– Мамочка, я красавица? – спросила Алена, расправляя подол белого платьица, при этом рассматривая свое отражение в зеркале.

– Конечно, милая. Ты неотразима, – я наклонилась и поправила бантики на ее хвостиках. – Просто волшебная девочка.

На ее пухлых щечках проступил румянец, а в голубых глазах засветился восторг.

– Поскорее бы все началось.

Я улыбнулась Алене.

Для дочки на этом празднике отведено специальное место. Алена с гордостью будет исполнять роль цветочной девочки. И ей уже не терпится приступить к своим почетным обязанностям.

В дверь постучали, и в проеме показалась Лариса – свадебный организатор и по совместительству тетя невесты.

– Кать, ну что, Алена готова? – она оценивающе оглядела мою дочку, и уголки ее губ приподнялись в улыбке.

– Да, – кивнула я. – Дочка, иди с тетей Ларисой и веди себя хорошо. Не волнуйся, у тебя все получится. Делай так, как мы репетировали, ладно?

Алена с достоинством кивнула и подала Ларисе руку.

– А ты, почему еще не одета? – удивленно спросила Лариса, переводя взгляд на мою футболку и легинсы.

– Через пять минут буду готова, – пообещала я. – Честное слово.

– Хорошо. Мы пошли. – Лариса кивнула, увлекая за собой мою маленькую принцессу, и закрыла за собой дверь.

Я выдохнула. Все, теперь можно заняться собой.

Думаю, мамочки поймут: если бы я сначала накрасилась и втиснулась в платье, а потом собирала ребенка, то уже взмокла бы с головы до ног и прокляла весь этот день. А так – пять минут на сборы, и я выхожу сухой, бодрой и почти счастливой.

Я достала из чемодана утягивающее белье, посмотрела на него с легкой гримасой и поджала губы.

– Ладно... Мне нужно не пять минут. Семь…

Надев белье, я сняла с вешалки платье. Черное, до колен, обтягивающее, с тонкими бретелями. Несколько лет назад я бы не решилась облачиться в такое, но не сейчас. Ткань мягко легла по фигуре, подчеркивая грудь, талию, бедра. Я повернулась в профиль и приподняла подбородок.

Да, я полная.

И да, я невероятно красивая.

Избавившись от бигуди, я встряхнула волосы и нанесла немного лака. Укладка готова. Осталось немного: крем, тушь, помада персикового оттенка и румяны. И вот в отражении на меня смотрит не просто мама очаровательной девочки, а женщина, которая не стесняется лишнего веса, и знает себе цену.

Дресс-код свадьбы – черное для гостей, белое для жениха и невесты. Мероприятие в стиле шпионского кино. София захотела праздник с характером, нам же остается соответствовать заданной теме.

Я надела лакированные туфли на невысоком каблуке и бросила последний взгляд в зеркало.

Кто-то боится быть заметным, а я – больше не боюсь. Переборов кучу комплексов, я уверена в себе и в своей привлекательности. И никому не удастся убедить меня в обратном.

Я готова…

Выйдя на улицу, я прищурилась от солнечного света и вдохнула полной грудью. Воздух свежий, с легкой прохладой. Отличная погода. На небе ни облачка. И что очень важно, нет палящей жары. Вполне комфортное летнее тепло.

Я пошла по узкой тропинке, ведущей к шатру, любуясь, как Лариса смогла за одно утро преобразить территорию. Не без помощи, конечно, но чтобы все это организовать надо приложить много усилий.

Здесь, под открытым небом, все как в кино. По бокам – аккуратные ряды стульев, украшенные белыми лентами. Арка, из пионов и хризантем в глубоких тонах, где возлюбленные произнесут свои клятвы. А рядом маленький оркестр, играющий джаз.

Я вздохнула, ощущая, как приятно аромат цветов щекочет ноздри.

Мне нравятся выездные свадьбы, и для себя я бы тоже хотела такую же. Но… Уже давно смирилась с тем, что не выйду замуж.

Софии повезло.

Она нашла того, кто не испугался ее прошлого, ее боли, ее ребенка. Виталий не просто стал ее мужчиной – он стал точкой опоры. Он вытащил Софию из темноты, залечил душу и бережно относится к моей подруге, оберегая и любя. За два года я ни разу не увидела у нее тех пустых глаз, что были раньше. Ни разу.

А у меня… у меня это не получится. Не потому, что никто не захочет. А потому что я не рискну впустить кого-то в мой маленький мир.

Мои раны слишком глубоки.

Они появились задолго до отца Аленки.

Они тянутся из детства…

Теперь – я просто живу. Ради Алены. Ради нас двоих. И этого достаточно.

Почти всегда…

– Строимся, – скомандовала Лариса, подгоняя нас деловым тоном. – Жених уже на месте. И его свита тоже.

Я кивнула и первой заняла место у начала дорожки. За мной выстроились Лиза и Таня – две другие подружки невесты.

Затем Аленка – серьезная, сжимающая корзинку в маленьких пальчиках.

– Ты справишься, малышка, – прошептала я. – Помни – иди медленно, кидай лепестки и улыбайся. Все получится.

Дочка кивнула с важным видом. Я подмигнула ей и, выпрямившись, приподняла подбородок. В этот момент заиграла первая нота торжественной мелодии, и Лариса подала знак, что пора.

Предо мной открылись шторки и медленно, шаг за шагом, я пошла по зеленой дорожке. Справа и слева сидели гости – все в черном, как и положено. Женщины в строгих, но элегантных нарядах, мужчины в костюмах. И все они с замиранием сердца смотрели, как начинается самая главная часть торжества.

В том числе и жених, ожидавший у алтаря. Белый костюм, бабочка, уверенная улыбка.

И рядом с ним – свита.

Трое мужчин в одинаково элегантных черных костюмах, стояли чуть в стороне, почти не двигаясь. Лица сосредоточенные, кто-то улыбается, кто-то что-то шепчет, почти не шевеля губами. Я скользнула взглядом по каждому – один, второй… И на третьем у меня дернулся глаз.

Ну нет же…

Вот это поворот.

На моих ладонях мгновенно проступил пот.

Мне знакомо это лицо. Слишком хорошо знакомо.

Сердце сорвалось с места.

Я продолжила нервно улыбаться и держать голову прямо, но в душе все будто покрылось льдом.

Что он тут делает?

Данила.

Данила Кораблев.

Самая большая моя любовь и самое худшее разочарование в моей жизни.

Обманщик. Предатель. И… Отец моей дочери.

У меня началась паника.

Боже.

Он же ее сейчас увидит. Увидит и догадается.

Нет.

У него и в мыслях не возникнет…

Надо успокоиться. Не хватало еще завалиться на этой дорожке как мешок картошки и опозориться.

Я не стала заострять внимание на Даниле, но пока шла к своему месту, четко ощущала на себе его взгляд. Он не забыл меня. Не забыл ту девчонку, над которой посмеялся. Ту, чью любовь предал…

– Улыбайся, девочка моя! Как бы плохо и тревожно тебе ни было! Держи лицо!

Мама!

Мысли о ней меня успокоили.

Все верно! Кораблев не увидит в моих глазах страх или смятение. Не для этого я так долго работала над собой.

Я плевать на него хотела и на наше общее прошлое.

Что было, то прошло.

