёт? Три каких-то мокрых серых комочка.

– Мамочка, мы так весело играли с поросятами! – закричали ей щенки издалека.

– Дети, это вы?! – спросила мама.

Что случилось с её беленькими, пушистыми щенками?! Какое свинство!

Она их усадила в корытце и долго-долго тёрла им спинки мылом и поливала из леечки. А потом она развесила их за ушки на верёвочке на солнышке, чтобы они высохли, и сказала:

– Вот будете теперь знать, как играть в поросячьи игры!

В одном яблочке на большой раскидистой яблоне жил маленький червячок. Жил он с папой и мамой, которые очень его любили и поэтому строго-настрого запрещали ему выползать из яблока. Вдруг с ним случится что-нибудь? А ему так интересно было посмотреть, что там снаружи. Один раз в щёлочку двери он увидел какого-то жучка, а в другой раз – кусочек синего неба.

И вот однажды, когда родители прилегли отдохнуть после обеда, червячок решил выползти из яблочка, осмотреться и тут же заползти обратно. Он потихоньку открыл дверцу и выполз наружу. А там!.. Сотни таких же яблочек-домиков. А на них сидели такие же червячки, как и он. Они отдыхали на солнышке, разговаривали друг с другом, читали журналы, некоторые пили чай или яблочный сок, кто-то играл в шахматы или домино. Очень весело было вокруг.

Вдруг рядом с червячком на ветку села бабочка.

– Ах! – сказал червячок. – Какая же вы красавица! И летать умеете.

– Да, – согласилась бабочка.

– А я вот только ползаю. А как было бы здорово полететь высоко-высоко, – размечтался червячок. – Посмотреть что-нибудь интересное. Ведь я сегодня первый раз в жизни выполз из яблока и ничего ещё не видел вокруг.

Бабочке стало жалко червячка. Она вспомнила, как сама была раньше гусеницей и мечтала летать.

– Хочешь, забирайся ко мне на спинку, полетаем вместе! – предложила она.

– Конечно, хочу. Вот здорово!

Он залез бабочке на спинку, она оттолкнулась от ветки и полетела. Червячок сначала даже испугался и зажмурился. Когда он открыл глаза, они уже летели очень высоко. А вокруг такая была красота!

– А что это там блестяще-голубое? – спросил червячок, глядя вдаль.

– Это река.

– А за рекой такое тёмно-зелёное?

– Лес.

– Как красиво! А кто это там стоят большие, рогатые?

– Это пасутся коровы на лугу.

– А за ними кто – хвостатые?

– Лошади.

– Всё так удивительно! – радовался червячок. – А что это там такое, как кубики?

– Домики, – ответила бабочка и полетела пониже, чтоб лучше было видно.

– Ой, а кто это там такие розовые?

– Это свинья с поросятами, – ответила бабочка. – А дальше – куры и цыплята.

– А это кто с ними такой разноцветный?

– Это петух.

– Какой красавец!

Они ещё недолго полетали, и бабочка спустилась к яблоньке и села на яблоко, в котором жил червячок.

– Вот мы и вернулись к тебе домой, – сказала она.

– Спасибо тебе, бабочка! Если бы не ты, то я никогда в жизни не увидел бы такой красоты.

Бабочка улыбнулась, взмахнула крылышками и улетела. А счастливый червячок пополз домой.

Мама и папа всё ещё спали.

Червячок любил дождик. Каждый раз, как только собирались на небе тучки, он надевал шляпу и галошки и выползал из домика на прогулку.

– Здравствуйте, здравствуйте! – вежливо кланялся всем червячок-дождевичок. – Какая хорошая погода, не правда ли?

В то утро червячок, как обычно, шлёпал по лужам и встретил многих друзей. С мышками поговорил он о хорошем урожае овса; спел несколько песенок с зябликом; пригласил на чашечку вечернего чая свою соседку жужелицу.

Возвращаясь домой после прогулки, он заметил под листиком земляники какого-то странного зелёного червяка. У него на спинке были причудливые узоры и во все стороны топорщились ворсинки.

Наш червячок решил поздороваться и поговорить с незнакомцем:

– Добрый день! Какой тёплый сегодня дождь…

Зелёный червяк скорчил злую физиономию, ничего не ответил и отвернулся. Дождевичок очень удивился. Ведь с ним всегда все приветливо здоровались и разговаривали. «Наверно, это какой-то глуховатый червяк!» – решил наш червячок и подполз к нему с другой стороны.

– Добрый день! – погромче поздоровался он. – Погода сегодня…

– Ничего доброго не вижу! – грубо ответил зелёный червяк.

– Почему? – удивился дождевичок.

– Не люблю дождь: мокро и противно!

– Странно! Ведь все червяки любят дождь!

– А я не какой-то там дождевой червяк, как ты! Я – гусеница!

Дождевичок совсем растерялся. У него не было знакомых гусениц, и он не знал, чем они отличаются от простых земляных червяков.

– Извините, а кто такие гусеницы? С виду вы такой же, как я, только зелёного цвета.

– Это тебе только так кажется, что я такой же. У меня не только шикарная шубка с узором на спине. Самое главное – в другом! Ты всю жизнь так и будешь ползать по лужам, а вот я скоро стану красивой бабочкой и буду летать. Понял?

– Ах, летать? – только и смог сказать червячок.

Он загрустил. Как же так? Эта злая гусеница будет летать, а он, червячок, только ползать. Как обидно! Он совсем расстроился и собрался уже заплакать, как вдруг рядом с ним упал листик.

«А что? Ведь из листика можно сделать крылья и полететь не хуже любой бабочки».

Он взял листик и полез с ним на куст лесного ореха, чтобы сорвать себе второй. «Ведь главное – желание и упорство! – рассуждал червячок. – Я знаю одного ужа. Так он не только ползает, но и плавать хорошо умеет. А у него нет плавников и хвоста, как у рыбы!»

Сорвав себе второй листик, червячок решил полететь с куста вниз, размахивая листьями, как крыльями. Он взглянул вниз: как высоко, как страшно! «Ничего, ничего, – подбадривал сам себя дождевичок. – Ведь я теперь летающий червячок». Он взмахнул листиками и оттолкнулся от ветки. Но он не полетел, а просто стал падать. Ему повезло, что под деревом рос густой мох: он брякнулся прямо на него и не разбился. Пока он падал, то понял, что никогда-никогда не сможет летать без настоящих крыльев. И он заплакал.

Тут мимо пролетал его друг зяблик. Увидев, как горько плачет червячок, зяблик решил его утешить и развеселить.

– Червячок, – звонко прочирикал зяблик, – ты так громко плачешь – во всём лесу слышно. Что случилось?

– У-у-у! – рыдал червячок. – Я встретил гусеницу… Она скоро станет бабочкой и будет летать. А я… я никогда не буду-у-у… У меня нет крыльев!

– Глупый ты, дождевичок. У тебя нет крыльев, но зато у меня – есть! Мы можем летать с тобой вместе с утра до вечера. Ведь ты мой друг. Хочешь, полетим прямо сейчас?

Зяблик подхватил его лапкой, и они полетели. Высоко-высоко!

Вечерело. На лесной полянке в лучах заходящего солнца веселилась мошкара. А две подружки-гусенички сидели на листике дикой сливы, смотрели на закат и пели песенки.

– Ну, хватит нам петь! – сказала коричневая гусеница. – Давай теперь перекусим.

– Так мы ведь ели недавно! – удивилась зелёная гусеница. – Давай лучше ещё одну песенку споём.

– От этого пения у меня просыпается аппетит! – ответила коричневая гусеница. И стала лакомиться листиком. Хрум-хрум-хрум… – Вкуснятина! Вот так бы и съела целое дерево.

Подружка грустно посмотрела на неё и сказала:

– Тебе бы только лопать и лопать!

– Я не лопаю, а питаюсь! – обиделась коричневая гусеница. – А вот тебе бы только песни петь! Посмотри на себя: отощала как.

– А я люблю петь. Когда я пою, то представляю, что я уже бабочка. Знаешь, такая красавица с тонкой талией и разноцветными крылышками. И вот я, красавица, порхаю с цветка на цветок и пою свои песенки, а все букашки и червячки смотрят на меня и любуются. «Как хороша!» – говорят они.

Коричневая гусеница даже жевать перестала.

– Я чего-то не поняла тебя?! Тебе что, не нравится быть гусеничкой? Ты хочешь стать этой худышкой-бабочкой?

– Ну конечно, хочу! Надоело мне быть толстушкой. Надоело ползать и есть эти листья. Надоела такая жизнь. – Она подползла к самому краю листика, приподнялась, расставила в стороны лапки: – Хочу летать! Хочу попробовать сладкую пыльцу. Хочу быть красивой… А ты? Неужели ты не хочешь поскорее стать бабочкой?!

– Я? – удивилась подружка. – Нет… Мне и так хорошо живётся. Я люблю ползать, никуда не торопиться, люблю есть вкусные листочки. Да что там говорить… И песни петь с тобой люблю, но – только после еды.

– Ты только о еде и думаешь!

– Конечно, – согласилась коричневая. – Сама посмотри: что едят бабочки? Пыльцу!!! Разве это еда? Пыль одна… А что едим мы? Вкусные, сочные, питательные листики. Да они нам все просто завидуют, эти худышки с крыльями.

И она опять стала грызть листики и подмигнула подружке:

– Попробуй! На этой сливе они такие сочные.

Но подружка только вздохнула и сказала:

– Я лучше помечтаю…

– Да, да! – кивнула ей коричневая гусеница. – Мечтай, мечтай… Только вот что я тебе скажу: мечтами сыт не будешь! Скоро сил у тебя не останется и на дерево влезть.

С того вечера гусенички перестали дружить и вместе ползать.

Прошла неделя, другая, третья… Как-то утром зелёная гусеничка сидела на ветке и грустила, как обычно. Вдруг рядом села красивая бабочка.

– Ну? – спросила бабочка. – Всё мечтаешь?

– Извините? – удивилась гусеница. – Мы разве знакомы?

– Конечно, знакомы! Ведь это я – твоя подруга. Раньше я была коричневой гусеницей. Мы вместе с тобой пели песни. Ты разве меня не узнаёшь?

Зелёная гусеница от удивления чуть не свалилась с дерева.

– Но как, как тебе это удалось? Ты ведь не хотела быть бабочкой!

– Да я и сама не знаю, как так вышло, – смутилась бабочка. – Просто, понимаешь, объелась я как-то, ну и решила сесть на диету. Сделала себе кокон, сидела в нём, сидела, а когда вылезла оттуда, то уже я была не я… То есть, конечно, это была я, но – с крыльями.

– Ах! – только и сумела произнести гусеничка.

– Так что послушай моего совета, – сказала бабочка. – Кончай мечтать и только петь. Лучше питайся как следует: завтракай, обедай и ужинай. А в перерывах ещё перекусывай! После обеда спи. Наберёшься сил, сплетёшь себе кокон – вот и станешь бабочкой! А так, в мечтах и без еды, можно и до осени в гусеницах просидеть!

– Тяв-тяв-тяв!

Кто это так громко лает? Так это ведь маленький щенок Тузик из соседнего двора. Он часто приходит поиграть к своему лучшему другу – котёнку Мурзику. А где же Мурзик? Тут щенок увидел рыжий хвостик своего приятеля в зарослях лопуха.

– Тяв-тяв-тяв! Привет, Мурзик. Чего ты здесь прячешься? – спросил щенок.

– Не шуми! Я охочусь…

– Правда? – обрадовался щенок. – Давай вместе охотиться! А на кого?

– Вон на ту бабочку. Видишь, на красном цветке сидит?

Тузик увидел красивую жёлтую бабочку-лимонницу.

– Приготовились! – скомандовал Мурзик и прыгнул из кустов.

Щенок громко залаял и тоже прыгнул… Но бабочка взлетела и села на другой цветок в сторонке.

– Эх ты! – расстроился Мурзик. – Кто так охотится? Ты мне своим лаем только бабочку спугнул.

– А как надо охотиться? – не понял Тузик.

– Шуметь не надо! Лучше не мешай мне. – И котёнок потихоньку пополз к бабочке.

Прыг. Опять – неудача. Бабочка вспорхнула и взлетела на ветку высокой берёзы.

– И там её достану, – решил Мурзик и полез по стволу.

– Мурзик, Мурзик! – забеспокоился щенок. – А может, не надо так высоко лезть? Можно свалиться вниз и удариться!

– Но я же кот! А коты умеют по деревьям лазить. Мне папа говорил.

И он полез ещё выше. А бабочка посидела на ветке, а потом улетела.

– Мяу! Упустил!

А когда он посмотрел вниз, то и земли не увидел: так высоко он взобрался. Ветки тонкие, от ветра качаются.

