Люблю, когда идёт дождь. При определённых условия, конечно. Грибной жарким летом — всегда. Проливной и затяжной, который не переставая долбил по землям Пограничья — только при условии, что над головой непромокаемый тент, рядом костёр, а в руках кружка с горячим ягодным чаем. Только не из пакетика с одним лишь малоестественным запахом, а с настоящими ягодами, которые ты успел собрать до дождя. Ещё книга не помешает, но это уже опционально.

Сейчас у меня было всё.

И дождь, который будто собрался превратить все окрестные леса в болото. И тент с собственной палаткой, которую мне выделили в лагере повстанцев. И горячий чай с ароматными ягодками, похожими на нашу чернику, присутствовал. Его как раз недавно заварила Деми, живущая по соседству прямо в моей палатке. А в роли почитать был небольшой блокнот, который я нашёл у Борея.

Я потянулся и посмотрел на биомонитор:

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 37:14:29…

Потом проверил состояние свежих шрамов. Под обезболом от шакраса так и не заметил, что словил две пули. Но сначала «Живинка», а потом крепкий сон с регенерацией сделали своё дело. Я был цел, доволен собой и бодр. Настолько, насколько позволял быть бодрым непрекращающийся дождь. В лагере мы были уже второй день, и справедливости ради я здесь был, наверное, самым бодрым.

Ладно, не самым. Но вторым после Ульрика, который с самого утра мастерил что-то в выделенной под походную кузницу палатке. Когда мы только приехали в лагерь, народ был поживее. Расселялся, строился, приходил в себя после плена, а сегодня, похоже, у всех лечебный сон с регенерацией.

Лагерь Борея мы зачистили примерно за сутки. Быстро добили фриков, полностью взяв под контроль местность. А потом время будто замерло: раненые, спасённые, спасённые раненые, голодные, поломанные машины, разобранные склады «Искателей». Всё важное и требующее большого количества времени.

Суммарно мы спасли семьдесят трёх человек (включая раненых). Треть предпочла совсем покинуть Приграничье, треть собиралась податься в ирландскую общину, и только остальные решили присоединиться к повстанцам-ополченцам. Датч пытался агитировать и остальных, но безуспешно. С ними поделились едой и медикаментами, дали немного оружия и два грузовика «Искателей», пожелав им хорошей дороги. На случай если передумают, голландец назвал им какие-то координаты встречи. Но, как я понял, совсем не лагеря, а места, где легко срисовать засаду, в случае предательства.

Разграбление запасов сектантов было двойственным. Вроде бы и много всего, но всё настолько специфическое, что фиг применишь. Вместо нормальной еды, какие-то белковые брикеты с явным добавлением гнили. Вместо полезных эликсиров, сплошные консерванты и ГМО образные смеси. Запасы геномов и те были уже все испорчены бешенством, бессонницей, безумием и всем остальным, что начиналось на форменное «Б».

Оружия было мало, патронов к нему осталось ещё меньше. В общем, грусть и печаль. Я себе даже ничего подобрать не смог, только перед отъездом отыскал G3 (привёл её в порядок и вручил близнецам) и подобрал свой «коучган». И с железным зубом возникли сложности, видимо, что-то было особо ядовитое в крови Борея, но лезвие покрылось тёмными пятнами. И даже это было не особо страшно, на уровне, как углеродка патиной покрывается, можно было с этим жить. Но вот на шакраса произошло какое-то отчуждение, которое передалось и мне. Выкидывать я его, конечно, не стал, решив сначала обсудить этот вопрос с Ульриком.

По факту я даже в минусе остался по итогам этой миссии. Грело только то, что основной добычей были люди. И простые фермеры, и конкретно близнецы. Плюс дружба и признание, плюс доверие и благодарность людей, которых я считал хорошими и честными. Датча с Деми, а теперь и Ульрика с Магдой.

Ну ещё, конечно, сейф Борея порадовал, увеличив мой личный счёт на сто тысяч аркоинов (половина всей добычи). Так что суммарно у меня теперь было почти сто пятьдесят тысяч. Осталось только найти, где их потратить. Точнее, где — я уже знал. Купон на скидку в «Хемстед Армс» практически жёг карман, особенно когда оказалось, что владелец — друг Ульрика. И его рекомендация откроет передо мной дополнительные склады с эксклюзивом.

Я заглянул в палатку, где в маленькую кучу были сложены все мои вещи. Порванный после кульбитов на склоне рюкзак, седельные сумки от мотоцикла (без самого мотоцикла), две экспедиционных канистры (даже ещё с бензином), подсумок для эликсиров (полупустой) и «коучган» с запасом патронов. В рюкзаке мультитул, коробочки с эссенциями, остатки аптечки и прочая мелочовка. Курносый кольт в кармане, но что-то я к нему привык уже. Вроде мелочь, а самый живучий в моём арсенале, из того, чем я на Аркадии разжился.

Лагерь Борея по уже доброй традиции мы сожгли. Со всеми трупами, со всей гнилью и со всем, что «Искатели» могли использовать в дальнейшем. Хаммеру, кстати, тоже не повезло — его Датч решил использовать в роли послания сектантам. Была сначала мысль оставить его себе, но машина в Пограничье редкая и приметная, плюс голландец обнаружил на ней метку. Снять её не смог, поэтому участь машины была решена. Датч креативил и крушил её ломом, а Деми разукрашивала. В духе: кто к нам с гнилью придёт, тот живым не уйдёт. Нас много. Бойтесь. Мы идём за вами.

Про то, что нас много — это он, конечно, загнул. Троих Датч потерял во время штурма, ещё четверо с тяжёлыми ранениями. Прибилось новых (тоже разной степени побитых) двадцать пять человек, не считая семейства кузнеца. Итого сейчас в лагере было сорок восемь человек (включая меня). Боеспособных чуть больше двадцати.

Я допил чай, ещё раз потянулся, зевнув, и продолжил чтение. В руках у меня был небольшой блокнот в кожаном переплёте. Возможно, единственное, что осталось от Борея. Ещё небольшой ключ, который я нашёл вместе с блокнотом, но что он открывает, я пока не знал. Скорее всего, какой-то схрон, где Борей хранил награбленное. В самом блокноте он довольно скрупулёзно вёл записи, отмечая, что прибыло, а что убыло.

И особое внимание он уделял своему развитию. Тем геномам, что уже инициировал и те, которые только планировал. Биомонитор я у него тоже забрал, но то ли со смертью владельца произошла блокировка, то ли без владельца, он не включался. Что, впрочем, одно и то же. По крайней мере, пока я не найду умельца, разбирающегося в биомониторах.

Но в случае с Бореем это было и не обязательно. Дотошный был мужик, описывал всё очень детально ещё и с координатами, где добыл тот или иной геном. Как адреса генотек, так и районы охоты на нужных монстров.

Управлять холодом он научился не сразу. В базе у него был кайман, но не простой, а с пометкой «альфа». А вот дальше был прописан целый маршрутный лист. Он будто бы с самого начала решил стать магом льда. И следующим геномом, который он инициировал, был совсем не ледяной дракон, не белый медведь и даже не мифическая русалка-снегурочка. Это был жук-плоскотелка.

Я почесал затылок, в очередной раз убеждаясь, как мало я знаю о насекомых. Особенно в вопросах, касающихся силы, мощности и чего-то убойным. Да, то, что они опасны, вообще нет вопросов. В Африке я многого насмотрелся. Начиная от мухи цеце и заканчивая кучей другой ядовитой дряни. Но это всё на поверхности, а начинаешь копать и сразу же вспоминаешь лекции Датча. Они бы с Бореем нашли бы общий язык. Один бы болтал без умолку, а второй строчил в блокноте.

Шикарный блокнот, я погрузился в него, как в какую-то остросюжетную книгу. Не оторваться и только фыркать и удивляться, как тот мальчик в «Ералаше», который словарь русского языка читал.

Жук-плоскотелка не мог управлять температурой и создавать ледяные иглы. Он просто мог пережить любой мороз. Снижал содержание воды в клетках и накапливал криопротекторы, что-то типа глицерина. Они уже, в свою очередь, не давали замёрзшим клеткам крошиться как стеклянным. Плюс, вырабатывались специфические антифризные белки. И всё это вместе позволяло выдержать температуру до минус ста пятидесяти.

Этим геномом Борей по сути уже создал новую базу, с которой дальше начал управлять холодом. Научился переносить низкие температуры, и следующим шагом нужно было научиться её понижать. Для начала температуру собственного тела, и для этого он выбрал геном медведя. Обычного, который впадая в спячку, понижает свою температуру на несколько градусов. Что-то около шести. В заметках Борей сомневался, что этого будет достаточно, но считал, что важнее сам принцип. Тем не менее нашёл ещё несколько вариантов, остановившись на белках.

Ну, конечно! Кто-то на кошках тренируется, а этот на белках. Но тем не менее белки при обычном сороковнике по цельсию, в спячке уходили почти в ноль. А какая-то земляная даже до минус двух. Судя по записям, такую белку Борей искал довольно долго. Но нашёл и приступил к следующему этапу…

На описании преимуществ генома голого землекопа я сделал перерыв и налил себе ещё чая. Нужно было это всё переварить. Как минимум привыкнуть, что чем потенциально круче геном, те у него смешнее название. Да простят меня голые землекопы. Хотя, думаю, будучи единственным хладнокровным млекопитающим, над ними и так вся остальная тёплая братия потешается. Завидует, наверное. Замедленное старение, невосприимчивость к боли (будь она неладна), почти полный иммунитет к онкологии. Эх, жаль не хищник…

Но мне с шакрасом всё равно бы не подошёл.

А вот муравей-пуля, которого Борей рассматривал для следующего апгрейда, самое то. Я сверился с биомонитором, показавшим возможную совместимость. Борей планировал научиться создавать ледяные иглы с добавлением в них яда. А что мне это даст, пока было непонятно, но одно название уже стоило того, чтобы попробовать!

Благо Борей подробно описал свои планы и отметил координаты нескольких зон, где они обитали. Все в Пограничье, на границе Диких земель (про которые мне уже рассказывал Патрик) и мест обитания племён. От Нейтауна до Хемстеда примерно такое же расстояние, как от Хемстеда до первой зоны. Просто нужно идти дальше на восток, пересечь Трёху, пройти мимо вулкана и ещё немного по Диким землям. А там, глядишь, и с племенами удастся нулевой геном обсудить.

Звучит, как очередной странный план, но вполне подходит в роли антикриза для шакраса. И это даже почти по пути к доктору. Датч потерял метку ещё дальше на востоке, уже в горах. В месте, которое не было отмечено на карте, но Датч его знал — это была база учёных, спонсируемая UNPA. Уже не совсем подпольная больничка, но ещё и не официальная почтовая контора. Что-то среднее, что обычно называют партнёром или аффилированной компанией. Скорее всего, как раз та лаборатория, в которой Кристина со своим Директоратом мутит проект «Геном хищника».

И мне туда очень было нужно! Там доктор, там, возможно, Оса, там ответы, там те, кому можно задать вопросы и спросить за прошлые косяки.

Но голландец меня осадил. Два года назад он проезжал мимо по торговым делам, и уже тогда это была самая настоящая крепость. Ходили слухи, что построили её именно там, чтобы изучать и лечить мутантов в Диких землях. Особенно тех, кого туда сослали, как в гетто. Но потом пошли новые слухи, что с момента их появления в гетто стало больше мутантов, чем раньше.

В общем, голландец намекнул, что с моей двудулкой делать там нечего. И откровенно сказал, что его повстанцы за нами не пойдут. У них сейчас в приоритете защита своих домов, а не сомнительные авантюры на другом конце Пограничья.

Я, честно говоря, на это и не рассчитывал. Даже не задумывался, но формулировка «за нами», то есть сам Датч был готов, была приятной. Я, конечно, брать с собой никого не буду, но это уже вопрос для споров ближе к делу.

Вот с чем поспорить было нельзя, так это с намёком на двудулку. Мне нужно оружие, к которому я привык. С которым я могу быть эффективным даже против крепости. Шакрас при этих мыслях возмутился внутри меня, будто под ложечкой засосало. Но пока он не шакрас-пуля, надо трезво смотреть на вещи.

— Когда мы едем в Хемстед? — спросил я Датча, подходящего к моей палатке.

— Ты уже научился мысли читать? — удивился голландец, заскакивая под тент. — Я как раз хотел обсудить. У тебя орешки есть, а то у меня закончились?

— Дважды нет, — я потеснился, кивнув на свободное место у костра. — Орешков нет и не научился. Так когда и как? Есть информация, нас уже ищут?

— Про тебя лично не знаю, но семью Ульрика ищут, и моя контора, похоже, спалилась. В Новый Зандейк уже рискованно возвращаться, — вздохнул Датч. — Я хочу верить в людей, но если кого-то из беглецов опять поймают, то допрос там будет короткий.

— Думаешь, про Борея «Искатели» уже в курсе?

— Не думаю, а знаю, — кивнул Датч. — Я возле лагеря пару ребят оставил последить, они только что вернулись. Моё послание уже дошло до адресата.

— И кто получил? Драко?

— Не, этот пока не светился. В Трёхе три его ставленника, — Датч улыбнулся. — Уже два, благодаря тебе. Хемстед сейчас без присмотра, но на то это и Трёха.

— Есть ещё Хардервайк и Хиллегом? — спросил я, вспоминая остальные крупные города. В блокноте Борея часто упоминалась генотека в Хиллегоме. Ассортимент там, похоже, был самый лучший во всём Пограничье.

— Точно, — кивнул голландец, подкидывая подсохшие возле костра деревяшки в огонь. — И там, и там своё начальство. Вряд ли пришлют нового, скорее всего, эти двое будут спорить между собой. Но нам это только на руку. Надо успеть обернуться, потратить деньги Борея, — Датч снова усмехнулся. — Пока неразбериха.

— Думаешь, настолько все заняты, что мы просто так через главные ворота пройдём?

— Зачем через главные? — удивился Датч. — Я и другие знаю. Точнее, знаю тех, кто знает. Я, собственно, что пришёл. Собирайся, утром мимо пойдёт караван знакомых контрабандистов. Надо будет к ним на хвост упасть.

Я махнул рукой в угол с вещами, показав, что уже собран. А когда Датч ушёл обсуждать это с остальными, продолжил изучать блокнот Борея. Ну не верю, что при такой дотошности, он нигде не указал адрес нычки, которая золотым ключиком открывается.

Отвлёк меня Ульрик. Я успел найти несколько странных записей, похожих на шифр. Но с ходу разгадать его не успел. Возле палатки появился здоровяк вместе с близнецами. Пацаны даже не намокли, настолько здоровый был кузнец. Как за каменной стеной — это про него. Он немного прихрамывал — последствие атаки Борея. И поговаривали, что полностью он может и не восстановиться. Но что-то мне подсказывало, что Ульрик в такие прогнозы верить не собирался.

— Близнецы хотели тебе ещё раз спасибо сказать. И мы с Магдой тоже, — чуть помявшись, сказал здоровяк и обратился уже к сыновьям, подтолкнув их вперёд. — Ну, давайте уже, чего встали?

Я уже познакомился с ними, когда в лагере было безопасно. Одного звали Лука — он считался старшим. И именно он всё время заступался за брата, когда его пытались притеснять в клетке. Второго — Корт, он хоть и был на пару минут младше, но в характере брату не уступал. Прикольные, вот только ни разу не травоядные трицератопсы, уже сейчас не дети, а скорее волчата.

Ничего не говоря, Лука просто улыбнулся, растянув рот чуть ли не до ушей, и протянул мне небольшой свёрток. И одновременно с ним выступил и корт, протянув мне второй. Первый был потяжелее, второй практически невесомый. Как только я их взял, меня тут же крепко стиснули в двойных объятьях.

— Я работаю с древними материалами, — вместо детей сказал Ульрик, вздохнул и закатил глаза. — А Магда сказала, что ты потерял свой железный зуб. Чтобы это ни значило, но прими это от нашей семьи.

— Слушай, а Магда случайно шифры не умеет разгадывать? — спросил и развернул свёрток.

Близнецы отпустили меня и, продолжая лыбиться, стали ждать мою реакцию на подарок. Я развернул ткань. Уже понятно было, что там нож. И по весу, и по форме, и по намёкам про железный зуб.

Я взял в руку подарок — фиксированный тёмно-серый, почти чёрный нож. Что-то среднее между тактическим и охотничьим. Форма лезвия ближе всего к дроп-поинт, длина сантиметров тринадцать, может, четырнадцать. Обух — пять миллиметров и насечкой под большой палец. Ну или искры кремнём высекать. Небольшой дол и усиленный кончик с эффектом фальшь лезвия. Само лезвие тёмное с волнистым узором, похожим на дамасскую сталь. Но только её аналог, которую использовали древние. А вот рукоятка выглядела новой. Рифлёная, с подпальцевым упором (он же небольшая гарда), выступающим навершием и темлячным отверстием — просто и довольно грубо. Материал рукоятки мне был уже знаком, именно такой сучок прошёл сквозь шею мутанта. И ещё на лезвии было свежее клеймо в виде маленького неровного квадрата с плотной спиралью внутри.

Во втором свёртке были кожаные ножны. Ничего загадочного или экзотического, просто рабочие с двумя вариантами подвеса. И тоже было два клейма в виде корявых: ЛУКА и КОРТ.

— Ножны парни сами сделали, — с гордостью сказал Ульрик. — А нож я доработал и рукоятку обновил на чёрное дерево. Сложный материал, но прочный и лёгкий. Магда над ним пошептала, сняла прошлых призраков. Так что можешь писать им новую историю. Только имя не забудь ему дать, — проговорил Ульрик, пока я игрался с ножом, пробуя его разными хватами. — А насчёт шифров обещать не буду, но покажи что надо. Покумекаем.

Я от всей души поблагодарил Ульрика, а потом и близнецов. Подарок мне понравился. Наверное, на данный момент — это самое ценное, что добыл на Аркадии. А то, как я его добыл, делало его ещё ценнее. Осталось только имя придумать!

Чем я собственно, и занимался до самого утра в промежутках между сном и общением с Деми. Ещё рюкзак подлатал, чтобы из него ничего не вывалилось по дороге. Старый нож вместе с копией шифра я отдал Ульрику, чтобы Магда и над ним пошептала, прогнав призрак Борея. А если не получится, то Ульрик его переплавит и сделает что-то новое. Название так пока и не выбрал, решил, что он мне сам подскажет во время боя.

Я встретился с Датчем, пока Деми ещё спала. Голландец брать её с собой не хотел и, чтобы совершенно случайно не найти её потом в кузове, вышли сильно заранее. Возле грузовика, спрятанного в пяти километрах от лагеря, нас уже ждали люди голландца. Двое, знакомые мне по прошлой поездке: в роли грузчика — здоровяк-буйвол с пятнами на лбу, а водителем — патлатый парень с геномом вилорога. Он и в этот раз чересчур нервно на меня косился, но Датч шепнул, что это ревность из-за Деми. Мол, несостоявшийся жених.

Собирались налегке, переодевшись в самых обычных беднейших фермеров. Оружия взяли мало и то спрятали по нычкам, которые сам Датч использовал для контрабанды. Добавили белые повязки на руки и ещё одно длинное полотно, похожее на шарф, прикрепили к боковому зеркалу. Типа замаскировались. Датч с патлатым впереди, мы со здоровяком в кузове под тентом, по которому продолжал стучать дождь. А когда вода накапливалась и тент провисал, капало и на нас.

Видимость для меня была нулевая, так что я сначала копался в шифре, а потом задремал. Проснулся от вибрации биомонитора, подсказавшего, что у меня остались ровно сутки до кризиса.

— Просыпайтесь, — Датч постучал кулаком в перегородку. — Скоро будем на месте встречи.

— Датч, а ты им доверяешь? — спросил я.

— Конечно, — усмехнулся голландец. — Это же честные контрабандисты.

Ага, действительно. Само понятие контрабандист прям так и сквозит честностью. Практически синоним. Я зевнул, оттянув кусок тента. Трясти стало меньше, машина вернулась на грунтовую дорогу. Впереди виднелся чей-то сгоревший хутор. На въезде за сломанными воротами стояли пять обугленных скелетов домов. В самом крупном почерневший дымоход только сохранился. И дальше в глубине было ещё два старых сарая. Низкие, но длинные — было видно, что их разграбили, но огонь на них не перекинулся.

К ним мы и ехали, перевалившись через остатки забора и замедлив ход перед обугленными телами, лежащими на земле.

— Это ферма Вермалена, — неожиданно сказал «буйвол», хотя за всю дорогу не произнёс ни слова. — На них в первую волну напали. Хемстед уже близко, и «Искатели» сразу начали с устрашающих рейдов. Потом уже здесь, — он махнул рукой, видимо, показывая некий пригород Хемстеда, — жестить перестали. Но накинулись на дальние хозяйства. В городе, небось, люди и не знают, что у нас творится.

Сомневаюсь, что совсем не знают. Скорее предпочитают не верить, или находят причины, почему это случилось с кем-то другим, и не случится конкретно с ними. Пофилософствовать с неожиданно говорливым собеседником мне не дали, машина совсем сбросила скорость и въехала в тёмный сарай. Хлопнули двери — сильно больше, чем наши две, и Датч позвал на выход.

Я выпрыгнул из кузова и проморгался, привыкая к освещению. Заодно и чуйка сразу раскинула свою сеть, формируя круги. Ага, а вот и первые следы, рябью пробежавшие по «волне».

В глубине ангара были ещё две грузовика. Та же модель, что и у нас, только раскраска другая. Навстречу Датчу выступил крепкий мужчина лет так под пятьдесят. Лицо у него было обветрено, через глаз шёл шрам. Рассечённые бровь и веко срослись не очень хорошо, всё время казалось, что он хмурится. Сам глаз при этом был цел, но зрачок выглядел странно, словно внутри несколько разноцветных кристалликов, похожих на калейдоскоп. На голове у него была старая, потёртая бейсболка, а на поясе две кобуры. В остальном — типичный представитель Приграничья.

Как такового разговора не было. Они обменялись кивками с Датчем. После этого Хмурый махнул рукой своим парням — тут же от второго грузовика отделилось четыре человека. В руках у них появились тряпки и банки с краской. Хмурый (а потом оказалось, что это его прозвище) щёлкнул пальцами, и парни чуть ли не наперегонки сорвались к нашей машине. Мы будто на питстоп заехали. Двое облепили кузов и начали пришивать поверх тента не то флаги, не то баннеры. Ещё двое обступили кабину и через трафареты начали что-то рисовать.

Датча всё устраивало — меня тоже всё устраивало. Я не стал лезть вперёд, разминался и наблюдал за преображением машины, но чётко уловил на себе взгляды. Меня изучали. Запрос точно шёл из разноцветного глаза Хмурого, но был ещё один — кто сидел в кабине, прячась в тени.

Не прошло и пяти минут, как наши грузовики стали практически одинаковыми. С одной стороны на тенте появился знак генотеки. Практически, как у аптеки — зелёный крест и змея в бокале для мартини, но бокал был перевёрнутый — типа колба, у змеи было две головы, а крест был синим. Под символом красивым орнаментом было написано: ХЕМСТЕД и уже мелким вышит какой-то адрес. Стрит чего-то там, а дальше уже размылось от старости. На другой бок пришили полотно с чёрным кругом, на котором была изображена лапа какого-то монстра. Типа отпечаток с подушечками и когтями, но какому зверю принадлежала лапа, я не узнал. Слишком когти длинные. Но в общем это, во-первых, напоминало шеврон, а во-вторых, логотип довольно известной на Земле частной военной компании Blackwater.

— Это что? — я обратился к патлатому, который оказался ко мне ближе всех.

Он вздрог от неожиданности. Чуть ли не подпрыгнул, будто он реальный травоядный, к которому хищник подкрался.

— Клановый знак, это виверровые, — ответил патлатый, метнув на меня косой взгляд, в котором многое читалось про моё невежество. Потом он, видимо, вспомнил про своё и отошёл на шаг.

— Наёмники это, — вместо него продолжил наш «буйвол». — «Искатели» их не трогают. Что-то типа нейтралитета. Неплохой клан, но не самый крупный.

Решив, что он мне всё объяснил, здоровяк пошёл к тенту, помочь закрепить верхний угол. Ага, ещё бы рассказал, кто такие виверровые, и что за кланы наёмников такие? У меня в памяти про виверровых были только отрывочные данные, что это семейство хищников. Наравне с кошачьими, псовыми, медвежьими, куньими и так далее на полтора десятка наименований. А то и больше. А родов так там вообще за сотню, триста плюс видов. И это не считая ещё столько же вымерших на Земле.

Я присмотрелся к Хмурому, а потом и его людям. Геном считать не смог, но что-то общее заметил. Движения, повадки. Гибкие, ловкие — самое то для контрабандистов.

С кройкой и шитьём было закончено, осталась покраска кабин. Но красили не целиком — на крыльях лишь появились номера: пара букв и пять цифр. Скорее всего, в городе это что-то значило.

К нам в кузов загрузили несколько мешков, от которых жутко воняло вяленым протухшим мясом. И как объяснил «буйвол» — это кости и хрящи отдельных монстров, которые скупают генотеки. Но даже не для опытов, а чуть ли не мыло варить. Цена — аркоинки, но ради маскировки придётся потерпеть.

Всё, как только убрали трафареты и чутка присыпали свежую краску песком, Хмурый ещё раз щёлкнул пальцами. И мы забрались по машинам. Патлатый сдал назад и чуть отъехал, выпустив остальных. Из второго ангара выехало ещё три машины, нас запихнули в серединку. И колонна выехала на дорогу.

Больше мы уже не скрывались. Разогнались до сорока и попёрли без остановок. Уже минут через тридцать по сторонам стали попадаться небольшие поселения, а дорогах стало оживлённо. Мимо проскочил почтовый караван UNPA, а потом мы даже встали в небольшую пробку перед блокпостом. Столько транспорта и народа я на Аркадии ещё не видел. Приглядывался и изучал. Будто специально на глаза стали попадаться клановые эмблемы. Сразу два джипа с мордой медведя на капоте, и ехали они не сами по себе, а охраняли фургон с логотипом банка.

«Искателей» я тоже увидел. Как на блокпосте и вдоль дороги, так и просто куда-то промчавшимся. Выглядели они как фрики, но приличные. То есть уже лысые с одинаковой татуировкой на лбу, похожей на снежинку, но в одежде. На всех были короткие серые балахоны. Их можно было принять за монахов какого-то тайного ордена.

— Это люди Борея, — сказал Датч обернувшись. — Штатный патруль Хемстеда. И погранцы, и полиция, и армия в одном лице. Придётся им теперь татушку-то перебивать, — усмехнулся голландец. — Хмурый им платит. Так что если власть в городе ещё не поменялась, то спокойно проедем через ворота.

Конечно же, Датч умудрился накаркать. Когда впереди появился забор Хемстеда, то на воротах стояли «Искатели» с уже другими татуировками. «Снежинки» тоже присутствовали, но командовали ими уже чужие бригадиры. Наша колонна остановилась, и пока Хмурый что-то обсуждал с Датчем, я рассмотрел город.

Он впечатлял. Хотя бы тем, что был раз в десять, а то и пятнадцать больше, чем Нейтаун и Новый Зиндейк вместе взятые. Там, считай, одна главная улица и всё уже вокруг неё плясало. А здесь таких улиц было восемь — и это только те, что я смог разглядеть с нашей точки обзора. Полноценный каменный забор по всему периметру, четыре въезда (по сторонам света), на въезде полноценные ворота с охранными башнями. В глубине — плотная двухэтажная застройка. Выделяется только башня с колоколом и часами, и пара зданий — видимо, местная ратуша-администрация и почтовый офис. Ну и несколько памятников: две каменные стелы и странная конструкция, будто кто-то решил повторить Эйфелеву башню, но всё напутал.

Какой-то логики в расположении улиц не прослеживалось, скорее этапы строительства и расширения. В центре — каменный старый город, квадратный и похожий на крепость. Сначала расширили в одну сторону, потом в другую, потом попытались разобрать крепостные стены и разнести их дальше. Потом ещё раз, а потом то ли деньги кончились, то ли сроки поджимали, но все окраины застроили уже из дерева. В общем классическое: мы его слепили из того, что было и для того, что было нужно. И всё это перемешали. В одном месте условная промзона в виде больших каменных цехов, которую видать изначально строили за городом, сейчас обросла деревянными домами и могла считаться вторым центром.

Чтобы там не заблудиться, нужна была отдельная карта. С другой стороны — там и потеряться было легче лёгкого.

Вернулся Датч и ткнул пальцем куда-то ближе к промзоне:

— Вот там, Хемстед Армс. Тебе туда. А вот там… — он перенёс палец на другую часть города, — припасы. Мне туда. Но разделяться не будем.

Я пожал плечами. Тут разделишься, потом не соберёшься.

— Так мы едем?

— Едем, только не через ворота, — кивнул Датч и протянул мне бинокль. — Вон, видишь «Искателей» с кружочками на макушках?

— Вижу, неплохая мишень, кстати.

— К сожалению, это не мишень, — вздохнул голландец. — Это знак Ехида, а это значит, что здесь теперь правят фрики из Хардервайка. А с ними у Хмурого договора нет.

— Кто такой Ехид?

— Толком не знает никто, — скривился Датч. — Точнее, тех, кто что-то про него узнал, уже рассказать не могут. Скрытный, осторожный и жестокий. Но будем надеяться, что его нет в городе.

— Так как мы туда попадём? — спросил я, взглянув на биомонитор. Уже поджимало, нужно уже нервишками пошалить. Я бы, может, и Ехиду рад был бы.

— Как стемнеет, Хмурый поведёт караван через старые катакомбы.

Я с сомнением посмотрел на грузовики, потом на город и на смешанные подходы к нему. С одной стороны — лес, с другой — присыпанная камнями равнина.

— За это не переживай, — усмехнулся Датч. — Город на развалинах древних построен. А потом ещё несколько раз дорабатывался. Там и тоннели после войны с землянами, и контрабандисты уже накопали. Я был там один раз, правда выезжал из города. Не без приключений, но справились. И это я тогда в лучшем случае процентов десять облазил.

— Приключения — это хорошо, — ответил я и поёжился, снова почувствовав цепкий изучающий взгляд.

Штаб-квартира ООН, Нью-Йорк.

Офис разведывательного Директората UNPA.

— Кристина, что опять происходит на Аркадии? — вместо приветствия спросил директор, как только его помощница взяла трубку. — Почему я получаю истеричные сообщения от Феликса? Почему он ранен? Ты же сказала, что он на базе? Что вообще происходит?

— Господин директор, добрый день, — спокойным тоном ответила женщина, хотя была готова поспорить, у кого здесь на самом деле истерика. — Как раз собиралась идти к вам с докладом.

Пользуясь тем, что директор её не видит, Кристина поморщилась. Директор департамента уже порядком начинал утомлять. И уж точно засиделся на её месте. Девушка кровожадно улыбнулась, слегка прикусив губу клыком. Почувствовала на губах привкус крови смешанный с ядом, который с недавних пор казался ей сладким. Геном чёрной мамбы приживался на редкость хорошо, будто они были созданы друг для друга.

— Феликс Робертович вопреки инструкциям самовольно покинул охраняемую базу, — холодно сказала женщина. Она сама была зла на доктора. Чуть позже он будет не нужен. Как только приготовит вторую дозу генома, стабилизированного настолько, чтобы не терять свои свойства при переходе через портал, она сама отдаст приказ на его ликвидацию. Чтобы сохранить их маленький секрет. — Он очень хотел проверить свою новую формулу и попал в засаду к повстанцам. Он жив, слегка повреждён и напуган, но урок уяснил. Больше метаний не будет. Всё уже под контролем.

— У тебя всегда всё под контролем, а я разгребаю, — фыркнул директор. — С Сумраком тоже под контролем?

— Практически, — Кристина показала средний палец в стену, в очередной раз порадовавшись, что звонок без видео. — Мы всё-таки объявили его в розыск, предложив награду. Сделали это через подставную фирму, напрямую разместив заказ на бирже наёмников. Сумма хорошая, а эти люди не задают лишних вопросов.

Как только всё обсудили, колонна тронулась дальше. Проехали ещё немного в сторону Хемстеда и остановились на заправке. Типовое для моего прошлого мира место: заправка, столовка-кафешка и автосервис. Только здесь оно выглядело не так красочно. Три одинаковые бетонные коробки без кричащих вывесок, только надписи чёрной краской на сером фоне. Пока все наши грузовики заправились и долили в пустые канистры, я успел и погулять, разглядывая устройство станции, и заскочить в столовку.

Колонок под небольшим навесом было всего две. Правда, колонкой это было назвать сложно. Скорее, высокая бочка со стеклянной мерной полосой на боку, всего один шланг и ручной насос. Предлагался здесь только один вид бензина. Назывался он: «Сорт №2» и был ближайшим аналогом нашему 92-му. По словам Датча в Ганзе и дальше на север были и другие сорта (видимо, наш 95-й и дизель), но в Пограничье он не пользовался популярностью. Здесь ценили простоту и универсальность. Я подвис немного, пытаясь понять, как, например, та же «Нива» справляется.

И ответа у меня пока не было, Датч лишь подмигнул с намёком, что хоть и аналог, но аналог не простой. А потом начал мне рассказывать про местную архитектуру. В красках расписав мне, почему здесь всё такое серое. Всё тоже оказалось просто — яркие цвета привлекают местных монстров.

Здесь тоже случались приливы (как тот, что мы пересидели с Хобс), но что-то серьёзное до города не добиралось. То, что гнездилось поблизости — давно подчистили. А тем, кто шёл издалека, просто не хватало напора. Они рассеивались по округе и становились объектами для охотников. К следующему приливу их тоже зачищали, и в общем и целом город жил спокойно. Мешала только разная зубастая мелочь. В основном крысы и ещё другие большие крысы.

— В подземке они тоже есть? — спросил я у голландца, когда мы уселись за столик в ожидании заказа.

— Есть, конечно, — кивнул он. — Но подземку тоже чистят. Есть одна, так скажем, банда, которая следит там за порядком. Берёт деньги за проезд, кое-какое освещение создаёт. Вот их бойцы и проводниками подрабатывают, и крыс ловят. Они себя так и называют: крысоловы. С ними лучше не ссориться. Они все подземки в Трёхе держат, и в городах, и за их пределами. Король даже свой есть, само собой. Поссоришься здесь, тебе уже нигде рады не будут.

— А с кем можно ссориться? — спросил я, покосившись на биомонитор.

— Вообще ни с кем не надо, — нахмурился голландец. — Мы не за этим здесь. Быстро пройдём, закупимся и сразу обратно. А если прям очень надо, то крысу себе найди. Говорят, что в тоннелях можно на таких экземпляров нарваться, что из них даже сахарок нормальный выпадает.

Внутри шевельнулось возмущение, типа сами решим, надо или не надо. Но потом принесли еду, такую вкусную на вид и запах, что урчание желудка перебило любое ворчание шакраса. Густой, наваристый бульон, мясо и овощи — чем-то напомнило шурпу, но здесь назывался просто: заваруха с мясом.

— Знаешь, чьё это мясо? — усмехнулся Датч, глядя, с каким удовольствием я прикончил свою порцию.

— Да хоть из самой капибары, — улыбнулся я. — Кто бы это ни был, он очень вкусный. А ты не сможешь испортить мне аппетит! Я бы ещё добавки взял.

— Жаль, — вздохнул голландец. — Без добавки обойдёмся, вон, Хмурый машет, ехать пора.

Разобрались по машинам и, выехав с территории заправки, поехали подальше от города. Если нас кто-то пас, то выглядеть мы должны были вполне естественно. Шёл караван мимо города, заправился, поехал дальше. А не будто мы чего-то испугались, увидев охрану на воротах. Мы выехали на окружную дорогу и стали огибать Хемстед, держа его по левой стороне. Через пару километров уткнулись в лес, свернули направо и какое-то время двигались вдоль деревьев. Город скрылся из вида, потом заправка скрылась и последний блокпост. Появился указатель со списком населённых пунктов Диких земель и километражем. До ближайшего городка было чуть больше ста километров. Но, как говорится, нам туда не надо.

Мы проехали ещё метров сто мимо леса. Притормозили, пропустив чей-то пикап, и дождались, пока он скроется из вида. Как только это произошло, из первого грузовика выскочили люди Хмурого и пошли к деревьям, росшим сплошняком. По крайней мере, я в этом был уверен. Не знаю, что за магия или маскировочный гений, но мужики скрылись в листве всего на пару минут. И произошло чудо! Кусты в первом ряду обочины просто приподняли и разнесли в стороны, а парочка довольно крепких, пусть и тонких, деревьев разъехались, оставив почти трёхметровый проход.

— Растут на специальной платформе, — прокомментировал Датч, обернувшись на меня. — Метра полтора выкопали, рельсы положили. На них ящики, в ящиках саженцы, сверху настил со слоем земли. Вокруг кусты непростые, жгутся, как крапива.

— А как же их разнесли так легко и просто?

— Так, у виверровых навыки тоже не самые простые, — усмехнулся голландец.

Первая машина тронулась, потом следующая, и до нас дошла очередь. Хмурый начал торопить, почувствовав, что кто-то едет. Мы поддали газа и с грохотом, будто под колёсами сейчас всё провалится и рухнет, переехали тонкую стальную платформу. Попали на уже нормальную просеку и забились в тень под деревьями. Закатились остальные наши машины, и сразу же за ними платформа опустилась, а деревья с почти метровыми кусками земли съехались. Помощники Хмурого вернули кусты на место, а сам он прошёлся возле деревьев, притаптывая следы разрывов и закидывая их ветками и листьями.

По дороге пронеслось несколько машин, какие-то легковушки. Из-за кустов только крыша была видна. И как только они скрылись, мы завели двигатели. Проехали метров пятьсот до неприметного поворота и свернули в сторону города. Там тоже всё было перекрыто, но уже без хитрой механики. Несколько сухих поваленных деревьев. Всего три штуки, но лежали они так удачно, что кроме бурелома ты в том месте ничего бы не ждал. Не знай я заранее, что там проезд, не факт, что нашёл бы это место. Нашёл бы в итоге, но не с первого раза и не на скорости.

Мы довольно долго ехали прямо, сильно не рыча и не газуя. Все выключили фары, вместо этого на крыше первой машины появился небольшой красный фонарь. Мы остановились перед небольшой поляной, города сквозь деревья видно не было, но по моим прикидкам, до него оставалось чуть больше километра. Я просканировал округу, почувствовав присутствие нескольких монстров. Что-то на уровне шакалов, может, чуть крупнее. Нас заметили, но приближаться опасались.

Хмурый расставил четверых людей по периметру, на случай, если шакалы всё-таки передумают. Парни были без огнестрела, но все с парными клинками. У ближайшего к нам были боевые изогнутые серпы на длинных рукоятках, у следующего примерно то же самое, но прямое, по типу камы. У третьего, скорее всего, что-то типа тяпок — прямо мирные фермеры.

— Это они так отсутствие когтей компенсируют, — прошептал Датч, заметив, куда я смотрю.

— А что у них за геномы?

— В основном циветты и мусанги, — ответил Датч. — Ловкие, как черти. По деревьям лазят, чуть ли не как ниндзя. Сами зверюги-то мелкие, но я слышал, что на земле их очень ценят.

— Это за что?

— Да ты что? Ты такие вещи сам должен знать! — усмехнулся Датч. — Или ты кофе не любишь?

— Ну так, без фанатизма, — пожал я плечами, начиная что-то вспоминать.

— Самый дорогой вид кофе, копи-лувак или как-то там. Я по молодости думал даже с Землей торговать. Полезные ископаемые подмяли почтовые, там всё строго. Но порой что-то ещё можно протолкнуть. Для фармацевтики, парфюмерии. И вот кофе вот это вот, особое. Его, значит, сначала скармливают мусангам, а потом то, что сзади вышло, то и продают.

— Вот прям из этих вышло? — я показал пальцем на контрабандиста.

— Да иди ты, — обиделся Датч. — Конечно, из изначальных доноров. А что? Поймал их пару десятков, покормил, подождал чутка и килограмм за штуку евро. А по курсу на аркоины…

Датч задумался, видимо, пересчитывая. Но курсом уже не поделился. Хмурый с помощниками вскрыли землю посреди поляны. Две довольно больших створки подняли вместе с землей и растущей на ней травой. Несколько веточек и какой-то мусор сразу же скатились по сторонам, но в остальном всё держалось так, будто здесь газон рулонами высаживали. Открылся вид на длинный пандус, уходящий под землю под довольно острым углом. Не особо широкий и высокий, ровно под наши грузовики. Что-то более широкое, там бы уже не прошло.

— Так а эти чё? — напомнил я Датчу, когда машина тронулась.

— Эти ни чё, — скривился голландец, махнув на меня рукой. — Но кофе любят. Повнимательней будь, что-то мне неспокойно.

Как стояли паровозиком перед поляной, так и тронулись в тёмное нутро Аркадии. И чем глубже забирались под землю, тем больше во мне просыпалось какое-то смутное беспокойство. Кажется, генетическая память собиралась взбунтоваться. Не нравится шакрасу замкнутые пространства ниже уровня моря.

— Это хорошо, значит, не буду называть тебя земляным червяком, — мысленно произнёс я.

Пять метров, десять… Уже даже никто на газ не давил, наоборот, всё время на тормозах, чтобы не догнать едущую впереди машину. Мы чуть не влетели, даже несмотря на дистанцию, патлатый не рассчитал с непривычки. Но, наконец, где-то на уровне метров тринадцати, пандус выровнялся, и перед нами открылась ровная дорога.

И даже появился свет на каменных стенах. Плетёные коконы со стеклянными банками внутри висели на стенах каждые двадцать метров и излучали слабый мигающий свет. Я увидел, что склянки заполнены насекомыми, что-то типа светлячков. Только эти были покрупнее, и они не летали, а ползали по стенкам, всё время скатываясь друг на дружку.

Вокруг в основном была земля, торчали мелкие корешки и обрезанные крупные. Видно было, что за тоннелем кто-то ухаживает. И в том числе поддерживает в порядке каменную кладку, которая периодически выступала из земли. Я заметил несколько арок на потолке, где помимо бледной старости, светились следы свежего ремонта.

Чуйка шакраса замолчала, практически полностью отключив внутренний сканер. Хотя, может, просто через стены не пробивало. Соседей, как наших, так и виверровых я чувствовал прекрасно. И все, кроме нашего «буйвола» ощущались какими-то возбуждёнными. Разная гамма чувств: от нетерпения до напряжённости. Больше всех выделялся наш патлатый, и его явно нервировал именно я.

Минут через пятнадцать я почувствовал присутствие кого-то ещё. Сразу несколько суетливых невзрачных объектов, поджидающих нас впереди. Рука непроизвольно сжалась на прикладе «коучгана», который и так ехал у меня на коленях.

— Помни! Не ссоримся, — повернулся ко мне Датч, и я услышал, что первая машина тормозит.

Но колонна не остановилась. Затормозила следующая, уже двери хлопнули, а мы всё ещё ехали. Наконец, дорога впереди расширилась, и оказалось, что мы выехали на довольно большое пустое пространство. Настолько большое, что уже три наших грузовика, спокойно припарковались вдоль стены, а в противоположной были видны дверные проёмы. Проезда дальше только не было — вместо него несколько низких и узких проходов. И ещё здесь были люди.

Я сначала подумал, что вижу блеснувшие в свете фар лысины. Но потом понял, что это те самые Крысоловы, просто подстриженные почти под ноль. Максимум там пара миллиметров отросла уже. В остальном они выглядели как серые мышки. Рабочие комбинезоны серого цвета, худые тела и лица и суетливые движения, будто им не нравится быть на свету. Я насчитал четверых. Два уже разговаривали с Хмурым, один вертелся вокруг машин, командуя парковкой, а четвёртый появился в дверном проёме. И выглядел он так, будто только что проснулся. Из-под длинных шорт торчали худые, бледные ноги, на теле — майка-алкоголичка, а в тощих, но жилистых (как косичка из стальных тросов) руках было полотенце и зубная щётка.

— Бедолаги, — кивнул «буйвол». — Прямо здесь и живут. Поговаривают, что и номера сдают, если схорониться нужно.

— Нас пропустят или могут быть проблемы? — спросил я, чувствуя, что напряжение вокруг нарастает. Хотя Крысоловы были чуть ли не островками спокойствия. Мужик с полотенцем даже с нашим «буйволом» бы мог посоревноваться. И, скорее всего, выиграл бы. Потому что даже наш здоровяк-скала-кремень, похоже, начал уставать от замкнутого пространства.

— Сейчас виверровые расплатятся, и нас пропустят, — ответил Датч. — Это уже включено в наш счёт. Ехали бы без них, пришлось бы платить. И проводника нанимать, я здесь вообще ничего не узнаю.

— Здесь, довольно оригинально, — сказал я. — Народ только специфический.

— Угу, — недовольно буркнул Датч. — А ты что хотел, когда с контрабандистами поехал? На высшее общество Аркадии посмотреть, что ли? Или, может, царя зверей в подполье встретить? Это теневой мир Аркадии. Не дно, конечно. Это только с виду крысы, да какуны кофейные, а так здесь и законы свои, и даже кодекс. Пусть и странный, — завёлся голландец, видимо, нервозность достигла пика.

— Выдыхай, капибара… — тихонько сказал я и, положив ему руку на плечо, сжал и встряхнул.

— Фуу, — протяжно выдохнул Датч. — Накатило что-то. Давно, что ли, под землёй не был, тревожно.

— Я ничего не чувствую, — решил поддержать его здоровяк, хотя я уверен, что у него в навыках даже намёка на чуйку не было. Но обстановку он разрядил.

Датч выдохнул, собрался и вылез из машины. Увидел, что Хмурый расплатился, а Крысоловы выкатывают из второго проёма грузовые тележки. Полтора метра в длину, метр в ширину, четыре толстых, дутых колёса и ручка, чтобы тащить за собой.

— Перегружаемся и дальше пешком, — крикнул один из виверровых, подталкивая к нам тележку.

Мы (точнее «буйвол») выгребли все, что было в машине, упаковав на тележку. Закрепили ремнями и пока ждали остальных, дошли до логова Крысоловов. Я заглянул в одну дверь — склад с ящиками и ещё с десяток тележек. А потом во вторую. Даже зашёл, оказавшись в комнате охраны. Взгляд сразу же натолкнулся на старенький РПК с барабанным магазином. А когда меня уже вежливо вытолкнули, заметил два арбалета на стене.

Меня не то чтобы выгнали, а вручили ящик, полный бутылок. С прохладной кристально прозрачной минералкой. Как оказалось, ещё и вкусной.

— Видишь, какой здесь сервис, — усмехнулся Датч, когда я всем раздал воду. — Крысоловы адекватные. С ними действительно лучше дружить.

Еды не предложили, но у нас было с собой. У виверровых нашлись термосы с кофе, но мне как-то расхотелось пока его пить. Короткий перерыв закончился, Крысоловы прочитали нам что-то типа инструкции. Ничего не взрывать, по потолкам не лупить, если кто из темноты выскочит, то пинать их прикладами. Они за тоннелями следят, но бывает всякое.

Выслушав напутствие, мы впряглись в тележки, и Хмурый повёл нас вперёд. Из трёх нор выбрал левую и первый в неё юркнул. Все опять выстроились паровозиком, только уже человеческим, в котором мы поехали последним вагончиком. Можно было не пригибаться, но идти вдвоём было уже некомфортно. Сейчас уже всё вокруг было каменным. Прямоугольные гладкие блоки, которым уже, наверное, было под тысячу лет. Я вспомнил Клару, интересно, что она могла бы рассказать про то, что происходило в этих стенах.

Теснота давила, скрадывая даже ощущение времени. Мы всё шли и шли, плутая по тесному коридору. Прошли мимо двух перекрёстков, стены которых были исписаны какими-то тайными знаками. Какая-то навигация Крысоловов, которую они использовали вместо карты.

Впереди появился проём, а за ним спуск ещё ниже, который вёл в длинный зал с колоннами. От каждой колонны вдоль и поперёк шли арки, а до потолка было метра четыре. Пол и стены были уже не каменные, а будто бы медные. Причём медь уже покрылась патиной голубого оттенка. На поражённых участках появилась какая-то микрорастительность типа мха или плесени, в которой копошились мелкие светлячки. В моём сумеречном зрении всё приобрело голубоватый оттенок, а под потолком будто бы стоял туман.

Из-за спуска образовалась небольшая пробка. Тележки катили максимально аккуратно, чтобы не упустить. Это у нас были мешки, а у людей Хмурого позвякивало что-то. Вроде даже ящики с «Живинкой». Пользуясь заминкой, я размялся, а потом, наоборот, присел на тележку и прикрыл глаза, пытаясь определить, не потерялась ли Бродяжка. Ей-то точно под землёй не комфортно.

Тележка тронулась и покатилась вперёд. «Буйвол», похоже, даже не заметил, что она стала тяжелее. Но наглеть не стал, спрыгнул уже перед самым спуском и заметил, что Датч как-то побледнел, остановившись на пороге. Но «буйвол» его подтолкнул, желая побыстрее спуститься.

Мы оказались посреди колонн, расходящихся в обе стороны. А перед нами стоял Хмурый. Один. Больше никого не было видно, только тележки, сиротливо брошенные у стен. За спиной что-то затрещало и грохнулось, обдав нас пылью. Патлатый, как самый шустрый среди нас, обернулся и бросился назад. Но лишь упёрся в гладкую каменную глыбу, закрывшую выход.

— Хмурый, что за херня? — спросил Датч, выдвигаясь вперёд.

— Прости, Голландец, — голос Хмурого звучал довольно молодо и совсем не так, как я его представлял. — Ничего личного — это просто бизнес. И на самом деле, предложение отличное. Останется только один, а все, кто не при делах, могут уйти.