И если он даже осмелится подойти ко мне, я буду вести себя легко и непринужденно. И не покажу, что до сих пор испытываю боль, вспоминая его поступок.

Встав на свое место, я сосредоточила все внимание на дочери.

Моя принцесса стояла с корзинкой в руке, с трогательным волнением в глазах, ожидая своей очереди, и когда последняя подружка невесты заняла свое место, Алена уверенными шажками пошла по проходу, красиво осыпая дорожку лепестками.

Ей только пять, но все равно она очень ответственная, и я точно знаю, что Алена выполнит поставленную перед ней задачу. И сделает все правильно.

Внутри пронеслось, что-то глупое и сентиментальное.

В мыслях разыгралась сцена, где она падает, а Кораблев проявив участливость, подбегает к Аленке, берет на руки и несет, пока она продолжает кидать лепестки. Таким образом, состоялось бы ее знакомство с отцом. Но это не тот случай. Не глупая фантазия.

Моя настоящая Алена не споткнулась.

Не растерялась.

Не всплакнула.

Она прошла по проходу и когда корзинка опустела, аккуратно подбежала к первому ряду, забралась на стул, сложила ручки на коленях и начала радостно болтать ножками.

В груди сердце сжалось от нежности.

Моя принцесса.

Для меня – она целый мир.

Для Кораблева – просто чей-то ребенок. Посторонний.

Так, все и останется.

Данила не должен ни о чем догадаться. Ни единой мысли не должно промелькнуть в его голове.

Мне кажется, я прослушала все, что говорили жених и невеста. Я стояла, кивала, улыбалась, но ничего толком не слышала. И немудрено, Кораблев просто пожирал меня глазами. И иногда я позволяла себе встретиться с ним взглядом. Чтобы он вдруг не решил, что я боюсь его.

Когда София с Виталием, сияющие, прошли по проходу, утопая в лепестках и аплодисментах, настала очередь свит.

По задумке Ларисы, мы должны пройти по той же самой дорожке – в парах, взявшись под локоть.

Я знаю, что иду первая. И знаю, кто должен был быть моим «партнером» – высокий шатен с дружелюбной улыбкой, чье имя я так и не запомнила.

Но когда он уже протянул мне локоть, кто-то положил ему на плечо руку.

Данила.

Он что-то шепнул шатену и тот, пожав плечами, встал на место Кораблева, а Данила рядом со мной.

Какого черта?

Где-то в толпе я услышала недовольный вздох Ларисы.

Данила выставил локоть и прищурившись, произнес:

– Привет, Котенок!

Я на мгновение застыла, а потом, сделав миловидную гримасу, приняла руку Кораблева.

– Привет.

Что это на него нашло?

Насколько я помню – одно лишь присутствие рядом со мной доводило Данилу до тошноты.

– Как жизнь? – спросил он, опуская свою ладонь на мою.

– Лучше не бывает, – ответила, не глядя на него. С широкой, ослепительной улыбкой, смотря на собравшихся гостей.

Я уже собиралась шагнуть вперед, но в этот момент ко мне подбежала Алена.

Она вцепилась в мою правую руку и со счастливым лицом подняла на меня глаза:

– Мамочка, я с тобой пойду, ладно?

Я кивнула сглотнув.

Дочка должна была идти с сыном Софии, но Владик куда-то подевался.

В этот момент я краем глаза заметила, как изменилось лицо Данилы.

– У тебя есть дочка? – спросил Кораблев, внимательно смотря на Аленку.

– А что тебя удивляет? – ответила я непринужденно. – Или думаешь, что у толстухи не может быть ребенка?

Его брови чуть дрогнули, губы сжались. Он вновь опустил глаза к дочери. Потом снова поднял на меня и что-то в нем щелкнуло.

Я уверена.

– Ну, что ты? Я никогда так не думал, – проговорил Данила. – А сколько девочке лет? – неожиданно произнес он и клянусь, внутри меня все перевернулось.

– Не твое дело. Идем, не стоит всех задерживать…

– Так, так, так, – протянула София, хитро прищурившись, когда нас выстроили для общей фотографии. – Похоже, двоюродный брат Виталика клюнул на тебя.

Я почувствовала, как напряглись мышцы на моем лице.

Вот оно как.

Не друг он Виталию, а брат. Двоюродный брат.

Теперь это вызвало во мне опасения.

Нет ли между ними сходства?

Не хочу, чтобы моя подруга вновь обожглась.

София весело толкнула меня плечом, явно воспринимая молчание за стеснение.

– Может, и тебе сегодня повезет? – шепнула она с заговорщическим видом. – Станем родственницами.

Я улыбнулась в ответ и покачала головой.

– Не обольщайся, он не в моем вкусе. Слишком худой, – хмыкнула я. – Ты даже не представляешь, кто он для меня, – добавила, еле шевеля губами, чтобы эту часть ответа подруга не услышала.

Сейчас ее момент и на фотографиях София должна быть обворожительна, а не с шокированным лицом.

Нас промучили около получаса, а потом фотограф занялся только женихом и невестой.

Я встала в сторонке и принялась наблюдать, как Владик и Аленка бегают по лужайке, играя в догонялки.

– Мы можем поговорить?

Я повернулась не спеша. И посмотрела на Кораблева.

– Нет, – скрестила руки на груди, отгораживаясь от прошлого и неприятного общения.

Я пошла вдоль белого заборчика, чтобы быть подальше от этого мерзавца.

– Уже и не надеялся на то, что мы когда-нибудь встретимся вновь, – он проигнорировал мой ответ и проследовал за мной. – Ты выглядишь потрясающе…

Я прервала его, не дав договорить:

– Вот только не надо мне сейчас льстить. Уж мне ли не знать, что ты на самом деле думаешь обо мне и моем внешнем виде. Иди, давай сделаем вид, будто незнакомы.

Данила обогнал меня и встал напротив, мне пришлось остановиться.

– Дай пройти.

Кораблев отвел взгляд, но лишь на миг. А потом снова посмотрел – прямо в глаза. С тем самым выражением, которое когда-то сбивало дыхание, которое я считала искренним…

Я думала, что это исчезло из памяти, но нет. Сохранилось. А так отчаянно хотелось забыть навсегда.

– Катя, то, что ты тогда увидела – это было до… всего. До того, как я… До того, как мы с тобой. Ты не дала и шанса объясниться.

– Ты думаешь мне нужны твои объяснения? – я цокнула языком и покачала головой. На губах заиграла насмешливая улыбка. – Прошло слишком много времени. И мне нет до тебя никакого дела. Оставь меня в покое. Иди, – кивком указала на гостей. – Тут полно других девушек. Тощих, как ты любишь.

Данила приблизился, и я инстинктивно напряглась, но не отступила.

– Худышки меня теперь не волнуют, – проговорил, склонившись над ухом, и по моему телу, пробежала предательская дрожь. – В общем. Я прошу прощение, за то, как поступил с тобой. Я знаю, что очень сильно ранил. И хочу, чтобы ты знала: на тот момент, когда ты уехала, я правда влюбился в тебя. Той ночью, когда ты стала моей, я был без ума от тебя.

Опять врет.

Неужели Данила думает, что я поверю ему?

Я засмеялась на его признание.

Теперь мне предельно ясно, для чего он сейчас все это несет.

