Покидал дворец я быстрым шагом. Всё же то недолгое время, что мне довелось находиться в нём, по ощущениям казалось вечностью.

Выйдя за пределы дворца и отойдя на некое расстояние, я с удовольствием остановился и выдохнул. Казалось, что я вовсе не дышал последние полчаса, струна сердца натянулась до предела, казалось, ещё чуть-чуть, и она порвётся. Сейчас же она медленно, но, верно, отходила назад, расслабляясь и даря мне чувство покоя и даже удовлетворения.

Согнув руку в локте ладонью вверх, я заставил мельчайшие крупицы песка, что кружили над землёй во всё усиливающихся порывах ветра, собраться в одной точке, сформировав десятисантиметровый шарик.

На губах заиграла улыбка. Как же всё же приятно вновь ощутить свой любимый дар. Жизнь без него даже несколько десятков минут оказалась равносильна смерти. Телекинез был со мной с рождения, рос и формировался. Даже в детстве я ощущал эту силу, она была со мной, и я знал, что всегда смогу на неё положиться. Может, поэтому блокировка силы отдавалась внутри болью… не физической, но душевной.

Приятные, свежие порывы ветра ласкали волосы. Я поднял взгляд к небу и увидел, что к столице приближается огромная чёрная туча — скоро будет гроза, далёкие, но свирепые раскаты грома уже доносились досюда. Нужно поспешить к Робу, проведать Кэти и поговорить с Юлианой.

На тот месяц, что мы находились в столице, Роб решил снять себе небольшой деревянный домик на окраине города. Там же жила и девочка, ну а позже заехала Юлиана. По словам баронессы, оставлять ребенка с неотёсанным верзилой дело неблагодарное, и она готова пожить в том же доме. Хотя, на мой взгляд, Юлиане нравилась малышка, нравилось баловать её и слушать звонкий смех, да и к Робу она относилась нормально, хоть и высказывалась в шутку о его умственных способностях.

Подходя к дому, я застал интересную картину. Баронесса сидела на лавочке возле крыльца, а вот Роб с девочкой играли в какую-то непонятную мне игру. Роб кидал камушек в начерченные на земле круги и соревновался в этом с девочкой. Понятия не имею, что это за игра такая, но вроде Кэти весело, а мне больше и не надо.

— Пабло! — взвизгнула малышка, бросившись в мою сторону. Да, в последнее время мы виделись редко, всё же я много уделял времени своим тренировкам, а также Юлиане. Она будоражила мои мысли, хотелось вновь завести её, как в тот раз на озере, и хорошенечко поиметь, наслаждаясь вибрациями её тела.

— Привет, Кэти, ну как вы тут? — поинтересовался я, присев на колено и обняв девочку. За полтора месяца, что мы заботились о ней, она весьма похорошела, думаю, это связано с тем, что всё реже девочка возвращалась в не самые приятные воспоминания прошлого. Она обвыклась и охотно принимала ту заботу, что нам удавалось ей дать.

— Хорошо — Юлиана плавно подошла сбоку и мягко прижалась всем телом, её чувствительные губы тут же нашли мои, и мы слились в жарком поцелуе — Лучше расскажи, как всё прошло?

В небе громыхнуло пуще прежнего, буря добралась до столицы, ветер усилился, и запахло дождём.

— Ладно, идём в дом, есть действительно интересные новости.

В старом, деревяном доме было довольно уютно. Хоть и простое, но добротное убранство дарило некую свою атмосферу. Такую тёплую и напоминающую о далёком доме, нужно будет наведаться как ни будь в родное село и проконтролировать, чтобы у родных всё было нормально. Хотя, откровенно говоря, где взять на это времени? Целый год я нахожусь в безумной скачке, прыгая от одного заказа к другому, но иначе добиться поставленных целей просто не получится.

После проведённой страстной ночи расставаться совершенно не хотелось, но что поделать? Есть дела, и их нужно решать. Стоя на небольшой вытоптанной площадке за пределами города, я смотрел, как длинная колонна, полная стражи в белых доспехах, окружая карету со всех сторон, удаляется всё дальше от столицы империи.

Рядом со мной стоял Роб, также смотря на эту процессию. Не хватало только девчушки, уехавшей вместе с Юлианой. Её расстроенный вид и печальные, просящие глаза до сих пор терзали мне душу, но так было нужно, гораздо хуже, если бы её убили рядом со мной, а так она поймёт. Обязана понять.

— Да ладно тебе. Чего приуныл? — весело пробасил Роб и хлопнул меня по плечу. Следом раздался звук булькающей фляги, когда он опрокинул в себя порцию огненной жидкости.

— Всё нормально, пойдём, нам тоже нужно выезжать — Развернувшись, я направился в город.

Не прошло много времени, как мы уже запрягли своих буйволов и спешно забрались в телегу, ставшую такой родной.

Мы двигались уже два часа по пыльным дорогам империи, а я всё не решался надеть кольцо пространства. Оно было золотым, украшенное узорами и длинными извивающимися телами драконов. Красивое кольцо, но важно было не то, что снаружи, а то, что внутри. Не знаю, что меня останавливало, просто была какая-то неуверенность, мозг отказывался верить, что такой артефакт в принципе способен существовать, и уж тем более ему не место в руках простого сельского парня.

Так я и крутил его в своих пальцах, думая о всяком разном. Больше всего меня волновал вопрос встречи с Илейв, всё же требовалось во многом объясниться и рассказать о себе.

Решив отложить терзавшие меня думы, я всё же надел кольцо на палец. В первые мгновения ничего не происходило, но чувствовалось, как что-то изменилось, что-то незримое, пока для меня непонятное. Такое ощущение, словно выросла дополнительная конечность, и хоть я ей никогда не пользовался раньше, это не значит, что не смогу в будущем.

Внимательно всматриваясь в красивое обрамление золотого кольца, поблёскивающего в, с трудом пробивающихся из-за туч, лучах солнца, я словно нырнул в него.

Передо мной развернулась небольшая полутёмная комната, слева были стеллажи с совершенно пустыми полками, в дальнем углу стояло два сундука с откинутыми крышками. Оглядевшись, я понял, что смотрю на эту комнату со стороны и не имею здесь физического тела. Продолжая экспериментировать, понял, что и перемещение мне недоступно. Комнатка была откровенно небольшой, метра три в ширину, четыре в длину и примерно три в высоту. Пожелав вернуться к реальности, я даже не сумел уловить момента перехода, просто в один миг вернулись звуки, запахи и окружающий мир. Мы всё так же катили по пустынной дороге. Время от времени мимо нас проезжали торговые караваны, спешившие в столицу.

Оглядевшись, я взял одну из шкур, которой обычно прикрывался во время сна, и пожелал перенести ту в хранилище. Как только шкура оказалась в моих руках и последовало желание, она испарилась. Погрузившись вовнутрь кольца, я обнаружил её лежащей на полу посреди комнаты.

Эксперименты мои продлились до глубокой ночи. Было множество нюансов, но главное — я понял, как можно доставать предметы, не отдавая всё своё сознание на волю кольца. Всё, что требовалось, это иметь точное представление о предмете и месте, где оно расположено, видать, именно для этого там были полочки и сундуки, требовалось раскладывать всё в установленном мной же порядке, и в момент нужды смогу в кратчайшие сроки извлекать из пространственного хранилища всё необходимое, не отстраняясь при этом от физического мира.

В тот же момент я закинул внутрь кольца сумку со всеми ценными документами, те немногие деньги, что были у меня обналичены, и, конечно же, закинул туда своё копьё, носить которое за спиной, придерживая при этом собственной силой, было теперь нерационально. В самом конце загрузил на одну из полок артефактные жезлы, валявшиеся у меня в телеге ещё со времён противостояния с сектой. Замечательно. Теперь осталось дело за малым — распределить всё по местам, дабы в случае необходимости извлечь нужный предмет, не погружаясь в кольцо всем сознанием.

Это было поистине занимательное занятие, всё же что-то новое и необычное.

Когда закончил с «уборкой» и вынырнул в реальность, то обнаружил, что уже стемнело. Было решено встать лагерем, всё же, на сколько бы буйволы не были выносливыми, им тоже требовался отдых.

Остановившись на полянке и налив буйволам воды, я тут же достал свой набор для розжига, и тьму разрезал свет пламени. Роб с завистью смотрел, как предметы в моих руках появляются прямо из воздуха, и не преминул несколько раз поздравить с такой приятной обновкой.

Отобедав горячей похлёбки, сваренной на костре с применением крупы, я откинулся на мешки в телеге и взглянул в тёмное небо. Звёзды яркими огнями усыпали весь небосвод, кое-где проплывали массивные тучи. Красота, треск костра и звуки ночного леса нагнали на меня жуткую сонливость. Зевнув напоследок, я укутался в мягкую шкуру и погрузился в сладкий сон.

* * *

Иллейв была довольна. Месяц перехода оказался более чем удачным, что говорить, если на них не было ни одного нападения на всём пути, зато сейчас она с довольным видом сжимала двадцать серебряных, по сути, свои первые деньги, заработанные собственным трудом. Единственное, что её огорчало, это скверный влажный воздух и сырая склизкая земля.

Вздрогнув от дуновения промозглого ветра, она огляделась. Столица была огромной, всюду сновали местные жители, занятые своими делами, а она стояла и не могла понять, куда ей двигаться дальше. Как-то об этом она совсем не подумала.

Путь её занял чуть больше месяца, прибыла она уже к вечеру, солнце почти спряталось за крышами домов, и ей срочно нужно было найти себе какое-нибудь укрытие. Очевидное решение пришло довольно-таки быстро: требовалось найти таверну, отогреться, перекусить и уже завтра начинать свои поиски.

Поплутав по местным улочкам, стараясь при этом не заходить в особо тёмные и узкие ответвления, она заметила тяжёлую вывеску с надписью «У Джона».

То, что это именно то, что она ищет, стало понятно сразу по доносившемуся из внутри гоготу, музыке и такому манящему запаху, что Иллейв не заметила, как свернула и зашла в дверь.

— Здравствуйте — глазея вокруг, она подошла к стойке и поприветствовала трактирщика.

Учитывая ту сырость, холод и слякоть, что сейчас творилось снаружи, контраст внутреннего состояния таверны был более чем заметен. Тепло, мягкий свет от масляных ламп наполнил собою всё вокруг, люди весело что-то галдели, кушая и весело общаясь, гремели чарки с хмельными напитками, а также резво бренчали струнами барды, прославляя очередного героя из каких-то сказаний.

— Здравствуй, милочка, чем могу служить столь замечательной госпоже? — Приятный на вид, чуть пухловатый мужчина с пышными усами-кисточками радостно приветствовал очередного своего посетителя.

— Мне бы комнату и покушать чего — проговорила Иллейв, не зная, как правильно делать заказ в подобных заведениях.

— Покушать — это мы сейчас — засуетился мужик — Аглая! А ну-ка принеси чего съедобного!

Последнее обращалось к пухленькой девчушке в замызганном фартуке, выбежавшей из прохода позади стойки.

— Что нужно? Кашу? Похлебку? Или, может быть, ягнёнка в томатном соусе?

Таверщик вопросительно глянул на Иллейв, и та встрепенулась, поняв, что решать всё же нужно ей.

— Давайте — кашу и попить… Травяной отвар, если есть — Девушка решила, что она не в том положении, чтобы шиковать ягнёнком, деньги ей ещё пригодятся.

Спустя десять минут голодная, но счастливая девушка радостно уплетала наваристую кашу с мясом, ей даже понравились такие посиделки. Все вокруг были какими-то простыми, не было напыщенных лиц, думающих, что все вокруг должны им с самого рождения. Нет, тут собрались самые простые граждане империи, теми или иными путями судьбы оказавшиеся в столице.

Когда каша подошла к концу, Иллейв отложила тарелку и, попивая ароматный напиток, решила узнать поподробнее о своём муже, а значит, следовало расспросить о турнире.

— А расскажите о турнире, он ещё идёт или же закончился?

— О! — Мужик за стойкой явно оживился — Турнир выдался на славу, но, к сожалению, два дня как подошёл к концу. Это было по-настоящему невероятное зрелище! — Иллейв мысленно улыбнулась, удача точно на её стороне, первый знакомый в столице и уже фанат этого турнира, а значит, вполне может знать что-нибудь и о Пабло. Ей сейчас будут интересны даже слухи.

— Император воистину постарался. Это надо! Собрать всех одарённых со всей империи! Да… Зрелище было что надо. Бои были шикарные, я несколько раз менял фаворитов, пока не понял, что ставить нужно на Пабло Тарлингтона! Вот тогда уж точно не прогадаешь!

— Пабло? — переспросила Иллейв, пытаясь максимально направить мысли рассказчика на интересующую её тему.

— Да, бои с ним никогда не бывали скучными, он размазывал своих противников по песку арены и даже не замечал сопротивления, сущий монстр! Больше всего мне запомнился его бой с Плющом! Вот где была драма! — Таверщик хохотнул — Это было действительно интересно. Плющ, в отличие от остальных, хоть как-то барахтался, но всё равно рухнул в бессилии, словно старая тряпочка.

Хохот мужика разнёсся в разные стороны, Иллейв не поняла шутки, что так рассмешила его, но предпочла слушать дальше.

К большому сожалению, ей так и не удалось узнать, куда подевался её муж после турнира. Говорят, что он отправился к императору на следующий день после его окончания, ну а после того — одному небу известно.

Иллейв задумчиво смотрела перед собой, грея руки об ещё горячий напиток. С одной стороны, она была невероятно горда своим мужем, занять первое место в таком масштабном турнире — это поистине большое достижение, с другой же стороны, её огорчало, что Пабло постоянно где-то лазает, что-то творит, и всё это проходит где-то в стороне от неё, она сама узнаёт об этом лишь спустя какое-то время, словно какой-то посторонний человек.

Сделав глоток травяного отвара, она вернулась к своим мыслям.

Как-то плавно они скатились к баронессе, по слухам, которая ублажала её мужа. От таких мыслей сердце Иллейв болезненно сжалось, может, оно и вовсе остановится в следующий момент. Нет. Она не помрёт на радость этой баронской шлюхе! Не отдаст ей мужа так просто!

— Я знаю побольше остальных, да, — послышался хитрый голос старичка, сидевшего всё это время левее девушки и молча слушавшего тот же рассказ. Голос его был хмельной, в руках сжималась пустая кружка, которую он крутил, мягко намекая о способах продолжения разговора.

— И что же вы знаете? — как-то отстранённо уточнила девушка, всё ещё пребывавшая в собственных мыслях.

— Да много чего, да. Например, в каком доме он проживал до вчерашнего дня точно, сейчас не уверен. Также знаю, где искать баронессу и способ к ней добраться, да. — Он довольно улыбался, почёсывая неаккуратную щетину на своей щеке. — Я бы всё это мог рассказать вам, да. Но на пустой желудок, да с пустой кружкой это делать весьма сложно, да.

Иллейв недовольно скривилась, она недолюбливала пьяниц, а к этому человеку у неё были особые подозрения. Уж слишком хитровато выглядел этот старичок, да и денег у девушки оставалось не так много, учитывая неизвестность в ближайшем будущем, но всё же она решила рискнуть.

Заплатив за порцию каши и кружку эля, она посмотрела на довольного старичка в молчаливом предложении продолжить разговор.

— Так вот, проживал ваш ненаглядный в четвёртом доме квартала строителей, там небольшой деревянный домик с зелёной крышей, сразу узнаете, да. Если повезёт, то он ещё не убыл, да. Баронесса же, Юлиана Тартунгрет, убыла вчера с утра со своими людьми к себе в баронство, насколько мне известно, да.

Довольный старик уплетал кашу за обе щеки и громкими глотками осушал кружку с элем.

— А если не повезёт?

— Если не повезёт, то… — старик задумался. — Думаю, Пабло направится в город Сахалем, да.

Девушка про себя выругалась, получается, ей нужно было просто посидеть на одном месте всего два месяца, и они бы и так встретились. Хотя она и так знала это, не знала точных сроков, но то, что он вернётся, знала точно, так что нечего себя ругать за приятные ранее решения, она устала сидеть в постоянном ожидании.

— Вы сказали, что можете помочь с поиском баронессы, — задумчиво произнесла она.

— Могу, да, — он одним глотком осушил кружку, после чего рукавом вытер губы от остатков эля и каши. — Но за пять серебрушек не только подскажу, но и устрою вам беспрепятственный вход в её замок, да.

Старик был явно доволен собой и на радостях даже протянул руку к девушке, ожидая, что в раскрытую ладонь должно посыпаться серебро. Но Иллейв была скептически настроена ко всему происходящему, не торопясь расставаться с деньгами.

— Не доверяете, да? — ухмыльнулся странный старик. — Хорошо, тогда сходите к дому, и если же всё же решите воспользоваться моими услугами, то приходите сюда, а деньги заплатите только после того, как я вас усажу в нужный караван прямо до её баронства, да.

Это было уже куда более приемлемое предложение, и Иллейв решила последовать ему. Расплатившись с таверщиком, оставляя у него два серебряных — один за еду свою и старика и один за постой, девушка удалилась к себе в комнату на втором этаже заведения.

* * *

Двадцать девять дней перехода прошли спокойно. Несколько раз на нас нападали дикие звери, но за проблему я их не считал. Двухметровые дикие волки вынырнули из кустов орешника весьма неожиданно, скорость зверей в совокупности с их бесшумными шагами позволяли быстро и не замечено настигать своих жертв, но в этот раз им не повезло.

Постоянное сканирование пространства давно вошло в привычку, так что этих ушлых зверей я заметил заранее, остановил телегу посреди дороги и уставился в сторону леса, откуда вскоре должны будут вынырнуть эти страшные звери.

— Что такое? — обеспокоенно спросил Роб, поднявшись с мешков и взглянув в ту же сторону, что и я.

— Выгружаемся, скоро здесь будут гости, нельзя позволить им добраться до буйволов.

— Я ничего не вижу — хмуро произнёс Роб, спрыгивая с телеги и уже держа наготове тесак.

Я не стал отвечать, воспользовавшись тем небольшим временем, пока волки крались в нашу сторону, не понимая, что давно обнаружены. Время потратил с пользой. Достав лоскуты кожи, скоро стреножил буйволов, опасаясь, что, при видя зверей, они рванут вдоль дороги, пока я буду занят и не смогу остановить их.

— Проклятые демоны! — выругался Роб, глядя на морду первой твари, что выбиралась из орешника.

Один… Два… Десять волков, внимательно оглядывающих нас, медленно расходились в стороны, беря нас плотным полукругом.

Грамотные твари.

Было бы куда проще, если бы эти зверюги бросились одной большой кучей в нашу сторону, тогда я бы их накрыл одной массовой атакой, а так…

Волки действовали грамотно. Как только несколько волков зашли к нам в спину, то тут же бросились в нашу сторону. Одновременно с этим понеслись и остальные волки.

Роб в ту же секунду раздался в плечах и прибавил в росте. С характерным звуком всё его тело покрыла каменная броня, он встал в стойку, занеся тесак, готовясь встречать первого зверя на размашистый секущий удар.

Секунды словно растянулись. Первый волк, нёсшийся на меня, в считанные секунды преодолел разделяющее нас расстояние и оказался в пяти метрах, отпружинивая от земли, взмыл в воздух, раскрывая пасть, дабы вцепиться в моё горло.

Обращаясь к кольцу, я вынул копьё, блеснувшее остриём в лучах яркого солнца. Тут же подхватил его телекинезом и отправил в полёт. Данный приём я практиковал последние двадцать дней, идеальный способ застать сильного и прочного противника врасплох. Правда, меткость пока хромала, да и зачастую копьё летело неровно, то и дело «спотыкалось» в воздухе, и плашмя врезалось в мишени. Но сейчас вышло как надо.

Расстояние было небольшим, так что оно погрузилось в тушку волка почти по основание, обрывая прыжок и отбрасывая скулящее тело на десяток метров назад.

Вернуть оружие я не успел, следующие два зверя подобрались слишком близко, заходя сбоку и уже готовые атаковать клыками. Собственно говоря, они и атаковали, но я успел развернуть перед собой щит из плотного телекинеза, от чего с жёстким хрустом два волка врезались в него мордой. Из их носов потекла кровь, послышался свирепый рык.

Но не стоило думать, что данным действием я вывел их из строя. Наоборот, это лишь раззадорило свирепых хищников. Перед их новым рывком в их глазах я прочитал истинную ярость. Из пасти густыми струями текла слюна, они хрипели и скалили клыки.

За спиной происходило что-то неладное. Удерживая щит перед собой, я оглянулся. Два волка повалили Роба на землю и пытались разорвать на части, мёртвой хваткой вцепившись в руку и ногу моего друга.

Сжав воздух в тонкое лезвие, я послал его к одной из тварей, неистово мотавшей башкой и пытавшейся оторвать конечность. Не прошло и секунды, как режущий ветер настиг её и больно распорол плоть, оголяя позвоночник.

Резкая боль пронзила животное, волк, не ожидавший такого, заскулил, словно щенок, и отпустил руку. Роб этим тут же воспользовался, схватив лежащий на земле тесак и пронзая зверю брюхо. Следующий удар пришёлся уже в голову той, что удерживала ногу.

Всё это я уже отмечал краем глаза, сосредоточившись на троих волках, приближавшихся со спины.

Чёрный, здоровый зверь, набрав разгон, прыгнул, стремясь к моему горлу. Тут я не стал ничего выдумывать.

Выбросив руку вперёд, ухватил его голову телекинезом и, тратя немыслимое количество энергии, размозжил прямо в полёте. Струи крови и мозга вперемешку с осколками черепа брызнули в разные стороны. Часть из них попала мне на одежду, но сейчас я не обратил на это внимания.

Волки были быстры, поспевать за их атаками — нелёгкая задача. Что говорить, если с начала боя прошло не больше пяти секунд, а я уже потратил немало энергии. Благо на моей шее весел амулет, просто неистово снабжавший меня ей, и хоть он был далеко не полон, но пока я не боялся, что она закончится.

Словно что-то понимая, четыре волка атаковали одновременно со всех сторон. Я мог убить любого из них, но непременно подставился бы под клыки оставшихся. Действуя на инстинктах, я сформировал сплошной купол, окружая себя со всех сторон. С приятным для моих ушей звуком они впечатались в него и, на краткий миг, жалобно завыли, после чего их рычание лишь усилилось.

Роб уже поднялся и двинул в мою сторону. Одежда на нём висела лоскутами, а в каменном теле виднелись глубокие следы от клыков и когтей. Кое-где стекали небольшие струйки крови.

Максимально сосредоточившись и поводя руками, я заставил ветер вокруг моего щита уплотниться в острое кольцо и отпустил его, расширяя в разные стороны.

Не ожидавшие опасности, от обычного дуновения ветерка, волки завыли и захрипели. Удар был быстрым и направлен на уровне их шей, благо они стояли неподвижно, ошеломлённые столкновением с моим барьером. Густым фонтаном кровь брызнула на зелёную траву, а зверьё, не понимающее, что же их всё-таки убило, рухнуло там же, где стояло, неистово суча задними лапами и раскрыв зубастые пасти.

— Уф, ни хрена ж себе!… — выдохнул Роб, протирая тесак, измазанный липкой кровью.

— И не говори, неожиданно — Я улыбнулся. Вытянув руку в сторону, призвал копьё обратно. Послышался хруст и хлюпающий звук, и вскоре оружие лежало у меня в руке. Очистив его от крови, отправил в кольцо.

— Может, заберём с собой тушки? — задумался Роб, когда мы подошли к телеге и я стал развязывать ноги быкам.

— Слишком хлопотно выйдет, а прибыль ничтожно маленькая. Так что не стоит заморачиваться.

— Может, ты и прав. Ладно, до города совсем трохи осталось — Он залез в телегу, скривившись от боли. Его бок был разодран, кровь по-прежнему стекала на землю.

— На, выпей — Протянул зелье малого исцеления — И купи себе наконец свой запас зелий, хватит деньги в пойло пускать и рассчитывать, что Пабло обеспечит всем необходимым!

Не сдержался. Ведь действительно этот раздолбай только и делает, что бухает да трахает баб, а мне приходится постоянно думать, готовиться, снабжаться артефактами и зельями. Достало.

— Ладно, не гунди. Куплю я твои зелья — Роб поднял примирительно руки и одним рывком выпил зелье. Тут же длинные рваные раны пошли бурой коркой, кровь больше не текла, а края раны порозовели.

Конечно, можно было бы выделить и большое зелье лечения. Тогда бы его раны полностью затянулись и даже шрама не осталось, но расставаться с такой дорогой ценностью я не был намерен.

Под такие размышления двинул повозку дальше. Вскоре полуденное солнце сменилось белой луной, и когда луна вновь уступила солнцу, мы уже въезжали в ворота Сахалема.

По прибытию в Сахалем, я первым делом решил наведаться в гильдию наёмников и сдать контракты.

Внутри гильдии по обыкновению было оживлённо, народ сновал туда-сюда, кто-то получал, а кто-то сдавал заказы. Стоял настоящий гвалт и полнейшая суета.

— Ладно, пойдём сдадим контракты! — Я махнул рукой Робу, стараясь перекричать толпу.

Роб кивнул и направился следом.

Для сдачи контрактов требовалось пройти в специальную комнату, где человек заверит подлинность документов и выдаст ведомость на выплату.

У самого кабинета оказалась небольшая очередь, таких кабинетов было четыре, и у каждого из них столпилось от десяти человек. Судя по тому, как быстро заходили и выходили из дверей посетители, сдавали зачастую не более двух заданий, что в принципе было нормой. Это мы с Робом набрали больше пятидесяти контрактов и отлучились почти на год. Вскоре подошла и наша очередь.

— Добрый день — вежливо поздоровался мужичок, внимательно осматривая нашу пару — прошу, присаживайтесь. Принимающий приглашающе указал на диванчик напротив его обширного стола.

Я кивнул и воспользовался предложением, усевшись напротив него. Зная, как устроена система, не стал расшаркиваться и сразу достал увесистую стопку пергаментных листов. Брови принимальщика полезли вверх, и я затруднялся сказать, отчего это. То ли он удивлён объёмами, то ли его впечатлил фокус с возникновением листов из воздуха.

— Поразительно! И сколько человек в вашей команде? — Удивлённо спрашивал он, задумчиво перекладывая листы и понимая, что это контракты из не самой простой книги. Цены на такие контракты доходили до пятидесяти золотых, и не каждый наёмник решался взяться за подобные.

— Двое — спокойно ответил я, улыбнувшись ему, чувство этого человека прекрасно были мне понятны. Я ещё помнил, как выдавший нам эти контракты человек недоумённо вздыхал и явно считал нас блаженными. Но вот не прошло и года, как мы вернулись и сдаём их как выполненные.

Приятное чувство.

Проверив каждый лист на подлинность, нам наконец заверили их и выдали квитанцию на получение денег. Теперь уже отправились в кассу, где нас упрашивали открыть счёт в банке гильдии — вот же хитрые засранцы — но я остался непреклонен, и вскоре в моё кольцо спрятался целый сундук, наполненный пухлыми кошелями с золотом — по сто монет в каждом.

С Робом мы обговорили это заранее, я выдам его деньги чуть позже, когда мы прибудем к филиалу гномьего банка, пока же в кольце деньги будут в большей безопасности.

Тяжёлые капли крупными гроздьями падали с потолка и, разбиваясь, оглашали округу громким звуком. Казалось бы, какая-то капля, но здесь, в помещении, где царил мрак и тишина, капли, разлетаясь в снопе брызг, создавали поистине громкие звуки.

На стенах висели массивные чёрные факелы, свет от пляшущего пламени разрывал мрак, освещая тёмные коридоры подземного сооружения.

В какой-то момент к звукам капель и треску факелов прибавился звук цокающих каблуков от элегантных женских сапожек. Красивая девушка в красном ципао грациозно шла по этим туннелям, медленно приближаясь к своей цели. Когда она почти добралась, то услышала звуки цепей — это преступники зашевелились. Они же и уставились на неё в истинном восхищении, помешанном на невероятном удивлении. В их головах крутился один вопрос: «Что такая леди делает здесь?»

— Вы все рецидивисты и разбойники — она мило улыбнулась, оглядывая их — все вы будете гнить здесь, пока о вас не вспомнят и не отволокут на плаху.

Девушка замолчала, внимательно оглядывая каждого из слушавших её. В их глазах была печаль и злость. Никто из них не желал так просто покидать этот мир.

— Также, насколько я знаю, вы самые настоящие беспринципные ублюдки, и я спрашиваю вас: готовы ли вы послужить мне, выбрав свободу вместо смерти?

— Что мы должны будем сделать? — Раздался хриплый голос, и из мрака, звеня кандалами, к решётке вышел полуголый мускулистый мужчина. Его грязные длинные волосы сосульками свисали в разные стороны, на лице редкая неаккуратная борода, а от тела стоял стойкий аромат пота и грязи.

— Узнаете, но для начала вы все слегка преобразитесь — она хищно улыбнулась и отбросила прядь густых белых волос назад когда, резко развернувшись к решётке спиной, крикнула в темноту:

— Забирайте всех, кто согласен, и действуем согласно плану!

Спустя какое-то непродолжительное время, всё в том же подземелье, в небольшой комнатке для пыток собралось десять заключённых и пять вооружённых стражников, а также палач.

— Он первый — мило улыбнулась девушка в ципао и показала пальчиком на мужчину, с которым общалась недавно.

Тот недоумённо смотрел на происходящее, когда его выводили из общего строя и подводили к столу.

— Что вы собираетесь делать? — Чуть дрогнувшим, хрипящим голосом спросил он, оборачиваясь к девушке, но та лишь улыбнулась:

— Я сделаю из вас отряд возмездия, вы же избежите плахи, так что сейчас нужно немного потерпеть…

От её улыбки по спине опытного разбойника потекла струйка пота. Он огляделся и увидел, как палач докрасна раскалил нож на углях. Послышались испуганные шёпотки.

В какой-то момент его резко схватили сзади два стражника и уложили животом на стол, он забрыкался, глаза, исполненные ужаса, заметались из стороны в сторону, страх сковал движения. А потом палач надавил на его щёки, заставил рот раскрыться и щипцами подхватил язык.

Разбойник уже догадался, что будет дальше, но выбора у него особого не было. Либо язык, либо смерть. Он выбрал язык. Так что даже дёргаться перестал, с ужасом смотря на приближающийся нож…

Ирен со звериным оскалом смотрела на всё это, вспоминая возлюбленного и шепча проклятия в сторону Пабло Тарлингтона.

* * *

Отпустив Роба заниматься, несомненно, важными делами, я отправился на поиски своей ненаглядной. Но, к моему удивлению, по прибытию встретил совершенно чужую семью, играющую во дворе с ребёнком.

— Чего уставился⁉ — как-то сразу разъярился заметивший меня мужчина. Он поднялся с травы и быстрым шагом направился в мою сторону.

— А что так грубо? — спокойно ответил я, никак не реагируя на столь агрессивный выпад. Ссориться совершенно не хотелось, а скандалить с «муровьём», являясь «гигантом» — совершенно пустое дело.

— Ну так это… — мужик немного сбавил запал, раздумывая, какой ответ дать будет лучше.

— Тут жила моя жена, вот я и удивился, увидев вас — Пожал плечами, отмечая, как запал окончательно пропадает из глаз мужчины.

— Вроде жила тут, ага — почесал он репу — Но вот месяц как мы живём…

Говорить больше было не о чем, так что я развернулся и чуть отошёл в сторону.

Это что же получается? У неё закончились деньги, и ей пришлось съехать? Но куда?

Вместе с первыми вопросами голову посетили и первые страхи. Неизвестность пугала, пусть пока ещё и не сильно.

Насильно выдохнув, я поспешил в школу меча, где когда-то нанял женщину для обучения Иллейв. К огромному облегчению, та обнаружилась на месте. Сейчас она грациозно отбивала меч смазливого юноши, по всей видимости, очередного ученика.

— Подойди, пожалуйста — Остановившись у небольшой ограды и махнув ей рукой, обратился к ней.

Но и здесь не обошлось без проблем. Черноволосый юноша, отхватывающий люлей от своей наставницы, решил взбрыкнуть и чуть ли не обгоняя учителя, направился ко мне.

— Ты не видишь, что она занята, чернь! Как ты смеешь прерывать мою тренировку! — Разгневанное юношеское лицо пылало праведным гневом, а тоненькие усики ходили из стороны в сторону.

Не говоря лишних слов, я выбросил волну телекинеза, вышибая из него дух и отбрасывая на пару метров. От столкновения дурака с землёй в сторону полетели клубы пыли и послышалась отборная ругань. Всё произошло настолько стремительно, что женщина остановилась, ошарашено переводя взгляд с меня на юношу.

— Да… Ты хоть знаешь, кто мой отец! — Измучено крикнул парень, кряхтя вставая с земли.

— Мне без разницы. Поговорим? — Так же спокойно ответил я и перевёл взгляд на женщину.

Та кивнула, недовольно поджав губы. Как выяснилось позже, парень из знатной семьи, и женщина боялась непрошенных проблем.

— Зря ты так, его отец и вправду влиятельная личность — Прошептала она, разглядывая меня с любопытством. В прошлую нашу встречу женщина вела себя подчёркнуто нейтрально, явно считая себя из другой лиги, но теперь в её взгляде появился интерес.

— Его отец — это только его проблемы, сунется — пожалеет — Меня начинала раздражать сложившаяся ситуация. Какой-то юнец из богатой семейки создаёт мне проблемы на ровном месте, а ведь я просто ищу жену. Бредовая ситуация, как ни посмотри.

— У тебя будут большие проблемы — Шипел не унимающийся парень. Он встал недалеко от меня, продолжая жужжать назойливой мухой, но подходить опасался.

Проигнорировав его, обратился к женщине.

— Я ищу жену, она была вашей ученицей, зовут Иллейв — Сходу погрузил её в суть проблемы, не желая расшаркиваться.

— Месяц назад закончила обучение — Кивнула она.

— Что, не сдюжила или деньги закончились? — Первый вариант меня бы очень порадовал, но реальность оказалась куда как прозаичней.

От рассказа этой женщины я, честно говоря, изрядно опешил. Узнать, что твоя жена одарённая, хоть и слабая — это из области фантастики. А всё оттого, что одарённые — это очень редкие личности, и тот факт, что в нашей маленькой деревне оказалось таких двое, ещё и обручившихся между собой, звучит как бред, но женщине врать смысла не было. Дальше и вовсе выяснились неприятные новости из жизни Иллейв.

— В общем, этот парень зачастил приходить к ней. Встанет у забора и смотрит, как мы тренируемся, а после тренировки подарки дарить пытался, комплименты делал. В последний раз он что-то сказал ей… Я её такой ещё не видела — Взгляд женщины словно остекленел, погрузившись в собственные воспоминания — Иллейв была расстроена и зла одновременно, с того момента скорость обучения выросла в два раза, я не успевала показывать очередной приём, как она меня дублировала и повторяла с невероятной точностью. Так что мы ещё несколько недель занимались развитием её базы приёмов, после чего перешли к отработке выученного материала. Так сказать, выводили изученные приёмы в рефлексы. А потом она уехала.

Я задумчиво слушал эту тираду, не понимая, как поступить дальше. Что это за парень? Что он ей сказал? И, самое главное, где мне, демоны, искать свою жену⁉

— Думаю, тебе следует разыскать того парня, информация, что он сказал Иллейв, на прямую связана с её исчезновением. — Женщина словно прочитала мои мысли и помогла найти решение возникшей проблемы, ну или хотя бы встать на путь к её решению.

Тем временем женщина, словно вспомнив о своих обязанностях, отправилась к скромно стоящему ученику, злобно зыркавшему в мою сторону, но не решающемуся бросить вызов.

— Спасибо — Искренне поблагодарил я девушку.

— Обращайся — Она лукаво стрельнула в меня глазами, от чего я немного опешил. Молодой организм напомнил, что не прочь более плотного общения с этой дамой, но идти на поводу я не собирался. Дополнительных приключений мне не надо. Я же честный семьянин всё-таки.

* * *

Доминик был сыном богатого купца, владевшего алхимической лавкой, которая приносила ему немалый доход. Отец имел связи со знатными алхимиками и закупал лучшую продукцию, которую затем продавал в отдалённые уголки страны, где она расходилась без каких-либо проблем. Быстро растущие доходы принесли его семье известность и влияние, и вскоре немногие могли сравниться с ними в Сахолеме.

Поэтому и Доменик, взрощенный в столь уважаемой семье, с ранних лет привык ощущать себя кем-то большим, чем просто человеком. К пяти годам его стали замечать кричащего на служанок, к десяти он и вовсе связался с простой шпаной, у которой пользовался репутацией чуть ли не императора. Они творили всякие шалости, унижали простых людей, а стража закрывала на это глаза, всё-таки как-то неправильно наезжать на сына влиятельного человека, с чьей руки кормишься. Вот и росло у Доминика неправильное ощущение положения вещей в империи.

— Косой, а ну тормозни-ка ту милаху — криво ухмыляясь, сказал Доминик.

Дело происходило среди дня, они стояли в глухой подворотне и наблюдали за простолюдинкой, нёсшей что-то в корзине и прошедшей пару секунд назад мимо них.

Переулок был глухой, здесь жили самые низкие слои общества, стража ходила редко. Так что парни часто промышляли в подобных местах. И не потому, что у них было мало денег, нет, у Доминика денег было полно, но вот острых ощущений всегда не хватало.

Косой выполнил приказ идеально. Одного короткого рывка хватило, чтобы нагнать женщину и схватить за локоть.

Русоволосая женщина обернулась, с испугом в глазах осмотрев косого, выглядевшего как типичный разбойник, в просторных мешковых одеяниях, а потом заметила и остальную компанию, мерзко улыбающуюся и приближающуюся к ней.

— А что, недурна собой — облизнул сухие губы косой и повернулся к Доменку.

— Что вам нужно? — запинаясь, спросила барышня, чьё состояние было близко к панике.

— Да так — обманчиво улыбнулся Доменк — просто хотим пообщаться.

Мерзко улыбаясь, он уже приблизился вплотную. Грудь женщины, отчётливо выделявшаяся из-под серой ткани, судорожно вздымалась туда-сюда. Она быстро дышала от ударившего в кровь адреналина. Казалось, ещё немного, и женщина рухнет в обморок, не сумев побороть страха, возникшего на фоне сложившейся ситуации.

Набрав в грудь побольше воздуха, она хотела закричать в надежде найти спасение, но как набрала, так и выпустила. Нож, упёршийся ей напротив сердца, не давал простора для манёвра.

— Закричишь, и я вонжу его в тебя по самую рукоять — говоря это, Доменик продолжал улыбаться, словно всё происходящее было в норме вещей, и не было здесь никакого разбоя — Разверните её — приказал он своим подельникам — А ты не рыпайся.

Женщину развернули и силой прижали к земле. Нож упёрся в шею, и всё, что оставалось женщине, молча глотать слёзы и собственные сопли.

Глаза юноши уже не были как прежде, они остекленели, в них читалась похоть, помешанная на безумие.

Проведя рукой по упругим ягодицам, он задрал полы её платья. Аккуратная щёлочка была сухая и даже не думала мокнуть, но его такие мелочи не смутили. Смочив собственные пальцы слюной, он грубо засунул их внутрь, женщина забрыкалась, но державшие её руки были крепки и грубо, ещё сильнее, вжали её в землю.

— Какая ты сладкая — прошептал Доменик — Тебе понравится, обещаю — хрипел парень, стаскивая собственные широкие штаны.

Плюнув на свой хрен, он больше не играл с жертвой, быстро найдя вход и погрузившись в неё по самые яйца.

— Ох, бля, да тут узенько — с наслаждением простонал он. Женщина завертелась всем телом, пытаясь избавится от этого унижения, но всё это было бесполезно, она лишь распаляла желание парня.

Его толчки становились всё чаще, ожесточённее. Он не церемонился, его совершенно не волновало удовольствие женщины, лишь собственное. А они стремительно приближались к пику наслаждения.

— Да, сучка, ты такая узенькая внутри.

Выйдя из неё, он одним рывком перевернул женщину на спину, руки ухватились за небольшой вырез возле шеи и дёрнули в разные стороны. Послышался треск. Старая, исхудавшая ткань не выдержала напора и треснула, пошла в разные стороны. Вскоре на солнце показались полные груди с тёмными ареолами и сосками на них. Доменик возбудился ещё сильнее, хотя, казалось, куда там. Женщина, уже не в силах держать истерику, закричала, но кто-то из его подельников сжал ей рот, так что крик захлебнулся в самом своём начале.

— О, ненужно кричать, это бесполезно — прохрипел парень, обхватив её бёдра и рывком притягивая к себе, насаживая, на сколько только мог насадить. Влагалище сжалось, сдавливая его член, и он затрясся, затрясся всем телом, закатывая глаза и спуская обжигающую струю внутрь женщины. А потом расслабился, совершил ещё несколько завершающих толчков, после чего вынул член из её лона.

— Ну вот и всё, а ты боялась — хохотнул он, вставая и заправляя рубаху в штаны.

— Бос, а может и мы тоже… — Косой кивнул в сторону плачущей женщины, что свернулась комочком и даже не думала вставать.

— Обойдётесь, такие свиньи, как вы, можете снять себе и обычных шлюх — авторитет авторитетом, но его нужно подкреплять не только страхом, но и деньгами. Так что Доменик не стал жадничать и кинул парням мешочек с медными монетами.

— Как скажешь, босс — довольно произнёс косой. Ему вообще плевать кого трахать, эту девку или ту же шлюху, с шлюхой даже проще.

— Ладно, идём, мне ещё заглянуть кое-куда надо.

Они двинулись из переулка.

— К той бабе, что в никакую не поддаётся твоим чарам? — хохотнул пухлый в их компании.

— Рот закрой! — разозлился Доменик — Она просто не как все эти шлюхи, но даже её можно завалить в койку, просто нужен подход. Сначала я разрушил её веру и преданность в мужа, а теперь поработаю над получившемся результатом.

— Как скажешь, босс — попытался замять тему пухлый, изрядно струхнув и коря свой язык за то, что тот посмел задеть за живое самолюбие их босса.

* * *

Отойдя в сторонку, я сел на скамейку, стоявшую возле повидавшего жизнь забора. Отсюда открывался прекрасный вид за школой меча, и я мог лицезреть любого подходящего к её воротам.

Плана лучше у меня не было. Найти человека, не зная его имени и даже внешности, в большом городе было не в моих силах. Так что я просто решил ждать. Ждать и надеяться на чудо.

И не знаю, то ли я такой гений, то ли просто небо сегодня на моей стороне, но вскоре к забору подошла странная шайка.

Они выделялись своей абсурдностью и необычностью. С одной стороны, парни выглядели как обычные бедняки с их мешковой, прохудившейся одеждой, а с другой — впереди всех шёл юноша в дорогом камзоле, стоячем воротничке и чёрных сапогах, начищенных до блеска.

Подвалили они толпой, с ходу став что-то требовать, разговора я не слышал, но бывший учитель Иллейв явно была раздражена их поведением. А потом она и вовсе что-то выкрикнула, зло показывая на меня.

Кажись, и мне пора подниматься.

Парни двинули в мою сторону. Вид лихой такой, а рожи то какие злые. Того и гляди побьют и даже не спросят, как звали-то. Придурки.

Вздохнув и оперевшись о коленки, я тяжело поднялся. Солнышко висело высоко, лучи приятно грели кожу, меня даже разморило чуток.

— Так ты и есть тот муженёк, за которого цепляется Иллейв? — с ходу предъявил мне этот смертник.

— Да точно он, босс. Баба врать бы не стала — Почесал макушку пухлый парень с поросячьими глазками. Это он, кажись, про учителя.

— А ты тот самый смертник, что решил свой стручок не туда пристроить? — зло улыбнулся я. Как представил, что это похотливое отродье решило трогать мою жену, так захотелось разорвать его на куски на месте.

По правде говоря, я не мог точно знать, о чём он говорил с моей женой, сказал больше по наитию, раз посмотрев на этого парня. И, судя по его реакции, не прогадал.

— Я тебя выпотрошу, как сраную утку! — ткнул он в мою сторону небольшим кинжалом — знаешь, а ты что-то не похож на того, кто может оторвать мне конечности — задумчиво хохотнул парень, явно вспоминая что-то из прошлого — возможно Иллейв просто бахвалилась мужем неудачником?

— Знаешь, ты всё ещё жив только потому, что мне нужно знать, куда подевалась моя женщина и что ты ей сказал в последнюю встречу. И лучше бы тебе просто ответить, а то я ведь могу и по-плохому спросить.

Я стоял со скинутым за спину капюшоном, так что мой хищный взгляд можно было прекрасно рассмотреть во всех подробностях. И, кажется, он даже сумел смутить этого болтливого парня, правда, ненадолго.

— Держите его! — чуть повернувшись назад, бросил он своим парням, и те двинули в мою сторону.

Это вы зря.

Покачав головой и проклиная человеческую тупость, я приподнял две руки вверх, выпуская побольше силы и собирая её над головами этих оборванцев, а потом опустил вниз вместе с руками.

Не встретив сопротивления, телекинез, словно плита, опустился вниз до самой земли. Звук хруста костей и рвущихся мышц разлетелся по округе. Во все стороны брызнули ошмётки. На земле не осталось даже намёка на тела, лишь бесформенная груда спрессованного мяса. И лишь окровавленная, порванная одежда напоминала, что эти кучи когда-то были людьми.

— Демоны! Что ещё за нах? — завопил парень и бросился бежать, словно напуганная маленькая девочка. Истерические вопли разносились по всей округе, он даже стражу звал. Вот же кусок дерьма. Я даже скривился от омерзения.

Ладно, пора заканчивать с этим концертом.

Выпустив силу вперёд, я окутал его, словно кокон бабочку, и взмыл в небо. По плану найти место потише, а там я выясню, что же случилось с моей женой месяц назад и мы посмотрим — может, этому юноше смерть и вовсе покажется раем.

Я внимательно отслеживал обстановку. Гвардейцы, находясь в шоке, пытались решить свои дальнейшие действия. Оно и не удивительно. Слишком быстро развивались события. Они уже лишились оружия и пытались прикрыться щитами, опасливо глядя на мечи и тяжелые дубовые столы, зависшие вокруг моего тела.

— Пабло, ну надо же… Снова явился и уже устроил бардак.

— Георг — приветственно киваю в ответ новому действующему лицу, появившемуся в этой таверне.

Одетый в явно дорогие доспехи, где туловище закрывалось металлическим панцирем, а узорчатые стальные наплечники дополняли образ — он выглядел намного лучше, чем в прошлые наши встречи. Юлианна явно разбогатела, раз обеспечила такими доспехами своих гвардейцев.

Цепкий взгляд Георга обвел все помещение вокруг и наконец остановился на командире отряда.

— Докладывайте — произнес он, рассерженным взглядом, прожигая вояку. — Что у вас тут происходит? И, Пабло, ради всех богов, отпусти ты эти железки.

Хмыкнув, я опустил кисть в кожаной перчатке, и мечи, оглушая таверну лязгом, рухнули вниз вместе со столами и тяжелыми табуретами.

— Мы исполняем волю баронессы, командир. Господин Пабло же нам мешает в этом. — На моем имени его голос чуть дрогнул, а взгляд опасливо скользнул по моей фигуре.

— Мешаю? — Я рассмеялся в голос, и в этой напряженной тишине, он был словно оглушительный набат. — Что ты, где же я мешаю? Твой меч в твоей руке, моя супруга вон она — стоит за стойкой. Иди к ней и попробуй прикоснуться.

— Не нужно паясничать, наемник! — Георг выплюнул эти слова, зло сверкнув глазами. — На моей шее артефакт, способный защитить от твоих фокусов, и у меня есть несколько артефактов защиты. Думаешь, я буду стоять и смотреть, как ты убиваешь наших гвардейцев? Только дёрнись, и я поджарю тебя как гуся.

Над ладонью Георга вспухло яркое пламя, его треск наполнил таверну, а посетителям стало совсем не весело, ведь битва одаренных в таком ограниченном пространстве всегда сопровождается сопутствующими жертвами.

Я же, глядя в эти озлобленные глаза, мог лишь улыбаться. Вот он истинный Георг. А то строил из себя спокойного, уравновешенного «командира». Всё же наш конфликт всё ещё жив и рвется наружу. Пора преподать очередной урок ему и окружающим.

Повинуясь моей воле, один из крепких стульев взмыл в воздух, ровнёханько обхватив своими ножками талию Георга и с силой прижав того к стене.

— Стоять на месте — прорычал, глядя на было дернувшихся гвардейцев. — Что же ты будешь делать сейчас, огневик недоделанный? — спросил я, глядя прямо в его озлобленные глаза.

Его руки дернулись, обхватывая стул, вспыхнули огнем, но прежде, чем тот рухнул пеплом, с оглушительным треском в стену вошло артефактное копье. Оно возникло из воздуха и пробило бревна, войдя наполовину.

Георг вздрогнул, прикинув силу выпущенного снаряда и оценивая прочность артефактных щитов.

— Если бы я хотел, то ты уже был бы мертв — спокойно произнес, возвращая копье и пряча его в пространственный артефакт. Стул с шумом рухнул на пол, а Георг чуть согнулся, болезненно кривясь и потирая ушибленные ребра. — Что же касается вас, уважаемые гвардейцы, то забирайте свои мечи и проваливайте. Сегодня незачем кому-то умирать.

Иллейв смотрела на всё с расширенными глазами, вероятно, не ожидала такой силы от своего мужа. Ну да, я стал намного сильнее за этот год. Всё же регулярные тренировки на пределе возможностей и все те битвы, что мне пришлось пройти, знатно усилили мой дар.

Пройдя без опаски мимо ошарашенных гвардейцев, уже начавших собирать свои клетки с пола, я подошел к жене.

— Здравствуй. Ну и почему мне приходится искать тебя по всей империи? — спросил, виновато улыбаясь.

Вместо ответа Иллейв нанесла весьма быстрый и поставленный удар кулаком. Лишь в последнюю минуту я успел отключить пассивную защиту, не допуская перелома костей у своей супруги. Кулак болезненно впечатался мне в челюсть, заставляя отступить на пару шагов назад. Из разбитой губы потекла кровь окрашивая подбородок и капая на пол.

По щекам Иллейв потекли слезы, и она, быстро развернувшись, убежала наверх.

— Вот и поговорили — прошептал я, потирая челюсть и включая защитную пленку из телекинеза поверх своего тела.

* * *

— Не думал, что такому воину, как вы, сможет пустить кровь на вид такая хрупкая девушка — хмыкнув, произнес таверщик, поглаживая пышные усы.

Я уже час сидел за барной стойкой, попивая эль и держась за ушибленную челюсть.

— Она у меня бойкая — печально улыбнулся я, бросив взгляд на лестницу, куда убежала моя ненаглядная.

— Позвольте дать вам совет, молодой юноша, — произнес мужик, наливая новую порцию эля и протягивая мне. — Не знаю, что у вас случилось, но, как бы то ни было, виноваты всегда мы, мужчины, даже если это в действительности не так… Сейчас вам следует направиться за ней и утешить любыми средствами, но в первую очередь не забудьте извиниться.

Я молча слушал его, попивая напиток. В таких делах я был полным глупцом и, наверное, действительно стоит послушать совета этого немолодого мужчины, раз уж сам я сижу тут в полной растерянности.

Кивнув сам себе, я резко поднялся, оставляя десять медяков таверщику, и направился к лестнице, но на первой же ступеньке остановился, растерянно обернувшись.

— Восьмая комната, господин, восьмая комната — мягко улыбнулся он, погладив усы.

Благодарно кивнув, я поднялся наверх.

Шум таверны остался где-то позади, словно затих, стал еле слышимым. Вот насколько я сосредоточился, глядя на отполированную круглую ручку комнаты номер восемь. К моему облегчению, дверь всё же оказалась не запертой и хватило лёгкого толчка чтобы, с легким скрипом, она отворилась.

Девушка сидела напротив двери, на своей аккуратно заправленной кровати. Слёзы уже не текли, лишь на щеках оставались разводы — как напоминание об недавней истерике. На её коленях покоился меч, который девушка аккуратно натачивала камнем.

«Вззжик, вззжик», — звуки наполняли комнату, погруженную в полумрак, рассеиваемый двумя масляными лампами на стенах.

— Раньше я и представить не могла, как это… Точить меч — вдруг тихо произнесла она, не отвлекаясь от своего дела. — Но мне потребовалось лишь раз увидеть, как это делает наставница, чтобы скопировать.

— Иллейв, я…

— Не надо ничего говорить, Пабло — она продолжала точить свой меч, даже не думая отвлекаться от своего дела. — Ты стал великим воином, твои силы дают тебе невероятный потенциал, так что все это ожидаемо… Она — баронесса, а я лишь простушка из деревни, которую выдали за тебя против твоей воли. Я всегда знала, что однажды ты найдешь себе другую… Знала и боялась.

На секунду её губы задрожали, но она быстро взяла себя в руки, вновь проведя камнем по мечу.

«Вззжик».

Кровать заскрипела, когда я сел рядом и обнял её за плечи.

— Ты не простушка, Иллейв. Пусть нас обручили договорным браком, но это не важно — ты для меня не просто жена, ты мое сердце. Да, я встретил Юлианну и тоже полюбил, и тут совершенно не важен её титул, я сам не знаю, как так вышло, я это не планировал. Но сейчас не о ней речь. Ты для меня была и остаешься самым важным. Вспомни тех глупцов, что называют себя гвардейцами, их обнажённые мечи привели меня в ярость, я ведь серьёзно готов был устроить кровавую бойню, шагни они к тебе. Я пытаюсь сказать, что независимо от Юлианны, я никогда не брошу тебя, ты нужна мне. Я места себе не находил, не найдя тебя в Сахолеме.