Я потянулся к чуйке, пытаясь понять, куда делись остальные кофеманы. Они точно здесь, проценты контроля подскочили вверх, сразу, как рухнула плита, перекрывшая выход. Чую мелких гадов где-то за колоннами, но хотелось бы поконкретней: где именно и на какой высоте.

Раз бизнес, значит, заказ. Интересно, это Кристина или уже сам Драко. И ещё интересно, насколько виверровые шустрые. Перезарядиться мне точно не дадут, и дальше уже ножом против серпов. Чёрт, а я ему даже имя не придумал. Надо ещё убедить Датча с «буйволом» принять предложение и свалить. Патлатый-то первый, небось, смоется…

— Хмурый, ты не много на себе берёшь? — спросил Датч.

— Это ты, Голландец, слишком много на себя взял, — усмехнулся Хмурый. — Заигрался в своё ополчение. «Искатели» пришли и останутся здесь надолго. А твои дурацкие попытки сопротивляться мешают бизнесу. Мешают совету. Мешают мне, — он развёл руки в сторону, а потом достал из кармана какую-то чёрную пластинку и бросил её Датчу.

Хм, это что? Чёрная метка? Датчу? Не мне? Я даже растерялся слегка.

— Бизнес должен работать при любой власти. Мы только нашли общий язык с Бореем. Договорились обо всём, поделили сферы влияния. Я такие деньги отдал, но всё даже лучше стало, чем раньше. Но нет, — Хмурый скривился. — Ты со своим ополчением его убил.

— Эй, — я поднял руку, привлекая внимание. — Вообще-то, это я его.

— Это не важно, — отмахнулся Хмырый. — Про тебя разговор отдельный, но убийство за деньги — это не бизнес клана виверровых. Сейчас ты можешь уйти. Останется только Датч.

Интересно. То есть на меня заказ всё-таки уже есть.

— Ценю такую принципиальность, но не прокатит, — я улыбнулся, услышав, как выдохнул Датч.

— То есть ты готов умереть за него?

— Нет, — я помотал головой, теперь уже услышав, как Датч задержал дыхание, — но вот убить за него я готов.

Произнёс пафосную фразу и тут же вскинул дробовик, потянув спусковой крючок. Раздался выстрел, но дробинки лишь звонко отстучались всё-таки по металлической стене. Хмурого на их пути уже не было — только дымовое, пахнущее порохом облако. Ну точно ниндзя!

— Первыми нельзя, — прошипел Датч, отступая к стене. — Крысоловов обидим.

— Если выживем, то уж помиримся как-нибудь, — я пожал плечами и, пользуясь тем, что никто не нападает, зарядил «коучган». — Они передумали? Или будут нас теперь по тоннелям ловить?

— Нет, — грустно усмехнулся Датч, уже достав свой маузер. — Эти не передумают.

Мы вчетвером втянулись чуть повыше, практически упёршись спинами в стену. Я покосился на патлатого, в руках у которого неожиданно появился ПМ. Не знаю, что меня больше удивило: то, что это был пистолет Макарова или, в принципе, что у патлатого было оружие. У «буйвола» вот не было. Он, видимо, прочитал мой осуждающе-удивленный взгляд, кивнул и отломал массивную ручку от тележки.

И это, как подтверждение, что уходить никто не собирается, послужило сигналом для виверровых. Только рассеялся дым, который замаскировал побег Хмурого, так с обоих сторон из-за колонн вылетели новые дымовые шашки. Из них сразу же повалил голубой дым. Я уже приготовился, что мы сейчас здесь все задохнёмся, но оказавшись в облаке, даже не чихнул. Ни першения, ни удушья, только непонятный привкус, будто меня из вейпа обкумарили.

Мы с «буйволом» выступили вперёд, а в следующую секунду видимость упала до нуля. Только чуйка и осталась. На слабом пока уровне размытых тёмных силуэтов, находившихся в постоянном движении. Не всё на нас, половина мимо, будто виверровые играли с жертвами, запутывая их. Подключился острый слух, и к мельтешению призраков добавился свист скачущих тел и клинков. Быстрые, обманчивые движения, включая попытку добраться до меня сверху.

Эту попытку я прервал. Присел, вскинул ружьё и выстрелил. На лицо попали горячие брызги крови, а к шуршанию, свисту и пыхтению здоровяка добавилось два удара об пол. На меня упало отстреленная по колено нога, а остальное тело шмякнулось чуть дальше, сразу же скатившись к колоннам. Донёсся протяжный скулёж, который перебил здоровяк. Сначала крякнул, рубанув кого-то на выдохе, а потом захрипел и забулькал. Горячей кровью уже не пахло, а буквально разить начало.

Я выстрелил ещё раз, отбросив ещё одно тело. И ударил прикладом в тень, метнувшуюся ко мне от здоровяка. Хрустнули зубы, и раздался вмиг ставший шепелявым вопль. Я добавил, ориентируясь уже чётко по звуку. Заметил сразу несколько теней, подкрадывающихся по аркам на потолке, и скинул «коучган».

— Держитесь, только мне в спину не палите, — негромко сказал Датчу и достал револьвер с ножом.

В левой руке пистолет, в правой — железный зуб. Засёк движение следующей тени, попытавшейся проскочить мимо меня и дотянуться сразу до патлатого. Толкнул её плечом, врубил «Ауру ужаса» и сам прыгнул вперёд. Понимал, что долго на одном месте мы не простоим. Фиг знает, как у кофеманов со зрением в тумане. Возможно, они по запаху или как-то иначе ориентируются. Но лучше уж я буду навязывать им траекторию движения.

Оказался на металлическом полу почти посередине коридора. Сразу же присел, одновременно разворачиваясь, будто теперь я здесь ниндзя. Ну или как минимум Ван Дамм в молодые годы. Рука с ножом прижата, револьвер, наоборот, выставлен вперёд и ведёт ближайшую тень. Не факт, что меня потеряли. Скорее перегруппировка и смена стратегии. Я же подвис, мысленно выстраивая проекцию зала. Колонны, расстояние между ними, высоту арок — прямо воображаемыми трёхмерными чертежами. Не для себя, но для шакраса, чтобы он уже сопоставил движение теней в пространстве.

Вокруг зашипели новые дымовые шашки, вернув подтаявшему туману плотность. И за ними пришли в движение виверровые. Сразу две тени метнулись между колоннами, и все не ко мне. Решили проскочить сразу к Датчу. Я рванул за ними, подключая кратковременный спринт, подсёк одного. Уронив его лицом об горку и наступил, когда его откатило вниз. Хрустнуло будь здоров, практически зубу на бордюре. До второго я уже не дотягивался, поэтому просто выстрелил в спину и подтолкнул на патлатого. Который также выстрелом встретил кофемана.

Дальше я уже сам скатился обратно, едва разминувшись с пролетевшим мимо головы серпом. И ветерком обдало, и подстриженные волосы на лицо посыпались. И дальше за меня взялись всерьёз. Следующий удар я отбил ножом. Откинулся назад, пропуская ещё один, пальнул в силуэт и кувыркнулся через спину. Стукнулся о колонну и сполз по ней в сторону за мгновение до удара в мою голову. Судя по встрепенувшемуся дыму, чёртов ниндзя чуть ли не вертушку решил выдать. И выдал, правда, чётко в угол колонны. Хруст вышел даже жёстче, чем когда я виверрового мордой в пол возвращал. Мне его даже добивать не пришлось, благо тут же появились следующие.

Я нырнул в туман, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Потеряв визуальный контроль, шакрас будто бы забыл, что у него клаустрофобия. Не знаю, что именно думала генетическая память. Что мы на рассвете на болоте? Или, может, быть в песчаной буре? Но связка: шестое чувство (она же чуйка), слух и нюх работали практически идеально.

Вражеские геномы откровенно попахивали. Может, вспотели, а, может, геномы их так в боевой режим переходят. В прошлой жизни я бы даже не заметил этот запах, а сейчас очень чётко различал древесные и земляные оттенки. Насколько помню, так вонючий мускус начинает пахнуть после обработки. Жаль только колонны не пахли и не шумели (если по ним не бить). Я попытался зацепить чуйкой светлячков, но они больше мешали, суетясь по залу и прыгая с колонны на колонну.

Вполне можно было работать на равных. Я старался держать дистанцию, сам крутился вокруг колонны и атаковал, только когда был уверен, что серпы, камы и прочие острозаточенные лезвия уже разминулись с моим лицом. Патроны экономил, стрелял только если налетали сразу по двое. Несколько раз мимо звенели рикошеты. В основном от Датча, но и патлатый не отставал. Опять, наверное, какие-то местные правила нарушаем. Но с другой стороны, у них вообще там пулемёт стоял!

Дым постепенно начинал редеть, приоткрывая вид на уже неподвижные тела. К сожалению, среди тощих и ещё недавно вертлявых возвышался и наш здоровяк. Патлатый был на ногах, но выглядел слегка перекошенным. Датч держался, стараясь заодно прикрыть и его. Вертелся, как волчок, тыча во всё пистолетом.

Всё это одной панорамой пронеслось перед глазами, а потом мимо пролетела новая дымовая шашка. Я почти рванул в сторону, откуда летело, но в последний момент шакрас будто дёрнул меня остановиться. Мимолётная заминка — поднял ногу, опустил и отступил, и прямо передо мной шмякнулся ниндзя-кофеман. Зазвенел серпами по полу, рванулся на меня, замахиваясь, и напоролся на нож. Практически насадил своё сердце до самой рукоятки. И ещё дважды толкнул себя вперёд. Я сначала не понял, что за настойчивость, но когда он перестал хрипеть, отчётливо различил щелчок со звуком сорвавшейся тетивы. Виверровый дёрнулся ещё раз, а из груди у него выбрался наконечник арбалетного болта.

— Прекратить! — откуда-то издалека раздался гулкий голос, растиражированный эхом. — Прекратить! Вы злоупотребили гостеприимством подземки!

Голос стал ближе, а вместе с ним будто бы ветерок подул и что-то загудело под потолком, будто там невидимая вентиляция. Туман повело и стало быстро прогонять через весь зал. Я не двигался, так и стоял, придерживая перед собой, нашпигованный болтами щит. Я обернулся на Датча, скользнув взглядом по «буйволу». Жёстко по нему прошлись, руки и ноги изрезаны, а контрольным ещё и горло вспорото.

Жаль мужика, мне нравилось его спокойствие. Голландца тоже подрезали: глубокая царапина на щеке и распоротая на спине рубашка. Но кровь уже остановилась, либо у капибар бешеная регенерация, либо «Живинка» сработала, либо я что-то не знаю про орехи. Он склонился над патлатым и пытался наложить ему жгут на ногу. Было видно, что и компресс уже сделан, и по растёкшейся «Живинке» можно уже было кораблики пускать, но кровь не останавливалась. Кажись, серпом по бедренной артерии даже в Аркадии — это приговор.

Виверровых, лежащих на полу, я насчитал восемь штук. Хмурого среди них не было. Он тенью выступил из-за соседней колонны, покосился на меня, а потом повернулся на голос, разведя руки в стороны. Также поступили ещё шестеро его помощников. Двое спрыгнули с потолка, а из дальнего угла приковылял парень с раздробленной ногой.

— Кто первый нарушил правила? — прозвучал всё тот же голос, а потом над растаявшим туманом появился и его владелец.

Крупный мужик с короткими белыми волосами. Вместе с ним шли ещё четверо. Первая двойка с фонарями, вторая — с арбалетами. Новые какие-то, на въезде мы не с ними общались. В свете фонарей кожа белобрысого выглядела чересчур бледной, а глаза казались красными. Похоже, альбинос.

— Меня зовут Гофер, — сказал альбинос, останавливаясь и осматривая побоище. — Пролив кровь, вы нарушили правила нашего убежища и привлекли пожирателей. Это было ошибкой, и за неё придётся ответить.

— Как? — спросил я, наконец, забрав свой нож и отпустив мёртвого.

— Подожди, Гофер, — вмешался Датч. — Не мы первые начали. Он, — голландец показал на Хмурого, — вынудил нас открыть огонь.

— Это правда? — спросил альбинос, переведя взгляд на Хмурого.

— Мы оплатили похороны, — ответил Хмурый. — К нам не должно быть вопросов.

— Вы оплатили тихие проводы за одного, — в голосе альбиноса прозвучали стальные нотки. — А что устроили?

Действительно, что устроили? Что-то меня начинали напрягать уже местные правила. Помню про самовар в монастыре, но пока геном ещё бурлил в крови, появилось желание устроить проводы и крысиным, виверровым. Я вздохнул, увидев, что патлатый больше не шевелится. И перевёл взгляд на Датча. Он уловил моё настроение и легонько помотал головой.

— Крысоловы не принимают отговорок, — продолжил Гофер. — И не прощают обиды. Выбирайте: поединок или охота?

Хмурый, наконец, нахмурился по-настоящему, а я обернулся на Датча. И кивнул ему, мол, какой план? Шакрас, похоже, был готов и на то и на другое, причём вместе.

— Поединок, — ответил Хмурый. — Я выберу против…

— Охота, — перебил я Хмурого.

Отчасти помня формулу: что виверровому хорошо, то шакрасу сомнительно, а отчасти, чтобы он не успел выбрать Датча в противники.

— Да будет так, — кивнул альбинос, подняв руку на Хмурого, попытавшегося что-то возразить. — Пожиратели проснулись в южном зале. Кто вернётся оттуда живым, тот и будет прав, а Крысоловы будут благодарны за чистоту в тоннелях. Удачной охоты.

Вот так вот. Не крысы, а жуки какие-то. Правила у них, ага! И на сливе Датча заработали, а теперь ещё и халявный отряд зачистки получили. Сплошное ничего личного, просто бизнес.

Я подошёл к Датчу, по дороге подобрав двустволку, и шепнул ему: точно ли мы продолжаем играть по правилам? Особенно учитывая, что мы оба заказаны в Хемстеде? При таких раскладах уже спокойно можно идти ва-банк.

— Мы просто не выйдем отсюда, — в ответ прошептал голландец. — А в случае удачной охоты, мы станем для Крысоловов друзьями. А для них это уже личное, потом, наоборот, впишутся за нас.

Датч старался говорить уверенно, но перепачканные в крови патлатого руки подрагивали. Да и бледность с лица не отступила.

— Как пройти в южный зал? — громко спросил я, перезаряжая револьвер, а потом снова шепнул Датчу: — Кто такие пожиратели?

Пока Датч собирался с мыслями, альбинос со своей бандой развернулся и махнул рукой, пригласив следовать за ними. Пока Хмурый, собрав вокруг себя людей, что-то обсуждал, мы с Датчем (не сговариваясь) сложили патлатого вместе со здоровяком. Голландец прикрыл им глаза, прошептав короткую молитву, и мы пошли догонять остальных.

Я пытался хоть как-то ориентироваться и запоминать дорогу, но всё выглядело слишком одинаково. С тем же успехом, я мог бы с мешком на голове путь запоминать. В какой-то момент показалось, что нас специально кругами водят. Я попробовал пару раз чиркнуть по стене, чтобы оставить хоть какие-то пометки. Но только мох подрезал, который тут же прямо на глазах стянулся обратно.

Мы прошли ещё два похожих зала с колоннами, свернули один раз на перекрёстке, потом прошли в какой-то параллельный тоннель и снова развилка, которая привела нас к широкой лестнице. Мы перешли на нижний уровень, оказавшись ещё метров на десять глубже. И встретили там новых крысоловов, на скорую руку устроивших заграждение из тележек, наполненных мешками с песком. Здесь я насчитал уже три пулемёта на баррикадах, и у стеночки сидел Крысолов с ранцевым огнемётом за спиной.

— С огоньком они пожирателей встречать собрались, — кивнул я Датчу, когда нашу процессию остановили перед мешками. — Так с чем дело будем иметь?

— Как ты понимаешь, я с пожирателями не встречался, — тихонько сказал Датч, хотя до ближайшего виверрового было метров десять — Но кое-что слышал. Правда, разное. Одна из версий, что это крысиная саранча. То есть по факту, это крысы. Но по поведению — саранча. Живут где-то на глубинах, не только под Хемстедом, но и подо всеми городами, построенными на развалинах древних. Практически всё время проводят в спячке, но если проснутся, то жрут всё, что учуют — потому и пожиратели. А потом обратно в спячку.

— А в город не лезут?

— Нет, — задумавшись, ответил Датч. — Вроде не переносят солнечный свет и перепады температур, поэтому даже ночью не суются.

— А другая версия? — спросил, рассовывая по карманам побольше патронов.

— Другую обычно рассказывают археологи и любители древних, — усмехнулся Датч, заведомо показав своё отношение и к археологам, и к теориям про древних. — В общем, считается, что это всего лишь обычные крысы, которые жили в этих городах вместе с древними.

— Прям обычные?

— Тогда были обычные, но древние исчезли, а они остались, — продолжил голландец. — И дальше тоже версии разнятся. Одни говорят, что просто мутация. Другие говорят, что когда города опустели, крысам жрать было нечего, так они с голодухи все генотеки обчистили. Есть и версия, что древние их специально создали, чтобы подземелья свои охранять и подчищать от всякой другой нечисти.

— Подожди, а размер у них какой в зависимости от версий?

— Так, одинаковый, — удивился Датч. — Ааа, понял. Ты саранчу-то нашу не видел ещё.

Я развёл руки, изображая из себя рыбака, но Датч помотал головой. Я развёл шире, рыбак у меня уже получился удачливый, но всё равно мало. Я показал хвастливого рыбака, но голландец и с этим не согласился. Хм, дальше руки уже просто не раздвигались.

Пока мы развлекались, альбинос пропустил виверровых через баррикады и подошёл к нам.

— Пройдёте сто метров, и будет вход в южный зал, — сказал Гофер. — Крысоловы останутся здесь, — он отвернулся от Датча и, прищурившись, посмотрел на меня. — Не забывай, что у тебя ещё поединок. Найди геном альфы, и я предложу тебе за него хорошую сделку.

— Только мне?

— Да, — кивнул Гофер. — потому что кроме тебя и альфы пожирателей других сверх хищников здесь нет. Сейчас нет, — повторил альбинос, сделав акцент на слове: сейчас.

— Хм, а пулемёт авансом можно взять? — я кивнул на РПК.

— Пулемёт нельзя, а авансы Крысоловы не выдают, — альбинос махнул рукой, указывая на проход. — Но знай, у меня есть эссенция генома, которая сможет тебе пригодиться.

— А огнемёт? А то знаешь, как говорят? Лучше огнемёт в руках, чем геном где-то там в небе, — я посмотрел на потолок, через который до неба было, как раком до Китая. Интересно, конечно, что во мне разглядел альбинос, и что считает полезным, но вдруг он ошибается.

— Идите, — кивнул Гофер, — не стоит рассчитывать, что пожиратели избавят вас от поединка.

— Какие-то правила ещё есть? — спросил я и подошёл к баррикадам, в ожидании, когда Крысоловы освободят проход, раздвинув тележки.

— Правило только одно: тот, кто вернется, станет другом Крысоловов, — ответил альбинос. — И в дальнейшем сможет рассчитывать на защиту по всей Аркадии.

При этих словах он повертел в руках небольшой амулет, висевшей у него на шее. Похоже было на крысиную лапку. На моей памяти удачу обещала лапка кроличья, но, видать, у каждого генома свои заморочки. Датч, по крайней мере, прямо впился в него взглядом.

— Это пропуск почти во все крупные города. Без пошлин и проблем с таможней, — с придыханием сказал Датч. — Я за ним уже лет десять охочусь. Нам такое надо, и тебе, и мне. Так что пойдём скорее, пока Хмурый нас не опередил.

Я с удивлением посмотрел на проснувшуюся боевую капибару. Вот что значит мотивация, даже румянец на щёки вернулся.

Мы миновали баррикады и продолжили движение по тоннелю. Датча даже придержать пришлось, чтобы сильно не вырывался вперёд. Я посмотрел на биомонитор, драка в тумане сдвинула кризис на двое суток, но проценты контроля почти вернулись к базовым значениям. Никаких дополнительных эффектов уже не было, только чуйка ещё работала. Наверное, работала — потому что на «радарах» было чисто. Хмурый со своей бандой ушёл далеко вперёд, но рассчитывать, что они не устроят засаду, не следовало.

Тоннель расширялся. Мы шли под уклон, а потолок, наоборот, становился всё выше и выше. К моменту, когда мы подошли к огромной, старой арке с воротами, до верха было уже метров десять.

— Впечатляет, — я кивнул на трёхметровые створки.

Двери уже не работали. Как застыли фиг знает сколько куч лет назад, так уже и покрылись присохшей пылью, мхом, а потом снова пылью. Получился практически цементный раствор, залитый в щели, в массивные петли и между створок. Пройти было можно через выломанный (явно уже Крысоловами) прямоугольник, заменяющий открытую сейчас дверь.

— Как думаешь, такие масштабы для красоты и попытки расширить подземное пространство или древние были гигантами?

— Гигантами точно не были, — ответил Датч. — По крайней мере, я не слышал, чтобы подобные останки находили. Может, они просто летать умели?

— А что? Есть геномы, которые позволяют летать? — я поймал взглядом Бродяжку, которая упорно следовала за мной, держась под потолком. Пару раз только на рюкзак присела, и то, только в те моменты, когда я сам останавливался передохнуть или осмотреться.

— Тоже не встречал, — хмыкнул Датч. — Но механические-то пропеллеры они могли делать. Такое находят иногда, только никто не понимает, как пользоваться.

— Ладно, — сказал я, останавливая голландца перед входом. — Держи дистанцию и не стой со мной на одной линии, особенно если дальше снова тоннели пойдут.

— Может, на живца половим? Наоборот, я вперёд пойду?

— Пока я, а дальше по обстоятельствам.

Похвальное рвение Датча и, может, даже полезное против пожирателей, но пока поединок не закончил, он мне только чуйку будет сбивать. Я подошёл к проёму и пока аккуратно заглянул внутрь. Большой зал, дальний край которого терялся в темноте. С боковушками было не очень понятно, по обе стороны тянулись ящики, бочки, а где-то и просто мешки. Похоже, Крысоловы использовали южные залы в роли склада. На полу прослеживались следы тележек, накатанные не за один год.

Я проследил взглядом путь, и метров через двадцать упёрся в человеческое тело, лежащее на полу. Признал в нём своего каратиста, того самого, который сломал ногу об мою голову. На самом деле о край колонны, но вдруг он этого не понял. Так, глядишь, новая легенда про меня появится.

— Свои же добили, — гневно фыркнул голландец, когда догнал меня. — Чтобы обузой не был. Нет, я, конечно, с Хмурым толком дела не вёл раньше. Мы даже конкурентами не были, слишком разный товар в город поставляли. Но пересекались пару раз. Вот и кто бы мог подумать, что он такой мразью окажется?

— Я вот другого не пойму, — спросил я, проигнорировав практически риторический вопрос. — Почему у тебя таких связей с Крысоловами нет?

— Так, у меня честный бизнес всегда был. Ну, почти, — замялся Датч. — Так, по мелочи. Ну, в смысле размера. Чтобы в собственных тайниках провозить и страже платить немного, чтобы просто не усердствовали. А через подземки Крысоловов контейнерами провозить можно.

— Гниль? Контейнерами? — удивился я, плохо представляя, что на Аркадии ещё считается противозаконным.

— Гниль, конечно, нет. Но из неё и варят всякое, причём бочками. Плюс, людей часто возят. Как беглых преступников, так и рабов. Особенно женщин для борделей.

— Чем больше ты рассказываешь, тем меньше мне нравятся Крысоловы, чтобы с ними дружить потом.

— Ну, тут сложно всё, конечно. Они сами-то ничего такого не делают. Их только подземка интересует. Кто, откуда, с какой целью через неё проходит — всё равно, главное, чтобы правила подземки соблюдал. На самом деле у них целая философия.

— Типа у Крысолова нет цели, есть только путь? — усмехнулся я.

— Есть цель, как раз этот путь и охранять, — совершенно серьёзно произнёс Датч. — Про них даже в трактате Детей Леса есть упоминания, как альтернативного пути развития генома. Только Дети леса открыты и ищут комбинации, а Крысоловы замыкаются на чём-то одном и вкладывают все туда.

— Ага, говори, не останавливайся. Что-нибудь интересное продолжай говорить, — прошептал я, почувствовав, что парня добили не только чтобы обузой не был, но и для привлечения нашего внимания.

Чуйка подсказывала, что как минимум два виверровых притаились где-то в зале. Но были и другие сигналы, больше похожие на помехи. На много маленьких помех, заставляющих мою чуйку потрескивать как счётчик Гейгера.

— Так вот, я ей и говорю, — невозмутимо продолжил Датч, держа в одно руке пистолет, а в другой пузырёк с «Живинкой». — Доча, будешь везде крошки оставлять, так в доме крысы заведутся. И много, будут по всем щелям от тебя прятаться.

Я махнул ему рукой, призывая разорвать дистанцию. А сам подошёл к трупу, с пробитым затылком. Камой, видать, приласкали. Может, он даже не понял ничего. Я медленно наклонился поближе и в середине движения рванул вперёд. Кувыркнулся через покойника и тут сразу же выстрелил на развороте.

В теле бедолаги торчало сразу два метательных ножа, прилетевших с потолка. А рядом стоял скрюченный виверровый, не успевший подскочить ко мне из-за ящика. Он выронил серп из раненой руки и, похоже, не мог решить: бросаться на меня или наутёк. Датч выстрелил, но как-то слишком косо. Пуля просвистела мимо подранка и с треском пробила несколько ящиков, выпустив из дырок ручейки чего-то сыпучего. И спугнув виверрового — мужик подскочил, будто только проснулся и бросился к колонне. Запрыгнул на ящик, с него на второй, а потом на колонну и как мартышка, орудуя четырьмя конечностями, понёсся наверх.

Раненая рука только подвела, и он чуть не сорвался, каким-то макаром ухватившись ногами. Попытался скрыться за столбом, но тут его уже догнала дробь. Разлёт оказался большим, но хватило и колонне, и ноге, и спине. Причём явно повредило какие-то нервы — рухнул он плашмя. Будто его парализовало, и силы остались только, чтобы смотреть с ненавистью. И предвкушением, которое выдало направление удара его напарника. Я снова крутанулся, отскакивая к ящикам. Чуть не споткнулся о кучу песка, всё ещё сыпавшегося из ящика, и забрался на верхотуру сам.

Раздались выстрелы со стороны голландца, и под их шумок я на ходу перезарядился. Проскочил по ящикам, вертя чуйкой во все стороны. Подключил маскировку шакраса, полностью растворившись в темноте. Всё-таки хорошо, что ночные хищники так хорошо видят в темноте. Вот только виверровые тоже ночные, поэтому особо расслабляться не стал. Бесшумно, опять же спасибо ловкости шакраса, словно у меня мягкие подушечки на ботинках выросли, проскочил поближе к Датчу. Сам же предложил использовать его в роли наживки.

Вместе с голландцем заметил и противника. Виверровый очень сосредоточенно пытался обойти Датча, крался, цепляясь за выступы арки, будто у него геном человека-паука, а не мелкого полукошачьего зверька. Интересно, там как-то меняется строение пальцев, или они просто лёгкие, но сильные, как увлечённые турникмены?

Скорее второе, потому что кофеман застыл, удерживая себя только коленями, отцепился руками и достал метательный нож, слабо блеснувший в отсветах светлячков на потолке. Он вытянул, словно для баланса или в роли целеуказателя, левую руку вперёд, замахнувшись правой. И тут я рванул, в два прыжка взял разгон по ящикам и прыгнул вперёд и вверх, строя из себя баскетболиста, который сейчас мяч в корзину положит. Ну или схватить протянутую руку.

Схватил и дёрнул всем весом. Ещё и выгнулся так, чтобы вражеское тело грохнулось об пол прямо передо мной. И практически перед Датчем, который тут же сделал два выстрела. И замахнулся на меня, мягко спружинившего на пол. Узнал и, издав короткий нервный смешок, опустил оружие.

— Не пугай так больше, — выдохнул он.

— Я верил в твою реакцию, — кивнул я, подбирая метательный нож. Потом ещё два нашёл в полупустой кожаной перевязи на груди виверрового. Забрал перевязь и добил последние два места ножами из первого трупа.

— Ты чувствуешь? Они здесь, — голландец повёл головой в сторону, пытаясь заглянуть себе за спину.

— Пожиратели?

Я чувствовал, то потрескивание, что выдавала чуйка, никуда не исчезло. Наоборот, усилилось, заполнив почти всё пространство. Только со стороны выхода пока было тихо. Только вот его уже закрыли с той стороны, и мы с Датчем стояли как раз на пути пока невидимых монстров.

Сместившись к ящикам, прикрыл спину и, вскинув дробовик, пошёл вглубь зала. Датч не отставал, дыша мне практически в затылок. Поделили с ним сектора и чуть ускорились. Я услышал шорох на следующем ящике. Будто кто-то скребётся, пытаясь проковырять доски.

Тройной ряд высоких ящиков как раз заканчивался. И дальше они шли уже вразнобой: то два, то один, то вообще не одного, чтобы проход был между завалами. Я сделал ещё шаг, аккуратно выглядывая из-за угла ящика. И удивлённо уставился на маленького грызуна, увлечённо копавшего доску лапкой. Суетливо так, на уровне, как хомячки опилки в клетке копают. И продвинулся он уже неплохо, раскидав вокруг себя кусочки древесины.

Зверёныш почувствовал внимание и удивлённо поднял мордочку, дёрнув розовым носом. Жёлтые тонкие усы распушились во все стороны, а из-за скопления светлячков на стене за ним, лопоухие ушки казались полупрозрачными.

— Ой, какой милаха, — восторженно прошептал Датч, выглянув через моё плечо. — Не пугай его.

— Что-то этот хомячок не тянет на пожирателя? — спросил я, но голландец меня будто бы не слушал.

— Ути-пути, маленький, большой дядя хищник тебя напугал? Ну посмотри, какой он пушистый. Наверное, не все пожиратели мутировали, и обычные грызуны здесь тоже живут. И всё время боятся более агрессивных и крупных хищников.

С этими словами Датч как-то осуждающе покосился на меня. Видимо, это что-то личное. Кто знает, насколько легко подросткам-капибарам живётся на Аркадии. Голландец чуть-чуть подпихнул меня и протянул руку, то ли погладить грызуна, то ли подхватить. Хомяк заметил движение, покосился на руку, а потом перевёл свои маленькие, чёрные глазки-пуговки на меня.

И как-то очень не по-доброму посмотрел. Типа капец тебе, я таких суперхищников на завтрак ем! А потом мелкота раскрыла пасть и, зашипев, кинулась на руку Датча. Он ойкнул, но не от удивления, а от моего резкого толчка. Удивление было у меня! Я как-то всегда верил в дурацкую шутку, что смысл жизни хомячка — это показать ребёнку смерть. Сам через это в детстве прошёл. Помню, что чувствовал.

А вот таких зубов не помню. Вроде у хомяков и у мышей, обычных, не летучих всего-то парочка резцов сверху, и парочка снизу. А челюсть этого больше напоминала рассадник зубов пираньи. Кривые клыки разного размера, ещё и в раскоряку просто потому, что в такой маленькой челюсти им места не хватало, были и сверху, и снизу. Один даже прямо из десны торчал. Горло, конечно, таким набором инструментов не перегрызть, широты варежки не хватит, но вот вырвать кусок мяса или лишить голландца пальца — легко.

Что зверёныш и попытался сделать, явно не признавая авторитетов ни капибары, ни шакраса. За что и поплатился. Последний раз я такой резкий был, когда на меня на ферме Делахантов тоже саблезубый грызун кинулся. Как и тогда, рука сама выбросилась навстречу зубастику и поймала его, слегка придушив. Челюсти клацнули, и он почти полностью поместился у меня в кулаке. Только нос торчал, и глазки злобно сверкали.

— На, забирай свою милаху, — я протянул руку, ткнув зверёнышем в Датча.

— Внешность бывает обманчива, — скривился голландец, отступив на шаг. — Кто же знал, что это пожиратель? Значит, правдива первая версия, что это мышиная саранча. Ломай его, вдруг в нём сахарок есть.

Удивляюсь я этим травоядным. От любви до «ломай его» один шаг всего. А я вот понял, что ломать-то как раз настроения и нет. Не видя острых зубов, опять было сложно представить, что в руке у меня монстр. Тёплый, мягкий комочек. Весь дрожит, будто бы от страха.

Я прямо почувствовал его нетерпение оказаться сейчас в каком-нибудь другом месте. Чересчур остро почувствовал. Настолько остро, что, похоже, это не его желание, а моё. Точнее, шакраса.

— Что-то приближается, — подтвердил мои мысли Датч.

Он отступил ещё, перейдя к ящикам на другой стороне зала. И в этот момент из дальнего конца зала к нам бросился один из виверровых. Ни на нас, а именно к нам! Бегом! И с такой скоростью пронёсся мимо, что даже мысли стрелять не возникло. Момент, и он уже долбился в закрытую дверь. А когда понял, что это бесполезно, просто сполз на землю и расхохотался. Повернул голову в нашу сторону, окинул нас мутным, совершенно безумным взглядом и продолжил смеяться. Закашлялся, смех затих и сменился на что-то типа подвывания.

Я пощекотал нос зверёныша, всё ещё зажатый у меня в кулаке.

— Сдаётся мне, что ты всё-таки не пожиратель. А максимум пожирёнок.

— Кажется, Хмурый нас опережает, — сказал Датч, проверяя, сколько у него патронов в магазине. — Идём?

Я кивнул, а потом снова почесал зверёныша по носу.

— Ну что? Покажешь, кто здесь у вас пожиратель?

Зверь пискнул, то ли соглашаясь, то ли приняв свою участь. Я увеличил дистанцию с Датчем и, сканируя пространство, направился в глубину зала. Шёл, лавируя между ящиками и постоянно меняя направление, чтобы не влететь в собратьев зверёныша. На радарах чуйки меньше их не стало, но сами они не нападали.

Чем глубже мы удалялись в южные залы, тем светлее становилось. Один склад сменился таким же складом, только барахла здесь было меньше. Стали попадаться строительные материалы: обожжённые гладкие кирпичи, стальные пластины, какие-то балки и мешки, напоминающее цемент. И как по мне, так его количества было достаточно, чтобы залить бетоном половину зала и забыть о всяких проснувшихся. Но, вероятно, у Крысоловов были какие-то причины этого не делать.

В конце второго зала прохода было уже два. Но понять, куда идти, было легко. Указатель в виде мёртвого виверрового лежал в левом проходе, всего в паре метрах от входа. Одежда на спине у него была разодрана. Сразу три полосы рваной куртки, пропитанной кровью рубашки и столько же глубоких порезов. Настолько глубоких, что торчали раздроблённые рёбра.

Мы переглянулись с Датчем, а зверёныш в моей руке снова пискнул. И кажется, вздохнул, пощекотав ладонь. Я переступил невидимую черту, подстраиваясь под новое освещение. Светился уже весь потолок, не только светлячки, но и та растительность, в которой они ползали. Тоже, скорее всего, разработки древних, чтобы и на электричестве сэкономить, и эффект солнечного света под землёй создать.

Зал, в котором мы оказались, был меньше предыдущего. Никакого оборудования здесь не складировали, похоже, он был проходным. Сразу несколько проёмов было на каждой стороне, причём некоторые были завалены камнями и залиты бетоном. То есть частично Крысоловы всё-таки мою идею поддержали.

Меня позвал Датч, указав рукой на присыпанный песком пол.

— Ещё одни, — кивнул голландец. — Но, может, и два.

Я посмотрел на красное пятно, про которое он говорил. Тела не было. Только впитавшаяся в песок кровь и следы возни сначала на одном месте, а потом протасканной «лыжнёй» уходившие в сторону одного из тёмных проёмов.

— Пожиратель там, — прошептал Датч.

— Не уверен, — ответил я, чувствуя сразу и чуйку шакраса, и стремление зверёныша, которые в унисон предлагали, наоборот, нестись в тот проём со всех ног. — Датч, замри.

— Он у нас за спиной? — вкрадчиво спросил голландец, боясь обернуться и проверить.

— Ага, на счёт три разбегаемся, — уже не шёпотом, а чуть ли не одними губами, обозначил я.

Без подсказок от генома всё уже чувствовалось. Бесшумная тварь, будто заполнила собой всё пространство за нашими спинами. Накатила волна тяжёлого и гнилостного запаха, щедро сдобренного свежей кровью. По спине пошли мурашки, словно нас сканируют, едва касаясь какими-то щупами. Одновременно раздалось два еле слышимых писка: биомонитор и зверёныш. Воздух колыхнулся, обозначая резкое движение за спиной и подталкивая. В этот момент я и скомандовал:

— Три!

— Три! — закричал я, бросившись к стене.

Совместный с шакрасом импульс был настолько сильным, что я за долю секунды проскочил десять метров до стены. А потом, чувствуя, что неведомый монстр выбрал меня и несётся по моим стопам, заскочил уже на стену. В два прыжка взвился в воздух и, оттолкнувшись, сделал сальто назад. И, наконец, смог рассмотреть то, от чего убегаю!

Вид, конечно, получился странный — верх ногами, но это было наименее странным во всей этой ситуации! То ли время замедлилось, то ли концентрация от генома научилась скриншоты делать, но кувыркнулся-то я с ветерком, а монстра рассмотрел будто стоячего и под микроскопом.

Это определённо была крыса. До того момента, как начала расти и мутировать. По габаритам — она была ближе к бегемоту. Пузатое, массивное брюхо держалось на четырёх трёхпалых лапах с длинными когтями. Эффективность которых мы уже видели на спине виверрового. Само строение задних лап и походка пожирателя напоминала крокодильи, отчего передвигалась она, переваливаясь с боку на бок, попеременно переставляя лапы.

Хвоста мутация вроде как не коснулась — он остался обычным крысиным, просто вырос в пропорциях со всем телом. И торчал из мохнатой задницы толстым красным канатом с заострённым кончиком. Мутировало всё остальное — таких хвостов (разной длины и толщины) по всему телу я насчитал ещё с десяток. В том числе и на морде. Сначала принял их за усики, но на голове они росли вместо ушей и потенциальных рожек.

Морда с открытой пастью соответствовала названию — пожиратель. Острые, кривые клыки (такие же беспорядочные, как у мелкого зверёныша, всё ещё пыхтевшего у меня в кулаке), розовый носяра и тёмные провалы глаз, внутри которых что-то светилось. Короткая шерсть выглядела грубой и слипшейся, а на спине выросли темно-розовые наросты, похожие на грибы трутовики. Основания этих штук шакрас подсветил, как убойные зоны. Плохо было только, что по высоте они слегка превышали уровень, на котором я мог стрелять, стоя на полу.

Я приземлился на ноги и тут же отпрыгнул снова, уворачиваясь от хвоста. Просвистело так, будто меня кнутом попытались щёлкнуть. Пожиратель не успел толком затормозить, врезался в стену и выбил каменную крошку. А сам будто бы и не заметил удара, тряхнул мордой, скаля клыки, и начал медленно разворачиваться.

Мы тоже оскалились. И я, для поднятия боевого духа, и зверёныш, протиснувший мордочку из моего кулака. Высунулся по шею, уставился на пожирателя и защёлкал зубами. Всё-таки прав Датч, он очень милый! Хоть и похож сейчас на карманного тойтерьера, тявкающего на ротвейлера.

— Порвёшь его? — спросил я, повернув руку, так, чтобы мордочка смотрела на меня.

Зверёныш на это чихнул и стал вырываться, царапая меня коготками. Но не укусил, хотя мог.

— Конечно, лучше бы у меня была граната, — пробурчал я, отходя к центру зала и не сводя взгляда с пожирателя. — Но в тебя я тоже верю!

Не уверен, что это всё произошло на самом деле, но появилось ощущение, будто зверёныш меня понял. Будто мы заключили если не временное перемирие, то какую-то сделку. И ещё я активно внушал ему картинку, как именно и куда нужно вонзить все свои острые зубы. Так увлёкся, что даже горечь во рту почувствовал.

А потом прицелился и навесом, будто у меня действительно граната в руках, метнул зверёныша на спину монстру. И тут же поддержал высадку своего десанта, метнув нож в морду пожирателя. Попал в плечо, чуть подрезав один из хвостов-усиков, торчавших из макушки.

— Датч, дай огня! — крикнул я, метнув второй нож.

Попал прямо в лоб, но тяжёлое лезвие отскочило в сторону, чиркнув по кости. Следом третий нож, и сразу же бежать от прыгнувшего пожирателя. Я отскочил в сторону и рванул к другой стене, стараясь подставить монстра под пули голландца. Здоровяк слился со стеной, прячась за тоненький выступ, но активно кивал, подтверждая, что готов.

И когда монстр оказался в центре, открыв бок, Датч разрядил туда целый магазин. И, прежде чем пожиратель вообще понял, что происходит, я встретил его выстрелом из дробовика в грудь и в шею.

Пусть мы не такие юркие и быстрые, как виверровые, зато у нас есть огнестрел! Я выстрелил ещё раз, пока толком не понимая, даёт ли нам это преимущество! Крыса-мутант всё ещё стояла на лапах. Шевелила усиками и вертела головой между мной и Датчем. Шкура на груди потемнела от крови, но даже дыхание у пожирателя не участилось. И где-то там был зверёныш, если, конечно, давным-давно не сиганул куда-нибудь втёмную, уютную и безопасную щель.

Пожиратель выбрал Датча, либо почувствовал суету и нервозность в его попытках перезарядиться, либо реально понимал, как происходит этот процесс. Подпрыгнув на месте, он развернулся и, царапая когтями пол, почесал к голландцу. Начал набирать скорость, а возможно, и готовиться к прыжку.

Датч издал какой-то странный звук, видимо, смесь мата и чего-то капибарского, но зарядить обойму в пистолет ему это не помогло. Я не видел, в чём именно проблема, но стрелять ему было нечем. Выхватив револьвер, попытался прогнать его через ускоренную «Кондрашку», и разрядил весь барабан в правую заднюю лапу, превратив крысиную «коленку» в маленький дуршлаг. Лапа подломилась, и пожиратель упал. Заверещал так, будто врубил сигнализацию и, подтягиваясь на передних лапах, пополз к голландцу. Ещё и уцелевшей задней стал себя подталкивать.

В теории Датч мог убежать. Рвануть куда-нибудь в сторону, разорвав дистанцию, чтобы мы спокойно перезарядились и повторили разборку пожирателя. Но на практике бежать уже было некуда. На вой монстра подтянулась подмога. Из провала, куда уволокли тело, высунулось сразу две крысиных морды. Из противоположного одна, и полторы в виде двухголового мутанта появившегося за моей спиной. Радовало только одно — все вновь прибывшие были помельче. От тридцати до пятидесяти сантиметров в холке и с узкими челюстями, куда только человеческая шея и поместится.

Я тоже издал какой-то странный звук из разряда нервных смешков. И, прежде чем крысы на нас бросились, метнул в двухголового нож. Хорошо попал, сильно и глубоко в шею, прямо посередине голов, где шла общая артерия. Подсветка убойной зоны не подвела, метательный нож вошёл по середину рукоятки и сразу же на пол полилась толстая струя крови.

Я выхватил последний оставшийся нож и прицелился в спину пожирателя. Теперь, в ползучем состоянии, мне открылись все наросты, осталось только выбрать самый крупный. И попасть с большего расстояния, чем я привык. Метнуть нож в дальнюю точечную цель, конечно, не то, что выстрелить из снайперской винтовки, но я всё равно попробую. Я сфокусировался, замедляя время и сжимая пространство вокруг. Вцепился взглядом в убойную зону, представляя, как по руке летит импульс, словно пуля по стволу винтовки. Напряжение мышц, с резким выбросом сродни взрыву порохового заряда. Взял поправку на движения пожирателя. Полностью отринул мысль, что через два ползка Датчу отгрызут руки вместе с пистолетом, который он до сих пор пытался зарядить. Кивнул себе, что всё получится. И, наконец, высвободил силу пружины, которой сейчас ощущалось моё тело.

Нож пулей (по крайней мере, в моём представлении) полетел в пожирателя. Я и «Ауру страха» в него попытался заложить. Свистнуло, шмякнуло, и пожиратель резко обернулся на меня, наконец, выпучив глаза из костяных бойниц. На спине у него пульсировал кусок оголённого мяса, на месте срезанного вместе со шкурой нароста. Однако пробить убойную зону и срезать ей крышечку — это не одно и то же. Монстр зашипел, высунув серый язык, будто собирался зализать себе рану. И точно не собирался умирать. Но хоть от Датча отвлёкся.

Не рискуя тратить время на перезарядку, достал нож. Уже решил, что если выгорит, то назову его: смерть пожирателя!

Монстр снова заверещал, подзывая к себе помощников. Мой двухголовый, плавающий в собственной крови, уже не отозвался. А вот остальные, минуя Датча, пошли на меня. Совсем не как крысы, а скорее как псы или волки они выгнулись и, наклонив оскаленные морды, встали между нами, практически прикрыв собой пожирателя. А сам он дёрнул перебитой лапой. Один раз, потом второй раз. Уже более уверенно выпрямил её, а по полу зазвенели выпавшие из раны пули. С такой регенерацией у него, глядишь, и шишка на спине зарастёт.

Надо добивать! Но сначала пройти мимо мелких.

Я встряхнулся, принимая боевую стойку. Ладно, если выгорит, то назову его: крысорез. Я собрался вдарить «Аурой страха» по области и броситься на зубастых, но тут в дело вступил зверёныш. Он объявился на спине у пожирателя, прямо рядом с открытой раной. Ткнулся в неё носом, сморщился и чихнул, а потом посмотрел на меня.

Я аж руками развёл от удивления и возмущения. Рвать зубами надо, а не морщиться! Не знаю, может и какая-то сила генома в тот момент проснулась, что-то типа внушения малым формам живности. Умеют же змеи лягушек гипнотизировать! Ладно, не умеют: там доказали уже, что они на движение реагируют. Но зверёныш-то об этом не знает!

В общем, я ещё раз попытался внушить мелкому острое желание вонзить клыки в убойную зону. Даже губу себе прикусил нечаянно, почувствовав во рту привкус крови. Но сработало! Пасть «хомяка» распахнулась, челюсти застрочили, вгрызаясь в мясо. Жесть! Бультерьер там, наверное, курит в сторонке и завидует!

Я и моргнуть не успел, а зверёныш уже наполовину исчез из виду. Пожиратель сначала застыл, будто не понимая, что происходит. А потом заревел, выгнулся дугой и подскочил, мотаясь из стороны в сторону. Только зажившая лапа не выдержала и подломилась, уронив мутанта на пол. И пошла уже самая настоящая агония с рывками, плавно перетекающая в затухающие подрагивания.

Но это я уже позже увидел, когда вытирал кровь с ножа, о шкуру мелких монстров. Первого я подрезал в воздухе, когда он на меня прыгнул. Пробил шкуру, сломал рёбра и отбросил обратно на второго. И прыгнул следом, не дав ему отмотаться от прижавшей его тушки. Я собрался искать четвёртого, но тут раздались выстрелы. Датч, кажись, тоже отдуплился. Подстрелил мелкого, а потом, видать, на нервах сделал несколько выстрелов в голову пожирателя. Разразившись при этот длинной матерной речью на своём родном языке, от которого уже уши Детей леса свернулись бы в трубочки. И звание вегана-пацифиста у него бы точно отобрали.

— Датч, не расслабляйся, — крикнул я и наглядно показал, чтобы он снова зарядил оружие. — У нас ещё поединок!

Обострив чуйку, перезарядился сам. И револьвер, и двустволку. И метательные ножи пошёл собирать, заодно проверить, как дела у зверёныша. Грустно будет, если мы его потеряем внутри пожирателя.

На теле монстра, уже охваченном сиянием, «хомяка» уже не было. Хотя какой он хомяк? Хомеклык, а то и хомезверь или погрызатель и потрошитель пожирателей — теперь ему больше подходит. Рана, которую он прогрыз, выглядела скверно. Кровь была смешана с мелкими ошмётками синего цвета, что, вероятно, раньше было сердцем пожирателя или каким-то другим жизненно важным органом, порождённым мутацией.

Ковыряться я там не стал, лапки хомереныша оттуда не торчали. А вот цепочка кровавых следов этих самых лапок на полу прослеживалась чётко и пересекала следы утащенного в тёмный проём тела.

Я кивнул Датчу, показывая, что надо проверить. И первым подошёл к проёму. Чуйка молчала, слух тоже, а нюху я уже не доверял. Все запахи в этих залах оставляли желать лучшего. Когда глаза перестроились на темноту, зашёл внутрь. И через пару шагов натолкнулся на первое тело.

— Что там? — спросил голландец, держась пока у входа. — Кто?

— Не наш, — я пожал плечами, разглядывая обглоданный труп.

— В каком смысле?

— В смысле, что это не виверровый, — ответил я. — Давно здесь. То, что не съели, уже почти в мумию превратилось. Сдаётся мне, что свистят нам Крысоловы, не мы пожирателя разбудили. Этот вроде почти лысый, может, сам из Крысоловов.

— Я их не оправдываю, конечно, — сказал Датч, хотя звучал будто именно это и делает. — Но ты сам выбрал охоту.

— Что верно, то верно, — кивнул я и пошёл дальше.

Метров через пять, сразу за поворотом обнаружил ещё одно тело. Свежее. Этот уже «наш». Но пока это был не Хмурый. Осматривая тело, услышал шорох и шипение, сменившееся на фырканье. А потом что-то проскочило мимо меня на выход. И сразу же раздался вскрик Датча. Ругань и ворчание, что так заикой можно стать. Ладно, сбежал зверёныш, даже спасибо не выслушав.