– Ту-ту-тузик, – жалобно запищал котёнок. – Сними меня отсюда, мне страшно!

– Мурзик! Ты же говорил, что умеешь?

– Говорить-то я говорил… Но всё равно – страшно! Сними меня.

Тузик бестолково покрутился вокруг дерева. Как помочь Мурзику, он не знал. «Надо звать кого-то на помощь!»

– Мурзинька! – закричал он. – Я найду и приведу кого-нибудь. Не бойся! Мы тебя снимем оттуда.

Недалеко на лугу паслась корова. Щенок побежал прямо к ней.

– Тётя, тётенька-корова, помогите! Мурзинька на дереве застрял.

Корова сонно взглянула на щенка и промычала:

– Му-у-у! Ну и что? Он же кот: посидит-посидит, да и слезет сам.

– Сам не слезет. Ему страшно! – не унимался щенок. – Помогите, тётя!

– Моё дело – травку жевать и молоко давать, а не снимать всяких там котов с деревьев. Я же не какая-нибудь белка с хвостом, а солидная корова. Иди поищи кого-то другого и не мешай мне завтракать!

Щенок бросился назад во двор. Там как раз гулял петух.

– Дядя, дяденька-петух! – закричал щенок. – Помогите нам! Мурзинька высоко на дерево залез, а слезть не может.

– Послушай, щенок! – важно ответил петух. – Я – начальник курятника. Где ты видел, чтобы начальники сами работали? Не волнуйся. Надоест ему там сидеть – слезет…

Тогда щенок решил попросить помощи у своего дяди – дворового пса. Малыш подбежал к будке и громко залаял:

– Тяв, тяв, дядя Полкан, помогите! Мурзинька на дереве застрял!

– Какой такой Мурзинька? – удивился Полкан. – Не знаю такого щенка!

– Так это не щенок, а котёнок – мой лучший друг. Помогите, дядя!

– Да ты что? Чтобы я помогал коту?! Вот загнать кота на дерево, это я люблю! А снимать – даже не проси. Не собачье это дело.

Бедный Тузик чуть не плакал. Никто не хотел помогать. Но тут он вспомнил про дедушку-глухаря, к которому они с Мурзиком часто ходили в лес слушать сказки. И щенок побежал в лес. Под деревом, где было гнездо глухаря, он громко залаял:

– Тяв, тяв, тяв! Дедушка-глухарь, помогите!

Глухарь дремал…

– Тяв, тяв! – не унимался Тузик.

– Ась?! – проснулся наконец глухарь. – Кто меня зовёт?

– Это я, Тузик. У нас беда. Помогите нам!

Старый глухарь потоптался в гнезде.

– Кхе, кхе, – прокряхтел он. – Раз беда – значит, помогу. Показывай дорогу!

Тузик побежал к берёзе, глухарь полетел за ним. Он увидел перепуганного котёнка высоко на дереве, подхватил его лапой и опустил на землю.

– Спасибо вам, дедушка-глухарь! – радовался Тузик.

– Ась?! Чего ты говоришь? – не расслышал дед. – Да пожалуйста! А ты, – обратился он к котёнку, – никогда не лезь туда, откуда не слезешь. А то беды не миновать.

Котёнок Мурзик не любил ходить в школу, потому что он часто возвращался домой с плохими оценками. Но котёнок не был глупым или ленивым. Просто он не любил такие предметы, как собаковедение и мышелогия. Этим он ужасно огорчал папу, который в детстве всегда получал только отличные оценки. А сейчас возглавлял клуб «Задиристый кот».

Однажды Мурзик вернулся из школы очень грустный. Он спрятался во дворе под лавкой и сидел там тихонечко.

– Тяв, тяв! Привет, Мурзик! Давай поиграем, – весело окликнул его щенок Тузик, заметив котёнка под лавкой.

– Да мне что-то не хочется играть, – ответил котёнок.

– Мурзик, а ты не заболел? Какой-то ты кислый?

– Нет, я здоров… Это всё из-за домашнего задания по мышелогии.

– Какое такое задание? Ну-ка рассказывай! – потребовал приятель.

Котёнок тяжело вздохнул:

– Нам задали сегодня в школе задание – поймать мышь и принести показать её учителю после обеда. А кто не принесёт, тому поставят двойку.

Тузик задумался, поскрёб задней лапой макушку и весело тявкнул:

– Так поймай мышь! Хочешь, я тебе помогу?

– Нет, Тузик, я не умею ловить мышей и никогда не смогу научиться.

– Почему? – удивился Тузик. – Ты же кот!

– Мне мышей жалко. Не могу я просто из-за оценки мучить мышонка! Что же мне делать? Хоть из дома беги! Ведь мой папа меня никогда не поймёт и будет сердиться.

И котёнок горько заплакал.

– Подожди, Мурзинька, не плачь! Я сейчас что-нибудь придумаю, – тявкнул Тузик. – Не уходи! Я скоро вернусь…

Котёнок поджал лапки и накрыл их хвостиком. Он уже представлял ярость папы-кота и недовольство мамы, когда он в очередной раз принесёт двойку. А главное – он уже видел, как в школе над ним будут смеяться и говорить: «Котёнок жалеет мышей? Какой позор!» Мурзик жалобно засопел и решил: «Придётся мне идти жить к собакам. Вот получу эту двойку и уйду. Не могу я быть котом!»

Но тут вернулся щенок. Он тащил какую-то коробочку.

– Мурзинька, я всё устроил! – весело кричал он. – Посмотри!

Тузик открыл коробку. В ней сидел маленький мышонок.

– Привет! Я – Мусик, – пропищал мышонок.

– Тузик, ты, оказывается, умеешь ловить мышей? – удивился котёнок.

– Нет, конечно, – рассмеялся Тузик. – Я с мышонком просто договорился. Ты его покажешь сегодня учителю в школе, а мы его потом отпустим и дадим ему кусочек его любимого сыра с дырочками.

– Ура! Я получу пятёрку по мышелогии! Спасибо, Тузинька, ты – настоящий друг!

И все очень радовались. И учитель в школе, который до этого считал Мурзика плохим учеником. И папа-кот, который стал страшно гордиться своим сыном. «Весь в меня!» – говорил он. Но самое главное – был очень доволен мышонок Мусик, который получил обещанный кусок сыра с дырочками.

Правда, скоро котёнок Мурзик опять загрустил. Ведь он понимал, что эта пятёрка – нечестная. Он ведь всех обманул!

«Нехорошо это. Неправильно! – думал котёнок. – Лучше было бы получить свою двойку, но не становиться обманщиком».

И вот на следующий день он признался во всём своему учителю.

– Ну что же, – сказал седой кот. – Обман – дело, конечно, плохое. Но то, что ты сам это понял и во всём признался, – это очень хорошо! Никогда больше никого не обманывай! А поймать мышь – дело трудное. Тут нужен опыт. Поэтому вы, котята, и ходите в школу учиться, получать знания. Давай дневник!

Мурзик протянул дневник. Учитель зачеркнул пятёрку и поставил жирную двойку.

– Спасибо вам большое! – сказал Мурзик и счастливый побежал домой. «Уж лучше честная двойка, чем пятёрка с обманом».

В уютном домике под большой елью, на полянке, где росло много-много незабудок, жил маленький ёжик.

Мама-ежиха всегда говорила ему:

– Гуляй только рядом с домом. Не ходи в лес!

– Почему? – спрашивал ежонок.

– Ты ещё маленький. Можешь заблудиться и не найти дорогу домой.

И ёжик всегда гулял только поблизости: бегал за бабочками, прыгал с кузнечиками, играл в прятки с жуками.

Но вот однажды, когда он оказался на опушке леса, он увидел зайчат, которые весело смеялись и во что-то играли под большим дубом. «Пойду взгляну, что они там делают? И сразу вернусь обратно», – решил ёжик. Он был любопытным, как все малыши.

Ёжик подошёл к зайчатам, которые играли в мяч, перебрасывая его через ветку дуба.

– А можно мне попробовать? – спросил ёжик.

– Конечно! – ответили зайчата. – Будем играть втроём. Так ещё веселей.

И они стали бросать друг другу мячик.

– А давайте пойдём к бельчатам и покачаемся на качелях, – предложил один зайчонок.

– Давай! – согласился второй и спросил ёжика: – А ты хочешь пойти с нами?

Ёжику очень хотелось покататься на качелях.

– А это далеко? – спросил он.

– Да совсем близко. Побежали!

И зайчата припустились по тропинке. Ёжик побежал за ними.

– Подождите, зайчата. Я не могу так быстро. У меня ведь коротенькие лапки.

– Ну и что? Не отставай! – крикнул один зайчонок.

Но тут дорога пошла под горку. И тогда ёжик свернулся клубочком и быстро-быстро покатился вниз.

– Вот и прибежали, – услышал ёжик. – Эй, клубочек, становись обратно ёжиком.

Тогда он развернулся и увидел перед собой бельчат на качелях.

– Можно с вами? – спросили ёжик и зайчата.

– Качайтесь! Забирайтесь к нам!

Все расселись поудобнее на качелях.

Ёжик раньше никогда не качался. И ему очень понравилось: высоко вверх и сразу – вниз, вверх-вниз, вверх – и опять вниз… Только в животике от страха щекотало чуть-чуть. Очень уж высоко!

– Дети, обедать! – вдруг послышалось из беличьего дупла на высокой сосне.

– Это нас мама зовёт, – сказали бельчата. – Нам пора!

– Да и нам тоже надо обедать, – сказали зайчата. – До свидания, бельчата. До свидания, ёжик.

Все разбежались по домам. Ёжик остался один. Он оглянулся по сторонам: место совсем незнакомое, да и тропинки уходят все в разные стороны. «Я же сюда прикатился клубочком, ничего не видел и не запомнил дороги, – вспомнил маленький ёжик. – Как же теперь найти мою полянку с незабудками? Мама ведь говорила мне никуда не уходить, а то – заблудишься. Вот я и заблудился. Эх, надо было маму слушать!»

Тут мимо пролетала сорока.

– Тётя-сорока, вы не знаете, где полянка с синими незабудками?

– Нет, не знаю, – ответила на лету сорока.

Рядом пробегал барсук.

– Дядя-барсук, вы не знаете, где тут полянка с незабудками?

– Не знаю. Никогда не видел полянку с незабудками.

Ёжик совсем приуныл, сел на пенёк среди цветов и заплакал. Никогда ему теперь не найти дороги домой!

Вдруг над цветами закружились бабочки.

– Ты чего, ежонок, плачешь? – спросила одна бабочка.

– Я заблудился, – грустно ответил ёжик. – Бежал за зайчатами, свернулся клубочком и покатился под горку – вот и не запомнил дорогу.

– Может быть, мы тебе поможем? – спросила другая бабочка. – Где ты живёшь?

– В домике под высокой елью, на полянке с синими незабудками.

– Так мы знаем эту полянку. Мы тебе покажем дорогу. Беги за нами!

Ёжик радостно побежал за бабочками. Сначала – в горку, потом – по тропинке мимо высоких сосен. Ещё немного – и он оказался на своей полянке, где росло много-много синих незабудок, а под елью стоял маленький домик.

– Спасибо вам, бабочки! – радовался ёжик. – Без вас я никогда бы не нашёл дороги домой.

– Пожалуйста, – ответили бабочки и закружились над полянкой. – Теперь ты понял, что нужно всегда слушаться маму.

Все зверята в лесу знали этого маленького мишку. Это был мишка-забияка. Когда он выходил погулять, птички сразу разлетались, потому что он стрелял в них из рогатки. Если он видел красивые цветы – тут же рвал их и топтал. Если ему встречались другие зверушки-малыши, то он всегда давал подзатыльники бобрятам, дёргал за уши зайчат, а бельчат – за хвостики. К тому же он всё у всех отнимал. Увидит лисёнка на велосипеде – отнимет велосипед и сам катается. А бедный лисёнок стоит и плачет. Если ежонок ест яблоко, он и яблоко отнимет…

Вот какой был этот мишка: невоспитанный, нехороший.

Как-то раз он пришёл на детскую площадку. Там зайчата, бобрята и барсучок строили в песочнице домики. Мишка увидел красивые домики из песка и тут же их растоптал.

– Ты что делаешь?! – закричал маленький барсучок. Он пришёл к друзьям в гости из соседнего леса и не знал мишку-забияку.

– Что хочу, то и делаю! – важно ответил грубиян.

– Так нельзя поступать, – злился барсучок. – Ты разве этого не знаешь? Тебя что, никто не воспитывает? Мы так старались, строили эти домики, а ты всё испортил.