Она замерла, повернулась и посмотрела в мои глаза. Ярко-зелёные встретились с такими же голубыми, и в каждом из этих взглядов можно было увидеть море нежности и любви, в котором несложно и утонуть. Я не врал, говоря всё это. Иллейв была для меня всем, и я не представлял, каково это — потерять её. Она была моим домом, моей радостью, моей страстью. Даже попытайся себе представить, я не мог увидеть Пабло без Иллейв, мы были больше, чем муж и жена, мы были одним, единым существом. И если в какой-то момент её не станет, не станет и Пабло, появится кто-то иной, кто то, кто лишился сердца.

— Вот, я кое-что купил для тебя — в моей руке материализовалось красивое изумрудное ожерелье, его зелёные блики в лучах масляных ламп приковывали взгляд Иллейв. Её ротик приоткрылся, и я резко впился в него своими губами.

Девушка ответила охотно и даже жадно. Явно изголодалась моя красавица. Разделавшись с платьем, я повалил её на кровать, крепкое бедро оказалось на моей пояснице.

Иллейв целовала жадно, ненасытно, её бёдра подавались вперёд в нетерпении, желая почувствовать твердь. И она появилась в ту же секунду. Я тоже скучал по своей девочке, возбуждение пришло мгновенно, как прилив нахлынуло, заливая меня с головой.

Платье недолго продержалось на теле моей женщины, вскоре упругие груди выпорхнули на свободу. Жадно впившись в них губами, я услышал протяжный стон возбуждённой до предела девушки. Рука, проведя по бедру, скользнула ей между ног, нащупав губки, такие набухшие и жадные.

Начав водить по ним пальцами, я довёл девушку до экстаза, она уже подрагивала всем телом, и в этот момент я вошёл в неё резко и беспощадно. Она не хотела нежностей, ей хотелось насытиться здесь и сейчас после долгого расставания.

Жена оказалась сверху, её тонкие мягкие пальчики обхватили твёрдый член и направили в тёплое влагалище.

Я захрипел от нахлынувших ощущений, её ритмичные движения только нарастали, она кричала и лишь усиливала темп, сексуально изгибаясь. Потрясающе красивые груди встопорщились сосками и идеально лежали в руках, я держал их и наслаждался той гаммой чувств, что захватывала нас.

В какой-то момент мы дошли до пика, она запульсировала всем телом, бёдра сжались, как у опытной наездницы, и в этот её пик я наполнил девушку доверху. Так мы и обмякли, она лежала с счастливой улыбкой, как довольная кошка, а я гладил её по чёрным волосам, радуясь, как всё разрешилось.

— Пускай будет Юлиана, — вдруг шёпотом прошептала она, — но я не хочу видеть её в нашем доме или как-то пересекаться. Она здесь, а я там.

Её взгляд стал серьёзным, изучающим что-то в моих глазах.

— Конечно, — довольно прошептал я, — ты лучшая.

— Я знаю — Она слезла с меня и улеглась рядом, я видел, как в её глазах промелькнуло довольство, и мне окончательно стало спокойно на душе.

Пробыли мы в крепости недолго. Пока Иллейв забирала свои вещи и расторгала контракт с тавернщиком, я наведался к Юлиане, повидался с маленькой Кэти. Девочка уже обвыклась и хоть вновь рвалась отправиться со мной, но в этот раз обошлось без истерик.

Иллейв поставила меня перед фактом, что теперь в походы будет ходить вместе со мной. Аргументов против у меня не оказалось, всё же я сам пообещал, что, когда овладеет искусством меча, возьму в команду. Тут я, конечно, просчитался, полагая, что у неё не получится обучиться этому искусству на должном уровне, но кто бы мог предугадать, что она окажется одарённой. Это в принципе событие, находящееся в разряде невозможных. Так что теперь нам пришлось заглянуть в мастерскую к оружейнику, где я подобрал ей подходящую экипировку для похода. Также в моём инвентаре на полочке аккуратно лежали восемь блокирующих способности амулетов, один я выделил для Иллейв, надо сказать, смотрелось оно на ней превосходно. Жаль, что такую красоту ей придётся прятать в полах одежды, оно ей и в правду идёт.

Заряда в моём амулете на груди должно было хватить до города Сахалем, так что, подхватив жену, я отправился в обратный путь.

* * *

— Ну наконец-то! — воскликнул Роб, завидев меня, вошедшего в двери заведения.

Как мы с ним и договорились, он ждал моего прибытия в таверне «Капризная богиня», что в западной части Сахалема.

В самый разгар дня это заведение пустовало, и лишь мой друг с удовольствием прикладывался к широкой кружке, обставленный со всех сторон различными закусками.

— Всего две недели, но нам нужно поспешить, если мы хотим поучаствовать в заказе от самого императора — ответил ему тихим размеренным голосом.

Пройдя к широкому дубовому столу, я сел за лавку напротив Роба, тут же угостившись креветкой, коих тут была целая неприличная гора в одной из массивных чаш.

— Разумеется, только перед этим всё же давай закинем мою долю денег в местное отделение гномьего банка — Роб нервно почесал бороду, понимаю, никто не любит, когда его деньги носит кто-то другой.

— Конечно — кивнул ему, вскрывая панцирь ракообразного.

В этот момент дверь таверны скрипнула, и внутрь вошла уставшая Иллейв, всё же эта неделя вышла у нас весьма утомительной, в большей части морально, хотя я просел в энергии весьма прилично. Медальон в виде человека, поднимающего камень, разрядился в полудне от Сахалема, и остаток пути мы летели исключительно на моих ресурсах, так что в моём плане моральная составляющая накладывалась ещё и на физическую, дел же при этом было море и маленькая лужа, так что отдых нам только снится.

— Иллейн, дорогая, рад тебя видеть! — Выпивший Роб отложил в сторону куриную ножку и, обтерев руки об штанины, расставил руки, вставая и желая обниматься.

— Только полезь ко мне, и, клянусь, я обнажу свой меч — Иллейв оказалась совсем не дружелюбна, её рука и вправду согнулась в локте, а запястье взяло рукоять меча, висевшего за спиной. Я с недоумением посмотрел на жену и только сейчас понял, что она по-прежнему видит в нём того самого разбойника, хотевшего ограбить наше селение, это я прошёл с ним через множество битв и знал его долгое время, Иллейв же не имела возможности познакомиться с ним поближе.

— Ну обнажать ничего не надо — хмыкнул наёмник, присаживаясь на место, — и всё же, какие у нас теперь планы, Пабло?

Роб выжидательно посмотрел мне в глаза, медленно опрокидывая в горло глоток прохладного эля.

— Для начала сходим в банк, там я отдам твои три тысячи четыреста десять золотых, затем в лавку артефактора, там мне подзарядят амулет, и лишь потом двинем в путь, нам нужно как можно скорее добраться до границы. Думаю, выдвигаться будем завтра, с восходом солнца, как там наши буйволы?

— Отлично, ну раз так, то время у нас есть. Давай, Пабло, выпьем по кружечке!

А я и не против, я только за.

* * *

Два месяца нам понадобилось, чтобы пересечь центральный регион империи и добраться до Калгара — прибрежного города, построенного у самого моря, расположившегося в западной части нашей империи. Дабы добраться до западной границы, где раскинулись широкие степи орков, это море было самым быстрым решением.

На подходах к городу мы сгрузились с телеги, и я с любовью погладил своих буйволов по массивным шерстяным шеям.

— Сколько мы с вами миль протопали, а? — с печалью в голосе сказал я, и буйволы, словно всё понимая, грустно промычали что-то в ответ — Что же… Спасибо вам за всё, живите теперь

свободными.

Повинуясь моей воле, упряжка разлетелась щепками, и буйволы медленно потопали в сторону небольшого поля.

Дальше наш путь не мог продолжаться с этими животными, продавать я их не хотел, ещё пустят на мясо, оставить на постой тоже было негде. Так что я решил отпустить животину на свободу, отдав дань их труду и тому пути, что мы прошли вместе.

— А я привык к этим засранцам — печально протянул Роб и тут же запил горе из фляги.

— И я, Роб… И я…

Спустя час мы стояли на широком пирсе, к которому причаливали массивные, пузатые парусники, нам же требовалось погрузиться в один из кораблей, вскоре отбывающих из порта.

— Вроде тот корабль активно грузят — указала пальцем Иллейв, после чего поправила ножны на спине.

— Пойдёмте, посмотрим, кто у них за главного, — показывая пример, я тут же отправился к огромному паруснику, настоящему красавцу этих вод. Его синий корпус обрамляли красные линии, а его киль — основание корабля, контрастно смотрелся своим красным цветом на фоне тёмной синей воды. Золотые узоры и надписи завершали картину этого произведения искусства.

— Расторопнее, бездельники, живее грузите сталь, якорь вам в жопу! — кричал статный мужчина в морском мундире и синей треуголке.

— Уважаемый, куда отправляется данный корабль? — спросил я, остановившись напротив капитана, а это был именно он, по моему скромному мнению.

— К самой границе, везём вооружение и припасы войскам империи — машинально ответил он — с кем имею честь общаться?

— Меня зовут Пабло Тарлингтон, я наёмник, а это моя жена и напарник, мы следуем к границе для выполнения заказа его величества. — Я достал из-за полы одежд золотой жетон, практически финальный в градации гильдии, после чего в моей руке материализовался лист контракта с подписью самого Девалона Первого — императора великой империи.

Адмирал уважительно посмотрел на жетон, отмечая его уровень и, понимая, что кому попало такие не выдают, тут же подобрался, взял пергамент и стал читать содержимое.

Морской бриз освежал лицо и трепал лист пергамента в его руках.

— Контракт на год, действителен с момента зачисления в пограничные войска — задумчиво проговорил он, после чего вернул контракт и военным голосом продолжил — как капитан имперского парусника, я обязан оказать вам содействие, прошу на борт, Пабло Тарлингтон.

Обстоятельства складывались как нельзя кстати. Благодарно кивнув капитану, я мотнул головой своим людям, и мы отправились по помосту в судно.

— Никогда не видела ничего подобного — восхищённо произнесла Иллейв, идя рядом со мной. Её глаза восторженно оглядывали прекрасный корабль, пока её чёрные волосы эффектно трепыхались на ветру.

— Внутри тебя ждёт ещё больше потрясающих событий — тихо прошептал ей на ухо, от чего девушка радостно заулыбалась.

— А я вот думаю, у них как с ромом? — пробасил идущий позади Роб. Но ему никто не ответил, алкоголизм точно когда-нибудь его погубит.

На борту нас ждало оформление, и по распоряжению капитана нам даже выделили отдельную каюту, правда одну на троих, но меня радовало, что не придётся тесниться в кубрике на нижней палубе.

Каюта была обставлена в минималистическом стиле. Четыре койки, стол, несколько стульев и шкаф. На стене висела масляная лампа, корабль немного покачивало на воде, от чего появлялось необычное ощущение, не привычное для людей, всю жизнь проживших на суше.

Иллейв встала напротив иллюминатора, с интересом разглядывая порт под нами. От сюда люди, сновавшие внизу, напоминали муравьёв, кишащих возле своего муравейника. Непроглядные тучи закрывали небо, но лучи солнца нашли себе путь через них, от чего с неба падали золотые росчерки света.

— Роб, сходи, поищи, где тут подают ром — сказал я другу, что развалился на койке и уже распечатывал флягу.

Он понятливо улыбнулся и, с показным кряхтением, поднялся.

— Пойду пообщаюсь с матросиками — бросил он, покидая каюту.

Иллейв оторвалась от иллюминатора. В своём походном одеянии зелёного цвета, так эффектно сидящем на её шикарном теле, она выглядела просто божественно. Чуть загорелые, крепкие бёдра приковали мой взгляд, когда она села на койку, приняв эффектную позу с раздвинутыми бёдрами и чуть приподнятой ножкой.

— Ну иди сюда — поманила она пальчиком, и я, ухмыльнувшись её игре, не заставил себя долго ждать.

Я подошёл вплотную, её руки стали возится с моими штанами, а лицо было так близко к паховой зоне, что член сам собой дёрнулся в предвкушении. Она справилась с штанами, и они упали вниз. Ладошка властно взяла член, так как берут только свою вещь, вещь, принадлежащую тебе без остатка. Она сделала это властно и решительно. Начав играться с ним в руке и заставляя набухать и расти с бешеной скоростью.

Когда ствол стал в нетерпении подрагивать, набрав предел своей мощи, она сползла с койки на колени, её язычок прошёлся по головке, обводя её по кругу и заставляя меня испытывать невероятные ощущения. Раскрыв свой ротик с пухлыми губками, она впустила член в себя, страстно причмокивая им, как медовым леденцом на ярмарке.

Моя рука сжала её чёрные волосы, тело напряглось бугристыми мышцами. Она делала это прекрасно, наполняя тело растущей эйфорией.

Её лукавые глаза посмотрели на меня снизу вверх, ей нравилось видеть удовольствие на моём лице, это заводило Иллейв ещё больше, темп её нарастал. Слюни, активно вырабатывающиеся смешиваясь с моей смазкой, текли с уголков рта и тянущимися каплями падали на пол.

То, что она делала, приносило удовольствие, но было лишь прелюдией, я хотел войти в неё, войти поглубже. Насадить и долбиться внутри неистово. Член распирало от желания неимоверно.

Подхватив её под подмышки, легко поднял и усадил на кровать. Иллейв всё поняла без слов. Её руки пошли вверх к подвязкам на груди, и взгляд такой довольный и хищный при этом.

— Хочешь войти в меня? — промурлыкала она томным голосом, руки справились с завязками, и верхняя часть одежд спала вниз, освобождая на волю пышные груди с торчащими сосками.

— Да — прошептал ей на ухо, лаская шею и опускаясь ниже. Подхватив губами кончик её соска, втянул его внутрь, сжал и потянул. От моих ласк девушка томно дышала и закатывала глаза.

— Я хочу, чтобы ты наполнил меня, прямо сейчас — со вздохами говорила Иллейв, раздвигая упругие, сильные бёдра.

Поцеловал её в живот, тем временем как рука прошлась по пухлым губкам влагалища. Палец нащупал клитор, но, не останавливаясь, пошёл выше, прямо к набухшей вишенке.

Девушка выгнулась и застонала, когда я начал ласкать его своими пальцами, вся моя рука была мокрая от того количества соков, выходивших из неё.

— Не мучай меня — задыхаясь взмолилась она, трясясь всем телом. — Я хочу, чтобы твой член был во мне, давай, Пабло, войди скорее.

Словно в подтверждение этих слов, её загорелые бёдра подались вверх, узкая мокрая пещерка соприкоснулась с основанием твёрдого члена, оставляя на нём горячие соки. Кажется, это стало последней каплей, оргазм настиг её резко и беспощадно. Бёдра свелись, и она, издав протяжный стон, сжалась и задрожала всем телом. Чёрные волосы прилипли к липкому лицу, но даже так она была слишком прекрасна. Я бессовестно любовался своей Иллейв, такой красивой и сексуальной в этот момент.

Как только тряска отпустила её, я с силой развёл ей ноги, нависая сверху, прямо между бёдер. Обхватив член рукой, поводил им по узкой пещерке, с удовольствием отмечая, как там горячо и влажно. Головка соприкоснулась с клитором, и я резко проник в него. Она сжала меня бёдрами, руки обняли шею, а из рта вырвалось неровное дыхание.

Я тоже издал стон, чувствуя, как нежная горячая плоть тугой пещерки плотно сжимает мой член со всех сторон. Аргазм подкатывал быстрой лавиной, но пока был где-то далеко, просто обозначился на горизонте.

Целуя её шею и сжимая груди, я двигался над ней, ритмично, с силой вбивая в койку. Она уже не сдерживаясь, стонала в голос, шумно дыша мне в ухо и пропуская волосы между своих пальцев.

— Нет, нет, нет, подожди! — умоляюще сказала она, уперевшись ладошками в мою грудь. Я чувствовал, как её бёдра жёстко сжимаются, пытаясь закрыть пещерку, но бессильно упирались в мой торс. Её тело ходило волнами, она прямо сейчас ощущала мощнейший оргазм, который лишь набирал силу. Я же не остановился, ощущая, как приближается мой пик, и она выгнулась, вся затряслась, тело напряглось, словно камень, и я взорвался в неё, наполняя до краёв несколькими мощными струями.

— Ааа — простонала она, сжимая бёдра и оборачиваясь ко мне, прилёгшему рядом. — Это было что-то невероятное, я вся горю внизу, ты беспощаден — шутливо возмутилась она и приникла лицом к моему мощному плечу.

— Ты была не менее шикарна, прям тигрица — широкая улыбка растянулась на моём лице.

— Ладно, мне нужно подмыться, пока Роб не вернулся — довольно улыбаясь, Иллейв вильнула голой попкой и встала с кровати. Густые ручейки спермы стекали по её внутренней стороне бёдер.

Подойдя к местному умывальнику, Иллейв намочила тряпку и тщательно протёрла все свои интимные места, также умыла и рот, перепачканный в слюнях и моей смазке.

Когда она завязала последнюю подвязку на своей одежде, в комнату постучали и вошёл Роб.

— О, да тут прямо всё пропахло бурным сексом — со смешком сказал он. — И, судя по вашим довольным рожам, секс вышел на славу, чёрт, мне тоже нужна баба, это какой-то ад. Корабль без единой бабы, полный потных мужиков. Я что, в преисподней, а?

— Не преувеличивай, через три недели мы будем на суше, снимешь там себе какую-нибудь девку.

— Три недели! — воскликнул он, и его голос наполнился страдальческими нотками. — Я точно проклят.

Наш разговор был прерван трубным звоном.

— Вот и отчалили — констатировал я.

— Уинстон Черчилль.

Путешествие проходило в спокойном, размеренном темпе. Каждый день мне удавалось нежиться с моей Иллейв, сидя на палубе и наблюдая, как суетится огромная толпа матросов, подгоняемых офицерами. Наш корабль был словно маленький островок среди бескрайней водной глади. Вода качала судно из стороны в сторону, и мне нравилось это ощущение. Роб, наоборот, вечно пребывал в дурном настроении, не способный переварить регулярную качку. Так что всё, что он делал на протяжении этих двух недель, это пил, спал и снова пил. Я даже не мог сказать, где находится мой напарник; скорее всего, завалился в каком-нибудь дальнем углу палубы и храпит, погружённый в «синюю яму».

— Вот ты где — прозвучал нежный голос Иллейв над моим ухом. Она поднималась по ступеням и приближалась ко мне сзади, после чего присела на деревянный сундук рядом со мной.

— Красиво, правда? — бросил с улыбкой я, вглядываясь в морские пейзажи и ловя свежий ветер своим лицом.

— Красиво — с улыбкой подтвердила она, прижавшись ко мне всем телом и положив голову на плечо. Сейчас её лицо озаряла счастливая улыбка; девушка радовалась, что может быть со своим любимым вдали от суетливого мира, далеко в море, на этом большом корабле.

— По кораблю слухи ходят — прошептала она, наслаждаясь обстановкой.

— Слухи? — чуть повернул голову к ней.

— Да, слухи, о тебе, между прочим. Кто-то узнал твоё имя и начал рассказывать истории другим, а те, в свою очередь, следующим.

— А я думаю, чего некоторые пялятся… — хмыкнул и обнял жену за плечи, наклоняя голову к её голове. Так мы и сидели молча, наслаждаясь видами.

— Мне очень нравится слушать про тебя, я очень горжусь тем, кем ты смог стать — снова разорвала она тишину.

— Мне большего и не надо, если тебе хорошо, то и мне тоже — прошептал я, разглядывая золотые блики на бескрайней вводной глади.

Её губы потянулись к моим, и мы слились в долгом, страстном поцелуе. Мой язык скользнул внутрь её горячего рта, а рука скользнула к мягкой, полной груди.

— Не здесь, идём — томно прошептала она, вставая и подавая мне руку.

* * *

— Капитан — молодой мичман влетел в каюту и вытянулся по струнке.

— Докладывайте — кивнул капитан, оторвавшись от карты и компаса.

— Впереди корабль; судя по парусам, это один из кораблей лихого Джека.

Мичман явно нервничал, и эта нервозность передавалась капитану, хоть он и пытался бороться с ней.

— Долбанные боги! — выругался капитан, вставая из-за своего места и направляясь к выходу — Пиратов нам только и не хватало!

Они вышли на палубу. Оперевшись о деревянный бортик, капитан вытащил подзорную трубу и вгляделся вдаль.

Параллельным курсом имперского парусника волны рассекал чёрный, словно в копоти, корабль. Паруса чёрного цвета надувались бурными порывами ветра, и флаг с двумя перекрещенными мечами трепыхался под порывами ветра.

— Они используют артефакты — произнёс капитан, продолжая глядеть в подзорную трубу — Чёрт, флаг и вправду Джека. Плохие новости: его корабли оснащены мощными артефактными установками; пушки третьего класса прошьют наши щиты, как нож — пергамент.

— Но они же не станут нападать на имперский корабль? — сглотнул мичман с надеждой, глядя на капитана, будто бы это он решал, как поведут себя пираты.

— Думаю, нет…

Не успел капитан закончить свою речь, как корабль, шедший параллельным курсом, замедлился. Медленно, но неотвратимо его нос повернулся в сторону имперского парусника, и корабль на полном ходу двинулся в их сторону.

— Якорь мне в жопу! — прошептал капитан. — Объявляйте тревогу! Все пушки в боевую готовность!

* * *

В капитанской рубке, погружённой в полумрак, было тихо. Капитан сидел напротив хрустального шара, светящегося бледным жёлтым светом, и чесал, пышную чёрную бороду, частично покрытую седыми волосами. Взгляд его бледных глаз был сосредоточен, тело напряжено, и одна нога нервно постукивала пяткой по полу.

Наконец, шар сменил свой свет на зелёный, и из него послышался голос.

— Слушаю — раздался из него хрипловатый, спокойный голос лихого Джека.

— Капитан, это Червонец. Тут дело есть, рискованное, но прибыльное, — произнёс Червонец, наклоняясь к шару — У нас тут имперский парусник недалеко проплывает. Я его сразу узнал — это «Каталина».

— «Каталина», значит — задумался Джек. — У них всё вооружение второго уровня, у тебя же третьего… Дело хорошее, но учти: если об этом узнают, наши дела будут печальны, так что никто не должен выжить. Ты меня понял? Никто!

— Конечно, капитан. Не первый год работаем.

— Тогда не теряйте время.

Шар погас, став абсолютно бесцветным и прозрачным. Червонец поднялся. Пора было растормошить команду: их ждёт прибыльное дельце.

* * *

На корабле происходила суета. Матросы бегали, приготавливая парусник к бою, но в их лицах было слишком мало надежды. Глядя на приближающуюся чёрную смерть, они понимали, что с щитами второго уровня ловить тут было нечего.

— Капитан — на мачту поднялся мичман; его глаза непривычно горели надеждой, и не понимание — «от чего?» — сильно напрягло капитана. — Приказы отданы, команда готовится к бою.

— Вы же не только об этом хотели поговорить, верно? — с прищуром спросил капитан, отслеживая движения помощника.

— Верно. Вы ведь знаете, что за пассажиров мы везём?

— Ты о наёмниках?

— Да.

— И чем же они нам помогут? — зло спросил капитан, и мичман поёжился.

— Разве вы не слышали, какие слухи ходят об этом человеке? Это же сам Пабло Тарлингтон! Говорят, он даже дракона побеждал. Думаю, если легенды не врут, он сможет перевесить чашу весов в нашу пользу, а значит, у нас появятся шансы.

— То есть вы предлагаете строить стратегию боя на слухах да вымыслах⁈

— А разве у нас есть выбор? — мрачно смотрел мичман, которому совершенно не хотелось умирать сегодня.

— Нету — смотря собеседнику в глаза, мрачно ответил капитан.

Лавируя между носящимися матросами, капитан шёл к заветной каюте. Открыв решётчатую дверцу люка, он спустился на нижнюю палубу; шум стих, и лишь топот над головой напоминал о царившей наверху суете.

Каюта оказалась в дальней части нижней палубы. Корабль немного покачивало на волнах, но привычный к этому капитан шёл ровно, быстрой походкой приближаясь к цели.

Проходя мимо нескольких ящиков, уложенных ступеньками, он обнаружил крупного, широкоплечего и с чёрной бородой человека. Тот развалился на ящиках, мирно посапывая и свесив руку, на которой болталась фляга. Перегар при этом стоял жуткий, распространявшийся на несколько метров вокруг него.

Первое желание капитана было врезать носком тому по рёбрам, но он вовремя вспомнил, что это был член команды Пабло, а значит, лучше не делать поспешных действий.

Пройдя дальше, он наконец подошёл к массивной двери каюты. Изнутри доносились смех, писк и какие-то возгласы.

«Корабль вот-вот разнесут в щепки, а у них там брачные игры в самом разгаре! Чёрт знает что творится!» — подумал про себя капитан и мощно, уверенно постучал в дверь.

Смех затих, затем раздались быстрые шаги, и дверь открылась. На пороге стоял мощный юноша с бугрящимися мышцами по всему телу, на нём были лишь штаны, он стоял босиком, внимательно глядя на гостя. Капитан впервые увидел это волевое лицо с яркими синими глазами, внимательно следившими за ним; до этого лицо парня всегда скрывалось в недрах глубокого капюшона, капитан даже задумывался: как тот мог ориентироваться в пространстве?

— Что-то случилось, капитан? — удивлённо посмотрел на него парень.

— Есть разговор. Нас атакуют пираты — твёрдо, смотря на собеседника, произнёс капитан.

— Заходите — кивнул парень и скрылся в каюте.

Когда мужчина зашёл в комнату, то увидел красивую женщину, прибирающую волосы и крепящую ножны за спину.

— Разве имперская армия ничего не может сделать каким-то пиратам? — удивлённо произнёс парень, садясь на стул, боком к столу и опираясь на него.

— Это не простые пираты. Корабль, движущийся в нашу сторону, принадлежит Лихому Джо. Этот прохвост оснастил все свои корабли артефактными пушками третьего поколения, мы же имеем класс защиты второго уровня — раздражённо произнёс капитан, присаживаясь напротив.

— Пушки? — взгляд у парня стал изумлённо-непонимающим, будто он в первый раз услышал это слово. Так что капитану пришлось с тяжёлым вздохом начать объяснение.

— Это чудо артефакторики. В большой цилиндр загружается тяжёлое ядро, и она выплёвывает его с невероятной скоростью. Подразделяются на классы и виды, но на такие пояснения у нас нет времени. Несколько лет назад император издал указ об оснащении всего флота этими самыми пушками. Лихой Джо успел закупить немало этого добра, пока цены на них были относительно низкими. Мы же не военный флот, наша задача — доставлять груз, поэтому у нас класс пушек лишь второго уровня.

— Понятно — протянул Пабло, хотя ничего не понял. Как одна железяка может плеваться другой железякой, если нет тетивы? Звучало как полный бред, но, глядя в серьёзные глаза капитана, Пабло решил не ставить его слова под сомнение.

— Нас потопят, уважаемый наёмник, это печальный, но факт. Но… — тут капитан сделал мрачное лицо, внимательно смотря на Пабло. — Ходят слухи, что вы даже с драконом как-то в одиночку справились. Так вот, скажите мне честно, молодой человек: всё это безумная выдумка, или же вы и вправду так талантливы, как поют барды?

— Дракона я убивал, это правда. Ещё выиграл имперский турнир между одарёнными, — кивнул парень.

— Времени совсем мало — между тем прошипел капитан, нервничающий всё больше — Времени мелить языком совсем не осталось. Так что вот моё предложение. Я предлагаю вам четыре тысячи золотом — это все деньги, что имеются на корабле. Вы же, в свою очередь, избавляете нас от напасти. Что скажете?

Девушка, сидящая на кровати, встрепенулась, услышав озвученные цифры.

— Вы помогли нам, капитан, взяв на свой борт. Второй раз отнеслись с пониманием, выделив аж целую каюту вместо потного кубрика. Разве я сейчас могу вам отказать? Я помогу, и сделаю это бесплатно.

Они поднялись, глядя друг другу в глаза. Капитан даже вздрогнул. Как у такого молодого парня могут быть такие сильные, волевые глаза? Смотря в них, он ощущал бурлящий океан силы; вырвись тот на свободу — и затопит, разорвёт и разметает всё в своих потоках. Необъяснимое, странное ощущение, словно наваждение, посетившее его в тот момент.

Они пожали руки, после чего капитан отправился наверх.

Стоя на верхней палубе и смотря на приближающийся корабль, он ловил своим лицом потоки морского ветра, думая лишь об одном: переживёт ли сегодняшний день?

Мрачные думы прервал Пабло, подошедший слева и вставший рядом. На нём была обычная кожаная броня, а лицо уже спрятано под глубокий капюшон.

— Долбанные пираты! — ругался шедший позади Роб. Его мутило от выпитого ранее, и он то и дело хватался за голову, словно пытался подавить приступы боли.

Тем временем корабль пиратов резко дал в право, и его борт стал параллелен имперскому паруснику. Раздались выстрелы, и капитан вздрогнул. Рядом с ними, в нескольких метрах, висело пушечное ядро, а этот странный наёмник стоял с вытянутой рукой, словно на расстоянии поймал этот стальной шар.

— Неслабо — сказал Пабло, позволяя ядру рухнуть в воду и утирая выступивший пот. Но не всем так повезло. Пабло сумел остановить несколько ядер, но одно всё же впечаталось в левый борт парусника, разрывая доски и тела людей, находившихся на палубе под ними. Ядро удачно угодило в одну из бойниц корабля, сшибая установленную там пушку и отрывая половину тела стоявшего за ней юнги. Команда открыла ответный огонь, но ядра с шумом врезались в золотистый щит, возникший вокруг корабля в момент прилёта.

— О чём я и говорил, якорь им в жопу! У них защита просто не пропустит наши ядра! — капитан находился в настоящем стрессе, граничащем с паникой.

— Я тоже не могу дотянуться до корабля, снаружи он защищён от одарённых — печально цокнул языком Пабло.

— Значит, будем брать на абордаж — зло усмехнулся Роб, покрываясь толстым слоем камня, заставляя капитана по-новому посмотреть на этого наёмника.

— Я возьму с собой десять ваших бойцов и двух из своей команды. Они не ожидают нападения, и мы их удивим — произнёс Пабло, глядя на капитана.

— Хорошо, я дам лучших! — нервно крикнул капитан, каждый раз пригибаясь от прилёта очередного снаряда, ведь пираты поливали огнём из всех орудий.

— Отлично, тогда поспешите, пока корабль не развалился — спокойно ответил Пабло, глядя на атакующий их корабль. Капитану оставалось лишь поразиться хладнокровию этого парня.

Спустя пару минут команда была собрана. Обстрел продолжался. Пабло стоял всё так же неподвижно на том же месте, пристально смотря на корабль; рядом нетерпеливо переминался Роб, облачённый в каменную кожу; Иллейв немного нервничала, чуть спрятавшись за плечом мужа; её пальцы нервно перебирали рукоять обнажённого меча. Неожиданно Пабло двинул рукой, и снаряд, летевший прямо в них, отклонился в сторону. Со свистом он врезался в перила верхней палубы. Раздался грохот, брызнули щепки в разные стороны, корабль тряхнуло.

— Пора — бросил Пабло, и команда почувствовала, как ноги отрываются от земли. Послышались испуганные крики. Но они быстро набирали и высоту, и скорость. Совершив один резкий рывок, они преодолели сотню метров; от перегрузки, головы вояк закружились, и вот гравитация вернулась. Пришло резкое падение.

Пираты оторопели от увиденного: недавно они безнаказанно разрывали на куски вражеский корабль, а теперь им на голову падают имперские вояки. С безумным криком пираты кинулись на перехват приземлившихся.

Пятки матроса стукнулись о жёсткую палубу, но не успел он восстановить равновесие, как туша пирата, врезавшегося в него, сбила с ног. Они покатились по полу. Пират оказался сверху, и его толстый, кривой кинжал рухнул вниз. Матрос успел перехватить удар и сейчас пытался удержать руки противника, медленно, но неумолимо опускавшиеся вниз. Вена на лбу вздулась, над лицом блестела холодная сталь, а ещё выше — искажённое злобой, неопрятное лицо пирата. Неожиданно всё изменилось: неведомая сила подхватила визжащего пирата и швырнула в небо, прямо за борт.

Матрос огляделся и увидел, как похожую судьбу повторили ещё десяток морских разбойников.

Роб, пронёсшийся мимо лежавшего матроса, без страха врубился в кучу пиратов, размахивая булавой в разные стороны. На палубу стали падать подкошенные тела с проломленными черепами.

Иллейв ловко орудовала мечом, отбивая неумелые удары нескольких противников. Её меч словно танцевал в руках умелой воительницы. Тела пиратов падали одно за другим; её пытались окружить, насесть толпой, но появлявшийся тут же Пабло разбивал неумелые попытки пиратов. Словно вестник смерти, он разбрасывал вокруг волны кинетической энергии, ломающей кости людей с поразительной лёгкостью.

— Врубай блокирующее поле! — взревел Червонец, с яростью смотря на картину вокруг себя.

В этот момент всё изменилось: над кораблём зажужжал висящий на шпиле шар. Пабло почувствовал, как сила больше не желает покидать его тело; она закупорилась внутри, делая его обычным человеком.

— Прикончите мразь в капюшоне! — зло рычал Червонец, верно оценив уровень опасности.

Пираты рванули к Пабло; на их пути появился Роб. В него тут же стали врубаться клинки и топоры, но не причиняли никакого вреда. Роб же мощным ударом подловил одного из бойцов, сменная ему лицо булавой и отправляя в короткий полёт.

В руке Пабло появился артефактный жезл. Он тут же зашипел, выпуская мощный заряд электричества. Пираты судорожно забились в агонии; их тела обугливались, рты сжимались, кроша собственные зубы, и они падали чёрной, воняющей массой на землю.

Отбросив в сторону ставший бесполезным артефакт, Пабло огляделся, оценивая обстановку. Вокруг валялось множество мёртвых пиратов, но пятеро из имперских моряков тоже больше не ступят на землю.

Пабло уловил движение сбоку и отскочил в сторону. Короткий меч просвистел рядом с его ухом. Юнец, одетый как оборванец, с искажённым злобой лицом, бросился в новую атаку на Пабло, но неожиданно возникшее в руке наёмника копьё поставило крест на всех планах. Малец, не ожидавший такого, просто не успел затормозить, насаживаясь на странного вида копьё — толстое древко и тонкое, почти как игла, остриё.

С хлюпаньем и треском наконечник вторгся между рёбрами, причиняя острую и мучительную боль. Малец взвыл; рот тут же наполнился кровью, и искажённое болью, страхом и отчаянием лицо словно не верило в то, что сейчас происходит.

Пабло выдрал копьё, и стонущее тело рухнуло на палубу. Всё вокруг уже окрасилось кровью. Она пропитывала древесину, проникала сквозь щели и бурными ручьями струилась на нижнюю палубу.

— Нас задавливают! — к Пабло подлетел один из матросов. — Используйте же свою силу!

— Не могу, они включили блокиратор. Нужно его уничтожить, и сделать это быстро, но я не знаю, где он и как выглядит — ответил Пабло, переступая через тело мальчика-пирата, внимательно оглядываясь по сторонам. Роб всё ещё держался; одновременно его пытались пробить десять пиратов. Они уже вытащили рыболовную сеть и пытались запутать его в ней, но Роб пока держался. Иллейв ловко билась плечом к плечу с четвёркой имперских моряков, сдерживая шестерых пиратов.

Пабло понимал, что скоро инициатива покинет их, и тогда трагедии будет не избежать, но чёртов блокиратор всё портил.

— На морских кораблях блокираторы — редкость, но если его и устанавливают, то делают это на одной из мачт. Он выглядит как шар.

Пабло проследил за пальцем матроса. И вправду, над ними, на одной из мачт, был установлен стальной шар, поблёскивающий золотистым светом.

В руке Пабло тут же появился жезл, который выпустил, невероятный по мощи, гудящий огненный шар. Тот врезался в основание блокирующего артефакта, сжигая крепления и заставляя его рухнуть на палубу, а потом и вовсе скатиться за борт.

Тут же сила вышла из Пабло бурлящим океаном, захлестнув всё вокруг. Она огибала союзников, но была беспощадна к врагам. Телекинез пронёсся по всей палубе, перемалывая в труху попадавшиеся на пути ящики, бортики, деревянные конструкции. Ужасный скрежет и грохот наполнили всё вокруг. Но этот скрежет мерк по сравнению с криками боли и ужаса.

Пираты словно попали в безумную мясорубку, их подхватывало, скручивало и перемалывало в искорёженные груды мяса. Сложно представить более кровавое зрелище. Алая жидкость бурными потоками текла по дереву палубы: она покрыла собой всё вокруг, даже паруса и ограждения.

На мгновение всё затихло.

Ветер шумно трепал паруса, израненные матросы издавали болезненные стоны. И шаги — хлюпающие в море крови, оглушающие и громкие в этой атмосфере.

— Великое небо… — прошептал матрос, вновь подойдя к Пабло, с ужасом в глазах оглядывая всё вокруг.

— Пабло, а вот и главный! — раздался звонкий голос Иллейв, и Пабло оглянулся. Она быстрыми шагами подбежала к нему, а позади шёл Роб, волокущий за собой покрытое гематомами тело.

— Этот пытался запереться в капитанской каюте — пробасил Роб и швырнул к ногам Пабло тело Червонца. Тот проскользил по кровавой палубе и уткнулся в подошву ног наёмника.

— Пощадите! — трясясь, взмолился Червонец. По нему было видно, что он очень сильно напуган. Как только Главный пират увидел тот ужас, что творится с его подопечными, как их словно пережёвывает невидимая сила, а они только и могут, что орать, Червонец рванул в свою каюту, надеясь связаться с Лихим Джеком, ведь тот был его последней надеждой. Но каменный человек выбил дверь и, отобрав связующий камень, приволок его сюда.

— У него должен быть связующий камень — зло произнёс матрос, смотря на бледного Червонца.

— Вот эту хрень он держал в руках — Роб небрежно бросил камень в сторону Пабло.

— Интересная вещица — хрустальный шар, изменив направление, сам прыгнул в ладонь наёмника. Пабло задумчиво покрутил его в руках, пытаясь понять, как тот работает.

— Тем не менее, бесполезная. Такие камни настраиваются на определённого адресата. Вероятнее всего, этот звонит на связующий камень Лихого Джека — снова подал голос матрос.

— Как с него позвонить? — спросил Пабло, посмотрев на Червонца. Который даже сжался под этим взглядом.

— Нужно приложить ладонь к поверхности и произнести «связь».

Поверхность связующего шара была гладкой и приятной на ощупь. Пабло приложил ладонь в перчатке к этой поверхности, произнося «связь». Артефакт чуть задрожал и загорелся тусклым золотым светом. Спустя пару минут свет стал зелёным, и из камня послышался весёлый голос.

— Червонец, ну что, чем порадуешь? Много у них на корабле добра-то было?

— Червонец сейчас не доступен — Пабло дал сигнал глазами Иллейв, и она одним движением вонзила меч Червонцу в сердце, нанеся удар сверху вниз, пройдя через ключицу.

— С кем я говорю? — голос Джека стал настороженным; он понял, что что-то пошло не так.

— Наёмник золотого ранга, Пабло Тарлингтон. К сожалению, ваш подчинённый напал не на тот корабль; пришлось всех убить.

Пабло сказал это таким простым и будничным тоном, будто сообщил о намерении выпить чаю.

— Ясно. Я запомню это имя; однажды сочтёмся, не сомневайся, наёмник — так же спокойно ответил Лихой Джек, и связь прервалась. Камень стал вновь серым и безжизненным.

Тем временем имперский парусник уже пристыковывался к захваченному кораблю, и люди, гомоня, активно перебрались на эту сторону.

— Пойдёмте посмотрим, чем богато это судно. Нужно забрать что повкуснее, пока другие не растащили — улыбнувшись, обратился Пабло к своим.

— Надеюсь, тут есть запасы рома. Нам точно нужно взять пару бочонков с собой —довольно пробасил Роб, вызывая у Пабло весёлую улыбку.

Обшаривая содержимое трюмов, мы выносили всё самое ценное. К сожалению, пираты ограбили, судя по всему, судно какого-то торговца одеждой. Все трюмы ломились от запасов мужских сюртуков, женских платьев и другого тряпья. Тут была одежда на любой вкус, будь покупатель богачом или самым бедным из бедняков. Разумеется, на одежду для последней категории людей мы даже не смотрели.

Отдельными сундуками, в несколько рядов, стояли запасы красивейших, дорогих одежд, по большей части женских платьев. Иллейв оживлённо осматривала каждое из них, требовательно говоря забрать всё содержимое. В результате я всё же выделил место в артефакте под два дорогих сундука, установив их рядом с сундуком, наполовину наполненным мешочками с золотыми монетами.

В момент, когда последний сундук исчез в пространственном артефакте, в трюме появился капитан имперского парусника, с осуждением поглядывая в мою сторону.

— Хорошо бы было сдать награбленное в казну города. Всё же это чужое имущество.

— Высокое небо, ты серьёзно? — удивлённо поднял я брови. — Это не воровство, а присвоение законных трофеев. Я, между прочим, отбил ваш корабль, потратил два дорогих артефакта, так что не нужно диктовать условия. Мы заберём отсюда всё, что посчитаем нужным.

Капитан недовольно засопел, но возражать дальше не рискнул. Я же не собирался что-то доказывать или, не дай небо, просить.

Покинув трюм, вся наша тройка поднялась на палубу и добралась до капитанской каюты. Та оказалась закрыта, но взмахом руки я заставил дверь с треском распахнуться, разбрасывая куски древесины.

— Ищите золото и другие драгоценности, — произнёс я, показывая собственным примером.

За полчаса мы разворотили каюту, срывая всё, что было прибито, и опрокидывая всё, что не потрудились прибить. Теперь тут царил настоящий хаос, но упорство труда всё же было вознаграждено.

За одной из картин был обнаружен тайник, а в нём — несколько сотен золотых и сто серебряных монет. На столе образовались их аккуратные столбики; в момент, когда я их подсчитывал, вновь объявился капитан.

Он внимательно посмотрел на меня, сидящего за массивным столом, и столбики монет передо мной; в глазах на секунду появился алчный блеск.

«Ха, а нашему капитану ничто мирское не чуждо».

— Вы уже и здесь успели, — разочарованно произнёс он, оглядывая царивший погром.

— Разумеется, — ухмыльнулся я, смахивая монеты в мешочки и пряча их в артефакт. Сначала я сложу их на отдельную полочку, потом разделю пополам и отдам половину Робу.

— Ладно… — протянул он. — Мои ребята почти закончили перенос добра на наш корабль, пора отчаливать, мы и так сбились с графика.

— Хорошо.

Мы вышли из каюты. На улице уже вечерело, дул прохладный ветер, поднимая лёгкие волны, с шумом ударяющиеся о борт судна.

Гасияс был одним из тех, кого выбрала та сумасшедшая блондинка. Но лучше так, чем лишиться головы и быть брошенным в канаву на радость червям и палачам.

Прошло несколько месяцев с момента, как ему и его нынешним товарищам отрезали язык. Сейчас он был одет в отливающий золотым блеском стальной доспех с шипастыми наплечниками и предплечьями. На плечах виднелась чёрная ткань подшлемника, скрывавшаяся под шипастым стальным шлемом. Головной убор был сплошным, плоским, полностью пряча лицо всадника. А кисти, одетые в металлические перчатки с шипами, крепко сжимали вожжи и натягивали уздечку.

Прохладный ветер дул со стороны степей, до которых было несколько километров. Кони недовольно фырчали, крутясь из стороны в сторону, предчувствуя опасность с тех мест, куда направлялись всадники.

Госпожа прекрасно знала, куда лежит путь их цели, так что команда была тщательно проинформирована, а также снабжена дорогущими и очень сильными артефактами.

Подстегнув коней, всадники галопом помчались вниз по холму. Они не знали, когда объявится их цель, но знали, где её ждать. Так что очень скоро Пабло Тарлингтон будет мёртв, а Гасияс сможет вернуться в далёкие земли к родне и начать жизнь с начала. Определённо так и будет, ведь не зря же ему свыше был послан такой шанс.

Лодка с глухим стуком пристыковалась к причалу пристани. Здесь царила настоящая суета: моряки сновали туда-сюда, загружаясь в подъезжающие повозки; грузчики стаскивали грузы на сушу, чтобы потом доставить их прямо в лагерь на границе с орчьими степями. Слышались командные крики, заставляющие подчинённых не отлынивать от работы.

Я стоял на мостовой, подставляя лицо северному ветру. Было приятно наконец-то ступить на землю; всё же море — это хорошо, но суша куда роднее.

— Капитан, — обратился я к проходящему мимо мужчине, — благодарю за доставку. Куда теперь нам двигаться?

— Не стоит благодарности, — улыбнулся он. — Благодаря вам мы в итоге оказались на берегу, так что в любом случае квиты. Что же касается вашего вопроса, то я могу договориться с караванщиком, и он доставит вас прямо в лагерь, но я бы вам рекомендовал наведаться в поселение «Пограничное». Там вы сможете купить всё, что вам требуется: артефакты, зелья, еду. И отдохнуть. Ведь с поступлением в лагерь — одно небо знает, когда у вас выдастся такая возможность.

— Тогда нам лучше в Пограничное, — без раздумий согласился я с доводами капитана. — Что ж, удачи вам, может, ещё свидимся.

— Удачи, парень, там, куда ты направляешься, она ох как нужна, — сочувственно произнёс он, крепко сжимая моё предплечье.

Выяснив у капитана, как нам проще добраться до Пограничного, мы загрузились в одну из повозок с моряками, весело обсуждавшими баб и выпивку, ждущую их в поселении. При нашем появлении компания вежливо замолчала, приветственно радуясь нашей компании. Всё же репутация у нас теперь среди команды была на самом высоком уровне.

Так, за весёлыми разговорами, не прошло и получаса, как мы оказались в Пограничном.

К поселению вела одна объезженная дорога, весьма оживлённая в данный момент. Всё же так совпало, что вместе с нами к городу подошли и другие корабли, по большей части торговые, но несколько кораблей привезло заключённых; сейчас их везли перед нами, в телегах с решётками и в сопровождении вооружённых всадников.

— Отбросы общества, осуждённые за тяжкие преступления, — словно выплюнул один из моряков, сидящий напротив меня.

— Зачем их привезли сюда? — задал я интересующий вопрос, выглядывая из-за тента телеги и рассматривая хмурых, полураздетых мужиков. Погода на улице стояла мрачная, хотя солнце и пробивалось сквозь тучи и облака.

— Им светила либо плаха, либо пожизненная служба на границе. Эти выбрали второе, глупцы, — злорадно усмехнулся моряк.

А вот и новая интересная вводная. Значит, на границе служат не только имперские солдаты, но и вот такие отбросы. Интересно, к кому приставят нас.

Телега мирно катилась по грунтовой дороге, поскрипывая колёсами; ветер шумно трепал полы тента, хлопая ими об борта телеги.

Пограничное оказалось не маленьким поселением. Оно всё ещё не дотягивало до полноценного города, но и деревней не являлось. Поселение было окружено высокой каменной стеной с вышками и постами. Крепкие дубовые ворота сейчас были открыты, и несколько стражников проверяли въезжающих, собирая с них пошлины и объясняя правила, царившие внутри стен.

Телега медленно вкатилась внутрь, и нам предстала весьма интересная картина. С одной стороны, тут были широкие мощёные улицы, красивые двухэтажные дома, выполненные из камня и украшенные витиеватыми ставнями и красивой черепицей на покатых крышах. С другой же стороны, город наполняла какая-то мрачная атмосфера, прямо ощущавшаяся вокруг. Людей было мало; те, кто всё же оказался на улице, спешили по своим делам. Стражники, одетые в крепкую броню, разъезжали на лошадях, внимательно осматривая улицы, и, словно в унисон гнетущему настроению города, погода была такой же мрачной и унылой, окрашивая всё в бледные жёлтые тона.

— Тут всегда так весело? — спросил я у моряка, оторвавшись от созерцания видов.

— К сожалению, да. Сложно оставаться весёлым и праздным, когда под боком степи орков. Эти людоеды частенько прорывают оборону у границы и наведываются сюда. Ещё чаще на Пограничное нападают их дрессированные твари, так что местные живут как на иголках, не зная, наступит ли для них завтра.

— Это ужасно, — поразилась Иллейв.

— Ужасно, но таковы реалии, — хмуро ответил моряк.

В этот момент повозка остановилась, и возничий громко крикнул: «Выгружаемся!»

— Вот и наша остановка, — натянуто улыбнулся моряк, спрыгивая с телеги. — Ладно, э… может, ещё свидимся.

Мы попрощались, и вскоре остались одни посреди улицы; моряки разбрелись кто куда.

— Не нравится мне здесь, — поёжилась Иллейв, оглядываясь по сторонам.

— Ну ты же хотела быть вместе с мужем, а я частенько оказываюсь в местах и похуже, — поддел я её и обнял за плечи, пытаясь успокоить разволновавшуюся красавицу.

— А я и не жалуюсь, — надула она губки. — Идём, нужно закупить продуктов, — попыталась она перевести тему.

— Подожди, родная, для начала закупимся алхимией; без неё лучше не соваться на границу.

Роб же приметил интересное для себя здание с призывно раскрытой дверью; над карнизом болталась красивая вывеска в виде бочонка и кружки, из которой выплёскивается пена. Роб уже был у самой двери, когда та с шумом захлопнулась прямо перед его носом.

— Не сейчас, Роб. Развлечения закончились, теперь мне нужен трезвый напарник, — строго посмотрел я на него. — Мы сейчас не на простом задании; я хочу, чтобы вы оба внимательно смотрели по сторонам. Мы на чужой территории; никому не расслабляться.

Расстроенный Роб потопал обратно.

— Жестокий ты человек, Пабло, — ворчал он, пока мы шли вдоль улицы, внимательно высматривая интересующую нас вывеску. — Я сейчас сдохну, а он даже стаканчика выпить не даёт.

— Латыга, — хмыкнула Иллейв, идя слева и чуть позади меня.

— И нечего не латыга, — обиделся Роб. — Просто ты не понимаешь, истинного просветления можно добиться только на дне стакана, — философски подмечал наёмник, идя справа от меня.

— Что-то я не заметила в тебе большой духовной натуры, — язвительно подметила девушка.

— Да чтоб ты понимала, женщина!

— Так, успокоились, — сказал я тихо; но набравшая было в рот воздух жена тут же сдулась, зло смотря в сторону Роба.

К этому моменту я заметил аккуратную вывеску над одним из зданий; на ней изображалась вытянутая колба с зелёной жидкостью и белыми пузырьками.

— Вроде нашли, — указал я пальцем.

Колокольчик мелодично звякнул, оповещая о посетителях.

Лавка была заставлена различными образцами; по стенам висели душистые травы, а за прилавком стоял сухонький старичок с белой длинной бородой, листавший какую-то книгу со столбцами и цифрами.

— Доброго дня, уважаемый, — подошёл я ближе, осматривая флаконы на прилавке.

— И вам светлых дней, — старичок отложил журнал, приветственно кивнув и вставая за прилавок. — Чем могу помочь?

— Для начала мне нужно целебное зелье; какие есть в наличии?

— Всякие есть, есть большое, есть малое, — проговорил он сухоньким голосом. — За большое — золотой, за малое — двадцать серебряных.

— Не слабо, — удивился я таким ценам; насколько помню, в других городах ценник был значительно ниже.

— А что вы хотели? Мы на отшибе мира, конкуренции мало, доставка не из дешёвых, тут всё дорогое, уважаемый, — хмыкнул старичок, весело наблюдая за чужаками, не знающими местных реалий. — Это вы ещё, по-видимому, в других лавках не были, иначе реакция была бы иной.

— Ладно, давай десять флаконов, думаю, нам хватит, — подумав, сказал я. А что? Не будем же мы каждую неделю конечности терять.

Торговец ненадолго отошёл от прилавка, а затем притащил деревянный, плоский сундучок, внутри которого были ячейки, ровно десять штук. Открыв его передо мной, он продемонстрировал содержимое, а когда захлопнул, красноречиво посмотрел в мою сторону.

— Вот, держи, — словно по волшебству, ссыпал я золотые монеты в протянутую ладонь.

— Отлично, — довольный, он пододвинул ящик в мою сторону, сам же спрятал монеты.

Купив вдобавок десять малых зелий и отдав дополнительно золотой, так как нужного количества серебра у меня не оказалось, мы покинули сие заведение. Продавец, распознав в нас платёжеспособных клиентов, пытался втюхать много других зелий и реагентов, разумеется, весьма нужных, по его словам, но зачем мне зелье водного дыхания или устойчивости к холоду, например? Так что мы всё же решили ограничиться проверенными целебными зельями и распрощаться.

— Что дальше? — спросил, встречая у дверей, Роб.

— Нужно к артефактору; хочу докупить жезлов, уж больно они эффективными оказались. Даже меня в своё время чуть не завалили, — усмехнувшись, вспомнил я те времена, как сектанты подбили мою тушку во время полёта. Ну, даже хорошо; не будь тогда той стычки, у меня бы сейчас не было артефактных жезлов, и ещё не факт, что получилось бы выйти победителем на корабле пиратов. Так что всё к лучшему.

Артефактная лавка находилась в паре кварталов отсюда. Здание ничем не отличалось от соседних, лишь вывеской с надписью «Артефактная лавка».

— Никакой фантазии, — улыбнулась Иллейв, первая заметившая вывеску.