Я забрал вещи виверрового: кожаную котомку, похожую на однолямочный рюкзак, флягу с водой, несколько пузырьков с эликсирами и серп. Всё это отдал Датчу, особенно упирая на необходимость иметь что-то режущее, раз быстро перезаряжаться не получается.

Вернулся к телу пожирателя и стал искать геном, который уже должен был появиться. Маленький кристаллик такого же синего цвета, как и жизненно важный орган. Бледный, но насыщенный, в чём-то даже синюшный. Подобрал его и приложил к биомонитору.

'Обнаружен геном Объекта №084. Уровень редкости: *не определён*. Средняя цена закупки в генотеках: *не определена*. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: *засекречено*.

Донор относится к искусственно модифицированным созданиям прошлой эпохи. В случае нахождения генома немедленно передайте его в ближайший офис UNPA, согласно пакту совместного исследования Аркадии, заключённому со всеми населёнными пунктами выше 2-го уровня.

Более подробную информацию относительно условий пакта вы можете получить в центральном офисе UNPA…'

И дальше шёл адрес, где-то на территории Ганзы. Плюс прочая канцелярщина, будто это инструкция не к геному, а как какое-нибудь социальное пособие оформить. Я спроецировал надпись на пол, чтобы Датч тоже смог ознакомиться.

— Что думаешь? — спросил я голландца и пошёл собирать эссенции с мелких.

Три собрал нормальных, тоже синеньких, но посветлее. А четвёртый, выпавший с двухголовой крысы, был испорчен. Биомонитор выдал примерно похожий текст, с той лишь разницей, что назвал их «Объектами восемьдесят четыре дробь два».

— Думаю, что продать это официально не получится, — хмыкнул Датч, забирая у меня маленькие. — Но я попробую. Есть в Хемстеде один знакомый коллекционер подобных редкостей. А крупный вполне тянет на альфу пожирателя, обменяешь его Гоферу.

— А про всё остальное, древних и почтовых?

— Про пакт я что-то слышал, но, сам понимаешь, тема совсем не моя, — развёл руками Датч. — Меня скорее другое интересует. Вот если мы Хмурого не найдём, то поединок засчитается?

— Ну, — пожал я плечами, — мы ещё поищем.

— Может, ну его? Небось пожиратель поймал его и уполз в какую-то свою нору, чтобы съесть его, а мы его отвлекли. И что теперь? Искать будем, куда он уполз?

— Ага, — сказал я, направляясь к следующему проёму. — Мне неинтересно, куда он уполз. Мне интересно, откуда он изначально выполз.

Из проёма, откуда появилась двухголовая крыса, довольно сильно пованивало бензином. А внутри нашёлся ещё один труп — уже, без всяких сомнений, в котором я опознал Крысолова с огнемётом в руках и ранцем за спиной. Но радоваться было рано. Труп хоть и был практически целым, со следами всего одной раны на затылке — ровный срез, оставленный когтем пожирателя. Но вот два остальных когтя прошлись как раз по «ранцу», распоров баллоны с огнесмесью. Труп практически «замариновался», став несъедобным в глазах пожирателей.

В следующем ответвлении, ближайшем к складам, откуда мы пришли, мы нашли только следы применения огнемёта. Опалённые стены, запёкшийся песок и два скрюченных уголька, которые когда-то были крысами-мутантами.

— Кажется, я нашёл! — раздался крик Датча, когда я выбрался из местного крематория.

Голландец стоял у дальней стены зала, в которой не было арок с проходами. Но довольно сильно выступали щели между каменными плитами. Подойдя ближе, я понял, о чём говорил Датч. Довольно большая плита, примерно два на три метра, не только выступала на фоне остальных, она ещё и была перекошена. Левая половина выступала на несколько сантиметров, а правая, наоборот, была утоплена вглубь по сравнению с соседней. Хм, будто её можно было сдвинуть, повернув как турникет. На полу перед ней как раз был светлый участок, на котором полукругом стёрли пыль.

Дождавшись меня, Датч навалился на правую сторону и довольно легко, хоть и со скрипом, раздавшимся изнутри стены, вдавил плиту внутрь. И тут же отскочил ко мне, будто его что-то невидимое ударило.

— Я не пойду, — помотал он головой, отступая дальше. — Там фонит жёстче, чем от тебя, когда ты на дереве сидел. Только в тебе разум чувствовался, а здесь пустота. Если Хмурый там, то он точно уже не жилец.

Я заглянул в открывшийся проём, свободный ровно настолько, чтобы там смог протиснуться пожиратель. Чем-то действительно повеяло. М-да, чуйка бывает двух видов. Первая: рисковая — это когда жопой чуешь, что впереди пункт раздачи люлей и причём очень жёстких. Вторая: информационная — когда сканер просто показывает наличие возможных неприятностей. Вот сейчас даже не пахло, а просто несло первым вариантом.

Решив поддержать мнение Датча, отступил на пару шагов. Но тут увидел, как мелкая серая тень, проскочив под ногами, сиганула в проход. Хомяк чёртов!

Если зверёныш не боится, то и шакрас вполне мог бы посмотреть, что внутри? Глядишь, встряхнётся и пару процентов на постоянку отдаст.

— Жди тогда здесь, я одним глазком, — сказал я голландцу и шагнул вперёд.

Тоннель отличался от всего, что мы прошли до этого. Гладкие стены без единого шва. Материал я опознать не смог. Тёплый, шершавый и даже немного упругий. Будто на камень или металл нанесли софттач покрытие. Через каждые пять метров в потолке просматривались узкие ниши, будто бы раньше там могли поместиться флуоресцентные лампы. И сейчас оттуда шёл свет, но благодаря редким светлячкам, прилипшим к покрытию. Светились не все, где-то треть выглядела засохшей, словно перегоревшие диоды в гирлянде.

Я пошёл вперёд, держал двустволку на уровне лица, тыкаясь ей во все тёмные или подозрительные места. Увидел небольшую нишу в стене, углубление на пару сантиметров. Потом, наоборот, выпирающую пластину с остатками более тёмного напыления. Было похоже на знаки, но я не то что прочитать, я даже язык не смог определить. Впереди появился просвет, тоннель заканчивался, вливаясь в нечто большее, что даже по нескольким элементам, которые я смог разглядеть, навевало мысль о подземной лаборатории древней цивилизации.

И прежде чем выйти туда, я замер за углом. Прислушался, пытаясь снова задействовать всевозможные органы и способы чувств. Слева, но отдалённо и искажённо, будто где-то под землёй, ощущались пожиратели. А справа волна моего внутреннего сканера натыкалась на островок мрака, в котором еле-еле угадывались виверровые нотки.

Я переместился к правой стенке и, прежде чем, высунуться за угол, попытался рассмотреть левую сторону. И первое, что попалось в глаза — это широкий, почти трёхметровый колодец. Или бассейн, или просто яма с ограждением. Заглянуть внутрь пока не получалось, но отголоски пожирателей доносились как раз оттуда. Борт, идущий по кругу, выглядел крепким. Каменная основа достигала высоты около метра и была усилена окантовкой из стальных полос. Предполагалась ещё решётчатая крышка, которая валялась неподалёку на полу. Несколько прутьев в ней отсутствовало, а соседние с дыркой были выгнуты.

Если это всё-таки лаборатория, то колодец — емкость для хранения и выращивания лабораторных мышей. С поправкой на особенности Аркадии и ее науки, как говорится, что выросло, то выросло. То есть вырос пожиратель.

— Ну, можно считать, что на вопрос, откуда появились пожиратели, ответ я нашёл, — мысленно прошептал я.

Вдоль почти всей стены за колодцем стояли стальные шкафы. Узкие и высокие, будто шкафчики в раздевалке спортзала. Рядом с ними лежала почти метровая конструкция, похожая на согнутую руку манипулятора на толстой, низкой треноге. Ну или на маленький кран, который помогал вытаскивать образцы для опытов.

Но в какой-то момент пожиратель выбрался сам. Выбил крышку, погнув прутья, и свалил кран, изрядно по нему потоптавшись. На пыльных камнях отчётливо был виден крысиный след пожирателя. И не просто след, а три глубоких царапины, уходивших из зоны видимости.

Время, а потом и сам пожиратель, не пощадили лабораторию. И неясно, кто сильнее здесь всё подпортил. Я заметил каменные осколки и размётанные пыльно-трухлявые кучки чего-то, что уже не поддавалось опознанию.

Я перекинулся к противоположной стене и чуть высунулся, осматривая правый угол. Лаборатория имела форму прямоугольника и была разделена на три части. Собственно, колодец с небольшим пустым пространством для манёвров с подопытными. Потом зона с тремя столами, очень похожими на операционные. Над каждым столом висели светильники, излучающие холодный белый свет. Внутри тоже были светлячки. Лежали давно засохшей кучкой на нижней стенке, но продолжали светиться. Это уже не мутация, а радиация какая-то.

А ещё, похоже, здесь никто никого не лечил. И что-то мне подсказывало, что работали не врачи, а, скорее, патологоанатомы. И подсказывали мне это два тела не совсем человеческой формы. На дальнем столе это был просто волнообразный горбик, прикрытый серой тканью, похожей на стекловолокно. Средний стол был пустым, ближайший ко мне тоже. А того, кто лежал на нём раньше, пожиратель стащил на пол. И частично погрыз, надеясь найти что-то вкусное в костях. Раскусил череп и перегрыз позвоночник. Один из двух, тот, у которого ребра были совсем короткие и напоминали ёлочку-разрядник у трансформатора.

— М-да, как бы здесь тоже без радиации не обошлось, — хмыкнул я и высунулся ещё чуть-чуть.

Условная операционная заканчивалась решёткой, установленной от пола до потолка. Проглядывался узкий, слегка помятый проём, через который не смог пролезть пожиратель. А за ним ещё один зал. Тоже со столами, но заваленными стандартным лабораторным барахлом: банки, колбы и склянки. Ещё больше банок было на стеллажах, расставленных вдоль стен. Всё бледное и пыльное, с редкими вкраплениями подсветки из мёртвых насекомых. А в самой дальней части, на отдельном постаменте стояла уж здоровая стеклянная колба, похожая на колокол. Она светилась бледно-зелёным, будто внутри до сих пор шла какая-то реакция. А ее верхушка перетекала в стальную трубу, уходившую в потолок.

Прямо перед колбой стоял Хмурый. Он будто бы прилип, глядя на этот мутный «аквариум». Тело его не двигалось, только шею будто бы корёжило. Он с громким хрустом разминал её, то вытягивая, то, наоборот, будто бы ныкался, прижимая подбородок к груди.

Выглядело это жутковато, особенно учитывая, что хруст суставов долетал до меня через две комнаты. Я даже подумал, что там как раз второй позвоночник уже растёт. Судя по валяющимся возле его ног склянок, он уже что-то принял. И, возможно, не одну порцию.

— То, до чего они дошли, — не поворачиваясь сказал Хмурый, явно обращаясь ко мне, — это поистине безграничные возможности. Симбиоз гениальности и простоты, дающий великую силу. — мужчина обвёл руками полки, а потом указал на мутную колбу. — Они гении, они, они…

Хмурому не хватило восторженных слов, он начал заикаться, так что я его спокойно перебил.

— Они вымерли, — я вошёл в зал и, переступив через двух позвоночного, подошёл к решётке.

— О да! Какая ирония судьбы! — неожиданно засмеялся Хмурый. — Знаешь почему?

— Нет, но ты же мне расскажешь свою версию, — я сдвинулся подальше от прохода, чтобы точно успеть выстрелить, пока нас разделяет решётка.

— Их убил вирус, — ответил Хмурый. — Возможно, аутоиммунное заболевание после перенесённой инфекции.

— Значит, не такие уж всемогущие, — я пожал плечами.

— В своём мире они были почти богами, но вирус пришёл с Земли. Какой-то случайный попаданец принёс с собой то, от чего они не смогли защититься, — усмехнулся Хмурый. — В этом и есть ирония! В том, что мы — потомки выходцев с земли можем использовать их силу и знания без ограничений. Мы убили их, забрав себе их силу. Понимаешь?

— Теория занятная, её понимаю, — ответил я. — Но не знал, что контрабандисты ещё и учёные и, видимо, философы. Тебе эти подсказки призраки нашептали? Или ты что-то выпил и прозрел?

— Призраки… Да… — начал медленно и сбивчиво говорить Хмурый, он делал паузы, будто действительно параллельно слушал чей-то шёпот. — Здесь были записи, схемы и рисунки. Я… не идиот… Даже расшифровывать не пришлось, всё было понятно. Там был портал, был пришелец, а потом заражение, — в доказательство своих слов, он показал на кучку трухи, когда-то бывшую бумагой. Отдельные фрагменты, там ещё можно было разглядеть, но вот понять смысл навряд ли.

— Что-то не сходится, — я покачал головой, но говорил спокойным тоном, словно разговариваю с умалишённым. Что вполне могло быть недалеко от истины. — Почему тогда не вымерли вообще все? Монстры, звери? Если древние, напичканные геномами доноров, словили какую-то хрень, то, значит, и доноры бы не выжили?

Я не был уверен в правильности того, что говорю. Но, по крайней мере, это казалось логичным. Прав ли Хмурый — я не знал. Важно ли мне это? Я не просто потомок землян, я, считай, первое поколение и одновременно последние, который уже даже коронавирус застал. Который, к слову, некоторые виверровым и приписывают. Так что на меня точно не должно подействовать то, что прикончило прошлую цивилизацию.

Другой вопрос — если так всё и было, но это не случайность? Если это не просто вирус, а своего рода биологическое оружие, которое может выкашивать отдельные виды? И если из портала пришли не с Земли, а откуда-то ещё?

Как-то не добавил мне Хмурый полезных и точных знаний об Аркадии, только вопросов больше породил. А ещё, похоже, кукуха его всё-таки покинула, что он тут же и продемонстрировал разозлившись.

— Ты мне не веришь?

Гневно спросил он, и с отчётливым хрустом сжал кулаки. И, наконец, развернулся на меня. Это всё ещё был главарь виверровых, но от прежнего Хмурого у него остался только шрам. Его лицо побелело, а все сосуды, ставшие синюшными (как сердце пожирателя), наоборот, проступили сквозь кожу. Выглядел он так, будто ему на всё лицо синими чернилами набили татуировку в виде паутины. Ещё и в глаза закачали этой синюшной бледнятины. То ли плёнка, то ли бельмо, но зрачок будто отступил на задний план и плавал в мутной жиже.

На его вопрос я собирался пожать плечами, и уже рука сама вверх пошла. Так что, когда он, размывшись в воздухе от нечеловеческой скорости, бросился на меня, то на вскинуть двустволку мне осталось всего полдействия. Раздался грохот выстрела. Заряд дроби отбросил Хмурого от решётки, а то, что не попало в худую тушку, разлеталось по бокам, колотя банки и склянки.

Хмурого, принявшего в себя добрую половину заряда, отнесло обратно к колбе. Но он даже сознание не потерял, не говоря уже о том, чтобы сдохнуть. Приподнялся на локтях, посмотрел на грудь, на кучу дырок в одежде, и тут же рванул снова. Я даже не понял, как именно он оттолкнулся от земли. Только что лежал на спине, а потом раз и уже ветер свистит в метре от меня. Я выстрелил второй раз и сразу же кинулся перезаряжать дробовик.

Процедура повторилась. Виверрового отбросило и побило склянки. И если первый раз запасы древних просто разлетелись вдребезги, то сейчас я зацепил что-то, где ещё болтались остатки. К запаху пороха добавилось что-то ядрёно-сладкое, будто мы какие-то экзотические фрукты, заряженные подсластителями, помяли.

Я очень постарался перезарядить «коачган» в рекордные сроки, но всё-равно не успел. Новый прыжок и Хмурый снова был у решётки, смазанное движение в сторону — и он уже показался в проёме на моей стороне. Ещё прыжок и он, как на невидимую стену, налетел на «Ауру ужаса». На адреналиновом скачке я на неё чуть ли не половину своей (или шакраса) выносливости потратил, а этот мутант всего лишь споткнулся, в очередной раз хрустнув суставами. Но хоть дал мне возможность сложить заряженную двудулку и с расстояния в метр, бахнуть ему в голову с двух стволов.

Меня толкнуло отдачей, ощутимо лягнув в плечо. Аж шакрас внутренне взвыл от удивления. Но как говорится, видели бы вы другого парня…

Лучше бы не видели! Хмурого не отбросило, его перекрутило, будто ему доской по морде ударили с такой силой, что ноги не только взлетели в воздух, а он весь целиком сальто назад сделал. Но, сука, просто взял и встал после этого и, наверное, осуждающе посмотрел на меня. Глаз не было видно, как и ран или хотя бы царапин. Лицо просто превратилось в один сплошной синяк. Нос расплющило, скулы смяло, а веки и губы заплыли и моментально опухли. Вид такой, будто сначала Хмурого в лицо покусала сотня пчёл, а потом всё-таки я доской плашмя огрел. Единственное, что я смог посчитать хоть маленькой, но победой — это то, что Хмурый вместе с дробинками ещё и пару зубов выплюнул.

Дальше любоваться он мне уже не дал. Хрустнул шеей, вправляя её на место, и бросился на меня. Спокойно отбил мясным носом приклад дробовика, и в следующий момент приподнял меня и протащил по операционному столу. Придал ускорения и перекинул на соседний стол, грохнув на скелет под простынкой.

Биомонитор ревел и вибрировал, а каждое ребро будто бы пересчитало каждое ребро трупа, на который я упал. Причём дважды, учитывая, конструкцию его позвоночника. Хмурый на секундочку выпустил меня, скинув со стола вместе со скелетом. Не по доброте это сделал, а просто руки были нужны, чтобы снова вправить перекошенную шею.

Я завяз в ткани и костях, пытаясь отскочить и добраться до револьвера. Споткнулся, упал, подорвался и что-то схватил ровно в тот момент, когда морда Хмурого появилась над столешницей. Не знаю, насчёт иммунитета, но кости у древних были крепкие. И особенно череп, довольно удобно, практически как шар для боулинга поместившийся в моей руке. А ещё на макушке у него был небольшой выступ, то ли заработанная в детстве шишка, то ли самый настоящий рог.

Страйк я выбил точно! На столешницу полетели зубы и остатки застрявшей в них дроби. Потом сплит промеж глаз, и после следующего страйка Хмурый уже сам отлетел к соседнему столу. Лицо краше не стало, кевларовая (или из чего он теперь состоял) кожа, наконец, лопнула. На скуле появилась трещина, через которую тут же проступила синяя клейкая масса. Шея наклонилась ещё градусов на двадцать и ровно уже не держалась совсем.

Но идти на меня Хмурому это не мешало, он даже попытался что-то сказать, но лишь захрипел, пустив синюю пену. Мы начали кружить вокруг стола. Я снова ударил, когда мы оказались поперёк. Раздался хруст, и мой костяной шар для боулинга, развалился у меня в руке. Зато хоть я мутанта пропихнул чуть в сторону, сдвинулся сам и теперь мы стояли на дальних концах стола. Дробовик валялся где-то у него за спиной, а у меня за спиной только колодец и выход из лаборатории! Хоть убежать можно!

Хмурый, похоже, тоже это понял. Я опять и глазом моргнуть не успел, как он прыжком оказался прямо на столе и следующим прыжком метнулся на меня.

Вместо того чтобы рвануть на выход, я застыл. Адреналин или уже какой-то там другой любимый гормон шакраса дошёл до такого уровня, насытив кровь, что уже даже сердце сказало: да ну на хер это всё качать. Одновременно со спокойствием пришло чувство замедляющегося времени. Я опять остался один на один с целью. Неважно, что без оружия. Неважно, что без оптики. И неважно, что расстояние всего каких-то пара метров. И, вообще, сейчас я был целью, а Хмурый — пулей.

Важна была концентрация, анализ движений, расчёт упреждения и прочие поправки. Длина рук, сила удара и… В общем, с помощью инстинктов генома, я одним кадром, одним мгновением всё рассчитал и рухнул на спину, пнув в воздухе летящего на меня мутанта. Перекинул его через себя — чуть-чуть промахнулся, уронив его на край колодца. Но тут же рванул сам и добавил, пнув его в грудь. Сбросил вниз и на кураже чуть не заорал, что это Спарта, а не Аркадия!

Но сдержался, услышав стройный хор жадно чавкающих крыс. Ага, вот там сейчас Спарта. Выставив револьвер, аккуратно заглянул вниз и скривился.

Хмурый лежал на глубине метров десяти, почти целиком спрятанный под крысиными спинами. Пожиратели разных размеров уже грызли его толпой, и при этом продолжали прибывать через боковые норы. Жутко представить, что они там накопали, брошенные древними на столько лет.

— Прямо жутко интересно, но, пожалуй, в другой раз… — сказал я и, приподняв тяжёлую крышку-решётку, потащил её на место.

Я обернулся на лабораторию, посмотрел на шкафы и дальние полки. Поединок завершён, можно теперь спокойно и награду себе поискать.

Я довольно бодро шагнул в сторону лаборатории за решёткой, но ноги вдруг решили, что ходить им тяжело. На фоне чересчур шустрого Хмурого я и не заметил, что сам побил все свои прошлые рекорды. Именно что побил вместе со связками, мышцами и всем тем, что могло устать и болеть. Даже пальцы, которые сжимали череп для боулинга.

Меня шатнуло, когда я попытался найти остатки черепа. Не везёт мне с ними. Один пожиратель разгрыз, второго я сам расколошматил, толком не успев разглядеть его строение. Не то чтобы я хотел посмотреть в лицо существам прошлого, но хоть какое-то представление хотелось бы иметь. Я уселся на операционный стол и, борясь с желанием подхватить простынку, укрыться ей и поспать пару часиков, полез за «Живинкой». Биомонитор вибрировал, отчитываясь о запущенной регенерации, но я решил помочь.

Выпил, посидел минут пять, прислушиваясь к звукам в колодце. Отличный, надо признать, аккомпанемент командной работы. С чувством, с толком, с расстановкой, голодом и жадностью. А как дело сделают, можно будет расходиться по выкопанным за века норам. И даже не пытаться забраться наверх. Правда, я был не уверен, что пожиратели мыслят так же, как я, поэтому всё-таки заставил себя подняться и поторопиться.

Первым делом вытряхнул «простынку». Отличный материал, и пусть укрываться таким я не буду, но для пошива палатки или навеса подойдёт. Лёгкий, прочный и, как он уже доказал самим фактом своего существования, ещё и живучий. Я выбрал наиболее чистый участок пола, раскидал мусор и постелил ткань. Палатку — это потом, а сейчас пригодится для переноски ценностей.

Мысленно я уже с огромным трудом тащил баул, набитый ценностями, но реальность оказалась чуть скромнее. Время оказалось беспощадно почти ко всему, что осталось в лаборатории.

Первым делом я начал со шкафов, пылившимся за колодцем. От замков осталось одно название, я легко вскрыл первый и отпрянул от выпавших на меня тряпок. Что-то типа белого халата, которые носят врачи и учёные. Возможно ещё, какой-то фартук, такие уже предпочитают мясники. Возможно, полотенце, шапочка и прочая полуистлевшая хрень. Содержимое следующего шкафчика продублировалось, только ещё добавился полусгнивший кожаный портфель. А то, что от него осталось, буквально рассыпалось у меня в руках.

Был ещё какой-то мусор, не дождавшийся нашей встречи. От чего-то остались только тёмные следы на полках, а что-то, наоборот, заветрилось и скуксилось, потеряв форму. Пока что точно сказать я мог только про то, чего здесь не было. Здесь не было даже намёка на гаджеты: смартфоны, планшеты, ноутбуки, жёсткие диски или флешки. Либо их не было вообще (что странно), либо их не было конкретно в этой лаборатории. И третий вариант — Древние настолько ускакали куда-то в технологиях, причём и вперёд, и в сторону, что научились создавать биоразлагаемую технику. И. например, серая пыльная плюшка на верхней полке вполне могла раньше содержать гигабайты информации.

Во мне хоть и начал просыпаться исследовательский дух, но делал он это довольно лениво. Скорее один глаз приоткрыл, потянулся и проворчал: разбудите меня попозже, когда жизнь наладится. В общем, всё было чертовски интересно, но копаться в пыли и строить теории, чем эта пыль была раньше, я был пока не готов.

Вот если бы оружие, то другое дело. Но его тоже здесь точно не было (парочка скальпелей и хирургическая пила, которые я нашёл чуть позже — не в счёт). Ни холодного, ни огнестрельного, ни плазмы и ни лазеров, которые тоже уже маячили в моём воображении. Кем бы ни были Древние, но воинов от гражданских учёных они отделяли. По крайней мере, этот конкретный вид двухпозвоночных.

— Но если не оружие, то, может, хоть какая-то защита? — спросил я вслух, заглядывая в последний шкаф.

Внутри обнаружился ещё один фартук, только на этот раз он сохранился лучше. Материал, из которого его сделали, чем-то напоминал стекловолокно простыни, только ячейки совсем микроскопические. Толщина материала была почти два сантиметра, чувствовалось, что внутри зашито что-то плотное и тяжёлое. Вспомнился свинцовый фартук, который надевают на пациентов во время рентгена. Это дело я отложил, подозреваю, что внутри какие-нибудь бронепластины, которые не должны были прокусывать мутанты, но слишком тяжело. Даже мерить не стал, в таком в лучшем случае Ульрику будет комфортно бегать. Если он, конечно, на него налезет.

А вот то, что нашлось на полке, я тут же подтянул к себе. Это было металлическое кольцо около десяти сантиметров в диаметре. Толщина граней по размерам совпадала с моим большим пальцем. И гладкими они не были — с каждой стороны был нанесён геометрический орнамент, который мог быть как обычным рисунком, так и микроскопическим швом. Весило кольцо грамм двести, и при своих габаритах вполне подошло бы мне в роли браслета.

Как вариант, наручники или кандалы. Но где тогда второй? Возможно, просто какое-то крепёжное кольцо, но выглядело оно при этом чересчур качественным и дорогим, плюс нигде в лаборатории я пока не встречал похожих конструкций. Я поднёс кольцо поближе к лампе со светлячками, чуть лучше разглядел металл — появилось сходство с клинками древних. Проявился эффект ламината, как у дамасской стали, просто в уменьшенном масштабе.

Я провёл по браслету пальцами, чувствуя каждый микрошов. И с удивлением заметил, что в момент, когда подушечка пальцев проходит по отдельным элементам, они светятся. Тонюсенькие, бледные отблески, которые гасли сразу же, как палец шёл дальше.

— Хм, интересненько, — я немного поигрался, лапая браслет за разные места. В глазах уже мерцать начало, но никаких надписей с названием или инструкцией не появилось. — Аркаша, ты знаешь, что это?

«Подобные предметы, материалы и соединения отсутствуют в моей базе данных», — ответил мой помощник, когда просканировал браслет со всех сторон.

Расстраиваться я не стал, ожидая примерно такой ответ. Можно было дойти до голландца, вдруг, он просветит. Или, вообще, подождать до встречи с Ульриком, но ждать не хотелось. Я крутанул браслет в воздухе, поймал и, сжав ладонь, протолкнул его себе на левую руку.

Промелькнула мысль, что либо не смогу снять, либо наоборот эта штука мне сейчас кисть оттяпает. Промелькнула и тут же вернулась, врубив в голове тревогу, потому что браслет начал чудить. Он включился. По кругу несколько раз пробежала подсветка, а потом из внутренней грани мне на кожу упало четыре тонких лазерных луча. Болевых ощущений при этом не было, ни жжения, ни щекотки. Едва заметное, на уровне прохладного ветерка, касание появилось только в тот момент, когда я приподнял браслет, собираясь его снять, и почти донёс до запястья. Лазерные лучики одновременно сдвинулись с места и сделали полный круг, проведя чёткую линию по коже.

Я резко дёрнул браслет, но он застрял. И не просто застрял, он на глазах сужался, чтобы поплотнее обхватить моё предплечье. Типа померил и подстроился, прилипнув к коже. Но на уменьшении своего диаметра он не остановился. В нём что-то начало щёлкать, и боковая стенка открылась по неровной линии микрошвов. Открылась и откинулась в сторону, потом ещё и ещё… Орнамент в виде многоугольных сот, будто превратился в каких-то мелких насекомых, которые побежали по моей руке, заскочив под рубашку. Я и моргнуть не успел, а всю мою руку до локтя покрывал тонкий стальной слой. Всё в том же орнаменте теперь он напоминал чешую. А сам браслет стал в два раза тоньше.

Я скинул рубашку с курткой и тряхнул рукой, пытаясь сбросить всю эту хрень. Но, наоборот, включил какой-то второй этап. Снова щёлканье, чешуйки побежали выше, и через пару секунд уже вся моя рука до конца плеча была покрыта стальным слоем. Браслет стал таким же тонким и теперь был похож на обычную полоску, подчёркивающую запястье.

Боли не было, какой-либо тесноты или сдавливания я тоже не ощущал. Движения чешуя тоже не ограничивала. Я несколько раз взмахнул рукой, покрутил в локте и сделал несколько выпадов, сначала поиграв в бой с тенью, а потом подхватив ружье и выведя его на уровень глаз. Показалось, что даже держать его стало легче.

Я потрогал чешую — гладкая, прохладная. Попытался ущипнуть себя прямо через неё, и это мне удалось, но с ощущением будто моя кожа стала раза в два толще. Следующий тест я провёл уже ножом. Аккуратно кольнул, вызвав еле заметную вспышку бледного свечения. А потом уже сильнее провёл лезвием по предплечью. Получил тот же светящийся эффект и неприятные ощущения в самой руке. Потянулся за револьвером, но вовремя осадил свой исследовательский пыл. Или не мой, а шакраса. Потому что внутреннее волнение было со знаком плюс. Типа крутая штука, нам пригодится. А деталями, возможно, поделится Ульрик.

Вот только как его снять теперь?

На это у меня ответа не было. Я тряс рукой, гладил и постукивал по чешуйкам, пытался подковырнуть за край — всё бестолку. И заговоры типа «сезам — откройся» тоже прошли мимо. Пришлось временно смириться и пока перевесить биомонитор на правую руку. Я оделся, закатав рукава, чтобы отслеживать возможные изменения. На самом деле выглядело не так уж и плохо, смущал только светлый оттенок, который сможет меня демаскировать.

Я ещё раз пробежался по шкафам, на случай, если что-то упустил. И даже оторвал их от стены, закинув на решётку колодца. Заглянул туда и Хмурого уже не увидел, только пара десятков окровавленных крысиных морд, вытянувших морды вверх. На меня смотрели, живодёры, как приклеенные, синхронно повернув морды, когда я сдвинулся в сторону.

Махнул им рукой и пошёл осматриваться дальше. В зоне с операционными столами нашлась только ниша с инструментами. Парочка тонких резаков, похожих на скальпели, и мясницкая пила с рядом затупившихся зубчиков. Всё это скинул на простыню, намереваясь если, не продать потом, то отдать Ульрику на переплавку.

Остановился у решётки, издалека разглядывая синюю колбу. Увидел у неё сбоку какую-то хитрую конструкцию, чтобы то ли руку туда протянуть (как в перчатках делают учёные с Земли, работая с опасными вирусами), то ли, наоборот, зачерпнуть оттуда и принять в малых дозах. Судя по склянкам, которые валялись возле Хмурого, ставлю на второй вариант. Он не только зачерпнул, но и принял.

— Не, ну я бы не стал всякую непроверенную хрень трогать, — пробурчал я, почесав затылок, затянутой в чешую рукой, и пошёл методично разбирать лабораторию.

Сначала просто обошёл, присматривая, что может оказаться ценным. Нашёл сухие, пожелтевшие книги. Как ни старался быть аккуратным, но даже открыть не смог. Только подцепил корешок, как всё рассыпалось в пыль. Будто специально ждало, чтобы до него дотронулись.

Увидел несколько отдельных листов, на одном из которых разглядел нечто похожее на портал. Вероятно, про него Хмурый и говорил. Чёрно-белый рисунок изображал висящий в воздухе круг с неровными краями. Может, и правда портал, только откуда и куда непонятно. Я даже тот, через который сам перешёл, не видел. Сравнить не с чем. На другом листе были изображены разнообразные символы с чёрточками и отдельными многоугольниками между ними. Похоже, это было на химическую формулу.

— Аркаша, а с таким ты умеешь работать? — я попытался так повернуть биомонитор, чтобы в зону сканера попала сразу вся страница.

Из часов вырвался голографический луч, разлетевшийся в широкий пучок. Мигнул, очертив несколько кусков последовательностей. И из пучка вытянулся в линию, которая уже чётко, как сканер, пошла сверху вниз по всей странице. А на экране часов появилось сообщение:

Крысоловы во главе с Гофером встретили нас там же, откуда и провожали. Количество охраны удвоилось, а к огнеметчику добавились ещё два типа с ранцами, но распылять они собирались какие-то химикаты. Довольно едкие, судя по запаху, который разбежался по тоннелю.

— Я рад, что прошли испытание подземелья и соблюли правила, — сказал Гофер, выйдя к нам навстречу.

— Испытание? — уточнил я.

— В какой-то степени это было именно оно, — кивнул Крысолов. — Наш путь. Наша философия не позволяет вести дела с неподготовленными или слабыми.

— А подлыми, значит, быть можно. Путь такое позволяет? — спросил Датч, перетянув взгляд Гофера на себя.

— Прости, Голландец, но мы просто не могли поступить иначе. Мы не можем сойти с пути, — Крысолов слегка поклонился, став похожим на какого-то буддийского монаха. — А в прошлом Хмурый не раз доказал, что с ним можно вести дела. Не друг, но партнёр, знающий наши законы, один из которых гласит, что путь для чужака может оказаться последним.

— Ну да, при соблюдении особых правил, — усмехнулся Датч, махнув рукой.

— Таков наш путь, — продолжил Гофер если не виновато, то достаточно смиренно. — Зато теперь, когда мы закончили с формальностями…

Гофер сделал паузу, словно ждал возражений на его формальности. Действительно, подумаешь, какие мелочи — закрыли глаза на попытку убийства, типа слили. Ты отбился, теперь работаем с тобой. Хотя по дальнейшим словам Гофера стало понятно, что это не просто формальность, а чуть ли не многоходовочка, шанс на которую сам приплыл к Крысоловам в лапы. Короче, очередной бизнес — ничего личного. Правда, теперь в статусе друзей.

— Я рад, что вы справились, — продолжил Гофер. — Клан виверровых сделал свой выбор в пользу «Искателей». У Хмурого нет дома, за который он хотел бы сражаться, у него только точки сбыта и размер комиссии.

Сказал Гофер, разглядывая в этот момент стены тоннеля. В глазах у него читалось что-то в духе: это всё моё, родное.

— Крысоловы никого не судят за их решения, у каждого свой путь, — продолжил он вздохнув. — Но путь «Искателей» собирается пересечься с нашим, а дорога здесь всего одна. И это наш дом.

— Понимаю, — кивнул Датч, а у меня промелькнула мысль, будет ли у меня место, которое я смогу назвать домом.

— Если бы не смерть Борея, то, возможно, по тоннелям бы уже вовсю сновали карательные отряды, — сказал Крысолов и посмотрел на меня. — Вы, в какой-то степени уже оттянули неизбежное. Но это лишь вопрос времени, как их новое руководство в Хемстеде попытается снова захватить наши пути.

— Хотите вступить в ополчение? — оживившись, спросил Датч.

— Скорее, хотим нанять ополчение, — ответил Гофер. — Мы не покидаем наших подземелий. Крысоловы редко выходят на свет и ещё реже сражаются там. Но поддержку мы можем оказать. Скрытый проход в город, — он начал загибать пальцы, — причём почти в любую его часть. Спрятать, напоить, накормить, подлечить — да. Прикрыть отход — снова — да. А ещё разведка и информация. Причём не только в Хемстеде, но и во всей Трёхе.

— То есть, — Датч задумался на секундочку. — Если я соберу людей, то с вашей помощью мы сможем на Хемстед, на Хардервайк и Хиллегом?

— Именно, — кивнул Гофер. — И даже сможем сделать это одновременно.

Звучало, конечно, заманчиво, но вряд ли Датч соберёт такую толпу. Тут скорее диверсии, тактика и прочие хитрости. Сымитировать главную атаку на один город, выманить подмогу из остальных, и тут же ударить в спину. Да просто выманить, отправив «Искателей» в какую-нибудь засаду, и тем временем захватить город. В общем, вариантов полно. Думаю, обсудим ещё с голландцем отдельно все открывшиеся возможности. Я пока даже не знаю, сколько у него всего людей. И сколько их у сектантов.

Все замолчали. Голландец явно тоже обдумывал варианты. А Гофер тем временем достал два маленьких футляра, похожих на шкатулки для колец. Один вручил голландцу, а второй протянул мне.

— Мы ещё успеем обсудить наше сотрудничество, — сказал Крысолов. — А пока я рад приветствовать вас среди друзей Крысоловов. Примите это в знак вашего статуса на нашем пути. Предъявите любому Крысолову, и он поможет на пути.

Внутри лежала крысиная лапка. Задняя с длинной пяткой и пятью пальцами, в масштабе примерно один к одному, если сравнивать с обычной крысой с Земли. Но живой крысе она никогда не принадлежала. Её искусно, с ювелирной точностью, довольно острыми коготками, подушечками, и даже имитацией шерсти выполнили из такого же металла, как и мои нож с браслетом. Практически ничего не весила, толком не ощущаясь на руке. Пятка на полсантиметра переходила в ногу, где было сделано кольцо под цепочку, которая тоже входила в комплект. Тоже что-то металлическое, но уже не драгдревнеметалл. Зато плетение было какое-то очень необычное и замудрёное.

Я принюхался, призывая шакраса оценить подарок, но каких-то скрытых эффектов или накопленной радиации обнаружить не удалось. Скрытых игл с ядом или микроконтейнеров я тоже не нашёл. Но разглядел четыре малюсеньких закорючки, которые могли оказать либо клеймом мастера, либо знаками для проверки на подлинность. Я спрятал коробочку, а кулончик повесил на шею, вызвав одобрительную улыбку Гофера.

— Скидки на проход по тоннелям даёт? — не удержался Датч, предварительно заглянув в мою коробочку. Видимо, хотел убедиться, что они одинаковые.

— Стопроцентные, — усмехнулся Гофер. — А также на проводников и те другие услуги, которые мы можем оказать.

— А пулемёт? — в свою очередь, не удержался я, хотя правильнее было бы спросить про тихие похороны, да и вообще изучить весь ассортимент.

— Только на услуги, — мотнул головой Гофер и протянул руку, указывая на тоннель. — Предлагаю переместиться в более удобное место.

— Там бы, — я протянул руку в обратном направлении, — дочистить. Там остался колодец с несколькими десятками мутировавших крыс.

— Какой цвет крови был у пожирателей? — спросил Гофер.

— Синий, — я пожал плечами. — Это важно?

— Для нас важно. Подобные колодцы здесь есть только в лабораториях древних, — ответил Гофер. — Значит, Синяя была в южных залах. Мы пока нашли только красную, оранжевую, жёлтую и зелёную.

— Что-то типа каждый охотник желает знать, где сидит фазан? — спросил я, вспомнив детскую присказку, но все на меня посмотрели с непониманием. — В смысле, по цветам радуги вы их различаете?

— Почти, — кивнул Гофер, — но есть ещё белая, чёрная и бесцветная. Всего десять — стандартный лабораторный комплекс у древних. Под Хардеквайком мы открыли уже всё, под Хиллегомом нет бесцветной — самой главной. Но там были обвалы, меньше путей сохранилось.

— А здесь всего четыре? — с сомнением спросил я.

— Мы позже пришли в Хемстед и не так интересуемся прошлым, как наши соседи, — с улыбкой развёл руками Гофер. — Пойдёмте, с колодцем Крысоловы уже сами справятся.

На этих словах он махнул рукой помощникам, и отряд из шести Крысоловов (включая огнемёт и распылители) отправился в южные залы. А мы пошли вслед за Гофером. Шли не только по открытым тоннелям, но и несколько раз срезали путь. Крысолов что-то шептал в стены, камни разъезжались и открывали узкие переходы.

Было немного подозрительно, что нам показывают потайные переходы, но по факту всё было настолько одинаковым и неприметным, что даже я со всей своей насмотренностью и внимательностью не сразу бы повторил наш путь. Хотя вроде понял, как Гофер их открывает. Потайной рычаг был, скорее всего, в полу среди кучи похожих каменных бугорков, а шепталки как отвлекающий манёвр. Ну или очередная магия!

Минут через сорок оказались в большой пещере, похожей на парковку, где мы заезжали. Машин здесь не было, на их месте стояли небольшие каменные хижины, откуда нас довольно настороженно провожали взглядами Крысоловы. Но как только видели у нас амулетики на шеях, то сразу же начинали улыбаться.

Гофер провёл нас мимо хижин, из которых начали вылезать люди. Не только бритые мужики, но появились и женщины, и даже дети. Всего я насчитал человек сорок, но что-то подсказывало, что это не единственное подобное жилище.

Мы вошли в проём в скале, оказавшись в комнате охраны. А следом попали в помещение, напоминающую общественную столовую. Несколько длинных каменных столов с такими же жёсткими лавками. Но на входе высилась гора небольших квадратных подушек. На этом удобства более «удобного» места закончились, но зато принесли еду.

— Мы не принимаем в пищу тех, кто принадлежит пути, — сказал Гофер, заметив сомнение на лице Датча. — Некоторые виды выращиваем специально, но основной рацион добываем с ферм или из города. Это одна из причин, почему нам угрожают «Искатели». Нам хватит сил отбиться здесь, но полная блокада для нас смертельно опасна.

— А это что? — всё ещё недоверчиво спросил голландец, переведя взгляд с миски с мясными кусочками на нечто, похожее, на серые котлетки.

— Это кукурузные лепёшки. Не смотри на внешний вид, это мы сами печём, — улыбнулся Гофер. — Сейчас ещё кашу подадут, очень рекомендую.

Датч приободрился и взял одну, откусив кусочек. Я же не стеснялся. Мне было достаточно подтверждения, что здесь не едят крыс, а есть хотелось уже очень сильно. Как говорится, бывают ситуации, когда: надо есть, пока есть…

Минут через пять принесли обещанную кашу и на радость голландца добавили к ней сухофруктов и орехов. Потом появились напитки: родниковая вода и что-то типа компота из тех же самых сухофруктов. А когда пустую посуду убрали, на столе появилась ещё одна коробочка. Гофер выставил её на середину, прикрыв её ладонью.

— А теперь вернёмся к нашей сделке? — спросил Крысолов. — Ты ведь нашёл то, что нужно.

Я откинулся на лавке, прислонившись к стене. Чувствовал, что объелся, но опять же вся эта подземка расходовала очень много энергии. Достал свою баночку из-под леденцов и, приоткрыв её чуть ли не, как карты при игре в покер, вынул кристалл Объекта №84.

— Оно? — спросил я, положив его на стол.

— Оно самое! — с придыханием прошептал Гофер, подталкивая ко мне свою шкатулку.

Открыть я её не успел, увлёкся действиями Крысолова. Тот моментально осмотрел сахарок, понюхал его и даже на вкус попробовал. Удовлетворённо хмыкнул и снял с шеи свою крысиную лапку. Подул на коготки и воткнул себе в палец самый длинный. На подушечке большого пальца появилась капелька крови, примерно столько же, сколько в поликлинике из пальца на анализ берут. И приложил к ней сахарок.

Кровь начала впитываться, как будто реальный кусок сахара смочили. И появилось свечение, которое света, по сути, и не давало. Надо будет присмотреться в следующий раз, может это вообще не свет, а испаряются какие-то микрочастички. И сам метод можно взять на вооружение, чтобы ладонь себе не кромсать. Крысиная лапка — это не только зубочистка и набор для маникюра, но удобный активатор эссенций.

Гофер то ли словил приход, то ли как-то медитировал, прислушиваясь к новым ощущениям. Биомонитора я у него не видел. Вообще, ни у кого из Крысоловов не видел. Странно, но ладно. Возможно, им «путь» подсказывает или просто ассортимент улучшений очень узкий, с младых лет всё про него знают.

Мне же биомонитор был необходим. Я открыл коробочку и уставился на молочный, совершенно гладкий сахарок. Будто это не грубый кристалл, а отшлифованная жемчужина. Приложил его к биомонитору и скривился от однотипных подсказок: не изучено, не определено, не известно.

— А это что? — я посмотрел на Датча, заворожённо смотрящего на жемчужинку, а потом перевёл взгляд на Гофера. — И при чём тут суперхищники?

— Притом что вам угодить сложно, — улыбнулся Гофер. — Крысоловы в этом плане всеядны, у нас донорский геном простой. А я чувствую в тебе совсем другое начало, примерно как у Крысоловов после пятнадцатой инициации.

На этих словах Датч поперхнулся компотом. А я вспомнил, что мне рассказывала Хобс про отказ мозга на десятой и про потенциальные двадцатые.

— Не всё так однозначно, — усмехнулся Гофер на реакцию голландца. — Путь ведёт нас по прямой, десятую инициацию проходит не меньше восьми Крысоловов из десяти.

— А остальные двое просто не участвуют или не справляются с побочными эффектами? — спросил голландец.

— По-разному бывает, — неопределённо ответил Гофер. — Суть пути в том, что после пятнадцатой наш организм уже перестаёт воспринимать обычные низкоуровневые эссенции. Становится привередливым, как твой.

— И с шестнадцатого уровня крысы настолько улучшают себя, что начинают охотиться на львов? — задумчиво спросил я, разглядывая жемчужину.

— Нет, — рассмеялся Гофер. — с шестнадцатого уровня мы начинаем улучшать кристаллы.

Повисла тишина. Я-то понятно, для меня опять новая информация. Но, похоже, и Датч про такое не слышал. Либо слышал, но никогда не видел.

— Как вы это делаете? — хриплым голосом спросил голландец.

— Правила пути запрещают мне раскрывать наши секреты, даже друзьям, — вздохнул Гофер. — Скажу лишь, что на создание подобной эссенции уходит несколько сотен обычных. Всё ради того, чтобы выделить одну конкретную способность и довести её до идеала.

— И что конкретно даёт эта? — спросил я. — И есть ли побочки для представителей других видов?

— У Крысоловов очень живучий донор, но с шестнадцатого уровня любой даже всего лишь шанс на побочный эффект, может означать необратимую мутацию. Поэтому мы и создаём идеально чистые эссенции, которые работают не по виду, а по навыку. Они высокого уровня, и они универсальны.

— И стоят, как два новых грузовика… — прошептал поражённый Датч.

— Так что за навык? — реклама хорошая, убедили, беру…

— Задержка дыхания, — ответил Гофер. — Мне она даст что-то около сорока минут, может, пятьдесят. Тебе, не знаю, но минимум десять, но, может, и двадцать. Зависит от твоей подготовки.

— Вопрос. Если она такая ценная, то почему ты готов её отдать? Под завалами в катакомбах, насколько, я понимаю, что это ценный навык.

— Верно, — пожал плечами Гофер. — Мне пока и обычных хватает. А для того, чтобы был смысл применять эту, мне нужно ещё четыре уровня. Только я не хочу её использовать. Как вы знаете, не все навыки можно развить до совершенства. Каждый раз приходится выбирать, а после пятнадцатого уровня тем более. Так скажем, мой путь ведёт меня на другую дорогу.

— Принял, тогда второй вопрос. А насколько мне полезно задерживать дыхание под землёй?

— Или под водой… — улыбнулся Гофер.

— Окей, и зачем мне дышать под водой?

— И вот тут мы переходим ко второй части нашей сделки, — ответил Крысолов. — Ты же хотел пулемёт?

Я кивнул, пожав плечами. Странный вопрос. Кто бы на Аркадии не хотел пулемёта? Ну, кроме тех, у кого путь на «магию».

— Мы дать не можем, самим мало. Хемстед Армс и прочие городские магазины сейчас под контролем «Искателей». Всё ценное у них изъяли, на полках только старьё. И то пристально следят, кто его покупает и зачем. Патроны есть, но опять же любая попытка взять много, привлекает внимание «Искателей». Купить в городе сейчас можно только экипировку, сектантам до неё нет никакого дела.

Я покосился на Датча, но тот лишь пожал плечами. Звучало всё грустно, хотя закупиться мне всё равно надо. Хотя бы рюкзак новый, подсумки, одежда…

— Давай сразу к делу, — сказал я. — Ты же явно что-то хочешь предложить?

— Я хочу предложить тебе то, чего у меня больше всего, а именно информацию, — кивнул Крысолов.

— Например?

— Например, о конвое Миротворцев, который не доехал до Хемстеда. А вёз он в том числе и оружие для охраны почтового отделения.

— И что же с ним случилось? — спросил Датч.

— Предположу, что он утонул, — ответил я вместо Гофера.

— Правда, затонул? — спросил голландец, посмотрел на Гофера.

— Чистейшая, как этот кристалл. И это единственная причина, почему «Миротворцы» его до сих пор не достали, — ответил Крысолов.

— То есть они в курсе, где он и рыщут вокруг своими спасательными отрядами? — погрустнел Датч и даже рукой махнул, мол нафиг такое счастье.

— Вот это уже не совсем, — покачал головой Гофер. — Они пропали в Озёрном крае. Не смогли спокойно пройти Переносицу, и две машины ушли под воду.

На этих словах Датч совсем скис, покачал головой и даже начал вставать с лавки, всем своим видом показывая, что мы здесь засиделись и пора уже дальше двигаться. А мне бы пояснительную бригаду для недавно прибывших на район.

— Что за край? Что за Переносица?

— Гиблое место, — первым объяснять начал Датч. — Короткий путь до Хардервайка, но я там не езжу никогда. Там с десяток озёр, между которыми лишь узкие перешейки. Переносица — это самый короткий, но самый узкий. Торопились, видать, «Миротворцы» очень.