– Вот сейчас как дам тебе тумака! – пригрозил барсучку мишка. – Ишь раскричался тут! Сиди и молчи, как все.

– А я не хочу молчать, если ты творишь такие безобразия. Это плохой поступок. Тебе должно быть стыдно, – не унимался барсучок.

– Вот теперь точно поколочу тебя!

Забияка схватил малыша, но тот извернулся да как укусит его за лапу.

– А-а-а-а! – завыл мишка и отшвырнул барсучка в сторону.

Забияка растерялся. На глазах у него выступили слёзы.

– Мама! Меня злой барсук обидел! – заплакал мишка и побежал к дому.

Все малыши на детской площадке удивились.

– Вот и правильно! – сказал зайчонок. – Давно надо было его проучить.

– Да, – согласился смелый барсучок. – Только нужно нам теперь пойти всем вместе к нему домой и помириться.

– Зачем? – удивился бобрёнок. – Ведь он же забияка: вот и получил по заслугам.

– Но вы же хотите, чтобы он стал хорошим? А для этого с ним нужно подружиться, если он пообещает исправиться и вести себя прилично. Может быть, он забияка просто потому, что у него нет друзей?

Тогда все зверушки пошли к мишке домой, помирились с ним и предложили поиграть вместе. Мишка был очень рад: ведь раньше никто с ним не играл.

С тех пор он стал хорошим малышом. И у него появилось много-много друзей.

Маленький зайчонок пошёл осенью в первый класс. Сначала ему очень понравилось в школе. Он познакомился с новыми зверушками. Они все весело играли на переменках. Учитель им рассказывал о жизни в лесу. Но потом оказалось, что нужно не просто ходить в школу и весело играть с друзьями. Нужно слушать учителя, отвечать на вопросы, да ещё и дома готовить уроки!

Зайчонок приуныл.

– Не нравится мне учиться! – жаловался он своему другу-бельчонку. – Скучно!

– Да, – соглашался бельчонок. – Но ничего не поделаешь! Моя мама говорит, что всем надо учиться.

– И зачем маленьким только учиться? Какой от этого толк? Лучше бы играть побольше, – не унимался зайчонок. – Вот выросли бы и выучились потом.

Вскоре зайчонок заявил родителям:

– Не буду больше ходить в школу! Мне там плохо. Меня там обижают.

Мама с папой решили не мучить своего дорогого сыночка и отдать его в школу только через год. Пусть подрастёт немножко.

Так и перестал зайчонок ходить в школу.

Когда уже все листики на деревьях пожелтели, зайчонок увидел своих приятелей-бельчат. Они несли какие-то конверты.

– Привет, бельчата! – весело крикнул зайчик.

– Привет, зайчонок! – поздоровались бельчата.

– Что это вы несёте?

– Да это письма Деду Морозу мы написали.

– Какие письма? – удивился зайчонок.

– Мы написали Дедушке Морозу, что хотим получить в подарок на Новый год.

– Я написал, что хочу велосипед, – сказал бельчонок.

– А я хочу куклу в коляске, – добавила белочка.

Зайчонок задумался и спросил:

– А что, так можно? Просто написать Деду Морозу письмо – и он подарит тебе то, что ты хочешь?

– Конечно! – ответили бельчата и отправились дальше.

Зайчонок же что есть духу побежал домой.

– Мамочка! – закричал с порога зайчик. – Напиши письмо Деду Морозу. Попроси у него для меня самокат.

– Да я не могу, миленький, – ответила мама-зайчиха. – Письма Деду Морозу должны писать сами малыши.

– Так что же? – прошептал зайчонок. – Я не получу самокат от Деда Мороза?

– Наверное, нет, – сказала мама и погладила его по голове. – Не расстраивайся! Вот пойдёшь в школу через год, научишься писать и сам напишешь письмо.

– Да я же хочу сейчас! – закричал зайчонок и убежал в свою комнату.

Скоро он вернулся со школьным рюкзачком.

– Мама, я иду в школу!

Уже через неделю зайчик знал все буквы и мог читать. А через две недели он научился писать! И сам написал письмо Деду Морозу.

Уже целый час мама-медведица укладывала спать своего малыша. Она уж и сказки ему рассказывала, и песенки колыбельные пела, и кроватку качала. А он – всё не спит, хоть тресни!

– Ты чего не спишь, Мишутка?

– Я пить хочу. Принеси.

Мама тут же побежала на кухню за водой. Топ-топ-топ – застучали её каблуки.

– Вот, миленький, попей, – протянула она медвежонку кружку.

Медвежонок взял кружку и тут же спросил:

– Что это?

– Вода, – ответила медведица.

– А я компотика хотел, – плаксиво сказал медвежонок. – Сходи принеси мне компота!

Делать нечего: пришлось маме опять бежать на кухню – топ-топ-топ.

– Вот, миленький, компотик. Пей на здоровье!

Медвежонок выпил два глоточка, прилёг на подушку, почесал нос и сказал:

– Теперь кушать что-то захотелось, после сладкого.

– Как же, малыш?! Ведь поздно уже. Спать давно пора!

– А я голодный! – капризничал медвежонок. – Не могу я заснуть, когда есть хочется.

Мама опять побежала на кухню – топ-топ-топ.

– Вот, Мишутка, поешь, миленький, пирожков с капустой.

Медвежонок съел полпирожка и лёг в кроватку.

Медведица обрадовалась. «Ну вот, поел – и заснёт наконец-то!» – подумала она.

– Мама! У меня лапка теперь заболела.

– Какая? Где? – заволновалась медведица.

– Вот, – показал медвежонок переднюю лапу. – Перевяжи мне её.

Топ-топ-топ – опять побежала медведица за аптечкой с лекарствами.

– Давай сюда твою лапку, я её бинтом перевяжу, – устало сказала медведица и забинтовала ему лапу. – Вот и готово, миленький. А теперь – спать! – И укрыла медвежонка пуховым одеялом.

Но он стал ворочаться: то на один бок, то на другой, то на спинку, то на животик.

– Мам, – вдруг сказал медвежонок, – я веселиться хочу!

– Веселиться?! – удивилась медведица. – Я даже и не знаю, чем тебя развеселить? Пойду у папы спрошу.

А папа-медведь тем временем смотрел по телевизору футбол. И каждый раз, когда мама-медведица пробегала мимо – топ-топ-топ, – он недовольно морщил лоб.

– Послушай, – сказала папе медведица, – наш малыш хочет веселиться. А я так устала, что и не знаю, как его развеселить?

Папа-медведь поскрёб когтями затылок, недовольно выключил телевизор и ответил:

– Сейчас я его развеселю! – Он вошёл в детскую и сказал: – Ну-ка, Мишутка, вставай! Веселиться пойдём!

– Ура! – радостно закричал Мишутка, тут же вскочил с кровати и снял бинт с лапы.

Они вышли на улицу. Уже давно стемнело. На небе ярко светила круглая луна.

– Теперь будем веселиться по-медвежьи, – сказал папа. – Будем бегать по лесу вокруг нашего дома. Смотри не отставай!

И они побежали…

Первый круг Мишутка бодро бежал рядом с папой. На втором – он стал отставать. А на третьем круге – уже еле-еле плёлся.

– Папа, – скулил малыш, – я больше не могу!

– Уже устал? Тогда пойдём домой.

Медвежонок на четвереньках вполз в дом, с трудом добрался до кровати, лёг – и тут же заснул.

– Что случилось с малышом? – забеспокоилась мама.

– Ничего особенного. Просто мы славно повеселились! – улыбнулся папа, заботливо накрыл Мишутку одеялом и снова уселся в кресло смотреть футбол.

Маленький зайчик никак не мог заснуть. Он крутился в кроватке, накрывшись одеялом с головой – только ушки торчали. А всё из-за далёких ярких зарниц и сильных порывов ветра. Ветки деревьев стучали в окно, а на крышу то и дело падали шишки: бух-бу-бух! – будто кто-то ходит!

От страха у зайчонка дрожал хвостик! Но он решил набраться храбрости и выглянуть в окно, нет ли там кого чужого. «Если что – маму разбужу!»

На подоконнике малыш увидел старого сверчка. Он обычно жил за печкой, но иногда вылезал рассказать зайчонку сказки. А сейчас сверчок с любопытством поглядывал на сверкавшие молнии.

– Ты что это не спишь среди ночи? – удивился сверчок.

– Не могу заснуть. Ветер так сильно шумит, что страшно!

Сверчок улыбнулся и сказал:

– Ветер не шумит, а песни поёт. Ложись обратно в постельку, прислушайся и засыпай!

– Я стараюсь, но не могу.

– А о чём ты думаешь, когда пытаешься заснуть?

Малыш пожал плечами:

– О разном: что ветер воет, что кто-то по крыше ходит…

– Я так и знал… Думай о хорошем! Тогда и заснёшь быстро!

Малыш удивился:

– О чём же нужно думать?

– Ну смотри… Ты дома, в тепле, а не заблудился в лесу в такую погоду. Это хорошо?

– Да…

– Мама завтра сварит кашу и сладких булочек испечёт. Тоже хорошо?

– Да! – уже улыбнулся зайчик.

– А после завтрака ты пойдёшь гулять с друзьями. Ведь хорошо?

– Конечно! – обрадовался зайчонок. – Пойду с бобрятами на реку!

– Вот видишь, всё замечательно! Иди спать! А ветер споёт тебе песенку.

Зайчонок лёг в кроватку, закрыл глазки и представил, как весело он завтра поиграет с приятелями.

А ветер и правда будто запел: «Спи-и-и!.. Спи-и-и!..»

Он укутался одеяльцем и сложил лапки под щёчку.

«Как красиво поёт ветер! И чего я раньше боялся? Теперь всегда буду думать только о хорошем!»

И малыш тут же крепко уснул.

Медвежонок пришёл из детского сада грустный: сопел, тяжело вздыхал и чуть не плакал.

Мама спрашивала, что с ним, да он не говорил.

Но вечером, перед сном, когда он уже лежал в кроватке, а мама читала ему сказки, медвежонок спросил:

– Мамочка, почему я уродился таким косолапым неумёхой?

– Кто тебе это сказал? – удивилась медведица.

– Все зверушки в саду говорят. У них всё получается, а у меня – нет! Такой я невезучий…

– Что у тебя не получается, миленький?

– Ничего не получается! – прошептал Мишка. – Прямо всё-всё из лапок валится! Вот сегодня мы вырезали из цветной бумаги цветочек: все сделали, а у меня не вышло. Зайцы даже смеялись! Они ведь такие ловкие.

Мама-медведица обняла малыша и погладила по голове:

– У маленьких не сразу всё получается. Это – не беда! Для того вы и учитесь.

– А ещё они сказали, что меня даже в школу не возьмут, – заплакал Мишутка. – А если и возьмут, то я стану самым плохим учеником… двоечником!

– Неправда. Не слушай их. Если захочешь и будешь стараться, то сможешь учиться лучше всех!

Малыш прямо выскочил из кроватки и недоверчиво посмотрел на маму:

– Нужно только захотеть?.. И у меня всё получится?!

– Ну, не только захотеть… но ещё и потрудиться! – добавила медведица.

– Как просто! – обрадовался Мишка. – Значит, если захочу и постараюсь, то у меня получится цветочек не хуже, чем у зайчат?

– Да, завтра попробуешь. А сейчас уже поздно: ложись обратно в кроватку и спи!

Мишке не верилось, и он ещё раз переспросил:

– А я правда смогу хорошо учиться?

– Конечно, если будешь очень стараться.

– Тогда дай мне прямо сейчас «Азбуку». Хочу все буквы поскорее выучить!

Медведица засмеялась:

– Ах ты, умница моя! Давай-ка уже засыпай, а вот завтра начнёшь учиться.

Мама поцеловала малыша и вышла из комнатки.

Но Мишка не стал спать. Он взял с полки «Азбуку», зажёг маленькую лампу над кроватью и принялся учить буквы… Учил, учил… да так и заснул за книгой.

Утром мама стала будить его в детский сад. Он проснулся, счастливо улыбнулся и прошептал:

– Мамочка! Кажется, я все буквы выучил! Послушай: «А, б, в, г, д, е, ё, ж, з, и, й, к, л, м, н, о, п, р, с, т, у, ф, х, ц, ч, ш, щ, ъ… ь, э, ю, я».

– Какой же ты у меня молодец! – порадовалась медведица. – Только букву «ы» забыл!

А Мишутке так понравилось заниматься, что потом, за лето перед школой, он научился не только хорошо читать, но ещё и красиво писать по прописям, считать и решать задачки! И осенью в первом классе стал самым лучшим учеником, круглым отличником. И даже шустрые зайцы иногда просили помочь им с уроками.