— Может, она в этом месте и не нужна, — пожал я плечами, входя внутрь.

Внутренность лавки представляла собой обширную квадратную комнату, метров десять в каждую сторону. На больших стойках было установлено разного вида оружие; я подошёл к одной из таких стоек, внимательно разглядывая содержимое. На ней были установлены копья, исписанные рунными знаками, а некоторые из них и вовсе издавали тусклое свечение. Но не это привлекло моё внимание. Всё дело в том, что посреди закреплённых копий для меня выделялось одно. Оно оказалось близнецом того, что сейчас покоилось в моём инвентаре: такое же толстое древко и тонкое, словно игла, остриё.

— Что-то присмотрели, господин? — раздался справа голос молодого парня в сюртуке, ворот которого был обшит золотыми нитями.

— Расскажите мне об этом копьё, — ткнул я пальцем в интересное для меня оружие.

Парень, проследив за пальцем, недовольно скривился, словно съел кусок лимона.

— Это самый старый товар в нашем ассортименте; стоит тут больше лет, чем я тут работаю, а работаю я тут с самого детства. Мой наставник говорил, что когда он был юношей, это копьё уже стояло на этом самом месте, на этой самой стойке, — он в недоумении развёл руками. — На самом деле, очень интересный и занимательный образец.

Парень подошёл ближе, снимая с креплений вертикально установленное копьё.

— Тонкий наконечник обеспечивает данному оружию невероятную пробивную силу, а заложенные свойства придают копьё особую крепость, что не позволяет столь тонкому острию деформироваться при соприкосновении с крепкой сталью и защитными артефактами.

Продавец провёл рукой по толстому древку, с интересом погружаясь в собственный рассказ.

— Единственная проблема — это длинное и толстое древко; орудовать таким копьём крайне неудобно, и мне искренне непонятно, для какой цели оно было создано… — молодой продавец задумался; наступила тишина.

Он подошёл к стойке и установил оружие обратно.

— А вы больше не встречали таких копий? — стало интересно мне.

— Таких? — продавец задумался и отошёл от стойки. — Нет, таких я не встречал. Но мой наставник рассказывал о том, что таких копий было создано два; не знаю, кем и для чего, но одно копьё, как вы видите, здесь, а второе… Оно пропало; нет ни одного упоминания о нём.

— Интересно, — задумался я. — Для кого и кем были созданы данные копья? Для меня в своё время такой подарок оказался весьма кстати и идеально подходит под способность. Могло ли быть такое, что эти копья были созданы для человека из далёкого прошлого, с похожим даром? Ещё интересно, что копья оказались в настолько непохожих местах, ещё и на разных концах империи. Во всём этом чувствовалась какая-то загадка, чувствовалось дыхание прошлого…

— И тем не менее, может быть, вы захотите что-нибудь приобрести? — парень попытался ненавязчиво напомнить о себе, но получилось у него, скажем так, не очень.

— Меня интересуют артефактные жезлы, есть у вас такие?

— Разумеется, — довольно кивнул парень, приглашающе указывая на дальние стеллажи. — Пройдёмте.

Среди сплошных стоек с установленным на них множеством видов оружия, в самом конце висели те самые красивые резные жезлы, выполненные из сплошной литой стали.

— В нашем ассортименте представлены самые популярные боевые жезлы, — парень снял с крепления один из них. — Это огненный жезл. Испускает сплошное мощное пламя в течение пяти секунд; при этом жар такой, что ни один доспех не выдержит, лишь защитный артефакт. Дальность — пять метров.

— Впечатляюще, — уважительно кивнул я на эту штучку.

' Хочу!' — кричал внутренний хомяк, уже тянув загребущие лапки.

— Жезл Молнии, — с любовью парень снял второй экземпляр, рассматривая его чуть на вытянутых руках, держа при этом представительно на ладонях, придерживая большими пальцами. — Поражающая мощь, способная бить до пятнадцати метров; очень пригодится против группы противника, стоящего рядом или в воде. Длительность молнии — четыре секунды. И наконец, наша новинка.

Парень вернул жезл на место и отошёл к другим жезлам, висевшим чуть правее.

— Жезл Холода; способен проморозить любого до белой корочки, не спасёт даже защитный артефакт. Длительность струи холода — десять секунд; отличная вещь, способная неприятно удивить вашего врага.

— Я, пожалуй, возьму все три. Они ведь одноразовые? Правильно я понимаю?

— К сожалению, да. После использования артефактная конструкция разрушается, и жезл становится просто железякой, — сокрушённо развёл он руками.

— Что по цене? — наступил момент для главного вопроса.

— Огненный стоит десять золотых, Молнии — двенадцать, а вот наша новинка — всего-то двадцать золотых.

Мои глаза чуть было не полезли на лоб от озвученных цен. Жаба встрепенулась, выходя из спячки, а вот хомяк даже и не думал засыпать. Между этими двумя началась жуткая и беспощадная драка, где чаши весов склонялись то в одну, то в другую сторону. Победил хомяк, напомнив, как два чудных артефакта прекрасно помогли нам на корабле; жабу же успокоили обещанием: «Живы будем — ещё заработаем».

В результате я всё же приобрёл пять огненных, три электрических и два морозных артефакта, расставшись при этом со ста двадцатью шестью золотыми монетами. Этот день был поистине велик на расходы, но я верил, что однажды это вложение может спасти мне жизнь. Или нет. Но лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь. На том и порешили. Положив кошель на прилавок и досыпав сверху двадцать шесть монет, я с любовью взял свои новенькие, красивые артефакты и определил их на одну из полочек, тщательно запоминая, где какой лежит. Это было важно, дабы в смертельной опасности в бою успеть ими воспользоваться. На данный момент, со всеми этими затратами, у меня осталось семь тысяч четыреста восемьдесят два золотых, около двухсот серебряных и почти восемьсот медных монет. Неплохо, я всё же заработал, будучи наёмником.

— Довольно редкое у вас колечко, — намётанный глаз продавца тут же зацепился за фокусы с исчезновением предметов — таких во всей империи всего несколько штук.

— Да вот, выиграл на турнире; император лично вручил, — хмыкнул я, вспоминая события, случившиеся пару месяцев назад.

— Так вы Пабло Тарлингтон? — парень весь просиял. — Я большой фанат; истории про вас даже в нашем захолустье витают в кабаках и тавернах; вы большая знаменитость. Говорят, вы победили самого Плюща, даже не вспотев.

Восхищению парня не было предела; даже стало как-то неловко под этим фанатическим взглядом.

— Всё было не совсем так. Его способности оказались для меня не совсем удобными; для победы мне пришлось придумать новый приём; я назвал его «Ветреные лезвия» — ситуативный навык, не всегда имеет смысл, но против противников вроде Плюща подходит идеально, — улыбнувшись, пояснил я. Надо признаться, что, несмотря на некую неловкость, такое внимание и восхищение всё же были приятны; именно поэтому я и расщедрился на пояснения.

— Слушай, вот ты говорил, что холод не блокируют обычные защитные артефакты, но ведь должно же быть хоть что-то?

— Верно, есть кое-что, — довольно кивнул парень. — Идёмте, идите, — торопливо произнёс он, махая рукой и идя к дальнему столу, на котором были установлены деревянные шкатулки, расставленные вдоль всего прилавка.

Я внимательно оглядывал шкатулки, уже догадываясь, что внутри них.

— Есть стандартные виды защиты; они действуют как отражатели направленной силы, но такие артефакты, как огонь и холод, способны пробиться через них благодаря своему пассивному действию. А всё из-за воздуха: стандартные защитные артефакты не блокируют потоки воздуха, ведь вы же не хотите испытывать кислородное голодание во время боя? — хихикнул парень. — Именно поэтому артефакты холода и огня способны обходить стандартные виды защиты. Здесь же представлены артефакты, позволяющие защититься от конкретных видов атак. Скажем, этот, — парень аккуратно открыл одну из шкатулок с небольшим красивым медальоном, — в момент атаки огнём мгновенно понижает температуру вокруг вас, пропорционально её нагреву, а вот этот, — он открыл другую шкатулку, — наоборот, повышает температуру, защищая от атаки холодом.

— Как-то не хотелось бы обвешиваться с ног до головы артефактами на каждый вид атаки, — с сомнением я разглядывал образцы чуда артефакторики.

— Полностью согласен; именно поэтому у нас есть нечто универсальное. Признаюсь честно, подобных образцов в нашем захолустье не сыскать, да и у нашей лавки таких артефактов лишь пара-тройка штук.

— В чём же изюминка? — уточнил я, разглядывая третью, красивую резную деревянную шкатулку. В ней покоился медальон в форме объёмного ромба, испускающего из своих недр тусклый фиолетовый свет.

— А в том, что данное чудо способно само определить, какой вид защиты требуется вам в конкретный момент времени, и моментально запускает её, будь то холод или банальный удар молотом, — радостно оповестил он, увлекая клиентов оживлёнными рассказами. — Стоимость — четыреста золотых; понимаю, цена кусается, но вы и попросили показать что-то особенное, как я понял; обычные воины, разумеется, такое не носят.

— Беру, — сказал я без раздумий; причём брал не для себя, а для Иллейв; её жизнь и здоровье были куда важнее каких-то там четырёхсот золотых.

— Я тоже приобрету, — послышался бас Роба, внимательно слушавшего рассказ — Но возьму два — от холода и огня, так как мне не требуется физическая защита, но удар огнём или холодом действительно может потрепать.

На стойку полетели ещё четыре кошелька и один чек на в двое меньшую сумму от Роба, а довольный продавец, словно кот, объевшийся сметаны, выдал нам по красивой резной шкатулке.

— С вами приятно иметь дело, господа. Давно в нашем поселении не было таких богатых воинов, готовых раскошелиться на что-то приличное. Обычно купят какие-нибудь безделушки за пару-тройку золотых и радуются.

— Вам тоже спасибо, особенно за консультацию, — пожал я ему руку и направился к выходу.

Когда мы покинули артефактную лавку, на небе вовсю сгущались тучи. Стояла неприятная, пасмурная погода. Солнце клонилось к горизонту, с трудом пробиваясь сквозь тяжёлые облака; ветер дул прямо в лицо, раздувая волосы и нагнетая мрачную атмосферу.

— Ну что, теперь за ромом? — довольно спросил Роб, пытаясь разглядеть на домах интересующую его вывеску.

— Теперь за ромом… — удручённо протянул я, смиряясь с другом-пьяницей.

Спокойным шагом, идя по почти пустым улочкам, мы вели непринуждённую беседу. Я не удержался и приобнял свою боевитую жёнушку за изящную талию. Она, мило улыбаясь, склонила голову мне на плечо, весело щебеча о всяком разном, совершенно не обременённая какими-либо задачами.

— Думаю, сегодня нам следует снять какой-нибудь номер. Не хочу сегодня никуда ехать, — с улыбкой сказала она. — Давай просто побудем вместе, как в те недели на корабле…

— Ты же понимаешь, что я тебе просто не дам покоя этой ночью, — хищно улыбнулся в свою очередь, хлопнув её по попке.

— Я на это надеюсь, — прошептала она, потянувшись к моим губам.

Её губы, такие полные и мягкие, были способны свести с ума любого; во всяком случае, меня они сводили точно. Я сжал её нижнюю губу своими, чуть потянув на себя; язык жадно ворвался внутрь. Возбуждение мгновенно наполнило наши тела, и я крепче сжал её, подтягивая к себе за талию, заставляя тело изогнуться…

— Кхм, — кашлянул Роб, без смущения встав слишком рядом для такой ситуации. — Может, всё же дождётесь вечера?

Я не успел ничего сказать, когда, подняв взгляд, за его плечом увидел необычного всадника в явно дорогих, отливающих золотом доспехах. Его жёлтый нагрудник плотно закрывал тело; наплечники с выпирающими кругловатыми шипами делали вид всадника с ходу агрессивным. Его сплошной, круглый, шипастый шлем скрывал лицо человека, но мне почему-то показалось, что он смотрит прямо на нас. В его руке мелькнуло что-то плоское и круглое, что он тут же переломил пальцами и бросил на землю. Происходящее рядом с нами казалось слишком странным; инстинкты взвыли об опасности.

Роб тоже что-то заметил, но, что самое странное, заметил он что-то за моим плечом. Обернувшись, я обнаружил точно такого же всадника, выруливающего с одной из боковых улочек. А потом ещё и ещё… В общем, таких странных рыцарей появилось десять человек. Все они стремительно рванули в нашу сторону.

На обдумывание решений не было времени.

— Что бы ни случилось, не высовывайся! — бросил я своей женщине и, толкнув воздух, отшвырнул её в ближайший переулок. Можно было бы поступить мягче, но в складках одежды любимой прятался артефакт, блокирующий любое воздействие одарённого.

Тем временем цокот копыт приблизился слишком быстро. Роб покрылся слоем камня, и его молот встретился с мечом нападавшего. Сверкнули искры; молот Роба отлетел в сторону, и возвратно-поступательным движением всадник огрел наёмника мечом по спине.

С удивлением я наблюдал, как слой камня треснул; Роб плюхнулся на живот, и из длинной раны заструились струйки алой крови.

Второй всадник попытался рубануть меня, но я резким прыжком взмыл в воздух на три метра, кувырком пролетев над его головой и приземлившись позади. Как и следовало предполагать, доспехи атакующих неплохо отражали телекинез; блокировать удар я счёл неразумным по той же причине, так что разумнее всего было увернуться. Благо, с мобильностью всё нормально.

И всё же десять всадников, доверху вооружённых артефактами, — это действительно много.

Как только я увернулся от одного, приземлившись за его спиной, обнаружил, что следующий слишком близко; его рубящий удар уже занесён, а звук копыт оглушительным набатом отдаётся в ушах. Выбрасываю руку вперёд, и копьё, материализуясь в воздухе, несется вперёд — всё это занимает куда меньше секунды. С жутким хлопком золотой щит-барьер лопается; копьё отлетает в сторону, где звякает об камни. А вот всадника сбрасывает с лошади, и он больно шлёпается об камни мощёной улицы.

Подхватываю себя телекинезом и резко отбрасываю в сторону — вовремя. Следующий стражник проносится совсем рядом, а его меч разрывает воздух рядом с моим лицом. Импульс я задал себе неплохой: ноги проскользили по гладким камням, и меня протащило несколько метров.

Расставив руки в разные стороны, я с силой свел их внизу, словно стягивал что-то в одну точку, находящееся с противоположных сторон над моей головой. Послышался жуткий скрежет, и черепица, отрываясь от досок, посыпалась вниз. Направляемая мной, она, словно бурная река, смела третьего всадника. Купол защиты встречал черепицу, размалывая её в пыль, но в какой-то момент всё же не выдержал. Стражника подхватило и понесло по земле; когда я отвел черепицу в сторону, на земле лежал изуродованный труп. Шлем был сорван; от лица осталось искажённое месиво, руки и ноги изогнуты под неправильным углом в нескольких местах.

Отлично, минус один есть, но как же много энергии уходит! По спине стекали ручейки пота, дыхание сбилось, но останавливаться было нельзя.

Тем временем ещё один всадник успел оказаться со мной в непосредственной близости. Его меч просвистел совсем рядом, когда я отшвырнул себя в сторону в очередной раз.

Вообще, я больше швырял себя, стараясь маневрировать между атакующими, чем атаковал их. Поистине сложный и нелёгкий бой. Артефакты — страшная вещь, уже не раз убеждался в этом. Вообще, мне было не принципиально принимать этот бой; я бы давно слинял по воздуху, но Иллейв и Роб… их подхватить не получится, на них тоже блокирующие артефакты. И раз бросить их я не могу, придётся биться.

Один из всадников, мчавшихся в мою сторону, был резко остановлен Робом, который, по всей видимости, пришёл в себя и сейчас, недолго думая, сиганул под ноги коня, летевшего во весь опор. С диким ржанием лошадь кувыркнулась через голову, а воин рухнул вниз, погребённый под собственным животным. К моему удивлению, его защитный артефакт даже не среагировал на такое вмешательство. Кони, скачущие вокруг нас, тоже имели свои блокирующие артефакты, и если бы я только знал, как они выглядят и где прикреплены…

— Роб, осторожно! — выкрикнул я, но тот не сумел среагировать. Мой друг был крепким парнем, но ловкостью не отличался в лучшую сторону. Меч ударил в район груди, заставляя тело крутануться на пятках и отлететь на метр в сторону.

Да что у них за мечи такие! Разрезают камень словно пергамент!

Моя сила уже охватывала район поселения на добрые полтора километра. Тут я обнаружил несколько бочек возле одного из зданий; подхватив их, с силой рванул на себя, продолжая тащить над домами.

Пока бочки летели, приходилось уворачиваться от восьмерых всадников, активно круживших вокруг меня и пытающихся срубить красивую голову.

Хрен вам!

Когда кольцо замкнулось, и мне показалось, что выхода нет, я взмыл в воздух, зависнув над их головами. Тут же некоторые из них достали из-за поясов знакомые жезлы.

Да вы, демоны вас дери, издеваетесь!

В последнюю секунду успел создать барьер перед собой, когда навершия жезлов засверкали и с треском и гулом выпустили извилистые, словно змеи, яркие молнии. Жуткий треск наполнил округу; какофония разрядов вперемешку с запахом озона напомнила мне о серьёзности происходящего. Амулет активно поставлял энергию; иначе, думаю, я бы уже был полностью опустошён, но даже так, пропуская чужую энергию через себя, мне изрядно приходилось напрягаться. Энергия — это одно, а вот контроль и сила телекинеза — это уже два пункта, которые никакой артефакт не мог компенсировать.

Тем временем молнии продолжали бить плотными пучками, огибая мой щит и выпуская снопы искр в разные стороны. Наконец жезлы разрядились, полетев на землю, и я обрушил вниз на собравшихся в одну кучу всадников десять тяжёлых бочек. Золотистые щиты вспыхнули мгновенно; от невероятно сильного удара бочки разлетались на отдельные куски, брызнули в разные стороны потоки пенящейся жидкости; округу наполнил запах крепкого хмельного напитка.

К моей большой радости, один из щитов не выдержал, и бочка, прилетевшая в одного из всадников, свернула ему шею. Позвонки прорвали кожу шеи и вылезли наружу; коню тоже досталось — он, с переломанным хребтом, упал как подкошенный.

По всей видимости, это был тот, которому я засадил копьё в самом начале. Хорошая новость: теперь я представлял примерную силу их артефактов защиты.

— Ром! Да за что⁈ — послышался крик боли Роба, который очухался от резкого запаха спиртного, наполнившего всю улицу.

Ошеломлённые всадники, понявшие свою ошибку, тут же разбежались в разные стороны, дабы вновь не попасть под массированную атаку.

Пока я висел в воздухе в относительной безопасности, появилась секунда передышки, и этого было достаточно, чтобы вновь призвать, лежавшее чуть в стороне, копьё. Оно, повинуясь моей воле, поднялось в воздух и ринулось вперёд, пробивая щит и доспех на спине всадника. Он издал хлюпающий, нечленораздельный стон, выгибаясь и трогая тонкий наконечник, вылезший из его груди. Тем временем копьё двинулось дальше, расширяя и без того жуткую рану. Звук агонии умирающего в этот момент мог сломить волю слабых духом бойцов. И эти, кажется, были из таких. Их движения стали нервными, решительности изрядно поубавилось, но тем не менее, всадники не спешили сбегать с поля боя.

Вновь в их руках появились жезлы, и вновь воздух разрезал жуткий гул, только в этот раз это был гул пламени. Воздух мгновенно накалялся до предела; пламя облизывало куполообразный щит вокруг меня, пытаясь пробиться внутрь. Лицо покрылось испариной, руки, вытянутые вперёд, подрагивали. Концентрации начинало не хватать, и я уже вовсю использовал руки, облегчая себе работу с телекинезом.

Всё стало совершенно печально, когда я ощутил невероятный жар на своём лице. Воздух на моей стороне барьера стал накаляться, несмотря на то что само пламя не могло пробиться сюда. Пришлось отдать часть внимания тому, чтобы выгнать воздух прочь от себя, и в этот момент на моём лице появилась злобная ухмылка. Я выгнал воздух, но сделал это с пользой, направляя его вниз, плотными струями прямо в лица своих недругов.

Неожиданно для себя получившие серьёзные ожоги дыхательных путей всадники выронили жезлы; трое из них, сгибаясь в сёдлах, хрипели, держась за горло. Остальные трое не пострадали — возможно, успели среагировать, а может, просто повезло. Факт есть факт: три последних противника остались в строю. Но была и хорошая новость: их жезлы разрядились и были отброшены в сторону за ненадобностью.

Роб уже подскочил к первому пострадавшему, стаскивая его с седла и срывая шлем; после чего его каменный кулак стал вбивать тупую голову в мощёную дорогу, расплюскивая и разбрызгивая мозги с кровью в разные стороны.

Раз Роб занялся временно выбывшими из строя противниками, мне следовало заняться боеспособными. Рухнув на землю, так как сил поддерживать полёт уже не было, я призвал копьё, отправляя его в полёт и пробивая нагрудник первому из тройки. Два остальных рванули вперёд, и я не сумел полноценно отреагировать на угрозу. Оттолкнул себя в сторону, но сделал это слишком поздно: меч черкнул меня по груди, оставляя кровоточащую широкую полосу. Как только рывок прекратился, я не смог устоять на ногах, рухнув на одно колено. Боль, помноженная на физическую усталость, грозила вот-вот вырубить меня. Рука крепко прижималась к ране; по ладони струилась кровь, но выпить зелье мне не дали. Проклятые всадники помчались в мою сторону и уже были рядом.

Тут подоспел Роб, отпихивая меня в сторону и принимая удар одного из них на свой меч, но вот другой удар пришёлся на выставленную в блок руку. Слой камня, покрывший Роба, уже представлял собой нечто невообразимое; одежда, лопнувшая по швам, висела неопрятными лоскутами. Каменная кожа была вся покрыта кровью. Посыпались искры, и первый всадник проскочил дальше, а вот второй, прорубив слой камня, не смог вынуть меч — тот завяз в камне, и всадник слетел с седла. Из предплечья фонтаном вырывалась кровь. Я подскочил, чтобы помочь другу.

Создав огромный пласт воздуха над головой противника, я обрушил его вниз. Как и рассчитывал, артефакт защиты уже был изрядно разряжен, так что неудачливого нападавшего придавило неслабо. У него что-то хрустнуло, но железные доспехи выдержали удар, и он не умер, оставаясь на земле стонущим калекой.

Добить последнего оставалось делом техники: он успел развернуться и тут же получил копьём в забрало шлема. С громким хлюпаньем и скрежетом копьё зашло в голову на половину всей длины. Кровь, фонтаном вырываясь из искорёженного металла, обильно заливала всё ближайшее пространство.

— Давай, выпей это! — в моей руке появился пузырёк с исцеляющим зельем. Теперь в моём инвентаре осталось всего три средних зелий исцеления.

Выпивший его Роб задышал ровнее и осел на землю, проваливаясь спиной к мягкому боку поверженного коня.

— Надо узнать, кто отправил этих тварей. Это явно не простые наёмники, — тяжело дыша, я направился к последнему выжившему из нападавших, по пути выпивая малое исцеляющее зелье. Раны тут же стали затягиваться, но усталость, наоборот, только усилилась. Так, шатаясь, я подошёл к воину, тихо стонущему на земле, раскинувшему руки и даже не пытающемуся подняться.

Схватившись за шлем, я сорвал его. Передо мной предстало усталое, покрытое испариной лицо мужчины лет пятидесяти; неопрятная щетина покрывала щёки, из уголков рта струились струйки крови.

— Кто вас послал⁈ — зло выкрикнул я ему в лицо.

Его глаза, наполненные болью и страданием, тем не менее, равнодушно скосились в мою сторону. Он вздрагивал от болевых приступов и всхлипывал; в такие моменты кровь из его рта усиливала свой поток.

— Иаиэ… — прозвучали невнятные, трудно давшиеся ему звуки. Что-то подозревая, я надавил на его щёки и с ужасом отметил отсутствие языка. Пройдясь по остальным мертвецам, увидел похожую картину. Это что же получается? Их послали убить меня, да, именно меня, так как Роба они пытались убить постфактум, когда тот мешался. Задача же была расправиться именно со мной — по крайней мере, именно такие выводы складываются у меня на данный момент… Так вот, реально, элитных воинов, оснащённых по первому классу, отправляют за моей головой, и отрезают им языки, по всей видимости, на такой вот случай. Неприятно. И кто это у нас такой дерзкий?

— Высокое небо! — выругался я на себя и извлёк бутылёк с большим исцеляющим зельем. Я должен знать, кто отправил их за мной, а значит, если без языка он не может говорить, я выращу ему новый!

Решительно направился к выжившему всаднику.

— Тварь! — бессильно опустился я на землю рядом с трупом. Пока я ходил и рассуждал, мой единственный осведомитель скончался от внутренних повреждений.

Тем временем на улицу прибыл отряд стражи; они с ужасом оглядывали поле боя и ту разруху, что здесь сейчас царила.

— А вы не спешили, да? — понимающе усмехнулся я. Я их не осуждал. Зачем страже рисковать своей шкурой ради пары приезжих? Ведь отряд, напавший на нас, даже с виду выглядел изрядно опасным, какими они, в принципе, и оказались. Думаю, местный гарнизон изрядно бы поредел, столкнись они с этим отрядом в бою.

Пришлось объясниться и показать контракты наёмников с подписью и печатью императора, чтобы от нас отстали. Да и золотой жетон наёмника вправил мозги этим служивым. С нами лучше не связываться — подтверждение этому разбросано по всей улице.

— Жалко, Ром, — трагично Роб, скинув с себя большую часть камня и всё так же облокачиваясь на тушу коня.

— Мне больше интересно, какое добро можно найти в карманах этих тварей! — зло сплюнул я, проходя между трупами.

Усталость накатила неимоверная. Так что мы быстро стали обыскивать трупы, скидывая в кучу всё самое ценное. Иллейв тоже прибежала; долго ругалась на мой поступок, но я знал, что поступил правильно. Сейчас я был более чем уверен, что девушка не пережила бы эту схватку. Слишком много артефактов, слишком неравные условия.

К большой удаче, прибежал продавец из артефактной лавки и, воспользовавшись нашей моральной и физической усталостью, выторговал себе все комплекты брони (а больше у трупов ничего и не было, кроме блокираторов на конях; их он тоже забрал себе). Нам же досталась бесплатная новая броня, подзарядка моего амулета энергии, разрядившегося более чем наполовину, и несколько огненных посохов. Думаю, ценная добыча. Три меча мы забрали себе — очень уж они оказались мощными, правда их тоже пришлось зарядить энергией, но это тоже взял на себя торговец. Как он рассказал, у этих мечей были довольно интересные бонусы, вложенные артефакторами. Во-первых, невероятная острота; во-вторых, отражение силы одарённых (вот почему я не мог отнять оружие у всадников); ну и в-третьих, мощный импульс — так они выбили молот из рук Роба в самом начале. В общем, интересные мечи, нам такие точно пригодятся.

Таким образом, разобравшись с рутиной, мы нашли какую-то таверну и завалились спать; сил на что-либо совершенно не осталось, пора было заканчивать этот дрянной день.

* * *

— Орков тебе в хату! Пьер, ты можешь быстрее работать! Я не собираюсь тут до ночи торчать! — широкоплечий мужчина с недовольством смотрел на молодого парнишку, еле тащившего очередной ящик на плече.

— Дядь Мить, ну не могу я больше, — парнишка, пошатываясь, с трудом доплёлся до места выгрузки и из последних сил с хлопком уместил ящик к остальным.

— Мда… Не то поколение мы растим, не то… — обречённо и даже с толикой осуждения протянул Митя и сплюнул куда-то в сторону.

Сейчас два грузчика — один взрослый и поджарый, другой молодой и даже немного щуплый — разгружали товары возле одной из таверн города. Красное солнце, с трудом проглядывающее из-за пасмурного неба, клонилось к горизонту; ветер трепал полы их широких мешковых одежд, а рубахи пропитались обильно выступившим потом.

— Ладно, передохнём немного, — махнул он рукой и присел на один из ящиков, прислонившись спиной к одной из многочисленных бочек и доставая курительную трубку. — Ещё не хватало, подохнешь тут у меня, что я матери говорить буду?

Мужчина достал свёрток, в котором оказался табак, и стал аккуратно наполнять трубку.

— Я вот что думаю… Подкоплю деньжат, да переплыву это триклятое море… Там большая земля, возможности… — мечтательно протянул юноша, присев на одну из бочек и болтая одной ногой. Лицо его мечтательно улыбалось; глаза щурились от порывов ветра, бьющих прямо в лицо.

— Возможности… — хмыкнул Митя, делая затяжку и блаженно щурясь. — Да кому ты там нужен? По миру пойдёшь — даже в слуги не возьмут.

— Это отчего это? — с подозрением посмотрел на него парень.

— Да потому что ты немощный слабак! — расхохотался мужчина, и дым повалил плотными клубами из его рта.

— Нормальный я! — обиделся парень, поднимая глаза к заходящему солнцу.

— Ладно, хорош балдеть.

Мужчина стряхнул пепел на землю и, хлопнув себя по коленям, поднялся. В этот момент бочки дрогнули и на большой скорости взмыли ввысь, при этом больно ударив молодого под зад, отчего тот, хрюкнув, рухнул на землю, причитая и хватаясь за пятую точку.

— Мне зад помяли! — запричитал юноша, у которого и вправду задница была сильно отбита.

— Да клал я на твой зад, недоумок! У нас бочки удирают! — разорялся Митя, кидаясь из стороны в сторону, не понимая, что ему предпринять. А бочки, тем временем, набрав приличную скорость и высоту, скрылись за ближайшими домами. — Нас же заживо закапают, там столько эля было! Что мы мистеру Фретчу скажем⁈ Долбанные небеса! Где бочки, сука⁈ — орал он на парнишку, словно это из-за его зада бочки покинули землю.

День наступил, а тело всё ещё болело, не давая ни капли покоя. Слишком много травм, перенапряжений и последующего быстрого восстановления истощили ресурсы организма, и теперь он отзывался неприятной, ноющей болью.

Присев на скамью и откинувшись на спинку, я наблюдал за редкими прохожими, сновавшими по городу, спеша по своим делам. Мимо проехало несколько телег, гружённых изуродованными, окровавленными телами. Город очищался от трупов вчерашнего дня. Интересно, они так и валялись на улице всю ночь, или их где-то осматривали, поэтому вывозят только утром? И зачем этот осмотр? Странно всё.

— Ну что, готов выдвигаться? — услышал я приятный голос своей женщины. — Может, отлежишься ещё?

Она присела рядом, с беспокойством беря меня за руки.

— Нет, мы и так слишком затянули, — со вздохом ответил я, поглаживая большими пальцами её нежные ручки.

Она прижалась и положила голову мне на плечо. Так мы и сидели, наблюдая за суетой местных жителей.

— И всё-таки ты жадный, — вдруг тихо сказала она.

— Чего это? — с удивлением посмотрел я на неё. Такую красивую и умиротворённую в этот момент.

— Столько мощных артефактов купил, а в бою не воспользовался.

— Я не жадный, — тихо усмехнулся я. — Прозвучит банально, но я просто не привык к ним. Ситуация была экстренная, и не было времени подумать. Вот я и бился в привычной мне манере. Но есть и что-то хорошее в этом…

— Что же?

— Ну… Я хотя бы узнал уровень своих возможностей и понял, что могу своими силами противостоять целому комплекту мощных артефактов. Поверь, если бы припекло, то я бы тоже воспользовался имеющимися у меня артефактами, они что-то вроде козыря в рукаве.

— Как скажешь, — уже более радостно ответила она, прижавшись щекой к моему плечу. — Ладно, пойдём собираться, пора выдвигаться к границе.

В толстую, деревянную дверь неуверенно постучались, после же разрешения войти, в кабинет вошла красивая женщина с длинными белыми волосами. На ней было шикарное синее платье, эффектно подчёркивающее длинные ноги.

— Ирен, Проходи, присаживайся, — император внимательно, даже немного изучающе, смотрел на женщину, пока она, выпрямив спину, присела напротив него.

— Вы вызывали меня, мой император.

— Разумеется. Тебе же, наверное, интересно узнать, чем закончилось нападение на Пабло Тарлингтона? — Он усмехнулся, глядя в её широко распахнутые глаза, всё больше наполняющиеся страхом.

— Я… — начала она неуверенно, но император перебил девушку.

— Не стоит. То, что ты нарушила мой указ, это очень скверно, но в этом была моя незримая воля, — его голос звучал спокойно и размеренно, а глаза словно смотрели в самую душу.

— Воля? — переспросила потрясённая Ирен, совсем растерявшись.

— Ты ведь знаешь о моих силах, девочка, так что тебя удивляет? Вероятность того, что ты ослушаешься меня и начнёшь мстить, составляла восемьдесят восемь процентов, тогда я взял эту ситуацию под личный контроль. Меня поразило, с какой эффективностью ты собрала боевую группу, нужно будет обязательно доработать идею. Тогда я встал перед дилеммой… — Он продолжал смотреть в бледное женское лицо, а его голос словно набат выстукивал отсчёт до её приговора. — Тут же покарать неверного слугу или дать возможность осуществить план… В результате я остановился на втором варианте, мне требовалось собрать больше информации о возможностях Пабло и ещё раз проверить его в бою. Так что ты сыграла мне на руку, девочка, поэтому останешься жива, но больше не испытывай моё терпение.

— Простите, господин, я оступилась, и больше такого не повторится! — она упала на колени перед Девалоном Первым. Только сейчас она осознала, как глупо действовала, находясь в собственных иллюзиях.

— Будет тебе, встань, — усмехнулся он. — К тому же я не рассказал тебе самого интересного момента — результат твоей авантюры.

На этом моменте Ирен замерла. Она желала узнать, чего стоила вся её подготовка, риск и весь капитал, собранный за множество лет.

— Всё как я и ожидал. Пусть бой и выдался тяжёлым, но Пабло разорвал этот никчёмный отряд, обогатившись при этом за твой счёт, — Девалон Первый был доволен, кажется, даже больше, чем кот, объевшийся сметаны. Ирен же от невероятной злобы, царившей в ней в тот момент, стиснула зубы.

Отпустив женщину, удовлетворённый тем, как всё складывалось в этой области, Девалон Первый откинулся на широкую спинку резного стула и достал круглый жетон. Надавив на углубление, выглядевшее как красный рубин, он стал ждать.

Спустя пару минут в комнате словно из воздуха появился его брат. Пергаменты на столе колыхнулись от резких порывов воздуха, а одежда на Алехандро светилась от активно работающих рун и других символов. Эти символы являлись ничем иным, как зачарованием артефакторов, позволяющим ей не разрушиться от тех скоростей, на которых двигался брат императора.

— Что-то случилось? Ты вызвал меня в неподходящий момент, скажу я тебе, — недовольно бросил брат, садясь на место, где недавно сидела Ирен.

— Случилось, брат, случилось, — тяжело выдохнул император и бросил один из пергаментов на противоположную часть стола, поближе к Алехандро.

Тот небрежно поднял докладной лист и вчитался в строки. По мере чтения его брови всё сильнее сводились к переносице, пока он и вовсе не отшвырнул лист обратно на стол.

— Они там что, совсем охренели что ли⁈ — яростно прошипел он.

— Как ты понял, ситуация на юге обострилась до предела. Эльфы стали всё чаще нападать на наши гарнизоны и уводить людей в рабство, — серьёзно заговорил император.

— Почувствовали слабость, шакалы, решили кусать империю за пятку, — продолжал зло говорить Алехандро. — Надо перенаправить войска к южной границе, тогда они точно успокоятся.

— Ты и сам знаешь, что мы не можем. Все наши силы сосредоточены на западе. Если отведём войска, западная империя незамедлительно атакует. Восток тоже нельзя оставлять без защиты, орки только рады будут начать жрать наших подданных.

— Что же ты предлагаешь?

— Ты отправишься на юг, в качестве усиления местных гарнизонов. Твоих сил будет достаточно для противостояния остроухим.

— Понятно, сделаю, — кивнул брат. — Это всё, что мне требуется знать?

— Нет, вот тебе ещё одна вводная. Остроухие обязательно попытаются заманить тебя в лес. Ни в коем случае не поддавайся их планам, как бы соблазнительно они ни выглядели. Если окажешься в лесу, с вероятностью в семьдесят два процента погибнешь. Там всё в блокирующих способности артефактах, так что действуй только на нашей земле.

— Не бойся, не полезу. Я ещё помню те леса. Сколько прошло? Лет пятьсот? — Что-то вспоминая, Алехандро передёрнул плечами.

— Четыреста семьдесят два года, — мрачно произнёс император, смотря на пустой стул. Алехандро исчез так же стремительно, как и появился. — Удачи тебе, брат.

* * *

От поселения приграничное, где мы провели последние полтора дня, отъехали километров на десять, когда впереди показались высокие шатры с развевающимися знамёнами империи. Все белого цвета, светящиеся в лучах яркого солнца, посреди этой голой степи они смотрелись монументально. В лагере царила суета; имперцы, словно муравьи, кишили туда-сюда в нескончаемом потоке.

— И куда дальше? — спросила Иллейв, с интересом оглядываясь по сторонам.

— Нужно найти того, кто тут всем заправляет, — ответил я ей, недовольно подмечая всё сильнее растущее внимание местных к моей жене. Она и вправду выглядела эффектно в своей обтягивающей одежде. Чёрные волосы трепетали на ветру, а яркие зелёные глаза блестели от скрывающегося за ними восторга и интереса ко всему происходящему.

Опросив нескольких человек, мы добрались до крупного шатра, находящегося в центре лагеря. Зайдя за полог, мы словно оказались в другой реальности. Суета стихла, отдаваясь лишь лёгким шумом снаружи палатки. Внутри было мирно и спокойно. Стоял стол, на котором лежало множество пергаментов. На полу были расстелены ковры, стояли небольшие диванчики, вероятно, для приёма важных гостей.

Широкоплечий мужчина с цепким взглядом изучал пергаменты, что-то помечая и перекладывая их.

— Чем обязан? — его мощный басовитый голос наполнил шатёр.

— День добрый. Я здесь по поручению его императорского величества, — подошёл я ближе к столу, и в моей руке появился лист контракта. — Ознакомьтесь.

— Ну давай посмотрим, что у тебя тут… — спокойно ответил он и принялся изучать пергамент. — Интересно, значит, вы и есть тот самый Пабло Тарлингтон, а это что за прекрасная леди и её спутник?

— Это моя жена, Иллейв Тарлингтон. Это Роб Нельский, наёмник, как и я, мой друг и напарник, — представил я их по очереди.

— Очень приятно. Я — генерал пограничной армии Джордж Макферсон. С этого дня вы числитесь в моей армии. Документы я заполню чуть позже, а теперь прошу за мной, представлю вас вашему новому подразделению.

Его «прошу» прозвучало больше как приказ, но, наверное, генерал и должен так себя вести. Не знаю.

Мы шли между огромным количеством шатров, петляя из стороны в сторону. Мне искренне было непонятно, как тут вообще можно ориентироваться. Неожиданно генерал заговорил:

— Будьте осторожны, контингент тут собрался, мягко говоря, не из лучших.

— Отчего так? — заинтересовался я.

— Большая часть военных — это смертники. Вместо казни они выбирают ссылку на эту границу и несут тут службу всю жизнь. Так что должны понимать, что внутренняя атмосфера… своеобразная, — генерал явно задумался, подбирая слова. — Но если то, что о вас говорят, правда, думаю, вам не о чем переживать.

— Спасибо за предупреждение, — серьёзно кивнул я, по-новому оценивая плотоядные взгляды, регулярно бросаемые в сторону моей жены. Что-то подобное мне рассказывал и моряк в повозке — И как часто происходят нападения орков?

Я перевёл тему, затронув очень важный вопрос.

— По-разному. Хотя за последние полгода атаки резко прекратились — это подозрительно. Эти твари плодятся с невероятным темпом. Слава небу, они живут разрозненными племенами, так что набеги случаются, но не критично. То ли дело великая орда… — густые брови генерала сомкнулись, он явно вспоминал что-то, и это трогало какие-то далёкие струнки его души. — Помню тот день. Их были тысячи, целое зелёное море, словно огромной волной накрыло нас. Я был ещё совсем ребёнком, залез под перевёрнутую телегу и сидел, смотрел сквозь щели, как топоры разрубают наших воинов, словно те сделаны из грёбаного тростника. Тогда множество орков погибло, но из наших не осталось никого. Потом у них был пир… — лицо генерала становилось всё хмурнее, казалось, даже взгляд потемнел от тех видений, что вновь всплывали в его памяти. — Они собрали каждого человека, павшего в тот день, и насаживали на вертел, крутя над костром, доводя до хрустящей корочки.

Генерал замолчал, и мы шли какое-то время молча. Каждый обдумывал услышанное. Генерал, кажется, мысленно всё никак не мог выбраться из того дня.

— А что было потом? — Иллейв не выдержала, желая узнать конец истории.

— Потом, набрав телеги человеческого мяса, а погибло тут около двух тысяч человек, половина из них двинулась обратно в степи. Но другая половина отправилась к Пограничному. Его стены выдержали, но цена была немаленькой.

— И что в итоге? — заворожённо спросила Иллейв.

— А в итоге пришло подкрепление вместе с братом императора, и орков не стало. Кхм… — прокашлялся он. — Вот мы и пришли.

Повернув за очередную палатку, мы оказались около чёрного шатра, куда тут же и проследовали.

Внутри стоял стол, несколько стульев, и стойка, на которой висел явно женский доспех. Вот, в принципе, и всё убранство видимой части шатра. Другая его часть огораживалась пологом белого цвета; полотнища были немного раздвинуты, и я смог разглядеть небольшой лежак, заправленный мягкими шкурами. В шатре стояла крепкая женщина с яркими рыжими волосами. Её тело, одновременно стройное и привлекательное, не было лишено крепких мышц, что нисколько не портило её внешнего вида.

— Генерал, — тут же сориентировалась она, вставая из-за стола и вытягиваясь по струнке.

— Лейтенант, принимай пополнение, — по-отечески улыбнувшись ей, сказал генерал. — Это Пабло Тарлингтон, его жена Иллейв Тарлингтон и Роб Нельский. Это лейтенант Анжела Лопас.

— Приятно познакомиться, лейтенант, — кивнул я ей.

— Анжела у нас командир спецотряда, там все одарённые, так что думаю, вы впишетесь, — улыбнулся генерал. — Ну что ж, пожалуй, оставлю вас.

Генерал ушёл, и Анжела взяла нас в оборот.

— Наслышана о вас, Пабло. Что ж, пойдёмте, представлю вас вашему отряду. Главный в отряде — Плющ, мужик простой, но требовательный, так что смотрите там.

Плющ значит… Имел честь познакомиться с ним на арене, даже новые приёмы специально под него выдумывал. Опасный и опытный противник, а ещё боец, не лишённый чести — таких я уважаю.

Наше подразделение располагалось в дальнем краю лагеря, чуть в стороне от основных палаток. Каждый из шатров, отдельного отряда, был огорожен небольшим забором, высотой около метра.

Плюща я узнал сразу. Он сидел на вырубленном под скамейку бревне и что-то накладывал в свои мешочки.

— Сегодня была поставка, вот он получил своё главное оружие — новую партию семян. Сейчас сортирует и раскладывает, как ему удобно, — заметив мой взгляд, пояснила лейтенант — он так постоянно делает.

— Лейтенант, — поприветствовал Плющ, вставая с лавочки и откладывая мешочки.

— Плющ, собирай своих, у вас пополнение, будете знакомиться.

— Народ, идите сюда, у нас пополнение! — выкрикнул Плющ, и из палатки стали вылезать недовольные люди.

— Что за хрень, какое ещё пополнение? — пробасил недовольно двухметровый бородатый мужик с флягой в правой руке.

— О, Роб, смотри, кажется, все великаны — латыги, да? — развеселилась Иллейв, не упустившая возможности посмеяться над Робом.

Переведя взгляд на этого громилу, я и вправду понял, что он словно сделан из того же теста, что и Роб. Одинакового роста, бородатые, телосложение тоже одинаковое — те же мышцы и пропорции тела. Последним аргументом была фляга в правой руке. Переведя взгляд, я увидел Роба, неловко замершего левее меня. В его руке тоже была откупоренная фляга, и кажется, он собирался сделать глоток до этого момента.

— Ты что-то прокудахтала, мелкая? — взгляд недовольных карих глаз остановился на Иллейв, которая и вправду смотрелась мелкой на его фоне.

— Только то, что вас, алкашей, слишком много развелось, — самодовольно ответила она, даже не думая тушеваться перед этим громилой.

Зло отшвырнув флягу в сторону, бугай двинулся на неё. Торс бугрился мышцами на его оголённом по пояс теле. Но он остановился, когда я плавно сместился в сторону, загородив жену собой.

— Тебе лучше не влезать, малёк, — пробасил гигант, недовольно сверля меня взглядом.

— Не могу, что поделать, жена, — пожал я плечами, ухмыляясь за капюшоном.

— Так это меняет дело. Бить женщин не так приятно. А вот их мужчин — другое дело. Зря ты не научил её держать язык за зубами, пока была возможность.

— Она у меня своенравная, — хмыкнул я.

— Леви, лучше не стоит, — Плющ положил ладонь на плечо бородатого.

— Ещё как стоит! Какая у меня будет репутация, если всякая баба будет надо мной насмехаться, а я при этом молчать? — тихо проговорил Леви, чуть повернув голову к командиру.

— Понимаю, но я тебя предупреждал, — тяжело вздохнул Плющ и отошёл в сторону.

— Тогда начнём, пожалуй, — его атака была быстрой и стремительной. В последнюю секунду я выставил купол защиты и содрогнулся от силы удара его кулака.

Щит лопнул, а меня протащило по земле. Лишь через несколько метров я смог остановиться и не рухнуть на задницу.

Понятно, у него что-то типа дара силы, причём его сила намного выше моей. Пусть энергии, благодаря амулету, у меня ещё полно, но принимать удары на защиту бессмысленно.

— Неплохо, — хохотнул здоровяк. — Не каждый может выдержать мой первый удар.

— Да это мы ещё даже не начали, — парировал я, сам же пытаясь разработать план действий.

Попробовать выстрелить копьём? Не думаю, что смерть одного из имперцев, ещё и одарённого, обрадует командование. Значит, нужно вывести его из игры, не убивая. Интересная задачка.

Прошла секунда, и Леви вновь атаковал. Резким рывком он оказался рядом, и его кулаки заработали с бешеной скоростью. Пока я пытался придумать способ обезвредить противника, мне приходилось просто уклоняться. Телекинез прекрасно повышал мою ловкость и манёвренность, позволяя избегать травмирующих ударов. Поддерживая себя телекинезом, я крутанулся в воздухе, пропустив очередной хитрый удар противника в опасной близости от моего лица. Резким толчком отбросил себя в сторону, разорвав дистанцию, и сконцентрировал на ладони очень плотный, сжатый «комок» воздуха. Громила прыгнул в мою сторону, желая в очередной раз сократить дистанцию, и я запульнул в него снаряд. Удар вышел знатный: его крутануло в воздухе и отбросило назад, ещё и протащив по земле.

— Кажется, к твоей силе совершенно не прилагается непробиваемое тело, — хмыкнул я, указывая на покраснение кожи на его груди.

Тот не ответил, лишь злобно прорычал, рванув ко мне с нереальной скоростью. Он почти размазался в воздухе, а земля, где он только что стоял, разлетелась комьями. Уклониться не успел, так что на одних инстинктах передо мной сформировался щит из телекинеза, и тот врезался в него со всей дури, разнося его в клочья и отправляя меня в продолжительный полёт.

Я сам не заметил, как снёс несколько палаток и проложил борозду в земле, где и остановился, отхаркиваясь кровью. Всё перемешалось; на секунду я потерял ориентацию. Где я? Какие-то тряпки, земля, моя кровь…

«К демонам всё начальство!» — яростно пронеслось в моей голове. Энергия забурлила внутри амулета, щедро наполняя моё тело чистой энергией. Я взмыл в воздух, разбрасывая в стороны куски шатров, похоронивших меня. Завис над полем боя и обрушил на ошеломлённого Леви чистую мощь.

Земля стала трескаться, из неё вырывались куски почвы и взмывали ввысь. Остатки палаток рвались, и их опоры тоже устремлялись ко мне. Рот здоровяка раскрылся в безмолвном шоке, а потом его накрыло огромной волной. Поднялась пыль, раздался грохот, земля содрогнулась — это почувствовали все собравшиеся. Когда пыль рассеялась, никто не решался нарушить тишину.

— Мать вашу, а ну прекратили! — наконец вмешалась лейтенант, которая явно не ожидала такого развития событий. — Вы, откопайте его, живо!

Среди этого земляного месива имперцы стали выискивать своего бойца.

— Сюда! Быстрее!

Один из солдат наткнулся на Леви. Из земли торчала его рука. Локтевая кость лопнула, пробив кожу, и из неё активно вытекала кровь.

— Вытаскивайте его, только аккуратно! — продолжала командовать лейтенант.

Подчинённые справились, быстро откапали тело. Но то, что осталось от Леви, заставило содрогнуться даже бывалых вояк. Леви был искорёжен и сломан везде, где только можно. Его кости, лопнувшие во многих местах, пробили кожу и торчали уродливыми белыми штырями. Всё было покрыто кровью; даже воздух отдавал металлическим запахом. Его лицо было вбито внутрь, челюсть оторвана и висела на тонком лоскуте кожи. Глаза вылетели из орбит, а из деформированного черепа вытекал мозг.

— Небо помилуй, — прошептал один из бойцов.

— Всё, расходимся! Командирам отрядов организовать бойцов, расчистить местность и навести порядок! — когда надо, лейтенант могла быть строгой.

В лагере началось движение; все стремились поскорее выполнить приказ лейтенанта и, похоже, убраться подальше от меня. Всё же неплохая демонстрация силы получилась, правда, я думал, он будет покрепче.

Лейтенант перевела яростный взгляд в мою сторону.

— Что? Я думал, он будет покрепче, вон какие апперкоты отвешивал, — пожал я плечами.

— Что за монстра мне прислали⁉ — зло прошипела она и отправилась куда-то в глубь лагеря.

— Вот это я понимаю, начало знакомства! — хохотнул Роб и приложился к своей фляге.

Бескрайняя степь простиралась от горизонта до горизонта. Словно море с его покачивающимися волнами, тут трепыхалась высокая трава под порывами буйного ветра. До имперского лагеря, оставшегося далеко позади, было не меньше трёх дней пути. И, вопреки постоянному напряжению, царившему в отряде, всё было тихо и спокойно.

С каждым днём небо всё больше затягивалось тёмными тучами, а сильный ветер разгонял душную атмосферу. Благодаря этому путешествие проходило на приятной ноте.

К моменту, когда на землю стали спускаться сумерки, вдали показались какие-то постройки. Больше всего это походило на маленькое поселение, давно заброшенное и разрушенное.

— Явно людское… — пробормотал Дмитрий. — Откуда оно здесь?

— Говорят, лет так двести назад здесь ещё была территория империи, но орки сдвинули линию фронта в свою пользу; с тех пор тут никто не живёт, — ответил ему Плющ.

На душе было пасмурно. Мы смотрели на старые каменные дома, далеко не все из которых сохранились. И те, что всё ещё стояли, словно шептали нам свою мрачную историю.

— Идём туда, — решил командир, поправляя мешок за своей спиной. — Лучшего места для лагеря мы уже точно не найдём.

Отряд, чуть скорректировав направление, двинулся дальше, следуя за своим командиром.

Внутри поселение выглядело явно заброшенным не одну сотню лет. Многие крыши, сделанные из древесины, давно сгнили и обвалились. Дорога, бывшая когда-то главной улицей, сейчас поросла толстым слоем травы. И тем не менее…

— Тут явно кто-то ходит — Ян присел на корточки, указывая на явное различие между дорогой и всем окружающим пространством.

Трава и вправду была условно вытоптана, с трудом пробиваясь из плотно утрамбованной земли.

— Соглашусь. Если поселение забросили несколько сотен лет назад, то дорога должна выглядеть как-то так, — Вержинья ткнула пальцем в сторону, где между двумя домами вздымалась густая травяная растительность, по пояс взрослому мужчине.

— Орки… — прошептал Плющ, внимательно оглядываясь. — Нужно уйти с дороги, живее!

Усиливающийся ветер трепал полы моего капюшона. Я внимательно огляделся, не забыв выпустить обширную волну телекинеза, обследуя километр вокруг. Всё было тихо, но, не зная способностей врага, глупо расслабляться, надеясь на своё «всезнание». Так что я тоже поспешил нагнать отряд, стремительно вбегавший в одно из зданий.

— Забаррикадируйте дверь и не подходите к окнам!

Я выполнил команду Плюща, заставив старый шкаф переехать по полу и заблокировать проход. Окна когда-то были затянуты пузырём, но с тех пор много воды утекло, и сейчас дом красовался светлыми провалами наружу. В эти дыры проникал гудящий ветер; по полу разлетался застарелый мусор, и шаги моих товарищей гулом разносились по окружающему пространству.

Насобирав различного хлама, мы сумели развести костёр, предварительно уложив на деревянный пол железную створку от разрушенной печи.

Вержинья сделала пассы руками, создавая направленный поток воздуха, вытягивающий дым в одно из окон. Окна, что выводили на главную улицу, предусмотрительно были заставлены импровизированными ставнями.

Распоковав один из мешков, отряд достал немного картошки, зелени и вяленого мяса. Котелок призывно бурлил, установленный над костром, и вскоре туда рухнула почищенная картошка.