— Отчасти да, — продолжил Гофер, — но не такое уж гиблое. Вода там чистейшая, весь виски Хардервайка на ней делают.

— Так-то из крайних: из Чистого и Лазурного, глубже первого ряда озёр никто и заходит никогда, — фыркнул Датч.

— Так, а в чём проблема Переносицы? — попытался я вернуть всех в общее русло.

— В Глазах, конечно, — опять фыркнул голландец. — Левый глаз и Правый глаз — озёра-близнецы по бокам, отсюда и название такое дали. Там это место сверху на череп похоже. И проблема даже не в воде, проблема в тех, кто живёт под водой.

Я лишь пожал плечами, а потом посмотрел на Крысолова и спросил:

— Давай без страшилок, но с подробными деталями. Кто, когда, где, сколько?

— Хорошо, — улыбнулся Крысолов. — Через Озёрный край ехал конвой. Две машины сопровождения, две почтовых фуры и фургон поменьше. В таких они обычно перевозят оружие и другие особо ценные грузы. Сначала они заехали в Лазурное, выгрузили какой-то заказ и набрали воды.

— Откуда информация?

— Как раз из Лазурного, человечек знакомый оттуда вчера в город вернулся. Он видел, как они первый раз приезжали, и как второй, и третий.

Я промолчал, чтобы не сбивать Крысолова. И на голландца покосился, чтобы не перебивал.

— Переносицу они не прошли, — продолжил Гофер и кивнул Датчу, — обычно с этим проблем нет у вооружённого отряда. Но были дожди, и то ли перешеек размыло, то ли озёрные монстры были не в настроении. Напали на конвой и две машины столкнули в воду, а ещё одну перекосило, так что она путь перекрыла. «Миротворцы» вернулись в Лазурное и поехали в обход. Это, собственно, был второй раз.

— А третий?

— А третий — это когда они уже вернулись со спасательным отрядом. Скорее всего, с двумя, чтобы с обеих сторон к переносице проехать.

— То есть две машины упали в чистейшую, прозрачную воду, — уточнил я. — И два отряда вооружённых мужиков сейчас стоят на берегу, смотрят в воду и думают, как машины поднимать? И аквалангист, который у них перед носом машину разгружает, их не смутит? Или вода не настолько прозрачная? Какая там глубина?

— Глубоко, но в метрах не скажу. Обычный человек без оборудования не донырнёт, — сказал Гофер. — В остальном ты почти прав, за исключением действий «Миротворцев». Стоят — да, и ждут, когда приедет техника. Кран они пару дней назад в городе арендовали. Вода действительно прозрачная, но машин там уже нет.

— Это как?

— Озёрные твари их утащили, — всё-таки вмешался Датч. — И ещё неизвестно, куда именно. Озёра соединяются на глубине. Я слышал, что там подземных тоннелей не меньше, чем здесь, — он обвёл руками стены и потолок и выжидающе посмотрел на Крысолова.

— Голландец преувеличивает, — не смутившись, ответил Гофер. — И это не мышонок в стоге сена, это грузовики, а среди троглобионтов таких крупных нет.

— Троглокого?

— Общее название для монстров, обитающих в пещерах, в том числе подводных. Ракообразные в основном, иногда нектиоподы и протеи, — кивнул Гофер, типа решив, что достаточно объяснил. — Но насчёт тоннелей Голландец прав, их там много, что нам на руку. Можно подойти издалека в обход «Миротворцев», а дальше нужно осмотреть Глаза и, может, ещё пару ближайших озёр. Но они уже мелкие, тоннели не все затоплены, там воздух есть. Мы довезём до безопасного для нас расстояния, поможем загрузиться и привезём обратно. Тебе нужно только найти транспорт, вскрыть его и забрать всё, что понравится. Уверен, что оружие нужно не только тебе, но и всему ополчению.

— А тебе это зачем?

— А мне нужна информация, — ответил Крысолов. — Карты, маршрутные листы, данные о поставках и передвижениях конвоя. На самом деле всё что угодно. Учитывая, что это первая возможность захватить имущество «Миротворцев», то я буду рад любым подробностям.

Я посмотрел на биомонитор. Времени до кризиса было много, почти неделя. Хуже обстояли дела с зарядом батареи. При обычном режиме использования хватит дней на пять, а после инициации жемчужины, он опять уйдёт на обновление. И хапнет лишних пару дней.

— А биомониторы они перевозят? Желательно не активированные?

— По идее, могут, — пожав плечами ответил Гофер, а Датч кивнул. — А что? У тебя с этим проблема?

— Батарейку надо заменить, — ответил я. — Но без попадания в систему UNPA.

— Хм, — Гофер задумался. — Возможно, я смогу с этим помочь.

— Информацией?

— Именно, — усмехнулся Крысолов. — Но в почтовое отделение зайти придётся. Там работает один человечек, который своего рода коллекционер. Собирает старые биомониторы в отрыве от работы. Немного фанатик, он на них просто помешан.

— Звучит не очень.

— Знаю, но других экспертов у меня нет, — ответил Крысолов и поднял руки, оголив запястья. — А мы вообще ими не пользуемся, как ты мог заметить.

— А домашний адрес есть?

— Нет, можем узнать, но на это потребуется время. Проще самому. Он какой-то мелкий клерк в общем зале. Зовут Клод. Узнать его легко — у него три биомонитора, сразу на обеих руках и виде амулета.

— На тебя ссылаться?

— Лучше не надо, — Гофер покачал головой. — Мы не смогли выполнить его заказ и расстались не очень хорошо.

— Ясно, — я кивнул, подавив зевок. — Ну спасибо за… помощь.

— Что насчёт конвоя?

— Я в деле, — ответил я и посмотрел на Датча.

— Один справишься? От меня толку там не будет, я лучше людей соберу. Надо бы всю Трёху объехать, ополчение поднять. Раз у нас теперь такие союзники и возможности.

Я кивнул и уже не стесняясь зевнул.

— Когда выдвигаемся?

— Ночью. Мы при свете дня стараемся не выезжать, — ответил Гофер. — А пока предлагаю отдохнуть, будьте моими гостями.

Крысолов подозвал помощника, который до этого приносил нам еду. Молодой Крысолов, но уже практически неотличимый ото всех остальных. Такой же худой, короткостриженый, и с бледным лицом, с которого внимательно следили чёрные, отчасти мышиные глаза. Датч пока остался, собираясь обсуждать с Гофером детали сотрудничества. Явки, пароли и оперативную связь — ту базу, с которой потом уже можно будет продумывать конкретные операции.

А меня проводили к одной из хижин снаружи, где было скромно, но уютно и чисто. Матрас из такого же материала, как поджопники в столовой, тумбочка с запасом воды и лепёшек. А больше ничего и не надо, только ещё показали место, где можно было умыться.

Прежде чем уснуть, я занялся жемчужиной. Уселся на матрасе, скрестив ноги, и расслабился, откинувшись к стене. Так послушаешь местных, так чтобы идеального мастерства достичь мне всей жизни не хватит. Тут одного-то шакраса не найти, а нужно целых двадцать. Если это вообще предел! С другой стороны, есть аналоги и другие суперхищники, а теперь, оказывается, ещё и подобные жемчужины. Так что, есть куда расти.

Я снял цепочку и умыл крысиную лапку в «Живинке». Типа продезинфицировал и проткнул подушечку большого пальца. Сдавил, увеличивая каплю крови и, зажав жемчужину между большим и указательным, начал мять шарик. Сначала ничего не происходило, но когда эссенция полностью покрылась кровью, процесс пошёл.

Внимание! Неопознанная инициация! Вероятность изменения генетического кода. В случае успешного применения срочно обратитесь в ближайшее почтовое отделение UNPA и передайте полученные результаты. В противном случае: спасибо, что воспользовались услугами и оборудованием UNPA. Нам будет вас не хватать!

Тоже мне, блин, юмористы! Наверняка есть и нормальные люди среди почтовых. Живые, бодрые и честные, а не только хитрожопые деляги, как Кристина и её Директорат.

Биомонитор ожидаемо ушёл на перезагрузку с обновлением, а я пристально смотрел за пальцами. Действительно, не свечение в прямом смысле, а яркие мельчайшие микрочастички рассеявшиеся в воздухе. Что-то типа осадка или излишков, которые не впитались в кровь. Вроде бы даже ничего и не произошло. Дышать глубже я не стал, так что если это работает, то, скорее всего, организм более эффективно расходует полученный кислород и снижает концентрацию углекислого газа. Надо тестировать!

Я дождался, когда включится биомонитор, чтобы часы были перед глазами. Вздохнул поглубже, закрыл рот и зажал нос. Две минуты пролетели вообще незаметно, потом ещё одна, но на четвёртой начались первые признаки нетерпения. Захотелось сделать вдох. Стало казаться, что в груди застрял какой-то прибор типа вентилятора. И он очень хочет сдвинуться, тужится, но его крепко держат. На пятой минуте этот вентилятор начал поскрипывать, отдаваясь вибрацией в голове. Чутка заболело, напряглись глаза, и охватила уже дикая нетерпежка с первыми признаками паники. Мозг попытался дать команду руке, чтобы та отпустила нос, но я вовремя пресёк эту попытку бунта. Ещё минутку можно и потерпеть. Или даже две… А на восьмой минуте произошло что-то странное: мысленный вентилятор перестал сопротивляться сдерживанию и просто крутанулся в обратную сторону. Сразу же стало легче, подкинув мне ещё несколько минут. До того момента, когда вентилятор не упёрся уже в другом направлении.

Всё! Хватит! Я убрал руки, сделал несколько жадных глубоких вдохов и посмотрел на часы: тринадцать с половиной минут. Вроде бы неплохо, для первого раза.

И это я ещё техниками фридайвинга не пользовался, у меня по ним только смутное представление было. Но можно будет эксперта найти, наверняка такие есть на Аркадии. Те же нектиоподы или протеи, кем бы они ни были, наверняка хорошие учителя. В духе: не можешь — научим, не хочешь — заставим.

Голова ещё немного кружилась, но в остальном я не чувствовал каких-то проблем со здоровьем. Спать только захотелось ещё сильнее.

Я проверил биомонитор. Из хорошего: всё-таки появился пассивный навык под названием «Гипероксия» первого уровня. То есть повышенное содержание кислорода в тканях организма. Но чёткого таймера не было, лишь подпись: вариативно. Из плохого: зарядка упала до пяти процентов. И то при условии перехода в энергосберегающий режим, на который я тут же согласился.

Когда вечером меня пришёл будить Гофер, я первым делом спросил:

— А ещё есть такие эссенции? И с какими навыками?

— У меня или в природе? — понимающе улыбнулся Гофер с видом этакого наркодилера, подсадившего нового клиента.

— В природе?

— В природе моего генома есть чувство пути. Мы легко находим выход из любого лабиринта и избегаем ловушки. Ещё наш геном может дать обоняние и выносливость. Мы высоко прыгаем и хорошо плаваем. Может, ты не знал, но даже у обычной крысы больше двух тысяч обонятельных рецепторов, а нюх лучше, чем у собак. Ещё память, но здесь пределы до конца не изучены.

— А у тебя?

— У меня есть один для лучшего чувства пути и нахождения ловушек. И для улучшения памяти. Это тот путь Крысолова, который я выбрал для себя, — на этих словах Гофер чуть поклонился. — Но, как ты понимаешь, эти я не продам.

— А кто продаст?

— Будешь в подземелье Хардервайка, найди Крысолова по имени Цокор. Правда, он обычно не вылезает из бесцветной лаборатории, — ответил Гофер, а потом улыбнулся. — Можешь ссылаться на меня.

— Спасибо, и ещё вопрос. А только Крысоловы занимаются подобной селекцией? Или есть другие виды? Другие навыки?

— Есть и многие, но тут я подробностей уже не знаю. Спроси у Цокора при случае. Собирайся, позавтракаем и поедешь.

Гофер дал мне пятнадцать минут на сборы, но мне хватило пяти. Умыться и освежиться, а собирать мне было нечего. Двустволка, револьвер, патроны, немного эликсиров и нож, который точно не подведёт меня под водой. Надо как-то патроны хоть во что-то герметичное спрятать, чтобы не было неожиданностей.

На завтраке, который, по сути, был ужином, к нам присоединился Датч. Довольный и радостный, хотя было видно, что спать, он так и не ложился. Строил планы и продумывал свой маршрут. Даже пока ели, он продолжал записывать в блокнот названия ферм, которые нужно было посетить. И примерное число возможных ополченцев.

— Сколько? — спросил я, закончив с первой порцией каши и взявшись за добавку.

— Если ничего не поменялось, то человек триста получится собрать, — вздохнул Датч. — Но поменяться могло в обе стороны. Кого-то уже может не быть в живых, а кто-то, наоборот, понял, что отсидеться не получится и готов сражаться. Я сначала в лагерь заеду, оттуда уже людей пошлю. Думаю, через неделю станет что-то понятнее.

Я попросил передать привет Деми и пообещал постараться добыть что-нибудь интересное для ополчения. Договорились, что я сам приеду в лагерь, как со всем закончу здесь. Ну а если не приеду, то либо встретимся здесь, либо я оставлю у Гофера посылку и записку про свои дальнейшие планы. Кто знает, насколько расстаёмся.

Гофер отвёл меня к выезду из подземелья, где на тесной парковке стоял такой же маленький и тесный бортовой грузовичок, похожий на «хёндай портер». При ближайшем рассмотрении он им и оказался, где-то второго поколения. В кабине сидели два похожих друг на друга Крысолова, но как только я появился, пассажир перебрался в кузов, уступив место. Гофер представил мне парней: за рулём — Хвост, в кузове — Серый. Имена были не настоящие, что-то типа стандартных кличек для удобства, когда чужаки нанимали проводников.

В кабине меня ждал сюрприз. Крысоловы всё-таки подкинули мне немного снаряжения: карту озёр, с предполагаемыми подземными переходами, туристический бинокль, чтобы следить за «Миротворцами», непромокаемый подсумок на ногу, как у дайверов и просто пару водонепроницаемых мешков со скруткой и карабинами. С расчётом на потенциально важный груз, в кузове лежало ещё пять таких же, только уже литров на сто каждый. Плюс верёвки и прочие приспособления, для переноски ящиков.

Выехали мы с другой стороны Хемстеда, оказавшись в развалинах старого ангара. Который выглядел давным-давно сложившимся карточным домиком, но только выглядел. Хвост же неспешно лавируя под плитами и протискиваясь так, что будь у нас боковые зеркала, то их бы уже не было, спокойно выехал из завала. Притормозил, убедился, что поблизости никого нет, и втопил по прямой.

Фары включать Крысолов не стал, лишь зыркнул враз покрасневшими глазами. Ну, это понятно, я тоже так умею, только без спецэффектов. Приноровившись к освещению, открыл карты и начал запоминать расположение озёр. Переносица с глазами были практически в центре. Часть карты, действительно, напоминала череп с открытым ртом. Был и нос, и пасть, и скулы, возле которой (той, что левая) меня и должны были высадить.

В Озёрной край мы приехали до рассвета. Примерно в середине пути Серый подменил Хвоста, а как только понял общее направление, чтобы в случае чего вернуться самостоятельно, проспал почти всю дорогу. Считай, про запас.

Воду я увидел не сразу, сначала почувствовал в виде похолодевшего свежего воздуха, а потом и чуйкой шакраса в виде безграничного пустого пространства, подёрнутого рябью. Я уже перестал удивляться вариативности подземных парковок Крысоловов, поэтому очередной холм с неожиданно исчезнувшим склоном воспринял совершенно спокойно. И пока Крысоловы занимались расчисткой проезда с последующей его маскировкой обратно, я забрался на сам холм и достал бинокль. Очень не хватало Бродяжки, но Бро-первый всё-таки не пережил катакомб Крысоловов, а потенциальный Бро-второй, которого я рассчитывал найти у воды, почему-то не спешил показываться на глаза.

Вот здесь уже прям было много воды. Десятки, а то и сотни карстовых озёр, растянувшихся на многокилометровую зону. Вода была настолько прозрачной, что тени подводных монстров можно было пересчитывать, даже не приглядываясь. Отдельных водоёмов было сильно больше, чем на карте. Куча ям в земле диаметром от пары метров до нескольких сотен. И в каждой помимо дна, сразу же проглядывались тёмные провалы, уходящие на глубину.

Если смотреть на очень условный череп сверху, то мы подъехали со стороны «левой щеки», и от Переносицы нас отделяло метров восемьсот: то вода, то суша, поросшая редкими кустами и деревьями, то снова вода. Итого до цели — скопления «Миротворцев» по прямой было около восьми сотен метров. Вполне рабочая дистанция. Но, к сожалению, по прямой не пройти — максимум подкрасться до леса, а дальше они уже легко заметят любое движение.

Я разглядел несколько машин. Грузовик, который перегородил перешеек, явно уже пытались спасать, но только хуже сделали, полностью завалив кабину в воду. Сзади него стояло три джипа, ещё четыре спереди, плюс два трактора и автомобильный кран. Чуть в стороне, там, где Переносица расширялась и раздваивалась, «Миротворцы» поставили палатки. Много. Восемь жилых (как минимум четырёхместных), одна с кухней и одна, судя по проглядывающимся через открытые полы столам и стульям, штабная. Где, скорее всего, сидели инженеры-умники и делали расчёты, как доставать технику.

Сейчас лагерь ещё спал, только четыре «Миротворца» в броне и обвесах караулили местность. Из оружия я разглядел немецкие G36. Хм, вроде ругали их в таком климате, но, возможно, в Пограничье у всех одни бундесверовские поставки.

Я заметил, что часовой, стоявший у воды, как-то разволновался, начал суетиться и включил подствольный фонарь. Что-то крикнул напарнику, а потом открыл огонь, лупя прямо в воду. Ещё и напарник подскочил, тоже открыв огонь. В кого они там стреляли, мне было не видно, но зато я смог пересчитать общее количество «Миротворцев».

Две автоматные очереди сработали лучше любого будильника. Из палаток начали выскакивать бойцы, толком не одетые, но с оружием в руках. Некоторые бросились в машины, врубая фары, хотя света уже было достаточно. Остальные выстроились вдоль берега и тоже начали подсвечивать воду, но уже не стреляли.

Хорошо выстроились, практически на первого-второго рассчитались. Я так повёл бинокль, разглядывая бойцов слева — направо. Восемь, десять — все крупные, с явными признаками генома песчаного каймана. Двенадцать, шестнадцать, двадцать… Стоп!

Я убрал бинокль и протёр глаза. Быть такого не может! Присмотрелся снова, подкрутив резкость, и уставился на девятнадцатого. Крупный, чернявый, с плечами, забитыми татухами. Очень знакомыми татухами и, вообще, очень знакомый мужик. Только верилось с трудом. Не знаю, во что больше: в то, что я узнал Купера (он же Куприн Василий Сергеевич) или то, что Купер стал «Миротворцем»?

Первой реакцией, когда я узнал Купера, была попытка встать в полный рост и помахать рукой с криками радости. Это точно был он. Купер всегда был коренастым — этакий крепыш-боксёр, и геном каймана его не сильно изменил. Лицо только будто бы схуднуло и заострилось, плюс появился шрам на щеке.

Вместо второй реакции посыпались вопросы. А что я вообще знаю о Купере. В прошлом отличный боевой товарищ, с которым мы успешно прошли не одну передрягу. В недалёком прошлом человек, чьё послание убедили меня поверить Кристине. В настоящем — один из «Миротворцев». Возможно, даже в приличном звании, сейчас он в одних трениках выскочил с разгрузкой на голой тело, но остальные на него косятся, будто ждут решения.

«Миротворцы» — безусловно часть UNPA, но если верить Кристине (ха-ха), то это разные Директораты. У Кристины — разведывательный, а эти либо оперативный, либо, просто охрана. И есть шанс, что Купер не при делах, а подсказки для меня — это стандартное дело при приёме на работу. Типа порекомендуйте двух друзей и придумайте кодовую фразу, в которую они поверят. И будь он заодно с Кристиной, вряд ли бы просто караваны охранял.

Чёрт, а, возможно, я обманываю себя, потому что рад встретить друга. Ясно одно — нужно поговорить. И, явно, не при всей остальной миротворческой братии. И, главное после того, как я обчищу их конвой. Дружба с Купером ещё не повод для отказа от задуманного. А затем можно будет и поговорить, точнее, нужно.

Купер словно почувствовал на себе мой взгляд (а он мог, чуйка у него всегда была на уровне с шакрасом), поднял голову и посмотрел в мою сторону. Но я уже скатился с холма. Разглядеть конкретно меня с такого расстояния он не может, а просто опасного чужака, которого нужно проверить — вполне.

Меня уже поджидал Хвост. Машину загнали в небольшую пещеру и практически вернули склон на место. Осталась только небольшая щель, куда мы оба и проскочили. Когда склон закрылся полностью, Серый включил фонарь и осветил помещение. Метров шесть в ширину и десять до дальнего края, где сразу же начиналась вода. Пещера шла под уклон, и в воду даже нырять не требовалось — просто иди и погружайся. Где-нибудь там точно вынырнешь, вариантов я видел много.

Я попробовал, на удивление тёплую воду. Либо здесь всегда так, либо теплообмен сработал. Пора и мне поработать. Я проверил вещи, которые уже разобрал по дороге. Плотнее прицепил подсумок на бедре, куда сразу же отправился запас патронов и револьвер. Примостил двустволку за спиной и перевесил ножны на грудь.

— Мы будем ждать здесь, — сказал Хвост, забирая бинокль и прочие ненужные вещи.

— Как долго?

— Трое суток, — кивнул Хвост. — Гофер сказал, тебе может понадобиться время.

— Я постараюсь побыстрее, — я махнул рукой и вошёл в воду.

— Ходок всё равно много будет, — донеслось от Серого, но он уже не ко мне обращался.

Здесь я с ним согласен. Много за один раз я не вытащу, надо будет оптимальный маршрут проложить во всём этом подводном лабиринте. Хм, что-то я рано груз ненайденного конвоя делить начал. По колено даже в воду не зашёл, чувство такое, будто кто-то саботирует. Понятно, кто — генетическая память с её неоднозначным отношением к воде. Чуйка-сканер работает через раз, то есть какая-то рябь, то тишь да гладь. Но, с другой стороны, не все подводные монстры в засаде сидят, наверняка в постоянном движении.

Я начал забалтывать себя, а, точнее, шакраса, а сам под ментальный шумок сделал шаг вперёд. Потом ещё один и ещё, и вот я уже по пояс в воде. Вот уже по грудь, вот по шею, вот в меру глубокий вдох и можно нырять. Ботинки, одежда, рюкзак — всё сразу решило принять сторону шакраса. Набухло и потяжелело, а рюкзак с водонепроницаемыми мешками, наоборот, потянул наверх. Пришлось вернуться и пересмотреть снаряжение.

Оставил рюкзак, скинул куртку, оставшись в штанах и футболке. Посмотрел на всё ещё активированный браслет, закрывающий руку. Как родной сидит, даже не чувствую его, наоборот, свежий ветерок будто по коже периодически пробегает. Пожалуй, хорошо, что снять его пока не могу. Может, пригодиться. И ботинки оставил, помня про переходы между озёрами.

Снова вошёл в воду и уже без долгих раздумий, сразу же нырнул и поплыл по прямой. По условно прямой, а на самом деле кривоватой пещере с выступающими из стен острыми глыбами. Практически сразу стало темно, но ещё метров через пять появился свет.

Сначала замаячил вдалеке, а потом разом свалился на голову, будто меня прожекторами с неба засветили. Я выплыл на поверхность, оказавшись в ближайшем от холма карстовом озере. Или, считай, в яме, потому что до земли было ещё метра три. Спокойно проплыл до дальней стенки и сначала сунулся в надводный проём, но быстро упёрся в тупик, заваленный рыбьей чешуёй, костями и просто тухлой рыбой. Пахло, соответственно, но хозяина всего этого пиршества на месте не было.

Возможно, не вернулся ещё с ночной смены. Я вылез обратно и дошёл до ближайшего подводного колодца. Нырнул и с трудом, преодолевая сопротивление и запутавшийся на шее ремень дробовика, погрузился на дно. Покрутился в поисках прохода, не нашёл и всплыл на поверхность.

Хм, трое суток говорите. Ну, допустим. Пришлось возвращаться почти на середину озера и снова нырять, уходя всё дальше на глубину. Там уже проход был и вёл он в нужную сторону. Я вроде бы приноровился, стал плыть эффективней, даже начал успевать не только бороться с водой, но и по сторонам поглядывать. Но этот переход дался мне сложнее. Мысленный вентилятор уже раскрутился в обратную сторону, а свет в конце тоннеля только-только начал проклёвываться. Я ускорился, но практически сразу остановился. В висках застучало, а перед глазами появились круги, которые я сначала принял за подводных монстров.

Держась за стены, аккуратно, протолкнул себя дальше и понял, что как минимум один круг — действительно монстр. Что-то среднее между волосатой змеёй и коротконогой сколопендрой. А кругами она у меня идёт, потому что вьётся, выкручивая зигзаги. Толщиной примерно с мою ногу и с таким запасом зубов, что пасть не закрывается.

Сил на то, чтобы расковырять её ножом у меня уже не было, поэтому в ход пошла «Аура страха». Своеобразным лучом, сфокусированным между стенок пещеры, аура буквально снесла монстра с дороги. Не факт, что напугала, но удивила точно. Скорее всего, не каждый день лесной зверь своими навыками водников пугает.

Я же рванул, наверное, даже быстрее, чем змея свалила. Рванул к свету, оказался на каменном перекрёстке и выбрал ту дорогу, которая вела к свету. Вдохнул прекрасного, свежайшего и чуть ли не физически вкусного воздуха и «поплыл». В смысле, расслабился, возвращая функциональность собственному телу. Зажмурился на секундочку, прогоняя круги, а когда открыл глаза, увидел, что подобные твари несутся ко мне уже с двух сторон.

Выждал ещё несколько вдохов, подпуская их ближе. И в последний момент, когда уже мог разглядеть не только зубы, но и раздвоенный шипованный язычок, снова ударил «Аурой страха». И сразу же ушёл под воду. Вернулся к перекрёстку, крутанулся, оттолкнувшись от стенки и проверяя, есть ли погоня, и погнал дальше.

Тьма, тьма, тьма. Что-то склизкое проскочило совсем рядом, задев меня по плечу.

Снова тьма, но с неожиданным каменным выступом и воздушным карманом. Выбрался туда и стал дышать. Пусть уже не таким свежим и вкусным воздухом, но пассивная «Гипероксия», кажется, не только клетки насыщала кислородом, но и изымала его даже там, где его было не так уж и много. Пока лежал на камне и восстанавливался, шакрас подтянул ночное зрение. Понял, видимо, что свалить отсюда не получится, а значит, нужно адаптироваться.

И как только это произошло, тёмный подводный мир заиграл новыми красками, предъявив своих обитателей. Прямо под моим выступом, по дну пещеры потянулась вереница каких-то очень деловых многоножек. Почти метровой длины толстые колбаски с нескончаемым потоком коротких мохнатых лап. На макушке я разглядел два тупых, коротких рога. А когда многоножка, поднялась на задних лапах, став ближе ко мне сантиметров на сорок, то и два верхних резца (практически, как у крыс — нормальных крыс) засветились.

Многоножка замерла и стала ждать остальных. Когда их набралось уже с десяток, то они полукругом обступили выступ и задрали морды. Словно гопники какие-то ботана под окнами ждут.

— Не дождётесь, я не выйду, — сказал я и рванул в воду прямо с выступа.

Ускорился, стараясь не погружаться близко ко дну, и выскочил из пещеры на открытое пространство. Вынырнул, поняв, что уже добрался до суши, за которой уже Левый глаз начнётся. Сориентировался, вспоминая карту. Где-то там впереди обещалась большая пещера с приличным воздушным карманом, и откуда можно будет спокойно исследовать Левый глаз. Или успеть найти проход к Правому, если конвой завалился в ту сторону.

Прячась от «Миротворцев» за кустами и деревьями, прошёл метров двадцать и занырнул в миниатюрное озерцо. Метра четыре в диаметре с колодцем на половину дна.

Спустился до сквозного прохода, и глаза в пасть столкнулся с шипованным оранжевым червяком, выскочившим на меня прямо из камней. От неожиданности я чуть было весь воздух не выпустил. Тварь метнулась на меня, я дёрнулся в сторону, но вместо того, чтобы привычно отскочить и ударить в ответ, лишь неспешно увернулся, подставив для укуса плечо, покрытое бронёй.

Червь раскрыл беззубую пасть и, выпятив присоску, присосался к плечу. И тут же получил ножом в голову. Сначала вдоль хребта, а потом и поперёк. Но своё чёрное дело, похоже, успел сделать. В воде сразу же стало мутно. Появилось два ярких облака: красное — кровь из перерубленной шеи и чёрное — то, что вытекло из пасти. На яд это было непохоже, но вот какой-нибудь феромон, призывающий сородичей для массовой атаки, — вполне.

Что, собственно, и произошло, когда из стены начали высовываться похожие морды. Четыре, пять, семь — рука бойца колоть устала, а они всё лезли и лезли. Вода вокруг уже полностью потемнела от крови, осколков панцирей и прочих внутренностей, мозг от их вида даже забыл, что хочет вдох сделать. Наконец, поток стал ослабевать, и когда высунулась последняя, тут же опустившись на дно двумя половинками, я поплыл дальше. Нашёл ещё один карман и совсем чуть-чуть передохнул, заметив, что ко мне опять подбираются колбаски-многоножки.

— Упорные ребята, но мы с шакрасом тоже не отступим, — прошептал я и, активировав маскировку, соскользнул с выступа.

Сложно сказать, как под водой отобразился мой контур, и насколько хорошо рогато-зубастые многоножки видели. Может, это вообще какой-то вид подводных кротов Аркадии. Но меня они заметили только тогда, когда я уже воткнул нож между рогов первого. Тут же на меня выпрыгнул второй и сразу же третий. Хоть плавать они и не умели, но поджимали лапы и, набычившись, стрелой резво прыгали на жертву. На меня одновременно будто с десяток тычков палками обрушился.

Отбил на лету я только половину, а от второй лишь отступал, как от толчков, и добивал, когда многоножки переходили во вторую стадию атаки. Вскидывали морды и пытались добраться резцами. Ещё и ядом начали плеваться, выпуская ярко-зелёные пузырьки, обжигающие кожу. В какой-то момент показалось, что счёт явно не в мою пользу, но оставлять их за спиной было нельзя.

И, кажется, я нашёл хороших учителей. Тех самых, что заставят! Заставят лучше ощущать своё тело под водой, плавнее и экономней двигаться, тратить кислорода ровно столько, сколько необходимо, и бить чётко и прицельно, чтобы не потребовалось второго раза. Я пошёл на очередной рекорд и запустил свой внутренний вентилятор на второй круг. Шакрас тоже помогал, наконец, крови в воде стало больше, чем самой воды, и он ее почувствовал.

Когда перед глазами снова пошли круги, и не дышать уже вариантов не было, я оттолкнул остатки монстров «Аурой страха» и вернулся в воздушный карман. Замешкался, поняв, что в ботинок вцепилось как минимум две твари. Одну срезал, а вторую утащил за собой, приложив о камни. Оглушил, выбил резцы и немного изучил на наличие убойных зон. С этими-то я справлялся, пусть и не всегда с первого раза, но впереди будут их старшие собратья. Те, у кого сил хватило машину столкнуть.

Заметил, что расстояние между третьей и четвёртой лапами отличается от остальных. Хитиновый панцирь там был тоньше, и под ним прощупывалось что-то круглое. Шакрас со мной согласился, на мгновение переведя зрение в подобие тепловизора, где светилась только эта точка. Я глянул на биомонитор, стало интересно, какой процент контроля сейчас, но экран не отозвался, пребывая энергосберегающем режиме. Только время до кризиса мигнуло на краткое мгновение. Вроде почти сутки добавили за старания в непривычной среде. Такими темпами я за три дня под водой месяц жизни без кризисов заработаю.

Пользуясь передышкой, осмотрел ссадины и обработал их «Живинкой». А потом просто отдыхал, ждал, пока кровавый туман внизу развеется. А когда это произошло, оказалось, что все трупы куда-то исчезли. Остался только тот, что забрался со мной наверх. Видимо, судьба у него такая — в экспериментах участвовать. Я скинул его вниз и стал ждать. Мёртвый монстр медленно опустился на дно, и примерно через минуту за ним пришли. Точнее, не пришли, а всё время были здесь!

От стены отлепилась полупрозрачная рептилия, сливающаяся со стенами и дном. Длинное, гибкое тело, широкая голова и две пары маленьких лапок, далеко расставленные друг от друга. Ходить на таких точно не получится, брюхо провиснет. Но ходить этому чуду было и не надо, оно спокойно, виляя хвостом, подплыло к трупу многоножки и навалилось сверху. Растянулось, став похожей на медузу, и полностью обволокло многоножку. И растворило её в себе за каких-то тридцать секунд. Стало чуть темнее, будто насытилось, вернуло прежнюю форму и вальяжно уплыло вдаль.

— Повезло тебе, что ты падальщик, — сказал я, отбросив вариант, что это мне повезло, что он падальщик.

Я выждал ещё несколько минут на случай ещё каких-нибудь гостей или сюрпризов. Заметил совсем уж какую-то мелочь из уже нормальных ракообразных, похожих на безобидных креветок. Спугнул их своим движением и поплыл вперёд. Переход получился долгий, но я даже половину дыхания не потратил, как уже оказался в большом подводном зале с выходом в озеро. И не только большой воздушной «антресолью», но и несколькими узкими трещинами в потолке. Через которые был виден не просто утренний свет, а само голубое небо.

Осмотрев все удобные места для передышки, подплыл к выходу из пещеры. Остановился, чувствуя течения родников и привыкая к окружению. Передо мной была огромная масса воды, уходящая ещё метров на двадцать ниже моего уровня. Справа прослеживалась тень берега, на котором, если постараться, можно было различить силуэты техники «Миротворцев». Слева и впереди просто пустота, какой бы вода ни была прозрачной, но краёв разглядеть не получалось.

Чуйка шакраса отчиталась, что где-то впереди есть несколько крупных объектов, но в данный момент, они уходят от нас вдаль. Можно было рискнуть. Не снимая маскировку, вывалился из пещеры, опустился на самое дно и, цепляясь за каменные выступы, поплыл поближе к берегу. Сделал первый кружок, вернулся, передохнул и стал исследовать новый участок.

Аккуратно, хотя шансы обнаружить меня с берега близились к нулевым, доплыл до того места, куда палили «Миротворцы». Покрутился немного и нашёл свежие следы на камнях, вероятный путь падения машины. Но того, в кого стреляли, не было. Лишь на самом дне кусок чешуи с мясом, который уже облепили очередные креветки.

На следующий круг пошёл уже в сторону, где скрылись тени. И практически сразу увидел силуэт перевёрнутого и помятого фургона. Вид у него был такой, будто он несколько раз сальто по камням сделал, а не просто скатился в воду. Но и ответ обозначился сразу, из разбитого окна, высунулась рогатая морда. Правда с трудом пролезла, подталкивая фургон и ковыряя резцами стальную дверь.

Ну! Полдела сделано — груз найден! Остальное уже детали, которые тут же начали прокручиваться в голове. Я подобрался как можно ближе к оккупированному фургону, чуть ли не инстинктивно чувствуя, на каком расстоянии превращусь в тыкву. То есть моя маскировка перестанет работать на рогатых многоножек.

Ровно три штуки. Одна уже пробралась внутрь фургона, а теперь не понимает, как оттуда вылезти. Либо не хватает мозгов. Либо фургон успели довернуть. Чем, собственно, и занимался второй монстр. Подкапывался и пытался толкать машину подальше от берега. Получалось у него это плохо. Более-менее ровный участок дна, где это хоть в теории было возможно, закончился, и крыша упёрлась в длинный выступ каменной трещины.

Третий выглядел так, будто у него синдром гиперактивности. Он одновременно умудрялся быть везде. И крутился около фургона, и бросался к берегу, где, судя по его неровным рывкам, именно он и отхватил от Миротворцев, и уплывал чуть дальше и в сторону, практически прямо указав мне на вторую машину. Грузовая фура лежала на боку с открытыми задними дверями, ее кузов перекосило, а всё содержимое тёмными пятнами было рассыпано примерно в стометровом радиусе поближе к берегу.

Я хотел обойти и ознакомиться с содержимым крайнего, но запас воздуха подошёл к концу. Пришлось вернуться в пещеру, передохнуть и повторить разведку. И так ещё восемь раз, прежде чем я не решил, что наизусть знаю весь подводный рельеф левого глаза. Я нашёл ещё несколько подозрительных пещер, уводящих ещё глубже. Со стороны берега обнаружил как минимум два перехода под Переносицей. Распознал кучу всяческой живности разной степени гадкости, но моя троица была самой крупной. Правда, я не углублялся в пещеры, где вполне мог прятаться какой-нибудь гигантский сом, Лох-несское чудовище или пятиметровый человек-амфибия.

Помимо местности, изучал повадки многоножек. Несмотря на размер, а они пока были самыми крупными, кого я здесь встретил, лёгкой жизни у них не было. Один раз их попыталась атаковать группа крабов с крупными (примерно с приклад дробовика) клешнями. И там, похоже, чуть ли не многовековая кровная вражда была. Потому что сцепились они, как кошки с собаками. Крабы пытались отрывать многоножкам лапы, а те, в свою очередь, работали зубами, вскрывая панцири как консервные банки. Потеряв больше половины отряда, крабы отступили. Но через какое-то время приплыла новая делегация — уже знакомые мне шипованные ленты с присосками. И реакция многоножек удивила, они застыли и прикинулись мёртвыми. Даже зверь внутри фургона затих, скрывшись внутри кузова.

Вернувшись в уже почти родную пещеру, стал прикидывать варианты развития событий и собственные возможности. Посмотрел на двустволку, которую, по сути, таскал с собой в роли утяжелителя. Звук выстрела под водой, конечно, будет приглушённым, но там уже не обдолбанные сектанты стоят. Что-то да поймут. Да и, прежде чем стрелять, нужно многоножку на воздух выманить. А я что-то очень сомневаюсь, что они за мной полезут. Остаётся нож и знание убойной зоны, но весовая категория уже не в мою пользу.

Ладно, будем думать.

Для начала я решил вернуться к стоянке Крысоловов. А, может, и найти более оптимальный или короткий маршрут, плюс снарягу нужно забрать. Я поплыл обратно. Не спешил, понимая, что этот квест затянется надолго, проверял все ответвления, изучал местных жителей: повадки, особенности, агрессию. В итоге путь обратно занял у меня в три раза больше времени. Но зато я, во-первых, сформировал идеальный маршрут: короткие переходы под водой и, наоборот, длинные по воздушным карманам. В ближайшем к озеру я оставил дробовик, если уж получится заманить одного из монстров за собой, то там был единственный вариант. А во-вторых, постепенно у меня начал складываться план.

За время моего отсутствия Крысоловы обустроили пещеру. Наш грузовичёчек приткнули вплотную к стене и освободили пространство для временного лагеря. На камнях появились подстилки, между ними расположилась складная решётка, похожая на мангальную. А на ней стоял небольшой котелок, в котором варилась каша. Источником огня служила медная глубокая миска, в которой горело гелевое топливо. Удобно, ни дыма, ни запаха, ветра и воды не боится.

Хм, я задумался, поможет ли мне этот факт, но решил, что нет. Надо дальше искать варианты. Но зашёл я удачно. Пока готовилась еда, перебрал все мешки и верёвки, разделив по кучкам на то, что смогу перенести за один раз, а заодно более подробно изучил содержимое кузова. Раз походная кухня нашлась, то, может, и гарпун где-нибудь завалялся. Но, почему-то, не завалялся.

Перекусил, благо день был уже в разгаре, а завтрак так вообще, кажется, в другой жизни, и снова пошёл купаться. И так ещё четыре раза, прежде чем счёл подготовку маршрута законченной. Чёткие, понятные отрезки пути с возможностью, где развернуться, и, наоборот, свернуться и найти глоток свежего воздуха. Причём уже даже с закрытыми глазами. Плюс несколько альтернативных проходов, опять же на случай незапланированных контактов с монстрами.

Каждая ходка давалась проще. Организм постепенно адаптировался и уже не считал каждое длительное погружение стрессом, а, по сути, перешёл в рабочий режим. Пусть странный, но рабочий. Шакрас тоже адаптировался, что для меня ощущалось обычной уверенностью в себе, в своих действиях и в результате. А для генома это было сродни ассимиляции. Если сначала окружающая среда была для него чужой, а местные представители непонятными, то сейчас он освоился. Видимо, генетическая память переписала боязнь утонуть или остаться без воздуха, и в нём проснулся стандартный хищник-завоеватель. Типа: власть меняется, на районе новый главный.

С этой позиции мы с ним и начали реализовывать придуманный план. Точнее, приступили ко второй части подготовительно этапа. Мы вышли на охоту! И пусть у меня не было нормального оружия, но я был на Аркадии, где оружие буквально ползало у тебя под ногами. А порой могло и со дна постучать!

Дольше всего я ловил тех прозрачных змей-медуз с лапками, которые на моих глазах переварили средних размеров многоножку. Чуйка их определяла плохо. Их полупрозрачные тела обычное зрение не фиксировало даже в движении, а необычное зрение не видело в них ни одного лишнего градуса тепла. Просто пустота, но лишь до момента, пока они не переварят кого-нибудь. И то эффект длился всего несколько минут.

В итоге ловили их на живца. На меня, если быть точнее. Сначала я подставлялся каким-нибудь мелко-средним гадам, а потом на трупики этих гадов уже приманивал падальщиков-невидимок. Я переживал, что они будут таять, как медузы, и просто вытекут из мешков, но обошлось. Такой режим включался только в момент переваривания. И когда ловил, и когда в мешке трамбовал, их кожа реагировала и, наоборот, уплотнялась.

Второе сомнение было в том, что они не нападут на живых и более крупных многоножек. Но этот вопрос я решил количеством — кто-нибудь, да что-нибудь оттяпает, хотя бы со страху.

Итого: шесть часов, два полных мешка и остывший ужин. И новый заплыв по уже присмотренным пещеркам, где обитал другой вид оружия — шипованные ленты с присосками. С ними всё прошло быстрее. Я нашёл нужный участок скалы и просто подождал, пока высунется первая морда. Всё, как в прошлую нашу встречу, только я не пробивал панцири ножом, а пытался аккуратно срезать колючки. А потом хватал за шею, отворачивая присоски в сторону. Действовал практически как с обычными змеями, перехватывая их в прыжке. Поймал пятерых, но с собой взял только двух, самых толстеньких и губастых.

Перетащил оба мешка в пещеру к озеру. Перевёл дыхание и поплыл проверять многоножек. Ничего не поменялось. Одна заперта, второй явно притомился толкать фургон и пока просто налип на его крышу, полностью её прикрыв. Даже последняя пара рядов лап, не поместившись, свесились на лобовое стекло. Гиперактивный куда-то исчез и обозначил себя только минут через пять. На берегу раздались выстрелы, вода у берега вспучилась, от криво залетевших в неё пуль, и там же замелькал тёмный мельтешащий силуэт.

Монстр всё-таки был либо слишком глуп, и сам надеялся добраться до вкусных людей, что аж высовывался из воды. Либо слишком наглым и просто издевался над «Миротворцами», проскакивая почти на поверхности. Но результат был нулевой и у него, и у «Миротворцев». Понимают же, что не попадут, но патроны жгут так, будто они казённые. Хотя казённые и есть… И палили они часто. За все мои ходки я слышал стрельбу, как минимум три раза.

Ладно! Мне же на руку, пока все развлекаются. Быстро обновил запас кислорода в кармане и достал ленты с присосками. Вооружился: закинул мешки с медузами-растворителями на спину и взял в каждую руку по монстру. Вернул эффект маскировки и поплыл к фургону, прячась за камнями и редкими зарослями подводной растительности. Обплыл фургон по широкой дуге, подкрадываясь со стороны лобового стекла. Нащупал удобную каменную опору и уже тогда рванул на спину многоножке.

Внутри фургона что-то громыхнуло, запертый там монстр почувствовал меня раньше. Забесновался, круша мой груз и привлекая внимание напарника. Тот тоже подорвался, передние лапы отлипли от крыши, и он перекрутился, попытавшись встретить меня ударом рогов. Что меня вполне устроило! Я обеими руками воткнул в них присоски и чутка сдавил монстров, чтобы они выпустили больше чёрного феромона. Нормально так получилось — сразу два шара, размером с баскетбольные мячи, будто взорвались в воде, окутав морду многоножки. Она задёргалась, словно пыталась чёрную тряпку с глаз сбросить и ткнулась рогом мимо меня.

А я, молясь, что не ошибся в расчётах, уже сам крутился и отталкивался, переплывая на другую сторону фургона. Типа за угол спрятался! И сразу рванул дальше, скидывая со спины мешки. Надрезал их, не снижая скорости, и, будто это гранаты, закинул их в разбитое окно фургона. Прямо в монстра, крутящегося среди перевёрнутых ящиков.

Собрался уже вновь отталкиваться и махать всем ручкой, но в последний момент заметил тень, проплывающей надо мной многоножки, и, наоборот, схватившись за бампер, сполз практически на дно. Тут же выплыл и сам владелец тени, облепленный уже как минимум десятком присосок!

Фух, сработали чуйка шакраса и четвёрка по биологии — всё-таки феромон! Как у муравьёв, которые таким макаром вызывают атаку толпой. Они ещё и жалят небось с каким-нибудь нейротоксином. Не только рогатая голова, но и три передних пары лап были уже в чёрном облаке, которое тянулось за монстром. И мелких лент становилось всё больше — одна даже мимо меня проплыла, выскочив из-под фургона. В паре сантиметрах от ноги шипы проскочили.

Рогатый уже не пытался меня найти. Он даже лапами дрыгать перестал, по инерции проплыл ещё несколько метров и медленно погрузился на дно. К нему подскочило ещё несколько шипованных, присосавшихся на спину и к хвосту. Он трепыхнулся, а потом встал и куда-то пошёл, ведомый присосками. Может быть, не нейротоксин, но какая-то зомбирующая хрень точно.

С неожиданным эффектом, но план работал! Ещё и из окна практически над моей головой вывалилась сильно потемневшая змея-медуза. Повернула голову в мою сторону и, похоже, задумалась.

— Даже не пытайся… — мысленно произнёс я, вытаскивая нож.

Злопамятная оказалась. Открыла пасть и взмахнула лапками, начав растягиваться. Но невезучая. Кто-то из её сородичей подтолкнул её сзади, прямо на острый кусок стали. В том месте, где многоножка успела разворотить край окна. А потом её уже просто «затоптали» остальные. Может, тоже злопамятные, но в данный момент просто осторожные — решившие свалить подальше, от несущегося на нас гиперактивного!

Спецсредства у меня закончились. Дыхалки должно было хватить ещё на один разворот вентилятора, убойную зону я знаю, железный зуб в руках, шакрас в голове, мышцах и суставах.

Я увернулся, от тараном сложившегося монстра. Набросился сам, пока он из камней резцы свои доставал, но налетел на лапу. Быстрый гад! И вертлявый, будто у него шило в жопе. Хотя по его поведению, наверное, и не одно. Я тоже быстрый, вода только мешается. Гоняться за ним было бесполезно, я пока равновесие поймал, монстр уже два круга сделал, пытаясь меня запутать. На третьем извернулся и полетел на меня вновь. Не только рогами целил, но и передними лапами, выступающими чуть вперёд. Попытался меня подмять, чтобы потом пробить резцами.

«Аура ужаса» его притормозила, а я успел всплыть почти на метр. Получил по ногам и рухнул к нему на спину. Ухватился за какой-то тонкий отросток, вырвал его, скатываясь со скользкого панциря. Но успел ударить ножом, заклинив его между сочленениями. И меня потащило за монстром, решившим скинуть незванного пассажира.

Многоножка закрутилась так, что я уже, даже вцепившись двумя руками за рукоятку, еле удержался. А монстр, видимо, всё-таки умный, а не наглый попёр вверх, стремительно приближаясь к поверхности. А Миротворцы-то, наверное, удивятся, когда мы вынырнем… Может, даже пристрелят не сразу…

Надо было что-то делать! Расстояние до поверхности сокращалось, ещё чуть-чуть и люди на берегу разглядят не только уже привычный тёмный силуэт, но и прилипалу у него на спине. Я попытался расшатать лезвие, уже решив, что надо просто отцепиться. Но откуда-то изнутри прилетело чёткое осознание, что надо добить. Догрызть, а потом уже сваливать! И если нельзя вынуть нож, то надо его воткнуть поглубже. Я надавил, потерял часть драгоценного запаса воздуха, когда чуть ли не на выдохе пропихнул клинок глубже. Хитиновый панцирь начал трескаться, столкнувшись с рукояткой ножа. А потом и сломался, отвалилось несколько кусочков, и нож уже спокойно провалился вглубь.

Держаться было уже не за что, я отцепился и начал медленно опускаться на дно. Медленно и ровно в тени многоножки, по которой уже открыли огонь Миротворцы.

Было красиво и как-то медитативно, что ли. Приглушённые звуки выстрелов на фоне звёздного неба вдалеке. Тёмные силуэты с яркими, огненными вспышками на берегу, чёрная застывшая масса с красным облачком, вытекающим из раны, и уходящие в разные стороны пули, рассекающие воду подводными фонтанчиками…

Как только я перестал различать силуэты, тут же покинул всю эту подводную идиллию. Доплыл до воздушного кармана и растянулся на камне. Полежал так несколько минут, в ожидании, когда всё успокоится. Миротворцы, змеи-медузы и губастые прилипалы разойдутся. А креветки падальщики, наоборот, подтянутся. За ними я тоже уже успел понаблюдать — они здесь практически, как индикатор безопасности.