В маленьком домике под ветками раскидистой дикой сливы жила семья ёжиков: мама, папа и трое ежат.

Папа-ёж очень любил музыку и считал себя большим знатоком. Он постоянно доставал билеты на разные птичьи концерты. Любил побеседовать с артистами. И даже сделал ежатам дудочки, чтобы учились играть, хотя им это и не нравилось. А ему хотелось когда-нибудь послушать, как замечательно играют на дудочках его малыши. Но пока они только дудели и папа-ёж недовольно морщился: «Когда же состоится домашний концерт, на который не стыдно будет пригласить друзей – любителей музыки: барсука, бобра и медведя?»

Той весной на сливе зяблики свили гнездо. Ёж обрадовался новым соседям: вот теперь он будет постоянно слушать хорошее пение!

Вечером, когда гнездо было совсем готово, папа-ёж налил себе чашку ароматного чая с мятой и устроился в кресле-качалке на крылечке. Он растопырил уши и приготовился слушать концерт. Но птички были так заняты хозяйством, что не пели в тот день.

Ёжики легли спать очень поздно, как обычно, к рассвету. И вот только уставший папа-ёж закрыл глаза – вдруг послышалось: «Чик-чирик-чирик!»

«Что это? – удивился ёж. – Зяблик песню запел? Да ведь ещё темно! Не рассвело даже?!»

Папа попытался заснуть под это «чирик-чирик», но пение становилось всё громче и громче!

«Он что, каждое утро будет так горланить?!» – раздражённо подумал ёж.

А зяблик всё заливался: «Чик-чирик-чирик! Чик!»

Ёж ворочался в кровати и ворчал: «Ох уж эта музыка! Нет от неё покоя! И зачем только они поселились прямо у меня над головой!» Не выдержав, он вскочил с постели и выбежал на крыльцо.

– Эй! Зяблик! Что ты так рано распелся? Даже не рассвело ещё?

– Мы всегда так рано начинаем свой день – поём перед восходом солнца!

Папа растерялся: что же, он совсем теперь спать не сможет? Нет! Это – плохие соседи! Надо чтобы они переехали!

И он решил зяблика обидеть:

– Ты, зяблик, скверно поёшь. Фальшивишь! И голос у тебя никудышный. Я это тебе как знаток музыки говорю.

Зяблик нахохлился и отвернулся:

– Как умею – так и пою!

– Лучше, если вообще вы съедете с нашей сливы в другое место. И не будете терзать мой музыкальный слух на рассвете!

Тут зяблики и правда обиделись и – улетели. Подумаешь, какой знаток музыки нашёлся! Можно и других соседей поискать, поприветливее!

А ёжик обрадовался, что прогнал зябликов, и пошёл спать.

Но уже к обеду его разбудили ужасные звуки: «Кар-кар-кар!» Это были вороны. Они как раз искали место для дома и увидели на дикой сливе брошенное гнездо, которое надо просто расширить и укрепить. Вот и отличный дом получится!

С самого утра они достраивали гнездо, и к полудню уже всё было готово. Вот они и шумно радовались: «Кар-кар-кар! Как удачно и быстр-р-ро всё получилось! Повезло, что гнездо кто-то оставил!»

Ёжик совсем разозлился! Как же его музыкальный слух это перенесёт? Как можно спокойно жить, когда над головой постоянно каркают? Эх, зачем он только зябликов, таких хороших певцов, прогнал? Сидел бы сейчас на крылечке и слушал замечательное пение. А теперь хоть уши затыкай – такое безобразие!

– Вороны! – крикнул ёж новым соседям. – Вы ужасно поёте! Я вам это как знаток музыки говорю!

– Ха-ха-ха! – закаркали вороны. – Мы и не думали петь! Пр-р-росто гнездо достр-р-раиваем.

– Лучше… сделайте гнездо в другом месте! Не терзайте мой музыкальный слух!

– А почему мы должны строить в другом месте? Нам и здесь нр-р-равится! – прокаркал ворон.

– Да, очень-очень нр-р-равится, – поддакнула ворона. – Летом ещё и сливы будут. Мы тут будем жить!

«Ай, ай, ай! – совсем расстроился ёжик. – Что же я наделал? Зачем зябликов прогнал, дурная я голова! Знаток музыки, знаток музыки! Так мне и надо, грубияну. Сам виноват. Не буду больше о музыке думать, так спокойнее… Лучше книголюбом стану!»

И тем же вечером папа-ёж записал всю свою семью в лесную библиотеку.

Особенно ежата обрадовались. Им больше нравилось читать интересные сказки, а не дудеть на дудочках.

Солнце уже спряталось за лес, и только его последние лучи освещали красивые облака.

– Интересно, где же всё-таки ночует наше солнышко? – спросил медвежонок у кабанчика. Они были большими друзьями и под конец дня частенько сидели на опушке леса и разговаривали.

Загадка – где ночует солнышко? – не давала друзьям покоя. Медвежонок, которого звали Топтыжкой, считал, что солнышко спит в болоте, из которого оно выныривает каждое утро. Маленький же кабанчик по имени Хрю-Хрю думал по-другому:

– Я уверен, что солнышко спит за лесом, куда оно прячется каждый вечер, как и сегодня.

– Нет! – стал спорить Топтыжка. – Оно спит в болоте! Ведь каждое утро оно из тумана над болотом появляется, совсем с другой стороны. И утром оно бывает в тумане мокрое, потому что водичкой умывается.

– А зубы оно чистит, как ты думаешь? – спросил Хрю-Хрю.

– Вот этого я не знаю… Никогда не видел наше солнышко с зубной щёткой! Но ты мне зубы не заговаривай, я всё равно уверен, что оно спит в болоте! – повторил Топтыжка.

Но кабанчик сказал:

– Не может солнце в болоте ночевать! Как же оно там дышит?

– Очень даже просто! – огрызнулся медвежонок, он был упрямым и любил поспорить.

– Ну и как же это «очень даже просто»? – ехидно переспросил Хрю-Хрю. Он тоже любил спорить.

Топтыжка на миг задумался:

– Очень просто – как лягушка: вдохнёт побольше воздуха, а потом под водой долго-долго сидит.

– Нет! – ответил Хрю-Хрю. – Такого быть не может! Где ты видел, голова бестолковая, болотную лягушку, которая не выныривает из-под воды за воздухом целую ночь?

Топтыжка начал злиться. Он же понимал, что кабанчик прав: нет таких лягушек, которые могут всю ночь не дышать и сидеть до утра под водой. Но он не хотел уступать в споре и попытался хоть что-нибудь придумать… Он посопел, надулся и заявил:

– А может быть, солнышко ночью из воды иногда выныривает и дышит! Просто никто этого не замечает.

– Глупый ты, Топтыжка! Видел ли ты когда-нибудь, чтобы ночью вдруг стало светло как днём?

– А почему это должно стать светло как днём?

– Да потому, что если бы солнышко в темноте вынырнуло подышать, то вокруг бы всё сразу осветилось!

Топтыжка ещё больше насупился. Оставалось только нагрубить кабанчику, чтобы тот не подумал, будто он уступил в споре.

– Р-р-р! – зарычал он. – Что это ты обзываешь меня глупым? Сам ты глупый, как пенёк!

При этих словах обиженный Топтыжка пересел в сторонку на поваленное дерево.

– Эй! – крикнул ему вдогонку рассерженный кабанчик. – Ты не груби! Лучше возьми свои слова обратно!

– Больно надо! А вот и не возьму! – заупрямился Топтыжка и стал ещё назло бубнить: – Глупый, ты, Хрю-Хрю, глупый, глупый, как пенёк…

– Ах так! – взвизгнул кабанчик. – Сейчас я тебя поколочу!

Он подскочил к медвежонку и толкнул его.

Но в этот миг на опушке появился их приятель – ёжик Колючка. Он услышал ссору и закричал издалека:

– Перестаньте сейчас же! Драться нехорошо!

Медвежонок и кабанчик оглянулись, но всё ещё толкали друг друга.

Ёжик бросился разнимать приятелей и невольно их поколол.

– Ай-ай! – закричал Топтыжка.

– Ой-ой-ой! – заскулил Хрю-Хрю. – Не колись! Не будем мы драться, только не колись!

И оба приятеля бросились в разные стороны.

– То-то же! – обрадовался Колючка. – А то придумали! Из-за чего это вы поссорились?

– Мы спорили, где ночует солнышко, – объяснил Топтыжка. – Я говорю – в болоте, а вот он говорит, что за лесом! А ты как думаешь?

– Я? – переспросил Колючка. – Я не знаю…

– Да! Да! Трудный вопрос, – вдруг затараторила сорока, которая сидела рядом на дереве. Она всегда лезла в чужие разговоры. – Я тоже часто думаю, где же солнышко ночует?

– Тётушка Сорока, а разве вы не знаете? Вам же всё сверху видно! И летаете вы везде…

– Ох и глупые вы! Солнышко где-то очень далеко от наших мест живёт. Я туда не летаю. А хотелось бы знать, где оно спать ложится. Вы сходите к друзьям: вдруг кто-нибудь из них знает?

– Верно! Надо у друзей спросить, – согласились Колючка, Хрю-Хрю и Топтыжка.

– Я уверен, что оно в болоте спит, – упрямо сказал Топтыжка. – Поэтому я пойду завтра утром на болото к лягушкам и змеям и спрошу их.

– А я пойду к моему знакомому мышонку, который гостит под большим дубом у бабушки: ей много лет, она всё-всё знает и мышонку рассказывает, – решил Хрю-Хрю.

– А я повидаюсь с бельчонком Рыжиком, – сказал Колючка. – Он далеко прогуливается по верхушкам деревьев. Даже на другой конец леса!

И друзья отправились по домам спать.

Медвежонок, чтобы встать пораньше, с первыми лучами солнца, решил не в берлоге спать, а прямо под открытым небом, в мягкой травке. Как только лучи солнца осветили его мордочку, он тут же вскочил, схватил приготовленный мамой мешочек с пирогами и мёдом и помчался будить Колючку и Хрю-Хрю. Они встали, тоже взяли с собой котомочки с едой и договорились встретиться снова на родной опушке через день.

Быстрее всех добрался до своей цели – до мышиной норки – Хрю-Хрю. Мышонок как раз играл с желудями в тени огромного дуба. Увидев приятеля, он радостно пропищал:

– Здравствуй, Хрю-Хрю! Как хорошо, что ты пришёл поиграть со мной!

– Здравствуй! – ответил Хрю-Хрю. – Сегодня мне не до игр!

– А что случилось? – насторожился мышонок. – Что такое?

– Ничего не случилось. Просто я пришёл к тебе по делу!

– По делу? Ко мне? – удивился мышонок. Он перестал улыбаться, состроил серьёзное личико и возомнил себя взрослым и умным.

– Да, по делу. Но, вернее, не к тебе… Скорее – к твоей бабушке. Она ведь всё-всё на свете знает! А ты сам ещё маленький. Сходи к ней и спроси, где ночует солнышко.

Скоро мышонок вернулся и сказал:

– Этого даже моя бабушка не знает!

– Вот это да! – удивился Хрю-Хрю. – А я-то думал, что она знает всё! Ну ладно… Давай тогда поиграем. Зря, что ли, я так далеко от дома шёл?

А тем временем Топтыжка оказался на краю болота. К нему сразу прискакали знакомые лягушки и приползли змеи.

– Здравствуй, Топтыжка! Собрался клюквы поесть?

– Нет! Я к вам по важному делу… Хочу спросить, у вас ли в болоте солнышко ночует?

– Ква-ха! Ква-ха-ха! – засмеялись лягушки-квакушки.

– Ш-ха-ха! Ш-ш-ш-ха! – заулыбались и зашикали змеи. – Глупыш ты, Топтыжка! Солнышко где-то очень далеко ночует. Мы же ползаем по всему болоту и точно знаем, что спит оно где-то совсем в другом месте.

Обидно стало медвежонку. Мало того, что прав, видно, Хрю-Хрю, так ещё и глупым его обозвали!

А змеи и лягушки стали посмеиваться над Топтыжкой, приговаривая: «Глупыш! Думает, что мы здесь, в нашем болоте, с солнышком купаемся!»

Попечалился медвежонок, а потом подумал: «Пойду-ка правда клюквы поем, коль так далеко зашёл».

А вот ежонку Колючке повезло!

Он долго шёл, прежде чем увидел бельчонка высоко на дереве.

– Здравствуй, Рыжик! – закричал ежонок.

– О! Здравствуй, Колючка! – откликнулся с высокой ветки бельчонок. – Сейчас я к тебе спущусь – поиграем!

– Не надо спускаться! Наоборот, полезай повыше и посмотри: не видно ли оттуда, где живёт солнышко?