Не наигрался и хочет продолжения. Чтобы приехав со свадьбы родственника, опять потешаться надо мной.

Люди не меняются. И он остался прежним.

– Мама! Мама! – закричала Алена и подбежала к нам. – Смотри, что я нашла.

Я встала так, чтобы отгородить дочь от Данилы и возможно слишком нервно всплеснула руками, показывая заинтересованность.

– Ну-ка, что там у тебя? – сказала я.

– Клевер! – гордо протянула дочка. – У него четыре листика, а не три! Владик сказал, что если найти такой, можно загадать желание, и оно обязательно сбудется!

Я улыбнулась и поправила выбившуюся прядку у нее за ушком:

– Правда? Ну и что же ты загадаешь?

Алена посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, чуть покраснела и проговорила:

– Я хочу, чтобы у меня, как и у Владика появился папа…

Улыбка сползла с моего лица.

Слова дочери больно ударили в грудь, и мне стало трудно дышать.

Я не ожидала.

Не здесь. Не сейчас. И уж точно не перед Данилой.

Мир на мгновение перестал существовать.

Все вокруг – музыка, шум гостей, веселый смех. Все это исчезло. Осталась только она. Моя девочка. И ее простое, детское желание, от которого у меня защипало в глазах.

– Ой. А что теперь с ним надо сделать? Сдунуть как ресничку? – спросила Аленка растерявшись.

– Насколько помню, его надо съесть, – я прикусила нижнюю губу.

– А у меня не будет болеть живот? – ее лицо скуксилось.

Я пожала плечами, а потом открыла клатч.

– Наверно, будет. Давай мы уберем его лучше в сумочку, а дома засушим. Положим между страницами книжки. Так делают.

Алена задумалась и прижала клевер к груди. Потом вдруг решительно сказала:

– А желание тогда точно сбудется?

Я помедлила.

– Не знаю… – честно призналась я. – Никто не знает наверняка.

– Тогда я лучше съем, – не успела я остановить дочь, как она сунула клевер в рот и начала жевать. – Фу, невкусный, но ради желания… – взяла и проглотила растение. – Теперь у меня появится папа, а у тебя муж, здорово же, – чуть ли не взвизгнула. – Владик, – не дожидаясь моего ответа, Аленка сорвалась с места и побежала к другу. – Я съела клевер!

Я посмотрела ей вслед и покачала головой. Моя принцесса. Она еще верит в чудеса…

– Значит, ты не замужем?

Я обернулась и, глядя на бывшего, перекинула волосы на одно плечо.

– Что же… У тебя появился еще один шанс посмеяться надо мной. Толстуха оказывается, еще и мать-одиночка. Иди к друзьям. И расскажи им. Ох, как весело будет. А еще лучше давай вместе посмеемся? А?

– Катя…

– Весело же. Правда? Со мной нет отца Аленки, и слава богу, потому что он оказался самым настоящим мерзавцем. Не это ли повод для радости? Так ведь? И знаешь, что? – я стала серьезной. – Мне и дочери хорошо вдвоем и нам совершенно наплевать, что о нас будет думать кучка каких-то неудачников. Прощай, Кораблев.

Я сделала от него шаг, но Данила резко схватил меня за руку.

– Мерзавец, о котором ты только что сказала. Это я?

К нам подбежала Лариса и посмотрела на детей.

– Катюш, фотограф зовет. Хочет сделать фото Владика и Аленки.

– Хорошая идея, – я пошла к детям и взяв их за руки, направилась к фотографу, краем глаза замечая как Кораблев, так и застыл на месте.

Конечно, он и есть тот мерзавец. Все он правильно о себе подумал.

Я вздохнула.

Если раньше думала, что только в фильмах парни спорят на девушек, то нет, такое случается и в реальной жизни.

И жертвой подобного спора оказалась я.

Толстая девчонка с кучей комплексов. Ранимая. Не обласканная жизнью.

И он знал об этом. Данила все обо мне знал, но я была настоящей идиоткой, что доверилась ему…

А началось все с того, что после школы я поступила в университет и переехала в столицу. Город огромный, людей вокруг много – а я одна. Ни друзей, ни знакомых. В родном городке остались две мои подружки – они выбрали местный колледж, а я всегда мечтала о чем-то большем. Хотела стать менеджером по туризму – бронировать билеты, составлять маршруты, помогать людям путешествовать, а потом и самой начать колесить по странам. Мир огромный, и мне очень хотелось его посмотреть.

Но если говорить честно, была еще одна причина, по которой я уехала.

Я больше не могла оставаться дома. Отец никогда особо не любил меня, а после смерти матери, его отношение ко мне стало просто отвратительным. Он гнобил, унижал меня. А на слова о том, что поеду учиться на менеджера по туризму, он заявил, что с таким лицом лучше искать работу в столовой на раздаче, на складе в темном углу или на ферме дояркой.

Поэтому я с радостью уехала, хоть и испытывала страх перед неизвестностью.

Иронично, но именно папа снял для меня студию – маленькую, на окраине. Оплатил жилье на год вперед, будто желая, чтобы я не дергала его с просьбами о деньгах. Или просто не хотел видеть меня дома, вдруг проблемы с жильем стали бы поводом, чтобы я осталась с ним под одной крышей.

В Москве я устроилась работать в кафе посудомойкой. А оно как раз находилось около университета, в котором мне предстояло учиться. Там я и увидела впервые Кораблева. Он заваливался туда с большой шумной компанией, и мне сразу стало про них все ясно.

Все действия его компании были направлены на то, чтобы кого-то засмеять, унизить. Они специально наводили в кафе хаос. Мусорили, шумели, могли запросто вылить на пол молочный коктейль и поторапливать уборщицу, чтобы она поскорее все убрала.

Богатенькие, избалованные снобы считали себя королями жизни. И я всегда напрягалась, когда они заявлялись к нам, что не скажешь о владельце кафе. Как бы эта жуткая компания себя ни вела, они всегда оставляли после себя приличную сумму денег и поэтому хозяин просто закрывал глаза на их поведение.

Но однажды я привлекла внимание всей компании.

Проблема в том, что я никогда не была общительной. Скорее скованной, стеснительной. Лишний вес не добавлял уверенности. А слова отца о том, что такие толстые и некрасивые, как я никому не нужны и успех им не светит, делали меня робкой и осторожной.

Но не в этот раз.

Я стояла у стойки и ставила чистые стаканы с подноса. Данила прошел мимо и специально толкнул меня плечом, как бы невзначай. Поднос выскользнул из рук и все, что оставалось на нем, полетело на пол.

– Отрастила задницу, не пройти, – и снова смех его дружков.

В этот момент внутри меня словно щелкнула и распрямилась сжатая до предела пружина.

Я повернулась, подошла к их столику, взяла ближайший стакан с лимонадом и, не сказав ни слова, вылила все содержимое прямо на голову Кораблева.

В кафе повисла мертвая тишина. Он вскочил, ошарашенный, лицо перекосилось от злости.

– Ты сдурела?!

А я так испугалась его, что взяла и треснула ему между ног, чтобы Кораблев точно не смог обидеть меня.

А потом хмыкнула и ушла на кухню не оборачиваясь.

Через полчаса меня уволили. Но я не жалела. Это было первое по-настоящему свободное действие в моей жизни. Я дала отпор, на замечание о своей фигуре и испытывала невероятную гордость за себя.