Первым делом забрал железный зуб, с удивлением обнаружив, что под пластиной панциря ещё и эссенция появилась. Бледно-зелёная и совсем не аппетитная, но, может, и такие геномы кто-то собирает. Вторым делом осторожно заглянул в фургон. Оценил прожорливость медуз, оставивших от многоножки один пустой панцирь. Хм, а ещё броник, пристёгнутый к креслу водителя. И видимо, его же тактический шлем, плавающий по кузову, среди какой-то мутной взвеси, оставшейся после монстров. Интересно, почему он не выплыл? Перестарались мои спецсредства, теперь причину смерти не определить.

Я убедился, что самих монстров нет, для надёжности активировав «Ауру страха». Бардак, конечно, многоножка здесь устроила знатный. Что-то перевёрнуто, что-то расколото как от падения, так и от резцов монстра. Но, празднику всё равно быть! Целого осталось в несколько раз больше! Как раз чтобы за двое суток, перетаскать!

Я выбил остатки стекла, протиснулся в окно и открыл дверь изнутри. Первым делом вытащил панцирь многоножки и самые крупные обломки от ящиков. Если когда-то здесь всё и было аккуратно расставлено, то сейчас свалено в кучу, заполнив чуть больше половины фургона. Деревянные и стальные ящики разных форм и размеров, размочаленный картон, пластиковые контейнеры, даже мешок с самыми настоящими письмами. То, что лежало наверху было либо смято, либо расколото, либо погрызено.

Практически сразу я натолкнулся на две части длинного оружейного кейса и чуть за сердце не схватился оттого, что с ним устроила многоножка. И этот кейс, и прочие оружейные ящики, видневшиеся в куче, были, по сути, мне уже знакомы. Не в широком смысле, а конкретно здесь в Трёхе — всё опять было немецкое.

Очередная или та же самая поставка со складов Бундесвера. Логотипы, маркировки — это точно была одна партия, которая могла попасть как к Миротворцам, так и сектантам или ополченцам. Постулат, что это просто бизнес, здесь уже дошёл до своего абсолюта. И нашим, и вашим, а дальше хоть трава не расти, но скорей заказывайте новую поставку! По фиг, мне же лучше — не нужно будет придумывать версию, где я это взял.

Радует то, что Миротворцам всё-таки везли то, что получше. И конкретно в разгрызенном кейсе обнаружилась снайперская винтовка, в которой я с трудом, но узнал — HK G28. Вся такая же пожёванная, как и кейс, ещё и вместе с разбитой оптикой и откусанным куском приклада. Грусть, печаль, но…

Но! Похожих кейсов было два! Уже чувствуя нехватку воздуха, достал оба и поплыл к воздушному карману. Плыл медленно, и тяжести прибавилось, и пытался, чтобы из разбитого кейса ничего не выплыло. Услышал шум, доносившийся с поверхности. Даже не услышал, а скорее почувствовал отголоски вибрации. Посмотрел наверх и понял, что исчезла тень от фуры, перегородившей Переносицу.

Всё-таки как-то его вытащили и куда-то отогнали. Первую часть своих проблем они решили. Как минимум освободили площадку, и теперь им будет проще подбираться к машинам под водой. Вопрос, как они это сделают? По-хорошему им нужно пригнать водолазов, погрузиться, зацепиться, а потом тем же краном и вытащить. Гофер говорил, что технику они арендовали в городе, а аквалангов, я так понимаю, в Хемстеде ни у кого нет. Но не факт, что их вообще нет в Пограничье. Может, просто ждут доставку? А, может, они вообще не будут пытаться достать машины? Спишут и всё, здесь, небось, и страховка какая-то есть? Ладно, нет смысла гадать, как они это сделают, надо просто убраться отсюда раньше, чем они это сделают.

Я добрался до кармана, разложив на мокром камне кейсы. Уселся рядом, восстановил дыхание и начал осмотр. Полностью раскрыл оба кейса и стал изучать содержимое. Два кейса — две винтовки. Одна в хлам, вторая — нулевая.

И, действительно, это были «Хеклер Кох» G28.

Работать с такими раньше не доводилось, но и слышал многое, и сам интересовался. По меркам того, что попадает на Аркадию — это была довольно свежая модель. Да и по меркам Бундесвера ее явно не с пыльных полок складов сюда привезли. Вполне себе свежая и боевая машинка, ставшая актуальной в Афганских горах. Там, где малоимпульсные «пульки» G36 не справлялись с задачами. Особенно против местных горных партизанов с СВД.

Собственно, по своей концепции (мощности и дальности) G28 и была аналогом СВД. И, насколько я слышал, свою работу винтовка выполняла хорошо. Уже через несколько лет, как она появилась у немцев, Минобороны США закупили их на замену своих М110-х. На базе чего делали, как развивали и куда продали — это уже лирика, главное, что сюда ко мне приехало!

Было две модификации: стандартная и облегчённая, она же патрульная. И прямо сейчас я смотрел на обе. А многоножка избавила меня от мук выбора. Стандартная отличалась удлинённым цевьём, сошками и щёчками на прикладе. Сошки я отвинтил и забрал себе, чудом уцелевший магазин тоже забрал. Остальное отложил, искренне не понимая, зачем многоножка пыталась откусить прицел, со всеми вытекающими последствиями.

Взял в руки патрульную версию, осмотрел. Конструкция была знакомой: бабка за дедку, дедка за репку… То есть G28 сделан на базе винтовки MR308, которая, в свою очередь, была гражданской версией HK417, а та, в свою очередь, тот же четыреста шестнадцатый, только под другой калибр, а…

Короче, конструкция была знакомой, и в руках у меня была пусть не прямо снайперская, а скорее марксманская винтовка с заявленной кучностью в полторы минуты и эффективностью под восемьсот метров. Магазин на двадцать патронов, длина чуть больше метра, вес чуть более пяти килограмм. И оптика! Пусть в патрульной версии прицел был попроще — восьмикратный, а не двадцати, как на обычной, но с возможностями шакраса, его было более, чем достаточно на этой дистанции.

Я вспомнил свой арсенал, оставленный на Земле и с которым, я, похоже, никогда больше не увижусь. И усмехнулся, представив, как километров с двух подстреливаю какого-нибудь ценного монстра. А потом эти два километра бегу, чтобы подобрать геном, пока его кто-нибудь не спёр. Так-то не набегаешься, а учитывая последние встречи с монстрами, тут уже действительно пулемёт нужен. Так что и сама винтовка, и именно патрульный вариант — нам с шакрсасом подойдёт идеально.

Буквально заставил себя отлипнуть от оружия, решив, что перерыв затянулся. Прикрыл кейс и задвинул его подальше от воды, а то ещё какая-нибудь креветка-клептоман приползёт, пока меня не будет. По дороге к фургону поднялся чуть выше и не заметил ещё нескольких машин. Либо часть уехала, либо просто перепарковались. Сделаю пару ходок и вернусь к Крысоловам, а там уже с холма понаблюдаю.

Заплыл в фургон, переложил несколько ящиков и пробрался в кабину. Увидел то, что осталось от водителя: ботинки, разгрузка с кобурой, из которой торчала чёрная рукоятка. Но пока брать не стал, меня больше заинтересовала кожаная папка, упавшая с пассажирского сиденья. Что-то типа офицерского планшета, внутри которого нашлась стопка карт в виде отдельных ламинированных альбомных листов. Куча обозначений, отмеченные маршруты с дополнительными пометками. Видимость откровенно была не для чтения мелкого шрифта, но было понятно, что у меня в руках маршруты передвижения Миротворцев, координаты их объектов. А, может, и не их, а простых каких-то заказчиков, к которым посылка ехала. Её я сразу закинул за спину, а потом всё-таки кобуру прихватил, разглядев там компактный «Глок» 19. И два подсумка с запасными магазинами. В общем, весь ремень забрал, повесив его на себя. Ещё проверил бардачок, но там из ценного нашёлся только тактический фонарь.

На обратном пути вскрыл оружейный ящик, где прямо на крышке был приклеен файлик с адресом, получателем и назначением:

Офис UNPA в Хемстеде.

Охрана почтового отделения.

Для служебного использования.

Мельком глянул на пару соседних ящиков. Нашёл вариант на продажу и вариант спецзаказ. На кейсах с винтовками табличек я не видел, но остатков картона вокруг много плавает, многоножка могла внешнюю коробку и разорвать.

Ладно, посмотрим, что у нас там для служебного использования, а уже потом пройдёмся по спецзаказам. Вскрыл ящик и нашёл там много других ящиков! А точнее, плотно уложенные пистолетные кейсы. Прямоугольные коробки из серого пластика с прорезью под ручку для переноски. Уже примерно представляя, что можно найти в этой партии, вскрыл первый и не ошибся.

Внутри лежал USP, тот же «Хеклер Кох» модель P8, стоявший на вооружении Бундесвера с девяносто шестого года. Калибр — девять миллиметров. Плюс запасной магазин и уже размокшая книжечка с инструкцией. Это мы тоже однозначно берём, даже инструкцию — ополченцам пригодится.

От жадности попытался выпихнуть ящик целиком, но лишь воздух потратил. Подплыл к кабине и, вытянув ремень, срезал его. Потом пропустил через ручки кейсов и добрав оптимального веса, потащил всё это в нычку. Отдышался, повторил. Отдышался и перенёс две пары герметичных ящиков с пистолетными патронами. Наверное, вспотел, уже не один раз, но под водой даже пот со лба не вытереть. И зверски хотелось пить, а главное, есть. Мне кажется, что новые морские гады меня не беспокоили, потому что чувствовали голод шакраса.

Но поплыл снова. Услышал очередное волнение на берегу, точно стреляли. Но, похоже, по соседнему берегу. Ускорился, понимая, что сам груз себя не перетащит.

Ещё четыре ходки и места в воздушном кармане стало катастрофически мало, как и воздуха. Но, по крайней мере, пистолетами я теперь мог вооружить почти сорок ополченцев. И я всё-таки нашёл пулемёт! В назначении которого значилось: охрана караванов.

С тех же складов, только, может, чуть более пыльных — MG3, бывший в строю с шестидесятых. Говорят, своя ноша не тянет. Так-то оно да, но пока я его дотащил, а потом ещё несколько ящиков с патронами, то лишний раз утвердился, что это не моё. И точно не для шакраса. И, вообще, я подумал, что лучше, чем пулемёт, может быть кайман с пулемётом. Точнее, помощник с геномом каймана и пулемётом!

Половину фургона я точно перебрал. А с учётом, что некоторые контейнеры были просто со снарягой для Миротворцев (броня, каски, форма), то, считай, две трети. Результат на уровне открывшегося уже не второго дыхания, а где-то пятого. Руки дрожали, лёгкие гудели, а острая крысиная лапка уже пару раз выручила меня от судороги в ноге. Чувствую, отходняк будет, как от приличной дозы стимулятора.

И ещё сохнуть я буду дня три, но при этом я чувствовал, что становлюсь сильнее. Если не сильнее, то выносливее точно. И в рамках такой странной тренировки, и на генетическом уровне, будто выстраиваются новые связи не человеческих возможностей, а силы генома.

Чувство это было странным, как и общее физическое ощущение. В крайнюю ходку к фургону я откопал из груды коробок два небольших стальных дипломата. Оба из серии спецзаказ и оба меня заинтересовали. Первый (потяжелее) должен был попасть в Хемстед и предназначался Ехиду, тому самому, что сменил на своём посту Борея, а теперь стоял во главе сектантов. А второй ехал куда-то дальше в место под названием «Объект №8», а адресатом был: Ф. Р. Брок.

Так что, Миротворцы мне смогут спасибо сказать. Груз спас и сам же и доставлю. Благо теперь есть с чем навестить доктора.

Сразу к стоянке я не поплыл. Отнёс кейсы к промежуточной точке, где у меня была спрятана двустволка и запас воды с лепёшками. Туда же перенёс всё, условно, самое ценное: винтовку, папку с картами, пулемёт и немного патронов. На тот случай, если у миротворцев найдутся акваланги и они обнаружат ближайшую пещеру. И только тогда уже устроил себе перекус, а заодно попытался вскрыть дипломаты.

Докторский не поддался ни в какую. Одних отверстий, похожих на замочные скважины, там было шесть штук. А ещё сбоку нашлось маленькое окошко, похожее на колбочку строительного уровня. Внутри была зелёная жидкость, несколько рисок и трёхцветная подложка: зелёный, жёлтый, красный. Сама жидкость, как уровень, не работала (как я не вертел кейс), она просто застыла сейчас в жёлтой зоне.

Если дипломат для доктора, то, скорее всего, там либо геномы, либо какие-то другие составляющие для его экспериментов. И, судя по индикатору, у них есть срок годности, либо это индикатор состояния самого кейса. Но вряд ли он просто откроется, если его доломать, скорее произойдёт что-то нехорошее с содержимым. Разберёмся, если что, напрямую у доктора спрошу.

Второй кейс открылся легко, стоило лишь отщёлкнуть два замка. В посылке Ехиду, видимо, не было такой тайны, а кейс — просто красивая и функциональная упаковка, с фигурным ложементом. И там тоже был пистолет.

Фух, многовато на сегодня пистолетов, но этот был буквально вишенкой на торте. Всё ещё разработка «Хеклер Кох», но на вооружение Бундесвера я его не помнил. А вот американский спецназ, который и заказал его разработку, использует его активно, причём в роли наступательного оружия. Я вынул из ложемента тяжёлый, большой пистолет — MK 23, он же Mk.23 SOCOM. Потом вынул и прикрутил глушитель, а следом и ЛЦУ.

Два килограмма, сорок пятый калибр, наступательный пистолет Морских котиков, который по задумке должен был заменить штурмовую винтовку. Вот уж точно в концепции: один выстрел — один труп. Устойчив к коррозии, грязь, лёд, песок, жара и холод — всё пофиг. Ни разу не универсальный и спорный, а во многом и устаревший даже в своей концепции. Концепции максимально быстрого поражения противника. Но это там — на Земле.

А вот для Аркадии его будто специально и создали. Для тех самых наступательных операций поражения монстров за минимальный срок. Патронов только маловато — магазин всего на двенадцать штук. Но тогда он бы ещё больше весил. Хотя тот же кайман его даже не заметит. Я повертел пистолет в руке, целясь по сторонам. Мне, в принципе, нормально, но без прыжков, кувырков и прочей акробатики. Но он опять же для этого и не создан. Для этого у меня теперь трофейный «глок» есть.

В кейсе также нашлось два запасных магазина и две коробки с патронами неизвестной мне фирмы. Кажется, уже местные, подобранные в рамках спецзаказа, так сказать, под ключ. Я присмотрелся к ЛЦУ, знал, что в комплекте бывает два вида. Один видимый красный лазер, а второй под приборы ночного виденья. Здесь был как раз второй. Что наводило на мысль, что у Ехида такие же возможности по ночному зрению, как и у меня. Что-то мне подсказывало, что мы с ним ещё встретимся.

Я зарядил пистолетные магазины и потянулся к винтовке. Осмотрел её — новая, но в рамках спецзаказа подготовленная, чтобы стрелять, так сказать, из коробки. Спасибо тебе, незнакомый заказчик. Я буду использовать её с добрыми намерениями.

Перебрал ящики с патронами, которые успел принести. Пулемётные, привезённые с земли, меня не заинтересовали. Но нашёлся один ящик с местными. Двести штук всего, но, по крайней мере, доставать их всё-таки можно. Зарядил два магазина и упаковал её обратно в водонепроницаемый кейс.

И поплыл на парковку к Крысоловам. Практически налегке — ага, всего-то с четырьмя стволами. Старичок-револьвер в подсумке, «глок» на поясе, МК23 в руках, ещё и кейс под мышкой. Однако, как быстро всё меняется, то вообще оружия не было, то не знаешь, что выбрать, чтобы хоть как-то передвигаться.

Когда до парковки остался всего один переход, сработала чуйка. Нечто пока неясное, но тревожное. Будто утюг дома забыл выключить, а по возвращении, удивляешься, чего это красный свет в окнах горит, а у подъезда стоит пожарная машина. Я остановился, скинув с себя всё лишнее. Оставил только пистолет с глушителем в руках и медленно ушёл под воду. Доплыл до входа в пещеру, но из воды выбираться не стал. Смотрел, слушал, чувствовал. Видел наш грузовик и два тёмных силуэта. Дверь машины была открыта, и один из силуэтов как раз в неё заглянул. Второй сидел возле лежанок и столика, но огонь не горел. В пещере вообще было темно. Странно.

Всё странно — и темнота, и силуэты определённо стали крупнее, будто щупленькие Крысоловы накинули на себя несколько слоёв одежды. Может, конечно, картинка преломляется и у меня глаза уже разбухли от такого количества времени, что я в воде. Я ещё немного приблизился, выставив вперёд пистолет. Поймал себя на мысли, что сам сейчас, как Морской котик во время высадки на вражеский берег.

Выступил из воды по глаза, потом нос. Вдохнул и на уровне рефлексов шакраса почувствовал запах свежей крови. Силуэт у стены поднялся и начал поворачиваться, сразу стало чётко видно, что он вооружён. На груди короткий автомат, а в руке нож. И ещё стало видно, над чем он сидел до этого. Точнее, над кем. А ещё точнее, над трупом кого. Или Хвост или Серый, что, впрочем, было без разницы. Я заметил ноги и второго, торчащие из-за машины.

Незнакомец, кажется, тоже что-то почувствовал. Засунул нож в ножны и начал медленно поворачиваться в мою сторону. В своём аналоге ночного зрения я сначала разглядел что-то типа клюва или рога, торчащего чуть ли не изо лба. Но потом понял, что это прибор ночного видения.

У MK23 оказался довольно мягкий спуск и комфортная отдача. Совсем уж бесшумно не вышло, и я до конца не видел, что там по броне. Поэтому выстрела было два. В силуэт впереди, и ещё два в сторону машины.

Чёрт, лишь бы Купера среди них не было!

Штаб-квартира ООН, Нью-Йорк.

Офис разведывательного Директората UNPA.

Директор сидел перед ноутбуком и нервно постукивал пальцами по столу, в ожидании, когда подключится помощница.

— Да, господин директор? Секундочку, — ответила Кристина на фоне звука клавиш, а потом и свиста отправленного письма. — У вас какой-то вопрос? Совещание же только завтра.

— У меня только что была встреча с человеком из Управления Генерального инспектора, — кивнул директор, оглядываясь, хотя сидел спиной к стене. — С нашим человеком.

— У нас проблемы? — спросила Кристина заинтересованно. — Кто-то инициировал проверку?

— Да, — кивнул директор. — Глава «Миротворцев» Сантос, тупой гемороец.

— И в чём суть?

— В подозрительных грузах и неофициальных маршрутах, — криво усмехнулся директор. — Вопрос не конкретно к твоему отделу, а ко всему оперативному департаменту. Пока не к твоему. Информация ушла на уровне конвоев, либо кто-то что-то ляпнул, либо, наоборот, нашёлся тот, кто стал задавать вопросы. И Сантос запросил дополнительную проверку на случай злоупотребления, — директор неопределённо показал пальцем наверх. — Но без доказательств ей хода не дали.

— Не факт, что это его остановит, — скривилась Кристина. — Я с ним не знакома, но слышала, что он упёртый. Особенно после того, как ему не одобрили перевод на Землю.

— На самом деле одобрили, — задумался Директор. — Должен был в прошлом году вернуться, но очередь отобрали. Мы, кстати, и отобрали под одну спецоперацию. Уверен, что он с тех пор на нас зуб точит. Так что не остановится. И есть уже данные, что по-тихому начал проверять наши грузы.

— Какие-то конкретные?

— Не известно, но начал он с Пограничья. Мы успели, завершить или отменить все особые поставки, кроме твоей. Той самой, что сошла с маршрута в Озёрном крае, — директор помолчал, давая Кристине время, чтобы осознать. — Поэтому вопрос. Что у тебя там? Подарки людям Драго? Может, мы просто спишем её и успеем отозвать поисковый отряд?

— Не можем, — помотала головой Кристина. — Подробную информацию я собиралась дать завтра на совещании. Но помимо взяток, там посылка для Феликса Робертовича. Компоненты модифицированных геномов для финальной стадии опытов над Осой.

— Финальной? — оживился директор.

— Да. Феликс считает, что мы достигли идеальной формы. Он смог создать универсальный мутаген на основе Осы. Оса неуправляема. Как боец она нам не нужна, — ответила Кристина. — Но ещё нужна, чтобы понять, как её контролировать или хотя бы убить. Для этого, как раз с севера и везут несколько видов чёрной гнили со стопроцентным привыканием, и ещё геномы с токсинами. Все они в посылке.

— А ещё раз не могут привезти?

— Нет, — покачала головой помощница, — не успеют. Оса отказывается есть и никого к себе не подпускает. А любые транквилизаторы, питательные вещества, как, собственно, и яды, выводит из организма за считаные секунды. Она слабеет, Феликс считает, что ей осталось всего несколько дней. Поэтому он и хочет ускориться с опытами.

— Понял, значит, надо брать инициативу в свои руки. Отозвать поисковый отряд геморойцев мы уже не сможем, будет только лишний триггер для Сантоса… — директор пожал плечами. — Наши агенты-одиночки не справятся. Может, наёмники?

— Не получится. Против «Миротворцев» мало кто пойдёт. А тех, кто мог бы, мы уже наняли на поиски Сумрака, — ответила Кристина, а директор скривился, как от зубной боли.

— Пусть лучше ищут. Люди Драго пойдут против «Миротворцев»? — ещё раз скривился директор.

— Тоже вряд ли. Повстанцы ликвидировали Борея и, скорее всего, на этом не остановятся. А новый босс Хемстеда — Ехид только осваивается, — сказала Кристина и на вопросительный взгляд директора добавила, — он был в прошлой сводке.

— Вообще никого?

— Остаются «спящие», но мы не хотели использовать их раньше времени.

— Другого времени может и не быть, если Сантос взбаламутит Управление. Кто у нас в Пограничье?

— Клан Кариамов, среди которых есть люди с геномом фороракоса, — вздохнула Кристина, словно у неё любимую игрушку отбирали.

— Согласен, — усмехнулся директор. — Самому жалко, но запускай. Таких отморозков мы долго ещё не создадим. Хотя, что там у Феликса?

— Секундочку, — Кристина снова защёлкала по клавиатуре, отправив новое сообщение. — У Феликса уже есть результаты первых тестов полученного мутагена, как на фанатиках, так и на местных. Он, кстати, просит новых подопытных.

* * *

Подождав немного, на случай третьего, выбрался из воды. Обошёл пещеру, пытаясь понять, как сюда попали непрошеные гости. Механизм поднятия склона был закрыт, только свежий ветерок тянул из приоткрытой «форточки». Узкого люка, через который можно было протиснуться. Вернулся к телам, подобрал фонарик Крысоловов и, наконец, рассмотрел, с кем пришлось встретиться.

Первый Купером не был. И судя по одежде и снаряжению не был и Миротворцем. Проверил второго — также два несовпадения. Хм, и кто же это заглянул к нам на огонёк?

Оттащил обоих к стеночке, собрав оружие и уцелевшее снаряжение. Чем они были вооружены, я не распознал. Какие-то кустарные пистолеты-пулемёты: толстая труба, а из неё труба поменьше, при этом обе с довольно качественной гравировкой. На одном был изображён клюв, с такой подачей, что ствол казался языком. А на втором — просто перья со всех сторон. Сами трубы крепились на рукоятку из дерева, а сзади торчал складной приклад из ещё одной трубы. Единственное примечательное, что было в мини-пулемёте — это большой магазин патронов на пятьдесят. Конструкция примитивная, но против монстров с близкого расстояния должно на ура работать, если скорострельность высокая.

Прибор ночного виденья уцелел только один. Это уже точно с Земли, но явно не с армейских складов, а скорее с китайского интернет-магазина. Разгрузки самодельные, форма просто чёрная без каких-либо опознавательных знаков. Да и формой её можно было назвать с натяжкой — просто штаны и плотная рубаха.

Лица обычные. Не чернокожие, не азиаты, без шрамов и без признаков мутаций. Вполне, возможно, обычные жители Трёхи. Единственное, что выделялось — это причёска. Сняв крепление ночника вместе с плотной шапочкой, у одного я обнаружил бритые виски и короткий ирокез, а у второго короткий то ли хохолок, то ли чуб, торчащий практически изо лба.

Следующее, что бросилось в глаза, это руки. Я сначала подумал, что это перчатки, но потом понял, что уже мутация. Кисти рук словно были из слоновой кости, только цвет не молочный, а как у обычной загорелой кожи. Я постучал рукояткой ножа, а потом и надрезал. Хм, могли быть протезы, но нет — жёсткое и упругое, как армированная резина. Ударит такой кулак, как неслабая киянка, хоть и мягкая с виду. Гладкими руки не были, я насчитал кучу царапин на большом пальце, и сами костяшки были стесаны. Со вторым понятно, а по царапине вопрос: соколиной охотой он, что ли, увлекается?

Но птиц вроде вокруг не было. Я посветил фонарём по потолку и по всем углам, заодно рассмотрел, как умерли Крысоловы. Одинаково они умерли, получив «киянкой» в голову с такой силой, что кость не выдержала. Сначала убили Серого, который среагировал на открытие люка. Уложили его у машины и метнулись к Хвосту, судя по следам на полу, прямо рывок был. И следы на скале, куда прилетел затылок Крысолова.

Закончив играть в детектива и примерно представляя, с кем придётся иметь дело, подошёл к люку. Чуйка шакраса подсказала, что путь свободен, но также посоветовала не разгоняться. Я и не стал. Приоткрыл люк, привыкая к утреннему свету, а заодно капли в глаза закапал, чтобы сон отогнать. Оказался на склоне и тише воды, ниже травы вскарабкался на верхушку. Посмотрел на Переносицу, на место, где раньше был лагерь «Миротворцев», и скатился обратно.

Вернулся в пещеру и снова ушёл под воду. Выплыл уже с кейсом, достал винтовку и воззвал одновременно и к Хеклеру, и к Коху, чтобы всё было настроено, а оптику пристреляли перед отправкой. А потом воззвал к кейсу, ложементу и непосредственно креплению, чтобы всё это не сбилось, пока фургон летал и плавал.

Снова оказался на холме. Пристроил рядом и трофейный «миниган», и MK23, а затем прикрутил сошки к винтовке. Разобрался с прицелом и устроился поудобней, чтобы уже детально понять, что произошло.

Как такового лагеря «Миротворцев» больше не существовало. Все палатки завалены и смяты, машин стало сильно меньше и более-менее целыми выглядят только две. И кран ещё остался. Все остальные явно впитали в себя по полному магазину из кустарных «миниганов». В упор, причём некоторые сразу с «Миротворцами» внутри. Снаружи тоже лежали тела «Миротворцев», как с явными пулевыми ранениями, так и чем-то менее гуманным. Один лежал без головы, второй без ног.

С другой стороны, прибавилось два больших чёрных фургона со странной конструкцией кузова. Они были похожи на те, в которых перевозят животных. Боковые стены частично были затянуты решётками, в полумраке за которыми кто-то был. А ещё на виду было несколько мужчин с ирокезами.

Я насчитал четверых. Двое стояли у берега, прямо над местом падения фургона. Один целился из «минигана» в воду, а у второго пушка была за спиной, а в руках было два троса, уходивших в воду. Третий и четвёртый стояли возле фургонов. Один с кем-то разговаривал внутри клеток, а второй, наоборот, стоял спиной, целясь в кого-то на земле. В кого было не видно, мешала машина «Миротворцев».

Разглядеть получилось, только сменив позицию. На земле сидели ещё двое. «Миротворцы» без оружия и брони, чуть ли даже не без ботинок. Один какой-то молодой и вроде целый. А второй совсем не целый — голова в крови, правая рука поджата к груди, и не особо-то молодой. Но почти родной! Это был Купер.

— Эх, дружище, что-то многовато рёбер в этот раз, — вздохнул я, вспомнив его присказку. — И не совсем понятно, как вы это допустили против всего шестерых-то?

Словно специально для меня, в фургоне что-то заревело и будто бы залаяло. Ещё и ударилось в решётку с такой силой, что «ирокез» отпрыгнул от фургона. Но потом подступился обратно и несколько раз ударил по борту, вызвав ответный рык, но уже не такой громкий.

Рычало и гремело довольно серьёзно, отозвалось даже в шакрасе. И с очередным чувством, что там враг всей шакрасовой жизни заперт. Интересно, у меня в генетической памяти хоть об одном дружественном создании есть воспоминания. Не считая термитов, которые мне как-то дорогу уступили.

От оценки результатов совместной чуйки меня отвлекло движение на берегу. Мужик дёрнул за верёвки и начал одновременно наматывать их на обе руки. Сбился на левой, прокричал что-то явно злобное и резко дёрнул её, будто она застряла. Дёрнул ещё раз и развернулся, закинув обо троса себе на плечи, и начал отступать от берега. Вода забурлила и оттуда практически одновременно не то вынырнули, не то всплыли два полуголых «Миротворца». Трусы, футболка и стальной ошейник, за который цеплялся трос — вот и вся одежда.

Эффективно незнакомцы решили вопрос с аквалангистами. Мужик на левом тросе был без сознания, к нему тут же бросился напарник и, под явное неодобрение «ирокеза» начал откачивать. Купер тоже занервничал, попытался приподняться, но его быстро отправили обратно, ударив прикладом по голове. Не сразу, но «Миротворец» очухался и закашлялся, выплёвывая воду.

На него отвлеклись, и можно было попробовать. Ветра не было, дистанция рабочая. Если прицел не сбился, то нужно было пробовать. До цели около восьми сотен метров, на которых я, по идее, должен поразить ростовую фигуру. Подходит, ростовые фигуры в прицеле почти все довольно упитанные. Считай, с запасом.

Первой целью выбрал боевика на берегу. Оружие в руках, направлено на пленников, которые до него просто не добегут. У Купера с напарником больше шансов, если я вдруг не успею.

Ввёл поправки в прицел. Проверил вкладку — не очень удобно, но позже всё подгоним. Втянул носом воздух. И почувствовал, как вместе со мной затаил дыхание и шакрас. Удачно я под водой потренировался, с задержкой дыхания теперь проблем не будет. Если что и помешает, так это сердцебиение, но с этим и раньше-то проблем не было, а с хладнокровием генома тем более.

Навёл красный крестик прицела на широкую грудь и медленно потянул спуск. Выстрел! Как-то слишком легко отозвавшийся в ухе, будто у меня там до сих пор воды полны. Не идеально, но эффективно! Боевика скрючило, а я уже перевёл прицел на того, кто держал Купера. Почти успел. «Миротворцы», пусть и не понимали, что происходит, но шансом решили воспользоваться все. Жаль, что не у всех получилось.

На боевика первым бросился напарник Купера и первым же получил по голове. Не прикладом, а «костяной» рукой, но эффект был таким, будто ударили молотом. Минимум перелом челюсти, а максимум перелом всей жизни. Купер тоже бросился, но нарвался на выставленный в упор ствол. По лицу боевика пробежала злобная прощальная ухмылка… И застыла, словив «кондрашку», а следом он поймал и пулю.

Минус два, а Купер выхватил «миниган» из рук заваливающегося тела, и сразу же этот полёт ускорил, всадив короткую очередь в мужика. Вскинул руку с оружием, будто он на агитационный плакат позирует, типа мне — привет, а остальным в атаку, и выскочил из прицела. Я перевёлся на «аквалангистов», у которых всё было под контролем. Один, видимо, дёрнул трос, второй накинул, и в результате «ирокеза» уже додушивали и собирались топить.

Остался последний, по которому уже открыл огонь Купер. Но как-то не прицельно, то ли сломанная рука мешала, то ли у «минигана» разлёт, как у дроби. Мужик не отстреливался, налетел на фургон и дёргал замок, явно намереваясь выпустить оттуда содержимое. От шакраса пришёл импульс, что лучше не дать ему это сделать. Я выстрелил и даже попал, но совсем как-то по касательной. Пуля пробила рубашку и ушла за решётку, вызвав дикий обиженный рёв. Второй выстрел зашёл в цель, но было уже поздно. Двери фургона распахнулись, и прямо через падающее тело на землю выпрыгнуло нечто похожее на…

Чёрт! Я не знаю, на что было похоже то, куда я всадил ещё четыре пули. Наверное, всё-таки птица. Метровые куриные ноги, круглое компактное тельце с какими-то обрубками вместо крыльев, толстая шея и огромный клюв на всю голову! И хохолок, похожий на ирокез! Что же ты такое! Тукан переросток? Страус с ковшом от экскаватора? Что-то доисторическое типа титаниса, келенкена или фороракоса…

На этом мой запас доисторических птиц в памяти закончился, как и первый магазин. Я и оглянуться не успел, а расстояние до цели уменьшилось на сто метров. Длинные ноги этой курице с ковшом явно природа дала, чтобы бегать очень быстро. Следом за ней выскочила ещё одна, отстала лишь на пару секунд — заметила трупы своих хозяев и залилась диким лающим рёвом! Повторно начала сканировать местность и искать обидчиков, засекла «аквалангистов», карабкающихся на высокий берег, и повернулась в их сторону, продолжая верещать!

А потом взлетела!

Но к счастью, не взмахнув крыльями, а получив бампером джипа по ногам. Купер всегда хорошо водил, но как он там успел так разогнаться, хер его знает. Да и некогда было разбираться — до моей птички оставалось уже пятьсот метров. И это она ещё в обход побежала, периодически скрываясь между холмиками и деревьями.

Я бросил последний взгляд на «Миротворцев». Купер собрал своих раненых, ещё раз махнул рукой в мою сторону, и джип умчался вдаль. Понимаю и не осуждаю. У меня больше шансов уйти живым — вторая курица уже поднялась на лапы и, прихрамывая, почесала за джипом.

Новый магазин, смена позиции и секунда слабости, когда вдруг очень захотелось сбегать за пулемётом. Я выдохнул, сосредоточился на ощущениях генома и стал ждать. Клюв, скорее всего, рикошетный, глаза толком не видно. Остаётся тело и ноги, хотя на такой скорости в них тоже ещё попасть нужно. Убойная зона — шея. Но, это когда ты сбоку зубастой пастью атакуешь, а на меня таран несётся со скоростью пятьдесят километров в час.

Ладно, как раз тот случай, когда думать не нужно, нужно стрелять.

Птица выскочила из-за деревьев и уже по прямой, чередуя то радостные прыжки, то лающие вопли, помчала на меня. Практически загонная охота получается! Только опять непонятно, кто охотник. Летит неумолимо, двести метров, а ощущение, будто я перед несущимся поездом стою. Похоже, ещё и какой-то навык гипнотический пытается навесить.

Фух, выдыхаем и вспоминаем принципы королевской охоты. Один выстрел в убойную зону…

Да пофиг! Двадцать выстрелов из винтовки, полный магазин из «минигана» и ещё четыре контрольных из MK23, прежде чем мёртвая громадина рухнула у подножия моего холма. Фух, долеталась.

Я посмотрел в сторону, куда свалили «Миротворцы». Потом на ещё запертый второй фургон. Надо бы и мне валить поскорее.

«Обнаружен геном хилопода. Уровень редкости: 6. Средняя цена закупки в генотеках: запрещён к обороту. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: отсутствуют или не изучены ввиду риска мутации и потери идентичности».

«Обнаружен геном южной кариамы. Уровень редкости: 8. Средняя цена закупки в генотеках: 500 аркоинов. Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: взрывные сила и скорость, формирование защитно-ударного кожного покрова. Гарантированное изменение кожного покрова конечностей».

До почтового отделения я добрался только к вечеру. Точнее, к вечеру, примерно за два часа до закрытия я, наконец, остановился неподалёку и начал подробно изучать все входы, выходы, часовых, патрули и прочие детали, которые смогут сделать моё посещение безопасным. Мимо самого здания я уже курсировал с самого утра, формируя собственную карту района.

Пока курсировал, успел и по магазинам пройтись, и местную кухню попробовать. Притом что голодным не был — не стал отказываться от каши в подземке Крысоловов, пока рассказывал им, что произошло на озёрах. Потерю двух своих соплеменников Гофер принял философски. Таков путь и все дела.

Я отдал ему записи, найденные в фургоне. Те, что посчитал бесполезными для себя. Накладные, заказы, списки доставок. Предварительно сам их посмотрел, выцепив для себя только общее представление о численности «Миротворцев» и их образе жизни на разных объектах. Очень общее на уровне: сколько комплектов формы, куда везли. Гофер был очень даже рад, так что, думаю, он сможет больше полезных для себя сделать выводов. Ещё я показал ему таинственный кейс доктора, но не вскрыть, ни хотя бы объяснить, что это такое, он не смог.

В рамках моей новой дружбы с Крысоловами, мне в аренду предоставили собственное жилище. Похожий домик, в котором я ночевал, но в другом отсеке подземелья. Чуть ближе к выходу на поверхность в Хемстеде и не особо далеко от одного из центральных проездов, где вместе с проводником даже что-то типа такси можно было нанять. А, точнее, моторикшу, он же тук-тук, распространённый в Азии на Земле.

Не то, чтобы это теперь будет мой новый дом, скорее ещё одна нычка и перевалочный пункт, чтобы не таскать на себе всё снаряжение. «Путь» коммерческого гостеприимства обязывал Крысоловов обеспечить охрану и неприкосновенность, а статус друга позволял выкупить домик бессрочно. Что я и сделал, отдав пять тысяч аркоинов.

Удобства (как и в прошлый раз) были минимальными: новый матрас с подушкой, тумбочка и длинный ящик, куда легко поместилось бы несколько винтовок. Стены каменные, крепкие. На двери замок, а на окошках (спереди и сзади), больше похожих на бойницы, стальные задвижки. По бокам такие же сараи, сзади (практически впритык) каменная стена, а спереди зона для условного кемпинга: несколько очагов, рассчитанных на всех жителей этого подземного отеля. В своём ряду я насчитал двенадцать штук и на другой стороне ещё столько же, включая домик охраны и нечто типа помывочной.

Так что в город я выбрался налегке, взяв с собой только «глок» с запасным магазином. Всё-таки шпионить иду, а не воевать. Гофер приставил ко мне проводника, но заодно объяснил, как в Хемстеде найти проход в подземку или того, кто его покажет. Проводником был совсем молодой парень, похожий на обычного молодого парня. В том смысле, что характерной серости и худобы Крысоловов он ещё не набрал. И не только нормально чувствовал себя на улицах города, но и не выделялся. Звали его, конечно же Хвостом.

Я предложил переименоваться, мол, Хвостам не всегда со мной везёт. Но он лишь улыбнулся, сославшись на то, что его ведёт Путь. И не нам решать, куда он выведет.

Ну, окей! Подземная моторикша доставила нас в небольшую пещеру, стены которой уже метров через десять превратились в стандартную каменную кладку. Потом старая дверь. И мы оказались в пыльном подвале. Обычном захламлённом подвале под какой-то (судя по запаху) забегаловкой. Здесь уже всё по классике: бочка, пустые коробки и две наглые обычные крысы, наблюдавшие, как Хвост маскировал дверь.

Мы поднялись по лестнице, встретились с каким-то ни то поварёнком, ни то официантом, который нас будто бы и не заметил, и вышли на тесный задний двор. Продрались через завалы из коробок и вышли через узкий, тёмный проулок на улицу.

И оттуда для меня уже началось знакомство с Хемстедом. Хотя чуть позже оказалось, что я с ним уже был знаком. Именно эту площадь, с именно этим трёхэтажным зданием UNPA я видел на фотографии, найденной на ферме Делахантов. Той самой, где познакомился с грэйрэмом. Чёрт! Кажется, что это уже в какой-то другой жизни было, а на самом-то деле прошло всего-то около двух недель.

Хемстед мне понравился. Простенькая, крепкая архитектура. И если бы не яркие флаги и знамёна «Искателей» повсюду, то можно было бы сказать, что и цвета приятные. Мягкие и приглушённые зелёные, голубые и розовые домики, и целые улочки, по которым даже сейчас было приятно прогуляться, наслаждаясь теньком и красивыми девушками. Жителей было довольно много и в них не чувствовалось той затравленности и настороженности, что была в Новом Зандейке.

Притом что патрули «Искателей» здесь тоже были. В двух версиях: пеший патруль явно из местных, принявших новые правила игры, и отдельные группы прилично одетых фанатиков. Первые были в форме местной гвардии, только с широкими повязками на плечах. Типа дежурные. А вторые кучковались вокруг джипов, расставленных на основных перекрёстках. И, скорее всего, выполняли роль групп быстрого реагирования. Хвост намекнул, что есть ещё третья версия: переодетые агенты и местные стукачи. Но такие точно не будут у меня документы спрашивать.

Как в Зандейке белые ленты все подряд здесь не носили. У некоторых девушек они встречались в виде лент на шляпах, а у мужчин — где-то на уровне носовых платков, торчащих из карманов. Но, может, это я уже придумываю. Свою я снял, чтобы слиться с большинством. Частично с этой же целью обновил свой нехитрый гардероб в первом же охотничьем магазине.

Думал, заскочу на секундочку, а за покупкой снаряги застрял почти на два часа. Посетил четыре магазина, чтобы не привлекать внимания своим оптом. Но обновился полностью, отдав предпочтение местному производству. Надо сказать, отличному.

Начал с высоких берцев, лёгких, крепких и, неожиданно, настолько удобных, что практически сразу перестал ощущать их на ногах. При этом был очень неплохой шанс, что какая-нибудь змея в траве обломает себе зубы. Потом карго-штаны цвета тёмной оливы из материала, очень похожего на рипстоп, только по виду и ощущениям ещё легче и ещё прочней. И ещё одни штаны взял про запас. Уже в расцветке мультикам и вшитыми наколенниками из шкуры каймана.

Мимо полевой куртки, в стиле М65 я просто не смог пройти, и дальше уже по мелочи: футболки, носки, ремень… Патронташ, подсумки под магазины (те, что лучше подошли), несколько универсальных подсумков и потом непосредственно то, в чём это носить. Выбрал новый рюкзак. Точнее, два. Один рейдовый на пятьдесят пять литров, рассчитанный на трёхдневный поход, а второй мелкий однолямочный. Компактный, с довольно плоским силуэтом и скрытым отсеком для пистолета. MK23 туда бы не поместился, для него придётся где-то на заказ кобуру делать, а вот что-то типа «глока» вполне.

Оба, до жути тактические, система «молли», куча кармашков, строп и карабинов, в том числе маленький можно было прицепить к большому. Производство всё той же местной фабрики (даже логотип был в виде бычьего черепа), но сделанные явно по образу и подобию популярной снаряги на Земле. Какой-нибудь 5.11 tactical или «макспедишн» точно нашли бы признаки заимствования своих идей.

На самом деле, я четыре сумки взял. Ещё два столитровых мешка, типа армейских баулов, просто чтобы были на всякий случай. И ещё бейсболку, примерно такую же, как на половине встреченных в Хемстеде мужчин. Фермеры, охотники, какие-то работяги — весь условный средний класс города одевался так же. И с оружием людей было много, так что если я выделялся, то только тем, что не напялил на себя всё и сразу.

Я заметил несколько групп, так называемых, клановых. По пятнистым меховым воротникам смог определить семейство гиеновых, оккупировавших Хемстед Армс (так что купон со скидкой я так и не потратил), и мимо проехало несколько байкеров с медвежьими мордами на спинах.

Через витрину местной генотеки довольно удобно было наблюдать за зданием UNPA. Правда, я там оставил несколько тысяч аркоинов, обновив запас «Живинки», купив пару новых эликсиров, десяток новых рецептов и ещё одну версию походного оборудования. То, что я купил у Чёрча, тоже было компактным и удобным, но всё равно требовало ровной поверхности или подвеса, и, собственно, костра. Для новой штуки это всё было лишним. Выглядела она как барменский шейкер или скорее коблер миллилитров на двести тридцать (маркировка была — 8 oz).

Состоял он из небольшого стального стакана и крышки с колпачком, который можно было использовать в роли мерного стаканчика. В комплекте шёл набор с ситечками и фильтрами и специальная приблуда, которую можно было прикрутить снизу и запихнуть туда пару таблеток сухого горючего. Будет поблизости костёр, но хоть просто на угли ставь, не будет, так пользуйся приблудой. Не факт, что прямо на ходу будет удобно это делать, но в остальном идеально для будущего юного алхимика, которым я намеревался стать во время привалов.

Пока я перекусил в местном кафе (тоже с видом на офис), Хвост успел смотаться в подземелье и перетащить все покупки. И когда до закрытия оставалось меньше часа, я выдвинулся к зданию.

На входе стояли два стражника, но сколько я ни наблюдал, они не обратились ни к одному посетителю. Ни на входе, ни на выходе. А народ шёл. Тонким ручейком, по человеку в пять — десять минут, но шли и вооружённые мужчины, и милейшие старушки, и даже дети забегали. Правда, ненадолго — изнутри их всё-таки кто-то шпынял.

Помимо охраны на входе, ещё было два поста на крыше: навесы от солнца, мешки с песком и пулемёт MG3, но только на одном. Второй, я так понимаю, сюда уже не доедет. Если только в составе штурмового отряда повстанцев. Я когда уезжал, пулемёт уже монтировали на крышу одного из грузовиков Датча.

Ещё «Миротворцев» я видел в окнах. Как минимум одного в общем зале на первом этаже и шестерых на втором. Окно комнаты охраны выходило как раз на улицу и постоянно было открыто. Я даже подслушал немного стандартного трёпа, в основном про оружие и местных красоток, когда проходил мимо и остановился шнурки завязать.

Чуйка шакраса спала, мои тревожные сканеры тоже молчали. Если на меня и была объявлена награда, то в Хемстеде меня не искали. И уж точно не у почтового офиса. Купера я тоже не видел. Хотя это ничего не значило, уверен, что я и половины «Миротворцев» внутри не пересчитал.

Но главное — общий фон: спокойный, расслабленный и ленивый. Когда ждут нападения ведут себе не так. И даже когда устраивают засаду, усиленно делая вид, что всё в порядке, можно считать эти усиленные признаки. Здесь же скорее стандартное учреждение за час до конца расслабленного дня. Народ уже зевает и поглядывает на часы, считая минуты и косясь на запоздалых посетителей.

Они ещё были. И довольно много. Кто-то спешил с работы, кто-то просто в последний момент вспомнил, что ему посылку нужно отправить. А некоторые, наоборот, ждали доставку и шли под вечер. В общем, я поправил кепку и вписался в ручеёк между каким-то фермером в грязных ботинках и старушкой с плетёной корзинкой. Удачно вписался, охранники даже подумали, что мы с бабкой вместе. В какой-то степени так и оказалось, заметив рядом с собой ухо, она сразу же поделилась со мной причиной своего прихода на почту. Ждала посылку от сына, уехавшего на заработки в Ганзу.

Я слушал вполуха, но не потому, что был чужд к милым старушкам, а просто мы уже зашли внутрь. И там было на что посмотреть! Большой светлый зал чем-то напоминал банковское отделение. Не местное, а привычное из моей прошлой жизни. С той лишь разницей, что здесь ещё не додумались до талончиков. Хотя и аэропорт это тоже напоминало. В дальней стене было четыре широких (почти на два метра каждое) окна. Там сидели служащие UNPA в форме бортпроводников. Три мужчины и одна женщина. У каждого на стойке стояли весы и лежали кипы картона, а между окнами шли ленты, наподобие тех, что забирают багаж в аэропортах. Отсюда, видимо, у меня и пошла ассоциация. Плюс несколько рядов стульев, стоящих спинка к спинке, на которых сидели ожидающие своей очереди.

У самих окошек всё было занято. У первого стояли два охотника и пытались упаковать чей-то рогатый череп. Но острые рога всё время рвали упаковку. За соседним какой-то гражданский в костюме, похоже, получал. Клерк взял у него квитанцию и скрылся где-то во внутренних помещениях. Перед следующим окном стоял мужик из клановых. Хотя, может, и просто охотник — несмотря на довольно тёплую погоду на голове у него была енотовая шапка с хвостом, а на кожаной куртке куча значков и нашивок. Этакий пионер освоения Аркадии.

В общем, я не был уверен ни в том, что он из клана, ни в том, что это енот. И клерк тоже был в чём-то не уверен. Происходила явная перепалка, как бывает в случае косяка на стороне доставки. Мужик давил, клерк держался максимально вежливо и по-деловому, но в какой-то момент подмигнул охраннику. Из центра зала нарисовался «Миротворец», но какой-то слишком уж мирный. У него даже оружия не было: только телескопическая дубинка на поясе и электрошокер.

На мой взгляд, это выглядело странно. Но видимо, как раз частный случай нейтралитета и договора с местными. Снаружи на случай агрессии они отвечать могут пулемётами, а вот внутри типа клиент всегда прав. Я даже посочувствовал немного бедным клеркам и охраннику. Но потом почувствовал лёгкое беспокойство на уровне шакраса и заметил, как в потолке открылся небольшой люк и мелькнул кончик глушителя. Хм. Приглядевшись получше, нашёл ещё несколько похожих конструкций, спрятанных между светильниками. Если за каждым посадить по стрелку, то слепых зон в зале вообще не останется.

— Чем-то конкретным интересуетесь? — над ухом прозвучал голос охранника, зашедшего с улицы.

— Мне бы отдел с биомониторами, — ответил я и кашлянул, прикрывая лицо. — Просто очередь оценивал, успею ли до закрытия.

— Если не успеете, то приходите утром. Мы рады посетителям начиная с семи утра, — усталым тоном сказал стражник, потеряв ко мне интерес.