Бельчонок залез высоко, осмотрелся: ничего нового не увидел. Лес кругом как лес – да и только! Он спустился пониже и крикнул:

– Отсюда не видно, где оно живёт.

– Ой как плохо! – расстроился ёжик. – А я так хотел узнать и рассказать друзьям. А то они всё время спорят об этом и вчера даже подрались.

– Не печалься! Я знаю, что делать!

– Знаешь?

– Да! Надо пойти завтра в лесную школу на урок к профессору Дятлу. Мама мне говорила, что как раз будет урок о солнце: учитель расскажет, почему бывает день и ночь.

– Вот хорошо! – обрадовался Колючка. – Тогда надо найти в лесу и на болоте Хрю-Хрю и Топтыжку! Урок, ты говоришь, рано утром? А они только сегодня поздно вечером на нашу опушку вернутся. Как бы их разыскать поскорее?

– Ну, это просто! – крикнул бельчонок, спускаясь с дерева. – Сейчас найдём их!

– Как же – просто? Они где-то далеко… в лесу и на болоте!

– Я же говорю, что это очень легко сделать. Сейчас увидишь! – И бельчонок в два прыжка очутился на маленьком деревце, на ветках которого было много осиных гнёзд. – Милые осы! – позвал Рыжик.

Внутри гнёзд послышалось: «Ж-ж-ж… Ж-ж-жи…» И сразу полосатые осы закружились вокруг.

– Жи-жи-жи… Скажи, скажи, что тебе надо?

– Пожалуйста, полетайте по лесу! Поищите кабанчика Хрю-Хрю и загляните на болото, чтобы отыскать медвежонка Топтыжку! Надо им сказать, что завтра рано утром в школе будет урок, на котором расскажут, где живёт солнышко!

– Жи-жи-жи… Так уж и быть: слетаем, найдём, скажем… Ж-ж-ж…

Целый рой ос разлетелся на поиски по всему лесу. А несколько ос полетели к болоту и попросили ещё о помощи журавлей:

– Помогите нам, добрые журавли! Вы живёте на болоте и хорошо знаете эти места.

И не успело стемнеть, как осы и журавли отыскали Хрю-Хрю и Топтыжку.

– Сегодня же возвращайся к дому! Завтра рано утром ты сможешь узнать в лесной школе, где ночует солнышко, – прожужжали осы Хрю-Хрю.

– Иди домой и хорошенько выспись, чтобы не опоздать завтра утром в школу! Там расскажут, где ночует солнышко, – прокурлыкали журавли Топтыжке на болоте.

И вот наступило утро. Топтыжка, Хрю-Хрю, Колючка, Рыжик и ещё несколько их друзей отправились на урок. Зверята устроились на полянке под раскидистым деревом, на сучке которого сидел профессор Дятел и рассказывал много интересного.

Скоро за один урок малыши узнали столько, сколько без школы они не узнали бы и за целый год! Оказалось, что солнышко вообще не спит, а всё время светит на землю, которая – вот смешно! – круглая, как кочан капусты, только очень-очень большой. И этот вот кочан, то есть земля наша, вертится вокруг себя, как юла. И то к солнышку лицом повернётся, то – затылком. Вот и получается: то – день, то – ночь! А солнышко совсем не отдыхает! Светит и светит, чтобы всем зверятам в любом месте на земле было тепло и весело!

На опушке леса, недалеко от полянки, где любили посидеть на пеньках кабанчик Хрю-Хрю и медвежонок Топтыжка, на высокой молодой берёзе построили гнездо сороки. Всю весну они собирали и носили на берёзу веточки и травинки. И когда домик был готов, мама-сорока сказала:

– Хорошо получилось! Нашим птенчикам будет здесь уютно.

– Да, – согласился папа, – только надо сделать повыше стеночки, чтобы малыши не вывалились, пока не научатся летать.

– Верно, так будет спокойнее! И принеси ещё пушистого мха, чтобы теплее было.

Уже скоро из гнезда целыми днями слышались писк и крики: «Пи-пи-пи… Хотим есть! Ням-ням-ням…» – это вылупились из трёх яиц птенцы. Они быстро росли и всё время хотели есть.

Папа и мама часто улетали за кормом и предупреждали малышей:

– Осторожно! Не высовывайтесь из гнезда. Вы ещё не умеете летать!

– А я умею! Сейчас покажу, – всегда спорил самый крупный птенец. Звали его Непоседа. Он карабкался на край гнезда, махал крыльями и шлёпался обратно к брату и сестре.

– Видишь! У тебя пока плохо получается. Надо больше есть! – говорили родители и опять улетали за кормом.

И вот однажды, когда взрослых не было дома, Непоседа опять влез на краешек гнезда и стал смотреть по сторонам. Он увидел медвежонка Топтыжку, кабанчика Хрю-Хрю, ежонка Колючку и бельчонка Рыжика. Они весело играли в салочки, гоняясь друг за другом.

«Я тоже хочу поиграть с ними! Сейчас я полечу прямо к ним!» – решил Непоседа и… прыгнул вниз. Но летел он неумело, почти падал, поэтому больно ушиб лапки о землю.

– Ай-ай-ай! – заплакал он. – Я ударился.

– Ой-ой-ой! – заохали его сестра и братец. – Помогите! Непоседа выпал из гнезда!

Топтыжка, Хрю-Хрю, Колючка и Рыжик их услышали и бросились на помощь. В густой траве под деревом они увидели Непоседу, который никак не хотел поверить тому, что ещё не умеет летать. Он продолжал потешно подскакивать на одном месте, хлопал крылышками и подбадривал сам себя: «Сейчас, сейчас взлечу!»

– Эй, птенчик! Ты не сумеешь взлететь, ты ещё маленький! – сказал Хрю-Хрю.

– Взлечу, всё равно скоро взлечу! – пропищал Непоседа, подпрыгнул ещё и ещё, а потом вдруг сел на травку и горько заплакал: – У-у-у! Я хочу домой! У-у-у! Домой!

Топтыжке стало его жалко, и он сказал:

– Не плачь! Сейчас я тебя возьму, взберусь на берёзу и посажу обратно в гнездо.

– Давай я полезу на дерево, – предложил бельчонок. – У меня же лучше получится!

– Не думаю, – ответил медвежонок. – Птенец тяжёлый. Но если хочешь – попробуй!

Бельчонок подхватил Непоседу и попытался взобраться с ним на берёзу, но не удержался, и они оба свалились обратно в траву.

– Ты прав, Топтыжка, – согласился Рыжик. – Этого здоровяка так высоко мне не поднять.

– Так я и знал, – ответил Топтыжка и посадил Непоседу себе на плечо. – Держись крепче, лезть надо высоко!

Гнездо было свито в развилке довольно тонкой боковой ветки. И вот, когда Топтыжка уже почти добрался до гнезда, ветка вдруг сильно наклонилась.

– Ах! – вскрикнули внизу Колючка, Хрю-Хрю и Рыжик. – Берегись!

Однако Топтыжка не растерялся, изловчился и посадил птенца в гнездо. Потом выждал, пока дерево перестанет качаться, и попятился вниз. И тут произошло самое ужасное: ветка берёзы начала стремительно сгибаться всё сильнее и сильнее… Птенцы выскочили из гнезда, вцепившись в тонкие веточки коготками, а Топтыжка повис головой вниз, обхватив затрещавшую ветку всеми четырьмя лапами. Но при каждом новом его движении дерево продолжало зловеще трещать, как бы говоря: «Не двигайся! А то я сейчас сломаюсь, и все вы упадёте!»

Медвежонок затих и жалобно проговорил:

– Хрю-Хрю, Колючка, Рыжик! Спасайте нас! У птенцов хоть крылья есть. Они не так сильно шмякнутся. А вот я в лепёшку расшибусь!

– Ясное дело – в лепёшку! – сочувственно отозвался Хрю-Хрю.

– Да нет! – попытался успокоить Топтыжку ёжик. – Не в лепёшку. Если с такой высоты свалишься, то от тебя и мокрого места не останется!

– Не хочу я стать ни лепёшкой, ни мокрым местом! – ещё жалобнее заскулил медвежонок. – Спасите меня!

Пока все остальные разговаривали, бельчонок думал, как помочь медвежонку и птенчикам. Он сам частенько падал с деревьев, поэтому лучше других понимал, какая непоправимая беда может случиться.

И тут Рыжик придумал, что делать.

– Эй, Топтыжка, малыши! Продержитесь ещё чуть-чуть! Я знаю, как вас спасти!.. Колючка, Хрю-Хрю, бежим на нашу полянку, там сохнет сено. Соберём его в охапки и принесём сюда побольше!

– Зачем нам сено? – удивились друзья.

– Надо сложить под берёзой стог! Быстрее!

Сбегав несколько раз на полянку и обратно, друзья сумели устроить стог прямо под Топтыжкой, который держался уже из последних сил.

– Всё готово! Теперь можете прыгать! – крикнул бельчонок.

– Нам страшно! – запищали птенцы.

– Я тоже боюсь! – проскулил Топтыжка.

– Если ты не решишься сейчас прыгнуть, то дерево скоро сломается и ты можешь упасть прямо на землю, а не в стог сена. Выбирай: треснуться о землю и стать лепёшкой или точно спрыгнуть на мягкое сено?

– Я подумаю…

– Ну, подумай, подумай! Только не очень долго, а то берёза вот-вот сломается.

Вдруг Непоседа сказал:

– Топтыжка! Ты мне сегодня помог вернуться домой – полез из-за меня так высоко. Теперь я помогу тебе! Смотри и делай, как я!

При этих словах Непоседа храбро соскочил с ветки. В этот раз он уже летел гораздо лучше. Зверята и ахнуть не успели, а он уже закопался в мягкое сено, откуда тут же вылез и пропищал:

– Видите, как просто! Прыгайте! Ну, раз, два, три!

– Была не была! – воскликнул медвежонок, разжал когти и с визгом полетел вниз. – Виу-виу-виу!!! А-а-а-а…

Как только он отпустил дерево, гибкая берёза сразу разогнулась и стала такой же, как раньше. Хорошо, что птенцы удержались за ветки: они не упали и тут же залезли обратно в гнездо.

– Ура! Ура! Ура! – закричали Колючка и Хрю-Хрю. – Молодец, бельчонок! Здорово ты всё придумал! Мы спасли и птенцов, и Топтыжку.

– Да уж! – сказал счастливый Топтыжка. – Попутешествовал я: то вверх, то вниз со свистом… Спасибо вам всем, друзья, что спасли нас! Особенно тебе, Рыжик, и тебе, Непоседа! А то я уже чувствовал себя лепёшкой.

– А я, кажется, научился сегодня летать! – сказал радостно Непоседа. – Смотрите!

Он оттолкнулся от земли, захлопал уже окрепшими крыльями и уверенно полетел к родному гнезду.

Мама-медведица часто готовила медвежонку на завтрак вкусную кашу: гречневую, овсяную, пшённую, манную… Но малыш никогда её не доедал.

Папа-медведь ворчал:

– Всё надо съедать!

– Не хочу! Я уже наелся, – капризничал медвежонок.

– Доедай! – сердился папа.

– Не могу больше, – скулил Топтыжка и косился на маму.

Она его всегда защищала и говорила:

– Ну, не можешь, мой миленький, и не надо!

Но папа не унимался:

– «Не можешь»! А пять порций мороженого за раз съесть – можешь! У тебя ложка каши всегда остаётся на тарелке. Ты всю силу оставляешь! Вот однажды вспомнишь мои слова, когда тебе сил не хватит!

Но избалованный медвежонок убегал из-за стола и думал: «Вся сила на тарелке осталась… Ха-ха!.. Не может такого быть!.. Я и без последней ложки каши очень сильный!»

Так бы и не поверил Топтыжка папе, если бы не один случай…

Рядом с домиком медведей раскинулся глубокий овраг. Там малыши играли в прятки в кустах дикой малины, среди поваленных ураганом деревьев и огромных валунов, поросших мхом. В самой глубине оврага росла громадная ель, под которой была заброшенная барсучья нора. Корни старой ели давно обнажились от земли и походили на когтистую лапу сказочной птицы. И вот эта «лапа» сжимала в «когтях» огромный камень, нависший прямо над входом в нору. Камень хоть и крепко запутался в корнях, но с каждым годом дожди всё больше размывали под ним землю. Валун уже почти висел над норой, покачиваясь даже от сильного ветра. Все лесные жители называли этот камень Живым. И взрослые всегда предупреждали малышей, что лазить в нору опасно: когда-нибудь камень завалит выход! Но медвежонок Топтыжка, кабанчик Хрю-Хрю, ёжик Колючка и бельчонок Рыжик не слушались и частенько в той норе прятались.