А потом… потом выяснилось, что Данила Кораблев – студент нашего университета. Он учится на третьем курсе, на том же факультете, что и я.

Высокий, уверенный, наглый – он был там своим. Все знали, кто он такой.

Я же – первокурсница, приехавшая в чужой город с большими мечтами и с сердцем, полным одиночества, которая смогла постоять за себя.

Я пыталась не пересекаться с Данилой. Прятала взгляд, сворачивала в сторону, если он шел по коридору. Внутри сидел страх, что теперь он будет мстить. Но неделя прошла – и ничего. Вторая – тишина. Я почти начала верить, что инцидент в кафе для него закончился, что Данила не узнал меня, а нет.

Он просто выжидал.

Данила стал появляться «случайно» – на переменах, возле буфета, у входа в лекционную. Бросал короткие взгляды. Чуть улыбался.

Иногда кивал.

Потом поздоровался.

А дальше сделал вид, будто случайно оказался рядом у библиотеки. Я не заметила, как он придержал для меня дверь, и мы столкнулись. У меня упала сумка, и все рассыпалось по полу. Он присел помочь собрать вещи, и мы ударились лбами. Пошутили вместе, посмеялись. Кораблев назвал меня «девчонкой с характером» – мол, до сих пор вспоминает «душ» из лимонада. Он даже извинился за тот случай.

Я оттаяла.

Потому что внутри все равно жила глупая, наивная часть меня, которая хотела верить в лучшее. В то, что и мне может повезти. Что кто-то вроде него, может… увидеть во мне, что-то большее, чем вес и комплексы.

А он ждал, когда я расслаблюсь. Когда перестану настораживаться. Когда стану доверять. Именно тогда, когда я откроюсь – он вонзит нож. Точно. Подло. С наслаждением.

Я еще не знала, во что ввязываюсь.

И главное – как дорого мне это обойдется.

– София, прости… Но нам с Аленкой нужно уехать, – проговорила я, подойдя к подруге со спины. У нее выдалась минутка одиночества, и я не упустила момент, чтобы предупредить, что на сегодня для нас праздник закончился.

Она тут же напряглась и повернувшись, посмотрела мне в глаза.

– Ты чего? Почему? Что случилось?

– Не сейчас, – я ласково улыбнулась подруге. – Я тебе потом расскажу, хорошо?

– Тебя кто-то обидел?

– Нет, что ты?

– Тогда говори, – ее прекрасное лицо помрачнело.

– Завтра. Обещаю. Я позвоню и все расскажу.

София покачала головой и выпятила грудь вперед.

– Так не пойдет, милая! Выкладывай. Почему на тебе лица нет?

Я крепко зажмурилась. Все, что я так отчаянно старалась спрятать внутри, распирало и грозило вырваться наружу, испортив этот светлый праздник.

– Ты же понимаешь, я не отстану.

Я вздохнула. Мой взгляд упал на Аленку, сидевшую за столом. Я попросила подождать меня, пока буду говорить с Софией, а потом переместила глаза на Кораблева, на его задумчивое лицо.

Стоит в сторонке. Один. Думает. Но о чем? Догадался?

– Он здесь… – слова сорвались с губ, прежде чем я успела их удержать.

– Кто здесь? – спросила подруга и проследила за моим взглядом.

– Отец Аленки.

– Чего? – проговорила протяжно, и ее брови приподнялись.

– Двоюродный брат твоего Виталия. Данила Кораблев.

– Это он? – удивление на ее лице сменилось яростью. – Тот козел, что поспорил на тебя?

Я почувствовала, как меня снова начинает трясти от мысли о прошлом.

– Да.

– Черт возьми… – только и прошептала София. – Вы говорили?

– Да, и я боюсь он может догадаться, что Алена его дочь. А я больше всего на свете не хочу, чтобы это случилось.

София замолчала на несколько секунд, а потом кивнула, понимая всю важность ситуации.

– Это понятно. Конечно, езжайте, – шагнув ближе, подруга сжала мое плечо в знак поддержки.

– Только прошу, если он вдруг спросит, где я живу, не говори, – сказала я умоляюще.

– Думаешь спросит?

– На всякий случай предупреждаю.

София вдруг замерла и прищурилась.

– Кать.

– Что?

– Аленка танцует со своим отцом, – я резко повернула голову и увидела как дочка, стоит на туфлях Кораблева. Отец и дочь кружат в задорном танце, и их лица полны счастья.

Я сглотнула, пытаясь прогнать подступающие слезы.

– Вот дьявол…

Забрав дочь с танцпола под предлогом, что хочу ей кое-что показать, я сурово зыркнула на Данилу и повела Аленку в наш номер. Сердце рвалось из груди, пальцы дрожали, когда я закрывала дверь. Аленка весело щебетала, не подозревая, что я уже мысленно прокручиваю маршрут до дома и рассчитываю, сколько минут займет сбор вещей.

Я не дала себе ни секунды колебаний. Схватила дорожную сумку, закинула туда все вещи, которые привезла с собой и лишь на секунду остановилась, вспомнив, что я забыла оставить конверт с деньгами, который подготовила для молодоженов.

Ладно, потом подарю.

– Мам, мы уезжаем? Прямо сейчас? – спросила Аленка, стоя посреди комнаты с округлившимися глазами.

– Да, зайка, – я присела перед ней и погладила по щеке. – Нам нужно домой. Срочно.

– А торт? – она прижала руки к груди. – Я же не попробовала торт...

– Не беда. Торт купим в магазине. Тот, с черникой, твой любимый. И мороженое, – добавила, чтобы уговорить Аленку.

Она кивнула, не до конца понимая, что происходит, но послушно пошла к тумбочке и взяла подзарядку от телефона и свою любимую куклу. Дочка вернулась ко мне и протянула их, чтобы я убрала в сумку…

Мы были дома спустя два часа.

Мне жаль, что пришлось покинуть праздник лучшей подруги, но ничего не поделаешь, кто же знал, что там будет присутствовать человек, которого я искренне презираю. И которого, надеюсь, больше никогда в жизни не увижу.

Как и обещала, мы купили черничный торт и попив с ним чай, я пораньше уложила дочку спать. Но я никак не ожидала, что спустя час услышу в дверь нетерпеливый, уверенный стук.

Я замерла.

Стук повторился – настойчивее.

Я медленно подошла к двери и посмотрела в глазок. Сердце оборвалось.

Кораблев.

Он стоял вполоборота, чуть наклонившись вперед, и смотрел на дверь так, будто сейчас прожжет в ней дыру. Лицо напряженное, волосы взлохмачены, будто Кораблев не раз топил в них пальцы и трепал.

Данила что-то тихо сказал себе под нос, но я не разобрала.

– Ты что здесь делаешь? – спросила, не желая открывать ему. – И как узнал мой адрес?

София… Нет. Не она. Она бы меня не предала. Не выдала бы. Даже под пыткой.

– Виталик, – ответил на выдохе. – Я спросил его, и он не стал скрывать. А еще… Когда я показал заинтересованность в тебе, брат рассказал мне одну интересную вещь, – от его голоса я почувствовала, как голова пошла кругом. На глазах проступили слезы. Я стала с ужасом ждать продолжение его слов. – Он сказал, что ты родила от парня, который поспорил на тебя.