Конечно, возле стойки было интереснее. Меховая шапка не получил какой-то спецзаказ и не требовал увеличить компенсацию. Его уже кто-то из очереди поддержал, начали вспоминать все прошлые косяки почты. В общем, народ развлекался. А я лишь пожал плечами и повернулся направо и уверенно пошёл к другому ряду окошек и стоек.

Помещение было прямоугольным, и здесь ширина не превышала шести метров. Окон тоже было четыре, но все узкие, буквально чтобы только голову просунуть. За стеклом сидели служащие, но всё самое интересное было у них за спинами.

Всю стену почти до потолка занимали полки с биомониторами в коробочках (практически как в магазинах со смартфонами). А вдоль стены шла ещё одна стойка, на которой стояли круглые агрегаты, похожие на аквариумы. Мутное, толстое стекло, через которое пробивались только фиолетовые вспышки электроразрядов. Будто это какая-то катушка Тесла в банке. Между банками были оборудованы верстаки с инструментами и запчастями. Похоже, и зарядка, и сервис, и продажа — три в одном. Зарядных банок было четыре штуки, согласно количеству работников.

Клода я узнал сразу. Во-первых, совпало описание: три биомонитора. По штуке на каждой руке и один без ремешка в виде кулона. А во-вторых, он был единственным мужчиной, среди женщин.

Самой молодой было лет двадцать пять, а у самой старшей уже полностью седые волосы. При этом выражение лиц у всех было одинаковое. Сосредоточенное и немного перекошенное из-за специальных очков с лупами, будто они часовщики какие-то. Хотя почему будто? Они ими и были. В руках у молодой как раз был биомонитор, который она разглядывала через лупу и что-то в нём ковыряла. Потом одну часть (видимо, батарею) она положила в банку, где электрические разряды сразу забегали в два раза быстрее. А ко второй части присоединила проводок, который вёл к небольшому, но толстому планшету, лежавшему на столу.

Чтобы его разглядеть, мне пришлось подойти поближе, почти нависнув над плечом владельца биомонитора. На меня тут же шикнули, причём со стульев, типа куда это я без очереди. Я махнул рукой, мельком взглянув на Клода, и пошёл на выход. Пожал плечами, проходя мимо охранника, мол очереди и переместился в кафе напротив. Как раз кофе успею выпить, пока Клод домой соберётся. Там и поговорим без лишних глаз.

Офис UNPA закрылся не по графику. Сначала вежливо выгнали всех посетителей, потом уже не так вежливо «енотовую шапку». Ради него даже патрульная машина с «Искателями» подъехала к входу. Как только он их заметил, тут же заткнулся и побледнел, слившись цветом лица со своей же шапкой. Но было уже поздно — его проводили в машину и увезли в неизвестном направлении.

— Бедолага, — сказал мужчина за соседним столиком. — Дополоскался енотыч.

— Куда его? — громким шёпотом спросил его собутыльник.

— На профилактику к ведьме, — прозвучало совсем тихо, но, кажется, даже шакрасу стало интересно, и слух подстроился. — Если повезёт, то просто промоют мозги. А не повезёт, так постригут ему эту дурацкую шапку, и будет он теперь лысиной блестеть в карательном отряде.

— Жаль его, но, может, хоть это его научит язык за зубами держать, — ответил второй и пошёл к барной стойке за новой кружкой пива. — Тебе взять ещё?

Хм, это уже новая информация. И полезная. Даже более полезная, чем тот факт, что здесь оказалось очень вкусное пиво. Чем больше я узнавал про Аркадию, тем больше проникался к местному производству. Снаряжение, патроны, эликсиры, еда, питьё — всё делается будто для себя и надолго, а не тупо на продажу. Снаряга живучая, еда, пусть простая, но сытная. Выбор, может, и маленький, но зато на века. Короче, совсем не массмаркет.

Что-то я отвлёкся, важная информация — это про ведьму. Значит, есть рядом с Ехидом (а, может, и с Драго) некий персонаж, способный к внушению или гипнозу. Оттого, наверное, здесь все такие смирные. Кого-то уже перепрошили, а кто-то очень этого боится. И, возможно, ведьма даже опаснее Ехида, и первой целью должна будет стать она.

Я тоже допил кружку пива, над которой медитировал последний час, и стал раздумывать о второй, но, наконец, из отделения пошли сотрудники. На территории почты жили не все. Насколько я успел узнать, постоянно там находился только начальник отделения с семьёй и часть «Миротворцев», кто заступал на смену. У остальных было что-то типа общежития, а старички и те, кто мог себе это позволить, жили отдельно в собственных домах. Где живёт именно Клод, как раз и было сейчас главной загадкой.

Из отделения вышли почтовые клерки, сразу вчетвером. Явно ещё под впечатлением от общения с «шапкой», вспоминали яркие моменты, разбирая их на цитаты. А я, а он, а я ему в ответ, да я слышал всё, я же рядом стоял — и всё в таком духе. По сторонам они не смотрели, либо уже знали, что мужика увезли, либо просто чувствовали себя в полной безопасности на вечерней улице. Они перешли дорогу и «а я, а он…» я уже не додумывал, а услышал на входе в кафешку.

Следом вышли охранники, отстоявшие весь день на входе. Опознать в них «Миротворцев» было сложно, одеты по гражданке. Но эта «гражданка» у меня с ними явно в одном магазине куплена, вплоть до кепок. Только у них вышит логотип UNPA на лбу, а у меня открытая пасть каймана. Похоже было на эмблему какого-нибудь бойца без правил.

Такой спорт на Аркадии точно был, а ещё были бои приручённых зверей, гонки зверей и гонки на зверях. И где-то в центральных землях, ближе к Рекадии был аналог футбола, только правила там были на уровне варваров-викингов. И за смерть во время матча не давали жёлтую карточку.

Всё это я тоже узнал, пока днём бродил вокруг почты. Библиотеку я здесь не нашёл, но в книжный магазин попал. Выбор оказался специфическим, но, скорее всего, отвечал запросам жителей Хемстеда. А, точнее, жительниц. На обложках встречались монстры, особенно кайманы, но дальше этот кайман либо похищал принцесс, либо их спасал. В общем, красавица и чудовище в разных вариациях. Но кое-что полезное я всё-таки откопал.

Во-первых, вольную перепечатку бестиария несравненного мастера Вольфа. Книга была старой и с пометками на полях, в виде страшных рожиц и цветочков. Возможно, из местной школьной программы, но для меня ощущалась, как настоящее сокровище. Как минимум пять десятков представителей местной фауны теперь было можно опознать и что-то понять про их повадки. Во-вторых, взял книгу кулинарную книгу. Считай, тот же бестиарий, но чтобы понимать, кто съедобный. И, в-третьих, уже на кассе прихватил прошлогодний выпуск «Альманах Аркадии», выпускавшийся где-то в Ганзе. Вот там как раз много было про спорт.

На пороге отделения появился ещё один мужчина, невысокий, коренастый, в куртке бомбер. Правая рука у него была на перевязи, а на лбу с обширным переходом на скулу набух здоровенный фиолетовый синяк. Ну, здравствуй, Купер! Значит, выбрался.

Купер огляделся по сторонам, скользнув взглядом по стеклу, за которым я сидел. Посмотрел на небо, будто проверяя, не собирается ли дождь, расстегнул бомбер и, повернув налево, не спеша пошёл вдоль по улице.

Я вышел из кафешки, намереваясь догнать его и поговорить. Но заметил в дверях отделения Клода, повернувшего совсем в другую сторону. Надо было выбирать, и биомонитор мне сейчас показался более важным.

Никогда не считал себя экспертом по слежке, но, такое ощущение, что наступи я Клоду на пятку, он всё равно бы не заметил. Как втопил, бурча что-то себе под нос и не поднимая головы, так и шел не останавливаясь. На вид ему было лет пятьдесят, длинные сальные волосы, завязанные в пучок. Очки на толстой резинке, причём со встроенными монокулярами. Не знаю, что он там видел под ногами, но, может, у него зрение минус сто. На спине потёртый рюкзачок со сломанной молнией, из которого торчал кейс с инструментами. На поясе пистолетная кобура, но, внутри не пистолет, а толстая связка с ключами.

Ладно, Гофер же сказал, что он странный. Пусть на безумного учёного он не похож, но на очень увлечённого техника более чем. Явно мозги набекрень, но точно не промыты какой-нибудь ведьмой или уставом UNPA. Значит, сможем договориться.

Клод практически сразу свернул с центральной улицы, а потом ещё несколько раз, постоянно углубляясь в какие-то дебри. Мы прошли насквозь район, который можно было назвать спальным, с двухэтажными старыми домиками. И вышли на границы промзоны. И уже там, среди высоких ангаров и маленьких мастерских, Клод оживился и целенаправленно ускорился к отдельно стоящему зданию, похожем на трансформаторную будку из моего мира. То есть одноэтажная бетонная коробка со стальной дверью, возле которой он остановился. Вытащил ключи и начал их перебирать, поднеся чуть ли не к носу.

Я пропустил несколько машин, включая патрульную с «Искателями». Почувствовал скользнувший по мне любопытный взгляд и повернулся к витрине мотомастерской. И тут же повернулся обратно, увидев за ней скопление вооружённых байкеров. Плотный райончик, пожалуй, лучше здесь не шуметь.

Пока делал вид, что я всего лишь тучка, летящая по своим делам, а вовсе не медведь, как геномы тех байкеров, Клод уже скрылся внутри своей будки. Был план зайти одновременно с ним, но, может, так даже лучше — проехал ещё один патруль, а потом и к байкерам стало прибывать подкрепление, будто у них здесь вечернее собрание намечается.

Оказавшись на углу будки, пока ещё в тени, врубил чуйку на максимум и просканировал всю улицу. Почувствовал отголоски чужих геномов. Немного азарта, немного ярости, немного страха. Райончик кипит и немного на взводе. Явно байкеры что-то задумали, но всё это просто фоном, концентрации в мою сторону не ощущалось.

— Кто? — раздался тихий голос, когда я постучал в дверь.

— Доставка, — ответил я.

— Вы ошиблись, я ничего не заказывал. Оставьте меня в покое, иначе я позову патрульных, — проворчал Клод, и в его голосе промелькнули истеричные нотки.

— Посылка от Гофера, у меня биомонитор, который вас заинтересует.

Я не собирался сразу ссылаться на Гофера. Наоборот, предположив, что заказ, который не выполнили Крысоловы — это поиск и доставка какого-то уникального биомонитора, и это будет моим финальным предложением Клоду. Если иначе он откажется помогать. Но за спиной как-то чересчур уже скучковались байкеры, и меня высветил свет фар. Не специально, но маячить у всех на виду мне не хотелось.

— Крысоловы не справились. Уходите, — донёсся грустный вздох из-за двери.

— Так вам нужен этот биомонитор?

Оказалось, что нужен. Заскрипел засов, и дверь приоткрылась. Я тут же без рывков, но с напором открыл её шире и оказался внутри, оттолкнув Клода.

— Не бойтесь, просто долго стоял на пороге, — сказал я, закрывая дверь.

— Кто вы? Даю вам минуту, чтобы всё объяснить, а потом вызываю патруль, — сказал Клод, пытаясь нагнать в голос строгости, но с учётом его подзорных труб на очках и то, как он щурился, чтобы разглядеть меня, прозвучало это всё совсем нестрашно.

На пробуждение интереса мне хватило всего пару секунд. Достаточно было только показать свой биомонитор. У Клода тут же оказалось совершенно нормальное зрение, наверное, не хуже, чем у стрекозы, которая моментом примечает добычу. А вот на то, чтобы объяснить, что биомонитор мой и отдавать я его не намерен, ушло уже минут десять.

И это я уже чуть ли не в спину чудаку вещал, потому что стоило биомонитору оказаться у него в руках, он тут же про меня забыл. Развернулся и побрёл в комнату, заваленную всевозможным электронным хламом. Чистых зон было всего три: большой верстак с запчастями и инструментами, сейф и потёртый кожаный диван со столиком, на котором стоял чайник и валялись обёртки от сухпайков.

Ещё тропинка среди старой бытовой техники, которая вела в заднюю комнатку, где виднелась смятая постель. Всё остальное почти до потолка было заставлено стеллажами, а потом завалено какими-то проводами, железяками и приборами, похожими на старые радиоприёмники. Разной степени сохранности и разобранности.

— Откуда он у вас? Это же экспериментальная модель, она ещё в серию не поступила, — сказал Клод, прошлёпав к верстаку. — Такие только в Научный Директорат поступили.

Клод уже успел что-то там подкрутить и вскрыть заднюю крышку. Включил лампу и сгорбился над биомонитором, подкручивая свой монокуляр.

— Вы там полегче, подзарядить его сможете?

— Я так понимаю, есть какая-то причина, по которой вы обратились ко мне здесь, а не в отделении?

— Правильно понимаете, — кивнул я.

— Не буду уточнять, какая именно, но мне придётся вас расстроить, — Клод крутанулся на стуле, повернувшись ко мне. — Эту модель можно зарядить только в отделении, и даже не в нашем. К нам не приходили ни сами модели, ни зарядные станции.

— А куда приходили?

— В Пограничье никуда. Возможно, где-то в Ганзе есть, — пожал плечами Клод. — Предположу, что они есть на крупных научных станциях. Но это опять же Ганза.

— Ясно, — я посмотрел по сторонам, заметив несколько разобранных биомониторов на полке. — А перенести систему с обязательным сохранением данных можно?

— Интересная мысль, но её надо обдумать. Оставляйте биомонитор и возвращайтесь через пару дней, я посмотрю, что можно сделать, — сказал Клод и потёр ладошки, предвкушая такое увлекательное вскрытие пациента.

— Супер! — я скинул мусор с дивана, достал Альманах Аркадии и уселся, устраиваясь поудобнее. — Но я, пожалуй, здесь подожду. И было бы неплохо прямо сейчас получить ответ.

— А мне это зачем? — спросил Клод.

— Вариант — ради долгой и счастливой жизни не подойдёт?

— Раз вы здесь, то идти вам больше некуда. И без ложной скромности я единственный, кто может вам помочь в радиусе пары тысяч километров, — Клод пожал плечами и снял очки.

О каком-либо безумии или странностях речи уже не шло. Цепкий сфокусированный взгляд адекватного и делового человека.

— Со сломанными руками я вам не помогу, а мёртвый я даже разговаривать не буду, — усмехнулся Клод, порадовавшись собственной шутке. — Так зачем это мне?

— В принципе работать можно со сломанными ногами, — я вернул Клоду усмешку, просто чтобы не зарывался. — Но отчасти вы правы, и я предпочту сотрудничать с надёжным долгосрочным партнёром. И вы, похоже, тоже. Так зачем это вам?

Клод кивнул, но не ответил. Взял свой рюкзак и, чуть не порвав молнию окончательно, выудил пластиковый бокс, в котором оказался планшет в толстом, чуть ли не бронированном, противовандальном чехле. Эта штука была ещё более монструозная, чем те, что лежали на стойках в отделении. Монохромный зелёный экран был не больше восьми дюймов, зато самим защитным чехлом можно было каймана забить.

Потом подошёл к сейфу, покосился на меня через плечо, видимо, принимая какое-то финальное решение, и открыл сейф. Я разглядел несколько полок сплошь заставленными биомониторами. Без упаковок, но на специальных подставках, как обычные часы в магазине. Плотно стояли, сотня точно, но, скорее всего, больше — Клод пытался плечами перекрыть мне вид, но дохловат был, чтобы из этого что-то получилось.

Я хоть и не разбираюсь пока в биомониторах, но его коллекция впечатляла. Ни одной повторяющейся модели. Были и здоровые прямоугольные, напомнившие мне пип-бой из компьютерной игры. Где-то треть напоминала простые механические часы: мелкие кругляшки в золоте и большие в стали — а-ля «командирские». Ещё треть из разряда электронных. Массивные типа G-Shock от Casio, и плоские старички моего детства типа «Монтаны». Одни даже с кучей кнопок, похожие на калькулятор. Ремешки отдельная тема — чего там только не было: от стального до местных рептилий.

Клод вынул чёрный ящик с нижней полки и плечом захлопнул двери. В ящике оказалась длинная конструкция с установленными на ней лампами, катушками и чем-то похожим на крупные транзисторы. Но больше всего там было именно стеклянных колб, похожих на зарядные устройства из отделения. Только размером поменьше, самая крупная была сантиметров пять в высоту. Всю эту бандуру он со вздохом разместил на краю верстака. С другого края положил планшет, а посередине водрузил мой биомонитор на специальной подставке. Появились провода: один от зарядки, второй от планшета, которые примагнитились к внутрянке биомонитора.

Ящик защёлкал, загорелись колбы, а потом засветился и биомонитор.

— Заряжается? — спросил я, переживая, как там Аркаша.

— Нет, хватает, только чтобы напрямую включить, — отмахнулся Клод и начал что-то делать на планшете. — Очень интересно. Прямо очень. Я слышал, что четвёртая версия GEN ARC самообучаемая, но чтобы настолько! И это при условии практически нулевой базы. Жесть, это практически невозможно.

— Но это работает, — я навис над плечом у Клода. — И эта информация должна остаться в этой комнате.

— Я, конечно, странный, но не псих, — ответил Клод. — Это в корне меняет правила игры и, по сути, лишает Научный Директорат монополии на обновления и покупку дополнительных баз данных.

— Покупку?

— Конечно! Ты просто не знаешь, какие деньги в этом крутятся. Но сейчас они, похоже, переиграли сами себя… — задумался Клод. — Но теперь, по крайней мере, понятны все последние инструкции. Фиксировать обладателей версии четыре два и сдавать их безопасникам. Ты знал это? Поэтому и не пошёл напрямую в отделение?

— Типа того, — я неопределённо махнул рукой, отметив, что как только у нас с Клодом появился общий интерес и, по сути, общая тайна, он тут же перешёл на ты. — Так что? Перенести систему можно?

— Подожди, — Клод, не вставая с кресла, на колёсиках откатился к сейфу и залез в него почти по пояс. Начал что-то перебирать и бурчать себе под нос. Ничего не нашёл, развернулся и с обескураженным видом пожал плечами. — Есть одна идея.

— Что за идея?

— Каждый биомонитор изначально поставляется с определённой системой. Если они совпадают, то перенести данные легко. Но, как мы уже поняли, четыре два нам нигде не достать. Просто стереть, например, третью или вторую и записать на неё четвёртую не получится. Они в корне разные, нельзя с первой обновиться выше. Там и архитектура другая, и вообще все принципы.

— Но?

— Но пару лет назад научники выпустили партию универсальных. Даже не отдельная модель, а что-то типа взаимозаменяемых ремонтных наборов, — усмехнулся Клод. — Но сами же её и завернули. Продавать дороже последних поколений не получилось, никто просто не покупал. А ставить цену ниже было невыгодно уже научникам, никто бы не покупал последние модели.

— Я думал, их, вообще, бесплатно выдают?

— Первый раз — да. Подзарядка ещё условно бесплатная в обмен на собранные данные. А дальше уже только и успевай кошелёк открывать, даже гарантии никакой нет. Но народ уже подсаживается. Особенно те, кто на геномах всё своё развитие строит. Ради каждого обновления в очередь выстраиваются.

— И? — про деньги и жадность UNPA я уже всё понял и попытался вернуть Клода в нужное русло.

— И у меня в коллекции такого нет, но на складе точно парочка пылится. Можно попробовать твою систему туда перекинуть. Может даже какую-нибудь дополнительную базу данных накатить получится. Они разные бывают. И под разные виды геномов, и под разные ветки развития.

— А с зарядкой что?

— С зарядкой точно проблем не будет, там универсальные батареи, их можно будет с любого переставить. Ну почти с любого, зависит от корпуса и формы.

— Делать-то что? Мне нужно пробраться на склад UNPA и забрать их?

В голове тут же возник образ отделения. Охрана, лючки в потолке, пулемётчики на крыше. Наверняка ещё какие-то ловушки, сигнализации, охрана внутри, опять же склад ещё нужно найти…

— Не, на склад UNPA я сам схожу. Это легкотня, — усмехнулся Клод. — Но возвращаясь к Гоферу, давай теперь обсудим, зачем мне это нужно.

— Уверен, — спросил Гофер, прежде чем я вышел из машины. — Мы даже тела своих забрать не смогли. Просто нечего было забирать. Только Хвостик и вернулся.

Хвостиком звали обычную (не мутанта) крысу-альбиноса, которого Гофер использовал в роли ищейки при разведке новых тоннелей. Он зачем-то взял её с собой, но из рук не выпускал.

— Ну что там такого опасного? Суперхищник? Призраки и ловушки Древних? Копатели «Искателей»?

— Именно! Причём всё вместе! — воскликнул Гофер. — Ещё и затоплена половина тоннелей. Не стоит туда ходить, чтобы тебе там не пообещал Клод. Это слишком опасно для жизни.

Я посмотрел на Крысолова, решая, стоит ли ему объяснить, что всё вышеперечисленное мне и нужно как раз ради жизни. Но не стал, пусть лучше думает, что я странный и у меня шило в одном месте. Я уже чувствовал, что приближается кризис. В запасе точно было ещё пара дней, но либо я ошибся в расчётах, либо без биомонитора что-то сбилось, либо по какой-то причине время ускорилось. Не знаю и проверить не могу, отчего нервозность только увеличивалась.

Пока всё было на уровне голода, который ничем не получалось унять. И стали появляться навязчивые мысли и странные вопросы. Из серии, много ли из Гофера вытечет крови, если подрезать ему шейную артерию. Уж очень она сильно пульсировала на тонкой, бледной шее.

Я встряхнулся, отгоняя непрошеное видение, и кивнул.

— Нормально всё будет, — ответил я Гоферу и задумался, подбирая слова.

Хотел сказать что-то в духе: одна нога там, другая здесь, но решил, что для Аркадии это может прозвучать слишком буквально.

— Вошёл, нашёл и вернулся, — так лучше будет.

Я вылез из машины и пошёл к кузову забирать снаряжение, ещё раз обдумывая, что с собой взять, учитывая специфику выполнения заказа Клода. В обмен на мой новый биомонитор нужно было достать какой-то старый. То ли просто редкий из промежуточной партии первого поколения, то ли особенный лично для Клода.

И достать нужно было из развалин Древних, расположенных в двух часах езды от Хемстеда, но в таком месте, в которое приличные люди, а вместе с ними охотники и «Миротворцы» предпочитают не соваться. Дурная слава, злые монстры.

Предыстория была простая, а в чём-то даже звучала, как квест в компьютерной игре. Лет пятнадцать назад некто Паскаль спустился в развалины вместе с группой археологов из научного Директората. И назад не вернулся. Никто назад не вернулся. Ни археологи, ни отряд UNPA, который их сопровождал. Поисковый отряд тоже не вернулся, после чего научный Директорат на эти подземные развалины забил и забыл.

И все бы забыли, не будь Паскаль старшим братом Клода, а сгинувший биомонитор был не только ценным предметом для коллекции, но и семейной реликвией.

А дальше уже подключались беспокойства Гофера, который тоже потерял там три отряда за последние несколько лет. Дважды это была попытка расширить собственные владения и заполучить новые подземелья, а третий раз — заказ Клода. Но не только это беспокоило Крысолова, ещё были «Искатели», которые в последнее время стали проявлять интерес к этому месту. И как минимум один отряд сейчас был там.

Мы заметили их лагерь, когда объезжали долину с развалинами. А ещё, мне кажется, я всё-таки привлёк внимание клановых. Столкнулся с парнем с пятнистым меховым воротником, когда докупал патроны перед тем, как покинуть город. Метку на себе я не чувствовал, но уже по дороге сюда пару раз на горизонте мелькнули подозрительные точки. Впрочем, чем больше народа, тем, конечно, меньше кислорода, но и монстров будет чем занять.

У Крысоловов была карта местности. Подъезды к долине и сама долина, которая, по сути, была верхним слоем подземных строений. Частично крытые галереи и переходы, по которым самим можно было бродить, как по лабиринту. И уже там были спуски на глубину. Гофер знал два прохода, догадывался ещё о четырёх и то ли подозревал, то ли очень хотел в это верить, но считал, что где-то глубоко под землёй есть тоннели, идущие аж до Хемстеда.

По таким длинным коридорам я бродить не собирался, делая ставку на короткие дистанции и узкие тоннели, поэтому решил не брать с собой винтовку. Двустволка с запасом пулевых патронов, MK23 с ещё большим запасом и новым приобретением стал здоровенный тесак, похожий на солдатский сапёрный двухсотлетней давности.

Пятидесятисантиметровое чуть искривлённое лезвие, широкий дол и пила на обухе, латунная рукоять, деревянные ножны, а всё вместе — два килограмма остро заточенной стали. В основном рубить, рубить и немного колоть — не совсем мой стиль, но обычные мачете мне показались слишком хлипкими, а боевые топоры чересчур массивными. А тесак подкупил уже хотя бы своим видом, я даже сначала подумал, что реальный антиквариат сюда занесло из Российской империи.

Остальное всё уже по стандарту: запасной пистолет, «Живинка», запас еды и воды. И подгон от Крысоловов: моток крепкой верёвки с крюком и фонарь в виде квадратной склянки, внутри которой был и бледный мох, и светлячки. Света он давал меньше, чем лампы древних, но зато без радиации. Гофер заверил, что состав натуральный и органический, без всяких нитратов и ГМО. Работал фонарь просто: вынул из кожаного чехла — горит, спрятал — не горит.

Грузовик Крысоловов проехал по границе долины и, не сворачивая, чтобы не привлечь внимание «Искателей», высадил меня в паре километров севернее, как только высокая роща скрыла нас от любого внимания.

— Тебя не переубедить, да? — в очередной раз попробовал Гофер.

— У каждого свой путь, — ответил я, — мой сейчас ведёт туда.

— Что же, — усмехнулся Гофер. — Тогда поищи эссенции, здесь может быть лаборатория. Будет что-нибудь для меня, я выкуплю. И узнай, какого хрена здесь делают «Искатели».

— Ещё пожелания?

— Нет, Серый приедет за тобой через два дня. А если вдруг уедешь раньше, оставь какой-нибудь знак, — сказал Гофер и крысу, выскочившую у него из-за пазухи и забравшуюся на плечо. — Я бы отправил с тобой Хвостика, но ему прошлого раза хватило всё здесь разведывать. Он единственный-то и выбрался. Представляешь? Сам вернулся в Хемстед.

— Даже представить себе не могу, — улыбнулся я, глядя на эту мелкую красноглазую суперищейку.

— А ты, кстати, попробуй, — ответил Гофер. — Я в том смысле, что геном-то у тебя не простой. Он вполне может, найти следы.

— Пятнадцать лет прошло, — я пожал плечами. В чуйке на живых я-то был уверен, но насчёт мёртвых сомневался.

Я попрощался с Гофером и обсудил с очередным Серым, на каком дереве оставлю послание, похлопал его по коре и за ним же и скрылся.

До наступления темноты было ещё далеко, но солнце уже не жарило. Перегретый воздух постепенно начинал охлаждаться, разгоняемый вечерним ветерком. В общем, чудесное время для прогулки по лесу. Я заметил несколько стрекоз и взял над одной контроль, отправив её в сторону лагеря «Искателей». Под землю я её с собой не возьму, всё равно не выживет, а на пути отхода будет полезно иметь лишние глаза.

В лесу было хорошо. Птички поют, шуршат древолазы, довольно громко хрустя какими-то скорлупками. И во все стороны разбегаются змеи, гревшиеся до этого на солнышке.

Это не я их спугнул. Это шакрас. Нервозность постепенно сменилась предвкушением. Торопится геном, уже вышел на тропу охоты. Лагерь «Искателей» остался на другой стороне долины, между нами километра три. Я в лучшем случае вижу только парочку скучающих охранников. Основная масса бродит где-то уже под землёй. Судя по количеству машин, здесь два полных отряда карателей с бригадирами и кто-то более серьёзный, приехавший на чёрном, тонированном «ленд крузере».

И мне, и Гоферу очень было интересно, что они здесь ищут. Нулевой геном или какие-то другие технологии Древних? Я, конечно, попробую это узнать, но и по карте Крысоловов, и по тому, что успел рассказать Гофер, реальность была такова, что здесь можно было год бродить и никого не встретить. Крысоловы считали, что местные катакомбы могли быть старше и глубже тех, что были под Хемстедом.

Как я понял, сам Хемстед изначально мог быть здесь. В округе было около десятка развалин Древних, и этот наиболее сохранившийся, но и менее изученный. Подземные монстры опередили первых поселенцев и заселились раньше. Зачем вообще было строить в таких опасных местах, для меня оставалось загадкой, но спросить было уже не у кого. Только если поймать какого-нибудь внука первых поселенцев и надеяться, что дед ему объяснил логику тех времён. Могу лишь предположить, что тогда иметь хоть две готовых стены и подвал было безопасней, чем строиться в чистом поле. А монстрам не повезло. Где человек смог их прогнать, там появился Хемстед, а где не смог — там безымянная долина, в которую я сейчас спускаюсь.

Я нашёл широкую расщелину с каменными мостиками, которые одновременно являлись частью потолка первого уровня, и легко соскользнул вниз. Практически сразу стало прохладно и тихо. Стены широкого коридора были покрыты мхом и завешены какой-то растительностью, напоминающей обычный плющ. На земле рос папоротник, и ещё даже остались следы протоптанных дорог. Коридор, в котором я оказался, с одной стороны заворачивал и уходил по краю долины, а с другой стороны, уже метров через двадцать раздался на два.

Надо мной ещё проскакивало голубое небо, но дальше оба тоннеля уходили в землю. В левом проходе появились разбитые, каменные ступеньки, которые вели к рукотворной арке. А справа тоннель открывался практически сразу. Тёмная арка, тоже рукотворная, поднималась на несколько метров, упираясь уже в сплошной каменный потолок. А внутри проглядывались ещё более тёмные проёмы, уводящие вниз.

Туда-то мне и было надо. Два проёма рядом: один в среднечеловеческий человеческий рост, а второй с явным запасом под гиганта (и по высоте, и по ширине). Всё, как описывал Гофер, когда рассказывал детали их неудавшейся попытки, найти пропавшую пятнадцать лет назад экспедицию. Спасибо им, без этой подготовительной работы я бы здесь месяц только нужный вход искал.

Возле проёма нашёлся полустёртый след в виде крысиной лапки. И такие должны найтись ещё на двух следующих уровнях, а дальше уже искать самому.

Прежде чем шагнуть в темноту, прислушался к шакрасу. Чуйка шарашила на полную, примешивая нетерпение генома. Есть контакт.

Точнее, контакты. Неопознанные геномы, затаившиеся под землёй. Примерно к половине шакрас был нейтрален, типа левые конкуренты, которым придётся потесниться. Но другая часть — чёрная, даже на внутреннем сканере виделась не размытыми призрачными облачками, а сгустками слизи. Липкие, противные и прямо так и требующие получить когтистой лапой по наглым мордам.

Я встряхнулся, прогоняя наваждение генетической памяти. Активировал браслет на правильной руке и достал пистолет с глушителем. Броня моментально развернулась, а поддерживающие элементы буквально впились в рукоятку пистолета. Я поводил плечом, привыкая к неожиданной лёгкости. Словно в руке не кирпич на два с половиной килограмма, а детская реплика грамм на четыреста, максимум пятьсот. Вытянул руку и решил, что могу так несколько часов простоять, если потребуется.

Пока игрался с весом и своей новой манёвренностью, глаза привыкли к темноте, заполняющей проход. Я выбрал маленький и шагнул вперёд. Земля под ногами сразу пошла вниз под довольно острым углом, а метров через пять обнаружился люк с винтовой лестницей, штопором разрезающий каменный пол. Оттуда пахнуло затхлостью и зябким холодком, пробравшим до мурашек. И прилипло ощущение чужого взгляда.

Я ещё толком не осознал, что это вообще такое, а геном уже дал ответку. Чёрт, тяжело без биомонитора, вроде бы не так давно его носить начал, а рука будто голая. Что особенно чувствовалось на фоне бронированной второй. Мог ли гаджет блокировать геном, было не известно, но сейчас я явно стал свидетелем одного из навыков шакраса. Того самого, которым хищник метил территорию. То есть нас сначала засекло неведомое нечто, считавшее катакомбы своими угодьями. А потом шакрас выдал ответку, ясно дав понять, что кому-то придётся подвинуться.

Не так я себе представлял тайную и скрытную операцию, но, похоже, для генетической памяти это очередной принципиальный момент. И, значит, будет весело.

Я аккуратно обошёл люк и пошёл дальше. Мне туда не надо, — метка Крысоловов светилась метрах в десяти дальше, указывая на первый перекрёсток. А потом на второй, и на третий, пока путь не привёл к новой лестнице. Экспедиция Паскаля была здесь пятнадцать лет назад, а с похода Крысоловов прошло чуть больше года. Но метки ещё держались, только на входе была лапка, здесь же они выбивали ямки в камне и подсаживали в него клочки светящегося мха. Тот не только не засох, но и, наоборот, разросся, добавляя света.

На нижней ступеньке я нашёл первый скелет, в котором смог опознать Крысолова. Исключительно по амулету в виде крысиной лапки, которая единственная сохранилась. Ещё латунная пряжка от ремня нашлась среди рёбер, но всё остальное кто-то подчистил. Переломов я не заметил, но сами кости явно подверглись неумелой шлифовке чьими-то мелкими зубами.

Второй скелет нашёлся через несколько метров, примерно в таком же состоянии. Только шея свёрнута, но, возможно, он просто упал с лестницы, когда убегал. Итого, можно было сделать предварительные выводы о противнике: мелко-средний, зубастый, охотится в стае, гонит или даже специально загоняет свои жертвы.

Пока я их не видел, но чувствовал. На сканере шакраса как раз вокруг, как будто бы даже внутри стен, копошились объекты, размером с крупную кошку, ну или десятилетнего ребёнка. Руки, ноги и хвосты чуйка не выделяла. Босса местной пещеры я тоже ощущал, но он так и остался где-то в глубинах под винтовой лестницей. А я оттуда отошёл уже метров на двести.

Первая попытка нападения произошла возле третьего и четвёртого скелета, лежащих рядом. Я приоткрыл чехольчик фонаря и нагнулся, чтобы собрать амулеты, как услышал за спиной движение. Кто-то мягко спружинил на пол, выбравшись откуда-то с потолка. Уже без всяких сканеров генома чувства обострились до предела. Я услышал тихое дыхание и почувствовал, как колыхнулся затхлый воздух, пришедший в движение от бесшумных шагов. Кто-то подкрадывался, и считать, что это друг у меня повода не было. Не поднимаясь и не оборачиваясь, вывел глушитель сбоку и дважды потянул спусковой крючок.

Выстрелы прозвучали довольно громко, и, показалось, что ещё громче зазвенели гильзы о стены. Но хрип неизвестного монстра и шорох ещё двоих, бросившихся наутёк удалось зафиксировать не менее отчётливо. Вернулась чуйка, пустив круги во все стороны. Тени не исчезли, но оттянулись, ожидая меня и за углом, и внутри стен. Я подошёл к трупу, а двойное попадание сорок пятого калибра иного статуса не предполагало. Ещё и опознание усложнило.

Чем ближе я подходил, и чем больше вытаскивал фонарь из чехла, тем страшнее казалась картинка. Гоблин, что ли? Ребёнок? Обезьяна? Древолаз-переросток? Вроде бы всё вместе. Две ноги, две руки, посередине дырявое брюшко, голова. Передо мной лежало человекообразное существо, просто маленькое — максимум метра полтора. Конечности были покрыты короткой серой шерстью, на вид жёсткой, как проволока, и на тыканье глушителем — такой же. Морда лица — вылитый древолаз, только более плоский и ярко выраженных клыков по бокам нет. Зубки мелкие, вполне ровные и острозаточенные на работу с сухожилиями и артериями. Чему ещё способствовали короткие, но острые когти на передних лапах.

Вряд ли настоящие хищники, но вот падальщики — волне. А, может, и кровососы. На языке вместо вкусовых рецепторов можно было разглядеть мелкие присоски.

Я перевернул тело, стараясь изучить на наличие слабых зон. Шакрас сейчас не помог, на пафосе они для него целиком были слабым местом. В принципе, можно было с ним согласиться. Видимой брони не было, только какая-то корка вдоль хребта, похожая на экзоскелет. Кровь, на вид обычная, и натекло её уже довольно много. Гоблин-древолаз определённо был мёртв, но свечение никак не появлялось. Даже гнили не было.

Либо эволюция совсем поиздевалась над древолазами, загнав их под землю и превратив в злобных карликов. Либо это была не эволюция, а какой-нибудь очередной эксперимент древних генетиков. Ещё был третий вариант, про который я узнал из купленного бестиария — у некоторых видов, как правило, рой или стая, эссенция была одна на всех. И получить ее можно было только с альфа-вожака.

Этот на альфу не тянул, как и ещё пятеро, бросившихся на меня из темноты. Два прилетели сверху, а трое, гремя костями Крысоловов, выскочили из-за угла.

— Шакрас, просыпайся, пришло время поохотиться.

Я выстрелил в тень, летевшую на меня сверху. Кувыркнул её в воздухе, отбрасывая на бегущую троицу. Отступил на один, но большой шаг, пропустив второго летуна. Дал ему приземлиться, но в новый прыжок он отлетел уже с пробитой головой.

Теперь троица, которая, видимо, не могла договориться между собой и с эволюцией. Один скакал на четырёх лапах, второй бежал на двух, как обычный человек, а третий совмещал, чередуя пробежки с прыжками по стенам. Но всё равно вышло, как в интерактивном тире, пять выстрелов — три трупа.

Плохо, не экономно. Я перезарядил магазин, тут же начав дозаряжать первый. Шакрас проснулся окончательно и по моим прикидкам отдал мне уже восемьдесят процентов контроля. Качество результатов сканирования улучшилось, показав не только призрачные силуэты, но и направления их движения.

Я словно оказался в центре трёхмерной проекции, высветившей мой тоннель и все скрытые переходы, лазейки и щели вокруг. Недалеко, максимум на тридцать метров, но выглядело это всё как червивый муравейник, изгрызенный потайными ходами. Ещё появилась ассоциация с кровеносной системой, но тогда пришлось бы признать, что вся подземная часть горы — это единый организм, со всеми отсюда вытекающими в виде разума и микробов-санитаров, которых сердце сейчас накачивает в мою сторону. В сторону инородного тела.

Притормозив собственное воображение, сфокусировался на более приземлённом — пересчитал «гоблинов». Насчитал тридцать штук, а потом сбился из-за влезшей в зону сканера подмоги. Окружают и целенаправленно перекрывают выход. И местный «босс» стал ближе, будто поднялся по винтовой лестнице.

Окей! И снова мне пока туда не надо!

Я проверил, что магазины под рукой, а тесак легко выходит из ножен, и пошёл вперёд. За углом тут же натолкнулся на засаду из четырёх монстров, но прошёл сквозь них не останавливаясь. Возможно, и девятимиллиметрового бы хватило, но пока штурмовой пистолет полностью оправдывал своё назначение. Стремительный проход по тоннелю, быстрое и чёткое прицеливание, контроль цели ещё до момента, как она сама успевала среагировать, и стрельба на поражение. С проходом дальше, я слышал, что они накапливаются за спиной, вываливаясь из потайных ниш. Но я уже проходил дальше, пропадая с их локаторов.

Один раз завяз, потратив время на поиск метки Крысоловов. Последний перекрёсток, докуда они успели дойти и куда уже не успели добавить светящегося мха. Вместо этого там были тёмные разводы засохшей крови. Но учитывая, что они были везде, то, прежде чем я это понял, со всех проходов подтянулись монстры. А оттуда, куда нужно было мне, их было больше всего. И вперёд они не торопились, будто знали, куда я иду.

Они все замерли, снизив скорость, и начали подкрадываться. Втянули головы в плечи, став ещё компактней. Оскалились, издав странный звук, больше похожий не на шипение, а на причмокивание. Присоски, что ли, свои как-то раскочегаривает?

Да, пофиг! Мы начали одновременно: я открыл огонь, а они бросились толпой. Я не успел посчитать, сколько попадало. Их сразу же затоптали остальные, и пришлось переключаться на тесак. И первым же ударом сломал летевшую в меня лапу, отбросив чёрное тело монстра. Резал тесак откровенно плохо, лезвие не справилось с жёсткой шкурой. Хм, думал, что отрублю…

А дальше думать уже было некогда! Я скинул пистолет, взяв тесак в правую руку — подключился браслет, компенсировав тяжесть, и понеслась! Лохматые, чернявые зубастики лезли сплошной стеной, закрывая свет фонаря и транслируя на потолок жуткие тени.

Я крутился волчком-шакрасом, рубя тесаком налево и направо. Разбивал головы и ломал лапы, какой-то особо широкомордой твари прошёлся пилой по зубам, другую проткнул и, прежде чем смог освободить клинок, пришлось помахать телом «гоблина», как дубиной.

Шакрас ликовал, шипел где-то в глубине генетической памяти, и, по ощущениям, даже пена бешенства проступила из пасти. Я рубил, рубил и рубил, постепенно теряя контроль над ситуацией.

А монстров меньше не становилось. Я уже пробился в нужный мне проход и снизил напор «гоблинов», они банально быстро не могли перебраться, через тела. Но всё равно с каждой стороны ещё оставалось по десятку. Я дважды использовал «Ауру страха» и оба раза без особого эффекта. Сомнительно, что уровень монстров был выше допустимого, скорее, у них напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. А, возможно, и мозги, что добавило очков версии, про общий геном и общий разум стаи.

Как бы там ни было, но разум этих существ не особо задавался вопросами тактики. Они просто кидались на меня, стараясь достать меня когтями. Прыгали на спину или бросались в ноги, норовя сразу же впиться зубами. К счастью, основные удары приходились на защищённую руку — их словно притягивал металлический блеск. Но и помимо руки, я нахватал уже с десяток мелких царапин, и явно были какие-то проблемы с плечом. Одна тварь умудрилась заскочить мне на загривок, но прежде чем дорвалась зубами до шеи, я раздавил её о каменную стену. Было больно, но терпимо.

Когда тесак снова завяз в раздробленной шее монстра, я отскочил, выхватывая «коучган». Двумя выстрелами проредил толпу, пробивая и раскидывая сразу по несколько монстров! Сработало даже лучше, чем «Аура страха»! Будто наглядный пример, когда соседу сносит голову чем-то очень громким и страшным, всё-таки до них дошёл. А, может, дело было в грохоте, но они первый раз отступили на полшага. Я сразу же выхватил «глок» и разрядил его в обе стороны. Пятнадцать выстрелов — пятнадцать тел. Не все насмерть, но все с ранениями, несовместимыми с прыжками. И, наконец-то, десяток улепётывающих в темноте силуэтов!

— Всё-таки хватило калибра и попроще, — прошептал я, заряжая новый магазин.

Но MK23 всё равно надо было забрать. Я вернулся на перекрёсток, переступая точно мёртвых и топча подранков. С силой и злобой, будто давлю тараканов, попытавшихся загадить мой последний кусок хлеба. На очередном замахе поймал себя на мысли, что эмоции чересчур уж давят. Злоба — та же эмоция, и обычно я её не испытываю. Значит, шакрас пытается взять на себя больше контроля.

— А ты не такой уж милый парень, да? — усмехнулся я, встряхнув головой и наклоняясь, чтобы поднять пистолет.

И в этот момент расслышал шипение, а потом и капля то ли крови, то ли слюны упала с потолка. Из чёрного провала, до которого не добивал фонарь. Ещё один, либо новый, либо подранок бросился на меня сверху. Поймал три пули и свалился на меня уже точно мёртвым, а я так и не смог отойти. Вроде простое действие, но будто что-то держало за ногу. Посмотрел вниз и матюкнулся, стреляя практически себе в ногу.

Сука! Ещё один выбрался из-под тел и зубами вцепился мне под колено! Мелкие зубы чуть ли не сверлом вгрызлись в штаны, и, кажется, я попрощался с боковой связкой колена.

До шакраса эта мысль, похоже, дошла раньше, чем до меня — все лишние эмоции схлынули, а внутренние ресурсы переключились на регенерацию

Я же в пылу боя последних минут, видимо, должен был пройти через все стадии. Отрицание. Гнев. Теперь уже мой собственный, слившийся с пальбой по трупам, чтобы уже точно всех законтролить. Торг. Может, всё-таки только штаны? Депрессия. Это сразу гоним мимо — даже в подобном состоянии совершенно лишнее чувство. А потом принятие. Вместе с которым пришла боль.

Плюхнувшись на задницу, я отполз к стене. Выхватил «Живинку», сорвал зубами пробку и сделал пару глотков, чтобы прожарить возможную инфекцию изнутри. Всё остальное вылил на ногу и полез за бинтом. Кровь практически сразу остановилась, но разглядеть детали сквозь рваные штаны и края раны не получилось. Короче, жопа. То есть колено, что в данной ситуации одно и то же.

Я достал бинт, вспоминая, правила оказания первой помощи при повреждении связок. Почему-то нас не обучали, что делать по итогам зубастой мясорубки, но я всё-таки на Аркадии. Тут и другие причины травм, и другие методы лечения. Ладно, будем считать, что анестетик я себе ввёл. Кровь, слюну «гоблина» и прочую лишнюю хрень, которая может скопиться внутри, я промыл. Теперь тугая повязка. А потом покой и восстановление на несколько недель. Смешно, явно юмористы какие-то эти рекомендации составляли.

Фух.

Не могу сказать, всё это было приятно, но я ожидал худшего. Затянул повязку и проверил чуйку. Убежавшие тени постепенно подтягивались обратно. Осторожно и неторопливо, будто ждали подмогу из дальних частей подземелья. Я довольно отчётливо их видел, уже не просто призрачные тучки, а более плотные и уже цветные силуэты. Словно к их границам прильнула кровь.

Интересно. Либо геном разобрав несколько десятков и разобрав на составляющие, внёс их в условную базу. Либо шакрас, почувствовав нашу уязвимость, выкрутил мне органы чувств на максимум. Я видел не только силуэты «гоблинов» вдали, но и след тех, кто успел свалить прямо рядом с собой. Наверное, запах или какие-то иные слепки физической оболочки.

Я не посчитал это особо полезным, до того момента, пока не увидел ещё один след в темноте. Точнее, следа от следа, настолько слабым и бледным он был. Но он был и отличался от того, что оставили после себя «гоблины».

Перезарядив всё оружие и все магазины, тяпнул ещё «живинки» и попытался встать, опираясь на стену и дробовик.

— Ммм, — промолчал я, стиснув зубы и выдавив самую кривую улыбку, на которую был способен.

Попытка опереться на больную ногу прошла успешно. Боль дикая, но я, по крайней мере, не рухнул обратно на землю. Даже попробовал наступить, держа вес на здоровой ноге и частично передав его стене. Трудно, но можно. Регенерация генома вместе с «Живинкой» сделали это возможном, частично уже что-то затянув, а частично просто притупив боль. Сквозь бинт проступили пятна крови, но я сделал ещё несколько шагов.

Остановился передохнуть и по новой запустил чуйку. Назад пойдёшь — хер дойдёшь, вперёд пойдёшь — ещё и съедят.

— Однако, какой вариативный выбор, — усмехнулся я и на одной ноге допрыгал до замеченного следа.

Съехал по стене, отставив раненую ногу, и воткнул тесак в земляную корку. Расковырял и нашёл пустой ржавый магазин от «кольта» M1911. А покопавшись ещё немного, расковырял остатки зубов «гоблина» и несколько пистолетных гильз. Для вылазки Крысоловов всё было старовато, и, учитывая, что маршрут не самый туристический, можно было предположить, что это след экспедиции Паскаля. А в метрах десяти уже у другой стены виднелся ещё один след. Дальше — тёмный провал с видимой первой ступенькой, уходящей вниз лестницы.

Мне бы пересидеть где-нибудь несколько часов. Понятно, что бегать и прыгать ближайшие пару недель я не буду, но хотя бы дать время «Живинке» сделать своё дело. И, может, наступать хотя бы смогу?

Ха, однако Аркадия меня быстро сделала оптимистом!

Я посмотрел в сторону выхода, вспоминая, сколько перекрёстков и открытых площадок прошёл. Учитывая скорость «гоблинов», каждая для меня сейчас, как чистое поле под перекрёстным огнём. И фонит ещё где-то ближе к поверхности что-то крупное. Странный босс у этого подземелья, жмётся к поверхности, вместо того, чтобы закопаться в самое тёмное и глубокое место.

Потом посмотрел туда, где ощущался след, и на лестницу. Монстры там были и довольно много, но либо коридоры слишком петляли, либо ещё что, но больших скоплений не было. Там один, здесь парочка — максимум четверо поблизости, но на уровень ниже. Возможно, на выходе с лестницы.

Ладно, просто след проверю, а дальше видно будет.

Поднялся уже чуть легче. Колено прострелило болью, будто калёный железный прут об ногу обломали, но уже хотя бы не раскалённым, как показалось в первый раз. Вдоль по стеночке, всё так же используя дробовик в роли трости (на большее длины не хватало) дошёл до первой ступеньки и посветил фонарём. Где-то на пятой ступеньке лежал высушенный скелет «гоблина», а где-то над десятой появилась морда живого, на четвереньках поднимающегося уже на вторую ступеньку.

Тихонько так, максимально пригибаясь к камню. Как только появился свет, он замер и втянул голову в шею, будто спалился. Он отличался от остальных. Уши шире, а морда, наоборот, плоская. Но больше всего отличалась челюсть. Она была круглой, будто он проглотил трубу, внутри которой вразнобой налипли зубы.

Мне когда-то в лечебных целях пиявок ставили. Вот взять бы ту пиявку, увеличить её раз в двадцать и нахлобучить верхнюю часть черепной коробки, так чтобы с носом и глазами. А потом всё это завязать в серую, колючую шкуру. И всё равно будет непохоже. Короче, какой-то голлум, вытянувший губы в трубочку.