И вот однажды в жаркий день, когда вдалеке в небе повисли сине-серые облака, обещавшие грозу и ливень, зверята стали играть в прохладном овраге в прятки. Водить выпало Топтыжке.

– Хорошо! – согласился он, отвернулся к высокому дубу, на котором сидели две сороки, и проговорил: – Раз, два, три, четыре, пять – я иду искать! Кто не спрятался – я не виноват!

– Не виноват, не виноват! – затрещали сороки, которые всегда вмешивались в чужие игры и дела.

Тем временем бельчонок взобрался на дуб. Кабанчик убежал за упавшее дерево. А вот ёжик юркнул в нору у Живого камня.

Топтыжка только начал искать приятелей, как вдруг вдалеке сверкнула молния, грянул гром и полил сильный дождь. Но медвежонка не испугали ни молния, ни гром, ни ливень. Весь день был таким знойным и душным, что под прохладным дождём играть оказалось только лучше!

А дождь лил и лил как из ведра. И промокший до кончика хвостика Хрю-Хрю стал жалобно похрюкивать за поваленным деревом. Медвежонок его тут же услышал.

– Ага, вот ты где! Выходи, я тебя нашёл! – радостно закричал Топтыжка и побежал к дубу: надо было дотронуться до ствола, когда кого-то находишь.

Пока Топтыжка стучал по стволу и кричал: «Тра-та-та! Я нашёл Хрю-Хрю»! – бельчонок взобрался повыше на дерево, прыгая с ветки на ветку. Но медвежонок обернулся и заметил упавший жёлудь. Тогда он внимательно всмотрелся в густые дубовые ветки и заметил мелькнувшего в вышине Рыжика.

– Ага! Вот я и тебя, Рыжик, нашёл! Спускайся! – обрадовался медвежонок и снова постучал по стволу: – Тра-та-та-та-та! И Рыжика я нашёл!

А дождь всё не проходил. Вода уже хлынула в овраг ручьями, в один миг вымыла последнюю землю из-под корней столетней ели и стала заливать барсучью нору. Лежавший в когтистой «лапе» Живой камень сорвался вниз – бу-бух! – и нору завалил!

Зверята на это внимания не обратили. Они оглядывались по сторонам и гадали, где же спрятался Колючка. Но долго ломать голову не пришлось.

– Помогите! Тону! – послышалось из затопленной норы барсука.

– Ой! – пискнул бельчонок. – Это же Колючка зовёт на помощь!

– Ах! Его завалило Живым камнем! – взвизгнул Хрю-Хрю. – А нору заливает водой!

– Надо его спасать! – воскликнул Топтыжка, и малыши втроём попытались сдвинуть тяжёлый камень.

Но не тут-то было! Громадный валун намертво перекрыл выход из норы, в которой тонул ёжик Колючка!

«Что же делать? Что?» – думал медвежонок, вспоминая, чему учил его папа. И вдруг – придумал и закричал:

– Хрю-Хрю, Рыжик! Ищите крепкую палку! Поднимем камень рычагом!

Все бросились врассыпную, и скоро – с криком «Нашёл! Нашёл!» – кабанчик притащил большую берёзовую ветку.

Медвежонок тут же засунул её под камень, а под саму ветку подложил валявшийся рядом дубовый сук.

– Раз, два, три! – прорычал Топтыжка, и все дружно навалились на конец берёзовой ветки.

Камень дрогнул и немного приподнялся. Но сил не хватало! Казалось, всё напрасно: Колючка вот-вот захлебнётся! Но в этот миг с высокой сосны, стрекоча: «И мы чуть-чуть поможем!» – слетели две сороки и уселись на самый кончик палки. И этого «чуть-чуть» хватило, чтобы перевернуть рычагом валун!

Перепуганный ёжик тут же выбрался из страшной ловушки, и все радостно закричали:

– Ура! Мы спасли Колючку!

Хрю-Хрю весело постукивал копытцами по Живому камню. Рыжик прыгал вокруг норы, стараясь распушить мокрый хвост. Сороки галдели и хлопали крыльями.

Только Топтыжка радовался молча. Он сел на откатившийся камень, перевёл дух и подумал: «Без сорок бы мы не справились! Не такой уж я, оказывается, и сильный. Правильно говорит папа: нельзя оставлять всю силу на тарелке!»

С тех пор медвежонок всегда доедал кашу. Ни крупинки не оставлял!

Мыльные пузыри, блестя на солнышке, разлетались над цветами по всему саду.

– Ох уж эти бестолковые красавчики! – говорили ромашки. – Покоя от них нет!

– Верно, – поддакивали розы, – такие красивые, но в глазах от них рябит!

– Да, разлетались тут, бездельники! Всем только мешают, – сказал душистый горошек.

Пузырям было обидно слышать о себе такие слова. Они надувались от обиды и очень скоро лопались.

– Вот ещё и мыльной пеной всех забрызгали! – не унимался горошек.

Цветы ворчали, потому что завидовали красоте и яркости мыльных пузырей, которые переливались всеми цветами радуги: красным, жёлтым, зелёным, синим. Особенно завидовал их красоте душистый горошек. Он слышал от пчёл и шмелей, к нему прилетавших, что сам он с виду очень простой и неинтересный, а прелесть его только в запахе. Вот и думал обиженный горошек: «От меня много пользы: днём с меня собирают пыльцу для мёда, а вечером всех радует мой запах. Но никто никогда меня не хвалит. А вот этих бездельников хоть и не любят, зато хвалят за красоту. А какой от них толк?»

Но вот один мыльный пузырь оказался очень прочным. Он не лопнул сразу, как остальные, а стал плавно летать между цветов. И цветы первый раз в жизни видели в нём своё отражение, как в зеркале.

Когда этот крепкий пузырь подлетел к душистому горошку и вдохнул его аромат, он сказал:

– Добрый вечер! Вы не только изумительно пахнете, но ещё и такой красивый! Я думаю, что вы здесь, в саду, самый интересный цветок.

Душистый горошек удивился и смущённо ответил:

– Мне кажется, что вы преувеличиваете… Я, конечно, хорошо пахну, но я ведь совсем не красивый!

– Вы ошибаетесь! Посмотритесь в меня, как в зеркало.

Душистый горошек глянул и увидел своё отражение: на него смотрел очень изящный, милый белый цветок, такой же прекрасный, как и многие другие цветы.

– Без вас, добрый пузырик, я никогда не узнал бы о себе правды. А вот теперь мне жить будет гораздо веселее. Спасибо!

– Да не за что! Мне было приятно подружиться с вами, – ответил пузырик и собрался уже было лететь дальше, но вдруг лопнул.

– П-ш-ш! – только и успел он произнести.

– Ах! – воскликнули цветы в один голос. – Как жаль! Этот пузырь был таким красивым и полезным для всех нас.

– Особенно мне будет не хватать его дружбы! – расстроился душистый горошек.

Но тут над цветами полетели другие пузыри. И цветы стали в этот раз с ними приветливо здороваться и разговаривать. А душистый горошек, который уже был готов расплакаться, воскликнул:

– Как хорошо, что у моего друга-пузырика так много братьев и сестёр!

Жили в одном дворе пугливый цыплёнок и храбрый щенок.

– Я самый смелый! – всегда говорил щенок.

– Почему ты так думаешь? – спрашивал цыплёнок, который всего боялся и часто убегал за высокую навозную кучу в углу двора.

– Ну, я же не прячусь каждый раз, как ты, за навозную кучу! Я громко лаю, чтобы боялись меня! – ответил щенок.

Но вот однажды после дождя приятели гуляли вместе во дворе. Вдруг из лужи вылезло невиданное существо и поползло по мокрой дорожке прямо к щенку. Хвастунишка перепугался! Он подумал, что это ядовитая змея, о которой ему говорил папа.

– Змея! Гав-гав-гав! – громко залаял щенок, а сам задрожал от страха. – Тяв! Тяв!

Но страшная змея его не испугалась, а подползла ещё ближе.

«Какой ужас! – подумал храбрец и попятился. – Надо удирать!»

А вот цыплёнок не растерялся! Он придавил змею лапкой, взмахнул маленькими крылышками и пропищал:

– Я таких «змей» не боюсь! Могу подержать её, а могу и отпустить. Пусть дальше к тебе ползёт? Или ты испугался? Теперь не станешь хвастать, что ты самый смелый?

Щенок стыдливо тявкнул и попятился, поджав хвост.

А хитрый цыплёнок подумал: «Какая же это змея? Обыкновенный земляной червяк. Таких вот за навозом видимо-невидимо ползает!»

Щенок снова залаял громче. Но червяк так его и не услышал.

– Да, больше не буду говорить, что я самый храбрый, – проскулил перепуганный щенок. – Подержи её!

– Зачем? – удивился цыплёнок.

– Чтобы я успел спрятаться за твою навозную кучу!

В красивом старинном парке в каменной клумбе жило целое семейство земляных червячков. Клумбу построили с высокими стенками, поэтому вылезти из неё было очень трудно. Из самой клумбы червячки видели вокруг только верхушки столетних деревьев и черепичную крышу замка.

Некоторые смельчаки всё же старались выкарабкаться наружу, но это оказалось под силу немногим. И те, кто сумел всё же выбраться, уже почему-то никогда не возвращались…

– Нельзя выползать в парк! – частенько говорил молодым самый старый червяк.

– Но там так много интересного! Не то что у нас – только колючие розы и много лет один и тот же садовник, который всё время ковыряет страшной лопатой нашу землю. Вон какие там большие деревья и красивый замок, – отвечали молодые червячки.

– А я ещё видел коров, лошадей, овец и даже людей, которые не ползают, как мы, а ходят на ногах! – добавил один малыш-червячок. Он был самым непослушным. Во время дождя, когда каменные стенки клумбы становились мокрыми, он часто взбирался на самый край и с любопытством поглядывал по сторонам.

– А ты молчи! – возмущалась его бабушка. – Не слушаешься никого. Вот вывалишься за край! А там очень опасно! Вот и братец твой старший тоже был непоседа. Сбежал из клумбы в прошлом году – с тех пор никто его и не видел. Пропал!

Все малыши пугались и скорее отползали от края клумбы поближе к серединке. Но смелый червяк не боялся и каждый раз, как только начинался дождь, снова и снова лез на край клумбы.

И вот однажды он увидел совсем близко от краешка клумбы незнакомый ему цветок. Это был обычный одуванчик, который не успел вырвать с корнем садовник. Ведь простые одуванчики люди считают сорняками, то есть никому не нужными цветами… Не место им рядом с розами!

На одуванчик прилетали молодые жуки-бронзовки, пчёлы, разные мотыльки. Смелый червячок тоже захотел перебраться на одуванчик, потянулся к нему, но не удержался и шлёпнулся вниз прямо в большую лужу…

Сначала он перепугался. Но дождевая вода была такой мягкой и тёплой, что он с удовольствием поплавал под водой, забыв о всякой опасности.

Когда он вынырнул, то услышал над головой:

– Ква! Ква! Ты хорошо ныряешь! Давай вместе поплаваем!

– А ты кто? – удивился червячок, впервые увидевший лягушонка.

– Как это – кто? – ещё больше удивился сам лягушонок.

– Ну, я спрашиваю, ты какой зверь?

– Я болотный лягушонок! – с гордостью ответил лягушонок. – А почему ты спрашиваешь? Ты что, с луны свалился?

– Нет, не с луны… Я из клумбы вывалился! А там у нас никто не водится, кроме нас самих и садовника.

– Скучно, значит, там у вас! Ну давай поплаваем.

Они вдоволь поныряли и поплавали наперегонки. Разумеется, лягушонок всё время выигрывал, но всё равно червячку очень понравилось.

Приятели устали и вылезли на берег отдохнуть. Скоро они задремали на солнышке.

Вдруг послышался какой-то шелест и противное «Кар-р-р! Кар! Кар!».

– Спасайся! – проквакал лягушонок и одним прыжком спрятался в густой траве.

А над застывшим от ужаса червячком склонился чёрный ворон, готовый его проглотить! Но червячок не растерялся и тут же улизнул под большой камень. Бум, бум, бум! – застучал клюв по камню. Но камень был очень тяжёлый и надёжно защищал червячка. Скоро ворону надоело долбить клювом по камню, и он улетел, а наш путешественник пополз дальше.

Перед ним простиралась широкая дорога, выложенная булыжником. Погода стояла сырая, камни были скользкие: ползти по ним оказалось очень легко. До другого края дороги оставалось чуть-чуть, когда послышался цокот копыт, и пара всадников на красивых лошадях проскакала над червячком, заслоняя солнце. Грубые копыта с новенькими подковами несколько раз угрожающе проскрежетали по соседним булыжникам и удалились в сторону замка.