— Ну, самое время разогреться, — Роб предвкушающе потёр руки и достал деревянную кружку.

— Согласен, Пабло, извлекай бочонок! — Дмитрий с не меньшим воодушевлением вынул свою ёмкость и протёр её от пыли.

Устало вздохнув, я всё же нырнул сознанием внутрь пространственного кольца, оказавшись в небольшой комнате, больше напоминающей кладовую.

По левую руку, вдоль всей стены, был установлен стеллаж с множеством полочек, на которых ровными рядами стояли различные зелья исцеления, артефактные жезлы и блокировочные медальоны. У правой стены расположилась стойка с моим верным копьём; рядом к стене приставлен меч; ну а у дальней стены аккуратно стояли сундуки с кошельками, наполненными золотом, сундуки с шикарной одеждой, мешки с продовольствием и прочие нужные припасы. Выделялись на фоне этого три бочонка с элем — один мы купили в пограничном городе, а два других с широкой руки были презентованы Анжелой.

Подхватив сознанием один из пузатых бочонков, я материализовал его в реальном мире. Всё это заняло не больше секунды. Дмитрий всё так же протягивал кружку, а Роб довольно улыбался.

— Латыги! — буркнула Иллейв, прижимаясь к моему телу.

— Много ты понимаешь, женщина, — не остался в стороне Роб, уже раскупоривая пузатого хранителя эля.

— За наше здоровье! — хохотнул Дмитрий и, чокнувшись с Робом, приложился к своей кружке. — А, хороша…

— И не говори, — вытирая бороду от пены, улыбнулся Роб.

Народ как-то быстро расслабился. Вскоре и остальные участники отряда подходили к бочонку, наполняя свои кружки. Ян, тихо улыбаясь, забивал свою длинную трубку. Спустя какое-то время повеяло дымом, и, скажу я вам, он точно был не тобачным.

— Поверить не могу, что тебе всё же выдали запас травы, — пробурчал Плющ.

— Я тоже, мой друг, я тоже, — продолжая довольно лыбиться, Ян с удовольствием затягивался трубкой.

Спустя какое-то время отряд разделился на более мелкие группки. Дмитрий с Робом наслаждались элем, весело что-то обсуждая; через какое-то время к ним присоединилась Вержинья. Я ограничился обществом жены, рассказывая о планах на дом и собственную землю. Плющ, как всегда предельно серьёзный, отсел поближе к окну и внимательно наблюдал за обстановкой; ну а Ян, развалившись на полу, продолжал дымить трубкой, растянув губы в довольной улыбке.

— … На данный момент я смог выяснить, что свою землю приобрести не так просто. Бароны не хотят лишаться земли; им выгоднее поселить у себя кого-то, кто будет исправно платить им налоги. А вот у империи, чтобы получить землю, нужно и вовсе отметиться каким-то достижением или приносить невероятную пользу… — я тихо рассказывал своей жене о насущных планах и трудносьтях связанных с ними, незабывая нежно поглаживать её гладкие бёдра, так соблазнительно смотревшиеся в отблесках пламени.

— И как ты можешь быть полезен империи? — тихо отвечала она, наслаждаясь ласками, как грациозная кошечка (только что мурчать не начала).

— Ну… Есть вариант. Император предложил мне должность «Меча Империи».

— Это ещё что за фрукт?

— Ну, это такая интересная должность… — попытался я подобрать слова. — Если по-простому: нести волю и правосудие императора, стоять в первых рядах по защите империи и выполнять особые поручения.

— И что думаешь?

— Не знаю пока. С одной стороны, перспективы видны издалека, а с другой… Становиться ручным псом императора — такая себе идея.

— Я знаю, ты примешь правильное решение, как и всегда, — она подняла голову и обхватила своими нежными губами мои. Я почувствовал её нежное дыхание, мягкий язык, что активно соприкасался с моим. И тело прошило волной удовольствия, всё быстрее перерастающего в возбуждение.

— Внимание! — в этот момент послышался голос Плюща, и все шепотки вокруг прекратились.

Я прислушался, и то, что услышал, мне совсем не понравилось. За окном кто-то шёл, причём не один, и эти тяжёлые шаги отдавались отчётливым глухим стуком в моих ушах.

— Ар га сах, бер у гандарос! — неизвестная грубая речь, звучащая словно набат, донеслась с улицы сквозь плотно закрытые импровизированные ставни.

— Что они говорят? — нервно прошептала Вержинья, как и я, пытаясь рассмотреть зеленокожих гигантов сквозь щели в плотно закрытых ставнях.

— Сейчас узнаем… — Плющ аккуратно достал из сумки свёрток и развернул. Под тканью оказалась длинная стальная пластина, на которой тут же стали вырисовываться письмена, переводя всё, что говорили за окном орки.

— Гун, бе энде фараэ Бандок. (Не волнуйся, скоро ты вдоволь отведаешь мяса, Бандок.)

— Нуа панабаре? (Сколько можно ждать?)

— Гин, бааре гана шараа… (Терпение, у великого вождя есть план…)

Голоса были грубыми, грудными и басовитыми. Их звучание непроизвольно вызывало дрожь по всему телу. Все органы чувств кричали о том, что за каменными стенами, снаружи, притаилась сама смерть.

— Ну давайте, долбанные ублюдки, говорите, шлюхи зелёные, что у вас за план! — одними губами шептал Плющ. Нас словно настигла невероятная удача: спустя три дня мы могли узнать важную информацию. У орков явно был какой-то план, и нам следовало подготовиться.

Неожиданно орк замер, так и не договорив. Его широкие ноздри затрепыхались, и он с шумом вдохнул воздух, после чего оскалился.

— Яо гара ндух, валаме… — здоровая клыкастая рожа довольно растянулась в улыбке. Через секунду два других орка так же довольно заулыбались; один из них даже что-то сказал…

Наш отряд экстренно перевёл взгляд на пластинку, на которой вырисовывалась надпись: «– Я чую здесь кто-то есть, людишки…»; первая надпись сменилась следующей: «Еда».

— Долбанные боги! — прошептал Роб и стал активно покрываться камнем, от чего одежда натянулась и затрещала по швам.

Тем временем орки, повадив носом, остановили взгляды на нашей избушке. Ветер, разгулявшийся не на шутку, свистел сквозь щели в ставнях, через которые мы смотрели на пугающие рожи орков.

— Нас обнаружили! — Плющ быстро заворачивал артефакт обратно в ветошь и, пряча его в сумку, сказал: — Выходим! Лучше принять бой на открытом пространстве; здесь у них будет преимущество.

Наш отряд вышел из избы с первыми каплями дождя, пока ещё совсем лёгкого и редкого, но вскоре мог разразиться настоящий ливень. Я видел, как настроение отряда стремительно падало; даже Роб нервно мандражировал, смотря на здоровых тварей, предвкушающе скалящихся в нашу сторону.

— Пабло, берёшь правого; Роб — того, что по центру; я, Дмитрий и Ян атакуем левого…

Плющ был единственным из нас, кто действительно разбирался в орках. Будучи не раз участником битв с ними, он хорошо представлял их сильные и слабые стороны, понимал, чего можно ожидать от зелёных тварей. Так что спорить с его расстановкой никто не собирался: раз надо — значит надо.

Орки явно любили набрасываться толпой, действуя сплошной массой, но, благо, стратегия Плюща дала плоды в самом начале боя.

Я выпустил волну телекинеза, оттесняя правого орка, и напрягся от того, насколько это тяжело оказалось. Роб схлестнулся с тем, что был в центре, ну а Плющ, разбрасывая по ветру что-то из своих мешочков, бросился к третьему.

Орк, отброшенный в сторону, погасил импульс, прокатившись на ногах пару метров, и оскалился, глядя на меня, помешавшего ему. Толстая секира предвкушающе покачивалась в его руке.

Разрывая землю, он бросился вперёд, стремительно сокращая расстояние. В ответ я выстрелил копьём, что со свистом, разрывая воздух, стремительно полетело ему в грудь. Орк неуловимым движением взмахнул секирой, и копьё со звоном отлетело в сторону. В этот момент я напрягся по-настоящему, ведь зеленокожее существо даже не сбавило темпа. Оно отбило мой сильнейший приём, действуя походя, как бы между прочим, и вот он уже возле меня, возвышается грудой мышц, и мне пришлось экстренно рывком уходить в сторону. Земля разлетелась кусками грязи в том месте, где я только что стоял; секира прорыла глубокую траншею и вновь вынырнула на свободу. Орк тем временем изменил траекторию бега и снова настиг ещё даже не вышедшее из рывка моё тело.

Монстр был чудовищно быстр и силён. Все проделанные им действия сложились словно бы в одно движение, и вот мою отступающую тушку настигает удар секирой. Всё, что оставалось, — это выставить купол защиты, но и тот разлетелся на куски. Тем не менее я остался жив.

Мир завертелся, и я мог только сжать покрепче зубы от очередной встречи с землёй, когда меня, кувыркая и протаскивая по земле, отправил в полёт мощный выпад орка. Наконец полёт закончился, и я, проскользив по влажной земле, остановился. Из рта выплеснулась струйка крови.

Довольное собой существо встрехнуло секирой и пустилось в догонку. Я стал вырывать из земли комья и швырять в тварь; он сносил их в стороны, продолжая сокращать дистанцию. Слишком быстро… Я просто не успевал придумать, как противостоять орку, слишком мало информации и опыта. Тем не менее, когда между нами расстояние сократилось до пятнадцати метров, в моей руке появился резной жезл, вспыхнули искры, и вскоре по его круглой поверхности заплясали сверкающие змейки. Раздался оглушительный раскат, и прыгнувшего в атаке орка снесло назад. Теперь он пропахивал землю, а густые потоки молний прошивали его насквозь. Послышался оглушительный рёв. Через пять секунд молнии иссякли, и я выбросил жезл за ненадобностью.

Наступил момент передышки, и я огляделся…

Вержиния с Иллейв стояли в стороне; от их способностей тут будет мало толку, сейчас я это понимал прекрасно.

Роб сдерживал натиск орка, по большей части принимая удары на свою каменную тушу и давая возможность Плющу совместно с Яном прикончить своего противника. Множество стеблей, переплетаясь между собой, создавали канаты, которые, сплетя орка по ногам и рукам, удерживали того на коленях. Они бы и вовсе оплели его в кокон, как бабочку, если бы не рвались каждую секунду.

Наблюдение прервалось вылезшим из грязи орком. Его зелёная кожа почернела, виднелись неприятные ожоги, но это были по большей части верхние, несерьёзные повреждения, в основном создающие болезненный дискомфорт, чем угрожающие здоровью.

— Да ты издеваешься! — нервно произнёс я, когда орк в мгновение оказался рядом и, подхватив меня, унёсся дальше.

Мы врезались в каменную стену дома, и я почувствовал, как воздух со свистом покидает лёгкие. Всё тело прострелила ноющая боль, а сама стена рассыпалась каменными осколками. Мы оказались внутри древней лачуги, и орк швырнул меня об массивный дубовый стол, стоящий тут хрен знает сколько лет. Ножки не выдержали, да и сама столешница тоже; стол разлетелся древесными кусками, а мой рот наполнился вязкой кровью.

Перевернувшись на бок, я стал схаркивать кровь на деревянный пол, но тварь не желала давать мне времени на передышку. Тяжёлая ладонь схватила меня за темечко и подняла в воздух.

Энергия бурным потоком потекла в пассивную защиту, наращивая и укрепляя её слой. Но даже так я чувствовал, что счёт идёт на секунды; я действовал на пределе, не способный даже оттолкнуть его от себя. Иначе он просто раздавит мне голову; все силы должны быть брошены в защиту, только так можно выиграть драгоценное время.

Перед глазами уже откровенно плыло, но я держался. Не знаю, на каких ресурсах, но держался. Черпнув лишней энергии из амулета, я нащупал копьё, лежащее где-то на улице, после чего притянул его, ускоряя с каждой секундой всё быстрее и быстрее. Свистя разрываемым воздухом, острое, словно игла, копьё набирало скорость, начав ещё и крутиться вокруг своей оси.

Орк уже схватил мою голову второй рукой и сжал из всех сил. Я почувствовал, как защита ослабевает, а голова сминается под чудовищным прессом. Ещё немного — и она взорвётся, как спелый арбуз.

Орки сильны и крепки, это безусловно, но, к моему счастью, не очень умны. Зеленокожая мразь допустила главную и роковую ошибку: будучи в ярости, зациклилась на желании раздавить кусачую букашку, совсем не отслеживая обстановку вокруг. Взвизгнув воздухом, копьё врезалось между зелёных лопаток, и орк вскрикнул от неожиданной и острой боли. Его хватка ослабла, и он нерешительно отступил на два шага назад, смотря на окровавленный наконечник, торчащий из его груди.

Из здоровой пасти потекли бурные потоки красной крови. Тем не менее, орк, шатаясь, вознамерился забрать меня с собой, но из моей груди вырвался мощный телекинетический импульс, выбив его, как пробку, из дома.

Наступила тишина, нарушаемая гулом ветра и редкими небесными каплями. Я упал на колени и закашлялся, выхаркивая всё новые и новые порции крови. Шатаясь, я извлёк из кольца среднее зелье исцеления и залпом осушил флакон. По телу разлилось тепло, и отчётливо почувствовались сростающиеся кости.

Шатаясь, я выбрался на улицу, задержавшись в проёме и облокотившись на неровные каменные выступы в проломленной стене дома. Моему взору предстала тревожная картина: Роб, покрытый кровью, пытался встать с земли, когда топороподобная двойная секира вошла ему в бок, прорубив полтела, и опракинула моего друга обратно в лужу собственной крови.

* * *

В детстве Роб часто слышал о зеленокожих монстрах, живущих далеко на Востоке. Его это очень пугало, когда они с ребятами сходились у костра, и дядька рассказывал немыслимые истории, описывая, как группа орков разносила поселения и пожирала их жителей. Времена тех историй казались на столько далёкими, что покрывшись пылью времени, погребли под собой все детские страхи, осев где-то глубоко внутри, забытые настолько, что казалось, и вовсе исчезли. Ну вот он стоит напротив ожившей легенды его детских ночных кошмаров: зеленокожий верзила, плотоядно ухмыляясь, смотрит на него, словно он какой-то ужин, и тело невольно вибрирует, содрогаясь от просыпающихся и наростающих страхов.

Наростив, ещё слоя камня, Роб практически сравнялся в габаритах с орком. Тот в нетерпении перебирал пальцами по рукояти старой топороподобной двойной секиры и даже облизывался.

Не став мелочиться, Роб извлёк из ножен бастард, бывший весьма сильным артефактом, действие которого Роб когда-то успел оценить на себе. Всё это произошло за пару секунд, а затем началась схватка. Или избиение — всё зависит, как на это посмотреть. Удар Роба встретился с секирой, и сработал заложенный внутрь эффект. Родившийся импульс, способный с лёгкостью выбивать мечи из рук противника и даже раскалывать их, сейчас лишь немного отклонил секиру орка в сторону. Чудовищная мощь скрывалась в этом зелёном гиганте. Обратной стороной ладони орк ударил по каменному лицу Роба, и во все стороны разлетелось крошево, а сам наёмник отправился в продолжительный полёт, пропахивая собой широкую борозду в земле. Тяжёлые капли упали ему на лицо. Он поднялся и рубанул оказавшегося рядом орка мечом, но тот перехватил каменное предплечье и сжал.

Роб почувствовал, как камень под хваткой твари трескается и с шумом крошится. Из такого положения орку было неудобно рубить секирой, но тот не растерялся. Жутко скалясь, он стал бить рукояткой по каменному лицу наёмника. Удар за ударом сыпались с пугающей силой и частотой; жуткие трещины уже разошлись по всей его поверхности, и кровь алыми змейками потекла на шею и грудь мужчины. С очередным ударом орк отпустил предплечье Роба, и тот безвольным телом отлетел на пять метров дальше по улице, где и рухнул в одну из успевших наполниться луж, что стремительно окрасилась в красный цвет.

Сквозь полумрак небытия Роб слышал и видел, как зелёные ноги приближаются к нему, а зелёная рожа жадно улыбается, слизывая свежую кровь со своей секиры — его кровь…

Хрипя и превозмогая возникшую слабость, Роб перевернулся на бок. Каждое движение отдавалось острой болью во всём теле, но он должен был встать, должен… Наёмник упёрся на руку и уже было привстал, как подошедший орк рубанул секирой ему куда-то в бок, и тело поплыло от острой боли. Спустя секунду мир поглотил непроглядный мрак.

* * *

Мир постепенно приходил в равновесие. Среднее зелье продолжало действовать, постепенно восстанавливая внутренние повреждения. С каждым шагом походка становилась всё увереннее. В небе громыхнул гром, словно отражая ту ярость, что затуманивала разум. Думать о плохом мне не хотелось; если Роб и был всё ещё жив, то это могло измениться в любой момент. Времени совершенно не было, и я не мог позволить себе долгую битву с орком. Но как победить его быстро? У меня не было ни одной идеи.

Проходя мимо развалившегося зелёного трупа, я призвал копьё, которое тут же прыгнуло мне в руку, вырвавшись из орчьего трупа. Тварь, рубанувшая Роба, мерзко ухмылялась, с удовольствием слизывая свежую кровь с секиры. Обратив внимание на моё приближение, оскал зелёного ублюдка стал ещё шире.

— Ур гаа, — пробасил он что-то довольно и, переступая через неподвижное тело, двинулся в мою сторону.

— Сейчас тебе будет «гаа», — зло ответил ему. — Посмотрим, насколько ты крепок в действительности.

Орк совсем не спешил, медленно сокращая дистанцию. Неожиданно, даже для самого орка, я рванул вперёд, выпуская силу и окутывая его туловище ею, после чего взмыл вверх. Земля стремительно отдалялась; ветер бил в лицо, срывая капюшон, а тело испытало невероятные нагрузки. Причём напрягалось не столько тело, сколько то, что отвечало за телекинез. Я покрылся испариной; вопреки ожиданиям, орк оказался невероятно тяжёлым. Я словно вновь поднял двух буйволов, запряжённых в телегу, только если там мне пришлось перелететь через стену, то тут лететь ввысь пришлось продолжительное время.

Орк что-то орал снизу, но я не мог отвлечься; все силы были брошены только на то, чтобы удержать такую тушу и не рухнуть на землю раньше времени.

Тело уже всё покрылось испариной. Я почувствовал, как кожа обтянула мышцы, под действием ускореного сжигания подкожного жира.

— Чёрт! — выругался я, подключаясь к артефакту. Энергия бурным потоком проникла в тело, и стало немного легче. Как-то я совсем не ожидал, что орк будет весить так много. Внешне он был чуть больше Роба, а его я поднимал и швырял множество раз, так что даже не подумал подключаться к заёмной энергии, от чего сейчас чувствовал себя черезчур вымотанным.

Тем временем мы поднялись к первым облакам. Становилось трудно дышать, и я отпустил неожиданно заверещавшее тело. Сейчас орк мог посоперничать с метеоритом, так эффектно он летел вниз. Я почувствовал, как капли крови текут по губам, подбородку и капают вниз, а затем отключил телекинез, устремляясь вслед за недавно улетевшим орком. Требовалось отдохнуть хотя бы пару десятков секунд.

* * *

Плющ выпустил свою силу на полную. Из земли то и дело вырывались всё новые и новые побеги, но не успевали они как следует опутать орка, как лопались, сменяемые новым «урожаем». Благо, с бешеной скоростью расцветающие бутоны фиолетовых цветов, разрастающихся по всей поверхности плюща, успевали скинуть на землю новые семена растения, и из них тут же вырывались новые лианы. Так продолжалось неимоверно долго. Энергия покидала командира отряда с невероятной скоростью, и, к сожалению, всего, чего они сумели добиться на данный момент — это удержать орка на коленях, на одном месте.

Плющ понимал, что так не может продолжаться вечно: энергия не бесконечна, а он и так задействовал слишком много сил. Артефактное кольцо, являющееся ни чем иным, как мощным артефактом энергии, светилось нестерпимо ярким алым светом, перекачивая во владельца бешеные запасы энергии.

— Дмитрий, поменяйся с Яном! Твой крик никак не вредит орку! — пыжась от натуги, Плющ сумел выкрикнуть эти слова, разрываемый потоками энергии и предельной концентрацией. К сожалению, орки оказались устойчивы к невероятному звуку, и Дмитрий оказался бесполезен, даже больше — мешал. Ведь мощь его звуков была такова, что несколько раз чуть не вырвала орка из жалобно затрещавших лиан.

Плющ огляделся. Его сильнейшие бойцы сейчас не могли прийти на помощь. Роб активно отхватывал чуть в стороне, а Пабло пробил собой кладку одного из домов, скрывшись внутри вместе с орком, так что ему придётся выкручиваться из сложившейся ситуации самому.

В очередной раз путы натянулись и лопнули, но орк не успел вскочить, как из земли выстрелили новые ростки плюща, активно сплетаясь в канаты и сковывая пленника. Зеленокожая тварь неистовала, яростно дёргая плетения из стороны в сторону, то и дело обрывая их.

Подскочивший Ян выпустил мощные лучи из своих глаз. Раздался ор орка, и он задёргался пуще прежнего. Твари определённо было неприятно, но, помимо поверхностных ожогов на его теле, не оставалось хоть сколько-нибудь серьёзных травм.

— Гадство! — выругался Плющ, видя, что от Яна больше вреда, чем пользы. Орк дёргался, то и дело подставляя под красные лучи жгуты плюща, и те, вспыхивая, разрывались в месте попадания. — Отставить! — вновь рявкнул Плющ, напрягаясь, дабы восстановить разрезанные Яном канаты.

Сложнее всего в данный момент было не поддаться панике. Ведь командир отряда чувствовал, как ослабевает поток поступающей энергии из кольца, и всё, чего они добились к этому моменту — довели орка до крайней степени ярости. Страшно представить, что будет, когда он вырвется.

— Дайте-ка я попробую! — раздался крик, и мимо него пронеслась Иллейв, чёрные волосы которой эффектно развивались на ветру. Ловко прыгнув на смотанную Плющом руку орка, она оттолкнулась и приземлилась ему на плечо. В её руке блеснул бастард, и она нанесла удар прямо в шею чудовища. По сторонам разошёлся импульс, выпущенный артефактом, но видимого эффекта это не принесло. Орк неистово задёргался. Плющ усилил нажим, сковывая его по рукам и ногам, а Иллейв, неведомо как балансируя на плече такой туши, рубанула в очередной раз… А потом ещё и ещё. С каждым разом в стороны расходилась энергетическая волна от мощного импульса, и девушка не собиралась останавливаться: удар, ещё удар… снова и снова. Меч постепенно погружался всё глубже и глубже. В какой-то момент, на двадцатом ударе, из шеи хлынул мощный поток алой крови, покрывая девушку с головы до ног. Голова орка отклонилась в сторону, срубленная на половину, и в этот момент орк обмяк. Лишь редкие судороги пробегали по его телу, но это уже не несло никакой угрозы.

Плющ устало облокотился на колени, а с его лица на землю падали крупные капли пота. Иллейв тоже явно выложилась и сейчас устало облокотилась о тушу мёртвой твари.

В этот момент на землю рядом с ними рухнуло здоровенное тело. Во все стороны брызнули брызги крови и куски мозгов. Туша пробила в земле двухметровую воронку, а от тряски земли все попадали на землю.

— Какого хрена⁈ — поражённо произнёс Плющ и взглянул на небо. Там, со стороны чёрных туч, была видна стремительно падающая ещё одна точка.

— Пабло! — истошно закричала Иллейв.

— Вержинья, сможешь его подхватить ветром? — тут же сориентировался Плющ.

— Никак, он слишком быстро летит, я просто не успею создать нужный поток воздуха.

Тем не менее, девушка попыталась что-то сделать, разгоняя воздух в атмосфере. Когда до земли оставалось метров двадцать, Пабло неожиданно ожил и стал активно замедляться, а после и вовсе ловко приземлился, скользя по земле ногами.

— Роб! — выкрикнул Пабло и, создав мощный импульс, мгновенно переместился к лежащему в крови телу друга. В его руке появился пузырёк с большим зельем исцеления, и он влил его в бессознательное тело друга. — Только не умирай, слышишь! Если тебе и суждено умереть, то точно не сегодня, и убью тебя я, а не какой-то вшивый орк! Слышишь⁈

— Ты сделал всё, что мог, — Плющ положил руку на плечо Пабло. — Дальше остаётся только ждать.

В небе раздался очередной раскат грома, и резко ударил мощный поток ливня.

— Нужно занести его в дом и самим укрыться! — распорядился Плющ. — Все в дом!

Отряд рванул в укрытие, и я, подхватив бессознательного друга телекинезом, поспешил следом за ними.

Настроение в отряде было чрезвычайно удручённым. Плющ и сам ощущал нечто подобное. Они впервые столкнулись с орками — один на один — и оказались совершенно не готовы.

В былые времена Плющ совместно с Леви весьма успешно справлялся с зелёными тварями, но был один значительный нюанс: у них всегда была мощная поддержка в виде целой армии, снабжённой артефактами и принимающей удар на себя. Их же отряд, как и остальные отряды одарённых, был просто поддержкой для остальной армии. Плющ заматывал орков в плотные коконы плюща, а Леви без труда сносил им головы своей артефактной булавой. Сил у Леви было с запасом, и расколоть голову обездвиженному орку не было для него большой проблемой. Но Пабло убил Леви, и всё полетело в задницу.

Плющ перевёл взгляд на наёмника, сидевшего на подоконнике и мрачно следившего из-под капюшона за своим умирающим другом. Роба они уложили на мощный дубовый стол, который с честью прошёл испытание временем и с лёгкостью выдерживал такую каменную тушу. Всё, что им оставалось, — это ждать, надеясь, что Роб, под мощным целительным зельем, сможет вырваться из хватки смерти.

Иллейв с Вержиньей развели костёр, успевший затухнуть за это время, и пытались на скорую руку сварганить лёгкую похлёбку из имеющихся запасов. Отряд был вымотан, и всем срочно требовалось подкрепиться.

Пабло спрыгнул со своего места и медленно приблизился к другу. Его широкая ладонь легла на каменную грудь, слегка приподнимавшуюся в ритм неровного дыхания.

— Ты держись, дружище, — тихо произнёс он. — У меня же ещё два бочонка рома осталось, куда я их девать буду, если ты сдохнешь?

— Он выкарабкается, — Иллейв подошла, нежно обнимая мужа и прижимаясь щекой к его широкой спине.

Пабло промолчал, поглаживая обхватившие его ладони, с благодарностью чуть улыбнувшись. Приятно ощущать поддержку близкого человека, особенно в такие моменты.

— Какие дальнейшие планы, командир? — нарушил тишину Дмитрий, сидевший рядом с приятно булькающим котёлком.

— Мы добыли весьма занимательные сведения, — Плющ задумчиво почесал подбородок. — Теперь нам достоверно известно, что затишье не просто так. Но теперь нам жизненно необходимо узнать, какие планы строят орки; это может быть решающим в будущем противостоянии. К тому же, это может спасти немало жизней наших боевых товарищей.

— Согласен, — задумчиво кивнул Дмитрий.

— Значит, двигаем в глубь степей? — Янус говорил крайне мало, но всегда по делу. Пабло взглянул в лицо товарищу, желая понять, что стоит за этими, казалось бы, простыми словами. Страх? Злость? Или что-то иное? Но страха в лице мужчины не было, лишь какая-то философская решимость. Янус ритмично забивал трубку своей дурью, желая уйти в тихие воды беззаботной неги.

— Да. Идём в глубь. По возможности избегаем стычек с местными, вызнаём, что же, демоны их дери, тут происходит, и сразу на выход, — Плющ подошёл к котелку. — Только дождёмся, когда Роб залечит свои раны, а сейчас давайте поедим и все отдохнём. Дежурить будем по очереди.

Отряд внял новую информацию, став рассаживаться вокруг мерно потрескивающего костра. Варево уже вовсю бурлило, и из этого кипящего котла Вержинья стала разливать похлёбку в протягиваемые ей деревянные миски.

Холодный ночной ветер пробивался сквозь многочисленные щели. Свистя, он пробирал отряд до костей, отчего они ёжились, пытаясь плотнее умоститься к костру и с удовольствием хлебая горячую похлёбку, закусывая трёхдневными лепёшками и получая от этого истинное наслаждение.

В такие моменты человек и вправду понимает, как же мало ему нужно для счастья.

* * *

Битва шла полным ходом и только набирала темпы. На южной границе империи, рядом с обширными вековыми лесами, крепость подверглась очередному нападению. Эльфы, ощутив слабость в империи людей, не замедлили атаковать. Разведка была отличной, и вскоре стало ясно, что большая часть войск переместилась куда-то в глубь империи. У людей что-то происходило, что заставило ослабить южные рубежи.

Остались лишь небольшие крепости да многочисленные деревни за ними.

Эльфы, обладая огромной ловкостью, стремительно достигли деревянных ворот. Сверху появились лучники, стреляя в стремительно приближающихся противников. Произошло лишь несколько выстрелов, так как численность лучников оставляла желать лучшего. Эльфы лишь усмехнулись. Орудуя своими мечами, имеющими странные формы, напоминающие скорее произведения искусства, чем стандартные мечи, распространённые в людских землях, они отбивали стрелы с поразительной лёгкостью и грацией, словно это было что-то незначительное.

Постепенно среди защитников на стенах крепости стали пробегать нотки паники. Люди шарахались собственной тени, глаза бегали в поисках того самого спасения, которое проявляется чудом пред лицом неминуемой гибели.

Эльфы, тем временем, подбегая к деревянным стенам крепости, приседали, а бегущий за ними ловко вскакивал на спину присевшему товарищу и высоко подпрыгивал вверх. Его и без того поразительный прыжок усиливался резко распрямляющимся собратом, и воин взлетал высоко вверх, подлетая почти к самой вершине стены, где, проделывая кульбит по её поверхности, оказывался среди защитников. Это происходило с огромной скоростью, с поразительной ловкостью и точностью, и ещё во многих местах одновременно. Защитники крепости даже не успели понять, как это произошло, как эльфы уже оказались на стенах.

Завязался ожесточённый бой, и кровь обильно полилась на дерево под ногами. Крики и стоны боли разнеслись на многие десятки метров. Людям даже удалось завалить пару эльфов, но силы были явно не на их стороне.

Пока на стенах звучали крики и лязг оружия, местные жители спешно стягивались к центральному замку — последнему оплоту и последнему шансу на спасение.

— Слабые людишки! — усмехнулся остроухий, потряхивая белыми волосами. Взмахнув изогнутым мечом, он стряхнул с него капли крови и, брезгливо сморщившись, столкнул ногой лежащий труп окровавленного защитника со стены. Который, с искажённой от боли гримасой, смотрел в голубое небо остекленевшими глазами.

Эльфы быстро преодолели стену, только уже с обратной стороны крепости, и стремительно приближались к замку, где остатки защитников в отчаянии крепче сжимали свои мечи, взглядами обещая подороже продать свои жизни.

* * *

Первые лучи восходящего солнца блеснули из-за горизонта, а вместе с ними подошёл к концу и мощный ночной ливень.

Я вышел на улицу, вдыхая утреннюю морозную свежесть. Снял верхнюю часть кожаной брони и ступил ногами на размокшую землю. Сегодня мне требовалось обдумать вечерний бой с орками, к которому я оказался совершенно не готов и который прошёл на грани гибели.

Моя мощнейшая техника, связанная с внезапным выстрелом копья, в лобовом столкновении, показала себя весьма слабой. Гарантированный способ уничтожения подобной твари, как оказалось, — сброс с высоты в десятки или сотни метров, чтобы уж наверняка. Но таким образом можно избавиться от одного, может быть, двух орков, и то по очереди; дальше мне потребуется длительный перерыв на восстановление. Как вариант — неплохо, но нужно было придумать что-то иное. Для начала — продолжать развивать силу телекинеза. В последние месяцы я больше упорствовал над контролем, думая, что сила и так развита с запасом. Как оказалось, это было ошибочное мнение.

От силы телекинеза напрямую зависят и создаваемые мной щиты, которые в последних боях не выдерживали никакой критики.

Определившись с направлением работы, я стал подыскивать что-нибудь подходящее. Пройдясь немного по улице, я наткнулся на тушу орка, лежащую в луже на краю дороги. Из его груди уже давно не сочилась кровь, а прошедший ночной ливень смыл все намёки на её прежнее присутствие. Сейчас на груди орка вообще тяжело было найти ту дырку, что я оставил ему прошлым вечером. Всё же наконечник моего копья весьма тонкий и от того невероятно острый.

Подойдя поближе к мёртвой твари, я вытянул руку, выпуская силу. Тело орка шевельнулось и медленно приподнялось вверх. Даже сейчас, будучи мёртвым, орк весил немало. Удерживая его на весу, я чувствовал, как лоб покрылся испариной; с каждой секундой удерживать его становилось всё сложнее.

Я оттащил его к двум другим зеленокожим, упокоившимся рядом друг с другом.

Повинуясь моей воле, в воздух взмыли сразу три орка, и я даже крякнул от натуги.

— Что же вы такие тяжёлые? — прохрипел я в недоумении.

Действительно, орки габаритами были сравнимы с Робом в его каменном облачении, при этом весили раз в десять больше.

— Чертовщина какая-то, — я отозвал силу, и тела безвольно рухнули в размокшую землю.

Чуть отдышавшись, я вновь принялся поднимать орков в воздух, после чего опускал обратно. Время летело незаметно. Я изрядно выбился из сил, пошатываясь, присел на пенёк возле одного из домов и жадно пил воду, дышал и пытался восстановить силы. После чего вновь возвращался к тренировке, доводя себя до изнеможения. В какой-то момент в глазах заплясали чёрные точки, и я решил остановиться: нужно было сделать перерыв, на сегодня точно достаточно.

Снова приложившись к фляге, я обратил внимание, как в углу дома притаилась Вержинья. Её внимательные узкие глаза следили за мной чёрт знает сколько времени. Когда она заметила, что её обнаружили, то тут же направилась в мою сторону и присела рядом.

— Я смотрю, ты себя совсем не жалеешь, — произнесла она, внимательно изучая моё лицо. — Вон, аж лицо побелело.

— Если бы я себя жалел, то не добился всего, что сейчас имею, — пожал я плечами, вновь жадно глотая воду из фляги.

— А ты бы мне не мог помочь? — Это было неожиданно, я даже недоумённо посмотрел на неё. — Понимаешь, я же тоже была тогда на арене и видела, как ты использовал острые волны ветра…

— Я называю их «ветряные клинки», весьма эффективная в некоторых случаях техника, к тому же труднообнаруживаемая.

— То-то и оно. Люди до сих пор гадают, что тогда на арене срезало стебли плюща, но в отличие от них, я вижу потоки воздуха, соответственно, и твою технику тоже, — по лицу женщины было прекрасно видно, насколько она увлечена этой темой.

— Так и как тебе помочь-то? — всё же я вернул разговор в актуальное русло.

— Я всё пыталась повторить эту технику, но у меня не получается ничего хоть немного достойного. Все мои попытки создать ветряные лезвия оборачиваются ветряным кулаком, не более.

— Ясно. Не знаю, получится ли тебе помочь. Для начала мне нужно хотя бы понять, как вообще твои силы устроены.

Вержинья задумалась, явно подбирая слова.

— Как бы это объяснить попроще? Я выпускаю линии из чистой энергии в окружающее пространство, много, очень много линий. Они словно бы вплетаются в окружающий нас воздух, после чего тот становится податливым к моим желаниям, — женщина даже руками повела в разные стороны, как бы обозначая это пространство.

— Ясно. Интересная взаимосвязь получается. Я делаю что-то похожее, только вместо линий из меня выплёскивается целое море чистой силы. Оно сплошным потоком разливается во все стороны, охватывая окружающее пространство, и всё, что находится в потоке моей силы, подчиняется моей воле.

Я вытянул руку ладонью вверх, и с земли в неё стали запрыгивать мелкие камешки один за другим.

— Это выглядит потрясающе, — искренне восхитилась таким фокусом женщина, хотя не в первый раз видела меня в действии.

— Итак, собственно, что касается моей техники. Когда в потоках силы оказывается любой участок воздушного пространства, я заставляю его как бы сжаться. Стать максимально плоским.

По мере моего рассказа я проделывал всё это и на практике. Вержинья могла наблюдать за невидимым нам воздухом, оттого такое наблюдение ей будет определённо полезным.

— Затем я заставляю его вытянуться в плоскую и очень тонкую струйку, при этом продолжая сжимать, — заготовка вытянулась и сжалась — Теперь заставляем край стать ещё тоньше и ещё… Самое главное теперь — сохранить всю систему в одном балансе, не дать ей развалиться. Придать дополнительной плотности очередным усилием и отправить вперёд, на своего врага, придав при этом максимальную скорость, и на расстоянии в несколько метров от цели отпустить разогнанный конструкт…

На расстоянии в пять метров от нас землю расчертила тонкая длинная полоска. Я продемонстрировал весь процесс на практике.

— Отпускать нужно заранее, на случай, если у противника есть блокирующий артефакт. Поняла?

— Кажется, да, — Вержинья задумчиво кивнула. — Только зачем тебе отпускать его заранее, Пабло? Пусть сила, удерживающая конструкт, и рассеется, но ведь спрессованный ветер так и продолжает полёт, а чем дольше ты будешь сохранять над ним контроль, тем мощнее он дойдёт до цели.

Я посмотрел на Вержинью расширившимися глазами. Как я сам не дошёл до такого? Действительно, с чего я решил, что нужно отпускать технику раньше времени? Внутри меня разжёгся огонь жажды исследовать данный вопрос.

Я тут же извлёк из кольца один из трофейных медальонов-блокировщиков, прикрепив его к стене одного из зданий.

— Нужно срочно проверить твою теорию, Вержинья, — пояснил ей свои действия.

Артефакт работал исправно, правда, был довольно слабеньким и ограждал часть стены от моей силы всего в двадцати сантиметрах от себя.

Чтобы сформировать первое ветряное лезвие, мне понадобилось меньше секунды; всё же не зря я столько тренировок потратил на это дело. Оно тут же полетело в сторону артефакта, но в отличие от прошлых раз я не отпустил конструкт раньше времени, продолжая ускорять его до самой границы блокировки. На расстоянии в двадцати сантиметрах от стены моя сила рассеялась, но разогнанное ветряное лезвие полетело дальше, врезаясь в каменную стену и оставляя на ней лёгкую царапину.

— Спасибо, подруга, ты и вправду мне открыла глаза на моё заблуждение, — искренне поблагодарил я её, ведь благодаря ей моя техника только что перешла на новый уровень силы. И самое обидное, что я сам ограничивал её всё это время, блуждая в заблуждениях, сформированных мною и для меня же.

— Да не за что, все мы заблуждаемся так или иначе, даже в, казалось бы, самых обыденных делах.

— И тем не менее. Теперь давай займёмся твоей техникой, только давай отойдём в степь, для большего манёвра.

Несколько часов мы пытались разработать для неё собственную технику ветряных лезвий, но её дар был устроен на совершенно других принципах, и оттого мы регулярно натыкались на какие-то барьеры, преодолеть которые оказалось весьма и весьма сложно. Воздух всё время стремился разрастись в разные стороны, и если его удавалось сжать, то зачастую получалась какая-то «сосиска», а не вытянутая плоскость. По моему предположению, всё дело было в том, что в отличие от меня, который грубо спрессовывал ветер своей силой, Вержинья пыталась «уговорить» воздух принять форму, которая ему была совершенно чужда. Но мало-помалу нам удавалось найти обходные пути и хитрости на каждом этапе, так что, когда солнце уже высоко стояло в зените, женщина наконец сумела создать первое в её жизни ветряное лезвие.

— Получилось! — радостно вскрикнула она, оборачиваясь в мою сторону; при этом полы её синего платья взметнулись в воздухе, обнажая в разрезе сексуальную ножку.

— Отлично, пойдём, нас там уже потеряли, наверное, — улыбнулся ей и направился в обратный путь.

Когда мы возвращались обратно, я увидел, что во дворе перед нашей избушкой происходила какая-то суета: звенели мечи, летели лучи, разлетались звуковые волны.

— Вы где были? — при нашем приближении Плющ резко обернулся, пристально вглядываясь в нас.

Я обратил внимание, как сузились глаза Иллейв, оценивающе смотрящей на нас. Она до этого тренировалась с мечом, спаррингуясь с командиром.

— Тренировались, Пабло помог мне разработать новый приём, правда, на формирование этой техники уходит около минуты, — Вержинья как-то резко взяла слово, при этом поправляя локон чёрных волос, что выдавало её смущение.

— Это дело тренировок, — попытался я её поддержать, решив, что смущение связано с неэффективностью техники на данный момент. — А вы тут чем заняты?

Иллейв, фыркнув, ушла куда-то в сторону, начав бой с тенью.

Не понял, чего это она?

— Утром был разбор полётов, который вы пропустили, — даже с каким-то укором произнёс Плющ. Я же тем временем подошёл к своей броне, став облачиться; всё же ходил я до этого с голым торсом.

— И к чему пришли? — уточнил у него.

— К тому, что мы совсем не готовы к новой встрече с орками, из нас всех — Только ты способен противостоять им.

— Ну хоть это поняли, — усмехнулся я.

— Тем не менее, одного тебя недостаточно, если нам встретится их большее количество.

— Согласен, — это было очевидно, о чём-то подобном я уже думал утром.

— Первое, что нам обязательно нужно, — это ещё такие мечи, как у вашей тройки. Ну, это так, на будущее. Озадачу лейтенанта, пусть думает. Сейчас же мы разработали тактику удержания. Я могу блокировать орка, а Иллейв сносит ему голову с помощью своего меча; прошлого она свалила за десять ударов. Вержинью я думаю можно использовать в связке с Робом. Ты сможешь удержать орка на одном месте хотя бы минуту? — это адресовалось женщине.

— Не знаю, — она даже немного растерялась, такой практики у неё ещё не было.

— Это можно выяснить, — подключился к их разговору. — Физически орки намного сильнее, чем сила моего телекинеза, так что если не сможешь сдвинуть меня с места, то орка и подавно.

— Хорошо, тогда опробуйте это, как раз потренируетесь; нам всё равно ждать, пока Роб очухается.

Плющ отправился к моей жене, и они снова начали отрабатывать совместные приёмы; мы же с Вержиньей отошли в сторонку.

— Ну что, попробуем? — улыбнулся ей и взлетел на метр от земли, да так и завис. — Попробуй сдуть меня, а я попытаюсь остаться на прежнем месте.

Вержинья, встав напротив меня, мило улыбнулась. В тот же момент воздух вокруг неё пришёл в движение: старая трава взметнулась ввысь, следуя его движению, и вскоре мощь ветра ощущалась на расстоянии; даже кусочки земли взметались вверх. А потом вся эта сила обрушилась на моё тело. От бешеного напора я весь напрягся, пытаясь остаться на прежнем месте; стало трудно дышать из-за хлещущего в лицо ветра. Я повернулся спиной к направленному потоку, и стало заметно легче.

Сила бьющего потока ветра нарастала с каждой секундой. Я уже и сам покрылся испариной, не желая поддаваться и смещаться даже на чуть-чуть. В какой-то момент ветер иссяк, и, обернувшись, я увидел бледное лицо Вержиньи. Она покачнулась и стала заваливаться в сторону. Резким рывком я оказался на пути падения и мягко подхватил её, не давая упасть в грязь.

— Ты перенапряглась, — тихо произнёс, смотря ей в глаза.

— Выложилась на полную, — с трудом, но ей всё же удалось улыбнуться.

— За это хвалю, только так можно стать сильнее. Предлагаю отдохнуть и повторить снова, — улыбнувшись, я поправил ей выбившуюся прядь.

Вержинья, явно засмущавшись, попыталась выбраться из моих объятий, но мне захотелось немного поиграть, так что я и не подумал разжимать руки.

— Я уже пришла в себя, можешь отпустить, — как-то неуверенно проговорила она, глядя мне прямо в глаза; а щёчки так и покрылись лёгким румянцем.

— А если я не хочу? — наклонившись, прошептал ей на ухо; при этом её грудь плотно прижалась к моей, и кажется, я почувствовал, как ускорилось биение её сердца.

— Думаю, Иллейв это не одобрит.

— Тут ты права, эх, — даже вздохнув, изображая лицом полнейшее страдание, я всё же отпустил её.

— Эй, Пабло, — за спиной раздался голос Януса. — Там это, Роб очнулся.

Развлечения с Вержиньей сразу отошли на второй план. Я тут же отправился обратно в поселение и, преодолев расстояние до нашего временного лагеря, вошёл в дом.

Роб всё так же лежал на дубовом столе, теперь больше похожем на оборудованную койку. Под его голову подложили свёрнутые тряпки, под спину постелили мягкую шкуру, а сверху накрыли грубым серым покрывалом.

— А ты прямо как барон устроился, — улыбнулся я очнувшемуся другу.

— Ну так, ценный боец и содержаться должен соответственно, — натужно улыбнулся он, явно борясь с внутренней болью. Действие лечебного зелья давно закончилось, буквально вырывая его из лап смерти, но, видимо, внутренности Роба всё ещё были травмированы.

Подойдя, я присел на край стола возле него.

— Ну-ка, подвинься, — съязвил я, в моей руке возник флакон со средним зельем исцеления. — На, вот, выпей. Столько дорогущих зелий на тебя уходит!

Роб хохотнул и принял протянутый флакон, после чего залпом осушил его.

— Хорошо, — улыбнулся он.

Его лицо, покрытое гематомами, тут же стало светлеть, восстанавливая повреждения.

— Так что было? — уже не морщась от боли, спросил Роб.

— Ну… После того как тебя хорошенько отметелил орк, я, к счастью, успел разобраться со своим и вмешаться. Короче, пришлось ему несладко, когда я сбросил его с высоты пролетающих облаков, — я улыбнулся, вспоминая кричащего зеленокожего. — Ты бы слышал, как он верещал и размахивал руками… Ууу, музыка!

— Так и надо этому выкормышу бездны, — зло проронил Роб и уже даже смог встать с койки.

Мы ещё немного поговорили о всякой ерунде, перебрасываясь шутками и сбрасывая таким образом напряжение, царившее в лагере последние сутки.

— Знаешь, что больше всего интересно? — в один момент сказал Роб. — Я использовал артефактный меч и не смог разбить деревянную рукоять его секиры.

— Действительно странно. Не думал, что у них есть свои артефакторы.

— Вот и я слышал, что эти орки не обладают подобными навыками.

— Ещё одна странность — с их весом. Вот скажи мне, какого чёрта они раз в десять тяжелее тебя, хотя вы примерно одних размеров? — озвучил я терзавший меня всё утро вопрос.

— Это как раз и не странно, — раздался голос Плюща за моей спиной.

Мы отвлеклись от оживлённого общения и перевели на него взгляды.

— Поясни, — заинтересовался я.

— Вот смотри, — Плющ прошёл мимо и взял кусок ткани, свернув его в плотный свёрток. Затем он отошёл к стене и поднял один из камней, валявшихся под одним из окон, стена под которым немного обвалилась под воздействием времени. Плющ подошёл и протянул мне два предмета. — Ну и что скажешь? — заинтересованно спросил он, когда я принял камень со свёртком. — Что тяжелее?

— Камень, — ответил я, пока не совсем понимая, к чему он ведёт.

— Но ведь объём свёртка даже больше камня, так почему он легче последнего?

Простая, казалось бы, вещь, но за всю свою жизнь я ни разу не задумывался об этом эффекте. А действительно, почему?

Я перевёл задумчивый взгляд на своего собеседника.

— Когда я ещё был молод, мой учитель называл это плотностью. Каждый материал имеет разное значение этого параметра, и чем оно выше, тем тяжелее предмет. Моя теория, что тела орков значительно превышают людские по этому параметру, от того и такая разница в весе…

— И это объяснило бы их силу и прочность, — задумчиво произнёс я, высказывая недосказанную мысль. Всё же на интеллект я не жаловался, а отсутствие знаний всегда можно компенсировать. Главное — не пренебрегать учёбой.

— Верно.

— Ну а что насчёт их оружия? — напомнил о себе Роб, найдя взглядом свою флягу, лежащую среди его порванных и окровавленных вещей. Он подошёл к ней, откупорил и приложился к горячительному напитку.

Я вытянул руку, и через секунду, через открытую дверь, в помещение влетела секира одного из упокоенных орков. Приложив усилия с двух сторон, своей силой я без проблем разломил её пополам.

— Не понял, — Роб даже замер в недоумении. — Ну я же видел, как он блокировал артефактный меч!

— Да и моё копьё он отбивал без проблем, хотя его оружие должно было развалиться на части от одного только соприкосновения с моим оружием, — поддержал я друга.

— Что же, это тоже давно не секрет. Не знаю как и каким образом, но орки каким-то образом усиливают свои железяки, пока держат их в руках. Наши парни, на протяжении сотен лет борьбы с ними, давно выявили этот странный эффект, хоть пока никто так и не разобрался с ним. После смерти зеленокожего мы часто пытались взять к себе столь мощное оружие, но оно теряло все свои свойства, а без них это довольно грубые и некачественные поделки. Вы здесь новенькие, так что ничего удивительного, что обо всём этом вам неизвестно.

Вот так вот просто, мимоходом, Плющ пролил свет на все последние загадки, подкинутые нам этим приключением.

Ещё два дня наш отряд продолжал находиться в обустроенном лагере. Площадка перед домом, некогда поросшая длинной травой, теперь была полностью вытоптана. Были установлены тренировочные столбы, на которых отряд отрабатывал удары, и проходящий здесь случайный путник точно мог бы сказать, что в этом месте кто-то обитает. Тем не менее, за эти два дня отряд сумел разработать новую тактику противодействия оркам и эффективно её отработать. Роб, уже полностью очухавшийся, вновь повеселел, стал активно напиваться элем (приговорив второй из трёх бочонков), ну и тренировался со всеми, конечно же, тоже.

Пробираясь через неровные степи, удалившись от посёлка на три дня пути, мы стремительно углублялись вглубь территории орков.

Локация с множеством травы сменилась более засушливым вариантом. Теперь тут была сухая, твёрдая, покрытая множеством трещин почва, от каждого шага взметавшая клубы пыли. Вокруг были небольшие холмы и отвесные десятиметровые горы, между которыми мы сейчас и находились.

Выглянув из-за укрытия, Ян тут же отпрянул обратно, докладывая о наличии вдали движущегося отряда зеленокожих.

— Они все куда-то стягиваются, — прошептал Плющ. — И мне всё это совершенно не нравится.

Чем дольше мы шли, стараясь не попасться на глаза всё время мелькавшим вдали отрядам орков, которые стремились все в одну сторону, тем больше в головы членов отряда закрадывались не самые приятные мысли.

— Они довольно далеко, главное — держаться на расстоянии, — произнесла Вержиния, нервно накручивая локон волос на пальчик.

— Да, подождём, когда скроются за горизонтом, и отправимся в ту же сторону, — кивнул Плющ, принимая решение.

Так и поступили. Ждать пришлось совсем недолго: отряд орков двигался в самом конце видимости горизонта и вскоре и вовсе исчез.

Спустя ещё один день пути мы наконец добрались до вершины холма, вид с которого открывал отличный обзор на огромное количество мельтешащих в ста метрах снизу полчищ орков.

— Их здесь не меньше пары тысяч, — нервно произнесла Илейв, стараясь плотнее прижаться к земле.

— А может и три, учитывая, сколько тут шатров и потенциально находящихся внутри зеленокожих, — поправил её я.

— Думаю, теперь нет сомнений, с чем связано затишье, — зло сплюнул Плющ. — Они собирают великую орду прямо у нас под носом. Нужно срочно возвращаться, если такая орава нападёт, то наши войска окажутся совершенно не готовы к такому.

Мы медленно поползли с холма задним ходом, когда позади послышались странные звуки. Обернувшись, обнаружили, что пятеро зеленокожих орков, даже не скрываясь, выходят из-за расщелины между отвесными десятиметровыми скалами, о чём-то оживлённо беседуя.

Их голоса, басистые и наполненные хрипом, резко прервались, когда они замерли, с недоумением вглядываясь в ползущий с холма наш отряд.

— Гадство, — обречённо, с неподдельными эмоциями бросил Роб.

Орки растянулись в довольных улыбках, глядя на нас, один за другим начиная извлекать из-за поясов тяжелые топоры.

— Действуем по плану! — крикнул Плющ, и мы сорвались с места. — Роб, Вержинья, задержите левых! Пабло, на тебе правые!

Я выпустил потоки силы, и ринувшиеся в нашу сторону два правых орка проскользили по земле на два метра назад. Но это был небольшой успех, ведь я почувствовал, как телекинез дрожит от возложенной на него нагрузки. Орки упёрлись в землю и медленно, но верно стали сокращать дистанцию.

Тем временем Плющ подкинул в воздух горсть семян из своего верного мешочка, и хлынувшие потоки ветра доставили их точно под ноги атакующих. Взрывая землю, вверх взметнулись толстые стебли. Закручиваясь в мощные жгуты, они в мгновение опутали тело центрального орка, и тот стал обездвижен на целую секунду, пока не напряг мышцы, начиная разрывать стебли.

— Пабло, давай! — нервно выкрикнул Плющ.

В то же мгновение я отпустил двух орков из-под действия телекинеза. Из кольца возникло копьё, выстрелившее вперёд и размазавшись в воздухе. С глухим, чавкающим звуком оно прошило голову спутанного зеленокожего, разбрызгивая струйку мозга позади уже безвольного тела.