— Точняк спалился, красавчик…

Я прицелился в подставленную макушку, но выстрелить не успел. Прямо из-за границы света выскочил ещё один и взвился, перелетев сразу несколько ступенек. И рухнул от прямого попадания. Макушка уже смылась — хитрый хрен, на рожон не полез. Вместо него выскочили ещё двое, но глушитель ещё несколько раз чихнул, и они скатились обратно по ступенькам. Громко чихнул, с боем отозвавшись в обострённом восприятии, но всё же не настолько громко, чтобы спровоцировать новый вал атакующих монстров. Губастый тоже смылся, отбежав метров на сорок, а потом и вовсе исчез с радаров чуйки.

Так, тихой сапой, глядишь и дойду куда-нибудь!

Копаться в пыли не пришлось. То, что ощущалось, как след, я увидел сразу. Теперь уже сам «кольт», который так и не выпустили из руки. Остатки кисти и лучевые кости, которые каким-то чудом скреплял ремешок от биомонитора, лежали в небольшой каменной трещине. Пистолет выглядел плохо, будто все эти годы пролежал не на сухих камнях, а в лужице с кислотой. На «больном», изъеденном металле были видны царапины, оставленные мелкими зубами. А приглядевшись, я увидел и сам сломанный зуб, застрявший сбоку. Ну, допустим, непростая слюна у «гоблинов».

Биомонитору повезло чуть больше, а пластиковый ремешок вообще выглядел, как новый. Его тоже попробовали на вкус, но, скорее, не специально, а зацепили в момент поедания руки. Под описание Клода он не подходил, нужно было найти массивные часы с тремя хронографами, медным ободком и гравировкой на задней стенке, а эти были явно проще. Чем-то напоминали «командирские», но точно принадлежали «Миротворцу» — сквозь поцарапанное стекло можно было разглядеть логотип UNPA.

Пока мимо, но я точно на правильном пути. И следующий след уже светился в конце лестницы. Приглушил мысль, что иду в ловушку, из которой могу и не выбраться, а вместо неё вывел на передний план азарт кладоискателя. Кое-как спустился по лестнице, нашёл владельца потерянной руки и немного старой снаряги. То, что не растворилось от старости и не переварилось в желудках у монстров.

Их я тоже нашёл. Целую кучу скелетов, которая могла поспорить с той, что я оставил на перекрёстке. Много гильз, огрызок от мачете, сломанный автомат, которым видимо уже потом монстры зачем-то били в стены. Потом небольшой завал и следы, разорвавшейся гранаты на стене. Ещё кости и прочий мусор, разобраться в котором без криминалистической экспертизы было сложно.

Встретил двух «гоблинов», решивших, что я их не вижу. Добавил потенциальным криминалистам новых тел и свернул в узкий проход, уводивший с основного пути. Шёл по следу такого же бедолаги, как и я — в том смысле, что мы оба держались за стену. На входе в проём нашлась целая гора гильз, а дальше уже вёл след, отпечатавшийся на стене. Окровавленная рука, на которой не хватало двух пальцев, указывала направление не хуже стрелки навигатора.

Можно было даже представить картину происходящего. Экспедиция спустилась по лестнице и встретилась со стаей. Начали отступать, нашли проход, и кто-то остался прикрывать отход. Когда патроны, оружие и пальцы закончились, этот кто-то поспешил за своими. Свернул за угол и упал под тяжестью монстров, налетевших ему на спину.

Я тоже повернул за угол и присвистнул. Проход перегораживали скелеты. Из-под кучи мелких и зубастых торчали армейские ботинки, а дальше вообще всё было завалено скелетами метра на полтора. Я поднял светильник повыше, пытаясь рассмотреть, что там дальше за кучей, и увидел очертания ещё одного прохода. Совсем небольшого, будто это даже не дверь в стене, а маленький люк, если вообще не форточка. Внутрь тоже что-то напихали, создав импровизированный щит.

Перелезть кости не получилось. И нога не позволяла, и сами кости всё время выскальзывали, разбрасываясь по сторонам. В итоге не перелез, но проломился, вызвав несколько осыпей. Разворошил кучу, пробудив со дна запах тухлятины и мертвечины. И ещё каких-то жуков, похожих на смесь тараканов и скарабеев растревожил, лавиной брызнувших из кучи.

Я тут же врубил «Ауру ужаса», и лавина отхлынула обратно, выскочив с другой стороны костяной кучи. До меня так никто и не добрался, а те, кто успел разогнаться, в панике бросились в стороны, обтекая меня, будто вокруг меня невидимый защитный барьер. Полезно всё-таки иметь под рукой авторитет суперхищника.

Но костей что-то реально было чересчур до фига. На потолке только их не было, а в остальном куда ни плюнь… Короче, даже какой-нибудь некромант-фанатик плевать устанет. Даже конструкция, выступавшая в роли двери люка, была костяной.

Какой-то креативный умелец из «Миротворцев» пластиковыми стяжками собрал её из тел «гоблинов». Сейчас всё разболталось, хребты с рёбрами перепутались. Выглядело это всё расхлябано и ненадёжно, но зато можно было разглядеть, что внутри.

Свет фонаря добил до дальней стены, вдоль которой сидели три скелета, над которыми уже тоже поработало время вместе с жуками-падальщиками. Помещение было небольшим, метров пять в длину и три в ширину, потолок низкий. Слабого свечения фонаря хватило, чтобы разглядеть и вскрытые консервные банки, и груду окровавленных бинтов, и пустые склянки с эликсирами. Пару рюкзаков, автомат Калашникова без магазина и пистолет в руке одного скелета. Разбитые очки на втором и толстый блокнот в кожаном переплёте на коленях у третьего.

Долой стереотипы, но этот, похоже, вояка-миротворец, а те двое из Научного.

Я потянул связку костей, освобождая проём. Закинул туда дробовик, потом рюкзачок и протиснулся сам. Вернул на место кости, сложившиеся уже не так крепко, но ещё более-менее надёжно. Доковылял до членов научной экспедиции и сполз по стене между очкариком и обладателем блокнота.

Размотал повязку и уже нормально поработал над раной. Выглядело уже не так всё плохо, несколько часов покоя и будет ещё лучше. Достал из рюкзака свой паёк и подхватил блокнот. Отдохнём, пересидим, а заодно и почитаем.

Я сорвал обёртку с протеинового батончика и уже собрался откусить, параллельно листая блокнот. Но уже на первой странице замер, совершенно забыв, что хотел есть. Подтянул фонарь и перечитал некоторые моменты:

Я всё-таки откусил протеиновый батончик, а потом, не отрывая взгляда от блокнота, поднял пистолет и выстрелил в люк, где появилась морда любопытного «гоблина». Монстр уже начал греметь костяной заглушкой, пытаясь протиснуться ко мне.

— Не надо отвлекать человека во время чтения, — проворчал я, убедившись, что заглушка люка не испортилась, а, наоборот, уплотнилась. — Так. Патрон, работающий на…

Я нашёл место, с которого меня прервали.

— Работающий на базе эссенций, полученных из специфических видов монстров…

Хм. Учитывая гранаты, которые я сам смог получить на базе генома жука-бомбардира, Аркадию-то мистер Бринн не открыл. Но расширенную теоретическую базу собрать попытался.

На следующем развороте был нарисован патрон в разрезе. Симпатичный рисунок, выполненный от явно талантливой руки, на котором автор блокнота изобразил выкладки того самого Бринна. Схема со сносками и описанием: остроконечная пуля в разрезе и длинная гильза.

На мой взгляд, пуля древних была похожа на стандартную бронебойно-зажигательную. То есть автор изобразил тонкую оболочку, стальной сердечник внутри и специальный состав между ними. Типа зажигательный, а на самом деле уже зависело от свойств генома, который можно было в этот состав замешать.

Либо загадочный Бринн, либо уже остальные научники попытались прикинуть варианты, среди которых я нашёл уже упомянутого жука-бомбардира. И с десяток не особо знакомых видов термитов и прочих гадов Аркадии, где каждый третий сочетался или со словом poizon (то бишь яд) или с neurotoxin (что тоже было понятно и без переводчика).

Хм, какое-то биологическое оружие получается, которое бронебойная пуля сможет доставить до мягких тканей. И, возможно, пробьёт бронежилет, хитин или прочие костяные панцири. Тут уже зависит от того, в кого стреляешь. Бронежилетов, кстати, у жителей Аркадии я практически не видел. Но это понятно: у кого-то кожа уже сама как броня, а кто-то так же, как и я, поверил в регенерацию и лечебные эликсиры. Как только про это подумал, сразу же вспомнил о ноге. Она ныла и горела, будто под повязкой целый муравейник копошится. Но это точно была хорошая боль от ускоренного заживления.

Масштаб и калибр были не очень непонятны, но длинная гильза выглядела довольно массивной. Гильза на вид обычная человеческая: бутылочная форма без выступающей окраины. А в пропорциях с пулей напоминало что-то крупное типа трёхсотого или даже триста тридцать восьмого калибра. Пространство внутри гильзы было заштриховано, но сразу же были пометки, что это не пороховой заряд, а очередные версии геномов. Это понятно, а вот по изображённому капсюлю были вопросы. Причём не только у меня, но и у Бринна с научниками, которые лишь обвели его в кружок и понаставили вопросительных знаков.

Несмотря на горючие и взрывные свойства некоторых геномов, подрыв или некая инициация происходила как-то иначе. Вопрос как? И как это можно применить к современному оружию?

Так-то принцип действительно лежит на поверхности, просто меняй порох на специфические геномы… и в дальний путь, но почему до этого никто не додумался раньше? Слишком дорого? Сложно подобрать нужную навеску сахарков? Можно ли сравнивать выделяемую эссенцией энергию с пороховыми газами? Или просто геморно пули производить? Типа пока хоть одного термита с геномом поймаешь, тебя уже обычный пулемётчик с фабричными патронами разнесёт на лоскутки.

На следующем развороте был ещё один чертёж, только пуля уже напоминала экспансивную, где активнодействующий геном скрывался сразу в носике. Но ответов, как всё это работало, там тоже не нашлось. А заметки по возможным характеристикам, были выражены только списком (дальность, скорость и прочие) с кучей жирных знаков вопросов.

Я листнул дальше, попав на страницу дневниковыми записями. Ага! Им удалось обнаружить, значит…

Кивнув в знак извинения, что собираюсь приступить к обыску, проверил все карманы ближайшего скелета. Потом принялся за очкарика. В старом подсумке на поясе нашёлся небольшой контейнер, который я сначала принял за очешник. Но для пустого футляра он был слишком тяжёлым, да и сохранился чересчур хорошо. Вскрыв замок, нашёл внутри два пластиковых пакетика с застёжкой. И в каждом по патрону. В одном уже россыпью: отдельно пуля, отдельно гильза и серые «сахаринки», а во втором — целый.

Знакомый, рабочий размер. Я даже не особо ошибся в масштабе. Десять сантиметров общей длины, три из которых — была сама пуля. Гильза была чёрного цвета, на вид из того же металла, что и мой нож. А пуля серебристая, ближе к белому, больше похожая на то, из чего древние делали контейнеры для геномов. Вместо привычного капсюля на гладкой поверхности снизу было восемь микроскопических отверстий. Выглядело так, будто это пазы для какой-то микросхемы.

Возможно, когда найду само оружие, станет понятней. А то, что я его должен найти, я уже для себя решил. И чем больше читал дневники научников, тем больше в это верил.

Повертел пулю в руках — тяжёлая, основательная. Из описанных в дневнике, это больше подходила под описание бронебойной. И если она хоть как-то близка по своим параметрам к триста тридцать восьмому калибру, то это уже прицельная стрельба на полтора километра и прощай броня и бетонные стены на близких дистанциях. И сейчас вопрос — это у меня в руке сувенир или срок годности геномов позволит этим выстрелить?

По версии мистера Бринна, позволит. Надо будет узнать, кто это такой вообще. Он одновременно упоминался и как очень большой учёный, и как не менее странный чудак. Даже вся эта экспедиция была овеяна очень большим скепсисом. Видимо, поэтому их и искать никто не пытался. А, может, пятнадцать лет назад у UNPA другие были приоритеты.

Я перекусил, потом более детально осмотрел то, что осталось от тел и одежды. Предварительные выводы моей скромной криминалистической лаборатории: смерть в результате отравления неизвестным токсином. Переломов я не нашёл, но кости в местах, где остались следы бинтов, почернели и стали рыхлыми. Пулевое отверстие нашлось только у «Миротворца» — но это он уже сам, видимо, не стал дожидаться действия яда. Бинтов на его костях было раза в два больше, чем на остальных.

Перебрал вещи, разбросанные вокруг скелетов. И забрал все биомониторы, включая тот, что был у «Миротворца» по имени Паскаль. Гаджет был тот самый, с нужной гравировкой и даже не пострадал от зубов монстров.

Я поставил себе галочку, что квест Клода выполнен. И из подручных средств (не менее креативно, чем научники) укрепил проход в комнату, отошёл в самый угол и решил немного подремать. Чуйка притихла, геном успокаивался, но опасности в непосредственной близости не чувствовалось, поэтому можно было и рискнуть. Нога только спасибо скажет.

Проснулся я от хруста, раздавшегося в коридоре. Что-то пыталось протиснуться, но, учитывая количество костей сделать тихо, это было непросто. Я встряхнулся, подкинув фонарик ближе ко входу, и взял в руки двустволку. Ещё даже чуйка не проснулась, но судя по звуку шло там что-то крупное. Неужели сам большой босс до меня добрался?

Кто бы там ни был, он понял, что его заметили. Попытки пройти тихо закончились, раздался звериный рёв и грохот, разлетевшихся костей. Что-то мелкое ударило в заглушку, а потом её просто вырвало в сторону коридора. И вместо неё появился глаз.

Мутный и белёсый, словно затянутый плёнкой. И если не слепой, то с явными проблемами резкости и фокусировки. Рядом с глазом появился нос, край лба и, вероятно, нижняя губа или какая-то другая морщинистая складка, из-под которой желтели зубы. Морда попыталась протиснуться в люк, но при таких габаритах это было сложновато. Несмотря на гладкий череп, уши и квадратная челюсть пролезть не могли.

Фух, мелкий гад! А то спросонья показалось, что один только глаз размером с люк, в который я хоть с трудом, но пролез целиком.

Глаз начал вертеться, сканируя пространство, и остановился на мне. Монстр отлип от проёма, и вместе с громким рыком забрызгал его слюной. А потом в проём протиснулась лапа. Три когтя сначала уцепились за край, камень хрустнул, разлетевшись крошкой. Но сам проём выдержал, и лапа пошла дальше, резко выскочив почти на полтора метра. Когти врезались в камень, вздыбив глубокие борозды. Но, кажется, это был не предел, на уровне проёма появился угловатый сустав, который вполне мог сойти за локоть.

Монстр снова заревел и начал пыхтеть, будто пристраивается поудобней. А потом снова вскинул лапу, долбанув ей всего сантиметрах в пятидесяти от моего ботинка.

Я смотрел на всё это слегка заворожённо. Блин! Вот когда ещё появится возможность так детально разглядеть атакующего тебя монстра?

Лапа явно принадлежала какой-то рептилии, коричневые толстые чешуйки, которые в принципе не могли стать гладкими. Как их ни причёсывай, всё равно получается какая-то гигантская наждачка. На лапе пять пальцев, но размером с небольшой серп только три центральных. Боковые практически не развиты, а между пальцами перепонки. Хм, похоже, подводная какая-то дура, при условии, что часть подземелий затоплена.

Я подтянул ногу, хотя монстр никак не мог дотянуться, но хотелось проверить результаты лечения. Сколько я проспал было непонятно, куча часов с собой уже, а ни одни не работают. Но по ощущениям, часа полтора точно провёл в зыбкой полудрёме. То отключаясь, то просыпаясь от боли в ноге. Но сейчас определённо стало лучше, я смог подняться, стоя на одной ноге, но и опереться на больную уже получилось. Медленно и печально, но всё же можно двигаться.

А с другой стороны, можно было спать дальше. Даже лучше, мимо такого стража точно никто не пролезет. Если бы только он рычал не так громко…

— Ладно, пошумел, теперь моя очередь, — я прицелился в скребущую по камню лапу и выстрелил из «коучгана».

Чуть не оглох от грохота в закрытом помещении. Но, кажется, это спасло мои барабанные перепонки. Так-то просто оглушило, а вот от вопля зверя, который, скорее всего, даже «Искатели» на другой стороне долины услышали, посыпалась крошка с потолка. Но и попал я хорошо, перебив кость и практически оторвав кисть.

Попытался было рвануть к проёму, чтобы воткнуть ствол прямо в громкокричатель, но подвела нога. А монстр, похоже, смекнул, что добыча очень больно огрызается своей буммашиной, и предпочёл лишиться лапы. Когти всё ещё были в камне, и сил вырвать их оттуда у монстра не хватило. Но хватило, чтобы так ударить в стену и рвануть лапу на себя, что остатки чешуи полопались вместе с мясом. Во все стороны брызнула зелёная кровь, а несколько острых ромбиков со свистом отрикошетили от стены.

Я почти успел — в момент, когда раненая лапа втянулась мимо меня в проём, впихнул туда ствол дробовика и выстрелил. Тут же скинул двустволку, хватая пистолет, и разрядил магазин, но судя по силуэту, уже в шатающуюся спину, скрывшуюся за углом.

Хм, первый раунд за мной, но посмотрим, сколько их ещё будет. Точнее, я пока не выиграл, но, считай, сравнялся. Лапа за колено, а дальше, куда «путь» приведёт. Тьфу ты, понабрался!

Я перезарядился и доковылял до оставленной лапы. Кровь, действительно, бледно-зелёная, а когти практически как полноценные ножи. Выглядели они острыми, и к ним даже пылинки не пристало, хотя борозда в камне была почти три сантиметра. Яда на когтях вроде бы нет, а вот кровь начинала светиться. Я взял пустую склянку из-под «живинки» и собрал полпузырька. Не удивлюсь, если под эту субстанцию есть рецепты. Один из когтей тоже взял с собой, благо очешник освободился. Заодно протестировал, поддаётся ли чешуя порезам и проколам.

По результатам тестов справилась только пила на обухе. И пока возился, вспомнил Патрика, и его попытку продать мне хирургический набор охотника. М-да, похоже, Патрик что-то знал…

Я высунулся из проёма, наблюдая, какой разгром учинил монстр. При всём детальном изучении отдельных его частей общий силуэт остался за кадром. Но морда и лапа (кроме чешуи) были из той же серии, что и древолазы с «гоблинами». Просто очень крупные. Возможно, если скрестить гориллу с аллигатором, то что-то похожее и получится.

Костяной кучи уже не существовало. По ней будто каток проехался, почти равномерно размотав её по всему коридору. На левой стене нашлось несколько светящихся зелёных пятен, но уже за углом они сменились редкими каплями на полу.

Я доковылял до выхода в пещеру, решая, что делать дальше. Пятна крови мелькали в длинном тоннеле, спускающимся куда-то в темноту. Туда же рекомендовали заглянуть и записи научников. Я нашёл в блокноте набросок лабиринта — не этого подземелья, но похожего, которое уже вскрыли где-то на территории Ганзы. По версии автора дневника, очень скоро откроется спуск на нижние уровни. А там и всё самое интересное.

Я перенёс вес на больную ногу и остался доволен результатом. Вздохнул и развернулся в сторону лестницы, ведущий наружу.

Свою часть сделки с Клодом я выполнил. Вернусь в Хемстед, получу биомонитор. Вылечу ногу и вернусь со свежими силами. Может, и Датча с собой прихвачу. За пятнадцать лет ничего не произошло, глядишь, за неделю тоже никто потенциальное оружие не утащит. Если оно, вообще, там есть.

Дошёл до ступенек и присел, чтобы поправить повязку. Чуйка молчала, подсказывая, что на пути обратно максимум два монстра и те не в засаде, а просто прошмыгнули мимо, уходя через свои лазейки на нижние уровни. Странно, не то чтобы обидно, но непонятно в честь чего такое невнимание.

Я уже собрался вставать, как откуда-то издалека, отголоски эха принесли ответ на мой вопрос. Кто-то закричал. Дико и больно, но вполне по-человечески. В ответ зарядил вопль монстра, будто опять включилась эта сирена с вибрацией. Я прямо почувствовал, как ступенька задрожала. Прислушался, ожидая услышать выстрелы, но нет. Ещё несколько криков, а потом что-то ещё раз тряхнуло пол. Возможно, взрывная волна, но почему-то беззвучная.

Монстр явно там кого-то бил, но и получал в ответ. Может, фанатиков? Как бы фиг бы с ними, вот только наличие посторонних означало, что имущество «древцилов» (я перенял наименование научников, которым они описывали древнюю цивилизацию) может меня не дождаться.

Ладно! Справедливости ради я принял правильное, взвешенное решение отступить и вернуться позже. Но обстоятельства порой бывают сильнее.

Я поднялся и вполне уверенно сделал несколько шагов к тоннелю. Убрал фонарь, капли крови будто бы насытились и начали давать достаточно для шакраса света. Наклон увеличился, что не придало мне скорости, но шаг за шагом я прошёл метров двести до перекрёстка. Свернул по следу и совсем скоро оказался в круглом помещении с широкой винтовой лестницей, ведущей вниз.

Первая ступенька аж светилась от крови монстра. Что-то его здесь растормошило, точнее, кто-то из фанатиков. Тело которого обнаружилось несколькими ступенями ниже. И он, кажется, даже ещё был жив.

Грудная клетка раскурочена, лысая голова вся светится в «зелёнке», причём кожа уже волдырями пошла. Чёткую он двоечку пропустил от монстра: когтями в корпус, а потом оплеуха обрубком. Тело не дышало, мозг, скорее всего, умер ещё до принятия стимуляторов, но глаза судорожно моргали. При этом стеклянные зрачки, расширенные до предела, будто он запрещённые препараты себя прямо в глазные яблоки накачивал, ни на что не реагировали. Но веки хлопали, как заведённые.

— Капец, парни, вы себя не бережёте, — я переступил через тело, стараясь не поскользнуться на натёкшей крови, и пошёл дальше.

Спускался долго. И нагружать ногу не хотел, и ступеньки никак не заканчивались. Пару раз слышал вопли монстра, но каждый раз всё дальше и дальше. Признаков «Искателей» пока тоже больше не было. Похоже, они тоже услышали мою пальбу и отправили несколько человек на разведку, столкнувшуюся с монстром. Будем надеяться, что он их там задержит, пока я доковыляю.

Я спустился на ровную площадку, прошёл буквально несколько метров, повернул за угол и завис. Чуть не пальнул от удивления, уставившись в каменное лицо, в полтора раза превышающее мой рост. Скульптура или очередная маска Древних, вырезанная прямо в скале. И не одна — по обе стороны коридора, через равные промежутки выступали каменные морды. Именно морды, потому что на человека был похож только первый. Крупное мужское лицо, корона или просто какой-то ободок с орнаментом на лбу. Опять появилась ассоциация с племенами ацтеков.

Но как появились, так и пропали, потому что следующая скульптура уже изображала оскаленную морду хищника. Широкий нос, складки оскала и довольно крупные клыки, размером с пивную бутылку, глаза, лоб и что-то типа гривы, волнами размазанное по стене. Похоже, что лев. Третья статуя была выполнена в виде промежуточного результата: уже не человек, но ещё не лев.

С правой стороны всё дублировалось, но сохранилось хуже. У человека от старости откололся кусок носа, а морду льва подсветили, повозив по ней зелёной кровью. Заканчивался коридор несколькими каменными проёмами, из которых на меня смотрела ещё одна каменная морда. Оттуда пробивался свет вполне естественный, будто за углом стояли фонари. И доносился звук ударов киркой по камню.

Кажется, я всё-таки немного опоздал.

Я сменил оружие, вернув на первый план пистолет с глушителем. Представил себя призрачной тучкой, так до конца и не научившись активировать маскировку шакраса. Но сработало. Там, где было совсем темно, я с трудом мог различить собственную вытянутую руку — только общий расплывчатый фон.

Добрался до угла, поёживаясь от взгляда каменной статуи. Тоже какой-то гибрид, похожий на ящерицу из мультфильма. Блин, образ ящерицы с большими глазами помнил, а что за мультфильм — забыл. Да и думать бы об этом не стал, если бы не осуждающий взгляд каменных глаз, буравящих спину.

Обследовать всё это дело получше. Поковыряться в носу, отколоть бровь — глядишь, нычка какая-нибудь найдётся. Но некогда. Чем ближе я подходил к повороту, тем отчётливее слышал звуки строительных (точнее, разрушительных) работ.

Я аккуратно высунулся из-за угла, оставаясь в тени. Передо мной открылся вид на огромный, но частично разрушенный зал. Пятиметровые квадратные колонны, каменные завалы, какая-то пропасть в самом дальнем углу, поблескивающая водной плёнкой. Когда-то здесь всё было ровненько и чистенько, но сейчас от былого пространство, где бродили сквозняки, осталось процентов тридцать. Всё остальное либо испортило время: куча завалов, обломки каменных плит и груды камней. Либо постарались «Искатели», которые явно в этих завалах что-то искали. Ни профессионализма археологов, ни банального терпения у них не было, поэтому одни кучи плавно превращались в другие. Вдобавок часть проходов была заставлена ящиками с припасами и оборудованием. Повсюду были расставлены строительные фонари, тянулись провода и где-то в глубине гудел генератор.

Ближайшие ко мне фанатики были уже мертвы. Сразу три разорванных тела залитых зелёной кровью и прикрытых телом моего безлапого монстра. Я опять не смог его нормально разглядеть — невидимая сила изуродовала его до неузнаваемости. Его будто сначала растянули, а потом скрутили, как полотенце, которое надо выжать. Интересный навык и ещё больше меня заинтересовал сектант, который был на это способен.

Или сектантка, учитывая разговоры про ведьму, которая стояла в центре зала и руководила раскопками. Вот, честно, когда говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто услышать — врут. Нагло причём врут. Никакой радости от лицезрения этой дамы я не испытал вообще. Высокая (под два метра) и худая, сама как скрученное полотенце. Начиная от лысого татуированного черепа со сморщенным лицом, заканчивая чёрным бесформенным балахоном до самого пола. О том, что это всё-таки женщина, говорили чёрные подведённые глаза и куча бижутерии в виде засушенных и мумифицированных частей разных монстров. Длинные серёжки в виде скелетов многоножек, ожерелье из сушёных голов летучих мышей на груди и змеиный пояс. Не просто из шкуры, а из целикового зверя, гремучий кончик которого болтался рядом с набором кожаных мешочков. Руки мне тоже не понравились: сухие, жилистые, с толстым синими венами и длинными костяными кольцами на указательном и безымянном пальцах, которые переходили в острые когти. Ведьма, что с неё взять.

Остальные фанатики (а я насчитал троих рядом с ней и ещё двоих по разным углам зала) старались на неё даже не смотреть. Только тупо кивали, когда она молча щёлкала пальцами и указывала своими когтями на новое место раскопок.

На самом деле, я не опоздал. Можно даже сказать, что пришёл слишком рано. Судя по перекопанным кучам, сломанным киркам и прочему мусору, трудились здесь уже довольно давно, но пока ничего не нашли. Но, похоже, очень хотели и торопились, даже не собрав своих убитых. Хотя кто их там считает, фрики — расходный материал, как и монстр, после выдачи генома. Но поинтересоваться, где он потерял лапу, и что за шум был наверху, они всё-таки должны были. Но не стали. Либо экономят людей, чтобы было кому копать, либо ведьма давно меня почувствовала. Вдобавок уверена в себе. Хотя после того, что она сделала с монстром, я в ней тоже был уверен.

Между нами было больше пятидесяти метров, несколько колонн, две ямы и несколько каменных куч. К ближайшей я и проскользнул, старательно огибая отсветы прожекторов. Прикрылся в тени и двинулся поближе к стене, заходя с противоположной от светящегося монстра стороны. Спрятался за колонной, наблюдая за играми теней на потолке. Застывшая на месте ведьма попадала в свет сразу трёх прожекторов и была похожа на какое-то тёмное божество, вокруг которой сновали поломанные, вытянутые тени горбатых фанатиков.

Я перебрался к статуе древцилов — ещё одна звериная полумаска, отвалившаяся от стены. Широченный звериный оскал, за клыками которого я спрятался, как за забором. Перебрался на нос, легко цепляясь за каменные складки шкуры, и заныкался в глазном проёме. Фиг знает, как вышло, но глаз тоже разбился, а вот за бровью можно было комфортно прятаться и вести прицельный огонь.

С высоты удалось и увидеть больше успехов «Искателей». Что-то они уже успели раскопать: на отдельном огороженном участке были разложены стальные фрагменты, вскрытые цилиндры и прочие железки, которые могли быть как кухонной утварью, так и элементами высокоуровневых гаджетов. Хер поймёшь, ясно было только одно — ничего целого и рабочего там не было. Для того чтобы добыть эти фрагменты, они уже перелопатили два завала у боковой стены зала. В одном месте просто часть стены и потолка обвалилась, создав каменную насыпь, а в другом было интересней — под насыпью там виднелся проход. Откуда как раз доносились звуки долбёжки кирками и периодически вылезал чумазый фрик с небольшой тачкой.

С другой стороны зала виднелось три выхода, возле которых дежурил «Искатель», попинывая трупы «гоблинов». Он, похоже, пытался расчистить проём, но когда натаскал новую горку, подустал, забил и заскучал. Делал вид, что целится в темноту, строя из себя какого-то ковбоя. Мужик был крупный, а вместо старого доброго «кольта» размахивал «квадратным» пистолетом-пулемётом, в котором я опознал Ingram MAC-10.

Ещё из интересного был участок с водой. Видно было плохо, но вроде там была лестница. А, значит, следующий уровень всё-таки затоплен. Рядом с водой тоже стоял «Искатель» — этот не скучал, а, наоборот, напряжённо вглядывался в зеркальную гладь, держа перед собой короткий помповый дробовик. И при этом старался близко к ней не подходить. Стены и пол рядом с ним были окрашены кровавыми разводами, которые давно успели засохнуть.

Я срисовал всех присутствующих, но пока не понял, чем вооружены копатели. Кирки и лопаты в избытке, но из-за ближайшей к ним колонны торчал кусок неизвестного приклада. И явно он там был не один. Что ещё смущало, так это вид фриков — обдолбанными они не выглядели. Хотя с такой ведьмой в бригадирах это можно было понять.

Ладно. Хватит использовать чужой труд, пора расчищать поляну. И сделать это нужно до того момента, как ведьма решит, что я уже достаточно влез в расставленную ловушку. Я жопой шакраса чуял, что она была, но никак не мог её разглядеть. Так, пусть хотя бы у меня будет право первого выстрела. Винтовка бы подошла сейчас лучше, но для пистолета уже вполне рабочая дистанция. В голову ведьме стрелять не рискну, но в балахон несколько пуль напихаю точно.

Я поёрзал в глазном укрытии, пропустив ствол с глушителем между бровей. Геройски прицелился в спину, помня, что на Аркадии герои долго не живут, и потянул спусковой крючок. Быстро отстрелял магазин и скрылся, перезаряжая магазин. Четыре пули вошли в спину ведьме, пропинав её тощее тело на несколько метров вперёд и кувыркнув через тачку в кучу мусора. Остальные восемь свалили копателей: одного забросило обратно в проём, а ещё двоих можно было вычёркивать из списка «Искателей». Свой путь они уже точно не найдут.

Я уже перезарядил магазин, и только сейчас в мою сторону открыли ответный огонь. Затарахтела шайтан-машинка дальнего охранника, но, похоже, он сам не понимал, куда надо стрелять и просто поливал потолок с колоннами. Я скатился по каменной морде и высунулся с другой стороны носа. И сцепился взглядами с ведьмой!

Да, как так-то?

Ведьма стояла ровно на том же месте, только теперь лицом ко мне. Я с трудом отвёл взгляд от её гипнотического взгляда. И то отвёл только потому, что на меня оскалились черепки из её ожерелья. Твою же мать! Сушёные морды летучих мышей смотрят добрее, чем сама ведьма!

По телу прошла прохладная волна, будто геном компенсирует враз поднявшуюся температуру. Жара не было, но спина покрылась испариной. Я снова выстрелил и попал в балахон. Но в этот раз только в него. Как какая-то птичка или азиатская танцовщица, ведьма крутанулась, взмахнув руками. Полы балахона разлетелись в разные стороны, и уже на шестой выстрел стало понятно, что я только ткань дырявлю. Ни моей скорости, ни скорости пули не хватало, чтобы достать старую каргу.

По ходу дела подстрелил парня с дробовиком, решившего подкрасться ко мне сбоку, и отстрелялся по дальнему. Возможно, подранил, но точно спугнул. Развернулся, прыгнул со статуи на пол, намереваясь приземлиться только на здоровую ногу, но почему-то не приземлился вообще! Завис в воздухе, болтая ногами и ища опору, но до камней оставалось ещё сантиметров пятнадцать.

Услышал шелест одежды, поднял глаза и опять уставился на ведьму. Только в этот раз мы оказались на одном уровне, и до неё можно было рукой достать. Могла бы эта рука двигаться, было бы совсем прекрасно. Я не чувствовал, что меня парализовало. Вокруг меня будто воздушный кокон образовался и начал сжиматься, будто это не воздух, а полиэтиленовая плёнка, в которую меня пытаются замотать.

Я попытался побарахтаться, но смог пошевелить только головой. А нет, не смог — это сила ведьмы мой подбородок повернула, чтобы я ей в глаза посмотрел.

В её глазах ничего интересного и как будто бы живого не обнаружилось. А вот своими я даже поморгать не смог, только скосил, увидев скрюченные пальцы, направленные на меня. Фух, хорошо хоть не кукла вуду, а просто кручу-верчу и расплющить хочу.

Или что-то другое она хотела сделать, но это у неё, похоже, не получалось. Скрюченные пальцы посинели, и без того тугие вены выглядели так, будто они сейчас лопнут. Вдобавок ведьма зашипела на меня, как змея. Передних зубов у неё не было, а кончик языка был подрезан по краям и разделён надвое. Выглядело эффектно, учитывая, что ей даже рот открывать не пришлось.

А я так и не понял, чем она недовольна. Пистолет я выронил сразу же, невидимая сила сорвала с меня рюкзак и двустволку, потом тесак с громким звоном отлетел куда-то за камни. Метательные тоже куда-то отвались, и даже нож Древних, плавно покинул ножны, будто его магнитом отвели. А ей всё было мало!

Будь у меня свобода, я попробовал бы пожать плечами. А расти у меня волосы на спине, то они бы сейчас стояли дыбом. У шакраса точно шерсть дыбом стояла. Я, наверное, ещё ни разу не ощущал такого сильного напряжения генома. Только почувствовать я его не мог. Странное чувство — будто мышцы трещат от натуги, а нервные окончания при этом максимум пёрышком кто-то щекочет.

Ведьма давила, возможно, собираясь сделать со мной то же, что и с одноруким монстром, а шакрас сопротивлялся. И я не чувствовал ни давления, ни боли. Хотя это точно не было просто отключение болевых рецепторов. Колено-то продолжало ныть, и челюсть затекла от попыток генома оскалиться в ответ.

Ведьма сдалась первая. Сморщила и без того корявое лицо и снова зашипела, а меня подняло ещё выше в воздух и понесло по залу.

— Чёрт, только не в терновый куст… — промелькнула в голове мысль, когда я понял, куда меня несут.

Но именно туда меня и несли — топить!

Я бы на месте ведьмы взял бы ствол, благо их раскидано было предостаточно. Но ей, похоже, «маникюр» не позволял, а живых помощников на виду не было. Ведьма довольно быстро оказалась у края затопленной лестницы и вынесла меня над водой. Сдвинула в сторону, где было поглубже, и снова зашипела. А потом макнула меня в воду, практически сразу утопив с головой.

Резко стало холодно, появилось инстинктивное желание всплыть на поверхность. Но я, наоборот, шёл на дно, разглядывая, как вверху размывается чёрный худой силуэт. Я погрузился уже довольно глубоко, когда, силуэт ведьмы, наконец, исчез. Хотя вода была достаточно прозрачной, я видел каменный край, видел кусок колонны и даже что-то на потолке мог разглядеть. Получается, что ведьма не размылась, а просто отошла.

Вместе с этой мыслью, пришла и другая: ко мне вернулась подвижность. Что-то ещё залипло, будто сведённое судорогой, но я смог пошевелить пальцами и дёрнуть ногами. Повторно проснулся инстинкт поскорее всплыть. Проснулся и прямо орать начал, когда всю картинку над головой накрыла тёмная тень. Потом что-то шершавое коснулось спины, проехалось по бедру и вцепилось в ногу, начав сдавливать её уже в полную силу и с полным набором чувствительности. Меня резко дёрнуло вниз, и каменный край сразу отдалился ещё на метр, а потом вообще исчез, пока меня торпедой потащили куда-то по тёмному коридору.

Тут главное — не паниковать и не тратить лишний воздух! Со дна ещё не постучали, так что вывернемся и прорвёмся. Шакрас на взводе — я прямо чувствовал, что он готов рвать и метать, чтобы как-то оправдаться за своё бессилие против ведьмы. С оружием только проблемы — из крепких предметов у меня остался только очешник, которым сложно будет забить подводного монстра. Но зато там коготь…

Я разглядел монстра, который меня тащил, уже только после пятого удара. Извернулся, ухватился за шершавое щупальце, обжёг руку о присоски, но подтащил себя вплотную и начал колоть когтем. Дотянулся до чего-то похожего на мешок, пробил его и вспорол. От выплеснувшейся крови вокруг стало ещё темнее. Может, осьминог, а может, кальмар — один хер, в тот момент я не любил любые морепродукты. Особенно учитывая, что они сопротивлялись и пытались жалить меня присосками на щупальцах. Мне обожгло щеку и, похоже, выбило левую руку, но я всё колол и колол. Уже готов был остановиться, но геном настоял и, когда монстр попытался от меня свалить, уже я в него вцепился и потащил обратно.

Отдышаться — в том смысле, что перевести дух и снизить обороты внутреннего вентилятора, я смог только через три минуты. Нашинкованный морепродукт опустился на дно, а тёмное облако, что из него вытекло, постепенно начало размываться.

Уж не знаю, кому надо было сказать спасибо. Кристине с доктором, что подсадили мне шакраса? Гофер, что подкинул навык дышать под водой? Или рептилоидной горилле, что отдала свой коготь? Но, кажется, я в очередной раз обманул законы Аркадии. До выжить, было ещё далеко. Я аккуратно вернулся по коридору, заметив тощую тень, склонившуюся над водой. Однако недоверчивая ведьма попалась, ещё и мнительная небось.

Пришлось разворачиваться, стараясь максимально экономить дыхание. По опыту и ощущениями у меня максимум минуть десять осталось. Я проплыл мимо трупа, которого уже начали дербанить какие-то белёсые рачки, нашёл продолжение лестницы и оказался в большом зале с колоннами. Всё осмотреть не успел, но выглядел он практически близнецом того, где меня ждала ведьма.

Вдаль, где наверху были проходы, не поплыл. Чуйка подсказала, что там меня ждёт только целое семейство кальмароногов. И вообще, они скоро начнут беспокоиться, куда пропал их сородич, поэтому надо что-то придумывать быстрее. Вспомнил про комнату, которую откопали «Искатели», и повернул в ту сторону. Проплыл мимо каменных статуй. Здесь уже человеческих лиц не было. Был лев, был кайман, ещё что-то кошачье и какая-то жуткая тварюга, похожая на гиену с поросячьим пятачком. Может, и шакрас, здесь где-то был. И надеюсь, что без пятачка…

Этот зал тоже пострадал, несколько колонн были сломаны, но нужный мне проход был свободен. Я, не снижая скорости, занырнул над узкими ступеньками. Врезался в стену, отпружинил от неё и поплыл на слабый свет, мерцающий с правой стороны. Упёрся в приоткрытую стальную дверь, кое-как протиснулся и, оттолкнувшись от стены, раскрыл её шире. Стало уже совсем светло, я узнал лампу древних с радиоактивными жуками, половина из которых до сих пор светилась. Охрень, как же они шпарили при жизни? Небось ещё и грели…

Решив, что радиация сейчас является для меня меньшей угрозой, подхватил с пола лампу и осветил комнату. Либо джекпот, либо абзац котёнку, наплавался…

Похоже, было на склад. И хотелось бы верить, что оружейный, а не кладовка того бедолаги, которому приходилось подметать эти громадные залы. Я увидел ящики из тех же материалов, что и железки у «Искателей». Вполне возможно, что всё это было из одной серии. Вскрыл ближайший, радуясь тому, что он не заперт, и расстроился тому, что там нашёл. Ткань! Пусть такая же крутая, как та, что я видел в лаборатории, но завалить ведьму мне это не поможет. Только если прикрыться, как тот труп из лаборатории…

Но этот вариант меня не устраивал. Ещё два таких же квадратных бокса с похожим содержимым, только цвет другой и фактура крупнее, и больше я на квадратные ящики внимания не обращал. Оттолкнул их, пробираясь вглубь комнаты и чувствуя, что дыхалка уже на исходе. Сразу же отмёл цилиндрические бочонки, туда же мелкие прозрачные боксы, внутри которых уже только какая-то каша с плесенью запустила новую цивилизацию. И, наконец, увидел то, что могло сойти за оружейный кейс. Ну или беспроводной пылесос — размеры плюс-минус совпадали. Отщёлкнул замки и откинул крышку.

Тьфу, ты! Сглазил, теперь реально непонятно: инопланетная пушка это или космический пылесос! Хотя и на костыль тоже похоже…

Но нет! Всё-таки пушка! Длинный (сантиметров шестьдесят) прямоугольный ствол из серого металла, похожего на титан. По бокам перфорация ромбиками, но выглядит так, будто это для облегчения веса, а не кожух охлаждения. Дальше какая-то бочкообразная хрень, похожая на очень длинный барабан. И всё это переходит в пистолетную рукоятку и приклад, которые соединяются сантиметров через двадцать, напоминая рукоятку костыля. Приклад с рукояткой уже другого цвета, более светлые, почти белые. Есть прицельные приспособления и спусковой крючок, только всё какое-то более квадратное. Сразу за барабаном и над рукояткой какой-то чёрный прямоугольный блок с прозрачным окошком, а внутри какая-то густая жидкость.

Я взял в руки винтовку, не понимая под водой, сколько она весит. Осмотрел со всех сторон и попытался подёргать, чтобы как-то выщелкнуть барабан. Нажал куда-то не туда и вместо барабана отсоединил чёрный блок. Укололся обо что-то и заметил на передней грани кучу микроскопических иголок.

Ну, если это всё-таки не пылесос, то они точно подойдут к тем отверстиям, что были на патроне. Аккуратно установил штуку обратно и нашёл, как откинуть барабан. Не то чтобы круглый, больше похожий на пузатый ромб и с отверстием под четыре патрона. Ну, допустим… Достал тот единственный, что у меня был и зарядил винтовку древних. Заглянул в кейс, в надежде найти ещё запас, но фигу. В углу только завалялась двойная железка, похожая на сошки.

— Ну, родная, не подведи. Ведьму надо сжечь… — мысленно сказал я, борясь с уже нестерпимым желание сделать вдох, и поплыл жечь ведьму.

План был простой: выныриваю и стреляю. О том, что может не получиться, даже думать не стал. Если не выйдет, то, собственно, нет смысла что-то дальнейшее планировать. Ясно одно — у кого-то сейчас точно подгорит. У меня так уже нестерпимо жгло лёгкие. Я, как мог, ускорился, выплыл из зала, поднялся по первой части лестницы и распугал падальщиков, догрызавших мёртвого «осьминога». Что-то они там прогрызли, высвободив остатки чернил (или чем там монстр пытался пачкать воду). Я влетел в это облако и погнал его перед собой.

Идеально! Практически маскировка, плюс кожу начало покалывать, вызывая нестерпимое желание двигаться ещё быстрее. Так грести, чтобы смыть с себя лишнюю гадость.

Когда оказался на второй лестнице, уже не пытался аккуратно выглядывать в поисках силуэта ведьмы. Всё равно уже ничего не видел — перед глазами вспыхивали и пульсировали чёрные пятна. Пофиг, перископа у меня нет, надо всплывать! Хотя среди пятен нашлось и одно неподвижное, куда я и навёл оружие.

Оттолкнулся от дна и, всё ещё находясь в будто специально прилипшим ко мне облаке, поплыл на свет, перекрытый чёрным балахоном. Чем ближе был к поверхности, тем отчётливее видел ведьму.

Она стояла в паре метров от края. Возможно, уже собиралась уходить, но услышала или почуяла меня и начала поворачиваться. Сморщенное лицо аж разгладилось от удивления. Она вскинула руку, направив на меня скрюченные пальцы, и атаковала своим непонятным навыком, попытавшись снова меня обездвижить.

Спасибо тебе большое! А то сил барахтаться в воде у меня уже не было. Прежде чем меня окутал парализующий кокон, я успел вынырнуть практически по грудь. Я видел, я мог дышать и мог стрелять — винтовка древцилов показалось над водой. А палец надавил кнопку активации буквально за мгновение, как на меня стали давить.

Неожиданно стало больно. В палец впилось с десяток иголок, заставив кожу на подушечке пальца чуть ли не огнём вспыхнуть! Первая запоздалая мысль: чёрт, а, может, там защита от чужаков. Какая-то ловушка, которая теперь навсегда лишит меня возможности ковырять в носу и ухе? Вторая мысль задержалась ещё дольше — мозг пока не понимал, что именно происходит, только обрабатывая информацию.

В окошке непонятного чёрного блока пошла какая-то химическая реакция. Микроскопический взрыв, в котором капли моей крови, вспухли чуть ли не ядерными грибными облачками. Кровь смешалась с густой жидкостью, всё поменяло цвет и внутри проскочило несколько толи вспышек, то ли искорок. Внутри винтовки что-то едва заметно щёлкнуло, как будто боёк ударил по капсюлю, и вздрогнуло уже вся винтовка целиком. Без грохота выстрела, без каких-либо вспышек и практически без отдачи, но выстрел произошёл.

Я скорее почувствовал, чем увидел, как оружие выплюнуло пулю в сторону ведьмы. Тут вернулась свобода движения, и я рухнул обратно в воду. Забарахтался, сразу же подплывая к бортику, и перевалился на пол. Подорвался, пытаясь вспомнить, где лежал ближайший сектант с оружием. Бросил взгляд на ведьму и понял, что можно не торопиться.

Она пока ещё стояла, сильно укоротившись по росту. Из-за балахона сложно было понять — скорее всего, просто упала на колени. Голова была на месте, хотя назвать её целой язык не поворачивался. Лоб на месте, глаза и челюсть тоже — а вот кусок щёки и правое ухо отсутствовали. Аккуратный бескровный срез, словно кто-то лазером сковырнул.

Ведьма была жива. Сидела с ошарашенным лицом и дрожащей рукой пыталась пощупать рану. Дотронулась и тут же с громким шипением отдёрнула руку.

Вот только шипела уже не она. Не знаю, всегда ли так работало оружие Древних, или у заряженного генома срок годности всё-таки подкачал, и из-за этого реакция замедлилась. Но, как бы там ни было, реакция началась. Края раны почернели, и по щеке побежала чёрная паутинка. Что-то попало в кровь ведьмы, перекрашивая и захватывая кровеносные сосуды.

Я пару раз моргнул, а чернота проступила и на руках, примчавшись по венам из-под рукава балахона. Кожа ведьмы стала набухать. И всё, что было на виду, и остальная худоба под балахоном — всё мигом опухло. А потом будто бы начало таять и оплывать. Что за реакция происходила внутри, я без грамотного биолога или генетика понять не смогу. По мне так она набухла, расслоилась и начала перевариваться в кашу.

Подобную жесть я только в мультике видел, когда Элли залила Гингему водой! Что там за геном-то был в пуле? Какой-то фермент, как у муравьёв и пауков, который расщепляет ткани жертвы, чтобы её переварить было легче?

Жесть, конечно. Где я такие геномы искать-то буду?

Но отвести взгляд оказалось невозможно. Я как тот герой мемов, который: фу, какая гадость, а потом: покажите-ка ещё!

Но смотреть было уже не на что. Реально, как Гингема, меньше минуты прошло, а на полу уже только балахон смятой кучей лежит. И черепки рассыпались по полу.

— Ну не сжёг, но хотя бы подрастворил, — я выдохнул и устало присел на обломок колонны.

Вспомнил, что мне полпальца отчекрыжило, и посмотрел на руку. Хм, всего три маленьких точечки, выстроившихся ровным треугольником.

И что же это у нас получается? Двойная инициация? Сначала спусковой крючок (хотя крючком он был всё-таки условным, скорее кнопка) берёт образец генома стрелка и запускает реакцию с содержимым блока-резервуара. Сразу возникает вопрос: геном стрелка вступает в реакцию или это просто проверка, так сказать, на легитимность стрелка? Подозреваю, что второе. И, думаю, что дело даже не конкретно в шакрасе, скорее просто в хищниках. Надо будет потом на Датче проверить эту теорию. А если первое, то раз работает, то вообще пофиг.

Ладно. Дальше красивая с локальными спецэффектами реакция в этом блоке. Которая, в свою очередь, работает как боёк и высвобождает энергию эссенций, заряженных в гильзе. Блок съёмный, скорее всего, не бесконечный (следы крови уже растворились, жидкость вернулась в прежнее состояние, но, кажется, стала прозрачней) и вообще напоминает картридж от принтера. Есть вероятность, что он перезаряжаемый…

В спокойной обстановке, с инструментами, хорошим светом и помощью Ульрика я всё это дело изучу и в рамках разумного препарирую. Потом прогоню через биомонитор состав блока и образец генома в оставшемся у меня патроне. Он хоть и разобран, но опять же по образу и подобию, да с прямыми руками местных кузнецов, глядишь, что-то и получится.