Вот так моя тайна раскрылась. Муж Софии сдал меня. Теперь нет смысла отнекиваться. Кораблев знает, что Алена его дочь.

Я отошла к стене и сползла по ней спиной. Опустившись на пол, я поджала к себе колени и уткнулась в них лицом, чувствуя, как от слез чешутся глаза.

– А ты не признался ему, что этим парнем являешься ты? – подняв лицо к потолку, я зажмурилась от яркого света и шмыгнула носом.

– Признался… Пожалуйста, не плачь.

Я не знаю, сколько мы просидели в тишине, по разные стороны двери.

Во мне безусловно теплилась надежда, что Кораблев ушел. Исчез. И все это оказалось просто кошмаром. Поэтому немного успокоившись, я спросила:

– Ты ушел?

– Нет, я здесь, с тобой, – голос, который раздался после моего робкого, почти беззвучного вопроса, сделал воздух тяжелым, гнетущим.

По телу пробежала дрожь.

– Пожалуйста, уходи. Я не хочу, чтобы ты приближался к Алене. Не хочу, чтобы сделал больно.

Я не доверяю этому бессердечному человеку.

Его появление в нашей жизни не принесет ничего хорошего. От Кораблева можно ждать все что угодно.

Я услышала, как он медленно втянул воздух.

– Ты имеешь полное право злиться на меня. Но поверь, то видео, оно было снято до того, как я полюбил тебя…

Его голос зазвенел в ушах и мысли унесли меня в прошлое – туда, куда я сама запрещала себе возвращаться. Страшное воспоминание всплыло, яркое, как вспышка.

– Я ее уничтожу. Она поплатится за то, как унизила меня.

– И что же ты сделаешь?

– Войду в доверие… а потом растопчу.

Звон бокалов. Смех. Музыка.

– Ну это просто и неинтересно. Давай повысим ставки.

– Слушаю.

– У тебя две недели, чтобы уложить ее в постель… а потом бросить.

Данила хмыкнул и призадумался.

– Опять спор? Мало того, что ты оплачиваешь мне хату?

– Давай, это же интересно.

– Ну раз так, то выигрыш должен быть достойным.

– Безусловно. На что спорим?

– На тачку.

– Вот это разговор! А чем докажешь?

– Хоум-видео. Поставлю камеру, толстуха и не заметит. Главное, чтобы меня в процессе на нее не вырвало.

– Готовь тачку. Потому что такая, как она не раздвинет перед тобой свои жирные ляжки. Баба – огонь и на твою смазливую мордашку точно не клюнет…

Я узнала о споре на следующий день после того, как мы с Данилой переспали. Мне рассказала о нем одногруппница. Я не поверила, но она показала мне видео, где стоит парень из компании Кораблева и сам Данила. Видео их разговора.

Что я сделала?

Я просто забрала из универа документы и ушла. Я больше никогда не хотела встречаться с Данилой. Умолять о том, чтобы он никому не показывал видео, как мы с ним… Это было бесполезно. Для меня было лучше сбежать.

А потом оказалось, что я беременна. Тогда я приняла это за очередную издевку Данилы и у меня даже промелькнула мысль о том, чтобы прервать беременность, но я не смогла. Услышав на УЗИ, как бьется сердце моего ребенка, я решила, что ни за что на свете не причиню ему боль. Я буду любить и оберегать малыша. И неважно, что он от Кораблева.

– Хочу, чтобы ты знала, я не снимал нас в момент близости. Я так влюбился в тебя, что потерял голову. И это был только наш момент, с которым я бы никогда ни с кем не поделился. Мне пришлось отдать Макару свою машину. Если бы не видео о споре, которое разлетелось по университету, ты бы ни о чем и не узнала. Мы были бы вместе и, возможно, я когда-нибудь рассказал бы тебе, о глупости, которую хотел совершить. Просто, чтобы очистить совесть… но уже тогда, когда знал бы, что не потеряю тебя.

Я судорожно вдохнула и тихо усмехнулась.

– Не верю. Хотя если все-таки это правда, то я все равно не хочу тебя видеть в своей жизни.

– А как же моя дочь?

– Это моя дочь, Кораблев.

Секунда. Другая. Я надеялась услышать его шаги – тяжелые, уходящие прочь. Но в ответ лишь – глухая тишина. И потом… тихий, почти хриплый шепот:

– Я не уйду. Не могу. Я пытался забыть тебя. Долгие годы, я старался выкинуть тебя из головы, но когда сегодня увидел, то понял, чувства не прошли.

Я стиснула зубы. Поднялась с пола и прижалась лбом к двери.

– Ты что думаешь? После всего того, что натворил, я вот так просто впущу тебя в нашу жизнь. И мы заживем счастливой семьей. Нет, Данила. Этого никогда не будет.

– Я изменился. Я вырос.

– И я изменилась. И больше не позволяю вешать себе лапшу на уши. Так что даже не пытайся.

Больше у меня не было желания разговаривать с Кораблевым. Бесполезно. Он не слышит меня, не понимает. Не уходит. А я устала.

Зайдя к себе в комнату, я медленно опустилась на кровать и накрылась одеялом.

Я больше не плакала.

Не думала.

Я просто закрыла глаза и отключилась в надежде, что Кораблев больше не станет звонить или стучать в дверь и все-таки уйдет и не вернется.

Когда с утра раздался звонок в дверь, все во мне взбунтовалось. Я решительно подошла к двери распахнула ее и собиралась уже наподдать хорошенько этому мерзавцу, но на пороге оказалась София. С потрепанной свадебной прической и в спортивном костюме. С двумя крафтовыми стаканами с кофе и бумажным пакетом в руках.

– Ты что тут забыла? – спросила я сбитая с толку, совершенно не ожидая увидеть подругу в восемь утра, еще и после брачной ночи.

– Приехала поддержать тебя, конечно, – София прошла в квартиру, отодвигая меня в сторону, и направилась на кухню. Я молча прикрыла за ней дверь. – А еще я дуюсь на Виталика. Когда он рассказал мне о том, что выдал твой адрес, я готова была его прибить. Ой, Аленка еще спит? – я кивнула, и подруга перешла на шепот. – В его оправдание скажу, что он ничего не знал о вас и у него и мыслях не было, что тебя и Данилу могло, что-то связывать, – София достала из пакета шоколадные кексы и, плюхнувшись на стул, сделала глоток кофе. – Рассказывай. Он был тут?

– Был.

– И что он хотел? – подруга откусила кекс, и на ее лице остались крошки. Я подала ей салфетку.

– Я не знаю. Нес какую-то чушь про любовь, которую испытывает ко мне. Оправдывался, что для него наши с ним отношения переросли во что-то большее, чем просто спор, – отпила кофе, и во рту остался горький привкус. – Думает, что я поведусь на это, – я сделала глубокий вдох и выдох. – Честно, я надеялась, что мы никогда с ним не встретимся и он ни о чем не узнает. И что теперь мне делать? Ума не приложу. Я только выплатила ипотеку, и наверно, придется продать квартиру, и уехать туда, где Кораблев меня не найдет. Может, за границу? Наверно лучше сдать эту квартиру и жить на эти деньги в Гоа. Или…

– Погоди, – перебила меня подруга, и я уставилась на нее. – Я думаю, это не прокатит. Что-то чует мое сердце, Данила все равно найдет тебя, ведь с тобой его дочь.