«Опять мне повезло! – обрадовался червячок и дополз до огорода. – Наверно, должно ещё и в третий раз сегодня повезти! Бабушка говорит, что везти должно три раза подряд», – подумал он, оглядываясь по сторонам. Над ним гостеприимно шелестели красивые резные листья. Со стеблей свешивались молоденькие пупырчатые огурчики. К солнышку тянулись жёлтые цветы, по которым ползали измазавшиеся в пыльце пчёлы.

Он пополз дальше. Там росли помидоры, морковь, капуста… Огороду, казалось, не было конца. Скоро червячок оказался на грядке с изумительными оранжевыми тыквами. Огромные золотистые шары лежали повсюду на влажной земле, укрытой от уже палящего дневного солнца широкими сочными листьями.

«Какое замечательное место! – восхитился червяк. – Разве можно его сравнить с нашей пустынной клумбой, где кругом только колючие розы?»

В этот миг рядом с ним над землёй вырос маленький холмик, и из него выглянул другой червяк.

– Привет! – сказал он.

– Здравствуй! – ответил путешественник, и ему показалось, что он уже где-то слышал этот голос.

Но не успел он об этом подумать, как вылезающий из земли червяк вдруг воскликнул:

– Не может быть! Вот так встреча! Ты меня не узнаёшь?

Наш червячок всмотрелся в чумазую мордочку, высунувшуюся из земли, и понял, что ему повезло в третий раз. Это был его непоседа братец!

Среди живописного сада с уютным прудом в старинном каменном доме жила девочка Варвара. В её просторной комнате стоял блестевший чёрным лаком рояль. Два раза в неделю приходил учитель музыки и пения, и начинались занятия.

Варя любила петь, а вот играть на рояле ленилась. Даже бабушка, когда-то учившаяся музыке на этом же самом инструменте, никак не могла вразумить внучку, что надо заниматься на фортепьяно каждый день. И учитель, раздражённо вздыхая, говорил: «Ах, барышня (так он называл Вареньку), плохо вы готовились к уроку! В этом вот месте, – и он ловко перебирал клавиши, – надо бы сыграть иначе!»

Учитель уходил, а Варвара к следующему уроку снова готовилась кое-как, с большой неохотой.

И странное дело! Как только Варя садилась за рояль, она почему-то всегда замечала где-нибудь паука. А пауков она ужасно боялась и начинала тут же кричать: «А-а! Паук!» Да так громко и тревожно, что не только бабушка с дедушкой пугались, но и сами паучки, которые попались ей на глаза, чуть не падали от страха замертво!

– Нельзя так орать при виде малюсенькой букашки! – возмущался дедушка.

– Мне страшно. Я боюсь!

– Чего ты боишься?

– Боюсь, меня паук укусит.

– Да не станет он просто так кусать! Главное – его не придавить. Пауки даже полезны. Они вредных насекомых, которые кусаются и переносят болезни, в свою паутину ловят.

Однако Варя каждый раз, как начинала играть, опять замечала паука и истошно вопила: «А-а-а!»

Взрослые скоро перестали обращать на это внимание. Решили, что она всё выдумывает, просто чтобы пореже заниматься.

Но Варя – правда! – видела каждый раз паучков. Как только раздавались звуки рояля – обязательно они откуда-то вылезали. Но после пронзительного визга тут же прятались.

Однажды летом в дождливую погоду развелось видимо-невидимо комаров! Они всех в доме перекусали. Все чесались. Особенно ночью.

А вот Варю комары – почему-то – не трогали!

Все этому очень удивлялись…

Через несколько дней к вечеру всё же выглянуло из-под туч долгожданное солнце. Оно уже почти спряталось за высокие деревья на краю сада, но последние его лучи всё ещё наполняли комнату ярким светом.

Варя открыла крышку рояля и, лениво перебирая клавиши, посмотрела на закат в распахнутое окно. А там – как прозрачная занавеска во всё окно – висела паутина, в которой запутались десятки надоедливых комаров.

И в самом центре паутины Варя заметила маленького паучка. Он мирно, как на качелях, покачивался на тоненькой, но прочной сетке-паутинке. Паучок, видя, что его не боятся, взобрался чуточку повыше и вдруг пропищал еле слышным голоском:

– Добрый вечер, Варя!

– Добрый вечер! – не успев испугаться, удивилась девочка. – Это ты?.. Со мной говоришь?

– Да! Я… Я давно хотел с тобой подружиться. Но ты обычно начинаешь так страшно кричать, что приходится сразу удирать. Давай дружить!

– Давай! – согласилась Варя и тут же спросила: – А где живут твои папа и мама? У тебя братья и сёстры есть?

– Моя дорогая мамочка живёт вон там, – паучок указал лапкой куда-то вверх, – в дальнем углу комнаты. А мой добрый папочка обычно плетёт паутину за спинкой твоей кровати. Братья устраивают паутинки под самым потолком, а сестрички – в углах комнаты.

Варенька осмотрелась по сторонам, пригляделась. Действительно, в лучах закатного солнца почти везде блестели паутинки с пойманными комарами.

– А ты-то думала – почему это тебя не кусают?

– Да! Я только сейчас поняла… Значит, вы меня оберегаете, раскинув везде свои сети-ловушки!

– Верно! Мы тебя всегда охраняем от комаров! – гордо заявил паучок.

– А почему только меня?

– Мы тебя любим. Хоть ты и кричишь громко, когда нас видишь, но ни разу никого не обидела, не прихлопнула. Не то что твоя подружка из соседнего дома. Она многих моих братцев и сестричек прибила башмаком. Противная девчонка! И твои взрослые все наши паутины вениками уничтожают… Только ты никогда паутинки не рвёшь. Заметишь – бережно их обходишь, ничего не портишь! Но мы тебя не только за это полюбили… Самое главное – ты поёшь красиво и на рояле хорошо играешь! А мы музыку очень любим и твои концерты вечерами – жаль, не часто ты играешь! – всей семьёй слушаем.

– Почему же вы так любите музыку?

– Семейная традиция… Мой род поселился в этом доме очень-очень давно. И мои прапрапрадедушки и прапрапрабабушки с большим удовольствием слушали этот старинный рояль в те далёкие времена, когда на нём ещё только училась играть твоя бабушка! Правда, рассказывают, что она не ленилась и каждый вечер играла по часу!

Варвара послушала нового друга, покраснела и подумала: «Вокруг так много слушателей, а я – плохо играю!»

Варенька с новым чувством тронула клавиши и запела песню, которую надо было разучить к следующему уроку, и ощутила, как приятно петь и одновременно себе аккомпанировать. Её бархатный голос и выразительные звуки старого рояля устремились в распахнутое окно, сливаясь с закатным солнечным светом. И в такт музыке и пению подрагивали в лучах солнца паутинки, затянувшие занавеской окно; сплетённые за изголовьем кровати; свитые под потолком и в углах комнаты.

И все паучки, висящие на этих паутинах, с восторгом посмотрели на Вареньку. А один паук-старичок тихонько прошептал паучку-внуку:

– Эта девочка сейчас играет и поёт даже лучше, чем её бабушка, в которую, как поговаривают, был влюблён мой прапрадедушка.

Варвара же, продолжая увлечённо играть и петь, твёрдо решила: «Если бабушка – а она знает толк в музыке! – уверяет, что у меня дар, и моим новым друзьям-паучкам так нравится, то надо упорно заниматься каждый день и не лениться! И когда-нибудь я смогу петь со сцены настоящего театра!»

На другой день, под конец урока музыки, учитель улыбнулся и сказал:

– Мне кажется, барышня, сегодня вы по-новому, гораздо лучше играете и поёте! Если будете много трудиться, то станете замечательной оперной певицей!

Сердце Вареньки радостно забилось. Зеленоватые, как маслины, глаза заблестели. Она украдкой окинула комнату лучистым взглядом и заметила в паутинках блестящие и счастливые глаза своих новых друзей-паучков.

Весной старый парк, окружавший красивый дом с черепичной крышей, проснулся от зимней спячки. Появились первые цветы: подснежники, примулы, крокусы, гиацинты; чуть позже ещё и нарциссы с тюльпанами. Жёлтые, синие, фиолетовые, красные и белые цветы подставляли головки под яркие, уже тёплые лучи весеннего солнца и приветливо улыбались друг другу.

Но парк стал не только нарядным. Он ещё ожил – звуками! На ярком солнце сначала начали таять сосульки. И нежная капель – как увертюра: кап-кап-кап – зазвенела по лужам. Потом пошли весенние дожди, и капли уже бодро забарабанили по черепичной крыше дома. Но самым радостным звуком весны становилось пение птиц.

Конечно, и долгой зимой в парке жили и пели птицы: воробьи, синицы, горлицы, зяблики… Но весной из тёплых стран прилетели ещё стрижи и ласточки, скворцы и дрозды, жаворонки и соловьи. Они слетались на старые берёзы, дубы и сосны, которые были выше дома; на густые кусты сирени, жасмина и черёмухи, росшие под самыми окнами; на дикий виноград и плющ, уютно завивший стены до самой крыши. И начинались нескончаемые – порой до зари! – разговоры и пение.

– Здравствуйте! – приветствовали соловьёв синички. – Как прошёл ваш долгий перелёт из Африки?

– Добрый день! Хорошо долетели, правда, далеко! Но мы уже привыкли. А вы как тут поживаете? Как перезимовали?

– Да всё и у нас не плохо. Хоть и очень уж холодно было этой зимой. Но пережили, не замёрзли.

Эти разговоры заглушало удивительно звонкое пение соловьёв и жаворонков; протяжное посвистывание мухоловок, стрижей и ласточек; громкое воркование горлиц, похожее на далёкие раскаты весеннего грома; да карканье пары воронов. Зимой они шумели мало, а вот по весне становились разговорчивыми. Они важно прогуливались по молодой травке, собирая в клюв веточки и травинки для строительства гнезда на верхушке старого дуба.

Почти все птицы жили в большом парке довольно дружно. Только вот семейство сорок ни с кем не хотело уживаться ни зимой, ни летом!

– Кри! Кри! Кри! – кричали они и никому не давали прохода, задираясь со всеми. Особенно мелких птиц сороки обижали постоянно. Отнимали у них еду; разоряли их гнёзда; просто ко всему придирались.

– Что ты так громко поёшь по ночам! – упрекали они соловья. – Не даёшь нам заснуть! Вот мы тебе сейчас хвост надерём!

– Но соловьиха очень любит слушать мои песни именно ночью! – оправдывался соловей.

Однако пара сорок тут же налетала на маленького соловья и прогоняла его в самый дальний уголок парка.

Не давали покоя сороки и зяблику.

– Зачем ты начинаешь петь по утрам так рано? Будишь нас ни свет ни заря! Поспать не даёшь!

– Вовсе не рано! – оправдывался зяблик. – Я начинаю петь, когда солнышко выглядывает из-за холмов. Значит, всем вставать уже пора!

– Ах, так ты ещё спорить с нами будешь! – злились сороки и начинали клевать беззащитного зяблика, пока он не улетал в другой конец парка.

Частенько доставалось и дрозду, который бегал вприпрыжку по молодой травке, задрав хвост торчком. Он был похож на быстрый пароходик с огромной трубой, плывущий по бурному морю.

– Что это ты здесь скачешь, как кузнечик, по нашему газону? Резвишься, будто у себя дома! – стрекотали вредные сороки.

– А почему это я не могу тут гулять? – удивлялся дрозд. – Это наш общий парк!

– Нет! – нагло заявляли сороки. – Парк наш! Улетай отсюда подальше! Мы здесь хозяева!

– Почему это вы?! Парк общий, – пытался было защитить дрозда скворец.

Но пара злобных сорок и на него тут же набрасывалась и начинала нещадно клевать. И скворцу тоже приходилось улетать в самую глубину парка, где у него на старом каштане был скворечник.

Обнаглевшие сороки обижали и притесняли всех! Даже умудрялись иногда клевать больших воронов! И так бы они хозяйничали в парке всегда, но вот появился там новый обитатель – рыжий кот…

Он был ещё совсем молодым, но сильным и ловким. Его привезли в дом давно, но выпустили в парк лишь первый раз.

– Наш котик очень ласковый, – говорила о нём его маленькая хозяйка. – Он никогда не царапается и точно не тронет в саду ни одну птичку.

– Глупая! – смеялся над сестрёнкой старший братец. – Даже добрый кот, который нас не царапает, всё равно на птиц нападёт. Он же – хищник! – Мальчик, конечно, был прав.