Всё это заняло не больше трёх секунд. Роб только успел подбежать к орку и, поднырнув под него, протащил его целый метр. Под зелёными ногами образовались две полосы, но орк всё же остановился, обхватив дерзкого человека двумя руками вдоль туловища, приподнял и отшвырнул в сторону. Но этого хватило, чтобы Вержинья, прикрывавшая наёмника, уже разогнала воздух до умопомрачительных скоростей и, образуя маленький смерч, значительно замедлила орков на одном месте. Тут же подключился и Ян, выпуская два толстых алых луча, оставляющих мерзкие, болезненные ожоги.

Орки ревели, прикрывая лица от жгучих лучей, сами себе перекрывая обзор, а всё набиравший мощность смерч не давал им возможности сделать стремительную атаку.

Получившие свободу от давящего на них телекинеза два орка рванули вперёд, но один из них был остановлен резко выстрельнувшими из земли канатами Плюща, оплетающими ноги твари, падающей и пропахивающей землю мерзкой рожей.

Но вот второй из них стремительным рывком оказался напротив меня, без затей ударяя мощным топором в моё тело.

Попадать под этот удар мне как-то сразу не захотелось, так что, ускоряя себя телекинезом, я резко ушёл вниз, стремительно проносясь под рукой противника.

— Пабло! — услышал я натужный крик Плюща и обернулся.

Споткнувшийся орк так и не сумел подняться; его тело опутали сотни стеблей, стремительно расцветавших фиолетовыми бутонами и распыляющими всё новые и новые семена по округе. Сейчас тело орка с трудом можно было разглядеть сквозь плотный кокон, но то, как вздувались растения каждую секунду, лопаясь и разбрызгивая яркий зелёный сок по округе, внушало уважение к мощи противника. Лицо Плюща исказилось в невероятном напряжении; кольцо привычно горело алым светом, активно снабжая пользователя энергией.

Я только закончил пролетать под рукой орка, тут же нащупал телекинезом копьё, всё ещё торчащее из головы опутанного зеленью орка, и, выдернув его, направил в сторону брыкающегося зеленокожего. Разрывая воздух, оно со свистом влетело в висок твари, трепыхающейся где-то в глубине плотного кокона, и тварь, обмякнув, затихла.

Но я не собирался расслабляться, помня, что где-то у меня за спиной сейчас пролетел мимо здоровяк, и, напрягая всё тело, крутанул себя телекинезом, разворачиваясь. Немного не успел: орк, обладая огромной скоростью, уже развернулся и, в момент, когда я только оборачивался, уже наносил удар.

Перед лицом возник щит из телекинеза, обильно напитываемый энергией из амулета, но и этого не хватило. Удар топора разрушил защиту, теряя значительную часть мощи, но всё равно пройдя дальше и врезавшись в посивную броню. Та, не выдержав, исчезла, и топор, перерубая кожаные вставки чёрной брони, вонзился где-то в районе ключицы.

Тело пронзила боль, а правая рука повисла плетью. Скрежеща зубами, я сорвал себя телекинезом с копья, отлетая на десяток метров назад — к Плющу и, не удержавшись на ногах, прокатился по грубой почве.

Подо мной всё мгновенно окрасилось лужей крови. Острая, резкая боль сковывала всё тело, из глаз брызнули непроизвольные слёзы, а я сжал зубы, стараясь вытерпеть эту вспышку боли.

Почуяв запах такой вкусной крови и охваченный азартом боя, орк, не раздумывая, рванул вперёд. Навстречу ему метнулось копьё, но было отбито далеко в сторону. Плющ среагировал мгновенно, опутывая противника стремительно разрастающимся плющом.

— Рраа! — со звериной яростью взревел орк, недовольный спутывающими его растениями.

— Я его долго не удержу! — крикнул мне Плющ.

— Скорее, я больше не могу! — тут же раздался в стороне отчаянный крик Вержиньи, которая продолжала удерживать мини-бурю напротив двух орков, неумолимо приближавшихся ко второму отряду.

— Долбанное небо, — проскрежетал я зубами, доставая из инвентаря большое зелье исцеления. Сейчас было не до экономии; хоть тут бы и справилось среднее, но нужно было в кратчайшие сроки встать на ноги.

Залпом осушив флакон и отбросив его в сторону, я почувствовал, как мышцы, кожа и кости мгновенно срастаются, а в голове появляется ясность. Раскинув волны силы, нащупал улетевшее далеко копьё и, призвав обратно, вогнал его в затылок твари, пробивая голову насквозь и ловя его в свою руку.

Плющ, тяжело дыша, подбежал к одному из своих растений, протянув руку к бутону, заставил его стремительно высохнуть и извлёк из него горсть сухих семян. Пошатываясь, он ринулся к Вержиньи и двум оркам, практически добравшимся до неё. Размахнувшись, он бросил эту горсть недалеко от бури, боясь, что семена разметает по округе, и крикнул:

— Вержинья, отпускай!

Ветер тут же затих, а девушка осела на землю — сил, чтобы стоять на ногах, совсем не осталось. Я смотрел, как на её шее рассыпался амулет, полностью выгоревший от передаваемой энергии.

Орки, стремительно рванувшие вперёд, тут же остановились, опутываемые растениями. Но было понятно, что счёт идёт на секунды. Плющ с трудом сдерживал одного зеленокожего, а тут их было сразу двое. На помощь ему пришёл Роб, навалившись сверху на гиганта, сдерживая его резкие движения. Тут же получая болезненные тычки локтями и головой, отчего его кожа трескалась и разлеталась камнем во все стороны, но Роб не переставал наращивать новые слои камня под предыдущими, отчего сейчас был покрыт колдобинами и выбоинами, тем не менее оставаясь в относительной безопасности.

Копьё рвануло вперёд, дырявя черепушку удерживаемого им орка; тот обмяк, перестав трепыхаться.

В этот момент кольцо Плюща погасло, немного поплыв от перенесённого перегрева, и тот, скривившись, сорвал его, отбрасывая в сторону. Натянутые лианы лопнули, и орк рванул вперёд, напрыгивая на шатающегося в истощении командира.

Стремительный прыжок зеленокожего был сбит прилетевшим в затылок копьём, и он безвольным мешком рухнул неподалёку, чуть было не пришибив своей массой оседающего на землю Плюща.

Я огляделся. На ногах остались стоять только моя женщина, Роб, Ян и, собственно, я. Хотя я тоже ощущал немалую усталость от перенесённого перенапряжения. Потрескавшаяся, сухая земля покрылась лужами крови. Вокруг валялись пять опутанных плющом мёртвых орков, и, хоть результат был значительно лучше предыдущего боя, но для такой победы нам пришлось выложиться на полную, используя слаженную работу всего отряда.

Мгновение тишины продлилось недолго. Спустя пару секунд после окончания боя, из-за холма показались десятки тварей, привлечённых звуками боя. Учитывая их скорость и время на принятие решения, у меня было не больше пяти секунд.

— Скидывайте блокираторы, живо! — заорал я, резко разгоняясь и самолично срывая с шеи жены фиолетовый амулет в виде ромба. Затем подхватил весь отряд телекинезом и рванул вверх. Орки буквально ступали нам по пятам, стремительно сближаясь.

Снова подпитываясь из амулета, я рванул вверх, утягивая отряд, и только на высоте десятков метров понял, что что-то не так. Вержинья, потеряв сознание, не сняла свой блокиратор, и волны телекинеза просто не сумели схватить её. С высоты я наблюдал, как зелёная орчья масса, ревущая и грозно орущая, заполнила всё пространство где недавно произошло сражение. А несколько из них, подойдя к девушке, схватили её за шкирку и потащили куда-то в лагерь.

— Мы не можем её бросить! — закричала Иллейв, но выбора у нас не было.

Я потянул отряд подальше в степь, с тяжестью на душе осознавая, что выбора сейчас нет. Вся миссия вышла из-под контроля, и либо мы спасаем отряд, либо умрём в бесполезной попытке спасти девушку.

Стремительной тенью мы пронеслись по небу на фоне мрачных чёрных туч, убираясь подальше в степь, поближе к людской армии.

Слипшиеся глаза открывались с трудом. Тело наполнилось тяжестью, словно она потеряла всю энергию в организме и мышцы просто отказывались слушаться. Хотя Вержиния понимала, что так оно и есть.

Девушка почувствовала сильную хватку, грубо ухватившую её за шкирку и куда-то потащившую. Всюду раздавался топот множества ног и грубая, басовитая речь на непонятном ей языке.

Азиатка на периферии сознания осознала, где находится и что происходит, но сделать ничего не могла. Слишком истощённым чувствовал себя её организм, и сознание неумолимо исчезало, иногда снова резко возвращаясь; сквозь мглу девушка могла видеть свои ноги, безвольно шаркающие по земле, всё дальше удаляющиеся от места боя.

В очередной раз сознание вернулось, когда её грубо бросили на землю, и боль прострелила ушибленный бок. Мощные зелёные руки без всяких проблем смяли её нагрудник, даже не заморачиваясь с застёжками, и сорвали его с неё. Вержиния вяло попыталась сопротивляться, но её руки были грубо отброшены в сторону. Затем очередь настала и обычной одежды. Оглашая округу громким хрустом, она разорвалась по швам, не сумев оказать сопротивления грубой мощи орка.

Девушка осталась лежать на земле абсолютно голая. От дующего ветра её пробрал озноб, и сознание наконец вернулось полностью.

Ошарашенная девушка открыла глаза, приподнялась и попыталась сесть. Орк куда-то утащил её одежду, и Вержиния ошарашенно стала оглядывать округу; внутри нарастала паника от вида снующих туда-сюда зеленокожих. А затем её схватили за волосы и потащили к тёмному шатру позади неё.

Внутри шатра, в полумраке, громоздились железные клетки; в одну из них её грубо закинули, после чего раздался лязг замка, и девушка осталась совершенно одна.

Внимательно оглядевшись по сторонам, она поняла суть всего происходящего ранее. Среди полумрака она обнаружила в других клетках различную живность, явно приготовленную на убой и прокорм орчьего войска. Похоже, это был один из складов ещё живого мяса.

Вержиния сжалась в углу клетки, не веря, что всё это происходит с ней. Ещё недавно всё было нормально: простая разведывательная миссия, с такими легендарными, одарёнными… Да чёрт возьми, с ними был Пабло, и девушка уже уверилась, что миссия пройдёт успешно. Но теперь она тут, а где её отряд — неизвестно.

В отчаянии она стукнула ногой по прутьям, скорчившись от пронзившей пятку боли. Попыталась призвать ветер, но энергии в теле совсем не осталось — она даже весь подкожный жир выжгла под ноль, и тело отзывалось на любую манипуляцию дичайшей усталостью.

В какой-то момент она просто отчаялась и тихо заплакала.

Отлетев на несколько километров от орчьего лагеря, я всё же спустился вниз, раскидав всех по полю. Отключив телекинез в паре метров от земли, я сам рухнул на землю, стараясь отдышаться. Прикоснувшись рукой к амулету в виде человека, поднимающего камень, проверил запас энергии. К сожалению, он просел более чем на половину, и сам я был чертовски вымотан, таща команду по воздуху уже из последних сил.

— Аккуратнее нельзя было? — возмущалась Иллейв, потирая ушибленный бок.

— Прости, — ответил ей и окинул взглядом раскиданый по земле отряд. Вроде все целы и здоровы. Только Плющ, вставший и осматривающийся, выглядел бледным и изнемождённым. Типичные признаки энергетического истощения.

— Что будем делать? Мы не можем бросить Вержинью с этими монстрами, — не унималась Иллейв, требовательно осматривая членов отряда.

— Если она ещё не мертва, то скоро будет, — Плющ решительно глянул ей в глаза. — Мы же обессилены и не можем рисковать сведениями, добытыми в этом походе.

— Ну так и иди домой, оберегай свои сведения, а мы отправимся обратно! — Между этими двумя началась настоящая свора, и мне пришлось вмешаться.

— Плющ прав, мы не можем рисковать сведениями, но… — перебил я уже набравшую в грудь воздуха Иллейв, — я отправлюсь обратно и попробую помочь Вержинье, если она всё ещё жива, конечно.

— Я помогу, — уверено сказала девушка.

— Нет, ты пойдёшь с остальным отрядом, — безапелляционно заявил я.

— Ну почему? — не унималась она.

— А чем ты мне поможешь? Твои силы никак не помогут нам остаться незамеченными, а в открытом бою ты будешь только мешаться, заставляя меня отвлекаться и ограничивая в манёврах, так что даже не спорь. Я всё сказал! — сказал я строгим голосом, заставляя её подчиниться. Иногда женщины ведут себя так, что нам, парням, сложно уложить это в своей голове — совершенно не объяснимые и не изученные создания. Подойдя к ней, извлёк из инвентаря амулет, сорванный с неё ранее, и протянул девушке.

— Хорошо, только не рискуй сильно, — кивнул Плющ и пожал протянутое предплечье. — За женщину свою не переживай, присмотрю.

— Спасибо, — искренне поблагодарил его и взлетел в небо, удаляясь по направлению к тучам.

Вержинья уже несколько часов сидела в клетке, абсолютно голая и лишённая энергии. Постепенно запас сил возвращался, но его было совершенно недостаточно, чтобы хоть как-то поправить положение. Лишь лютый голод мучил её тело.

Первые минуты отчаяния прошли, и теперь девушка усиленно думала, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

Неожиданно полы шатра открылись, и девушка увидела старого орка, явно зачахшего и утратившего большую часть мышц. От чего кожа повисла на его жилистых руках, а торчащие нижние клыки почернели и частично обломились.

Орк прошёл мимо клетки с девушкой, даже не обратив на неё внимания, и отворил стоящую рядом. Его кажущаяся немощной рука ухватила за шкирку взрослого кабанчика, и тот истошно заверещал, сопротивляясь, когда его выдернули из клетки. Орк пронёс брыкающуюся тушу в одной руке и с шлепком уронил на старый деревянный стол, столешница которого была покрыта старыми шрамами и пропитана застывшей кровью.

Кабанчик ярился всё больше, явно недовольный происходящим, а затем затих, конвульсивно задёргавшись. Орк отложил в сторону кровавый тесак и смахнул кабанью голову на пол, после чего поднял тушу и пошёл на выход, оставляя на деревянном покрытии шатра длинный кровавый след.

Вержинья задрожала всем телом, представляя, что в один момент может и сама оказаться на этом столе, и нервно кинулась к прутьям клетки, дёргая их в разные стороны в надежде открыть дверь. Но та лишь гремела цепью с замком, не желая открываться.

Её взгляд упал на деревянный пол её личной тюрьмы, и она ощупала его руками. Явно старое, грязное покрытие. От обилия влаги и времени оно изрядно прогнило и оттого лишилось изначальной крепости. Найдя ржавые гвозди, на которых держался сколоченный пол, девушка сконцентрировала в руке сжатый воздух и нанесла удар по доске возле шляпки гвоздя. В глазах потемнело, и голова закружилась; голод пуще прежнего пробрал тело, но она добилась успеха. Просевшая доска приподняла шляпку гвоздя, и девушка, раздирая пальцы в кровь, усиленно стала выкручивать её в верх.

Степь проносилась внизу с огромной скоростью. Я, не жалея энергии, мчался вперёд; благо, развитая сила телекинеза позволяла даже не ощущать собственного веса — всё упиралось в энергию, а её, благодаря амулету, у меня ещё хватало.

Наконец, через пару часов стремительного полёта я добрался до того самого холма. У стен невысокой скалы по-прежнему валялись дохлые орки, всё так же опутанные плющом. Зеленокожие даже не потрудились позаботиться о телах павших товарищей, бросив их там, где те и погибли.

Проползя по холму вверх, я осторожно выглянул. Энергии в амулете оставались крохи, и мне нужно было быть крайне осторожным. Лагерь по-прежнему жил своей жизнью. Сколько бы я ни всматривался, не мог обнаружить Вержинью — ни живой, ни мёртвой. Последний факт даже внушал надежду. Затем я увидел, как между повозками мелькнула тень. Без труда узнал девушку, и мои глаза расширились от удивления. Пусть и покрытую грязью, но сложно было не оценить прекрасных форм её тела. В паху неожиданно заныло, и я встряхнул головой. Подобные мысли были совсем неуместны.

Я внимательно наблюдал за Вержиньей, старательно прятавшейся за повозками и старающейся не попасться на глаза снующим повсюду оркам.

— Не туда! — прошипел я, видя, как девушка направляется за палатку.

С моей позиции было прекрасно видно, что там, куда она направляется, стоит орк, вытащивший свои огромные мудни и обильно орошающий землю.

Вержинья метнулась за угол, испуганно отшатнулась, глядя в лицо ошарашенного орка, всё ещё продолжавшего справлять нужду и недоумённо смотрящего на неё. Резко развернувшись, девушка бросилась прочь, но орк, придя в себя, в несколько прыжков нагнал её, ухватил за волосы и приложил об землю. Затихшая девушка безвольно потащилась по земле, открывая мне прелести, которые девушки обычно прячут за длинными платьями.

Я снова встряхнул головой, пытаясь собраться.

Орк тем временем скрылся в большом чёрном шатре, всё ещё волоча за собой начавшую дёргаться Вержинью.

— Дерьмо! — выругался я и перебежками сиал пробираться в лагерь.

Вержинья распахнула глаза и истошно закричала, начав брыкаться. Её пальцы были изранены в кровь, ногти сломаны, но она всё-таки смогла вырвать гвоздь и, прилагая немалые усилия, вывернуть доску. С трудом, но, оказавшись на земле, ей удалось опрокинуть клетку, наконец получив шанс на свободу.

Кто же знал, что стремительный побег так же стремительно закончится. Её больно швырнули об землю, а теперь вновь затащили в страшную тьму шатра, где пахло сыростью, грязью и испражнениями. Ещё сильнее, чем прежде, она билась в истерике, пытаясь вырваться, когда её подтащили к деревянному столу и бесцеремонно закинули на столешницу.

В глазах проплыл образ зарубаемого кабанчика, и она разрыдалась, моля о пощаде. Но на весь тот ужас, что сейчас плескался в её глазах, на слёзы и мольбы орк оставася совершенно безучастен. Он взял тесак, лежащий на столешнице, и замахнулся. Перед глазами девушки пронеслась вся жизнь, когда ей на лицо брызнули капли крови, а из горла орка выглянуло тонкое игольчатое лезвие.

Орк, хрипя, ухватился за остриё, булькая кровью, заполнявшей горло и рот. Шатаясь, он снёс стол вместе с лежащей на ней девушкой и развернулся. Позади него, у входа, стоял парень в кожаной броне, покрытой грязью и кровью, с огромными дырками от ран. Его рука чуть шевельнулась, и копьё продолжило свой путь вперёд, проходя на всю длину через горло орка. Не долетев до парня совсем чуть-чуть, оно вновь развернулось и выстрелило вперёд, пробивая орку лоб. Голова дёрнулась назад, и туша с грохотом рухнула на пол, продолжая время от времени конвульсивно вздрагивать.

Азиатка, плача от неожиданного спасения, уставилась на Пабло, пришедшего к ней в последний момент, и бросилась к нему на шею.

— Спасибо, спасибо, — зашептала она, обнимая его и прижимаясь к крепкой фигуре всем телом.

— Ну чего ты? Всё почти кончилось, так что нам надо поспешить, — явно находясь не в своей тарелке, Пабло всё же старался успокоить девушку, нежно гладя её по чёрным волосам, и она это прекрасно чувствовала, даже благодарно улыбнувшись под конец.

Отпустив успокоившуюся девушку, наёмник отошёл к проходу, аккуратно отодвигая полы и оглядывая округу. Чёрный шатёр находился в небольшом удалении от основного лагеря, и орки даже не смотрели в эту сторону. Пабло подумал, что раз это что-то вроде загона для скота, то, может быть, воины не очень интересуются происходящим в палатке. А если так, то скорее всего сюда в ближайшее время никто не сунется.

Углубившись в инвентарь, наёмник нашёл искомое, и вскоре возле него стоял бочонок питьевой воды.

— Вот, умойся да выпей, тебя небось жажда мучает.

Вержинья, всё ещё находящаяся в шоке, благодарно кивнула и приступила к процедурам, пока парень усиленно контролировал вход.

Оглянувшись, он заворожённо замер. Девушка, пользуясь какой-то плашкой, прищурив глаза, поливала водой лицо. Влага тонкими ручейками стекала ниже, проходя по ложбинке между упругих грудей, протекая по животу и срываясь каплями вниз. Другие ручейки забирались на холмики, каплями зависая на напряжённых сосках и нехотя сваливаясь на пол.

Заворожённо он даже не заметил, как член напрягся, и в штанах резко стало тесно. Вержинья приоткрыла один глаз, и парень поспешил отвернуться.

— Вот, поспеши, — он протянул ей одно из платьев, коих у него теперь было немало — спасибо пиратам и Иллейв, заставившей его забрать женское барахло с собой.

Вержинья критически осмотрела выданное платье, явно дорогого фасона и стоящее баснословных денег, и, удовлетворённо кивнув, стала натягивать его.

Умытая и в длинном платье, которому место на лучших званных вечерах столицы, а не в степях в окружении орков, она выглядела шикарно. Обтягивающее одеяние чёрно-красного цвета эффектно подчёркивало шикарную фигурку девушки, а глубокий вырез на груди притягивал внимание Пабло, который возбудился уже сверх всякой меры.

— Всё, уходим! — бросил он, несколько резче, чем следовало, направляясь к выходу. Его начинала злить реакция собственного организма; ведь наёмник, прошедший не один бой, понимал, как важно быть сосредоточенным в бою, а тем более на территории врага.

— Идём, — улыбнулась она и, зашуршав красным платьем, поспешила за Пабло.

В этот момент полы шатра отодвинулись, и внутрь зашёл дряхлый орк. Прежде чем он успел что-либо сделать, его голову пробило материализовавшееся копьё. Орк успел лишь дёрнуть рукой, пытаясь перехватить летящее оружие, но опоздал. Пошатнувшись, зеленокожий рухнул на спину, чуть не вылетев за пределы шатра. По полу растеклась тёмная алая лужица.

— Повезло, что он был стар, — нервно сглотнув, произнёс Пабло, который уже достаточно изучил этих тварей и понимал, что молодой орк сумел бы среагировать, и тогда бы началась схватка, поднялся шум, и прибыло подкрепление. Нахождение в этом лагере начало вызывать у него раздражение.

Осторожно выбравшись из шатра и стараясь держаться теней заходящего солнца, двое пробирались сквозь лагерь монстров. К счастью, им удалось покинуть его незамеченными: орки оказались жутко недисциплинированными, даже элементарных часовых по периметру не было.

Сбежав с холма, они пробежали мимо тел павших зеленокожих и припустили в сторону границы. Требовалось оторваться как можно дальше, пока орки не обнаружили беспорядок в лагере и не устроили погоню.

* * *

Тяжёлые тучи, гонимые быстрым ветром, закрывали редкие лучи заходящего солнца, и мир быстро погрузился во мрак. Энергии у них практически не осталось, так что пришлось брести и ночью, и днём, не обращая внимания ни на ветер, ни на дождь. За три дня они сделали лишь несколько привалов, где поели вяленого мяса с лепёшками, обильно запасёными Пабло ещё в Приграничье, а дальше снова шли, стараясь не обращать внимания на усталость.

Периодически они оборачивались назад, ожидая увидеть приближающихся орков, посланных в погоню, но, к счастью, страхи так и остались не воплощёнными в жизнь.

Наконец, на четвёртые сутки, глубокой ночью, они добрались до своего лагеря. Забрались в дом, вновь установили импровизированные ставни и с облегчением рухнули на пол. Ноги от столь стремительного марафона забились и совершенно не слушались, дыхание сбилось, и сейчас, в наступившей минуте покоя, по телу разлилось приятное блаженство.

— Будешь? — Пабло извлёк из инвентаря бочонок эля, последний, что у него оставался, и две кружки. Постоянное напряжение, преследовавшее их на протяжении нескольких дней, требовало срочной разрядки, и это был тот самый момент, когда наёмник был не против пропустить несколько кружек хорошего эля.

— Если только немного, — откидываясь головой на стену, Вержинья закрыла глаза, наслаждаясь теплом, наполнявшим тело после долгого бега. К чести девушки, она ни разу не заикнулась о собственной усталости в течение всего пути, хотя, в отличие от Пабло, передвигалась в неудобном и длинном платье, явно усложнявшем ей жизнь на протяжении всего забега.

Пабло распечатал бочонок и наполнил две кружки, одну протянув азиатке. Они чокнулись, а затем выпили. Вержинья осушила свою кружку залпом, даже не поперхнувшись.

— Ещё, — кружка требовательно протянулась к Пабло.

— Ну смотри, подруга, — усмехнулся он, наполняя вторую порцию, не обделив и себя, конечно.

Пабло зажёг несколько свечей, так как вокруг ощутимо стемнело, и они наслаждались выпивкой и общением в приятном полумраке.

— Спасибо, что вернулся за мной, ты очень рисковал, но всё же не бросил, — Вержинья улыбнулась.

— На то и нужны друзья, верно? — ответил ей Пабло, немного опьянев и разглядывая что-то на дне своего стакана.

Уловив какое-то движение от девушки, он поднял яркие синие глаза на неё и обнаружил, что она развязывает шнуровку на своём платье. Пабло ошарашенно смотрел за её действиями, машинально наливая очередной стакан. Ядрёная жидкость полилась по его горлу, а разум всё больше затуманивался.

— Вот бы все мужики были такими, — меланхолично протянула девушка, дёргая последний шнурок. Платье опало вниз, и перед Пабло предстала обнажённая красавица с густыми чёрными волосами и раскосыми глазами. Два тёмных соска топорщились на крепких, упругих грудях второго размера.

— Ты чего? — спросил парень, увидев, как голая девушка опустилась возле него на колени.

— Хочу трахнуть своего друга, — без затей ответила она, опуская руку на вздыбившийся холм на штанах парня.

— Ну, у меня как бы уже есть жена, — Пабло с трудом произнёсил это, от сильного возбуждения, вызванного поглаживанием женской ладони по его члену, прячущемуся в штанах.

— А я и не хочу быть твоей женой, я твой друг, помнишь? И что плохого в том, что подруга хочет сделать приятное другу и себе?

— Высокое небо… — простонал Пабло, но он ведь не железный. В какой-то момент первобытный зверь взял верх над разумом, и он просто не стал сопротивляться, наблюдая, как девушка извлекает его член из штанов и страстно целует головку.

По телу прошла волна возбуждения, смешанная с нетерпением. Ему хотелось ощутить её на своём теле, но девушка не спешила. Наконец, облизнув головку, Вержинья наклонилась и плавным движением, чуть приоткрыв рот, втянула член внутрь.

От влажного тёплого рта и мягкого язычка на головке его члена Пабло пробирало до мурашек. Вержинья наклонилась ещё ниже, так что головка коснулась её горла. Пабло захрипел от нарастающих острых ощущений. Из его кольца материализовалась мягкая шкура, и он, схватив девушку, уложил её на неё.

Вержинья призывно раздвинула ноги; розовые губки буквально блестели в отблесках пламени свечей от обильно выделившихся соков. Устроившись между её ног, Пабло направил свой член во влажную пещерку и ощутил волны оргазма, нарастающие в теле. Вагина была очень узкой, и он с силой вонзился в неё, чувствуя, как затрепетало тело под ним. Девушка стонала и извивалась, когда Пабло всё резче и резче насаживал её, набирая темп.

— Встань, — потянул он её за руку, выходя из вагины. — Повернись задом, давай.

Девушка повиновалась, оттопырив попку и опустив голову. Нижние губы призывно разбухли и отчётливо выделились. Пабло пристроился сзади и притянул к себе, насаживая азиатку.

Она забилась в экстазе, обильно кончая и обессиленно падая животом на мягкие шкуры. Дав ей пару секунд на передышку Пабло лёг сверху, нащупал членом влажную дырочку между всё ещё подрагивающими ногами и вошёл внутрь.

Девушка застонала, ощущая блаженство и тепло, пульсацией расходящееся по всему телу. Ощущение крепкого, мощного тела на ней только ещё больше возбуждало Вержинью, и она, прикусив губу, пыталась сдержать стоны от нахлынувших ощущений.

Наконец, Пабло дёрнулся ещё раз, обильно излившись ей на спину, и обессиленно рухнул рядом.

— Высокое небо, как до такого дошло? — недоумённо покачал головой довольный парень.

— Да брось, ты давно хотел меня, — улыбнулась ему Вержинья и прижалась к его мускулистому торсу. — Я уловила это ещё тогда — на тренировке, а потом в шатре у орков. Твой стояк так и просился оказаться во мне, — хихикнула азиатка.

— Просто кто-то щеголял голой на боевой вылазке, — проворчал на это Пабло.

В какой-то момент алкоголь всё же взял своё, и парень с девушкой так и вырубились, лёжа голые на шкурах.

* * *

Неугомонные эльфы захватывали одно поселение-крепость за другим. Очередной отряд остроухих, прорвав оборону, ворвался внутрь поселения, устраивая настоящую резню, играючи рассекая тела местных защитников.

— Держать строй, собаки! Мы не сдохнем, получив удар в спину! За наши семьи! За Империю! — рявкал жилистый старый воин с завязанными в пучок волосами на затылке.

Его суровый вид внушал страх и уважение в сердцах подчинённых, стоящих рядом с ним, держащих круглые щиты наготове и напряжённых всем телом. Длинный меч в его руке был отставлен в сторону, ноги чуть согнуты, а тело напряжено, словно пружина, готовая выстрелить в любой момент смертельной схватки.

Остатки обороны, в количестве тридцати человек, потея и дрожа, смотрели на стремительно приближающихся эльфов, бегущих к ним не только по земле, но и ловко скачущих по крышам домов, атакуя защитников на разных уровнях.

— Вперёд! — взревел командир обороны, и люди с криками бросились вперёд. Раздался лязг мечей, ударяющихся о щиты, крики боли и предсмертные стоны. Эльфы ловко уходили от ударов, с невероятной гибкостью и грацией, словно перетекая под щиты, ловко подныривая под защитников и вспарывая им животы. Спрессованная земля стремительно окрашивалась во всё более красный цвет, и вскоре защитники топтали грязь, размягчённую литрами крови своих товарищей.

Командир отряда встретил удар орка своим мечом и, перенаправив его, контратаковал. Но эльфа уже не было на прежнем месте; меч разрезал воздух, а удар эльфа, стремительный и направленный под неожиданным углом, без проблем вспорол рубаху воина, прочертив кровавый след на его груди. Командир отряда, крякнув, упал на землю, и тут эльфу прилетел удар в спину, пробивая его насквозь и заставляя болезненно застонать. Жизнь быстро угасла в глазах остроухого, и он упал в пыль дороги к остальным трупам, число которых множилось с каждой секундой.

Люди, атакуя толпой и явно не чурающиеся командной работы, то и дело убивали эльфов на разных участках фронта, но это были незначительные потери на фоне погибших защитников.

Прошло несколько минут боя, и командир ужаснулся, как, с пугающей скоростью, уменьшилось количество его бойцов.

Эльфы, добравшиеся по крышам, атаковали сверху, снося головы нескольким воинам. Их головы покатились по влажной земле, а обезглавленные трупы рухнули, словно марионетки, лишившиеся управляющих нитей. Фонтаны крови, бьющие из их тел, забрызгивали всё в радиусе нескольких метров.

— Мрази! — взревел командир и ринулся вперёд, но его атаки ничего не приносили. В лобовом столкновении с эльфами условия были слишком неравными: слишком быстрая скорость и рефлексы у этих остроухих отродьев бездны.

Важного вида эльф в явно дорогих, длинных одеждах с показной лёгкостью отбил выпад мужчины, отрубая ему кисть с зажатым мечом, и быстрым, плавным ударом пронзил живот насквозь. После чего ударом ноги заставил его упасть на землю.

Мужчина упал, хватаясь за сочащийся кровью живот и трясясь всем телом в болевом припадке. Сквозь закрывающиеся веки он с ненавистью смотрел на приближающихся эльфов, что-то весело обсуждающих и хихикающих. А потом, в слитом синхронном движении, их головы разлетелись в стороны, и кровь с каким-то запозданием густыми струями брызнула в разные стороны. Земля, уже не способная принять больше влаги, отказалась впитывать кровь, отчего та потекла по грунтовке обильными красными ручейками.

На небольшом участке между домами рухнуло двадцать обезглавленных тел, и на площади в двадцать квадратных метров не осталось свободного места, где бы не лежало мёртвое тело. Тут успокоились все: и защитники, и нападавшие.

Командир смотрел на это зрелище с истинным восторгом и наслаждением. Сквозь трупы перешагивал Алехандро — брат императора, одежды которого пылали золотыми узорами работающих рун, — а потом жизнь ушла из глаз бравого защитника крепости, оставляя на лице кривую, радостную улыбку.

Наконец, спустя пару дней пешего перехода, уставший отряд увидел на горизонте цель своего пути. Вдалеке, развивая красные знамена, гордо возвышаясь над степью, стояли белые шатры.

— Наконец-то! — радостно выкрикнул Роб, откупоривая флягу и делая большой глоток эля. — Топливо совсем закончилось, а без него я долго не пройду.

Словно в подтверждение, Роб даже потряс своей пустой флягой.

— Кто о чём, а свинья всё о грязи, — недовольно ответила Иллейв.

— Вот не будь ты женой Пабло… — прорычал наёмник, у которого заканчивались силы терпеть нападки девушки.

— А ну-ка прекратили! — разъярился Плющ, не в силах больше выслушивать регулярные ругательства между этими двумя. — Давайте уже спокойно доберёмся до лагеря, а там делайте что хотите!

Спорить с командиром отряда никто не стал, и они молча продолжили путь.

— Зря она на тебя зуб точит, — тихо сказал Дмитрий, идущий вместе с Робом позади отряда.

— Да совсем осмелела, другой бы уже давно голову открутил, а этой всё с рук сходит, — зло произнёс Роб. — Ну, пью я, и что? Ей какое до того дело?

— Не знаю, дружище, может, приглянулся ты ей? — Дмитрий засмеялся в голос, отчего даже заработал короткие взгляды от членов отряда, которые оборачивались и смотрели, чего это он.

— Да я лучше со змеёй дружбу водить буду, чем с этой, — не оценил шутку Роб, продолжая мечтать о лагере, бане и пополнении запаса браги в своей фляге.

Тем временем отряд приблизился к первым палаткам. Увидевшие их часовые засуетились, и парочка убежала вглубь лагеря.

Когда отряд одарённых дошёл до первых постов, к ним навстречу быстрым шагом направился Джордж Макферсон — генерал имперской армии, вышедший из глубин лагеря в сопровождении убежавших ранее часовых.

Подойдя ближе к замершему уставшему отряду, он с беспокойством осмотрел всех и недовольно нахмурился.

— Где ещё двое? Неужто случилось чего? — обеспокоенно произнёс он, смотря в глаза измученного командира отряда.

— Мы узнали важные новости, грядёт великая орда, их там под три тысячи, и прибывает пополнение, — устало ответил ему Плющ, переходя к самому важному.

Тут же раздались тревожные шепотки, пронёсшиеся по рядам часовых. Люди встревоженно переглядывались, бледные лица пытались найти какие-то ответы в точно таких же лицах своих товарищей.

— Дрянные новости, — глухо проскрипел генерал, протирая враз вспотевший лоб. — И всё же, где остальные твои бойцы?

— В процессе выяснения данных сведений нам пришлось схлестнуться с несколькими малыми отрядами орков. Вержинью захватили, Пабло экстренно вынес нас из гущи событий, я направился в лагерь с важными сведениями, а Пабло решил вернуться за Вержиньей, что с ними теперь, нам не ведомо, — Плющ с горечью даже рукой махнул.

— Если кто и способен вылезти из этой передряги, так это мой муж, так что уверенна, всё будет в порядке, — попыталась всех успокоить Иллейв, но у самой сердце было не на месте от переполнявших её переживаний.

— Так, хорошо. Будем надеяться на лучшее. Сейчас же нам нужно подготовиться. К сожалению, нам придётся прибегнуть к плану «Орда», благо мы готовились всё это время.

Видно было, что старик нервничает, хоть и пытается скрыть переживание за хмурой миной, вон даже на нервные откровения пробило.

Генерал убежал, отряд отправился отдыхать и восстанавливать силы, а в лагере тем временем нарастало нервное беспокойство, слухи летели от шатра к шатру с невероятной скоростью, и вскоре все знали о том, что грядёт. И если поначалу многие относились к услышанному со скепсисом, то вскоре, когда началось массовое движение в лагере и подготовка, даже у самых неверующих отпали всякие сомнения — орки близко, и их много. Чертовски много.

— Я больше не могу, — к концу шестого дня Вержинья, тяжело дыша, упала на траву и раскинула руки.

— Ничего, давай отдохнём, — я сел рядом с ней, стараясь контролировать округу. Благо степь была ровная и чистая, лишённая высоких холмов и ущелий, могущих предоставить нам неприятные сюрпризы.

Мы отрезали девушке её длинное платье, оставив его чуть выше колен, но даже так, в таком одеянии было сложно продолжать длительный поход, и тем не менее Вержинья держалась, стараясь сохранять равный мне темп.

— Я уже ненавижу эту степь, — пробурчала она, откупоривая фляжку и жадно глотая воду.

— Не переживай, осталось совсем немного, ещё чуть-чуть, и мы увидим очертания шатров, — поддержал я её, крепко сжав плечо.

— Спасибо, без тебя бы я точно тут с ума сошла, — весело ответила она мне.

— Странно только, что орки даже маленькую погоню не пустили по нашему следу, — задумчиво сказал я, доставая из кольца провизию и разводя костёр. — Всё же идём мы довольно долго, и погоней даже не пахнет, так что подкрепиться будет самое то.

Свиная тушка, появившаяся из кольца, уже маринованная и обильно смазанная ароматными травами, была насажена на вертел и мягко затрещала под лёгким пламенем. Благо, как мне удалось выяснить опытным путём, продукты совершенно не портились, находясь внутри артефакта, словно время совершенно не действовало внутри кольца: горячее оставалось горячим, а холодное — холодным.

— Думаю, им просто лень, — пожала плечами Вержинья, наблюдая за моими приготовлениями.

— Объяснишь свою мысль? — заинтересовался я её точкой зрения.

— Ну, смотри. Вот кто я была для них? Просто очередная зверушка, приговорённая к вечернему столу. Да, деликатес, может быть, чрезвычайно вкусный и ценный деликатес, учитывая, что орки постоянно идут на нас войной, а набрав достаточное количество человечьего мяса, вновь уходят в степи, хотя недостатка местной пищи я как-то не наблюдаю. Но всё равно, у них там целая великая орда, и они явно планируют массовый забой на наших территориях, и какой смысл им гнаться по степям за какой-то одной маленькой зверушкой, если вскоре они рассчитывают добыть тысячи? — она так распереживалась от собственных рассуждений, что её горло пересохло, и она вновь прильнула к фляге. — Ну и вторая возможная мотивация для погони — это месть за убитых тобой орков, но ты вспомни, они же так и не потрудились убрать трупы своих товарищей под тем холмом, так что отношение к сородичам у зелёных гадов такое себе, так что и вторая мотивация отпадает.

— Если так подумать, то сказанное тобой имеет смысл, — крутя вертел, не давая мясу подгореть, я знатно так загрузился. — Что же это получается? Столько смертей в течение стольких веков, а причина всему то, что мы для них не больше чем… свинина⁈ — я перевёл ошарашенный взгляд на румянящегося поросёнка. — Только если ты права, то выводы у меня формируются совсем уж жуткие.

— И я даже знаю, о чём ты думаешь. Все об этом думают на протяжении столетий и приходят к тому же самому заключению. Не думаешь же ты, что я сама придумала все эти факты за одно мгновение. Нет, это столетия наблюдений за их действиями и размышлений над ними.

— Гадство, — только и смог вымолвить я. Настроение рухнуло ниже некуда, и дальше я молча занимался своим делом, попутно думая горькую думу. Перед лицом всплывали сцены с уже случившимися событиями. Я вновь видел, как орки не могли устоять и прямо посреди боя слизывали человечью кровь со своих секир, при этом явно получая какое-то особое вкусовое наслаждение.

Поросёнок уже полностью зарумянился, жир, обильно капая на угли, весело шипел и стрелял в разные стороны. По округе разнеслись яркие мясные ароматы, а Вержинья уже в нетерпении кружила вокруг вертела, давясь слюной и моляще смотря в мою сторону.

— Уже почти, — усмехнулся я, ножом надризая тушку и оценивая мясо.

Через пять минут мясо было готово, и я протянул девушке один из ножей.

— Кушать подано, наслаждайся.

Показывая пример, я отрезал немалый ломоть мяса, с наслаждением впившись в него зубами.

Яркие вкусы жирненького мяса, крепко приправленного множеством ароматных трав, разлились по телу истинным наслаждением. Вержинья даже застонала, ловя эйфорию с первым кусочком, попавшим ей в рот.

— Ууу, Пабло, это невероятно вкусно, — зажмурившись, она не удержалась от восклицания похвалы.

А мне и приятно. А мне и хорошо, мужчине всегда приносит удовольствие, когда его хвалит девушка, причём не столь важно, кто она и в каком статусе находится.

Кабанчик улетел бешеными темпами, сказывалось особое устройство тел одарённых: еда словно растворялась, даже не успевая добраться до желудка, так что кабанчик закончился как-то слишком быстро, на углях остались валяться обглоданные кости, вертел я убрал обратно в кольцо, и мы, отдохнувшие и довольные, сделали последний рывок на пути к границе с империей.

Приятно было увидеть оживление, видимое даже при подходе к лагерю. Суетившиеся солдаты копали ямы и вкапывали заточенные колья. Все активно вооружались, и атмосфера стояла настолько боевая, что казалось, даже воздух пах иначе. Странное ощущение.

Часовые, узнавшие нас, пропустили без задержек, а внутри нас радостно уже встречала вся команда.

— Пабло! — Иллейв радостно запрыгнула на шею, крепко обнимая и страстно целуя. Переживала девочка.

Искоса взглянул на Вержинью, но та никак не отреагировала. Скромно улыбнулась всем, с пониманием ловя ошарашенные взгляды людей, гадавших о причинах её странного внешнего вида.

— Это что же с вами такое приключилось? — поражённо спросил генерал, выглядящий искренне радостным нашему возвращению.

Вержинья в грязном, подранном платье, некогда выглядевшем невероятно дорогим и симпатичным, смотрелась весьма комично. Если ещё учесть, что её длинные, крепкие ножки, притягивающие взгляды мужской части лагеря, выглядывали из-за оторванной почти под корень нижней части наряда. Прямо оборванка. Да и я выглядел не лучше. Броня красовалась множеством дырок, оставленных на память орками, вся залитая кровью и грязью. Такую только на выброс, вообще этот контракт высасывает деньги просто какими-то ударными темпами.

— Пришлось нелегко, — пожал я плечами, отвечая на немой вопрос генерала.

— Это я вижу, — хмыкнул он. — Ладно, новое снаряжение вам подберём, я распорядился. Как будет время, зайдите в палатку снабжения, это такая крупная, белая, рядом с моей стоит.

— Спасибо, — аж от сердца отлегло. Действительно, сколько можно тратить свои кровные на выполнение задач армии? Оно мне надо? То-то и оно.

Я оглядел свою группу, некоторые из них уже получили новые комплекты, чья одежда так же, как и моя, не пережила разведывательную миссию к оркам.

— Так, значит, на всё про всё даю вам три часа, потом жду у себя в палатке, есть серьёзный разговор, — генерал подкрутил ус и, развернувшись на пятках, скрылся в глубинах лагеря.

— Молодец, Пабло, управился выше всяких похвал, — уважительно кивнул Плющ.

— Вы сами то давно вернулись? — уточнил я.

— Четверо суток назад — ответила жена.

— Я и не сомневался, предлагаю сегодня выпить в его честь, — радостно отсалютовал Роб своей флягой. Мда, кажется, отмечать успешное возвращение он начал заранее, не желая никого ждать.

— Согласен, сходим к генералу, а потом сразу выпьем, — серьёзно кивнул командир.

— Серьёзно? — удивился я.

— Вполне, если бы не ты, мы бы не вернулись с этой миссии живыми, так что сегодня твой день.

Стало немного неловко, но в словах командира была истина.

— Так, я в баню, — поспешил удалиться из круга общения, посвящённому восхвалению имени меня.

— Я тоже, две недели об этом мечтала, — кивнула Вержинья и, проскользнув мимо, через секунду исчезла за палатками.

— Тебе спинку потереть? — шепнула Иллейв мне на ухо.

— Не откажусь, — так же тихо ответил ей, при этом глупо улыбаясь.

Сжав мою кисть, она потянула меня за собой.

Баней служила большая белая палатка, внутри которой была установлена небольшая печка с выведенным наружу дымоходом, установлены лавки и столы, а также вёдра и ковши. Здесь могла помыться целая орава людей, но сейчас тут было пусто. Ну да, было бы странно, если бы посреди дня в военном лагере солдаты намывали кости вместо того, чтобы службу служить. Даже на улыбку пробило, когда представил выражение лица генерала, застукавшего такое безобразие.

Иллейв, затащившая меня внутрь, обернулась и шагнула ко мне.

— Что встал? Раздевайся, — улыбнулась она, при этом став помогать стягивать изорванное и грязное снаряжение, отбрасывая его в сторону.

— Пахнешь ты, конечно, отвратительно, — улыбнулась она, прикусив губу.

— Ну, ты же хотела меня помыть, — так же улыбнулся ей, проведя пальцами по шекарным изгибам её тела.

— Разумеется, — обольстительно улыбнулась она. — Полезай в ванную.

Залезши в вырезанную из дерева ёмкость, напоминавшую большой таз, я откинулся на спину и прикрыл глаза. Иллейв стала выливать в неё горячую воду из вёдер, и я почувствовал, как мышцы впервые за долгое время расслабляются, а внутри поселяется чувство покоя.

— Может, поможешь мне? — жена недовольно стукнула кулачком по моему плечу. — Разлёгся он.

— Да, прости, — не открывая глаз, шевельнул пальцами, и бочка, из которой жена набирала вёдра, взлетела в воздух и, подплыв, опрокинулась горячей водой в мою ванну.

Девушка, закатав рукава, намылила тряпку и стала натирать мои плечи.

— Не, так не интересно, — улыбаясь, сказал ей.

— В каком это смысле?

— Ну, я тут голый, а ты в одежде, дискриминация получается, — хохотнул я.

— Да что вы о себе думаете, нахал? — игриво завозмущалась девушка.

Кажется, ей нравилась моя игра, и я продолжил.

— Я думаю, что красив и неотразим, а ещё меня моет прекраснейшая из женщин, почему-то жадная и не дающая мне этим насладиться, — со всей ответственностью заявил ей.

— Ну, коли так, наслаждайтесь.

Иллейв отвлеклась от своего дела и, не торопясь, стала расстёгивать застёжки на своей броне. Зелёное одеяние рухнуло вниз, а за ним — исподнее. Я сглотнул от открывшихся шикарных видов. Всё же моя жена была прекрасна. Гибкое стройное тело, крепкая выпирающая грудь с торчащими розовыми сосками, бёдра подтянутые и манящие своими округлостями.

— Ну как, вы удовлетворены? — всё так же делая строгий вид, уточнила она.

— Более чем, и долго мне быть грязным? Кто-то обещал потереть спинку своему мужу.

— Сию секунду, муж, — она засмеялась и подняла кувшин возле ванны, вернувшись к моему помытию.

Пока она мыла моё тело, я водил пальцами по её изгибам, пока не завёл их ей между ног и не нащупал пульсирующую вишенку.

Аккуратно поводил по ней, заставляя набухнуть и с удовольствием отмечая, как дыхание жены сбивается, становится шумным, а бёдра невольно вздрагивают.

В какой-то момент она и вовсе забыла про мою спину, шумно дыша и закатывая глаза в экстазе, всё сильнее погружаясь в острые ощущения.

Палатку наполняли страстные женские стоны, она двигала бёдрами всё активнее, желая насадиться на пальцы.

— Хочешь ко мне в ванну? — прошептал ей на ухо.

— Очень, — хрипло ответила она.

Подхватив её телекинезом, аккуратно перенёс девушку к себе, усаживая поверх дрожащего в нетерпении бойца.

Иллейв, прикусив губу, опустила руку под воду и, нащупав стоящий член, взяла его в ладошку, тут же направляя его в свою влажную щёлочку.

Нас обоих прострелило от приятных острых ощущений, внутри она была невероятно влажной и горячей. Иллев запрокинула голову прикусывая губу, полные груди оттопырились, а соски затвердели. Она активно виляла тазом, страстно постанывая и наслождаясь приблежающимся аргазмом.

В какойто момент не сдерживаемые стоны вышли за пределы палатки, и я чувствовал телекинезом, что то один, то другой боец пытается подобратся к шатру влекомый страсными женскими криками. Таких я грубо встречал волной силы, отбрасывая на несколько метров назад и даря не самые приятные ощущения в жизни.

Но Иллейв даже и не догадывалась о происходящем, её напор только возрастал, бёдра дрожали от все сильнее растущего оргазма, а потом она и вовсе забилась в конвульсиях, дрожа и оплетая руками моё тело, страстно хватаясь за мои губы своими. Я крепко сжал ягодицы сидящей и подрагивающей на мне девушки. Притянув её к себе ещё плотнее и обняв её талию, я заработал бёдрами с огромной скоростью, вдалбливаясь внутрь. Она снова закатила глаза, задрожала всем телом, и я почувствовал, как оргазм резкой вспышкой наполняет всё тело, на этот раз мы кончили одновременно…

* * *

Большая белая палатка оказалась на том месте, где и сказал генерал, её и вправду было несложно найти. Даже если просто встать в поток людей, что массово шли к шатру снабжения, то тебя бы вынесли к нужному месту.

Внутри огромного шатра громоздилась целая куча ящиков, стояли стойки с разномастным оружием, какие-то мешки и много чего ещё, к чему я даже не стал присматриваться.

Мимо прошмыгнули очередные имперцы, получившие снаряжение на складе и отправившиеся на посты. Пройдя в глубь, я обнаружил массивный дубовый стол, за которым сидел суховатый крепкий мужечёк — Долгих лет, уважаемый. Мне бы снаряжение получить, — попытался привлечь я его внимание.

— Представляться что ли разучился, солдат? — не отрываясь от своего свитка, недовольно запыхтел он в усы.

— А я и не солдат, я наёмник, и мне ваши правила до одного места, если ты понимаешь, о чём я, — из моего голоса пропала вежливость, я стал стремительно заводиться.

Кладовщик, уловив настрой собеседника и манеру общения, что явно выходила за привычный уклад военных порядков, отложил свиток в сторону, удивлённо подняв два пучеглазых шара.

— А вы?…

— Пабло… Пабло Тарлингтон.

— Кхм, — прочистил он горло, — ну посмотрим.

Покапавшись в своих свитках, коими был завален весь стол, он, шурша пергаментом, достал один из них и пробежался по строкам.

— Есть распоряжение, — кивнул сам себе мужчина, при этом продолжая поглаживать топорщившиеся усы. — Так, сейчас принесу.

Тяжело вздохнув, кладовщик поднялся и отошёл в сторону, где было нагромождение разных ящиков, сбитых из не самой хорошей древесины на скорую руку. Выбрав один из них, он принёс его к столу, поставив рядом.

— Тут всё, что приказано выдать.

— Хорошо.

Ящик взлетел в воздух и завис возле меня на уровне, на котором было удобно в нем копаться, не гнув при этом спины.

Внутри оказался добротный кожаный доспех чёрного цвета, со стальными отполированными вставками, расположенными в различных уязвимых местах.

Осмотрев доспех, я подвесил его в воздухе рядом с ящиком, в котором вновь закопался, изучая выданные мне вещи.

Пять флаконов с зельем малого исцеления, конечно, приятно, но, как показала практика, в бою обычно пригождаются средние или большие. Но пожадничали, ладно, что тут у нас дальше?…

Флаконы зависли рядом с бронёй, а наблюдавший за этим кладовщик вытаращил и без того выпирающие глаза, столь необычным для него виделось это зрелище. Казалось, что ещё немного, и шары просто выпадут из своих гнёзд, забавный мужичок. Рукой он продолжал теребить свои усы-щёточки, торчащие в разные стороны на манер веника.

— А это что такое? — я достал из ящика плотно запакованный мешочек, внутри которого обнаружилась целая гора маленьких желтоватых капсул.

— Новые поставки от алхимиков, — пояснил он. — Недавно армия стала активно закупать такие, специально для своих одарённых, что-то типа ваших артефактов, восстанавливающих энергию, только это продукт алхимии, а не артефакторики. Эффективность намного меньше, но цена значительно ниже, так что в армии артефакт энергии можно получить лишь в исключительных случаях, теперь будете на капсулах сидеть, — хохотнул непонятно чему мужчина.

— Ладно, испытаем вашу алхимию после, — неуверенно протянул я, завязывая тесёмки на мешочке и отправив в воздух ко всему полученному ранее. — Это всё, что мне положено? — оглядел я опустевший ящик, немного расстроившись. Приятно было получать подарочки, особенно когда не знаешь, что это будет, и чувствуется некое захватывающее чувство предвкушения, помноженного на ожидание. А ко всему полученному я относился не иначе как к подарочкам. Бесплатно? Бесплатно. Мне? Мне. Отберут обратно после контракта? Пусть попробуют. Значит, подарки. Аж захотелось поблагодарить выдавшего мне всё это мужчину, но не буду, памятуя об инциденте в начале нашего разговора.

— Это то, что мне сказали выдать. Но есть распоряжение выслушать пожелания и, если будет возможность, выдать в соответствии с ними, — нехотя проговорил мужик, нервно затеребив усы, словно выдавал не с военного склада, а из своего кармана.