– По документам нет, – упрямо ответила я.

– Это дело времени. Он возьмет и через суд добьется, чтобы его признали отцом. Кораблев крутой адвокат, и ему не составит труда это сделать.

Я поставила стакан на стол и прижала пальцы к вискам.

– Как адвокат? Он же учился на моем факультете.

– Виталик сказал, что Данила перевелся в другой университет. И решил, что туризм его совсем не привлекает. Пошел туда только потому, что у его отца туристические агентства, а ему всегда была ближе юриспруденция.

– Чтобы защищать таких же отморозков, как и он?

– Нет, насколько мне известно, компания Данилы специализируется на защите несовершеннолетних. С этого много не заработаешь, но ему приносят деньги туристические агентства отца. Кораблев поставил туда управленцев и имеет хороший доход. Поэтому тебе не следует принимать необдуманные решения. А лучше… Как мне кажется, дать Даниле и Аленке возможность общаться.

– О чем ты говоришь? Ты сама себя слышишь? Вот ты бы разрешила общаться Владику со своим настоящим отцом?

– Я, нет, – с ужасом ответила София. – Но только потому, что его отец поднимал на меня руку. И поэтому я на пушечный выстрел бы не подпустила этого козла к Владику.

– А этот поспорил на меня, – поднявшись со стула, я подошла к окну и сложила руки на груди.

– Верно, но, возможно, он и впрямь влюбился? Помнишь, есть куча фильмов, где все так и происходит. И романов.

– Ага, и их героини стройные красотки. А не толстушки, как я. И мы не в фильме. И тем более не герои какого-нибудь романа.

Данила не давал о себе знать четыре дня. И если честно, я безумно рада этому. Наверно, он понял, что для всех будет лучше, если мы продолжим жить как жили. Отдельно друг от друга…

– Водичка?

– Есть.

– Печеньки?

– На месте.

– Морковные палочки.

– Взяли, – отрапортовала Аленка, осматривая содержимое своего маленького рюкзачка в виде обезьянки. – Поехали, – застегнув молнию, дочка накинула его на плечи и выйдя в коридор, надела на голову шлем.

Поехали…

В этом году я научила Аленку кататься на двухколесном велосипеде. Заодно и себе приобрела горный велосипед, ярко-желтого цвета, чтобы мы могли с дочерью гонять вдвоем.

Наши вечера теперь все похожи: поужинали, собрали рюкзак, надели кроссовки – и поехали. Иногда в парк, иногда, как сегодня, – до усадьбы. Там спокойнее и есть речка. Мы садимся на лавочке, болтаем и перекусываем. А когда возвращаемся домой, быстренько моемся и сразу спать.

Наши вечерние поездки благоприятно влияют на сон, обычно Аленку трудно уложить, но после катания на велосипеде, ей достаточно опустить голову на подушку, как она сразу засыпает…

Мы свернули с асфальтированной дороги и поехали по тропинке сквозь высокие сосны. Аленка спереди, а я, чтобы видеть ее, сзади.

– Не устала? – спросила я, наблюдая, как дочка упорно крутит педали.

– Не-а. Давай, догоняй.

– Маленькая батарейка, – проговорила тихо и улыбнулась.

Мы проехали по тропинке и выехали к небольшой старинной беседке. Сюда мы еще не заезжали, обычно по другой дороге едем.

– Может, сегодня здесь перекусим? – спросила дочка и, бросив велосипед, зашла в беседку, прыгнула на скамейку и начала выгружать содержимое своего рюкзачка на стол. – Тут так интересно. И красиво.

– Точно, и мне нравится, – я слезла с велосипеда и поставила его на подножку.

– Мам, глянь! – радостно выкрикнула Аленка, посмотрев мне за спину. – Данила приехал!

Дочка слезла со скамейки, схватила морковку и побежала к Кораблеву.

Я обернулась и окинула его недовольным взглядом.

Так! Значит следил за нами.

Данила слез с синего велосипеда и улыбнулся дочери.

– Привет, – сказала ему Аленка, подняв голову. – Ты приехал!

Он присел, чтобы быть с ней на одном уровне.

– Конечно. Обещал же.

Я нахмурилась.

– Ты ей что-то обещал?

Он посмотрел на меня спокойно.

– Да. Обещал, что если она позовет – приеду.

– Позвала?

Аленка обернулась ко мне и кивнула.

– Да!

– Когда?

– Мы же на свадьбе танцевали. Помнишь? Я ему сказала, что мы с тобой каждый вечер катаемся на великах. А Данила спросил, можно ли ему тоже покататься? Я сказала: можно. Только надо шлем. Вот он и приехал. И смотри, у него есть шлем!

И она захлопала в ладоши, довольная и счастливая.

– Ну раз так… – только и вымолвила я.

– У нас есть печеньки и морковка, будешь? – предложила Аленка.

– С удовольствием.

Дочка взяла Данилу за руку и повела в беседку. А я осталась стоять немного в стороне, прислушивалась к их разговору.

Аленка не переставала щебетать, рассказывая о себе даже то, что не следовало ему знать. Но она не могла остановиться. Как мне кажется, она хочет очаровать Данилу, чтобы он не раз еще появился в нашей жизни…

А дальше мы просто катались, сделав еще один привал, чтобы всем втроем поесть горячую кукурузу, смотря при этом на то, как заходит солнце. И когда оно почти скрылось за линией деревьев, мы поехали обратно…

Подъехав к подъезду, все трое еле держались на ногах.

– Мам, а давай пригласим Данилу к нам домой?

– Нет, не сегодня. Данила устал, и ему надо ехать к себе.

– Жалко, – дочка опустила голову.

– Не расстраивайся, у меня есть к вам предложение. Завтра у моего папы день рождения. Будет небольшой семейный ужин. Я подумал… Может, вы придете?

Я напряглась.

Он сдурел?

– Нет, – ответила я. – Праздник семейный, и нам там не место.

– А я думаю, наоборот, – Кораблев решил проявить настойчивость, и я стала злиться, но следующее, что он сказал поумерило мой пыл. – У отца проблемы с сердцем. Ему осталось недолго. Я очень хочу познакомить его с тобой и внучкой.

Это слишком быстро. И зачем он говорит все это при Аленке?

Я приблизилась к Даниле и практически через стиснутые зубы проговорила:

– Через два часа Алена уснет, и ты зайдешь к нам. Тебе и мне необходимо поговорить и обозначить рамки.

– София, какого черта он творит? Просто берет и врывается в нашу жизнь, – вышагивая по балкону и держа в руке телефон, произнесла я.

– Данила не обманул. Его папа, правда, сильно болен, и, возможно, ему больше не представится случай познакомиться с вами. Виталик сказал, что у отца был инсульт и он не ходит.

– Это безусловно ужасно, но я не готова никого впускать в нашу жизнь. Она только наладилась, а теперь этот бывший и его семья… Я не понимаю, как можно так молниеносно сориентироваться. Все слишком быстро.

– Девочка моя, мне так жаль, что тебе сейчас приходится через все это проходить. И меня нет рядом, – заботливо произнесла подруга, и я ощутила за собой вину. У нее там отдых, а я тут со своими проблемами.