И вот кот впервые вышел из дома. Сел на ступенях парадной каменной лестницы, ведущей в парк, осмотрелся и прислушался, поводя ушами. Вокруг пели птицы. Вдруг на газон к самым ступеням прилетел скворец. Не успел он высмотреть себе на завтрак в траве какую-то букашку, как с противным стрекотом на него набросилась наглая сорока:

– Кр-кр-кры! Убирайся отсюда! Это мой парк!

Скворец испугался и поскорее улетел. А сорока по-хозяйски пошла вдоль ступеней и застрекотала:

– Тра-та-та! Все запомните: это мой парк!

Но в тот же миг кот сжался в комок, тут же распрямился, как пружина, и стрелой полетел вниз!

Всё ещё крича: «Это мой парк!» – сорока успела взлететь на дерево, но стала похожа на общипанную кудахчущую курицу! Перья её длинного хвоста остались в когтистых лапах ловкого кота.

Пение птиц на мгновение смолкло. А в тишине послышался пронзительный голосок зяблика: «Так сороке и надо!» И будто в подтверждение этих слов все птицы запели громче и радостнее. Но тут весь их хор заглушило громкое мяуканье кота:

– Мяу! Мяу! Теперь это мой парк!

На следующий день кот вышел в парк, как лев, как царь зверей. Он не спеша спустился с парадной лестницы и пошёл по своим владениям. Птицы зачирикали тревожнее, и кот, почувствовав своё превосходство, распушил хвост трубой и подумал: «Парк мой!»

Но вдруг из-за кустов выскочила соседская собака и зарычала:

– Кошка? Здесь! В моём парке?!

«Царь зверей» сначала растерялся, а потом стремглав бросился к ближайшему дереву, мигом вскарабкался высоко по стволу и перебрался на большую ветку.

А собака подскочила к дереву и громко пролаяла: «Чтобы я тебя здесь больше не видела! Это мой парк!» – и побежала обратно в соседний сад, к своему дому.

Перепуганный кот, поджав дрожащий хвостик, осмотрелся и увидел рядом – на конце той же ветки! – бесхвостую сороку. Она злобно поблёскивала глазками-бусинками и ворчала: «Старый знакомый! Вот и тебе чуть хвост не откусили! Нечего было кричать вчера: парк мой, парк мой!»

А кругом, с ветки на ветку, радостно порхали воробьи, синицы, скворцы, дрозды и зяблики. Все они весело чирикали, посмеиваясь и над котом, и над сорокой: «Вот вам и “ваш парк”! Посидите теперь на ветке вместе и скоро поймёте, что лучше жить мирно в общем парке!»

В большом муравейнике под столетней елью жил старый муравей.

Как только он утром выбирался на свежий воздух – так начинал ворчать.

Заметит на муравейнике сухие листочки и тут же делает замечание молодым дворникам:

– Что у вас такой беспорядок?!

– Сейчас, сейчас уберём, – отвечают ему.

Не успевали вокруг навести чистоту, как он уже поучал молодую няньку:

– Ну как ты несёшь малыша на прогулку? Надо покрепче его лапками обхватить! А то уронишь в густую траву и потеряешь!

– Хорошо, хорошо! – соглашается муравьиха. – Я сейчас иначе возьмусь, и ничего не случится.

Старый муравей всем делал замечания, всех – учил. И так – без конца!

Но никто в муравейнике с ним не спорил, на него не обижался. Все понимали, что он всё знает из собственного опыта и просто хочет уберечь молодых от ошибок. Так оно и было. Муравей знал очень много, так как сам в жизни наделал столько ошибок и набил столько шишек, что их хватило бы на полмуравейника. Поэтому он точно предвидел, что произойдёт, когда сделают что-то неправильно, неразумно; и всех по-доброму наставлял. К этому в муравейнике давно привыкли.

А ещё старый муравей не любил ничего нового. Всё, что делалось не по старинке и для него непривычно, он ругал.

«Безобразие какое! – возмущался он постоянно. – Всё теперь как-то не так! Никто не играет у муравейника в салочки и прятки, не выходит по вечерам погонять футбольный мяч, как мы в детстве. Мало читают сказки. А музыку какую противную теперь слушают! Ни мелодии запоминающейся, ни слов умных! Только все и говорят: жизнь идёт вперёд; это – прогресс! А кому он нужен? Такой прогресс?!»

Молодые и даже маленькие муравьишки-внуки не соглашались, спорили со стариком, пытались его переубедить:

– Необходим прогресс, дедушка! Вот лекарства-то новые вам помогают. Раньше вы без лекарств этих по утрам встать не могли, голова у вас кружилась. А лапы у вас в коленях как болели? Еле-еле ходили! А теперь – значительно лучше. Как же без прогресса?

Муравей всех слушал, в глубине души со многими соглашался, но стоял на своём. Всё, чего раньше не было, к чему он не привык, – ругал! И частенько осуждал он «новую жизнь» вместе со своим другом, жившим в другом муравейнике, в противоположном, дальнем углу парка. Однако здоровье старичков стало хуже, и закадычные друзья встречались всё реже и реже. Хотелось бы им зайти друг к другу, выпить по чашечке ароматного чая с мятой, но ходить через весь парк стало тяжело. Особенно трудно было добираться в гости в конце лета и осенью. Везде росла густая трава. Стояли после дождей глубокие лужи, где просто утонешь! А грязь какая скользкая! Так поскользнёшься, что и здоровые лапки все переломаешь. Да ещё всюду валялись опавшие яблоки, груши и сливы, в которых копошились хищные осы.

И оба муравья сидели по домам и ворчали поодиночке: «Что толку в новшествах всяких? Прогресс, развитие техники… Всё равно: вот даже в гости не сходишь! Природу не побороть! Дело к осени, дожди, дожди… Опять бездорожье и непролазная грязь!»

Но вот в один прекрасный день, какие часто случаются в начале сентября, старый муравей, как обычно, всех поучал, делал замечания и ворчал. Вдруг он заметил, что садовник протягивает длинный резиновый шланг из дальнего угла парка прямо к муравейнику.

– Это ещё что за новшество? Опять прогресс! – возмутился ворчун. – Тут у нас нетронутая природа, и – на тебе! – толстый шланг резиновый для полива! Дождей, что ли, мало?!

Садовник аккуратно расправил шланг и ушёл. А муравей продолжал возмущаться, пока не стемнело.

На следующее утро он увидел, что по шлангу в обе стороны снуют сотни муравьёв. Одни спешили по делам, другие неторопливо прогуливались, а некоторые даже катались на самокатах и велосипедах по этой удивительно ровной широкой дороге! И мимо старого муравья, растерянно сидевшего на склоне муравейника, спускались вниз к новому шоссе ещё и ещё муравьишки.

Знакомый малыш, пробегавший мимо, окликнул старичка:

– Дедушка! Идите с нами!

И тогда муравей, не переставая ворчать, всё же с любопытством спустился с муравейника и взобрался по приставленной лесенке на шланг, устремившийся в дальний угол парка – прямо к другому муравейнику.

«Как легко здесь ходить! – подумал муравей. – Не то что плутать в высоченной траве, перелезать через корявые сухие ветки, проползать под опавшими листьями! Замечательное изобретение – вот такая современная дорога! А что, если заскочить домой, прихватить бутылочку кленового сиропа и сходить в гости?»

Долго не раздумывая, он вернулся в муравейник, взял сироп и тут же отправился в путь.

Новая дорога показалась раз в сто короче прежней! И уже совсем скоро два приятеля расположились на террасе, на солнечном склоне муравейника. Они сидели в мягких креслах из лепестков ромашки, а на малюсеньком грибочке-столике кипел самовар и стояли стаканчики с кленовым сиропом. Вокруг муравейника, как и в старые добрые времена, росла густая трава, усыпанная маками, васильками и ромашками. А чуть в сторонке блестело на солнышке новое шоссе – чёрный резиновый шланг.

Хозяин, отхлебнув густого сиропа, недовольно сказал:

– Вот портят красоту! Дорог понастроили. Не люблю я эти новшества!

Гость тоже проворчал: «Верно говоришь…» Но вдруг осёкся, посмотрев на блестящий шланг и увидев ехавшего там на велосипеде внука.

Малыш заметил издалека деда и крикнул:

– Добрый вечер! Как ты добрался, дедушка?

– Здравствуй, внучок! Быстро дошёл. Совсем и не устал!

Старый муравей налил горячий чай в блюдечко, чтобы поскорее остыл; выпил душистого кленового сиропа и сказал другу:

– А всё-таки, дорогой мой, стóит, вероятно, по-новому взглянуть на жизнь! Не надо всегда думать, что только раньше было хорошо. Жизнь-то идёт вперёд, как эта новая дорога. Знаешь ли… Если бы садовник не положил в траву шланг, а мои внучата с друзьями не превратили бы его в новую дорогу, то я бы до тебя не доковылял. И мы, думаю, никогда бы уже не увиделись… Так что теперь я – за всё новое, за прогресс!

Звонкое пение зяблика: «Чик-чирик, фиу-фиу…» – прорезало утренний туман одновременно с первыми лучами солнца.

«Опять запел, поспать не даёт», – проворчала старая сова, засыпавшая лишь на рассвете.

«Ни свет ни заря, а он, как всегда, распелся», – подумали мышки.

«Удержу нет на этого зяблика. Точнее часов, – зевнул ленивый кот. – Пять утра!»

И правда, тут же часы на башне замка вкрадчиво прошептали: «Тинь, тинь, тинь, тинь» – и потом глухо отсчитали пять ударов: «Бум, бум, бум, бум, бум». А следом снова полилась песенка зяблика: «Фи-фью, тиу, тиу, тю». Так уж сложилось, что из поколения в поколение прадеды, деды, отец, а теперь и сам молодой зяблик пели и рано утром, и к обеду, и в конце рабочего дня, и перед сном. И начинали свои красивые трели всегда за мгновение до боя часов. Они так чувствовали время, что никогда не ошибались!

Но в парке разгорались споры между совами, белками, барсуками, ежами и даже кротами: хорошо ли, что зяблики просыпаются раньше других и поют так звонко, что потом бывает трудно заснуть? Есть же часы с боем, и этого – вполне достаточно!

Вот молодой зяблик и стал сомневаться: правильно ли петь точно за мгновение до боя часов начиная с самого рассвета? Он спросил однажды отца:

– Папочка, а нужно ли нам так придерживаться семейной традиции и за это частенько выслушивать недовольных соседей, если не всем это нравится?

– Мы же не совершаем ничего предосудительного. Наоборот, делаем очень полезное дело: будим всех утром в школу и на работу, сзываем к обеду и напоминаем, что пора спать, чтобы набраться сил на завтра. И делаем это красиво!

– Но у нас в городе есть часы. И кажется, всем хватает их боя.

– Мой милый, – ответил умудрённый опытом зяблик-отец, – если привычки твоей семьи не вредны большинству окружающих и пение твоё артистично и может многим доставить истинное удовольствие, то и не надо стесняться традиций! Зачем же отказываться от хорошего и полезного в угоду некоторым ворчунам и лентяям, которые просто не могут утром продрать глаза и вовремя встать на работу или учёбу?

Зяблик любил и уважал отца. Он прислушался к его мнению и продолжал петь всегда вовремя – за мгновение до боя часов.

И вот однажды он пропел ранним утром песенку: «Тиу-тиу-та… Пора вставать!» – и все, проснувшись, ждали боя старинных часов. Но часы – молчали!

Филин высунулся из дупла, потёр крылом заспанные глаза, пристально посмотрел на застывшие стрелки часов и в растерянности прохрипел сонным ещё голосом: «Не может быть… Часы остановились!»

А из-под самой башни из норы тревожно крикнул барсук: «Наши часы не идут! Поломались!»

«Остановились!» – запищали мыши.

Какой же тут начался переполох! Отовсюду послышались испуганные восклицания: «Как же теперь быть? Как жить без часов?!»

Но надо было спешить по делам и отправлять малышей в школу. И как-то всё на время улеглось.

А вот ближе к обеду все снова забеспокоились: как же обойтись без точного времени?

И вдруг – как всегда вовремя! – с высокого дерева раздалась громкая и уверенная трель молодого зяблика: «Тиу-та, тиу-та… На обед уже пора!»

Взрослые и малыши сразу успокоились и поспешили по домам обедать, переговариваясь между собой: «Как же здорово, что наш зяблик всегда поёт вовремя!» Даже те, кто был недоволен ранним утренним пением, проходили под деревом, поглядывали вверх и примирительно говорили: «Мы были не правы… Спасибо, зяблик!»

А зяблик никого не слышал и увлечённо продолжал петь любимые песенки. Когда он закончил, то услышал отца, сидевшего на соседней ветке: «Молодец, мой мальчик! Вот видишь: не стоит изменять полезным, добрым традициям!»