— Мне нужно большое зелье исцеления — десять флаконов, среднее — двадцать, и артефактные жезлы: удар молнии и холода — по пять штук каждого, — произнёс я, предвкушающе радуясь.

— А губа не дура, — обалдел он от подобных запросов, начав теребить усы с такой силой, что того и гляди оторвёт свою гордость. — Дам два средних, об остальном и речи идти не может.

Осипшим голосом произнёс он и, резко развернувшись, удалился. Где-то заскрипели двигаемые ящики, и вскоре он вернулся, держа в руках два пузырька.

— Средние зелья, — протянул он мне их и, наклонившись к свитку, внёс изменения в нём. — Поставьте вашу подпись, и распрощаемся, пока у меня на складе хоть что-то ещё осталось.

Выполнив требуемое, с удовольствием запихнул обновки в кольцо. Жаль, конечно, что всё по списку не удовлетворили, я уж подумал, какое это замечательное место, нафантазировал себе, как буду ходить сюда каждый день, доводя мужика до истерики, каждый раз набирая всякой вкуснятины. Но нет, так нет, всё равно неплохо отоварился, ещё и бесплатно. Красота!

Выйдя на улицу, взглянул на солнце. Отведённые три часа подходили к концу. Значит, сейчас к генералу, а дальше будем посмотреть, как говорится.

К исходу трёх часов члены отряда постепенно стали стягиваться к главному шатру лагеря. Джордж Макферсон сидел за рабочим столом, листая бумаги, погрузившись в доклады подчинённых, отвечающих за все сферы лагеря.

Наконец, когда в палатку зашёл Ян, недостающий член отряда, генерал оторвал взгляд от бумаг и обвёл нас серьёзным взглядом.

— Сейчас я вам расскажу то, что является тайной информацией, — начал говорить он, скрестив руки на столе — Сразу к делу.

Встав из-за стола и отойдя чуть в сторону, генерал отодвинул широкое кресло, после чего откинул часть старого ковра, постеленного тут с незапамятных времён. Нашему взору предстал небольшой люк, меньше метра в каждой из сторон. По внешнему виду исхудавших досок можно было предположить, что ему не один десяток лет.

С кряхтением Джордж нагнулся и потянул за металлическое кольцо. Люк со скрипом открылся, и мы обнаружили длинный подземный проход, тянущийся куда-то под землю.

— Эм… и куда он ведёт? — нарушил наше безмолвное переглядывание Роб.

— К самым стенам Пограничного, — не стал таить генерал.

— Теперь, собственно, к сути, — он захлопнул люк и вернул маскировку на прежнее место.

После чего задумался, явно подбирая слова.

— Скоро придут орки, и, как бы это ни было печально, вероятнее всего, снесут лагерь.

Мы недоумённо переглянулись, пытаясь понять, кто-то хоть что-нибудь понял?

— Как-то это странно, ведь нам нужно удержать их? — осторожно поинтересовался Ян.

— Вы многого не понимаете, — генерал устало вздохнул и сел на своё место. — Всё, что вы слышали дома, полная чушь, призванная дать веру населению в собственные силы. Правда же такова, что если бы все орки объединились, то снесли бы нашу империю с лица земли. Три тысячи орчьего войска не остановят простые солдаты, это даже Пабло не под силу, а он сильнейший в этом лагере.

— Тогда в чём смысл? — хмуро спросила лейтенант Анжела Лопас, стоящая чуть позади Роба и Вержиньи.

— Всё просто. Посмотрите на контингент, который мы тут собрали: сплошные насильники и убийцы, вся мразь, собранная со всех концов необъятной империи, свозилась сюда десятками лет. Им дали надежду не умереть сразу на плахе, и они согласились, не подозревая, что их готовят как живой щит на тот самый момент, который грядёт в ближайшее время, — распереживавшийся генерал плеснул себе вина в деревянную чарку и залпом осушил. — Мы убьём столько зеленокожих говноедов, сколько сможем, остальные же перебьют этих ссылочных и наберут себе столько мяса, сколько захотят. Большая часть орды успокоится и вернётся в степи, другая же часть, самая жадная, вероятно, пойдёт к Пограничному, где их уже будет реально перебить. Именно там будут настоящие воины и достойные сыны империи, и именно там мы не имеем права их пропустить, а не здесь, — выдахшийся генерал вновь приложился к чарке с вином, и наступила пауза, позволившая всем осмыслить услышанное.

— Но это как-то бесчеловечно, — неуверенно сказала Иллейв и переглянулась с Вержинией. Похоже, девочки были солидарны в этом вопросе.

— Девочка моя, бесчеловечно будет позволить оркам пройти вглубь империи и начать пожирать беззащитных жителей бесчисленного числа деревень и поселений. За сотни лет противостояния только эта тактика работает, но знает о ней только высшее руководство лагеря, иначе, если разойдутся слухи, то все местные преступники просто разбегутся, и эту лавину будет не остановить. Так что не нужно здесь дискуссий! — последние слова генерал буквально прорычал, давая понять, что тут не совет народов, а самая настоящая монархия. — Всё, что вам нужно знать, так это то, что вам не требуется рисковать, помогайте обороняться, но не сложите головы там, этого совсем не требуется. Когда услышите три коротких сигнала рога, незаметно отступите и уходите через этот люк.

— Мы поняли, — положил я руку на плечо жены, по-прежнему не согласной с проводимой здесь политикой. Мне же всё равно было на судьбу ссыльных сюда преступников, расхаживающих в имперской форме. Особой моралью я никогда не болел и не любил людей просто за то, что они люди. Лично мне импонировала политика, проводимая империей, и разводить сейчас демагогию было явно лишним.

— Три коротких гудка, — подтверждая, что поняла смысл совещания, Анжела кивнула генералу.

— На этом совещание закончено. Все свободны, — генерал встал, провожая нас взглядом.

Мы вышли на улицу под лучи заходящего солнца. Ветер трепал мои волосы, и я поднял голову, прикрыв глаза и вдыхая полной грудью.

Тёплая ладошка коснулась моей руки, и я сжал её.

— И ты согласен с этим? — тихо спросила Иллейв. Её густые чёрные волосы развевались на ветру, стройные загорелые ножки выглядывали из-за разрезов зелёной военной юбки, и я невольно залюбовался. Какая же она у меня всё-таки красавица! Столько лет в браке, а никак не могу перестать ей восхещаться.

— Это не имеет значения. Не мы тут командуем, на всё, что здесь происходит, воля Императора, и даже наше тут нахождение — его план. Так что не терзай свои мысли ненужными думами.

Я обнял её за плечи, и мы направились в глубь лагеря.

— И всё же? — не унималась она.

— Если тебе это так важно, то да, я согласен с этой политикой. Пойми, если бы не эта ссылка, все эти люди уже давно были мертвы, лишившись головы на плахе, а так они принесут хоть какую-то пользу империи.

— Если ты так считаешь, то так тому и быть. Я лишь следую за тобой, муж мой. А уж куда заведёт нас прокладываемая тобой тропа — лишь твоя ответственность.

За тихими разговорами мы добрались до территории своего отряда, где радостный Роб уже разливал по жестяным кубкам крепкую брагу.

Он встретил нас с довольным прищуром и протянул мне стальной кубок с уже налитым пойлом.

— Выпьем же за моего друга и напарника, благодаря которому все мы сейчас здесь и наслаждаемся очередным днём, — за Пабло!

Толпа проскандировала моё имя, и, чёкнувшись, мы залпом осушили кубки. Внутри разлилось приятное тепло. Немного было неудобно от таких восхвалений, но для людей это важно, так что пускай.

— Не знаю, как вы, а я сегодня напьюсь, возможно, это наша последняя ночь, так давайте веселиться! — отсалютовал Ян, который обычно предпочитал молчать в обществе и больше слушать.

— Поддерживаю! — хохотнул Роб.

Вскоре солнце всё-таки спряталось за горизонт, а наш отряд по прежнему пил и веселился, рассевшись вокруг костра под шум ветра и весёлый треск сгорающей древесины.

Ночь пролетела быстро, словно одно мгновенье, а пробуждение — резким и неприятным.

По лагерю прокатился пробирающий трубный звон. Я соскочил со шкур, вырываясь из объятий голого тела жены, так сладко спавшей и закинувшей на меня голую ножку.

Ошарашенно завертел головой, пытаясь понять: что за, демонов им в койку, тут происходит?

— Пабло, что это за бесовщина? — болезненно хмурясь, Иллейв застонала и плотнее закуталась в шкуру. Вчера девушка изрядно выпила, а сегодня страдала похмельем.

Тем временем рог даже и не думал униматься, на улице слышались крики и топот ног. Лагерь пришёл в движение, словно потревоженный улей.

Полог палатки открылся, и в проходе появилось хмурое лицо командира.

— Вставай, кажется, началось.

Здоровый шатёр, принадлежащий нашему отряду, делился на отдельные секции, в одной из таких мы и жили с женой. Сейчас весь отряд выползал из своих отсеков, собираясь в холле.

— Сегодня славный день, чтобы помереть — раскуривая трубку, вдруг произнёс Ян, на котором скрестились взгляды членов отряда, явно не разделяющих его точку зрения.

— Я бы предпочла сегодня не умирать, — шикнула на него Вержиния.

Иллейв оперлась головой на моё плечо, спутанные чёрные волосы падали ей на лицо, и время от времени она болезненно постанывала.

— Что же ты так напилась? — погладил её по голове, и в руке у меня возник пузырёк малого исцеляющего зелья. — Выпей, должно помочь.

Она благодарно кивнула, трясущейся рукой принимая спасительную жидкость.

Толпой мы вывалились наружу. К нам уже спешила лейтенант, тряся огненно-рыжими волосами.

— Орда замечена в восьми километрах отсюда, собирайтесь, нас ждёт долгий день — без предисловий начала она. По её бледному виду и поджатым губам становилось понятно, насколько она нервничает.

— Наш отряд готов, — выступил вперёд Плющ.

— Хорошо, тогда это тебе, — она протянула ему множество пухлых мешочков с семенами и гораздо больше с желтоватыми капсулами. — Идём.

Мы выдвинулись за лейтенантом и вскоре встали за армией солдат. Все они сверкали имперскими доспехами, щитами и короткими бастардами. Первые ряды ощетинились длинными копьями, спрятавшись за ростовыми щитами.

Всё замерло в шатком равновесии. Тишина окутала поле, и лишь ветер шумно тащил пыльные взвеси над выжженной солнцем землёй.

Спустя какое-то время напряжённого ожидания по земле стала распространяться лёгкая вибрация. Я смотрел расширившимися глазами на приближающуюся зелёную лавину, пока ещё далёкую, но с каждой секундой становящуюся всё ближе.

— Я не могу, простите, не могу! — один весьма молодой имперец, стоящий в первом ряду и трясущимися руками удерживающий копьё, отбросил его в сторону, бросившись через строй вояк, расталкивая людей вокруг себя локтями.

Я увидел, как лица людей дрогнули. Всем им было невероятно страшно, да и сами они были невольниками, так не лучше ли покинуть столь опасное место? Ради чего им рисковать жизнью? Но их неуверенность и пагубные мысли исчезли, когда один из офицеров метко метнул кинжал, вонзившийся в затылок убегавшему. Тот рухнул в пыль как подкошенный, временами подёргиваясь всем телом. Пыльная земля окрасилась первой кровью.

— Так будет с каждым дезертиром! — взревел беловолосый мужчина с длинным шрамом через всё лицо по диагонали. — Неважно, кем вы были раньше! Неважно, страшно вам или нет! Сейчас мы все тут братья по оружию! Все мы в одной лодке! И только от нас зависит, будет ли у империи завтра! Или все её жители пойдут на корм этим тварям, словно какой-то скот! Мы не можем этого допустить! Сейчас вы не те, кем были раньше, вы не преступники, приговорённые к смерти, все вы герои империи, её защитники! И мы покажем оркам, что люди не корм, мы покажем им, как они ошибались, пойдя на нашу землю! Мы уничтожим их всех до единого! И об этом дне сложат легенды, о нас будут говорить в веках!

— Да!!! — взревела армия, распалённая речами командира левого фланга.

Я хмыкнул, глядя на этих безумцев, даже не подозревающих, что их сметут всех до единого, а этот офицер скроется по туннелю при первой опасности. Но, зная это, я нисколько не жалел обречённых на смерть преступников.

Тем временем орки были уже рядом. Зелёная масса неслась с огромной скоростью. Мышцы бугрились, в руках зажаты топоровидные секиры, и их яростный рёв, предвкушающий битву, заставил людей крепче сжимать своёоружие.

Орки добрались до вкопанных в землю кольев, и сплошная волна разделилась на отдельные ручейки. Орки снесли за секунду мешающие им колья и врезались в первый ряд защитников.

Длинные копья вспыхнули ярким светом. Несколько орков яростно заорали, пронзённые насквозь. Но импульса их тел хватило, чтобы люди разлетелись в стороны, не удержавшись на ногах, нарушая строй и создавая суматоху в рядах солдат. Всё произошло в считанные секунды, и вот уже орки наносят быстрые и смертоносные удары.

Мощные быстрые удары обрушились на ростовые щиты имперцев, деформируя их и отбрасывая солдат в стороны. Несмотря на то, что щиты явно были артефактные, сдержать грубую мощь орков они оказались не способны, и спустя ещё секунды раздались первые вопли боли.

— Прикрываем их! — раздался крик Анжелы, руководившей отрядами одарённых.

Тут же на поле боя обрушились сгустки молний, воздух затрещал от огненных способностей, я даже увидел несколько ледяных игл, оцарапавших тела орков и оттолкнувших их на шаг назад.

— Роб, прикрывай наших и не лезь вперёд! — предупредил его, понимая, что в той мясорубке, что происходит на первой линии обороны, его замесят за пару секунд.

— Да я даже и не думал! — нервно хохотнул он.

С поддержкой одарённых людям стало значительно легче, и они сумели контратаковать. Артефактные мечи и копья всё чаще встречались с зелёными телами, оставляя на них глубокие кровоточащие порезы, но это была лишь капля в море. Благо людей было много, в пять раз больше, чем зеленокожих, и, набрасываясь отработанным строем, они время от времени убивали зелёных гигантов. Другой вопрос: сколько при этом погибало самих имперцев? На него лучше было не давать ответа, иначе волосы на голове неизбежно вставали дыбом.

Люди яростно удерживали орков, и спустя десяток минут сражались, утопая по щиколотку в море крови, вынужденные топтаться по телам своих собратьев. И среди этой груды тел, возвышавшейся на метр над землёй сплошной горкой вдоль линии фронта, можно было обнаружить десятки зеленокожих тел с застывшими гримасами ярости и безумными улыбками на устах.

Умирая, орки радовались битве до последнего мига, не упуская той гаммы счастливых чувств, что навеки застыли в их холодеющих мордах.

Всё это время я не стоял на месте, точечно выцеливая зеленокожих гадов, сцепившихся в бою с имперцами. Раз за разом я отправлял копья в головы тварям, с хрустом проламывая их черепа и пополняя счёт в нашу пользу.

Но даже сейчас становилось понятно, что этого явно недостаточно.

— Пабло, дай нам место! — раздался приказ уставшей рыжеволосой женщины, без конца отправляющей огненные шары в гущу орчьего строя. Те ревели, терзаемые неприятными ощущениями, отвлекаясь от солдат, и последние не упускали своей возможности, коля и режа монстров, сваливая тем самым одного орка за другим.

И если на нашем участке, благодаря нашему отряду, состоящему из весьма сильных одарённых, ситуация была стабильной, то на других участках всё было совсем печально.

Я сразу понял, что это была за команда. Такое взаимодействие мы отрабатывали ранее. Поэтому, покрывшись потом от внутреннего напряжения, я материализовал горсть жёлтых пилюль и разом поглотил их.

Внутри развернулось солнце, энергия бурным потоком прокатилась по всему телу, разрывая его в стремлении выйти наружу, и я дал ей такой выход, вложившись в мощный импульс на пределе сил, на максимально доступном для меня расстоянии в полтора километра.

Импульс возник за рядами наших солдат, прямо перед рядами тварей. Перепахивая землю и вырывая целые куски, он врезался в толпу орков и отшвырнул её на несколько метров назад.

Параллельно этому командиры дублировали команду для воинов, те стремительно отступили назад на чистую землю, оставляя перед собой залитую кровью размочаленную землю с грудами тел как имперцев, так и орков. Вместе с тем по полю прошёлся хорошо знакомый мне визг, и через мгновение мимо пронеслась волна химер, перепрыгивающая валяющиеся на земле трупы.

Всё это произошло в одно слитное мгновение. Отлетевшие на пару метров орки не успели рвануть вперёд, как в них влетели толпы кровожадных полутораметровых сабозавров. Их когти и зубастые пасти вспарывали тела орков, и поле боя наполнил их яростный рёв.

Теперь люди могли перегруппироваться, чем и занялись.

Я облокотился на колени, ветер обдувал слипшиеся от пота волосы, лицо покрылось испариной, и с него гроздями на землю закапал пот. Захотелось жутко есть. Мой выброс не только сожрал всю заёмную из капсул энергию, но и потребил личные запасы организма. Несколько капсул отправились внутрь, дабы компенсировать потери.

Я наблюдал, как тварь вцепилась мёртвой хваткой в голову орка, повиснув на ней и поглотив целиком. Бешенно вращая мордой, она пыталась оторвать ему голову, а тот, ревя во всю глотку, наносил мощнейшие удары кулаками ей по торсу. Тело химеры не выдерживало, лопаясь в местах ударов, оголяя острые обломки костей, но не сдавалась. Тогда орк, зацепившись за дыры в её теле двумя руками, потянул их в разные стороны, разрывая завизжавшую химеру на части.

Я даже вздрогнул, увидев, во что превратилось пожёванное лицо зеленокожего, и выпустил в него копьё, пока тот не очухался. Оно в мгновение преодолело десятки метров, разделяющие нас, и врезалось в грудь твари, пробивая его сердце и выглядывая с другой стороны. Орк упал в кучу мёртвых тел как подкошенный.

Что-то похожее происходило по всей линии фронта. Зачастую орки успевали уворачиваться, мощными ударами секир, разрубая тела сабозавров на две половины. Но в некоторых местах на одного орка наседало по пять тварей, цепляясь за все конечности и отрывая их.

Я оценил происходящее. Выходило, что примерно на десять убитых химер приходилось около одного орка. Их у нас было, насколько я знаю, примерно пять тысяч, а значит это где-то пять сотен орков, весьма неплохо.

Тем временем все химеры на нашей части фронта были вырезаны, и орки бросились на стройные ряды имперцев.

Снова завязалась жаркая битва. Орки, вошедшие в раж, окрасили трупами солдат уже новое поле боя, ещё пять секунд назад чистое и лишённое тел.

Мимо меня прокатилась мощная звуковая волна, отбросившая несколько орков, рванувших ко мне. Я благодарно кивнул Дмитрию, запуская копьё одному из них в голову. Но тот среагировал, перехватывая копьё и удерживая брыкающееся оружие.

Два других поднялись с земли и рванули снова ко мне. Я лихорадочно думал, что же мне предпринять, когда на перерез одному из них бросился Роб, сцепившись в яростной рубке. Другого спеленал Плющ своими растениями. Команда всё это время не стояла столбом, помогая имперцам, отвлекая орков неприятными сюрпризами своих способностей. Но сейчас оказались рядом невероятно вовремя. Вержиния создала мощную струю ветра, содержащую частички песка и пыли, что изрядно перекрыло обзор зеленокожим.

Орк с моим копьём продолжал пробиваться ко мне, и тут я придумал нечто интересное.

Волны силы разлетелись по округе, и я вырвал с десяток химер с других участков фронта, быстро притягивая их и скидывая на головы трёх противников. И пусть из-за этого на тех участках, вздохнувшие с облегчением из-за отсутствия надоедливых химер, орки стали собирать кровавую жатву среди имперцев, меня это совершенно не заботило. Главное — выжить самим, а смертников не жалко. Плевать.

Химеры, яростно рыча, за пять секунд разорвали на куски спутанного лианами орка. Мимо меня, стелясь по земле, пролетел нокаутированный Роб с большими выбоинами в каменной коже, но он сумел удержать орка на несколько секунд, и теперь им занялись химеры. Они яростно набросились на него, разрубаемые зеленокожим целыми партиями. Практически добежавший до меня орк с моим копьём был атакован звуковой волной подбежавшего ко мне Дмитрия, ему в след ещё и мощные плазменные лучи добавились, жгя тело твари и заставляя его прикрываться руками. Волной орка протащило на несколько метров назад, оставляя две глубокие борозды от его ног. Но он стал пересиливать это давление, медленно направившись в нашу сторону.

Я понимал, что Дмитрий не сможет долго удерживать волну, и когда она исчезнет, тварь в мгновение окажется возле нас. Выбора не было.

В рот полетела очередная порция желтоватых капсул, тело наполнилось энергией, и когда действие звуковой волны прекратилось, и орк одним рывком оказался возле нас, занося моё копьё, чтобы мне же и вбить его в грудь, я подхватил нас телекинезом и рванул в небо.

Земля стремительно удалялась. Сейчас мне не требовалось взлетать так высоко, как в прошлый раз, да и энергии, боюсь, что не хватило бы. Так что, как только я увидел, что химеры наконец-то разорвали своего орка, а из нескольких десятков их осталось всего пять особей, я сбросил орка прямо между ними, облегчённо выдыхая, избавившись от такой тяжёлой ноши.

В месте падения зеленокожего монстра образовалась небольшая воронка. Орк вывихнул себе плечо, отчего одна рука повисла плетью. А это удачно он упал, даже копьё моё выпало, и думаю, с таким раскладом я и сам смог бы одолеть его, но этого не потребовалось. Не успевшие разбежаться химеры радостно взвизгнули, хватая его конечности своими крокодильими пастями, начав вырывать их медленно, но верно.

С одной рукой и лишённый оружия смерть орка стала лишь вопросом времени, и когда я опустился возле отряда через десять секунд, то округу разорвал болезненный ор орка. С мерзким чавканьем его конечности отделились, и он сдох весьма мучительной смертью.

— Фух, справились! — Дмитрий хлопнул меня по плечу, облегчённо улыбаясь. Наш отряд стоял в одиночестве среди груды тел, в основном союзников.

Мы огляделись.

Ситуация, мягко говоря, была удручающей.

Орков было ещё слишком много, не меньше тысячи. Это получается, совместно с химерами, которых осталось несколько штук по всему полю боя, мы уничтожили всего две тысячи орков. Людей же оставалась и вовсе какая-то горстка.

— Почему нет условленого сигнала рога? — с дрожью в голосе спросила Вержинья, инстинктивно прижимаясь ко мне. С другого бока жалась Иллейв, от которой было не особо много пользы в данном бою, и которой я запретил отходить от меня. Иллейв заметила действия Вержиньи, но ничего не сказала.

— Без понятия, но если хотим жить, нужно срочно уходить! — рявкнул Плющь, ноги которого тряслись от нахлынувшего энергетического истощения. Оно и понятно: я видел по всему полю боя оборванные стебли плюща, семена которого активно раздувала Вержинья. Плющь, не жалея себя, помогал людям своей силой на этом участке фронта.

— Сваливаем! — кивнул головой очухавшийся Роб.

Мы припустили в глубь лагеря, стремясь затеряться среди белых шатров. Небольшая горстка выживших имперцев занималась тем же самым, разбежавшись по всему лагерю. Только вот, в отличие от нас, они не знали о тайном ходе, ведущем под землёй аж до самого Пограничного.

По возвращении домой встретил бабу Тоню. Она сказала, что грядёт нашествие пингвинов, уставших от житья на ледяном континенте. Просила передать, что требуется как можно больше лайков, иначе пингвины захватят человечество и заставят таскать им кильку. Так что если не хочешь начать служить пингвинам и до конца жизни добывать кильку, срочно жмякай на сердечко, пока не стало поздно!

— Ар Гааде Разбара! — прорычал совсем рядом грубый голос.

Наш отряд тут же приник к земле, прижимаясь к упругому шатру и стараясь лишний раз не дышать. Голос принадлежал высокому, мускулистому орку, испещрённому старыми шрамами, выбитым глазом и многочисленными свежими порезами. Это был явно опытный воин, прошедший не один бой на грани жизни и смерти. И, учитывая многочисленные порезы, а также следы лёгкого обморожения, в этот раз он тоже не отсиживался в стороне.

Я положил руку на плечо жены, сжавшей губы и дрожащей, как тростинка на ветру. Она натянуто улыбнулась, глядя на меня, будто говоря: «Всё нормально, ты чего?», но кого она пытается обмануть?

Сзади послышался лёгкий «чпоньк». Мы все тут же обернулись. Роб виновато улыбнулся, замерев с откупоренной флягой, а потом приложился к ней, делая глубокие, продолжительные глотки.

— Путь свободен, идём, — прошептал я, отслеживая обстановку в мёртвом лагере своим телекинезом.

Пригибаясь, мы лёгкими перебежками устремились дальше. То и дело откуда-то доносились крики боли и ужаса выживших, прячущихся где придётся и время от времени обнаруживаемых орками. В такие моменты мы невольно замирали, но быстро отходили и бросались дальше. Вокруг стояла мрачная, гнетущая атмосфера; даже природа, подыгрывающая нам, застелила небо серыми тучами, ветер шумел, трепыхая полотнища пустых шатров. По земле пролетали обрывки ткани, изорванных имперских флагов. И бас орков, способный пробирать до души, регулярно раздавался в опасной близости от нас.

Осторожно выглянув из-за палатки, я наблюдал, как эти твари скидывают трупы имперцев в телеги, наполняя их с горкой и отправляя обратно в степи. Они устроили тут целый поток загрузки и отправки «провианта». Внутри всё клокочет от нарастающей ярости, но я лишь сжимаю кулаки. Не сейчас, я ни чего не способен сделать.

Так что засунув чувства куда по глубже, я глубоко вдохнул. Сейчас было не время рефлексировать, так что, совершив очередной рывок, мы забежали внутрь генеральской палатки. Стол был перевёрнут, по полу разбросаны пергаменты с отчётами, люк — распахнут. Бежавшие даже не озаботились его сокрытием, так спешили смыться отсюда.

— Ну всё, давайте сваливать отсюда! — нетерпеливо бросил на ходу Дмитрий и нырнул внутрь, даже не обернувшись на нас. Сейчас его волновало лишь собственное выживание, и он спешил свалить из мёртвого лагеря куда подальше. Ну а мы, если хотим жить, поступим так же, ну а если нет… то для него это сейчас было совсем не важно. Но мы хотели, и, не раздумывая, пустились следом.

Туннель был узким и длинным. В высоту — под три метра, а вот в ширину — хорошо если полметра будет. Строители явно не любили перерабатывать, сделав его максимально узким, насколько это было возможно. Даже страшно представить, какая тут может образоваться давка при экстренном побеге большого количества народу.

Стены, обложенные не обтёсанным камнем, покрылись капельками испарений. Туннель тянулся прямо, одной узкой кишкой; факелы, зажжённые нами, доставали на пару-тройку метров вперёд, а дальше — лишь непроглядный мрак.

— Да когда же он уже закончится⁈ — нервно выкрикнула Вержинья, ощущающая, словно сами стены давят на неё со всех сторон.

— Потерпи, ещё немного, — попытался утешить её Плющ, шедший впереди и освещающий путь потрескивающим факелом.

Наконец впереди замаячил свет, отчётливым, тугим жёлтым пучком спускавшийся сверху. Это принесло определённое вдохновение в тела уставшего отряда.

Не сговариваясь, мы ускорили шаг и вскоре добрались до источника света. Им оказался широкий открытый люк. По небу пролетали тяжёлые тучи, но сквозь них всё же пробивались лучи солнца. Свежий ветер дохнул в лицо, и мы спешно заскрипели ступеньями старенькой вертикальной лестницы. Её доски прогнили, но всё же пока держали нагрузку.

Туннель вывел нас под самые стены Пограничного — такие же прочные и монументальные, хоть и сделанные из дерева. Двустворчатые ворота сейчас были открыты настежь, позволяя многочисленным людям вбегать внутрь. Вокруг царила настоящая суматоха.

— Вы последние? Назовитесь! — стражник, коротающий время возле люка, хмуро оглядел нас. В каждом его движении читалась нервозность. Стальной доспех, остроконечный шлем с перегородкой на нос и прямой, поблескивающий сталью меч в руках.

— Командир отряда одарённых — Плющ. Это мой отряд. Выживших в лагере не осталось, мы последние. — командир вышел вперёд, остановившись напротив стражника. Не зря его репутация была известна во многих уголках империи: страж подобрался, поза расслабилась.

— Прошу прощения, что не признал, — кивнул мужчина. — Прошу за мной, вас ожидают.

Нестройной толпой мы поплелись за провожатым. Усталость была дикая, и всё, чего сейчас хотелось, — это просто отдохнуть.

Внутри поселение было таким же мрачным, как и в прошлый раз: такие же пустынные улочки, мощённые гладким камнем, невысокие каменные дома с покатыми крышами. Лишь у самих ворот царила суета, где стягивались боеприпасы, мечи, бочки, оружие, и стражи толпами взбирались на стены.

Наш отряд проследовал за стражем пару кварталов, пока не подошёл к широкому зданию с множеством покатых крыш, словно сростающихся друг с другом.

— Местная администрация, — пояснил стражник. — Вам туда.

Мужчина довёл нас до самых дверей, переговорил с двумя постовыми, удерживающими длинные копья; те кивнули, отступая в сторону, и вскоре мы прошли внутрь.

В отличие от мрачности, царившей снаружи, здесь всё кричало об изобилии, пышности и оптимизме. В обстановке преобладали золотые и серебряные оттенки, полированная, блестящая древесина, коей были оббиты все стены; яркий жёлтый свет от артефактных светильников. Множество картин и гобеленов, статуй и украшений. Одним словом, богатство — вот что встретило нас внутри этого здания. Мы даже замерли от неожиданности.

— Шокированы? — улыбнулся Плющ. — Я тоже впервые обалдел от контраста, это вы ещё местного хозяина не видели.

— Словно в другой мир попали, — буркнул удивлённый Роб.

Здесь не было привычных всем коридоров, лишь сплошные залы, перетекающие один из другого. В каждом из этих залов были дорогие украшения, столы и камины. То и дело мимо проходили патрулирующие здание стражники.

Залы между собой отделялись деревянными дверями; мы прошли четыре таких, прежде чем вышли в очередной, где за большим, длинным столом, выполненным из качественной, полированной древесины, сидел жирный до безобразия, розовощёкий мужчина. Своими маленькими, толстыми пальчиками он отрывал ножку от запечённой курицы, а на его безбородом лице застыли следы топлёного жира.

Он замер, с удивлением, уставившись на вошедших, как в принципе и толпа прихлебателей, трапезничавших тут же и обернувшихся к нам.

Неподалёку от главы стола сидел генерал Макферсон, державший лицо кирпичом и, по всему виду, не сильно довольный вынужденным обществом.

— Плющ, наконец-то. Мне доложили, что ваш отряд увяз на своём фланге.

— Мы с трудом выжили. Почему не было условленного сигнала? — спросил командир то, что волновало многих в отряде.

— Нелепая случайность: трубач был убит случайно брошенным топором орка. Многие из тех, кто должен был отступить, не выжили, — мрачно проговорил генерал.

— Что с лейтенантом? Она…

— Выжила. В момент, когда фронт посыпался, лейтенант Лопас находилась недалеко от меня, ей повезло.

Плющ даже выдохнул. Не было секретом, что они с лейтенантом весьма старые и добрые друзья.

— Хорошо, какие будут указания? — выдохнувший Плющ встал по-военному, готовый к новым подвигам.

— Грядёт новая битва, я в этом не сомневаюсь, так что пока есть время, отдохните, поешьте и пополните припасы. Все соответствующие бумаги находятся у вашего командира; вам выделен домик на пересечении Северной и Колинс.

Всё это время я отслеживал реакции окружающих. Если у основной массы лица были изучающие, то у пухляша оно становилось всё более и более недовольным. Его маленькие глазки бегали от генерала к Плющу, ожидая, что вот-вот его должны будут представить, но этого всё не происходило, что весьма не нравилось круглому. Но он так ничего и не сказал, лишь недовольно сопел и сжимал мягкие кулачки с пышными пальчиками.

Плющ же тем временем стукнул кулаком в грудь и повернулся к выходу. Делать нам тут больше было нечего, так что мы вскоре покинули столь контрастное место.

— Это что ещё было? Что за отвратительный пухляш там сидел? — Иллейв даже не пыталась подбирать слова — до безумия прямолинейная особа.

— А это и есть хозяин данного здания, — усмехнулся Плющ, ловко ориентирующийся на местных улицах. — Я же говорил, что удивитесь.

— То есть это местный бургомистр? — уточнил Роб, откручивая флягу.

— Верно, — улыбаясь во всю ширь, кивнул ему Плющ.

Анжела сидела на ступеньках крыльца, когда мы подошли к выданному нам дому. Её глаза, сперва грустные, враз оживились, и она подскочила, быстро приближаясь к нам.

— Привет, — улыбаясь поприветствовал её Плющ.

— Вот жешь, я думала, вас там давно орки жуют, — пошутила она, подходя ближе и обнимая мужчину.

— Не дождёшься, — Плющ был рад не меньше.

Приветствия затянулись; отряд забурился в дом, решив отметить; я же откланялся. Мне нужно было сходить к артефактору и зарядить опустевший медальон. Капсулы, конечно, неплохи, но мой артефакт куда как бодрее зарекомендовал себя.

Направление мне было знакомо, так что я не стал терять время, закинув в рот остатки пилюль и взмыв в воздух. Потоки ветра привычно хлестнули в лицо. Пограничный оказался как на ладони, так что я быстро, присмотрев нужное место, устремился в его сторону.

Мягко приземлился напротив ничем не примечательного здания с надписью «Артефактная лавка».

«Четыре месяца пролетело, а словно только вчера тут был», — пролетела мысль у меня в голове.

Внутри — всё тот же большой зал, размером в десяток метров в каждую сторону. Вдоль стен установлены широкие стойки с разномастным оружием и артефактами. В этот раз я не стал оглядывать предоставленный ассортимент, тут же направившись к стойке в дальней части здания с пареньком, явно узнавшим меня и широко улыбнувшимся.

— Мой любимый клиент, Пабло Тарлингтон! Наслышан о заварушке на границе, боялся, что вас уже и не увижу, — его широкая улыбка озаряла лицо, а руки вытянулись в стороны, словно он готов был начать обниматься.

— Меня не так просто убить, — подошёл я ближе.

— Я заметил, — он оглядел мой потрёпанный имперский доспех, весь покрытый сажей и кровью, а также обзаведшийся несколькими дырами. — С чем пожаловали на этот раз?

— Подзарядить бы, — я снял с шеи медальон в виде человека, поднимающего камень, и протянул пареньку.

Тот аккуратно взял его в руки, рассматривая с разных сторон.

— Недурно! Энергетический артефакт от самого Ролона! — восхитился паренёк, с бережностью рассматривая артефакт в своей руке. — Потрясающая работа! Возьму за пятьдесят золотых, не думая! — с надеждой взглянул он на меня, но тут же поник, увидев покачивание моей головы. — К сожалению, подзарядить такой вам смогут только в артефактных мастерских Алексея Ролана; в нашей глуши таких нет.

— Это плохо, — разочарованно покачал я головой. Данный артефакт был огромным подспорьем для моей немалой силы; к сожалению, личной энергии никак не хватит для подпитки той мощи, что я уже могу выдать.

— Но у нас есть широкий ассортимент энергетических артефактов, — паренёк оживился, включив режим торгаша. — Пусть они и далеки от такого шедевра, но за неимением лучшего, сослужат вам прекрасную службу.

Я задумался. Несколько лет назад я уже пользовался такими артефактами, до того как приобрёл себе этот. И разница была колоссальная. Тратить же деньги на то, что я точно не стану использовать в будущем, мне откровенно не хотелось. Всё же я сюда за заработком прибыл, а не расставаться с последним? Так что пусть армия меня снабжает.

— Пожалуй, откажусь. Обращусь к командованию, думаю, что-нибудь придумают.

— Может быть, что-то ещё желаете? Оружие, жезлы, иные артефакты? — не желал он упускать состоятельного клиента.

— Пожалуй, я готов забрать у вас то копьё, что пылится у вас тут, небо знает, сколько десятилетий.

Парень завис, не веря в услышанное. Он нервно поправил воротник, обшитый золотыми нитями, своего сюртука и выбежал из-за стойки. Подбежал к стене, где на оружейной стойке вертикально покоилось копьё — точная копия моего нынешнего — и с дрожью в руках снял его. Его так пробрало.

— Потрясающая прочность… — его слова были сбивчивы, и он стал описывать плюсы оружия, но я перебил его.

— Достоинства копья мне известны; вы сами описывали их мне несколько месяцев назад.

— Да, да, конечно. Тогда триста золотых, и оно ваше.

— Не пойдёт, — пожал я плечами. — Мы оба знаем, что это не ликвидный товар, несмотря на все его преимущества, так что сто, и забираю.

— Но… Это ведь такая работа! Тем более вы явно придумали ему применение, так что двести пятьдесят.

— Сто, парень, и не больше. Что я придумал — это моё дело. Будешь торговаться — и я просто уйду, а оно простоит тут ещё пару сотен лет, и будешь уже ты передавать его своим потомкам, говоря, что мог продать его, но упустил шанс из-за жадности. Так что?

— Сто так сто, — ничуть не расстроился парнишка. — Ради нашего плодотворного сотрудничества в будущем… — Он протянул мне копьё, и оно тут же пропало в кольце, встав возле первого. Я же извлёк из сундука мешочек с золотом, воплощая его в реальности, и протянул довольному торговцу.

— Рад иметь с вами дело, господин Тарлингтон! — радостно протянул парень, направляясь обратно за стойку. — Приходите к нам почаще.

— Взаимно; может, и загляну. Я в ваших краях ещё месяцев восемь пробуду, так что, как загляну, надеюсь, вы порадуете меня чем-нибудь интересным.

— Непременно, сделаем всё возможное.

Мы пожали руки и распрощались. Покидал я это место в приподнятом настроении. Покупкой был доволен, как кот сметаной. Сотня золотых — немалые деньги, но я уже успел оценить мощь копья в купе с моей силой; теперь же их будет два, так что сейчас я приобрёл огромное подспорье для будущего.

На улице уже вечерело; я направился к нашему месту базирования, решив пройтись пешком. Мне требовалось обсудить вопрос снабжения с Анжелой.

За четверть часа я сумел дотопать до нашего дома. Женщина стояла на улице, обсуждая что-то с Плющом, и обернулась, как только я остановился рядом.

— Пабло!

— Лейтенант

— Ладно, пойду разгребу, что там мне выдали, — Плющ хлопнул Анжелу по плечу и скрылся в доме.

— Рада, что ты выжил; на вашем участке было несладко.

— Ну как я мог там помереть и больше не увидеть такой красивой женщины? Так что можешь записывать моё выживание как своё достижение, — улыбнулся ей. Эта игра мне определённо нравилась; она возникла как-то спонтанно, но, когда видел её, ничего не мог с собой поделать. Она так забавно хмурилась, а её пышные огненные волосы невольно приковывали взгляд.

— Я же уже говорила об субординации! Что хотел-то? — недовольно проговорила она, скрестив руки на своей шикарной груди, прячущейся за стальным нагрудником.

— Прости, ничего не могу с собой поделать. Ну о делах, так о делах, — картинно вздохнул. — Что там по обеспечению? Мне требуется много капсул, очень много. Так же доспех бы поменять; этот немного поизносился.

— Вижу, что поизносился. Вот, держи, — она достала из-за пояса свёрнутый пергамент и протянула мне. — Вон то здание видишь? — подошла ближе, вытягивая руку в сторону дома, такого же, как и остальные. — Там сейчас склад обеспечения; сходи, получи всё, что тебе полагается.

— Вижу; премного благодарен.

Она стояла слишком близко, и я не удержался, приобняв её за стройную талию.

— Нет, ну это уже выходит за все рамки, — пробормотала она себе под нос. На мгновение на её губах промелькнула улыбка; ей явно нравилось подобное ухаживание, хоть она это и скрывала всеми силами.

Усмехнувшись ей на дорожку, я всё же направился к складу снабжения. Дом находился недалеко от нашего временного места проживания, и я вскоре оказался возле его обшарпанных дверей. Это был крупный трёхэтажный дом, внутри которого на скорую руку натаскали ящики, установили стол для выдачи, и, к моему удивлению, выдававшим оказался тот самый, что и в разрушенном лагере.

— Так вы всё же выжили, — поприветствовал я пожилого военного, а тот явно узнал меня. Его глаза сузились, усы-щёточки, казалось, немного встопорщились. Не понял, он что, не рад меня видеть?

— Опять вы! Уже и доспех испоганить успели! Я же только вам его выдал! — негодовал он.

— Ну… У нас там, знаете, жарковато было. Так что я за пополнением, — и протянул ему свиток, данный мне Анжелой.

Сухонький мужичок недовольно запыхтел, потянувшись с другого конца стола, выхватил пергамент, и с шумом развернул с неохотой читая содержимое. — Доспех, так, капсулы… Сколько⁈ — его недовольные глаза уставились в мою сторону. — Молодой человек, армия и так работает на истощение! Где же вы видали подобные объёмы⁈

А мне и самому стало интересно, сколько там капсул мне вписала Анжела. На старика смотреть было жалко — так он задёргал свой левый ус.

— Я не специально, — не найдя, что сказать, просто пожал плечами. Да и чего я тут оправдываться должен?

— Не специально? — вскинул он брови — Большое зелье исцеления, жезл холода, жезл огня… Да кто это вообще писал! Мне что, предлагают все запасы тут вывалить! Я точно буду жаловаться!

Я стоял и смотрел, как этот пожилой вояка, маленький и сухонький, с усами-щётками, орёт на меня, и обалдевал от сюрреалистичности происходящего. Да что за бесы работают у них тут! Чего на меня орёт какая-то поехавшая старая хрень, а я даже ничего не могу сделать⁈ Ну не убивать же мне его теперь?

Так что я молча продолжал стоять, скрестив руки на груди, и ждал завершения этой бури. Наконец старик поднялся, протопал куда-то в другую комнату и спустя пять минут вернулся обратно, поставив на стол деревянный ящик.

Внутри лежали новенький доспех с металлическими вставками, торчали артефактные жезлы, и виднелись пузырьки с зельями. Но больше всего меня удивило три пухлых мешочка с капсулами. Вот это щедрость! Видать, пока я бегал в артефакторную, лейтенанту напели о моих подвигах и сколько мне требуется энергии на них. Молодец Анжела, оценила и не поскупилась — так что ещё повоюем.

Быстро примерил новый доспех. Нагрудник, блестящий гладкой сталью, сел как влитой; чёрные кожаные штаны тоже оказались по размеру. Сапоги менять не стал — всё же мои, хоть и поношенные, но всё ещё целые, а разнашивать новые — дело не из приятных. Удручало то, что в новом доспехе не было предусмотрено капюшона, так что чувствовался некий дискомфорт. Я уже привык скрывать лицо в недрах глубокой ткани, но ничего не поделаешь. Распихал выданные припасы в пространственное кольцо и, довольный обновками, покинул склад.

— До встречи! — радостно сказал, уже выходя наружу.

— Упаси небо! — донеслось мне вслед недовольное ворчание этого странного старика. Но ничего, я на него не в обиде.

К этому моменту небо полностью затянули сумерки, а над землёй завис огромный лунный диск. Город, и без того мрачный и безлюдный, погрузился в окончательную дрёму.

Я широко зевнул, ощущая накатывающую усталость. День выдался чрезвычайно тяжёлым: сперва битва с Ордой, скрытая пробежка через весь лагерь, а затем побег по туннелю — и всё это в сопровождении глубочайшего стресса и напряжения; и в завершение — беготня по городу в надежде пополнить ресурсы на случай следующего боя.

Уже подходя к каменному дому нашего отряда, из окон которого наружу проливался мягкий жёлтый свет от масляных ламп, я почувствовал, как жалобно стонет желудок.

Решено, сейчас по-быстрому перекушу, и можно будет как следует отоспаться.

— Да что это такое⁈ — разоряюсь я, вскакивая с уютной, прогретой постели. Рядом недовольно ворочается сонная Иллейв; её длинные чёрные волосы, неопрятные и растрёпанные, разбросаны по подушке, голая грудь мерно вздымается, выглядывая из-под шкур.

Причина же моего негодования была в том, что в очередной раз мне пришлось проснуться под звенящий от тревоги звон колоколов, разносившийся по улицам города.

— Вставай, родная, кажется, началось, — хлопнул я её по попке, скрытой под шкурами, и она всё-таки разлепила веки.

Звуков боя и криков разрываемых людей не доносилось, а значит, время на умывание у нас есть. Я не стал пренебрегать этим занятием, быстро приняв утренние процедуры и, наконец, облочившись в доспехи, вынырнул на улицу.

Улицы по-прежнему оставались пусты; утренний туман низко стелился по мощёным дорожкам, а небо привычно затянуто серыми тучами.

Постепенно во двор стали высыпать все члены нашего отряда; последним вышел Плющ, осматривая, все ли на месте.

— Хорошо, — кивнул он одобрительно, оглядев каждого, — выдвигаемся к стене.

Нам потребовалось десять минут, чтобы быстрым шагом добраться до стены, и тут картина разительно отличалась от общего пустынного вида города.

Множество воинов, облачённых в добротные доспехи с остроконечными шлемами и длинной защитой для носа, держали в руках вытянутые овальные щиты, выполненные из дерева и стали. Взгляды мужей были тревожными, но сосредоточенными. Все выстраивались перед своими командирами, готовые выполнять приказы.

— Плющ.

— Арнольд, — кивает наш командир подошедшему мужчине.

Выглядит тот как перекачанная горилла: под два с половиной метра ростом, руки невероятно огромные, покрытые тёмными густыми волосами.

За ним стоит несколько человек, которых я уже видел — это одарённые из другого отряда. Мы с ними сблизились, и я отметил, как мало осталось нашей братии после первой стычки у степей. В полном составе выжил только наш отряд, и то, без лишней скромности, по большей части благодаря мне. Хотя и остальные внесли немалый вклад и выложились на полную.

— Что там происходит? — Плющ кивнул в сторону стены.

— Не знаю, только слухи, — голос у верзилы был басовитый, какой-то глубинный, можно сказать, утробный, — поговаривают, часовые обнаружили орду орков, они приближаются.

— Срань! Хоть мы этого и ожидали, — выругался Плющ, — дождёмся лейтенанта, станет понятнее, она небось сейчас с командирским составом.

Мы продолжали стоять отдельно, наблюдая за происходящей суматохой; постоянно сюда стягивались всё новые и новые силы. Набралась нешуточная толпа, по приблизительным прикидкам — сотни три, не больше. И хоть на нашей стороне и были высокие стены, этого было явно недостаточно.

— Наконец-то, идёт, — пробасил гигант, смотря куда-то за наши спины.

Анжела быстро приближалась. Взгляд тревожный, ветер раздувает её пышные, волнистые волосы.

— Что говорят? — задал вопрос Плющ, когда лейтенант приблизилась.

— Плохо дела, — ответила она, кивнув всем в знак приветствия, — на нас движется орда; нам приказано помогать отбиваться со стен; у всех, у кого способности ближнего боя, будут ждать тут на случай прорыва.

Лейтенант была встревожена, говорила сбивчиво, а усилия по подавлению бури, царившей внутри, легко считывались с её лица.

— Нас тут катастрофически мало, мы не выстоим, — заметил очевидное Арнольд, — когда ждать подкрепление?

— Пытаются связаться с большой землёй, подробности — как узнаю, обязательно сообщу. А теперь отправляйте своих ребят: кого на стену, а кого оставляйте здесь.

Женщина удалилась в сторону стены.

— Так, Пабло, Вержинья, Ян и Дмитрий — вы на стену. Я иду с вами. Роб и Иллейв, держите оборону здесь. Но надеюсь, до этого не дойдёт.

— Сделаем, — кивнул Ян и первым отправился выполнять приказ.

Я подошёл к жене, нежно погладив её по бледной щеке.

— Не бойся, держись рядом с Робом. Если эти гады прорвутся, отступай к нашему дому, я найду вас там. Не геройствуй, — перебил я её, видя, что она хочет что-то сказать, — ты всё равно не сможешь ничего противопоставить оркам.

— Я хотела сказать, чтобы ты берег себя, — слабо улыбнулась она.

— Обязательно, — улыбнулся в ответ и уже было двинулся уходить, но её пальцы крепко сжали мою руку, до этого покоившуюся на её талии.

— Я люблю тебя, — тихо прошиптала и крепко обняла за шею.

Вместо ответа я крепче сжал её талию. Её мягкие губы коснулись моих; поцелуй вышел продолжительным, глубоким, словно мы хотели насладиться им в последний раз. Это было словно прощание, но прощаться я был не намерен.

Напоследок крепко пожал предплечье Роба; тот понял меня без слов и только кивнул.

— Берегите себя, — сказал я им.

— Ты тоже, брат мой, — он хлопнул второй рукой меня по плечу и улыбнулся. Затем отступил, достал флягу и надолго прилип к её горлышку.

— Мы ещё станцуем на трупах зелёных тварей! — хохотнул он, разведя руки в стороны.

Мне бы его уверенность.

Кивнув, я поспешил на стену, где уже давно скрылись мои товарищи. Скрипучая, широкая лестница с высокими перилами вела на самый верх. Я поднялся, подошёл к краю стены и вгляделся вдаль. Серое небо привычно гнало свои тучи; ветер бил в лицо, шевеля отросшие чёрные волосы. Там, вдали, уже были видны маленькие точки приближающейся орды. Тысячи полторы — все, кто пережил схватку с нами на первом рубеже обороны, сейчас медленно, но неотвратимо двигались к стенам пограничного города.

На стенах стояла гробовая тишина; иногда доносились тихие молитвы. В основном это были молодые парни, лишь недавно ступившие на стезю военного дела, и вскоре многие из них погибнут. Это понимал я, это понимали они.

Когда до города оставался примерно километр, орки замерли. Они стали суетиться, устанавливая шатры, и явно не спешили атаковать стены города.

— Какого чёрта происходит? — послышалось откуда-то справа.

— Не нравится мне это, — тихо прошипел Ян, стоящий рядом со мной.

Томительные три дня. Вот как можно описать это время. Орки стояли практически под стенами города, а мы всё время в напряжении находились на стенах, каждую секунду готовые к бою. Ели тут же, спали здесь же. Эти стены стали ненавистны не только мне, но и каждому, кто был здесь в это время.

Причина бездействия зеленокожих стала понятна, когда по истечению трёх суток мы обнаружили ещё одну волну зеленокожих.

Две орды слились в одну армию, доведя число орков до неприличных пяти тысяч, и эта смертельная зелёная волна хлынула к массивным деревянным стенам города, за которыми укрылось всего три сотни смертников. Что ж, как сказал Ян, — это будет славная смерть.

Ирен затаилась на несколько месяцев. Последний серьёзный разговор с императором хорошенько промыл ей мозги, а страху она испытала такого, что до сих пор вздрагивает при воспоминании о том дне. Прошло три месяца с того момента; постепенно напряжение спадало, ужасы прошлого отпускали, и вот ей в голову снова стали приходить опасные мысли.

Сидя в своей комнате, она подолгу смотрела на портрет своего мужа, и последнее, что она помнила о нём, — это изломанное, кровавое месиво. Сердце болезненно сжалось.

Нет, она не может всё так оставить. Пабло обязан ответить за то, что сделал. Ей всего-то нужно быть немного осторожнее.

Решив так, она стала продумывать следующие шаги своей мести. Потребовалось ещё с полмесяца, чтобы лёгкие обрывки идей оформились в чёткий план.

Для начала она продала неплохую усадьбу вместе с землёй, располагающуюся близ столицы. После первой провальной операции женщина и так была на нуле; теперь же попрощалась и с тем немногим имуществом, что у неё ещё оставалось.

В первой своей попытке она изначально допустила ошибку, сделав ставку на мощные артефакты. Пабло был слишком силён, был настоящим монстром, а, как известно, победить монстра может лишь другой монстр.

Она улыбнулась. Есть только один достаточно сильный и беспринципный наёмник, готовый взяться за подобное дело. Правда, стоить это будет немало, но она была к этому готова. Усадьба продана — золото прибыло.

Быстро собравшись и надев своё любимое красное ципао, Ирен покинула замок и направилась в западную часть столицы. Путь был неблизкий, но на собственной карете она преодолела его с комфортом и лёгким волнением.

Точкой назначения оказалась неплохая вилла, окружённая со всех сторон высоким красивым забором. На входе её встретил слуга, с фальшивой улыбочкой кланяющийся и раздающий комплименты.

— Мне нужно переговорить с вашим хозяином, — холодно произнесла Ирен, тряхнув белоснежной прядью волос.

— Конечно, госпожа, прошу за мной.

Плавно развернувшись, слуга прошмыгнул в ворота быстрой походкой, направившись к интересному строению. Оно словно имело множество остроконечных крыш, плавно перетекающих на крыльцо и закругляющихся кверху. Такой карниз поддерживали красивые резные балки. Двери, исполненные из тонкого бревенчатого материала, открывались, съезжая вбок.

Пройдя по узким коридорам, Ирен вышла во внутренний комплекс здания. Тут, прямо под открытым небом, стояли деревянные манекены. Мужчина, имеющий впечатляющие физические формы, ловко лавировал между ними, нанося быстрые удары изогнутыми кинжалами обратным хватом. Самое удивительное и поражающее воображение женщины было то, что его тело то и дело распадалось на облако густого серого дыма; оно на огромной скорости перемещалось из одной точки пространства в другую, и из него мгновенно формировался этот человек, чтобы совершить мгновенный удар, и снова распасться.