– Вы там как? Как медовый месяц?

– Тут волшебно. Спасибо, что подсказала это место и помогла с поездкой.

– Это моя работа, очень рада, что вы остались довольны, – я провела пальцами по волосам, заметив в стекле отражение – лоб чуть нахмурен, а в глазах полыхают остатки гнева. – Ладно, пойду подкрашусь, что ли, не буду же я встречать этого мерзавца в домашнем халате.

– Правильно, выбери что-нибудь обтягивающее.

Я закатила глаза.

– Все, пока…

Кораблев пришел, когда стрелки на часах показали ровно одиннадцать. Брюки, свежая, чуть расстегнутая рубашка с подвернутыми рукавами, волосы аккуратно уложены, в руках – пакет из детского магазина.

Воскресный папа принес подарки. Ясненько.

– Привет, – сказал он, осматривая меня снизу вверх. Не знаю понравился ли ему мой выбор одежды. Обтягивающие джинсы и белая майка, или нет. Меня это вообще не должно волновать.

– Проходи, – открыла шире дверь.

Данила переступил порог и, поставив пакет на пол, разулся.

Я пошла на кухню, он – за мной.

– Хочешь чай? – спросила я, не оборачиваясь, чувствуя, как Данила стоит позади.

– Да. Спасибо.

– Присаживайся…

Поставив на стол две чашки и конфетницу, я села напротив Кораблева и сказала прямо:

– Я не хочу, чтобы ты присутствовал в жизни Аленки. Я не готова к этому.

Данила прищурился, и его пальцы заскользили по краю горячей чашки.

– Зато дочка очень рада мне. Тебе надо больше думать о ней, а не о себе.

Мои брови взмыли вверх.

– Узнаю Данилу Кораблева, – я усмехнулась. – Последние шесть лет я о ней только и думаю. Причем в одиночку. Без чьей-либо помощи.

Он отвел взгляд и скулы на его щеках заострились.

– Ты могла прийти ко мне. И тогда бы девочка жила в полной семье.

Я покачала головой, поразившись его словам. Что он несет?

– Еще скажи, что женился бы на той, на которую боялся, что вырвет.

Он скривился. На мгновение выражение его лица стало страдальческим, будто мне удалось ударить в самое больное место.

– Ну брось, я тебе уже все сказал, – произнес с нажимом. – Это было до того как узнал тебя, до того как влюбился. Ты изменила меня. Я стал другим. Ты и понятия не имеешь, как перевернула мой мир.

– Не надо благодарности, – съязвила я, чтобы казаться невозмутимой.

– Катя, перестань обороняться, я же знаю, какая ты, – его тон стал мягче. Только я на это не клюну.

– И я знаю какой ты.

– Я тот, которого ты полюбила.

Я почувствовала, как этот разговор пытается проникнуть в самое уязвимое место, над которым я старалась держать контроль. Мои пальцы неосознанно сжали край стола, а губы задрожали.

– Наш разговор свернул не туда.

– Да, туда, Котенок, туда, – Данила присел около меня на корточки и постарался взять мои ладони в свои, но я не позволила. – Все эти слова мы должны были сказать друг другу давным-давно. Я знаю, что поздно, – его голос перешел на шепот. – Но я жалею о каждом прожитом дне без вас. Без Аленки. Без тебя.

И тогда, впервые за этот вечер, я позволила себе посмотреть ему прямо в глаза. Глубоко. Пристально.

Слезы подступили к глазам, и я отвернулась, сжав челюсть. Я не хочу плакать. Не перед ним. Потому что не верю. Он может рассмеяться мне прямо в лицо.

– И что ты хочешь? – прошептала я. – Давай начистоту.

– Я хочу быть с вами.

– Ты мне не нужен.

– У тебя кто-то есть?

– У меня есть дочь, хорошо оплачиваемая работа, мне этого достаточно.

– А ты помнишь, как лежала на моей груди и обнимала меня, как нам было здорово вместе. Наши поцелуи, объятия… Они до сих пор вызывают во мне невероятные чувства. Как делилась переживаниями, секретами. Я помню каждую минуту, проведенную с тобой. Даже ту, когда ты мне зарядила между ног и вылила лимонад…

Я прикрыла веки и вспомнила наши моменты нежности. Это действительно было здорово, до того дня, когда все покрылось мраком. Когда в один миг я очнулась в одиночестве, унижении, предательстве.

Встав со стула, я отвернулась к столешнице, только бы не видеть лицо Кораблева.

– Ты нравишься нашей дочери, – я сменила тему. Лучше говорить о ней, а не о нас.

Данила выпрямился и приблизился ко мне со спины.

– Она очаровательная милая девочка. Я рад, что ты не побоялась и оставила ребенка. Алена чудесная, и у нее мои черты. Не запрещай нам общаться, я обещаю, что буду для нее самым лучшим папой на свете.

– И не дай бог ты ее обидишь. Я голыми руками тебя придушу. Я-то ладно, но ее не смей обижать.

– Не стану, я буду беречь ее как самую большую драгоценность. Клянусь. Скажи, ты согласна поехать на день рождения отца.

Нет. Я не хочу, но это тот случай, когда придется. Как никак, но это родной дедушка Аленки. Моего отца она не знала, и это даже к лучшему, но может отец Кораблева другой.

– Он хороший? – я закусила щеку изнутри.

– Да, ты бы видела, как он был счастлив, когда я рассказал ему о тебе и об Аленке.

– Ты рассказал? – я резко повернулась к Даниле.

– На самом деле, у нас с ним еще шесть лет назад состоялся серьезный разговор. Я поведал о тебе и о том, что произошло между нами.

Мои щеки моментально стали красными, хотя неловко должно было быть Даниле.

– Стыд какой.

– Мне необходимо было с кем-то поделиться.

Я пожала плечами.

– А как же твои друзья?

– Я не захотел больше с ними общаться. Перешел в другой универ и стал учиться на адвоката. Твоя история с отцом не давала мне покоя. Поэтому я открыл кризисный центр, где мы помогаем подросткам, пережившим физическое и психическое насилие. А я стою на защите их прав.

После этих слов у меня будто камень с души свалился. И я окончательно перестала видеть в Даниле негодяя. Безусловно, он таким изначально и являлся. Но смог измениться.

– Это очень благородно.

– А как ты? Исполнила свою мечту?

– Да, я работаю личным турагентом, у меня своя клиентская база, – каждая клеточка в моем теле затрепетала. Я очень горжусь собой.

– Путешествуешь?

– Да, мы с Аленкой много где побывали.

Он улыбнулся, и уголки моих губ непроизвольно тоже приподнялись в улыбке.

– А твой папа?

– Его не стало, когда я была на шестом месяце беременности. И я даже не плакала… Я вычеркнула тебя и его из своей жизни, чтобы сосредоточиться на себе и доченьке…

Не понимаю, как так получилось. С кухни мы переместились на балкон, где у меня находится рабочая зона и где я люблю отдыхать открыв окно. Мы устроились в плетеных креслах, за маленьким круглым столом.

Я спрашивала Кораблева о жизни: как справлялся, как решился на перемены, как работает в центре. Он – о моей работе, путешествиях с Аленкой, о том, как я все вытянула одна. Вопросы были простыми, но в них чувствовалась жадность – к каждому слову, к каждому взгляду.

И все это было... легко. Неожиданно легко. Словно эти шесть лет, полные боли, обид и тишины, растворились где-то между паузами в разговорах. Будто и не было столько лет разлуки. Ужасного предательства…

В какой-то момент я заметила, что улыбаюсь слишком часто, но даже это не вызвало во мне тревогу. Мне давно не было так хорошо.

Я выпроводила Данилу в шесть утра, чтобы он вдруг не столкнулся с Аленкой. И больше не сомкнула глаз, то ругая себя за доверчивость, то переваривая все то, о чем мы говорили…

А после обеда Данила забрал нас и повез к своей семье.

Дом его родителей находился за городом – не слишком далеко, но дорога казалась бесконечной. В салоне царило веселье. Аленка все время болтала, а потом попросила Данилу поставить детское радио и начала петь.

Кораблева это не смутило, он даже подпевал.

Когда мы подъехали, сердце затрепетало. А в висках все время отдавался вопрос:

«Что мы тут делаем?»

Перед домом, под навесом, сидел мужчина в инвалидной коляске. Он держался прямо, с достоинством, несмотря на сероватую кожу, тонкие руки и усталость во взгляде. Рядом стояла женщина – хрупкая, в песочном кардигане, с узким лицом и глубокими морщинами, которые не портили ее, а наоборот – придавали мягкость.

Данила вышел первым. Помог открыть заднюю дверь и подал мне руку.

– Спасибо.

Далее он проследовал к другой двери и помог Аленке выбраться из детского кресла. С заботой Кораблев поправил подол ее платья и обратился ко мне.

– Идемте, я вас познакомлю.

Мы подошли ближе, и Аленка крепко сжала мои пальцы. Ее глаза забегали – с лица женщины на мужчину в коляске, с отца на меня.

– Папа, мама, – гордо произнес Данила. – Познакомьтесь. Это Катя. А это, – он взял Аленку на руки. – Моя маленькая принцесса. Аленушка.

У мужчины дрогнули губы. Он медленно поднял на меня глаза и задержал взгляд. Потом – на Аленку. Молча. Он даже не пытался говорить – только глубоко втянул воздух и вытянул вперед руку, чтобы коснуться ножки внучки.

На глазах мужчины проступили слезы. И я поняла, что он не разговаривает.

Ему хочется что-то сказать, но он не может. Но все написано у него на лице. Он счастлив.

– Я рада с вами познакомиться, – сказала мама Данилы. – Идемте в дом, я уже накрыла стол.

– Стойте, – дочка посмотрела на меня – как бы спрашивая разрешения. Я чуть кивнула.

Она затрясла ножками, чтобы Данила поставил ее на землю. А далее шагнула вперед – сначала робко, потом смелее. Подошла к креслу, склонилась и несмело обняла мужчину за плечи. Он крепко прижал ее к себе, зарывшись лицом в ее светлые волосы.

Его подбородок задрожал.

– Я привезла вам подарок, – дочка достала из рюкзака самодельную открытку и протянула дедушке. – С днем рождения.

Послышался всхлип. Мама Данилы прикрыла рот ладонью, не справившись с эмоциями, а затем подошла ближе.

– Как красиво у тебя вышло. Мы обязательно поставим ее на полку. Проходите в дом.

– Мы ненадолго… – сказала я сдержанно.

– Это уже подарок, – перебила она. – Вы даже не представляете, что для него значит эта встреча…

Когда время подошло к вечеру, я надела на Алену курточку, и Кораблев открыл нам дверь.

Мать Данилы обняла Алену, поцеловала в висок и тепло посмотрела на меня.

– Надеюсь, у вас все сложится, – сказала она. – Вы хорошо смотритесь вместе.

Данила улыбнулся и обнял мать.

– Все, скоро увидимся…

В машине было тихо. Алена почти сразу уснула на заднем сиденье, уткнувшись лбом в окно. Данила не включал музыку. Только иногда поглядывал на меня, и во взгляде его читалось то, чего я так боялась – надежда.

Когда мы подъехали к дому, Данила выключил двигатель, но не торопился выходить. Мы сидели в полумраке салона.

– Спасибо, – сказал он тихо, почти шепотом. – За сегодня.

Я не ответила сразу. Просто сидела, глядя вперед.

Сердце стучало глухо, будто предупреждая: не верь, не привыкай. Но внутри уже разлилось тепло.

Кораблев повернулся ко мне, взгляд открытый, без наигранности.

– Катя…

Его ладонь притронулась к моему лицу, мягко, медленно, как будто спрашивая разрешения не словами, а жестом.

– Данила, – я не отстранилась. Я захотела понять, что почувствую.

И тут его губы коснулись моих.

Это был нежный, тихий, бережный поцелуй. Как возвращение. Как извинение. Как просьба не уходить. Быть вместе.

Я отстранилась первая – слишком резко, будто обожглась. Тело отозвалось волной желания, знакомого и пугающе родного.

– Ты будешь делать тест ДНК?

Данила хмыкнул, медленно поднял руку и провел по своей щетине.

– Зачем? – спросил он спокойно.

– Ну, не знаю, – я пожала плечами. – Чтобы быть уверенным.

Почему-то у меня промелькнуло в голове, что это все только из-за ребенка и возможно, и не испытывает Данила ко мне ничего.

– Уверенным в чем? В том, что я люблю тебя? – похоже, он раскусил меня. – Я полностью уверен, в том, что Аленка от меня, и полностью уверен, что я без ума от тебя.

Он и тогда действовал быстро, и я повелась. И сейчас… Похоже, я наступаю на одни и те же грабли. Мне нужно время, я не могу опять кинуться в омут с головой.

– Нам надо притормозить, – сказала я и отстегнула ремень безопасности.

Данила опустил руки на руль и, вздохнув, кивнул:

– Как скажешь, Котенок. Я буду ждать сколько нужно…

Прошло два года

Скромная церемония. Только самые близкие люди рядом. Дочка. Родители Данилы. София, Виталий и их сын Владик.

Я улыбнулась и подставила лицо ярким лучам солнца.

Надо идти.

Он ждет.

Стоя босиком, в легком платье цвета шампанского, с растрепанными локонами и животиком, который округлился еще больше я сделала шаг навстречу своему счастью. Под ногами – теплый песок, в руках – свадебный букет. А Данила смотрит на меня так, будто больше никого на свете не существует.

Рядом с ним наша дочка. Сегодня она не исполняет роль цветочной девочки, Алена с белым веночком на голове и пышном платьице, держит подушечку с нашими кольцами.

Все это кажется сказкой, но нет, то что происходит — все реально.

Я выхожу замуж за человека, который причинил мне много боли. Но смог исправить все. И доказать, что любовь существует. Он не сдался даже тогда, когда я окончательно решила, что нам не по пути.

И вот итог. Мы на Мальдивах, женимся на берегу океана. Нам предстоит произнести клятвы и скрепить наш союз поцелуем.

Мы наконец-то станем мужем и женой.

Жизнь не идеальна. И на пути обязательно будут трудности. Но если в сердце живет настоящая любовь, то все обязательно будет хорошо. Она поможет обойти преграды. Забыть плохое и выстроить прекрасное будущее…

И надо отдать должное клеверу, возможно, и он помог нам с Данилой воссоединиться, не зря его Аленка съела…