Одет он был в добротную походную одежду без рукавов, отчего его бугрящиеся на руках мышцы непроизвольно притягивали взгляд женщины. На голове — капюшон и маска, закрывающая нижнюю часть лица.

Прошло несколько секунд, как Ирен зашла в это место, и уже вздрогнула от того, как дымное облако резко оказалось рядом с ней, и из него мгновенно соткался мужчина.

— Чего тебе нужно? — спросил он твёрдым, басовитым голосом.

— Я… — женщина дрогнула; мужчина не дал ей договорить.

— Я знаю, кто ты, я спросил другое, — его тело было слишком близко; глаза сужены и внимательно наблюдают за гостьей. Женщина обратила внимание, что даже загорелый цвет его тела отдаёт какой-то пепельностью, и от него время от времени отрываются тонкие струйки дыма.

— Тогда к делу, — Ирен заблокировала в себе все страхи и сомнения, попытавшись сделать голос властным, а взгляд — независимым. — Мне нужно, чтобы ты убил кое-кого.

— За другим ко мне не обращаются. Кто этот счастливчик? — он отступил на шаг назад.

— Наёмник, золотой ранг, зовут Пабло Тарлингтон, — на последних словах её мина лопнула, исказившись злобой.

Мужчина замер, явно силясь вспомнить.

— Не тот ли это, что победил на имперском турнире? — уточнил он.

— Именно, одолел самого Плюща. Тебя это не пугает?

— Плющ? Этот самодовольный выскочка, — презрительно ответил наёмник, разворачиваясь к своим манекенам.

— Вот и отлично, я знала, что не ошиблась в тебе, Сумрак. Теперь давай обсудим технические моменты.

Лицо Ирен озарилось хищной улыбкой. Теперь-то у неё всё получится, и мёртвый муж будет отомщён.

* * *

— Стреляйте, жалкие трусы! — рвал глотку старый вояка, потрясая густой бородой и размахивая мечом.

От топота орков содрогалась сама земля. Их яростный воинственный ор разносился на многие лиги вокруг. В небо взметнулось тёмное облако от множества стрел. С глухим звуком они опускались на землю, сталкивались с телами орков, но, кроме лёгких порезов, совершенно не приносили какого-либо результата.

Я выпустил одновременно два копья, направляя их в плотный строй несущихся тварей. От набранной скорости копья свистели, разрывая воздух.

Бегущий орк заметил угрозу, чуть повернул корпус, с лёгкостью увернувшись от летящего снаряда, и даже не сбавил темп. А вот для следующего, почти вплотную за ним бегущего, собрата копьё оказалось сюрпризом. Его череп взорвался брызгами, словно расколотый арбуз. Второе копьё, к сожалению, было менее эффективно, так же я понял что для успешного использования двух снорядов нужны усиленые тренеровки. Как печально, что времени сейчас на это мне ни кто не предоставит.

Твари пробежали по телу своего, втаптывая его в размокшую почву, даже не заметив. Я тут же дёрнул копья обратно, чтобы совершить новый заход.

Лучники, видя, что их стрелы не приносят должного результата, всё больше нервничали. Страх словно наполнил стену, став ощутимой вязкой массой. И вот уже волна настигла стены. Мощный удар содрогнул под нами пол, и на стенах начала распространяться паника.

* * *

— А ну не дрейф, отрыжки бездны! — продолжал горланить командир, — Живо, масло на стены!

Специально выделенные для этого солдаты тут же метнулись исполнять приказ. Через несколько секунд на стены подняли сеть, наполненную до краёв глиняными кувшинами, наполненными маслом.

— Швыряй! — заорал командир, и тут же со стен полетели сотни кувшинов. С громким звоном они разлетелись на осколки, щедро расплескивая содержимое на головы орков, которым данная процедура явно пришлась не по вкусу. Удары в стены стали более мощными; она трещала и скрипела, и вскоре всё должно было привести к трагедии. — Поджигай!

Новая команда, и лучники с глухим треньканьем тетивы выпускают огненные стрелы; под стенами разгорается пламя. Дабы огонь не нанёс урона стенам, кувшины специально забрасывали подальше.

Яркое пламя охватило зеленокожих, но те даже не сбавили напор, продолжая перть вперёд огненными факелами. Ян, стоящий недалеко от Пабло, сокрушался, наблюдая всю эту картину; как бы он ни старался, но не мог придумать ни одного исхода, в котором они оказались бы победителями.

Его глаза загорелись алым светом, и вскоре с характерным шипящим звуком пространство разрезал мощный красный луч. Вспарывая землю, он врезался в толпу орков, проходя через каждого из них, и это было весомее, чем горящее масло. Орки зашипели, преисполненные не самыми приятными ощущениями, поднимали руки, стараясь прикрыть лица от этого горячего кошмара.

Стоя на стене, Ян мог безнаказанно жечь противника под собой, и это начало приносить плоды. Сосредоточившись на одной особи, мужчина постепенно прожигал глубокую дыру в его теле. Глаза зеленокожего закатились, и он упал в толпу других таких же тварей, которые, казалось, даже не заметили умершего собрата.

Ян уже перевёл взгляд на другого орка, как рядом с лицом что-то хлопнуло; волосы взметнулись порывами ветра, и во все стороны разлетелись осколки огромного двустороннего топора.

— Не моргай! — усмехнулся Пабло, стоящий рядом и вытянувший в его сторону руку.

Ян покрылся испариной от осознания того, как близко он только что был к смерти. Если бы Пабло не было рядом или он не заметил угрозу, огромная секира, брошенная снизу, расщепила бы его в кровавую пыль. Ян сглотнул и кивнул спасителю. Тот вернулся к своему монотонному занятию, отправляя копья на огромной скорости в толпу орков и возвращая назад. И надо сказать, это принесло плоды: находясь в толкучке огромной живой массы, орки не всегда замечали летящие в них острые снаряды, запущенные с невероятной скоростью. Так что иногда в орде врага заканчивал свой путь очередной зеленокожий монстр.

На стенах царила настоящая суматоха. Люди использовали всё, что только могли придумать для отражения атаки тварей. В ход шли артефакты, силы одарённых и зачарованные стрелы, но это мало приносило пользы. Время от времени совместные атаки всё же укладывали одного-двух орков, но их оставалось всё ещё чертовски много.

Как оказалось, Ян был кем-то вроде первопроходца, первым попробовавшим на себе прилетевшую секиру, но далеко не последним. Вскоре по стене разошёлся крик боли от множества имперцев; неожиданная атака орков принесла свои плоды. Запущенные с такой силой секиры, что люди даже не смогли засечь их полёт, снесли около двадцати защитников, оросив площадку на стенах фонтанами брызг крови. Кто-то умер мгновенно, кому-то отсекло полтела, а кто-то просто лишился руки вместе с плечом — суть была одна. Имперцы получили первые серьёзные потери.

— Дерьмо, — выругался Пабло.

От него отскочило сразу несколько прилетевших секир, принятых на жёсткий телекинетический купол. Стоящий рядом с ним боец только чудом разминулся со смертью. Присев за укрытие, желая пополнить запас стрел из специальных стоек, установленных здесь же, он пропустил топор пронёсшийся прямо у него над головой, разнеся в щепу деревянные перила.

— Всем укрыться! — орал нервничающий командир, бегающий по стене и пытающийся организовать оборону.

— Да где это чёртово подкрепление⁈ — раздался раздражённый выкрик Дмитрия, низко пригнувшегося и прячущегося за зубьями стены.

— Анжела только что сообщила! — прокричал Плющ, — что армия сейчас на юге борется с эльфами. Но нам всё же выдали подкрепление, только вот прибудет оно ещё не скоро — две недели, минимум!

— Две недели⁈ — раздался пронзительный голос молодого вояки, также, как и Дмитрий, прячущегося за зубьями стены, — Да нас сметут уже через полчаса!

Плющ никак не прокомментировал. Его лицо уже давно покрыла испарина. Всё это время он пытался стабилизировать стену с помощью своих жгутов, активно лезущих из земли, сплетаясь возле стен, создавая хоть какой-то буфер защиты, а также внося суматоху в ряды противника. Взрывая землю, плющ оплетал конечности орков, заставляя их спотыкаться и мешать своим сородичам. Но всё это была лишь агония, отсрочивающая неизбежное. Мужчина больше уставал сам, чем приносил неприятности оркам.

— Они скоро пробьют стену! — к нашему отряду подбежала Анжела, вся покрытая каплями крови и пота. Наверное, стояла рядом с бедолагой, разлетевшимся от прилетевшей секиры. — Вот, возьми это. Прислали из штаба, возможно, это хоть как-то их замедлит. Пабло, помоги раскидать их ровным, плотным слоем!

Наёмник тут же вытянул руку, в которую притянулся увесистый, плотный мешок, наполненный чем-то круглым и твёрдым. Разорвав его, он выбросил содержимое наружу. Внутри оказались жёлуди, очень много желудей. Они не рухнули вниз, а разлетелись равномерно, ложась прямо под ногами противника.

— Действуй! — крикнула лейтенант, получив кивок от наёмника, что всё готово.

— Ладно, это будет не просто, — Плющ закинулся горстями жёлтых пилюль и решительно встал, вытягивая руки.

В тот же момент земля взорвалась, выпуская из недр толстенные стволы деревьев. Не ожидавшие такого орки разлетелись в стороны; кого-то и вовсе зажало между деревьями и стеной, лишая подвижности. Пабло воспользовался предоставленной возможностью, запуская копья в темечко обездвиженным врагам.

От перегрузки, полученной организмом, глаза Плюща закатились, и он рухнул на спину. Казалось, даже сама стена словно вздохнула с облегчением. Разросшиеся толстенные стволы сформировали слой природной защиты, на время отрезая город от орды орков.

— План хороший, а вот командир у нас слабоват — прокомментировал произошедшее Пабло, капсулами восполняя энергию и напиваясь воды из фляги, пока случился момент передышки.

Его реплику все проигнорировали, вздрогнув от громкого скрипа. Обладая невероятной силой, орки прогибали деревья, врезались в них секирами, и те жалобно трещали. Не прошло и пяти минут, как один за другим, с громким хлопком, они лопались, заваливаясь на стену. Снова поток хлынул к стенам города. Несколько орков попытались пробежаться по ним и забраться на стену, но мощный выброс телекинеза скинул их обратно на землю.

Пабло, зачерпнув добрую жменю капсул, проглотил их. Тело стало гореть от быстро наполняющей его энергии, и Пабло, обливаясь потом, подхватил несколько поваленных дубов, поднимая их над полем боя. Его лицо дрожало от напряжения, когда он поднимал их всё выше и выше над землёй; каждое такое деревце весило не меньше тонны, а Пабло поднял сразу пять. На его висках вздулись вены, пот уже полноводными ручьями катился вдоль тела, но он продолжал, пока не поднял их на максимальную высоту — в один километр. А потом с облегчением выдохнул, опустил руки и уселся там же, где и стоял.

Люди замерли, задрав головы, наблюдая, как пять массивных стволов, стремительно набирая разгон, летят вниз на бешенной скорости.

Вержинья вызвала потоки ветра, корректируя полёт, чтобы, не дай небо, эта хрень не рухнула им на головы или не повредила стены. Раздался мощный удар, от которого содрогнулась сама земля; все стоящие на стене попадали. К сожалению, несколько имперцев и вовсе свалились со стены, падая к оркам. Но самое главное было достигнуто: целая куча невезучих зеленокожих разлетелась в стороны кровавыми ошмётками. Это был воистину мощный и сокрушительный удар.

— Сможешь повторить? — воодушевилась лейтенант, по-прежнему сидящая у тела бесчувственного Плюща.

— Издеваешься? — огрызнулся Пабло, которого лихорадило от перегрузки и резкого дефицита энергии.

Разъярённые, болезненой оплеухой, орки тем временем вновь нахлынули на стену, чавкая ногами по размочаленной почве и останкам раздавленных сородичей. И в этот момент зачарованная городская стена не выдержала; с громким грохотом и шумом падающих брёвен, разлетевшись в разные стороны, она рухнула. В появившуюся брешь тут же ринулись толпы тварей, и город стал ещё на шаг ближе к своему полному уничтожению.

За стенами творился натуральный ужас. Громкие звуки ударов от которых вся стена тряслась и жалобно трещала, крики бородатого мужика в кольчуге, требующего от подчинённых чего-то, казалось, невозможного. В тот момент, когда над стенами прокатился крик боли и звуки свестящей стали, от которой тела имперцев буквально взрывались брызгами крови и клочьями плоти, Иллейв стояла внизу, глядя, как фонтаны алых брызг долетают до каменной брусчатки, а куски тел приземляются у её ног.

Кровь густыми ручьями капала вниз, а глаза женщины расширились от ужаса.

— А вот, кажется, и Пабло разбушевался, — прокомментировал Роб, указывая в небо.

Иллейв взглянула в указанном направлении и ещё сильнее округлила глаза. Толстенные дубы, высотой не меньше стен, взмывали в небо, поднимаясь к облакам, где превращались в маленькие точки, а потом рухнули вниз, отчего земля содрогнулась. Раздался яростный крик орков, и стены содрогнулись от новых ударов.

— Так, мне это не нравится, — проговорил мужчина, хватая девушку за рукав её зелёных доспехов. — Уходим!

— Но ведь у нас задача — помогать здесь, на случай прорыва тварей? — тихо шепнула Иллейв Робу.

Роб скептически оглядел две сотни вояк, нервно готовящихся к предстоящему бою, и нервно произнёс:

— Тут некому и нечему помогать. Когда орки прорвутся, тут будет кровавое месиво, и всё, что смогут имперцы — бесславно сдохнуть. Так что не отсвечиваем и тихонько отходим.

Иллейв не была глупа и быстро осознала свою наивность. Умирать ей действительно совсем не хотелось, поэтому она кивнула наёмнику, и они, не привлекая внимания, стали потихоньку смещаться назад, стараясь покинуть переполненную площадь.

Благо, они изначально стояли позади основной армии, а воякам и командирам сейчас было совсем не до того, чтобы следить за тем, что происходит у них за спиной. Всё, что их волновало в эти минуты, — грохот и жалобный скрип шатающихся брёвен.

Мужчина и девушка успели отойти на двадцать метров от имперских солдат, когда стена взорвалась облаком щепы, и в появившуюся брешь повалили волны орков.

— Валим! — уже не таясь крикнул Роб, но его голос потонул в шуме лязга стали, криков и предсмертной агонии.

Орки полноводной рекой врезались в построение людей, снося тех словно песчинки. Во все стороны полетели куски тел и брызги крови.

Затем громыхнули выстрелы артефактных мушкетов. Орки закричали, получая первые серьёзные раны. Чудеса современной артефакторики оказались способны даже отрывать конечности людоедским тварям. После первого залпа на землю рухнуло сразу с десяток зеленокожих.

К сожалению, у данного вооружения были и значительные минусы. Во-первых, дальность поражения совершенно не располагала к стрельбе издалека; во-вторых, после первого выстрела мушкет требовал длительной перезарядки, от чего стрелок становился лёгкой добычей; ну и, в-третьих, это совершенно редкий и штучный товар, требующий ещё и особых редких боеприпасов. От того на всю крепость таких мушкетов было всего десять штук.

Мушкетёры тут же приступили к перезарядке, а остальные старались связать орков боем, давая шанс стрелкам на перезарядку. Благо, у вояк были артефактные доспехи, щиты и мечи, что позволяло хоть как-то прожить подольше, чем пару секунд.

Двое беглецов уже скрылись за поворотом за первыми домами, когда грянула вторая канонада выстрелов. Орки заорали, падая на землю и забрызгивая всё вокруг фонтанами крови. Их оторванные конечности и раскуроченные тела представляли страшную картину. Но даже десять мушкетов не могли переломить ход боя. Всё больше людей валилось на каменную кладку дороги, уже полностью покрытую густыми потоками алого моря.

— Нет, нет, нет! — истошно заорал молодой парнишка, когда здоровенный орк с красным ирокезом выбил его щит и возвратным ударом топора проломил остроконечный шлем, взрывая голову алыми брызгами.

— Бандар Граа! — радостно заорал орк, упиваясь схваткой.

Следующий солдат набросился на него, нанося прямой выпад коротким артефактным копьём, по поверхности которого струились синие молнии. Орк бросился на него, плоскостью топора, отводя наконечник в сторону и врезаясь плечом в тело солдата. Тот, словно невесомое ядро, впечатался в каменную стену дома, превращаясь в изломанное тело и оставляя на ней кровавые подтёки.

Всё это время орк наблюдал за убегающими людьми. Самка и самец бежали с поля боя, и это вызвало в орке жажду охоты. Он радостно улыбнулся и припустил следом. Встречающихся ему на пути воинов он обходил с лёгкостью, играючи перерубая тела людей ровно по торсу. За ним тянулся ужасающий кровавый след из разрубленных тел, ошмётков мяса и кровавых потоков.

— Только не это! — выкрикнула Иллейв, оглядываясь через плечо и видя, как здоровенный орк с красным хохолком несётся за ними следом, плотоядно щурясь и стремительно нагоняя.

— Да что б тебя! — ругнулся Роб, тормозя и стремительно обрастая камнем, одежда с его тела слитала лахмотьями, не способная выдержать такой нагрузки. Параллельно он закинул целую пригоршню золотистых капсул, стремительно снабжая организм необходимой ему сейчас энергией.

— Уходи на условленную точку! — голос Роба по мере обрастания камнем становился всё более глубинным, грубым и басовитым, словно с ней и впрямь говорил оживший камень.

— Роб, нет, он тебя прикончит! — истошно закричала Иллейв, готовая разрыдаться от всего происходящего, что навалилось на неё за последнее время.

— Это мы ещё посмотрим! — злобно хохотнул наёмник, наблюдая за приближающимся орком, который перестал стремительно нестись и перешёл на спокойный шаг, видя, что его добыча больше не убегает, а смиренно ждёт своего хищника. — К тому же я обещал другу, что защищу его женщину. Что я буду за брат такой, если позволю его сердцу погибнуть?

Роб мрачно откупорил флягу, заливая в себя последние остатки ядрёного алкоголя, и взглянул в мрачное холодное небо, окрашенное алым закатом.

— Беги!

И Иллейв побежала. Что она могла сделать в эти минуты? Ничего. Силы слишком не равны. Сейчас происходил бой такого уровня, что если ты не из высшей касты, если не являешься кем-то на уровне Пабло или других подобных ему монстров, то всё, что тебе тут светит, — смерть. Так что девушка бежала изо всех сил, на которые было способно её тело.

Зеленокожий недовольно взревел, видя, как одна из его жертв продолжила побег, а второй явно прикрывает это отступление.

Роб выпрямился, готовый принять смертельный бой. И в этот момент орк выстрелил собой, как из пушки, мгновенно сближаясь с каменным человеком и врезаясь в него огромным мускулистым плечом. Роб даже не успел среагировать, как его впечатало в стену каменного дома с такой силой, что она не выдержала и провалилась внутрь. Наёмник прокатился ещё метр по деревянному полу внутри дома и, отхаркивая кровь, стал подниматься. Его каменное тело в месте удара разлетелось каменными ошмётками, и Роб стал активно наращивать новые слои в истончившейся броне.

Тварь входила в дыру дома медленно, играючи покачивая своим окровавленным топором. Его взгляд встретился с алыми глазами Роба, который прыгнул на своего противника, нанося палицей мощный удар в голову. Ему на руку сыграла густая пылевая завеса, затруднившая видимость орку и подарившая наёмнику преимущество первого удара. И он выступил на славу. Не готовый к такому орк вылетел наружу, проехавшись по гладким камням мощёной дороги. Его челюсть лишилась нескольких клыков, вызывая острую боль и волну неконтролируемой ярости.

Они схлестнулись в ожесточённой битве, колотя друг друга страшными по своей мощи ударами. Лицо орка уже полностью покрылось кровью, а тело Роба красовалось множеством трещин, из которых обильно сочилась тёмная жижа.

Орк обладал куда большей скоростью и силой. Его топор ловко отвёл очередной удар палицы Роба, а левая рука ухватила мужчину прямо за лицо. Резкий рывок с отскоком назад — и зеленокожий с ужасающим грохотом впечатывает Роба лицом в камни дороги. По земле пробежала трещина; наёмник буквально расколол мощённую дорогу своим лицом, захрипев от боли.

Роб понимал, что если ничего не сделает, то тут его путь и окончится. Поэтому он собрал последние силы, перекатываясь в сторону, и сделал это вовремя. Лезвие топора, на миллиметр разминувшееся с его головой, оставило глубокий разрез в дорожном покрытии улицы.

Не успевший вскочить на ноги наёмник тут же схлопотал удар ногой в грудь, которая разлетелась брызгами крошева; внутри что-то хрустнуло, стало невероятно больно дышать. Роб пролетел с десяток метров вдоль улицы и ещё пять прокатился по её плоским гладким камням.

Когда он остановился, то понял, что больше не способен встать. Тело простреливало волнами острой боли, изо рта толчками вырывалась кровавая пена. Тело вздрагивало в болезненных судорогах при каждом вдохе.

Он смотрел, как тяжёлые тучи проносятся по кроваво-алому небу, а ветер заносит далёкие звуки всё ещё сражающихся вдали людей. Неожиданно перед его глазами пронёсся дом: он маленький, сидит за добротным дубовым столом; рядом мама с толстенной русой косой накладывает в миску печёный картофель, а сверху кладёт добротный кусок свеже испечёного мяса. Её счастливая, тёплая улыбка смотрит прямо на него, и ему кажется, что он видит её прямо сейчас, перед собой.

— Ма… ма… — с губ срывается еле слышимый шёпот, прерываемый вздрагиванием тела и активными толчками крови из его рта. Он видит, как она тянет к нему свои нежные, такие родные руки, и он тоже тянется к ней. И только сейчас он осознаёт, что лишь тогда, в те минуты, он был по-настоящему счастлив. Он помнил, что в те далёкие дни он видел её в последний раз, и с её смертью его жизнь словно потеряла всю краску. Но сейчас, лежа в собственной крови, он вновь ощутил это забытое чувство счастья…

— Ма… — выпустил он последние тихие звуки и, перед тем как мир поглотила мгла, услышал как что-то сильно жахнуло и раздался болезненный, яростный рёв орка.

* * *

Ситуация обрела печальные обороты. Орки прорвались, и если внутри города их было уже море, то со стены открывался прекрасный вид на то, что снаружи города их целый океан. Я активно помогал истреблять зеленокожих, стоя на стене вместе с другими солдатами и одарёнными, но с каждой минутой площадь перед стеной всё больше напоминала крупнейшую в мире кровавую скотобойню. Людей всё меньше, орков всё больше. Округа усеяна изуродованными телами существ с обеих сторон, вот только в отличие от орков, людские потери были катастрофическими. Последней каплей стало то, когда твари всё же настигли мушкетёров, разрывая их на части, и я понял, что пора сваливать.

— Анжела, пора эвакуироваться! — крикнул я, подбегая к ней вплотную. Девушка, не жалея себя, посылала вниз один файербол за другим. Орки уничтожили всё войско внизу и уже припустили к лестницам на стену.

— Согласен! Либо мы сваливаем, либо нам всем скоро будет уготовано небо! — орал рядом Дмитрий. Он резко обернулся, выпуская мощную звуковую волну, разносящую в щепки лестницу и отправляющую в полёт первую партию орков, попытавшихся подняться к нам.

— Нам нужно как-то забрать сотню солдат — вымучено прошептала Анжела.

Я прикинул в голове, что сотня имперцев, учитывая их броню, — это где-то десять тонн, а учитывая, что нам нужно быть ещё и быстрыми при побеге, иначе нас просто закидают топорами, я отрицательно покачал головой.

— Не справлюсь. Нужно забирать наш отряд и уходить, — серьёзно посмотрел я ей в глаза.

— У нас нет выбора, — тихо поддержал меня Плющ.

— Ладно, — лейтенант сжала челюсти, ощущая полное бессилие.

Когда я подхватывал отряд своей силой и стремительно взмывал вверх, оставшиеся на стине смертники кричали нам вслед, молили не бросать их, молили взять с собой. У меня на сердце поселилась невероятная тяжесть: бессилия, стыда, безысходности. Пока я уносился, я слышал, как волны орков захлестнули стену, и там началась настоящая кровавая резня, натуральный геноцид.

Мы пролетели над домами, и я замер, наблюдая, как Роба пинают в грудь, и он безвольной куклой отлетает на десяток метров вдоль улицы. Внутри всё перевернулось. Я устремился вниз, пролетая над одним из домов с плоской крышей, просто сбросил на него весь отряд.

Роб лежал не двигаясь, и у меня внутри разгорелось пламя ярости; внутри словно что-то лопнуло, я почувствовал, как мощь полноводной рекой сносит все внутренние барьеры. Я направил её, выпустил наружу, и она полилась. Жахнуло так, что заложило уши. Земля вспучилась, не выдерживая потока силы, разлетелась комьями перемолотой земли, и этот поток врезался в тело удивлённо обернувшегося орка, просто сметая его, закручивая и отшвыривая на десяятки метров по улице. Он заорал раненым зверем, прокатился по земле, оставляя в ней рваные раны.

Я приземлился рядом с другом. Его взгляд остекленевших глаз смотрел в небо. Тело испещрено страшными ранами, рот покрыт корочкой подсохшей крови, а губы растянуты в лёгкой, счастливой улыбке. Я рухнул рядом с его телом на одно колено. Внутри всё сжалось, хотелось заорать. Аккуратно прикрыл ему веки.

— Ну почему ты не слушал меня? Я же тебе говорил: тренируйся! Твоя сила была так велика, но ты не хотел развивать её… Наш путь начинался с вражды, но мы стали семьёй… Спи спокойно, брат мой.

С тяжёлым сердцем я поднялся над телом мёртвого друга, смотря на окровавленного орка, поднимающегося из той дыры в земле, что он пропорол своим телом. Его челюсти сжаты в болезненной гримасе, рука придерживает оторванную культю. Внутри меня клокочет настоящая ярость. Я устремляюсь в его сторону в невероятно быстром полёте.

Он был опытным воином, так что сумел среагировать на выпущенное в его сторону копьё, ловко увернувшись и пропустив его мимо. Когда мы стремительно сблизились, я проскользнул над самой землёй, пропустив невероятно быстрый и мощный удар его целой руки над своей головой. Проносясь под ним, взмахнул рукой, посылая невероятно мощный, энергозатратный импульс ему в ноги. А так как двигался он на огромной скорости, то этот удар, подбросивший его конечности назад и вверх, закрутил его тело, и голова орка с зубодробительным грохотом встретилась с тёсаными камнями улицы. В его голове что-то хрустнуло, он замычал, пытаясь подняться. Я же уже пронёсся мимо и завис над его телом на высоте трёх метров. Вытянув руку, выпустил из кольца второе копьё и, разгоняя его до умопомрачительных мощностей (от чего оно размылось в воздухе), вогнал его между его лопаток. Тонкий, словно игла, наконечник с хлюпаньем прошил тело насквозь и со звоном вонзился в брусчатку. Из рта твари вырвались хлюпающие кровавые стоны, потянулись вязкие алые ниточки крови, а из груди и вовсе мощные, стабильные потоки. Так он и издох, стоя на коленях, в направлении мёртвого тела моего друга.

— Пабло, надо уходить! — подлетела Вержинья; за ней по земле уже спешили и остальные члены отряда. Все печально взглянули на Роба. Я и сам понимал, что находиться здесь уже не имеет никакого смысла, нужно было спешить. Бой занял не больше двух минут, а топот орков уже был слышен даже здесь.

— Да, уходим.

Я подхватил тело друга телекинезом, не желая оставлять его этим тварям, и мы с отрядом бросились вдаль по улице. Теперь моё сердце занимали тяжёлые думы о судьбе моей женщины. Надеюсь, у неё всё хорошо, и я встречу её в условленном месте, у нашего домика. А пока мы со всех ног бежали, стараясь затеряться среди улиц захваченного Пограничного.

Мы бежали, всё время сворачивая в маленькие, узкие улочки. Прошло десять минут с момента прорыва орков, и зеленокожие уже заполонили собой все центральные улицы. Крики боли и ужаса, вперемешку с грохотом выламываемых дверей, звуками боя и топотом массивных ног, стали привычным фоновым шумом, наполнившим этот город. Но нам пока удавалось оставаться незамеченными, держась в тени вечереющего города и не приближаясь к основным дорогам Пограничного.

— Давайте сюда, живее! — торопил всех Плющ, прекрасно ориентирующийся в этой местности.

Вскоре мы выбежали в тёмный переулок, в конце которого виднелся двухэтажный дом нашего отряда.

— Уверена, она там, — пыталась утешить меня Вержинья, поглаживая ладошкой по плечу.

Я сжал её кисть в знак благодарности, и мы рванули к дому. Я влетел внутрь, оглядываясь глазами загногого зверя, и шумно выдохнул. В свете масляных ламп стояла моя красавица. Одной рукой она упиралась в стол, взгляд испуганный, но быстро меняющийся на радостный. Мы рванулись друг к другу, и я крепко сжал её в своих объятиях, вдыхая такой родной аромат её чёрных волос.

— Ты цела? — крепко сжимая её, шепчу ей на ухо.

— Цела. Роб… Он… — шепчет она в ответ, покрывая меня чувственными поцелуями.

И тут её взгляд остановился на окровавленном каменном теле, по-прежнему висящем в воздухе неподалёку от нас. Мрачный отряд разошёлся по комнате, чуть отпуская царившее внутри напряжение. Как бы ни было глупо, но замкнутые стены дарили мнимое чувство безопасности, и этого пока хватало для перегруженных психики людей.

— Я не успел, Иллейв… Совсем немного… Не успел… — эти слова дались нелегко. Словно острый, кривой камень прошёлся по горлу.

— Так, нужно решить, что делать дальше, — Анжела дала нам с Иллейв время на воссоединение, но оно подошло к концу, и нужно было возвращаться к насущным проблемам.

— Для начала выяснить обстановку, может, в городе организовывают оборону, пока мы тут сидим? — высказался бледный Плющ, сидящий на ступенях, ведущих на второй этаж дома.

— Сомнительно, но если командование и выжило, то оно должно быть в особняке бургомистра, — задумчиво протянула Лейтенант.

— Улицы кишат орками, мы можем попробовать пробиться туда, но если ошибёмся, всё может печально кончиться, — устало сказала Вержинья.

— Я могу разведать.

Взгляды отряда скрестились на моей персоне.

— Хорошо, — кивнула Лопас, тряхнув вьющимися рыжими волосами. — Только тело Роба спрячь в колечко, а то если нам придётся экстренно уходить, не хотелось бы отдавать его оркам.

Я лишь устало кивнул, поражаясь, как сам не подумал об этом, таскаясь с телом павшего друга через весь город. Спишем это на стресс и усталость. Спрятав Роба, я собрался на выход. В дверях меня перехватила жена, буквально впечатав в стену и впившись губами. Её пышные губы были ненасытны; она словно пыталась сбросить накопившееся напряжение этого дня или же банально подбодрить своего мужчину на новые подвиги. Хотя, думаю, в этом страстном поцелуе было слишком много мотивов, чтобы вычленять каждый. Одно ясно точно: выходил из дома я более бодро, чем изначально; у меня и вправду как будто прибавилось сил. Оттолкнувшись от земли, я стремглав умчался ввысь, решив проводить разведку с воздуха.

* * *

Прервав затянувшийся страстный поцелуй, Иллейв мельком заметила взгляд, брошенный рыжей на её мужа. Возможно, Пабло этого и не замечал, но женщина всегда обнаружит другую женщину, притендующую на принадлежащего ей самца. Вот и сейчас девушка сразу поняла, что Анжела неровно дышит к её мужу, хоть и скрывает это изо всех сил. Пабло вышел во двор, взметнув пыль, скрылся где-то над городом, а Иллейв решила переговорить с Лейтенантом. Она сама не знала, что на неё нашло; может, она и вовсе пожалеет о своём решении в будущем, но сегодня она осознала в полной мере, как коротка и мимолетна жизнь каждого из них. Она до сих пор не могла поверить, что Роб, внешне казавшийся несокрушимой скалой, мёртв.

Пройдя мимо отдыхающих кто где устроился членов отряда, девушка пересекла широкую комнату и поднялась по лестнице на второй этаж. Анжела обнаружилась в одной из комнат. Она скинула нагрудник и обрабатывала яркий тёмный синяк на своём правом боку какой-то мазью.

— Иллейв? — удивилась женщина вошедшей, недоумённо поднимая брови.

— Ну как ты? Не сильно пострадала? — с сочувствием спросила девушка, смотря на бок лейтенанта.

— Пустяки, но я сомневаюсь, что ты пришла сюда, дабы излить на меня море сочувствия, — Анжела вновь приподняла сорочку и стала втирать целебную мазь.

— Я видела, какие взгляды ты бросаешь на моего мужа, — подходя ближе, произнесла Иллейв.

Не ожидающая такого Анжела тут же смутилась; её рука дрогнула в нерешительности, замерев над синяком на рёбрах.

— Я… не знаю, что ты видела, но уверяю, у нас с Пабло лишь рабочие отношения, ничего больше, — растерянная женщина усиленно думала, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Меньше всего ей, как командиру всего подразделения, хотелось выяснять любовные отношения с ревнивой девушкой. Но то, что она услышала дальше, и вовсе выбило её из колеи.

Вопреки ожиданиям Лейтенанта, Иллейв была спокойна и уж точно не собиралась устраивать ревнивую разборку.

— Хочешь моего мужа? — спросила она, поправляя локон чёрных волос и лукаво улыбнувшись. — Только говори правду, нет смысла врать. Скажи «нет», и я уйду; скажи «да», и мы подумаем над вариантами.

Глаза Анжелы, думавшей, что её уже трудно чем-то удивить, в этот момент были похожи на две большие монеты. Она сглотнула вязкую слюну и уже было хотела сказать «нет», дабы закончить этот странный разговор, больше напоминающий сон лежащего в горячке, но она не смогла этого сделать. Что-то дёрнуло её, и она нерешительно произнесла:

— Да.

Проносясь над городом, скрытый тьмой опустившихся сумерек, я наблюдал море огней факелов, которыми кишел захваченный орками город. Эти твари, чуждые цивилизации, рассаживались прямо на улице, кучкуясь на широких улицах и площадях. Огромные костры чадили в небо дымом и запахом горелого мяса.

— Долбанные отрыжки Бездны! — ругнулся я, узрев мерзкую картину: тела людей укладывали возле огромного костра, где они запекались до хрустящей корочки.

Пока я летел, видел одну и ту же картину: орки выносили двери домов, из которых сразу же доносились панические крики прячущихся людей. Я не мог помочь всем, но некоторым помочь было в моих силах.

Я увидел очередную сцену: два орка, отбившиеся от основных сил, забрели в узкий тёмный переулок и стали выламывать двери. За одной из таких послышался оглушительный женский визг. Я тут же спикировал вниз и ворвался следом за орками.

Испуганная женщина, прижимавшая к груди мальчика, вжалась в угол и жмурила глаза, понимая, что это конец. В данный момент она явно боялась не за себя, а за маленького мальчика, крепко сжимая его и прикрывая своим телом.

Я влетел в дом словно ураган, мгновенно оценивая обстановку. Трое орков: один уже склонился, протягивая лапищу к голове матери. Потоки силы растеклись по помещению, блокируя движения зеленокожих. Моя сила выросла на порядок — видимо, постоянные нагрузки вкупе с балансировкой между жизнью и смертью сделали своё дело.

Ближайший к женщине орк мгновенно отлетел в сторону, разнося утварь в щепки. Остальные двое напряглись, с трудом делая движения, а у меня перед глазами стали плясать чёрные мушки от невероятной нагрузки. Тело стремительно теряло запас энергии, так что, убедившись, что два орка переключились на меня, я отпустил их, и события понеслись вскачь.

Мгновенный рывок, и секира зеленокожего пронеслась над моим телом, желая перерубить его на две части. Я упал на колени, выгибаясь всем телом, пропуская её над собой и проскальзывая по полу за его спину. Там уже был следующий орк. В него я выпустил копьё; тот отбил его мощным ударом оружия, и древко с грохотом врезалось в стену.

Ударом телекинеза обрушил деревянный пол под ногами уже разворачивающейся твари, и она упала в погреб, скрываясь в нём всем телом. Послышался шум падающих обломков, и из-под них вылетел разъярённый первый орк. Я запустил второе копьё, но и оно отлетело в сторону. Орк был слишком быстр, но, зная это, я хотел лишь отвлечь его бдительность. Копьё, не долетев до стены, сделало резкий разворот и пронзило огромную зелёную спину. Тот зарычал, яростно булькая кровью, и рухнул животом вниз.

Тут же я прогнулся, помогая себе телекинезом, проскользнув в сторону. Энергия уже была на исходе. Мгновенно я материализовал горсть капсул, закидывая их в рот, и удовлетворённо почувствовал, как потоки энергии наполняют тело. Пока я отвлёкся на сиё мимолётное действие, следующий орк уже влетел в меня, подхватывая тело и впечатывая в стену. Дыхание вышибло из груди. Пассивная броня, спасшая мне жизнь, не выдержала и разлетелась клочьями.

Не дожидаясь, пока этот монстр раздавит мне тело, я опутываю его телекинезом и разжимаю руки. На лице орка — гримаса ярости, смешанная с удивлением. Напряжённые мышцы бунтуют, сопротивляясь телекинезу, но я оказался сильнее. Пока заблокированная тварь тужилась, я выделил немного силы для того, чтобы призвать копьё. Ослабевшая нагрузка на орка позволила ему начать перебарывать моё воздействие, но радость его была недолгой. Его лицо разлетелось брызгами крови, заливая меня с головой, ноги подогнулись, и с громким шлепком туша осела на деревянный пол.

Всё это произошло в пару мгновений. Из дыры в полу показались здоровые руки, ухватившиеся за края, и массивная туша, вытягивающая себя из погреба. Тяжело дыша, я пошёл к дрожащей всем телом женщине, и проходя мимо дыры, где уже наполовину высунулось тело орка, мимоходом взмахнул рукой сверху вниз. Два копья, с небольшим запозданием, одно за другим, с громким чавканьем вонзились в зеленокожего, прошивая грудь и ключицу. Тело с грохотом рухнуло обратно в погреб.

— Эй, тише, тише, — присел я на корточки с рыдающей женщиной, стараясь говорить как можно мягче. Благо, я был одет в имперскую форму, что повышало градус доверия в мою сторону. Ну, это если не учитывать, что я только что грохнул трёх зеленокожих и спас их от неизбежной гибели.

— С-спасибо, — сквозь рыдания произнесла она.

— Ничего, сейчас вам ничего не угрожает, — я с трудом поднялся, чуть не застонав от боли. Удар об стену явно не добавил мне здоровья. Сердце колотилось от напряжения, пот заливал глаза, и хотелось спать. Так бывает при истощении организма. Выпил малое лечебное зелье, закинулся капсулами, и стало заметно легче.

— Идём, отведу вас к другим выжившим.

Мы протопали по лужам крови, переступая через огромные тела орков, и выбрались под свежий ночной ветер. Из дома вылетели два копья, тут же исчезнувшие в кольце. Подхватив себя и людей телекинезом, я взлетел и помчался к нашему импровизированному лагерю.

— Это ещё кто? — встретил меня в дверях Плющ.

— Спас по пути, сейчас полечу к дому бургомистра, позаботьтесь о них. — Уже уходя, я заметил Иллейв с Анжелой. Они почему-то держались вместе, хотя до этого особой любви друг к другу замечено не было. Иллейв ей что-то говорила, а та, поджав губы, кивала. А ещё бросила на меня странный, смущённый взгляд.

Так, Пабло, выкинь-ка ненужные размышления из головы. Соберись, не до бабских глупостей сейчас!

Встряхнувшись, снова взмыл в воздух.

Пока летел, видел немало ужасов, царящих внутри города подомной, но как бы ни было горько, какая бы ярость ни царила внутри, я летел дальше. Как бы ни хотел, но помочь всем мне всё равно не под силу. Город превратился в ловушку, и если мы не выберемся отсюда, то даже те немногие, кого я спасу сейчас, потратив драгоценное время, всё равно умрут, прихватив и нас с собой.

Наконец, вдалеке показалось большое здание с красивым фасадом и ступенями, ведущими к широким дверям. Подлетев к верхним окнам, я с удивлением обнаружил массу народу внутри. Выжившие, сумевшие добраться сюда, скрылись в здании. В одном из окон я увидел проходящее собрание: Генерал Макферсон стоял над какой-то картой, разложенной на столе, и общался с лощёными господами, рассевшимися вокруг.

Я постучал в окно. Внутри все дёрнулись, вглядываясь в ночную темень. Постучал ещё раз. Наконец, генерал решился и аккуратно приблизился. Вгляделся и, узнав форму своих солдат, распахнул ставни настежь. Я влез внутрь, представ во всей красе: потрёпанный, окровавленный и уставший.

— Пабло, — шокировано произнёс он, оглядывая меня удивлённым взглядом. — Третий раз мы записываем вас как вероятных покойников, и вы возвращаетесь в таком виде с новостями.

Он пригладил пышные усы, изучающе оглядывая моё тело.

— К сожалению, в этот раз новости не из хороших. Роб погиб, Вержинья, лейтенант Лопас, Иллейв, Плющ, Дмитрий и Ян укрылись в выделенном нам доме, но скоро орки найдут его, и нужно решать, что делать дальше.

— Жаль твоего друга, — сочувственно хлопнул он меня по плечу. — А что касается того, что делать дальше, то это мы прямо сейчас и решаем. Вот что, сынок: выбирайтесь оттуда и дуйте к нам. Город не отбить, подкрепления нет, и прибудет оно нескоро. Мы подождём до утра и будем выбираться. К западу есть небольшая деревенька, доберёмся до неё, и будем молить богов, дабы орки отступили.

— Да уж, ситуация, — протянул я и направился к выходу, то есть к окну.

— Совсем распоясались они у тебя, — услышал я тихий голос бургомистра, обращённый к генералу. — Ни капли уважения к господам!

Захотелось развернуться к этому высокомерному толстяку и хорошенько впечатать в стену, наслаждаясь страхом в маленьких свинячьих глазах. Но делать я этого, конечно, не стал, давя раздражение и выпрыгивая в окно. Ветер затрепетал чёрные волосы, тело охватило чувство полёта и свободы. Я понёсся, разрезая ночное небо над городом, быстро приближаясь к дому отряда.

Когда я зашёл, то обнаружил, что внутри все расселись за большим прямоугольным столом. По центру дымилась, источая ароматные запахи, свежесваренная каша, щедро политая мясной подливой.

— Ну наконец-то! — обрадованно выкрикнул Дмитрий и приглашающе замахал рукой.

Комната была погружена в полумрак, и лишь тусклый свет ламп над столом рассеивал его.

— Что выяснил? — спросила лейтенант, при этом как-то смущённо увела взгляд в сторону.

Не понял: это что тут такое?

— Как мы и предполагали, выжившие собрались у бургомистра. Нам велено прибыть к ним до утра, с рассветом все они отчаливают из этого города, — ответил ей, занимая место за столом и с подозрением поглядывая на рыжеволосую женщину.

— Значит, нужно выдвигаться, — кивнул Плющ, усиленно уплетая кашу.

— Ты сможешь нас по воздуху перекинуть?

— Думаю, да, — ответил я, прикидывая остаток капсул. — Но скорость будет низкая, так что выдвигаться нужно впотьмах.

— Хорошо, тогда подкрепимся и выдвигаемся, — кивнула Анжела.

Каша вышла на славу. Сразу видно, что готовили одарённые для одарённых. Максимально жирная, с толстыми кусками мяса и сала, тело прямо ликовало от активно пополняющейся энергии.

Быстрые сборы, проверка снаряжения, и вот весь отряд проносится над ночным городом. Мне пришлось закинуться двумя горстями капсул для осуществления такого манёвра.

Впереди показалось большое центральное здание, только в отличие от прошлого раза оно было осаждено толпами орков. Они стояли такой плотной толпой, что буквально вся площадь и близлежащие примыкающие улицы осветились множеством ярких огоньков факелов.

Под нами царил настоящий гвалт голосов и шум мощных ударов топоров о голубоватый купол, окруживший всё здание.

Ночная мгла хорошо скрывала нас, зависших над головами атакующих. К счастью, никто из орков не рассматривал звёзды в этот момент, иначе дело могло бы обернуться трагедией.

— Великое небо! — проговорил Дмитрий, рассматривая открывшуюся картину.

— Поторопись, Пабло, нужно успеть проникнуть под купол! — Взволнованная Анжела тронула меня за плечо.

— Ты хочешь, чтобы я пробил его? — я указал пальцем на голубоватое марево с серебряными прожилками.

— Нет. Я знакома с этим артефактом. У него есть встроенная система распознавания. Я внесена в список допущенных, и все, кто будут рядом, тоже пройдут без проблем, — ответила она скороговоркой, не желая терять ни секунды.

— Что же, это хорошо, всё равно я не уверен, что смог бы сейчас пробить его, — проговорил я, уже набирая скорость по направлению к зданию.

Мы опустились возле массивных дверей центрального входа. Те ожидаемо оказались закрыты.

Волны силы проникли сквозь деревянную преграду и ощупали пространство.

— Засов, — сказал я команде, — сейчас открою.

Тяжёлая деревянная балка слетела со стальных скоб, и двери со скрипом распахнулись.

Внутри здания царила суета, отчаянием, казалось, пропитался сам воздух. Сейчас тут собрались по большей части не воины, а выжившие мирные жители. Много детей, женщин и стариков. Дети плакали, матери с влажными глазами пытались их утешить, хоть и сами были полны ужаса, ощущая приближающуюся кончину.

Забаррикадировав обратно вход, я взмахнул рукой, заставляя ящики, мебель и прочее дополнительно укрепить двери здания.

— Вы вовремя, — генерал Макферсон с опухшими от недосыпа глазами поспешил к нашему отряду. — Мы уже начали эвакуацию, большая часть уже в туннелях. Идём, идём скорее!

Генерал развернулся и быстрым шагом направился в известном только ему направлении.

Преодолев несколько комнат и по винтовой лестнице спустившись на нижние ярусы здания, стало понятно, куда тянется вереница граждан Пограничного.

Путь наш окончился стеной, в которой была пробита каменная кладка, а за ней начиналась широкая кишка подземного перехода.

Немногочисленные солдаты шли последними, подгоняя мирных жителей. Хотя, казалось, куда быстрее? Люди и так были на грани, чтобы не устроить массовую давку.

Наш отряд был замыкающим, генерал давно скрылся в толпе людей. Как известно, начальство эвакуируется одним из первых.

Яркое солнце бликовало мириадами золотых бриллиантов на спокойной морской глади. Капитан Габриэль стоял на носу своего корабля, любуясь просторами и вдыхая запахи, доносимые бьющим в лицо свежим морским ветром.

— Капитан! — его умиротворение было прервано подбежавшим офицером, вставшим в военную стойку и ударившим кулаком себя в грудь. — В нижних каютах обнаружился неизвестный, он убил двух бойцов, не знаем, как тут оказался, но наши его пытаются сдержать.

Речь явно разволновавшегося офицера была сбивчива, а взгляд бегающий.

— Это ещё что за новости? — немного обалдел от услышанного мужчина. — Так задержите его!

— Пытаемся, но он одарённый, причём весьма сильный.

— Так врубите глушилку, вам что, протокол неизвестен⁈ — от возмущения капитан стукнул кулаком по бортику корабля.

— Пытались, но артефакт выведен из строя. До этого момента ему вообще как-то удавалось оставаться незамеченным, и если бы не внезапная агрессия с его стороны, то мы бы и дальше не знали о незваном пассажире!

Умиротворённое настроение капитана смылось так же резко, как и нахлынуло до этого при взгляде на морские красоты. Выхватив массивный пистоль из-за пояса, он метнулся за спешащим перед ним лейтенантом.

Уже подходя к трюму, они услышали звуки борьбы, доносившиеся снизу. Из-под щелей под ногами вырывались клубы дыма.

«Только пожара нам тут не хватало!» — яростно думал про себя капитан.

Спрыгнув вниз, он замер с выставленной вперёд рукой, в которой был зажат пистоль. Его люди умирали один за другим; человек в броне без рукавов, с маской на нижнюю часть лица, буквально растворялся и вновь собирался из клубов дыма. Каждое его появление сопровождалось стонами боли, брызгами крови и новыми телами мотросов.

Плотные дымные потоки резко пронеслись через тело Габриэля, и за спиной раздался хлюпающий короткий вскрик лейтенанта. Капитан развернулся и навёл пистоль в лицо стоящему убийце, который смотрел прямо на него, рука держала изогнутый клинок, всё ещё торчащий из груди подчинённого.

Не мешкая, Габриэль выстрелил; массивная пуля не встретила сопротивления, ведь прошила не тело, а лишь плотное облако серого дыма. Раздался грохот разлетевшихся досок, и в одной из перегородок появилась крупная дыра.

Дым рванул вперёд так быстро, что капитан не среагировал. Он закашлялся, пытаясь хоть что-то рассмотреть в окружившем его смоге, а потом мощный удар по голове опрокинул его наземь.

— Как ты уже понял, это захват судна, и если не хочешь сдохнуть, как твои вояки, то поворачивай корабль: мы плывём к Пограничному.

* * *

Маленькая, захудалая деревенька находилась на самом краю обжитых земель Великой Империи. Неказистые покосившиеся деревянные дома, население в тридцать человек и абсолютная неспособность вместить весь объём народа, бежавшего из павшего Пограничного.

Сухонький старичок, по всей видимости являющийся старостой этой деревни, бегал как ужаленный в панике, решая, куда селить такую массу народа, ведь домов было слишком мало, и каждое уже занято коренными жителями. Да ещё и большое начальство нужно было куда-то заселить — таких гостей оставлять на улице себе дороже.

— Да не паникуй ты, отец, — почесав седую короткую бороду, не выдержал Макферсон. — Жильё сейчас наименьшая из проблем: скоро сюда могут прибыть орки, и тогда всё, что нам останется, — это стать хорошим ужином.

— Да как это… Ужином? — икнул старец, став бледным и суетливым пуще прежнего. — Дак у нас тут и спрятаться-то негде.

— Вот и я о том. Лагерь разобьём прямо на улице, лучше за такими стенами, чем вовсе без них, — генерал с болью в глазах покосился на повидавший виды покосившийся забор в полтора метра в высоту. Такой орки снесут и даже не заметят, но наличие стен хотя бы немного успокаивает психику людей. — Организуй сборы людей, пусть готовятся на случай отхода. Бежать будем в лес и молиться небу, что оркам надоест за нами бегать. Ещё скотину не жалей, режь как можно больше: моих людей требуется накормить, особенно одарённых. Есть у тебя тут одарённые?

— Даки откуда, господин? Я и не видывал за жизнь таких созданий, — почесал плешивую голову старик, находясь в прострации от свалившихся внезапно проблем на голову.

— Тогда иди, делай что велено, — устало махнул рукой генерал и, развернувшись, пошаркал к своим офицерам.

— Дела-а-а, — протянул Дмитрий, наблюдая за всем этим со стороны.

— Не понимаю, какого демона мы ждём? Орки снесут нас здесь и даже не заметят; нужно уходить в лес, пока не поздно, — тихо заметил Ян, стоящий в стороне и пыхтящий своей трубкой.

— Они надеются, что те всё же отступятся. Обычно так и происходит, хотя до этого твари и до Пограничного не добирались полным составом, удовлетворённые добычей у границы — пояснил Плющ, явно более опытный в таких делах. Ну оно и понятно: служба на границе началась у него уже очень давно, и он стал благодаря ей весьма знаменит на просторах Империи.

Тем временем генерал переговорил со своими офицерами и направился уже к нам, рядом с ним шла Анжела. Взгляд женщины был уставшим: сказывался недосып, истощение и постоянный стресс.

— Я направил несколько групп для слежки за подступами к нашей деревне, так что о приближении орков мы узнаем заранее, — произнёс генерал, встав рядом с нашим отрядом. — Пабло, для тебя будет особое задание.

Я устало взглянул в голубоватое небо с тяжёлыми серыми тучами, освещённое зачинающимся рассветом. Ветер дул в лицо умеренной прохладой, округу заполняли звуки голосов множества людей, набившихся, как сельдь в бочке, в эту маленькую деревеньку.

— Тебе нужно будет проникнуть в город и там по возможности устроить настоящую диверсионную деятельность.

— По-вашему, Пабло недостаточно сделал в этой войне? — взъярилась недовольная Иллейв. — Теперь же вы хотите, чтобы он как та блоха скакал по городу, покусывая орду орков, ожидая, пока его не прихлопнут⁈

— Это война, девонька, — раздражённо взглянул на неё генерал. — Здесь никому не легко, требуется сделать то, что требуется.

— Это всё, что требуется? — наконец я перевёл уставший взгляд и посмотрел прямо в глаза генералу.

— Нет. Если увидишь, что орки выдвигаются в нашу сторону, то придёшь сюда и доложишь об этом.

— Хорошо, но мне потребуется хорошенько подкрепиться. Силы уже на исходе, а капсул осталось на пару перелётов.

— Об этом я уже распорядился. Скоро местные жители поделятся своим скарбом, — больше не говоря ни слова, Макферсон ушёл. Ему требовалось курировать и остальные направления, такие как организация побега в глухие лесные просторы.

— Пабло, ты не обязан! — Иллейв с тревогой приблизилась ко мне, заглядывая в глаза, словно пыталась переубедить, заставить уйти. И фактически мы могли это сделать. Вот только это было низко, было лишено всякой чести, обрекло бы столько жизней на верную смерть… И это если не вспомнить, что подобное дезертирство с нарушением контракта сделало бы меня главным изгнанником, а сопротивляться всей Империи даже я был не в силах.

— Обязан, Иллейв. Он всё правильно сказал: это война, и тут каждый делает всё, что может.

Она прижалась ко мне всем телом, крепко обхватывая шею, словно не желала отпускать на рискованную миссию.

— Я не могу тебя потерять, не могу. Слышишь⁈ — шептала она мне на ухо. И по дрожи в её теле, находящемся сейчас в моих объятиях, я понимал, насколько ей сейчас страшно.

Мои пальцы нежно прошлись по её пышным чёрным волосам, гладя дрожащую спину.

— Я сделаю всё, чтобы вернуться к тебе, — прошептал ей на ухо.

— Обещай, что вернёшься, — по её щекам потекли длинные ручейки слёз. — Обещай, Пабло, прошу.

Небо! Как же сильно я хотел сказать то, что она хочет услышать, но не мог обмануть самого дорогого в этом мире для меня человека. Просто не имел на это права.

Вместо ответа я приподнял её подбородок двумя пальцами. Мы слились в горячем, глубоком поцелуе. Её губы, такие мягкие и манящие, сливались с моими; язык жил своей жизнью, проникая дальше, соприкасаясь с моим. Этот поцелуй вышел долгим, рассказывающим больше, чем тысяча слов. Он говорил: «Ты моя», а её: «Ты мой». В нём таилось обещание разорваться на части, но снова быть вместе. Это был поцелуй, от которого не хочется отрываться, и можно было бы так и стоять здесь, посреди улицы, рядом с молчавшим отрядом. Но не всё происходит, как хотелось бы. Так что, когда мы разъединились, я взглянул в опьяневшие глаза жены и прижался к её лбу своим лбом, дыша в такт её шумному, частому дыханию, ощущая её быстро вздымающуюся грудь.

— Пабло! Генерал сказал отвести тебя к полевой кухне… — Момент единения разорвал подбежавший вояка, который заткнулся под убийственным взглядом моих тяжёлых, синих глаз.

— Ладно, веди что ли, — нехотя отпустил я жену и направился за отчего-то побледневшим солдатом.

Мы прошли вдоль короткой улочки. Прямо между домов на скорую руку было собрано множество столов, на которых люди рубили тесаками явно свежее мясо. Чуть поодаль разожгли множество костров, над которыми висели котелки с бурлящим варевом; над какими-то установили вертела, крутя поросят над тлеющими углями.

— Сюда, — произнёс вояка, подводя меня к широкому столу.

Тут уже стоял большой котелок с сытным варевом, щедро заправленным кусками свиного сала. Слой топлёного жира на несколько сантиметров возвышался над самой кашей.

Прямо при мне добротная повариха принесла здоровое блюдо с запечённым барашком и водрузила рядом с ранее упомянутым котелком.

Не став терять времени, я уселся за стол, взял ложку и приступил к первому блюду.

Жирная до безобразия каша распадалась на энергию, казалось, даже не добираясь до желудка. Организм, истощённый последними днями, жадно поглощал всё, что в него поставляли. Каша исчезала на глазах; запивал я это всё крепким травяным напитком прямо из кувшина, стоящего здесь же.

Когда котелок опустел, я приступил к барашку. Жирное мясо исчезало внутри меня с пугающей скоростью, оставались лишь кости, которые я сбрасывал прямо под стол. Пришедшая с большим блюдом, полным варёных яиц, женщина с шоком в глазах уставилась на кости от барана и пустой котелок. Всё ещё глядя на меня с шоком в глазах, она поставила блюдо передо мной. Ей до этого явно никогда не приходилось встречать одарённых, и она даже не подозревала об их зверском аппетите, особенно когда те истощены энергией.

— Если у вас все такие, то запасов всей деревни не хватит, дабы вас прокормить! — шокировано произнесла она, смотря, как я поглощаю одно яйцо за другим.

— Не беспокойтесь, это только меня так откармливают перед предстоящей миссией, — отшутился я, запивая чаем очередное яичко.

Яйца оказались последним блюдом сумевшим утолить мой голод, и я откинулся на спинку стула, наслаждаясь ощущением полного желудка и приятного тепла от разливающейся по телу энергии.

— Спасибо, было очень питательно, я всё, — махнул я рукой, видя, как женщина отправилась в сторону костров за очередным барашком. — Выдайте мне несколько таких котелков с кашей и парочку барашков вон с тем поросёнком, — указал я в сторону румяного запечённого животного, которого как раз снимали с вертела.

— Но вы же сказали…?

— Возьму с собой, несите скорее, и я вам покажу то, чего вам уж точно никогда не доводилось видеть, — подмигнул я женщине.

Та оказалась достаточно любопытной, чтобы поспешить выполнить мою просьбу.

Вскоре передо мной стояли котелки, лежали тушки печёных барашков и один, манящий своей блестящей корочкой, поросёнок.

— Ну смотрите, раз обещал.

Проведя над всем перечисленным рукой, я запихнул всё это в кольцо. Для женщины же это выглядело как испарившиеся в воздухе массивные предметы. Её глаза расширились, рот приоткрылся.

Я же встал из-за стола сытый и довольный и под ошарашенный взгляд женщины взмыл в воздух.

Пора было выполнить очередное задание: и устроить оркам такую диверсию, чтобы они хлебнули горя не из ложечки, а из полноценного чана, и на всю жизнь запомнили, что люди — не еда, а если и еда, то чертовски кусачая, мстительная и до безумия опасная.

Ждите, твари, ведь я буду убивать: много, яростно и беспощадно.

Баба Тоня говорит, что обнаглевшие вороны, один раз уже получавшие по мордасам, снова активизировались; они склёвывают весь горох, и мир рискует остаться без оливьешки. Баба Тоня заверила, что новая партия лайков позволит ей отбить столь беспрецедентную атаку.

— Дж. Р. Р. Толкин, Братство Кольца

Я нёсся высоко в небе, обдуваемый свежим, предгрозовым ветром. Небо снова затянули тяжёлые чёрные тучи, близилась гроза. Спустя четверть часа на горизонте замоячели высокие стены, погружённого в мрачную тишину, мёртвого города.

Залетая внутрь, я тут же спикировал на одну из крыш, проваливаясь спиной к бортику и стараясь отдышаться. Имперский доспех значительно тяжелее ходовой брони; перелёт высосал всю энергию, что мне удалось поднакопить после сытного ужина. Под конец полёта перед глазами и вовсе стали плясать тёмные мушки.

Отдышавшись и закинув горсть оранжевых пилюль, я с облегчением ощутил расплывающуюся по телу волну живительной энергии. Это были мои последние пилюли, так что мне требовалось быть максимально осторожным и по возможности избегать прямых столкновений с орками.

Перевернувшись, я прильнул к бортику крыши, осматриваясь сверху, параллельно распространяя волны силы на километр вокруг.

Поначалу казавшийся пустым, вымерший город на деле был полон зеленокожих гигантов. Они буквально были повсюду — лазали внутри домов, разворачивая всё, что только можно было, в поисках выживших людей. Другие орки собирали тела по улицам города и стаскивали их в огромные телеги. Тел было очень много. Твари буквально набивали повозки до отказа, отчего над ними возвышались изрядные холмы, состоящие из груды мёртвых тел.

Пытаясь издавать как можно меньше шума, я плавно перескакивал от одного здания к другому; мне очень хотелось знать, куда направляются наполненные телами повозки.

На весьма широкой центральной площади орки организовали какую-то скотобойню. Всё было заставлено столами. Подъезжавшие гружёные телеги сваливали груды тел в одну огромную кучу, после чего уезжали за новой партией. Другие орки брали из этой кучи человеческие тела, раздивали их и начинали методично разделывать на отдельные части, которые передавали следующим собратьям, занимавшимся вялением и копчением мяса.

Разделываемых тел было настолько много, что мощёная площадь покрылась толстым слоем крови, уже давно переставшей впитываться в землю.

— Мерзкие твари — прошептал я, откидываясь спиной на крышу и пытаясь привести эмоции в порядок. От увиденного всё внутри похолодело, сжалось в тугой мерзкий комок, от которого сбивалось даже дыхание. Хотелось выскочить из-за укрытия и устроить оркам филиал преисподней. Но это были эмоции, разум же твердил, что стоит так поступить, и я стану очередной тушей в этой груде тел.

Когда мысли всё же пришли в порядок, я аккуратно отступил в другую часть города. Судя по увиденному, орки если и двинутся в очередной поход, то точно не сейчас. Сейчас они пытаются переварить уже откусанный кусок, а значит, можно приступить ко второй части задания — диверсии.

Перебираясь по крышам домов, стараясь не издавать ни малейшего звука, я старался приметить хоть что-нибудь, что могло бы стать моей целью для атаки. И такая возможность мне вскоре предоставилась. Трое орков неспешно загружали тела имперских солдат; судя по всему, здесь была очередная попытка остановить безумных тварей, очевидно, неудачная.

Недалеко от меня к заляпанной кровью стене был привален один из солдат; его голова расколота надвое; судя по следам, удар пришёлся в подбородок снизу вверх, отчего шлем, формой отверстий напоминающий букву «Т», отлетел в сторону и валялся неподалёку. Несколько раз мой взгляд упирался в этот самый шлем, и я, вспомнив все прошедшие бои с орками, решил, что дополнительная защита головы мне явно не помешает. Так что, спикировав вниз, я аккуратно пробрался за одной из телег, так удачно стоявшей здесь же, и надел его на себя.

В этот момент ноздри одного из орков задёргались, и он резко повернул голову в мою сторону, и я, понимая, к чему всё идёт, стремительным прыжком вернулся на крышу здания. В это же мгновение телега разлетелась щепками; так стремительно орк рывком оказался на том месте, где мгновение назад ещё стоял я, и с прищуром заозирался, тщательно принюхиваясь к окружению.

— Ван да Гаа? — раздался рядом с ним вопросительный басовитый голос подошедшего собрата.

— Манта ра кандагроо! — ответил ему другой. В этот момент я очень пожалел, что не взял у Плюща тот артефакт-переводчик. Сейчас такая Штука пригодилась бы как никогда, но здравая мысль всегда приходит не вовремя.

Орки же тем временем разошлись по сторонам, внимательно осматривая окружение. Их ноздри подрагивали, они явно что-то чувствовали, но пока не могли понять, где именно искать свою цель. В этот момент я почувствовал что-то странное. Какая-то необъяснимая тревога нарастала внутри и ощущение пристального, злобного взгляда. Оглядевшись по сторонам, я вздрогнул всем телом: на противоположной крыше среди теней стояла одна из этих тварей, и что самое жуткое — её взгляд был направлен точно в мою сторону.

— Долбанная жизнь! — чертыхнулся, вскакивая с места под рёв радостно оскалившегося орка, уже во весь опор несущегося ко мне через плотно примыкающие друг к дружке крыши. Находившиеся внизу зеленокожие тоже рванули наверх, вбивая толстые крепкие пальцы в стену и быстро преодолевая вертикальное расстояние.

Два стремительных росчерка с гулом разрываемого ветра полетели навстречу несущемуся ко мне по крышам во весь опор орку. В его руке была здоровенная секира, которой он ловко отбил один снаряд и пригнулся, пытаясь уйти от второго, летящего с небольшим запозданием позади первого. Но всё же ему немного не хватило скорости. Раздался его истошный болезненный рёв, когда тонкий наконечник прошил плечо, разрывая плотный слой орочьего мяса.

Тем временем, оттолкнувшись руками от края стены, на мою крышу взмыл первый из нижней тройки. Толкнув себя в сторону телекинезом, я отлетел назад, избегая участи быть подмятым под этой тушей. В месте его приземления пошли трещины, крыша с трудом выдержала вес этой твари.

Отбитое копьё уже остановило своё падение и, делая широкий заход, начало приближаться в спину заскочившего орка. Не повезло. Появился его собрат, заскочивший следом, и без труда перехватил древко моего снаряда у самой спины зеленокожего мудня.

— Дело пахнет говнецом, — отступая назад, прошептал я, лихорадочно обдумывая дальнейший план. С начала нападения прошли считанные мгновения, и, кроме ранения первого заметившего меня орка, я не добился ровным счётом ничего. Оба моих ультимативных снаряда были выведены из строя. Орки банально не стали выпускать из рук мои копья.

Тем временем на крыше появился уже и третий участник. Всей гурьбой зеленокожие бросились в мою сторону, не желая тратить время на гляделки. Давно я так не выкладывался. Эти чертовски быстрые твари не давали возможности продохнуть, атакуя стремительно с разных сторон. Ускоряя себя телекинезом, я исполнял фееричные кульбиты, лавируя буквально в считанных сантиметрах от проносящихся рядом секир и кулаков орков.

Крутанувшись, я в очередной раз сумел избежать смерти, пролетая в воздухе между двумя несущимися навстречу друг другу секирами тварей. Но такой кульбит стоил мне удара сверху вниз от топора третьего участника потосовки. В последнюю секунду я успел сформировать плотный щит телекинеза, и вся мощь удара обрушилась именно на него. Меня швырнуло вниз, крыша дома не выдержала, и я провалился в какую-то комнату, разламывая дубовый стол на две части и на секунду теряя сознание.

Пошатываясь, я выскользнул из клубов пыли. С глухим кашлем из горла вырывались струйки крови, голова всё ещё кружилась. Я ощупал проломленный нагрудник, из-под которого на штанины вытекала густая кровь. Выйдя из комнаты, я оказался в коридоре второго этажа; позади слышался шум запрыгнувшей следом за мной четвёрки орков. В руке возникло большое зелье лечения. Мелочиться сейчас смерти подобно. Откупорив зубами пробку, на ходу опрокинул в себя зелье, чувствуя, как острая боль в районе груди стремительно отступает. Голова всё ещё кружилась. Удар оказался такой силы, что пробил щит из телекинеза, сокрушил пассивную броню и прошёл через стальной нагрудник; ещё и моя спина проломила каменную кладку в крыше дома. Страшно представить, сколько при этом я получил повреждений внутренних органов, но, благо, зелье быстро исправило этот момент. А вот просевшая в раз энергия и последовавшее за этим истощение никуда не делось.

Пошатываясь, я спускался по деревянной лестнице на нижний этаж, придерживаясь рукой о стену, дабы не навернуться с лестницы. Но это мне не помогло: ноги заплелись, и я кубарем преодолел оставшиеся ступеньки до первого этажа дома. Хрипя, перевернулся на спину. Орки уже показались в коридоре второго этажа. В моей руке возник жезл, и пространство разрезала яркая вспышка голубой молнии. Жахнуло что надо! Мрак дома разрезало мерцающим светом, в воздухе появился отчётливый запах озона, а затем и гари. Деревянный проход вспыхнул языками пламени. Орки, закрываясь руками, заревели от болезненных ощущений. Такой же жезл появился и во второй руке, и я вновь жахнул потоком молний.

Отползая назад, я удерживал тварей на месте, не позволяя им спуститься ко мне. Всё свелось к секундам: четыре секунды, пока действуют жезлы, — вот то время, что отделяет меня между жизнью и смертью.

Ревущая в агонии тварь не выдержала и выпустила копьё из рук, и это была её ошибка. Не раз выручавшее меня оружие не подвело и в этот раз. Вместо того чтобы упасть, оно взметнулось вверх, вонзаясь под подбородок зеленокожего ублюдка с хлюпаньем, врываясь ему в мозг. Тот как стоял, так и осел на пол. Послышались тягучие потоки крови, активно хлынувшие на деревянное покрытие пола. Собрав последние силы, что было мочи, я долбанул сконцентрированным импульсом телекинеза. Раздался грохот, не выдержавшие стены разлетелись щепками, как от мощного взрыва, словно рвануло с десяток наполненных маслом бочек. Орки выбили одну из стен, улетая в соседнюю комнату здания.

Притянув к себе оба копья, я спрятал их в кольцо и прыгнул в сторону окна, снося ставни — благо, на мне был мощный имперский доспех, так как пассивная броня не активировалась, — и вывалился на гладкие камни мощёной узкой улочки. Здание охватил пожар, в небо вздымался столб чёрного дыма.

Шатаясь, я понёсся в сторону какого-то переулка, затем свернул ещё куда-то, потом ещё. Так петляя из стороны в сторону, я ввалился в какое-то очередное здание, забаррикадировал дверь и рухнул на пол.

По всей видимости, мне всё же удалось дезориентировать трёх оставшихся орков, так как преследования я не заметил, а так же потому что всё ещё был жив.

Мир в глазах сузился до тонких точек, и вскоре меня поглотила тьма.

* * *

Сознание возвращалось медленно, и то потому, что зверский голод, перекручивающий кишки в какие-то непотребные узлы, всё-таки сумел пробиться в ту тьму, в которую я провалился.

С трудом разлепив глаза, обнаружил под собой скрипящие пыльные доски явно старого дома. Уперевшись ладонями и подобрав ноги, хрипя и сплёвывая ставшую вязкой слюну, я поднялся.

Огляделся.

Вроде тихо, то, что я выжил, оказалось ничем иным, как каким-то чудом.

Пошатываясь, я протопал вглубь дома, принадлежащего какой-то бедной семье. Вся та редкая мебель, что попадалась на пути, была старой, заношенной рухлядью. Усевшись за стол, я воплотил котелок с жирной кашей, всё ещё исходившей горячим ароматным паром. Окружающее пространство мгновенно наполнилось мясными запахами, а желудок скрутило так, что я согнулся, не в силах выдержать резкой боли.

Часовой отдых в пустой квартире пошёл мне на пользу. Я так и сидел в пустынной кухне, находясь в полумраке окружающего пространства. Два котелка опустели с пугающей скоростью, тут же разделался и с запечённым барашком. И только тогда, к исходу первого часа, сумел выдохнуть и сладостно откинуться на спинку стула. Организм бушевал прорвой энергии, готовый вылететь на улицу и устроить истинный геноцид оркам, но я не обманывался этим ложным чувством. Прошедший бой показал, как много требуется энергии для активного боя с ними. До этого, привыкший к амулету, а затем имея огромное количество алхимических капсул, я не испытывал ни малейших энергетических ограничений. Сейчас же, мне удалось уничтожить одного зеленокожего, и то благодаря запасённым ранее артефактам.

Какой из всего этого можно было сделать вывод? Мне требуется артефакт или алхимия, а достать всё это можно в одной из имеющихся в этом чёртовом городе лавок. Прикинув в голове удалённость от центра каждой из них, решил двигаться к тому самому старичку-алхимику, расположившемуся в восточной части города. Несмотря на середину дня, мир был погружён в полумрак.

Пышные чёрные тучи, больше похожие на рельефные бочонки, предвещали скорый ливень, да и запах был соответствующий. Говоря о запахах, нельзя не отметить тот резкий, ядрёный аромат крови с привкусом металла, пропитавший всё окружающее пространство.

Пригнувшись, я старался держаться теней домов, телекинезом заранее обнаруживая снующих по городу орков и обходя тех по большой дуге, не оставляя им ни малейшего шанса на моё обнаружение. Энергию решил экономить, оттого путь по крышам для меня оказался отрезан.

Так и шёл, время от времени пригибаясь на особо открытых участках. Наконец впереди замаячила знакомая лавка, дверь которой была выбита и сейчас болталась на одной петле, раскачиваемая усиливающимся ветром. Добротные полированные половицы даже не скрипнули, когда я тихой тенью прошмыгнул внутрь.

В отличие от прошлого раза, крепкая стойка была превращена в груду древесины, разбросанную по сторонам. Пустые полки снесены в некоторых местах. Не думаю, что орки специально устраивали этот бессмысленный погром; скорее, тут виноваты их габариты и дурная мощь, помноженная на какую-то неуклюжесть. По всей видимости, алхимик собирался в спешке, вероятно, забирая всё самое ценное, ведь пучки различных трав и некоторые флаконы всё же были разбросаны в разных углах комнаты.

Мне потребовалось несколько минут, но в одном из ящиков я всё же сумел раздобыть один мешочек оранжевых капсул.

— Негусто, но хоть что-то, — проговорил себе под нос, ещё раз оглядываясь.

* * *

Я стоял на крыше одного из самых высоких зданий города. Отсюда открывался прекрасный вид на узкие и широкие улочки, заляпанные кровью; тел уже не осталось. Орки не покладая рук тщательно собрали каждое бесхозное тело, оставляя лишь лужи и разводы крови как напоминание о пережитом городом ранее.

Требовалось выяснить дальнейшие планы зеленокожих, так что я медленно двигался к центральной площади. Передвигался я по крышам; конечно, было жаль тратить дефицитную энергию, но чем ближе к площади, тем больше орков встречалось на улицах. Печальным опытом, чуть было не стоившим мне жизни, было выяснено, что затаиться недалеко от орка не выйдет, а обойти не представлялось возможным.

Усевшись на крыше высокого дома, прикрываясь толстенной трубой дымохода, я наблюдал, как орки грузят последние куски готового мяса, и телеги медленно, но верно уезжают к выходу из города. Площадь, покрытая морем свернувшейся крови, наполнилась горами доспехов, одежды и прочих предметов, когда-то носимых людьми.

Хлынул ливень, сплошной стеной с шумом врезавшийся в камни и создающий какофонию звуков. Сердце сжималось в бессильной злобе. Направляясь в город, я обещал себе устроить настоящую карательную акцию по отношению к оркам, но первая же попытка чуть было не стоила мне жизни. Так что теперь всё, что мне оставалось — это наблюдать за тем, как вереница гружёных повозок направляется в сторону степей, а вместе с ней и целая толпа орков.

Последний факт как радовал, так и огорчал одновременно. Был в моём разуме план, как подгадить тварям. Я хотел уничтожить все до одной страшные повозки. Сколько бы сил и времени это ни заняло, я планировал каждую отнести к морю и затопить в глубинах чёрных вод. Но не вышло даже этого, что ввергало мой разум в пучины бессильной ненависти, злобы и раздражения.

Мои думы прервал один неприятный факт: около двадцати орков остались стоять посреди пустой площади. Их мощные хриплые голоса доносились даже сюда, прорываясь сквозь шум падающих капель дождя.

Затаив дыхание, я замер в ожидании их дальнейших действий, хоть внутри уже догадывался, куда они двинутся дальше. И не ошибся. Развернувшись, орки направились в сторону западных малых ворот, в сторону непроходимых лесов, на границе с которыми стояла маленькая деревенька, где укрылись последние выжившие города Пограничный.

— Вот же ненасытные ублюдки! — зло прошипел я и скользнул в тень. Мне требовалось опередить зеленокожих и предупредить своих о приближающейся опасности.

Пока орки организовывались, что-то там решали, а потом неспешно выдвигались в путь, я извлёк все запасы еды, что ещё были у меня в кольце, и быстро с ними расправился. Мне требовалось невероятно много энергии для осуществления задуманного, так что запечённый поросёнок исчез, оставив после себя лишь кости, как, в принципе, и последний барашек, давершил трапезу горстью пелюль.

Когда я закончил, орки уже добрались до западных ворот и выходили наружу. На бешеном ускорении я по воздуху нагнал их и завис над входом. Они заметили меня и с утробным рычанием стали кричать, тыча вверх пальцами. Кажется, летающий над ними имперец сумел удивить даже таких гигантов.

Не думая, они как один запустили в воздух свои секиры, и мне пришлось постараться, чтобы не схлопотать ни одного снаряда. Учитывая дефицит энергии, это привело бы к печальным последствиям.

Совершив кульбит в воздухе, я пропустил два последних топора в опасной близости: между ногами и рядом с шеей. Разумеется, я рисковал, но этот риск был оправдан. Я рассчитывал, что орки не станут выдвигаться в путь без своих секир, а учитывая силу зеленокожих, разлетелись те на просто невероятные расстояния, так что, думаю, полчаса нашим я точно выиграл.

Энергия, утекающая с немыслимой скоростью, не позволяла долго размышлять, вися над головами тварей. Так что, добившись своего сделанной маленькой пакостью, я рванул в сторону лагеря, усиленно набирая скорость.

— Лев Толстой

Дождь, продолжавший стоять стеной, загораживал обзор; небо наполнилось сверкающими молниями, сопровождающимися громыханием, а превратившаяся в грязь земля проносилась подо мной сплошным мелькающим покрывалом. Дабы не тратить дефицитную энергию, я не стал высоко подниматься, так что летел всего лишь в метре над поверхностью.

Спустя пятнадцать минут полёта в таком темпе, когда перед глазами вновь заплясали тёмные круги, я влетел в поселение, чуть не впечатавшись в бревенчатую стену. В последний момент удалось дать резко вверх, ну а потом меня ждало весьма жёсткое презимление. Такое, что я пропахал под собой грязь на несколько метров.

Тут же стали подбегать люди, послышались какие-то возгласы.

— Разойдитесь! — услышал я знакомый приказной возглас Генерала Макферсона. Кто-то стянул с меня шлем с Т-образным вырезом.

— Вот, выпей это, — голос Анжелы я узнал сразу; её рука нежно подхватила мою голову под затылок, и ко рту поднесли флягу. Не раздумывая, я жадно опустошил предложенное, чувствуя, как с каждым глотком истощение ослабевает, а в голове появляется ясность.

— Спасибо, — помогая руками и садясь, я не смог узнать своего голоса, хриплого и глухого. Столько раз находиться в крайнем истощении явно не шло на пользу организму. Тело было вялым, а к горлу подкатывала тошнота.

— Что случилось⁈ — ко мне подбежала Иллейв, с ужасом глядя на рваную длинную рану латного нагрудника.

— Всё нормально, пришлось немного повоевать с этими тварями, — ответил ей я и, найдя взглядом генерала, продолжил уже для него: — Основная масса орков отошла назад в степи, сюда же выдвинулось двадцать зеленокожих.

— В нашем положении и этого много! — схватившись за голову одной рукой, с чувством произнёс Макферсон.

— У нас есть ещё что-нибудь для восстановления энергии? Боюсь, в таком состоянии я мало буду полезен в предстоящем бою, — всё ещё немного покачиваясь, спросил у генерала.

— Только зелья, что тебе дала лейтенант, таких у нас хоть отбавляй, но они очень слабые и не сильно помогут сильному, вроде тебя, одарённому.

Я и сам чувствовал, что целая фляга этого зелья лишь немного поправила ситуацию с моим истощением.

— Но у нас ещё есть что пожевать, так что давай дуй на кухню; там тебя приведут в порядок.

Я лишь кивнул. Идти было сложно, так что меня под руки взяли две девушки. Анжела с одной стороны, Иллейв — с другой. Так мы и доплелись до полевой «кормильни», стараясь не рухнуть в скользкую грязь под проливным дождём.

Пока я безжалостно уничтожал местные запасы продовольствия, орки приблизились к стенам деревни. Послышались крики. Я тут же рванул наружу. Как и думал ранее, стена не стала преградой для двадцати зеленокожих ублюдков; они её, кажется, даже не заметили, походя снося и врываясь внутрь. Первые же люди, среди которых были как имперцы, так и гражданские, разлетелись кровавыми запчастями тел. Хлюпающая земля начала окрашиваться в красный цвет.

Дмитрий выпустил звуковую волну, разошедшуюся широким конусом, сметающим сразу пятёрку орков. Вот только это никак тем не навредило.

В тот же момент, вместе с атакой Дмитрия, пространство разрезали красные лучи Яна. Округа наполнилось горячим паром. Орки зарычали, делая его основной целью. Это его и сгубило.

Всё произошло слишком быстро. Я успел отшвырнуть от него лишь двоих орков, а вот ещё десяток был неудержим. Один из них схватил того за голову; я увидел, как вспыхнул амулет на его шее, пытаясь защитить тело носителя от входящего урона, но не справился, перегорая уже через секунду, а потом голова парня, отличавшегося молчаливостью и узкими глазами, взорвалась брызгами мозгов, смешанных с костями и кровью.

Тело забилось в конвульсиях и обмякло, а орк небрежно отбросил его в сторону, где тот так и застыл в грязи под проливным дождём.

— Нет! — крик принадлежал Вержиньи, что только выбежала из одного из низеньких домов и тут же вдарила мощным ураганом, так что комья грязи с каплями дождя полетели в сторону орков. Те заметно замедлились.

Округу разрезало не меньше десятка синих молний. Монстров тряхнуло, отбросило назад и довело до крайней степени бешенства.

Они рванули вперёд, красуясь подплавленной до крови кожей. Несколько людей, не успевших среагировать, разлетелись на неровные половины.

Я выстрелил двумя копьями разом, целясь в лоб одной из тварей, но та отбила их в сторону и ринулась дальше, борясь с всё нарастающим ураганом, что уже снёс стоящий позади орков забор.

Не отпуская контроля, я затормозил отлетевшие копья, разворачивая их и пронзая голову и спину не ожидавшей твари. И та с глухим чавканьем рухнула в грязь, глубоко продавливая её своим телом.

Я отвлёкся лишь на секунду, а картина боя уже значительно поменялась. Орки были быстры, и с начала нападения прошло не больше пяти секунд, люди только стягивались к месту событий, так что картина на поле боя менялась каждое мгновение. Я увидел, как несколько орков бесятся от спутывающих их лоз плюща, как в дальнем конце улицы два орка добивают остатки имперцев, до этого орудовавших жезлами молнии, как в другом конце, с лева, у самого забора, человек в остроконечном шлеме со стальной переносицей истошно кричит, выставив жезл холода, из которого била бело-голубая струя, но орк, лишь немного замедлившись, всё же добирается и мощным резким ударом секиры сносит тому голову.

Но всё это было не важно, ведь я успел среагировать на то, как на шатающуюся Вержинью резким рывком наскакивает зеленокожая мудила, занося топор для удара. Глаза девушки расширились в осознании неизбежного, а потом мощный телекинетический импульс сносит орка на десяток метров в сторону. Девушку окатили брызги крови, а от орка остались лишь изуродованные вывернутые конечности, приделанные к не менее изуродованному телу.

Испугавшись за девушку, я влупил изо всех сил; думать было некогда, ведь счёт шёл на считанные мгновения. А дури у меня теперь было немало. Правда, энергии на это потребовалось слишком много, так что я даже не удивился, когда ноги подогнулись и я рухнул коленями прямо в грязь. Руки с латными перчатками погрузились в размочаленную землю. Дыхание тяжёлое и неровное. В голову прорывались приглушённые звуки боя, криков, стали и смерти. Дождь лупил по шлему и падал на землю.

Трясущимися руками я стал открывать одну флягу за другой. Мне повезло несколько раз: первый раз — это когда я додумался вовремя перекуса попросить выдать мне столько этих зелий, сколько только можно, а второй раз — это то, что орки, занятые другими целями, упорно не замечали стоящего на четвереньках человека.

На сороковой фляге я остановился. Ощущения были как после плотного обеда. Энергия огнём гуляла по венам, требуя действий.

Всё это заняло около пятнадцати секунд, только сейчас я почувствовал, как кто-то держит меня за плечи, стараясь прикрыть от возможного нападения. Это оказалась Вержинья.

— Ты как⁈ Спасибо, если бы не ты…! — мне показалось, что если бы не мой закрытый шлем, она и вовсе полезла бы целоваться: столько всего было в её взгляде и голосе, приглушённом грохотом дождя.

— Друзья не должны за такое благодарить! — мой голос был приглушённым, выходя из-под шлема. — Как я могу лишиться такой боевой подруги⁈

Кряхтя и произнося это, мне всё же удалось подняться.

Недалеко от нас одного из орков плотно удерживал Плющ, крепко опутывая его своими лианами. Орк дёргался и с каждой секундой обрывал всё больше жгутов, а вот комондир, наоборот, выдавал их, с каждым разом, всё меньше. Иллэйв прилагала все силы, нанося удар за ударом по голове дёргающегося орка артефактным мечом, от которого с каждым соприкосновением о голову твари расходилась волна силы.

Раскинув телекинез во все стороны, я тут же нашёл два своих главных орудия, отлынивавших от работы где-то под толщей грязи. Вырвав копья из земли, я отправил их ровнёхонько в голову опутанной твари. Брызнули мозги из расколотого черепа, и орк наконец перестал дёргаться.

— Ты вовремя! — пытаясь перекричать громыхающий дождь, крикнул Плющ, согнувшись и упираясь в колени руками, в попытках отдышаться.

Я лишь махнул ему рукой.

Вокруг нас валялось три орка: один, с пробитым затылком и пронзённой спиной, валялся лицом вниз (его я упокоил в самом начале); другое изуродованное, изломанное тело лежало в двадцати метрах где-то в стороне, у самых домов; и ещё один, спутанный плющом, с месивом вместо лица, был около Иллэйв, бросившейся в мою сторону. Остальные, по-видимому, ушли вглубь деревни.

Я огляделся и вздрогнул. Чуть в стороне лежало перерубленное пополам тело с искажённым в гримасе боли и ужаса лицом, принадлежавшим Дмитрию.

Я устало потёр глаза, внутри всё кипело от боли, ярости и сожаления. Столько трупов, столько оборванных жизней. Вокруг лежали тела не только имперцев, но и простых мирных граждан Империи. Чёрт бы побрал этих людоедских тварей! И Дмитрий… его дар был невероятно силён, но совершенно бесполезен против таких неубиваемых тварей. Его роковая ошибка была взять именно этот контракт, ставший для него последним.

— Илём, скорее! — выкрикнул Плющ, проходя мимо и хлопнув меня по плечу. — Тут мы уже никому не поможем.

Я лишь кивнул, приобняв за плечи уставшую жену. В её глазах я видел тот тщательно скрываемый ею страх. Надеюсь, она когда-нибудь сумеет побороть те ужасы, на которые насмотрелась за последнее время.

Мы быстро углублялись вглубь деревни. На каждом шагу нас встречали застывшие лица разбросанных по округе людей: мужчины, женщины, дети. Тут были все, нашедшие свой конец в грязи и под этим проливным дождём.

Плющ, шедший впереди, заливал в себя одно зелье за другим, восполняя потраченную энергию.

Из-за угла выскочил очередной орк, рыча и радуясь добыче, припустивший в нашу сторону. Отработанным рефлексом я почти было выпустил два копья, но, уже зная, что он отобьёт их, ухватил меч, такой же, каким орудовала моя жёнушка. Тот мгновенно материализовался и, блеснув сталью, унёсся навстречу орку.

Не сбавляя скорости, орк привычным движением отбил бастард в сторону, и в этот момент жахнуло. Энергия меча, вкупе с дарованной мной скоростью, ударила по секире орка в момент соприкосновения с такой силой, что тварь отшвырнуло в сторону. Орк, распахнувшимися от шока глазами, стал фехтовать с наседающим на него левитирующим мечом, и от каждого соприкосновения пространство разрезали снопы искр, импульсные вспышки и грохот мощных хлопков. Каждое соприкосновение отталкивало руку орка, отсушивая её, отчего тот морщился, но не отступал.

Тут среагировал Плющ. Метнув в сторону орка семена, которые помогла доставить Вержинья своим ветром. Из земли вырвалась длинная лиана, которая обхватила руку с секирой и задержала. Орк разорвал её одним движением, но это подарило мне мгновение — мгновение, когда орк отвлёкся и не успел прикрыться сталью своего топора. Меч, издав очередной хлопок, пробил туловище гиганта, пройдя половину грудной клетки и застряв на середине. Тварь зарычала ослабевающим голосом, пошатнулась и рухнула в грязь, стремительно окрашивая лужи красной кровью, которой выливалось из тела орка какое-то немыслимое количество.

Выставив руку, я призвал, скользкий от крови, меч, который идеально лёг в латную перчатку.

— Ты чего раньше не пользовался этим оружием? — ошарашенно спросил Плющ. Да вся команда была шокирована увиденным зрелищем.

— Да я как-то и подумать не мог, что этот меч вкупе с моими силами может выдать такое… Закинул его в кольцо как резервное оружие.

— В поселении ещё где-то шестнадцать тварей, будем работать в паре, по тому же принципу, — обдумав, принял решение командир отряда.

— Тогда идём, — кивнул я.

Решение, куда направиться дальше, было принято очень легко. Над домами я увидел огненную вспышку.

— Анжела! — хором произнесли мы вчетвером и ринулись вправо, между домами.

Там, между домов, женщина заливала очередного орка густым потоком пламени. Тот орал от боли, помноженной на бешенство. Орк значительно превосходил женщину в скорости, но ей играла на руку мощная военная подготовка и густой поток огня, перекрывавший обзор твари.

Зеленокожий сделал стремительный рывок и вырвался из столба яркого золотого пламени с синими вспышками в некоторых местах. Его мощная секира встретилась с грудью лейтенанта, отправив её в продолжительный полёт.

Женщина пропахала грязь своим телом и застонала, не в силах подняться. Лужа под ней в мгновение покраснела. Скомкавшиеся рыжие волосы прилипли к лицу.

Я мощным рывком, созданным телекинезом, мгновенно оказался возле казавшегося таким хрупким тела женщины. Её глаза, стекленеяя, остановились на моём лице. На губах появилась болезненная улыбка. Она что-то попыталась сказать, но изо рта вырвались лишь кровавые пузыри с тихим стоном.

— Тише, тише, — проговорил я, материализуя большое зелье исцеления и вливая ей в рот.

Стекленеющие глаза стремительно стали возвращать себе живой блеск.

Всё это произошло за каких-то две секунды.

Я обернулся.

Разъярённый орк, весь покрытый чёрной горелой коркой, бесился и пытался прорваться к нам. Но сотни лиан спутывали его каждую секунду; он их рвал с остервенением, и с каждым мгновением всё ближе подбирался в нашу сторону.

Меч, брошенный мной в грязь возле Анжелы, мгновенно взмыл в воздух. Я с ненавистью взглянул в яростные глаза подгоревшей твари и взмахнул рукой. Сталь свистнула, разрезая воздух. Вспышка, хлопок — и меч по самую рукоятку вошёл в мощную чёрную грудь орка. Его глаза остекленели, и всё стихло. Лишь гроза и мощный ливень нарушали повисшую тишину. Потом раздались хлюпающие шаги подбежавшего отряда.

Плющ помог Анжеле подняться.

— Ты как? — с тревогой в голосе спросил он.

— Цела. Вы невероятно вовремя. Все три мощнейших защитных артефакта израсходовала, стараясь выжить.

— Главное, что ты цела, — приобняла её Иллэйв.

Да когда эти двое успели такими подружками стать⁈ — внутренне удивлялся я.

— Мы, кажется, разработали стратегию, как нам перебить остатки этих тварей, — сказал Плющ Анжеле. — Пабло, у тебя как с энергией?

— На управление мечом её практически не тратится, так что если не придётся создавать щиты или делать что-то иное затратное, то хватит с лихвой.

— Такая же ситуация. Пелинать этого, — он кивнул на труп орка в грязи, — вышло дорого по энергии. Так что смогу помочь одной лианой на орка.

Я кивнул. В моей руке появилось зелье энергии, и я передал его командиру. Пусть будет на всякий случай. Оставшиеся пять зелий употребил сам, все же я — главная боевая единица, и если останусь без сил, то сдохнут все без исключения.

Огляделся. Вокруг валялись мёртвые гражданские.

— Старалась прикрыть их, — ответила на незаданный вопрос Анжела. — Нескольким удалось сбежать, когда мразь всё же решила переключиться на меня.

Я кивнул, с болью глядя на лишённое плеча и части туловища тело пухлой женщины, той самой, что кормила меня перед вылетом в Пограничное и которой я показывал фокусы с перемещением еды в кольцо.

С силой медленно провёл ладонью по шлему, смахивая капли дождя и размазывая кровавые следы. Внутри всё бушевало, и мне требовались все силы, чтобы унять эту бурю внутри своего тела.

— Идём, пора уже кончать этих тварей! — Я направился вдаль по улице, откуда были слышны мужские и женские крики, которые заглушал Гул ветра и хриплый, мощный смех орков.

Ринувшись туда, наш отряд затаился, наблюдая за пятёркой зеленокожих. Один из них поднял за шею женщину средних лет, одетую в серую мешковатую одежду, насквозь промокшую от дождя.

Тварь, удерживая её одной рукой, второй медленно оттягивала ей руку в сторону. Женщина закричала от сильнейшей боли, а затем послышался треск, и рука с хлюпаньем отделилась от тела. Женщина заорала пуще прежнего и в этот момент к ногам орка бросилась девочка лет пятнадцати.

— Нет! Пожалуйста, не надо, отпустите маму! — давясь слезами, она упала на колени возле огромной твари, но орк лишь отмахнулся от неё оторванной рукой женщины, и девочка лишилась головы. Её просто оторвало и, по страшному стечению обстоятельств, отправило в далёкий полёт прямо к дому, за которым затаился весь наш отряд.

Я крепко сжал рот Иллейв, которая чуть было не закричала в ужасе от увиденного. В мою ладошку пришёлся сдавленный крик жены, которая обмякла на мне, не в силах сдержать рыдания от увиденного. Да что там нежное сердце моей жены — моё собственное пропустило удар, обливаясь кровью.

Тем временем орк, наигравшись, резким рывком оторвал голову и женщине. Её тело, подрагивающее в конвульсиях, рухнуло в грязь рядом с обезглавленным телом дочери.

Пятёрка орков заржала во весь голос. Остальные люди, среди которых я заметил и одного знакомого — того самого жирдяя бургомистра, сейчас трясущегося словно лист на ветру и бледного как сама смерть, вжавшегося в угол, прячущегося за ещё живыми женщинами и детьми.

— Нам сейчас не справиться сразу с пятью орками, — послышался дрожащий голос Анжелы, сидевшей рядом со мной и вжимавшейся ко мне всем дрожащим телом. Происходящее сломило даже такого крепкого и опытного бойца, как наш лейтенант.

— Выбора нет, — ответил я, приняв решение.

— Ты что удумал? — с ужасом в глазах спросила жена, хватая меня за доспехи.

— Выбора нет, если не я, то больше некому. Я не могу просто сидеть здесь и смотреть, как эти выблядки творят такое с нашими людьми, просто не могу — скинув шлем, я посмотрел в глаза Иллейв.— Прикройте кто чем сможет.

Сказав это, я натянул шлем обратно.

Вынув из кольца два верных копья и оставив их лежать в укрытии, я извлёк меч и вышел на открытое пространство.

Орки тут же заметили новое действующее лицо. Облачённый в полный имперский доспех человек, уверенно идущий им навстречу, явно не понравился зеленокожим. Четверо из них тут же потеряли интерес к мирным жителям и выдвинулись мне навстречу. Их походка была уверенная, а взгляд наполнен любопытством.

— Ми у дор го ндрог! — веселясь, пробасил один из них, смотря на своих собратьев и тыча в меня пальцем.

— Хау не шандармарак! — так же весело ответили ему.

Я резко рванул им навстречу. Те даже не замешкались, повторив моё действие. Мгновение спустя я уже сблизился с первым, ловко подныривая под летящую в лицо секиру, и тут же уходя вправо от лезвия топора второго. Каждое движение поддерживалось телекинезом, повышая мою скорость и позволяя выделывать невероятные, резкие и непредсказуемые кульбиты. Сказывался также и многолетний опыт боёв вкупе с многочисленными тренировками. В руке появился жезл холода, и я обдал четвёрку струёй белого залпа. Влага на их телах мгновенно покрылась коркой, температура в окружающем пространстве мгновенно упала, превращая лужи в лёд, но что самое главное — орки замедлялись.

Изогнувшись в пояснице и протаскивая себя по земле, я проскочил под очередным горизонтальным ударом одного из орков. В руке появился жезл, и я вдарил мощный залп молнии. К моему удивлению, молния нанесла куда более слабый результат, чем в том же Пограничье. Неужто ледяная корка, образовавшаяся на телах орков, стала непредвиденной защитой от молнии? Учитывая, что это был мой последний жезл подобного типа, то растратить его впустую было особенно неприятно. Но ничего, именно так — из боёв — опыт и нарабатывается, только так мы и становимся сильнее.

Отбросив в сторону ставший бесполезным жезл, я ушёл влево. Там, где я только что стоял, земля разлетелась комьями грязи от впечатавшейся в неё секиры.

Орки, не способные достать вёрткую букашку, вот уже полминуты входили в какой-то боевой раж. Их удары становились быстрее, резче и мощнее. Но вместе с тем они начинали слабее отслеживать окружающее пространство. Так что рухнувшие с неба два копья, специально оставленные мной в тылу как сюрприз, оказались крайне неожиданными. Пространство разрезал короткий свист, и двух орков швырнуло вперёд. Два остальных в шоке посмотрели на тела собратьев, шаркающих землю и стремительно угасающих. Ну да, с пронзёнными шеями трудно оставаться живчиком, даже если ты не убиваемый орк.

Тут же в дело вступил и мой отряд. Вынырнувший из земли плющ стал неожиданностью для ринувшегося на меня зеленокожего. Его нога запнулась, и он рухнул, тут же получая разогнанный меч в темечко.

От последнего нападавшего мне вновь пришлось уходить кувырком в сторону. Сделал я это вовремя, лишь на миллиметр разминувшись с его сталью.

Тот по инерции пробежал ещё вперёд, забуксовал в грязи и, развернувшись, рванул ко мне. Но в этот момент его встретил толстый, гудящий поток огня лейтинанта. Орк заорал от боли, прикрываясь руками и пробираясь сквозь поток пламени. Тем временем я вырвал копьё из шеи мёртвого орка, призывая его к себе и, разогняя по широкой дуге, всадил в висок не ожидающего такого орка. Его голова болтнулась в сторону, брызнули мозги, и тело всё ещё бегущего монстра рухнуло, проскальзывая по инерции прямо к нашим ногам.

— Ты вовремя, — сказал я женщине, обессиленно пошатывавшейся возле меня.

— Больше не помогу, энергия всё…

Я лишь кивнул, оборачиваясь к последнему зеленакожему. Тот застыл в шоке, наблюдая, как мы за две минуты разделались с его четырьмя собратьями.

Но когда я двинулся в его сторону, ступор его был недолог; он тут же рванул с места, в мгновение сокращая дистанцию. Его секира замелькала в воздухе с пугающей скоростью, я с трудом уворачивался, всё время находясь в опасной близости от пролетающей стали. Сказывался накопительный эффект и нехватка энергии. Родного ресурса было катастрофически мало для борьбы с превосходящим числом орков. В этот раз я не успел среагировать.

Орк ухватил меня за голову и с силой впечатал лицом в землю. Посивная броня разлетелась невидимыми клочьями, и лишь погнувшийся шлем, сломавший мне нос, спас меня от гибели. Хлынувшая кровь заполнила рот, стало тяжело дышать. Выхватив из подпространства жезл, я, изогнувшись, ударил струёй огня. Орка, не ожидавшего подобного, отшвырнуло на несколько шагов назад. Он зарычал, полный не самых приятных ощущений, прикрывая стремительно чирнеющей рукой лицо, он всё же начал приближаться вновь. В эту секунду толстый жгут лианы выстрелил из-за его спины, плотно стягивая шею. Зеленокожий задрал руки, желая разорвать ошейник, и я воспользовался этим мимолётным окном.

Резкий взмах руки по направлению к орку, и его грудь прошивает прилетевшее копьё. Тонкий наконечник с хлюпаньем прошил грудь орка, проходя сердце насквозь и выглядывая из-за спины.

Постояв секунду, орк булькая, пластом рухнул на землю.

Я откинулся на спину, расставив руки. Мы победили, вновь оставили после себя лишь трупы этих тварей, но прошли по самому краю. Ещё бы немного, и всё было бы кончено не в нашу пользу.

— Ааа — хрипло застонал я, когда с меня стаскивали шлем. Нос и в самом деле оказался сломан. Ещё и дождь, никак не унимавшийся, жёг лопнувшую на лице кожу.

Поднеся к лицу руку, я воплотил в ней флакон со средним зельем исцеления и опрокинул в себя одним глотком, опустошая ёмкость. Лицевые хрящи с треском встали на место, срастаясь, а разрывы на коже зажили ещё быстрее, не оставив после себя даже шрамов.

— Слава небу! Наконец-то! — сквозь дождь и рыдания женщин прорезался мерзкий голос бургомистра. — Скорее, нам нужно выбираться отсюда!

— Куда выбираться? Тут ещё десять орков бродит, если мы уйдём, оставшиеся в деревне люди погибнут! — Злобно крикнула на него Анжела, явно недолюбливающая этого борова.

— Ты кому перечишь, тварь! Я отдам тебя под военный суд… Шлюха, — последнее он добавил уже шёпотом, но я услышал.

Выставив руку, я заставил его тело взмыть в воздух и притянул к себе. Бургомистр захрипел, хватаясь за горло, заболтал толстыми ножками. Лицо стремительно краснело от подкатывающего удушья.

— Что ты сейчас сказал? — в моём голосе была слышна неприкрытая ярость, а уставшее лицо исказилось злобой.

Провернув всё ещё выставленную в его сторону кисть, я заставил его голову медленно вертеться вокруг своей оси.

— Не надо, по… щади, — борясь с удушьем, выдавил из себя бургомистр. По мере того как его голова нарочито медленно поворачивалась, лицо искажалось в приступе боли. Он хрипел и раскрывал жирную пасть, испытывая воистину дикую боль. А потом послышался хруст ломаемых позвонков, и тело обмякло, повиснув плетью в жёсткой хватке телекинеза. Голова сделала полный оборот, шея приобрела характерные складки, словно у переплетённого каната, и только тогда я позволил телу рухнуть в грязь под ногами Анжелы.

— Эта тварь недостойна жизни, — сплюнул я на его тело.

— Спасибо, — тихо сказала женщина, смотря на меня по-новому; в глубинах её глаз появился странный, пока не понятный мне блеск.

Нам повезло: остальные орки разбрелись по деревне парами, вламываясь в дома и методично уничтожая каждого местного жителя. Так что по отработанной схеме мы вылавливали их и методично истребляли. К утру следующего дня всё было кончено. Те немногие, кому удалось выжить, спрятались в центральной ратуше, благо орки не успели проверить её, может быть, оставили напоследок. От бравых имперцев не осталось никого, лишь раненый Макферсон нашёлся в той же ратуше. У него не было руки и одной ноги, но всё же он выжил, а с большим зельем исцеления у него вскоре отрастут и недостающие конечности. Выживших со всей деревни нам удалось собрать всего сто двадцать человек, треть из которых оказались детьми разных возрастов. Пугающая цифра, если вспомнить сколько тысячь проживало только в одном Пограничном.

Дождь закончился, и небо немного прояснилось. Я сидел на ступенях ратуши, смотря перед собой, погружённый в свои мысли, и то и дело натыкался взглядом на очередной труп изуродованного человека либо орка. Прямо перед ступенями валялся один такой: из его затылка торчал обломок моего меча, не выдержавшего той нагрузки, которой я его подверг за прошедший день. Помнится, тот паренёк из артефактной лавки говорил, что у него есть определённый ресурс, и, кажется, бои с десятью орками исчерпали его: на последнем он и обломался. Учитывая, что этого паренька я так больше и не встретил, скорее всего, он мёртв, и семейное дело оборвалось с его смертью…

Мои раздумья были прерваны лёгкими шагами моей жены, что подошла и молча села рядом, обняв меня и прижавшись щекой к моему телу.

— Я приму предложение, — тихо сказал ей продолжая смотреть перед собой, отчего она недоумённо подняла взгляд ясных зелёных глаз, — Императора. Он был прав; не удивлюсь, если он специально отправил меня на границу, чтобы я это понял. Империи требуется защита, и я — один из немногих, кто может оказать её.

— Если ты так решил, то пусть будет так, — она приподнялась и жадно поцеловала мои губы — Пойдём: там наш отряд готовит завтрак в одном из домов, нам нужно подкрепиться.

Спорить я не стал, покорно отправившись за женой.

В старенькой холупе и вправду вовсю кипел котелок. За столом расселись Плющь, Вержинья и Анжела. Они о чём-то говорили, стараясь убежать мыслями от последних страшных дней, полностью наполненных кровью, смертью и криками боли.

— Вот и наш герой, — натянуто улыбнулся Плющь. — Вержинья, ну накладывай! Чего стоишь, коли все в сборе?

Я жадно накинулся на свою порцию. Организм, истощённый до предела, стремился восполнить дефицит энергии. Еда оказалась невероятно сытной; судя по привкусу, варили её даже не на воде, а на том самом зелье, которое мы пили весь прошедший день.

В этот момент я напрягся, ощущая, что что-то не так.

— Ты чего? — заметила изменение в моём состоянии лейтенант.

— Что-то не так, — протянул я, оглядываясь по сторонам. В этот момент сквозь щели в доме повалил густой серый дым. Я вскочил с места, предполагая, что начался пожар. Но почему тогда нет треска и жара пламени? Да и сырое всё на улице для пожара.

Пока я думал, потоки дыма, словно живые, пронеслись по комнате.

— Что это такое⁈ — Чёрные волосы Иллейв взметнулись, когда она вскочила со своего места, а затем возле неё на мгновение сформировалось тело человека в кожаной броне без рукавов, с чёрной маской на нижней части лица. Его руки бугрились от мышц; в руках были зажаты два изогнутых кинжала. Всё это я отметил в то мгновение, когда его тело буквально соткалось из клубов дыма. А потом он нанёс хлёсткий, быстрый удар по горлу моей жене, отчего её отбросило в другой конец комнаты.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ

Вот и подошла к концу очередная книга. Сейчас немного отдохну и начну писать продолжение.

Обязательно ставьте лайки, пишите свои мысли и идеи в комментариях. Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить выход четвёртой книги.

Ну и, конечно, все желающие поддержать творчество автора могут воспользоваться ссылкой: [ https://yoomoney.ru/to/410018297053129]

Ещё раз всем спасибо.

Не теряйте! Ваш Автор.