Я поковырял подушечку пальца, где ранки уже затянулись. Похоже, до пулемётов у древцилов дело не дошло. Но а нужен ли пулемёт, если у тебя бесшумное, бронебойное, биологическое оружие, которое растворяет любую органику? И это ведь только конкретный геном? Яды, кислоты, ферменты с нейротоксинами, зажигательные смеси…

Кто там у нас самый главный и изобретательный убийца? Человек? Ага, человек пусть станет в очередь за природой и эволюцией…

Ладно, это всё лирика, надо выбираться отсюда или, наоборот, углубляться. Научники рассчитывали здесь найти полигон, но ничего похожего я пока не встретил.

Всё вокруг больше напоминало торжественные залы для приёмов. Воображение так и норовило нарисовать какой-то средневековый замок, где среди колонн бродят древние аристократы-мутанты. Где-то у стены трон хозяина, а над его головой висит любимое оружие, которое оно берёт только в случае нападения врагов.

Потом все куда-то делись, а последний оставшийся в живых местный уборщик, собрал всё ценное в замке и унёс в кладовку.

Хотя учитывая одинаковые залы, это могло быть и каким-то учебным заведением. Типа классы, а в кладовке учебные образцы? Хотя зачем там тогда ткань…

Эх, гадать, конечно, можно долго, но лучше спросить у Хобс. Я улыбнулся своим мыслям, прикинув, что если создавать собственный отряд, то там точно должен быть археолог. Сразу же после кузнеца-оружейника. Ещё бы механика-водителя и всё-таки пулемётчика, и чтобы сам пулемёт пятидесятого калибра…

Что-то я размечтался! Огляделся по сторонам, встретившись взглядом с ближайшей статуей льва, и кивнул, благодаря за находку. Поднялся, встряхнулся, чтобы одежда побыстрее высохла, и доковылял до своего разбросанного оружия. Убедился, что ничего не пропало и не сломалось, после чего только выдохнул уже окончательно.

Прогнал чуйку по окрестностям, обнаружил с десяток «гоблинов», бродивших где-то за стенами в дальнем конце зала, но гоняться за ними и привлекать к себе внимание, не стал.

Занялся прожекторами, переставил их так, чтобы высветить все проходы, и устроил себе привал. Подкрепился, сменил повязку на ноге. Будь нога в покое, уже бы всё затянулось, а так сам же себе мешал. Но позже отдохнём. Я выбрал тачку побольше и поновее и прошёлся по залу, собирая оружие и снаряжение «Искателей».

По ходу дела тут же «переобулся»: двустволку заменил на помповый дробовик. Состояние у него было ниже среднего, а собран он был из разных частей: что-то от «моссберга», что-то от «ремингтона», а что-то (типа пистолетной рукоятки) уже докустарили местные умельцы. За MAC 10 тоже особо не ухаживали, но выдать три десятка пуль в упор в особо крупного монстра он вполне был способен, поэтому оказался у меня на плече. А два полных магазина в зоне быстрого доступа.

Всё остальное я грузил в тачку. Несколько пистолетов, парочку обрезов — плюс-минус стандартный набор «Искателей», который найдёт лучшее применение у повстанцев. Я захватил с собой два прожектора и нацелился на генератор. Всё в дом, как говорится, будет же он у меня когда-нибудь.

Но, прежде чем вырубить свет, решился ещё на одну подводную вылазку. Если не найду полигон, то хотя бы разгребу кладовку.

Хер там плавал! А, точнее, с десяток кальмаров-осьминогов, будто специально решивших патрулировать зал. Первый раз я проскочил. И со стороны подводных монстров это, наверное, выглядело нагло. Но на самом деле я не сразу их заметил. Почувствовал что-то очень большое и нехорошее в дальней части зала, а на его фоне не разглядел тех, что поменьше. Спокойно заплыл в кладовку и перебрал несколько ящиков.

Нашёл небольшой бокс, ради которого только стоило плыть второй раз! Внутри обнаружились расходники и практически полный набор для создания боеприпасов. Там лежал запасной барабан и два «картриджа» — все пустые. Но отдельно лежала серая штука, похожая на револьверный спидлоадер, в котором два из четырёх отсеков были заняты собранными патронами. В отдельной коробке лежал моток проволоки из местного металла, шесть гильз и ещё два каких-то агрегата, похожих на формы для отливки пуль.

Не будь я под водой, обязательно бы станцевал джигу. Но не потому, что я фанат танцев, а потому что фанат «Последнего бойскаута»! Но всё-таки я был под водой, и воздуха опять оставались какие-то крохи. Что, впрочем, не помешало мне захватить с собой и ящик с тканью.

И как оказалось, сделал я это не зря. Потому только эта ткань и спасла меня от окруживших кладовку кальмаров. Светлая простыня, развёрнутая в воде, на пару секунд отвлекла внимание от меня. И пока сразу три монстра рвали прочную ткань, я успел вырваться из окружения. Перешёл в режим торпеды и попал под щупальце, уже практически выбравшись из воды. Меня попробовали стянуть обратно, но я уже ухватился одной рукой за камень, а второй дотянулся до тесака и временно укоротил щупальце.

Временно, потому что из воды выбралось ещё три, а за ними и сам «кальмар». Вода забурлила, предсказав всплытие ещё троих, а то и четверых. Первый же уже почти наполовину выбрался из воды. Длинные щупальца с чавкающим звуком хлопали по камням, шуршали присоски, подтягивая монстра всё ближе и ближе. Скорость не рекордная, но было видно, что отсутствие воды никак его не смущало.

Он выполз под свет прожекторов, и я смог разглядеть этот колышущийся мешок с зубами, занимающими почти треть всего объёма. Очередное чудо, что под водой я бил такого же в затылок. Там шкура выглядела гладкой, бугристые уплотнения на морде, похожие на язвы, прикрывали только переднюю и боковую части головы. Я подхватил «ингрэм», отступая вместе с тачкой — попытался обойти монстра, но только время потерял. Сфокусировавшись на мне, морда уже не подставлялась. Пришлось стрелять прямо в пасть.

Было время, когда я считал, что тридцать пуль в магазине — это много. Но на то, чтобы пробить монстра, выбить несколько клыков и промять лицевую броню, чтобы из затылка, наконец, на стену брызнули чернила, у меня ушло полтора магазина. Мешок, наконец лопнул — будто четыре десятка пуль, набившихся внутрь монстра, превысили допустимое давление. Щупальца обмякли, потеряв силу присосок, появилось свечение. Но подобрать геном возможности уже не было.

Из воды вынырнули собратья «кальмара» и совсем не по-родственному принялись его есть. Наперегонки, стараясь опередить всплывающее подкрепление. Я посмотрел на пистолет-пулемёт, потом на оружие в тележке, а потом пересчитал копошащуюся массу из голов и щупалец, набившихся на затопленной лестнице. Их начали подпирать снизу, выталкивая на сушу.

Математика у меня не сошлась, но и без калькулятора было понятно, что испытывать судьбу больше не следует. Я только добил магазин, расстреляв два мешка, повёрнутых ко мне затылком. На них тут же бросились сородичи, воды уже не было видно, а мельтешащие щупальца стали похожими на раздутый клубок змей. Потом кого-то одного стиснули настолько, что он выскользнул наверх и заметил меня, попытавшись выпрыгнуть на пол.

— Жесть, у вас там давка, — прошептал я и, подхватив тачку, ускорился на выход.

Вернусь как-нибудь потом. За сохранностью возможных ценностей, которые пришлось оставить, я не переживал. С таким количеством оголодавшей живности «Искатели» ещё не скоро доберутся до нижних уровней. И это не считая той злобной тени, которая перекрыла своей аурой остальных. Но вернусь обязательно. С командой боевых пловцов, огнемётами и ящиком патронов, сделанных по технологии Древних.

Генератор я всё-таки забрал. Только на свежий воздух не потащил. Добрался до комнаты, где лежали скелеты научников и устроил там небольшой схрон. Генератор, канистра с бензином, прожекторы и часть трофейного оружия — всё спряталось в небольшой нише, которую сложно было заметить только, лишь заглянув в люк. Люк я тоже укрепил, завалив его не только костями, но и каменными обломками, собранными по дороге. Кто будет искать, тот, конечно, найдёт, но досюда ещё дойти нужно.

Меня встретило несколько «гоблинов», а на перекрёстке, где была бойня, монстры устроили засаду. Но против «ингрэма» шансов у них не было. Я чуть не оглох, но не пришлось ни перезаряжаться, ни хвататься за запасное оружие. Всё-таки когда у врагов нет брони, магазин на тридцать патронов — это много!

На свежий воздух я выбрался без проблем. Перетащил все вещи к месту встречи, припрятав их в траве, и прогулялся разведать лагерь «Искателей». Понаблюдал с безопасного расстояния, разглядев там ещё одну ведьму. Сначала напрягся, решив, что первая каким-то образом воскресла или переродилась. Но потом разглядел детали. При общей схожести: худоба, лысина и балахон, это всё-таки отличалась. Вместо ожерелья, у неё на груди висел стеклянный шар, похожий на лампочку, а из рук она не выпускала короткий жезл, похожий на смесь электрошокера и компактного громоотвода.

Суеты в лагере не было. Скорее всего, они не знают, что произошло внизу. И есть шанс, что о моём участии никогда не узнают. Я, когда уходил, голодные осьминожки распробовали трупы сектантов.

— Ага, и оружие, и генератор…

А почему бы и нет? Подводный улей я сильно разворошил, неизвестно, когда монстры успокоятся и уйдут обратно под воду. Может, дождутся новую партию «Искателей» и встретят их радостно. Не страшно, если возникнет вопрос, кто спёр генератор. Важнее, чтобы не возник вопрос, где тот счастливчик, что обзавёлся оружием Древних.

Я посмотрел на винтовку и зарядил два рабочих патрона. Возможно, это вообще единственный образец на всей Аркадии, считай, самый настоящий артефакт. И светить им не стоит, в том числе и перед сплетниками Крысоловами. Дружба дружбой, но когда заходит речь про такие технологии, могут возникнуть ненужные вопросы.

Всё ещё оставаясь незамеченным, отступил от лагеря «Искателей». Вернулся на место встречи и пока ждал Серого, успел не только соорудить что-то типа чехла для артефакта, но и почти понял принцип неполной разборки. И, кажется, нашёл то, что древцилы использовали в роли оптики.

Я нащупал углубление на боку ствольной коробки и после нескольких попыток что-то активировал. Механический прицел крутанулся, уйдя внутрь, а вместо него выехала небольшая (в половину спичечного коробка) прозрачная толстая пластина. Прозрачность не стопроцентная, внутри прослеживалась немножечко мутных участков. Это точно было не стекло, а, скорее, какой-то синтетический, искусственно выращенный кристалл. Ну или глаз какого-нибудь монстра, что в моём представлении больше подходило технологиям Древних умельцев.

Внешне пластина напоминала открытый коллиматор, и, как бы там ни было, эта штука увеличивала изображение. Пока криво и не резко, какими-то отдельными кусками скал, неба и деревьев, словно я смотрю под каким-то неправильным углом. Постепенно что-то вырисовывалось, хотя целиться так было невозможно. Явно чего-то не хватало. Может, батарейки, которая всё это включит и заставит работать правильно.

Разберёмся позже, а пока я дождался транспорта. Наконец, пристроил ногу так, чтобы её не трясло, и никакие щупальца не дотянулись.

— Будем в Хемстеде часов через десять, — сказал Серый, покосившись на свёрток, который я не выпускал из рук. — На дороге появились клановые байкеры, лучше объехать.

Я кивнул, по привычке посмотрев на запястье. Надеюсь, Клод успел выполнить свою часть сделки, а ограбление склада «Миротворцев» прошло без проблем и осложнений.

— Это было ужасно! — с придыханием сообщил Клод, как только узнал меня на пороге.

Встал на цыпочки и заглянул мне за плечо, будто ищет слежку. Протолкнул меня внутрь и ещё почти минуту, выглядывал за дверь, вертя головой по сторонам.

— Заходи уже, конспиратор, — ответил я, затаскивая его за собой. — Получилось с биомонитором?

Клод ничего не ответил, закрыл дверь на замок и ещё на дополнительный засов. И только после этого пошёл в комнату, в которой ничего не изменилось с нашей прошлой встречи. На диване и столике лежали ровно те же пустые упаковки, словно это какие-то не убиваемые предметы, постоянно существующие в реальности Клода.

На верстаке тоже был беспорядок, но там хотя бы появились новые приборы. Какая-то штука, похожая на кассетный магнитофон и очень толстая клавиатура с маленькими кнопками, со всех сторон исписанными символами и, возможно, командами. Напоминала эта штука древнейший компьютер типа «Спектрума», который я очень давно видел в музее.

Моего биомонитора нигде не было видно, но Клод выглядел вполне довольным и слегка перевозбуждённым. Чуть ли не тёр ладошки, выпятив вперёд нижнюю челюсть.

— Это было ужасно! — повторил Клод, и стало понятно, что свои реплики он уже довольно долго прокручивал в голове. Видать, сильно впечатлился. — Ты не представляешь себе! Охрана на каждом углу! Кодовый замок последнего поколения! Ты понимаешь? Его ещё никто ни разу не взламывал! Потом ревизия дурацкая, проверки неожиданные! Они все на меня смотрели, и я прямо чувствовал, что они всё знают!

— Стой, — осадил я Клода, начав немного напрягаться. — Кто смотрел?

— Как кто? — удивился Клод. — Люди! Посетители отделения. Я как на иголках сидел весь рабочий день, а эти бабки. Ну знаешь, эти, которые самые противные — не могут инструкцию прочитать, а сразу кричат, что ничего не работает?

— Так, понятно, — выдохнул я. — Не знаю и знать не хочу. Ты суперзамок-то вскрыл?

— Зачем? — ещё больше удивился Клод. — У меня же ключ есть. Я просто вошёл на склад, как каждый день хожу. Но ты даже не представляешь, чего я натерпелся!

— Куда уж мне, — усмехнулся я, вспомнив сразу и «гоблинов», и «кальмаров», и ведьмы.

— У тебя же тоже получилось, да? — Клод прищурился, прильнув ко мне чуть ли не в упор.

Я кивнул и отстранился, протянув часы Паскаля.

— Ага! — обрадовался Клод, аккуратно, будто он хрустальный, забирая биомонитор. — Уверен, что ты и половины не натерпелся того, что испытал я.

— Ну, типа того. Мой биомонитор готов? — спросил я, видя, что теряю Клода, который уже начал обхаживать «свою прелесть».

— На верстаке… Там, там, — отмахнулся Клод.

Я подошёл вплотную и вздрогнул от неожиданности, когда та самая штука, что была похожа на кассетник, коротнула, плюнув в меня искрами.

— Клооод? — вопросительно позвал я, но махнул рукой, поняв, что это бесполезно.

Скинул с верстака несколько смятых листов бумаги, под которыми обнаружилось сразу четыре биомонитора. Среди них был и мой старый, но в таком состоянии, что я даже с видеоинструкцией на руках не смог его собрать. Ещё два были в похожем состоянии, и только четвёртый выглядел целым. Дизайн у него был довольно простым. Биомонитор напоминал обычные полевые часы, циферблат которых был выполнен по военным стандартам шестидесятых годов прошлого века.

Собственно, он был чёрным, на нём крупные белые цифры: от одного до двенадцати по большому кругу, и от тринадцати до двадцати четырёх по внутреннему маленькому. У каждой цифры часовой маркер в виде жёлтого треугольника, светящиеся в темноте. И толстенькие стрелки, также покрытые светомассой.

— Олдскульненько, — задумчиво пробурчал я, а потом повернулся к Клоду. — Надеюсь, не из грязной дюжины?

Часовщик-изобретатель не отреагировал. Будем считать, что не услышал вопроса, а не таким способом уклонился от ответа. Я прислушался к чуйке шакраса, которая совершенно не заинтересовалась биомонитором. На Аркадию, конечно, всякое привозят, но, скорее всего, это не радиоактивный радий, который делали в первых военных часах. Насколько помню, двенадцать часовых компаний тогда получили контракт на поставки в Британскую армию таких часов. Отсюда и дюжина, а вместе с радием — и грязная.

На этом биомониторе производитель указан не был. На том месте, где его обычно пишут, было пять микроскопических отверстий, прикрытых дополнительным стеклом. На правом боку расположилось стандартное колёсико, а по центру на корпусе (над цифрой двенадцать) было ещё три защищённых отверстия. На задней стенке красовалось несколько надписей. Какие-то цифры, что-то про версию системы, рекомендуемый диапазон рабочих температур и стандартное про водонепроницаемость.

Размах отличный: от минус сорока до плюс восьмидесяти. Есть где разгуляться. Но не расплаваться — всего-то пять бар, то есть пятьдесят метров. С моими навыками и аппетитами — маловато! Я, конечно, так глубоко пока не нырял. Но так это пока.

Ремешок был из текстиля, что-то прочное, похожее на огнеупорный брезент. Металл корпуса — титан, а стекло, скорее всего, классическое, то бишь сапфировое. Просто так не поцарапаешь, плюс устойчиво к химии и прочим вредностям. В общем, обычные армейские полевые часы, только увеличенные процентов на тридцать. Осталось теперь понять, как их включить.

Последний вопрос я, видимо, задал вслух, потому что на него ответил Клод.

— Просто надень и нажми на головку.

Как только я это сделал, меня что-то кольнуло в запястье. Проглядел я, видимо, что-то снизу. Пять точек в середине мигнули и больше ничего не произошло. Только вздрогнула секундная стрелка, начав отсчёт с, по сути, произвольного времени. Хм, больше ничего не произошло: экран не стал интерактивным, никаких бегущих строк не выскочило.

— Аркаша, ты здесь? — спросил я осторожно, проговорив в часы, как в микрофон, предварительно отвернувшись от Клода. — Аркаша, активация!

Блин, чуть не ослеп! Все пять мигнувших точек, зажглись одновременно и выстрелили мне в глаз разноцветными лучами. Я одёрнул руку, проморгался и радостно матюкнулся! Над часами прямо в воздухе появился голографический экран, сформированный как раз бьющими лучами. Не особо здоровый, примерно как экран крупного смартфона.

Я помахал рукой, экран с лёгким подёргиванием повторил все траектории, но проекция не оторвалась и перескочила на потолок или дверь сейфа (единственные ровные поверхности, что были в жилище у Клода).

— В этой модели нет такой опции, — донеслось от часовщика, прошедшего мимо меня к сейфу. — А для сканера геномов встроены отдельные датчики на верхушке корпуса.

Клод открыл сейф и начал двигать выставленные на полке экспонаты. Освободил место под биомонитор Паскаля и стал искать подставку.

— А систему-то удалось перенести? Голосовые функции? — спросил я, уставившись на полосу загрузки и включения.

— Удалось, — проворчал Клод не оборачиваясь. — И даже лучше, я тебе установил несколько дополнительных баз данных. Стандартного бестиария у меня сейчас не было под рукой, лицензионные закончились, а взломанные они обычно с хернёй какой-нибудь. Если денег оставишь, я куплю к следующей встрече. А пока добавил тебе базу насекомых и паукообразных, потом динозавры и прочие, которых вы, пришлые, давно похоронили. Немного по травкам, но без грибов. Научники что-то мутят, перестали их в общий доступ выдавать. Но зато полный каталог бабочек накатил.

— А бабочек-то зачем? — спросил я, в нетерпении дожидаясь окончания загрузки.

Уже приготовился услышать что-то в духе Датча, про то, что ничего не понимаю в тонкостях геномов. Но ответ Клода в очередной раз меня удивил.

— Да, это рекламный каталог с аукциона, — он так и не обернулся, но пожал плечами. — Их бесплатно раздают, чтобы на ту сторону толкать. На Земле, знаешь ли, полно всяких чудаков. Ну и они красивые, этого не отнять. Как включится, сам увидишь.

— В смысле? Ты с картинками закачал? — обрадовался я.

— Конечно, — Клод обернулся. — Качество, конечно, так себе. Скорее пиксельный монохром, но зато трёхмерное. И подсказки всякие: где водятся, чего боятся. И поиск там есть, так что разберёшься без инструкции.

— Огонь, — сказал я, глядя на приветственную надпись.

— Это ты какого хрена? Я-то просто на работе, — промычал Купер, попытался немного освободиться и крикнул другим «Миротворцам». — Парни, отбой! Ошибочка вышла, это свои.

— В смысле свои? Он мне руку сломал, — кто-то застонал рядом в темноте.

— А фне чефюсть… — проклюнулся и второй голос.

— Всякое бывает, отрегенерирует, — фыркнул Купер, а потом уставился на меня. — Да, слезь уже. У меня пара рёбер точно треснули.

За спиной приоткрылась дверь. Высунулся явно полусонный Клод, посмотрел по сторонам, потом на землю и пробормотал что-то в духе: твою же мать. И тут же хлопнул дверью, скрывшись в доме. Послышалось щёлканье замков и суетливый топот. Блин, обидно. Я Клоду верил, а он меня, похоже, сдал «Миротворцам».

— Купер, какого хрена ты меня во всё это втянул? — я поднялся, протянув руку, и поднял своего… Даже не знаю кого? Друга? Напарника? Бывшего друга?

— Ничего не понимаю, — ответил Купер. — Нам явно надо поговорить.

На шум, который мы подняли, начали просыпаться окружающие дома. В том числе свет зажёгся и в баре байкеров. Открылось окно, и раздались стандартные для любого мира выкрики: дайте поспать, людям утром на работу и сейчас патруль вызову.

Купер отвлёкся на минуточку, переговорив со своими. Прогнал их к машине, которая, не включая фар, быстро срулила в неизвестном направлении. А потом махнул мне рукой:

— Пойдём, я знаю один круглосуточный бар, где мы не привлечём столько внимания.

«Миротворцы» уехали, а мы, углубившись в тёмные улочки, минут через пятнадцать засели в подвальной забегаловке без вывески, но с табличкой: одобрено «Искателями». Людей было немного, но ни одного фанатика. Хотя все больше походили на бандитов, а не на работяг, заглянувших в бар после ночной смены.

За барной стойкой стояла крупная женщина с повязкой на одном глазу — этакая атаманша. Но, может, и пиратка — под потолком висела пустая птичья клетка. Но самым колоритным был официант, который по совместительству мог выполнять роль сразу двух вышибал. А то и трёх. Со спины я чуть было не принял его за Ульрика. Вежливостью и учтивостью от него не пахло, но зато он с пониманием отнёсся к моему заказу. И даже глазом не моргнул, когда я выбрал сразу все мясные блюда, что были в наличии.

Не сговариваясь с Купером, выбрали пустой столик в самом углу, но откуда хорошо просматривался вход. И первые две минуты молча рассматривали друг друга. По-новому узнавая или просто привыкая к мысли, что наша встреча на Аркадии — свершившийся факт.

— Ну, здравствуй, братишка, — Купер первым прервал затянувшееся молчание. — Это же ты спас меня на озёрах? Как в старые добрые времена, да?

Я кивнул, и начался долгий разговор. Короткая, но агрессивная стычка возле дома Клода отсрочила кризис почти на три часа. Вот примерно столько мы и проговорили. Начал я с вопроса: кому и, главное, зачем Купер помог заманить меня на Аркадию.

Ответ оказался вполне ожидаемым, подтвердив одно из моих предположений:

— Стандартная практика у «Миротворцев», — пожал плечами Купер. — Тебя рекомендуют, ты рекомендуешь. Меня, когда завербовали, сразу же попросили кандидатуры перечислить, причём под разные задачи. Снайперов, сапёров, медиков, просто штурмовиков и отличных водителей. От лётчиков отказывались, но это я потом уже понял почему. А тебя я первым вспомнил, конечно. Но суммарно в моём списке человек десять было. Одному ты, кстати, челюсть только что сломал. Он хороший парень, но торопится — у него геном скоростной.

Я слушал и кивал, помня, что Купер может говорить долго. Но редко удерживать мысль в одном направлении. Хотелось верить, что у меня нет причин подозревать его в сговоре с Кристиной и доктором, но прежде чем начать рассказ о себе, я продолжил некий блицопрос, в чём-то даже похожий на допрос.

— Ты как сюда попал? — я обвёл руками зал, подразумевая, конечно, не этот подвальчик с дубовыми столами и лавками, а всю Аркадию.

— Так же, как и половина «Миротворцев», — ответил Купер. — Подвалил мужик в штатском, типа вербовщика, предложил контракт. Ты в отпуске тогда был, связи не было, а решать нужно было быстро.

— И не смутило, что мир другой, планета не наша?

— Смутило, конечно, — усмехнулся Купер. — Но ты же меня знаешь, чем страннее, тем интересней. В ад позвали бы, я бы и туда поехал, чтобы лучшим там стать.

— А с чего решил, что мне здесь понравится?

— А что не нравится?

Купер хитро прищурился и усмехнулся, а мне и крыть было нечем. Поэтому я просто продолжил спрашивать.

— Кто ты в структуре UNPA?

— Нуу, — затянул Купер. — Начинал как обычный боец на охране караванов. Быстро повысили до начальника колонны, но я хотел в разведкорпус перейти. Это парни, которые новые территории открывают. На самом деле только пытаются где-то по десять километров в год. Но оказалось, что у меня аутоимунка какая-то, ну или другая какая-то хрень аутогеномная. В общем, у меня геном не приживается. Рассасывается, сука, прикинь?

— И как ты? Без генома?

— Ну-у, с геномом, — пожал плечами Купер, а потом достал из кармана небольшую пластиковую коробочку типа таблетницы. — Постоянно на сахаре сижу, раз в месяц новая инициация. Врачи говорят, что я уникум. Это-то я и без них всегда знал, — усмехнулся Купер. — Но медкомиссия путь в разведотряд мне закрыла. И вместо этого я оказался… Ну, это что-то типа военной полиции, только в рамках боевых подразделений UNPA. Прикинь, я и легавый!

Купер, видимо, ждал от меня какой-то реакции, но я лишь пожал плечами.

— Справедливости ради нас здесь называют овчарками, — продолжил Купер. — Даже геном такой есть. У меня, когда кайман рассасывается, я его инициирую, чтобы хоть какое-то разнообразие. Сейчас как раз на нём, иначе я бы тебя не почувствовал там на озёрах. Далеко было, но прям ёкнуло что-то, и сам факт, что тебя прикрывают. У меня на Аркадии ни разу такого не было, здесь иначе всё. «Миротворцы» тоже что-то типа боевого братства, но каждый в этом братстве сам за себя, понимаешь? А в тот момент, когда пуля этого птицуна вышибла, я себя прямо как в старые добрые времена почувствовал, — вздохнул Купер.

Мы замолчали, когда к нам подвалил официант с обновлёнными кружками пива. Неплохое, кстати, меня даже как-то разморило слегка, но не захмелел, а чувствовалось, что именно мышцы кайфуют, перестраиваясь под «Марафон». Ну и поел я хорошо, что уж там лукавить.

— Я когда оттуда выбрался, начал базы данных проверять, — продолжил Купер. — Но нигде тебя не нашёл. Официально тебя почему-то на Аркадии нет. Расскажешь, может, теперь свою историю?

— Подожди, ещё пару моментов, давай проясним, — ответил я. — Какое отношение ты имеешь к разведывательному Директорату?

— Ну, с некоторых пор довольно прямое, — усмехнулся Купер. — Я веду против них внутреннее расследование! Они всегда особняком в UNPA стояли. Мутят постоянно что-то, якобы защищая нас от местных врагов. Но есть версии, что, прикрываясь своей секретностью, тупо торгуют запрещёнкой, набивая карманы. Вот меня и отправили проверить некоторые их последние грузы.

И не поверишь, но всё вдруг куда-то исчезло. Что планировалось отправиться — отменилось и исчезло со складов, а что уже доехало, куда-то растворилось. И получается, что из-за аварии на озёрах, там под водой был единственный груз, который можно было проверить. Но не удалось. Или удалось?

Купер пристально на меня посмотрел, таким взглядом, будто следит за фокусником, пытаясь его разоблачить. Но я лишь неопределённо пожал плечами. Вопросы у меня почти закончились. Встроенного в чуйку детектора лжи у меня не было, но я точно знал, что тот Купер, с которым мы прошли огонь и воду, никогда не стал бы сотрудничать с Драго. С мутным Директоратом мог бы. И ради денег, и, как вариант, обещания найти решение его болезни, но всё-таки не в обмен на мою жизнь — не верю в такое.

— Почему устроили засаду на меня у Клода? Часовщик меня сдал? — спросил я, внутренне усмехаясь своей доверчивости, этому-то я тоже поверил.

— Так никто не знал, что засада на тебя, — улыбнулся Купер. — Когда с озером не выгорело, я в Хемстед приехал. Раны залечить да понять, что за птичьи хрены на нас залупнулись. Странно это всё. На «Миротворцев», знаешь ли, здесь не нападают. Мы хоть и нейтральны, но мы сила. Нее, конечно, если все местные объединятся, то нас санными тряпками погонят и тупо затопчут где-нибудь у портала. Но, млять, не в гребанном и отсталом Пограничье!

— И только это странно? — я попробовал вернуть Купера в нужное русло.

— А? Не, — махнул рукой Купер. — Попутавшим рамсы бандитам я уже давно здесь не удивляюсь. Одни эти албанцы со своей выдуманной религией чего стоят! «Искатели» херовы. Вот из-за таких фанатиков иногда так и хочется плюнуть на весь этот нейтралитет…

— Прям албанцы?

— Да хер знает, я парочку только видел вживую. Местная шишка в Хемстеде, который Ехид, вроде похож. Но они тоже странные, слишком быстро поднялись. Как на стероидах, будто и почву заранее удобрили, и потом поливал кто-то хорошо. В Ганзе думают, что-либо пиндосы из-за гор, или советы из-за речки. Но я думаю, фигня это всё, и там, и там закрытые общины. На хер им это не сдалось! У них границы открыты, а по сравнению со всей Аркадией, что Ганза, что Пограничье — тьфу, прыщи на жопе мира, — Купер помахал официанту, а я улыбнулся, вспоминая, старого доброго и очень болтливого Купера. — Но странно не это! Странно повёл себя мой начальник, который сначала меня на это дело как с цепи спустил, а потом эту цепь-то и подрезал. Ну или подтянул.

— Думаешь, договориться решили?

— Не хотелось бы, — вздохнул Купер. — Сантос, главный у нас, он мужик-то хороший. Горячий, типа испанец, и псих, конечно, но сейчас не узнаю его. В общем, мне пока сказали притормозить, а чтобы без дела не сидел, отправили проверку местному отделению устроить. Стандартную, мы часто их делаем.

А тут этот доморощенный гаврик-диверсант практически у меня под носом несколько биомониторов спёр и накладные подделал. По горячим следам на него и вышли, но брать не стали, хотели понять, сам по себе он или более крупная рыбка попадётся? А попался ты, — Купер широко улыбнулся, а руки развёл ещё шире, то ли предлагая обняться, то ли демонстрируя раскинутую сеть. — Так что, додик это мутный, но тебя он не сдавал. Он даже не в курсе, что его спалили. И судя по твоему взгляду, ты сейчас попросишь его не трогать? А я, наверное, соглашусь закрыть на это глаза, но как минимум в обмен на твою историю.

Купер дождался новой кружки пива с орешками и устроился поудобней в ожидании моего рассказа. Слушал молча и внимательно, лишь изредка задавая уточняющие вопросы или матеря кого-нибудь, про кого я рассказывал.

Сначала я рассказал только факты: как вербовали, что случилось по приезде, какой геном подсадили, что я слышал и что нашёл в записях доктора про проект «Геном хищника».

Потом разложил уже свои домыслы. Про связь разведывательного Директората с Драго, про подставу с моим отрядом. Сами же наняли, сами же и слили. Про то, что они явно лоханулись, что я остался жив. Про то, что я не верю «Миротворцам», и что меня вроде как заказали и хотят убрать. Видимо, как свидетеля, что бы я ни рассказал Драго, кто заказчик.

На мой взгляд, сомнительное предположение с точки зрения Кристины. Драго — это последний человек, с кем я стал бы сотрудничать. Точнее, в таком списке его бы в принципе не было. Но Директорат, видимо, судил по себе.

— И что планируешь делать? — спросил Купер.

— Для начала встречусь с доктором. Узнаю, где он взял геном шакраса и, может, какие-то идеи по аналогам.

— Так он тебе и расскажет, — усмехнулся Купер.

— А я очень вежливо спрошу, — кивнул я. — Лучше скажи, что ты теперь будешь делать?

— Прямо сейчас выпью, — кивнул Купер. — Утром проверю кое-что. Пробью эту твою лабораторию, наведу справки, заодно аккуратно прощупаю босса. Всё-таки попахивает договорняком. Типа сначала наехал на смежную контору, шум поднял и что-то ценное выторговал. Может, я ошибаюсь, но рисковать не хочу. Ты, как свидетель, бесполезен. Официально тебя нет, слушать тебя никто не будет. Чемоданчик доктора у тебя остался, так?

— Ага, — я кивнул.

— Придержи пока. Если ты открыть не смог, то я даже пытаться не буду. Но подумаю, кого бы привлечь… — Купер задумался, постукивая пальцами по столу. — Слушай, а я ведь не только тебя порекомендовал из снайперов, но и Осу. Получается, что я вас обоих подставил. Но ты выкрутился, а её личное дело всё ещё в папках доктора. Ты её помнишь хоть?

— Ну так, — я пожал плечами. — Я толком-то с ней не знаком.

— Фигасе, толком! — рассмеялся Купер. — Вы тогда в баре такое устроили, что рядом с вами сигарету прикурить было можно, настолько горячий спор у вас был. Ты, кстати, её того?

— Гонишь, я вообще этого не помню.

— Ты, конечно, бухой был… — нахмурился Купер. — Да и мы все тогда в хламину были, празднуя успешное завершение контракта. Слово за слово ты с ней сцепился на тему калибров или какого-то другого снайперского занудства. На мой взгляд, какой-то идиотский спор из разряда, что лучше «яблоки» или «андроиды». Я ещё тогда, помню удивился, стоят два профи… Ну как стоят, штормило всех. Кое-как, короче, стоят и спорят как дети малые, кто лучший продуман: Лобаев или Барретт. Мы уже думали, вас разнимать придётся. А потом вы оба слились куда-то. Ну я же понимаю куда, — подмигнул Купер. — Как она, а? Так-то она горячая штучка, особенно если не задумываться, сколько народа она на тот свет отправила.

Я отмахнулся, но постепенно начал что-то вспоминать. Контракт помню, праздник помню — в том смысле, что он был, а не что на нём происходило. Нервный контракт был, сложно закрывался, но зато потом все чересчур резко выдохнули и быстро накидались. Местный самогон помню. Чангаа, вроде. Точно! Название вроде такое миленькое, а перевод с суахили: убей меня быстро. Ага, но зато честно перевели.

Что-то стало всплывать в памяти. Да, вроде перекинулись парой слов про выбор инструмента и зацепились. И действительно ушли, но не ради того, о чём думает Купер. Ушли стрелять на спор.

А вот что дальше было — пустота. Оба были пьяные, так что сомневаюсь, что до стрельбы дело дошло. Утром из местных вроде никто не ругался. Хотя откуда мне знать, я проснулся уже в самолёте. А когда голова болеть перестала, то уже было не до попыток вспомнить детали очередной пьянки.

— Это ты всё к чему? — спросил я, не став развивать тему, что вообще ничего не помню о том вечере.

— К тому, что я поеду с тобой, — ухмыльнулся Купер и со скрежетом отодрал липучку с шевроном «Миротворца». — Как частное лицо, конечно. Мне как раз отпуск положен. Дай мне пару дней, чтобы всё разузнать и подготовиться.

К нам подошёл бармен, собираясь забрать пустые кружки, но Купер придержал его порыв. Повернул голову в сторону, с шумом втянул носом воздух и поморщился, частично оглядываясь назад.

— Это твои друзья? — спросил Купер, буквально за секунду, как в бар зашли два высоких и крепких мужика. — Эх, я думал, у нас ещё будет время на посидеть и пообщаться.

— Нормально, — я посмотрел на биомонитор, — как раз вовремя.

— Кто там, говоришь, на тебя заказ взял? — улыбнулся Купер. — Только давай без стрельбы. Патруль «Искателей» особо сюда не заглядывает, но если будет шумно, то могут и присоединиться.

— Это проблема? — спросил я, выбирая себе две кружки.

Официант, похоже, тоже что-то смекнул и вернулся за барную стойку, сменив атаманшу. Как по волшебству из зала растворились те немногие посетители, что коротали здесь ночь. Зато плавным ручейком начали втекать крепыши в кожаных куртках. Часть с воротниками из пятнистых хвостов, часть в просто жилетках и мотоциклетных шлемах. Огнестрела на виду не было, только дубинки, цепи, кастеты, ножи и далее по списку колюще-режущих изделий. Видимо, тоже шуметь не хотят.

— Конечно, проблема, — усмехнулся Купер. — Я же «Миротворец», а значит, будет дипломатический скандал. Так что давай тогда уж без свидетелей.

— Тогда уж давай и без сломанных рёбер.

— За себя ручаюсь, а вот за них нет, — Купер хрустнул шеей. — Ну что? Действуем как в Мали?

— О да! Как в старые добрые времена, — кивнул я, поднимаясь навстречу гиеновым, развёл руки с тяжёлыми кружками в стороны и обратился к вошедшим. — Господа, предлагаю без предисловий, а то время поджимает!

— Как же я скучал без этого…

Сквозь звон разбитой кружки и грохот донеслось от Купера, а я уже налетел на следующего.

— Чёрт, некоторые звериные геномы, прямо звери какие-то, — прошептал Купер. — Укусил меня сволочь, и зуб шатается. Ты сам как?

— Нормально, ногу только больную раздербанил немного.

— Хе, нормально? Да твоим фонарём можно улицу освещать, — хмыкнул Купер. — Это даже не фонарь, это прожектор какой-то.

— Ты бы видел другого парня, — тоже усмехнулся и поморщился. — Ну что? На сколько рёбер оцениваешь?

— На всё ещё с хребтом вместе.

Я посмотрел на биомонитор. Докризисный таймер показывал двадцать шесть часов, так что, можно сказать, шалость удалась. Гиеновые точно не ожидали такого напора, не ожидала стая, что нарвётся на поддатых и немного безумных овчарку с волком. Ну то есть с шакрасом, которому очень понравилось бить других людей.

Гиеновых было восемь, но когда они поняли, что легко не будет. Осталось уже шестеро. Когда у нас с Купером закончились кружки и в ход пошла лавка, то уже четверо. А дальше я тренировал «Крепкую кость», а Купер переключился на ножку от стола.

Будь у нас какая-нибудь специальная операция, а не полупьяная драка, мы бы, конечно, действовали иначе. Допросили бы пленных, чтобы узнать про заказ. Собрали бы трофеи, чтобы компенсировать владельцу заведения ущерб. Но это была не специальная операция, и, собственно, гиеновые сами виноваты.

Из бара мы смылись под звуки приближающегося патруля «Искателей» и сейчас как раз ныкались за мусорным контейнером в узкой подворотне. Фанатиков приехало аж две бригады, а с ними ещё одна ведьма.

— Вот знаешь, — снова прошептал Купер. — Казалось, что для идеального завершения вечера не хватает женской компании.

— А, глядя на неё, передумал?

— Есть такое дело, — хрюкнул Купер, видимо, попытавшись усмехнуться, но очень тихо. — Но я знаю одно место с неплохими местными девчонками. Ты когда-нибудь геном любви пробовал?

— Даже знать не хочу, что это такое, — ответил. — И что бы это ни было, но мне пора уходить.

— Эх, но понимаю. Полчаса есть хотя бы? До моего дома дойдём, подкину тебе кое-что полезное.

Полчаса у меня нашлось. Мы пробежались по переулкам, проскочили за спиной у его одного патруля, а потом уже оказались в районе, условно принадлежавшему «Миротворцам». Купер вернул все свои опознавательные знаки, а я, наоборот, поглубже натянул чудом уцелевшую кепку.

Жилище Купера представляло из себя обычную комнатку в обычной двухэтажной общаге. Армейский минимализм и ничего лишнего: кровать, стол, стул и большой шкаф. На столе стопка местных книг, полупустая бутылка виски и разобранный пистолет в процессе чистки.

— Присаживайся, я щас, — сказал Купер и открыл шкаф.

Копался он там недолго, практически сразу кинув мне в руки небольшой подсумок. Внутри лежал прибор, похожий на инфракрасный термометр. Или на аппарат, которым вооружены кассиры в супермаркетах. Спереди в корпусе было узкое окошко со сканером, а сзади в рукоятке с логотипом UNPA встроен небольшой экран. И была кнопка под указательный палец. Там же в подсумке лежала запасная батарейка, похожая на пальчиковую.

— Это что за лазерган? — спросил я, повертев штуку и направив её в стену.

— Я это называю геномометр, — усмехнулся Купер. — Всё просто, направляясь на объект, жамкаешь титьку, и через секунду появляются данные. Во-первых, вероятность выпадения сахара, во-вторых, что, собственно, за геном.

— А в чём разница с биомонитором?

— Биомониор только геном определяет, уже непосредственно, когда в сахар макаешь. А эта штука работает ещё до того, как объект эссенцию отдаст. Растения тоже раскладывать на составляющие. Походный сканер для идентификации фауны и флоры, короче, чтобы знать, на что в пути натолкнулся. База максимальная загружена, но только названия. Ни описания, ни рецептов — для этого уже как раз биомонитор больше подходит. Ну или специальные приборчики. У UNPA много интересных гаджетов. Это тоже наш, штатный. Так что, не свети его, их нет в свободном доступе.

— А ты как?

— А это у меня запасной, прихватил во время одной из проверок, — Купер пожал плечами, изобразил на лице нечто в духе: хоть раз кто-нибудь вообще бросал тот самый камень. — Кнопки включения нет, активация по титьки. Бьёт на два метра максимум, так что побегать за фауной всё-таки придётся.

Я кивнул с благодарностью и поднялся со стула, надо было уходить. Нужно было ещё найти представителя Крысоловов, чтобы мне открыли проход.

— Два, максимум три дня, — сказал Купер. — Дай мне это время и вместе проведаем доктора.

Я кивнул. Хотя чуть ли не каждый день спрашивал себя, жива ли ещё Оса? И не слишком ли затянулась моя подготовка? Учитывая, сколько прошло времени, три дня — не срок, а мне самому тоже нужно подготовиться. Правило: сначала маску на себя, а потом на ребёнка не просто так придумали.

В лагере повстанцев я оказался уже днём. Спокойно пробрался в подвалы Крысоловов и забрал свои вещи (в первую очередь винтовку древцилов, про которую я пока не стал говорить даже Куперу). Потом потратил какое-то время на поиск и ожидание транспорта. Подремал, помог с разгрузкой-загрузкой, но уехал с комфортом на одном из грузовиков Датча. Ни его самого, ни Деми не было, но водитель меня узнал.

Будь у меня больше времени, я бы сейчас на неделю забурился в мастерскую к Ульрику. Разобрался бы с винтовкой, изучил принцип работы, потом пересобрал бы боеприпасы, составил бы список подходящих геномов. Поездил бы по генотекам, пораспрашивал бы охотников. Хотя недели бы не хватило, лучше сразу месяц закладывать! И начал бы планомерно собирать заготавливать мешками сахар и варить варенье с нейротоксинами. Ну то есть экспериментировать с боеприпасами и стараться сделать запас. Следующим этапом уже нормально бы знакомился с оружием, изучая его возможности. И мои возможности с его использованием.

Параллельно Ульрик предложил его разобрать и пересобрать в другом корпусе. Замаскировать под что-то привычное, чтобы я мог появляться с ним на людях. Сложно было даже представить, сколько винтовка могла стоить. Поэтому мы все работы вели за закрытыми дверьми, что не провоцировать соблазнов. Отобрать, допустим, не так просто будет, но выкрасть, пока я сплю, вполне.

На разобрать (с возможностью собрать обратно без потери работоспособности) я согласился. Если у нас получится создавать патроны, то на базе запасных «картриджей» (при ближайшем рассмотрении, появилось слишком много сомнений, что сможем их повторить) можно было соорудить что-то простое, но убойное. Тот же одноствольный обрез.

Но это пока были даже не планы, а мечты. Биомонитор нещадно гнал к кризису, дав мне всего один день на всё. Пообщаться с Ульриком, изучить геномы (в патронах и картриджах), собраться и выступить на охоту с расширенным списком изученного.

Оставался только вопрос: а куда ехать-то? И не просто на древолазов поохотиться, а так, чтобы шакрас не расслаблялся, и списку соответствовало. Но благо советчиков набралось чуть ли не пятая часть лагеря. Старики, которых неожиданно в лагере оказалось довольно много, вспоминали детские легенды и страшилки. Охотники (которых, наоборот, можно было по пальцам пересчитать) советовали какие-то звериные тропы, где можно было отличную засаду устроить. Деми тоже что-то собралась посоветовать, но махнула рукой, чётко понимая, что её с собой не возьмут. Да и уехать она не могла — в отсутствие Датча набрала на себя организаторских обязанностей.

В итоге я выбрал вариант от Магды. Тихое местечко в ста километрах к югу под названием Город муравьёв. По одной из легенд некоторые общины первых поселенцев отводили туда детей для проверки адекватности судьбы и инициации. А по другой легенде уже другие общины сгоняли туда преступников, приговорённых к смерти. В общем, я бы и тех и других самих проверил на адекватность, но место меня заинтересовало.

Некоторые виды термитов, в частности, муравей-пуля, бульдог, жнец, факел и огненный жевун (два последних — уже местные, на Земле я таких не помнил) мелькали у меня в разных списках. В оружейном, в трактате Детей леса и торговом (который я только начал составлять из ценных геномов на потенциальную продажу).

Как только я определился с выбором и начал задавать наводящие вопросы, народ вокруг меня как-то резко рассосался. Моментально слились охотники, будто побоялись, что я позову их с собой. А старики просто покрутили пальцами у висков и замахали руками, прощаясь со мной навсегда.

— Ты только помни, что на Аркадии муравьи отличаются от тех, к которым ты привык, — сказала Магда и как-то погрустнела, словно не рассчитывала, что я выберу её вариант. — Будь осторожен. Муравьеды тоже отличаются.

— И постарайся вернуть машину целой, — подключился Ульрик, вновь одолжив мне «Ниву».

Поскорее бы уже Датч вернулся и пригнал мою собственную машину. Надоело общественным транспортом пользоваться. Но «Ниве» я был рад — это был практически островок спокойствия в этом мире, где муравьи и всё остальное отличаются.

Винтовка Древних осталась у Ульрика, таскать её с собой ради двух патронов я смысла не видел. Так что за основу в этом охотничьем рейде взял G28 и стандартный набор для ближнего боя. И пока загружался, попросил Аркашу показать мне местных муравьёв.

Масштаб был не очень понятен, и проекция больше выглядела как схема, но брюшко вроде толще и лапы паучьи напоминают. А в остальном те же жуткие морды, что и у обычных, просто увеличенных макросъёмкой. Клешни, жвалы, глаза навыкате — не самое приятное зрелище, но искать что-то другое времени уже не было.

Остальные интересные варианты предполагали более долгие способы охоты. Бродить по следам в поисках или сидеть в засаде.

Через два часа я уже искал место, где спрятать машину. Степь закончилась, плавно перейдя в не особо плотные джунгли, идущие на несколько километров до невысокой горы. Ещё через час я уже лежал на небольшом холмике, рассматривал в оптику Город муравьёв и потихоньку офигивел от масштабов.

Как города, так и самих муравьёв. Или термитов, или вообще каких-то динозавров. Как их ни назови — не ошибёшься. Я, конечно, встречал в Африке термитники выше меня ростом. Так вот, Африканские были какими-то детскими куличакими по сравнению с теми, что построили здесь местные монстры.

Это уже была не кучка, а полноценная сторожевая башня. И таких башен было семь штук. Они сужались кверху и были построены из глины, веток, камней и, возможно, фрагментов панцирей. Ветки торчали во все стороны, напоминая защитные шипы, а отверстия, через которые всё время что-то шастало, — бойницы. Всё очень старое, на некоторых башнях уже трава расти начала.

Центральная башня возвышалась метров на тридцать, а вокруг её основания можно было водить хороводы. Человек сорок выстроить в ряд и попытаться замкнуть. Остальные башни были поменьше, но даже более жуткие. У соседней из проёма торчала то ли змея, то ли мёртвая гусеница, которую, видимо, не смогли затащить внутрь и пристроили в роли стены. Она тянулась метров на пять, словно это строительный мусоросброс, такой рукав, в котором в фильмах герои сваливают с подорванных крыш.

Я бы тоже там проскочил со свистом, как на горке. Вот только делать я этого не буду. Во-первых, ничто меня не заставит пойти внутрь. Хотя на вид муравьи здесь жили получше некоторых повстанцев у нас в лагере. А во-вторых, эта хрень оказалась не панцирем, а всё ещё живой скотиной. Она несколько раз дёрнулась, будто вздохнула и почти на метр продвинулась внутрь. Может, и неживая, если допустить, что это просто запас продуктов для жителей города.

Но хуже всего были летающие. Мелкие, в районе моего кулака, но капец какие подозрительные. Я не успел отправить стрекозу в разведку, как ей быстро объяснили, что здесь она не суперхищник. И единственный плюс у летающих был в их маленьком размере, потому что те, кто ползал, были в разы больше. Реально, хряки какие-то, а не муравьишки.

Между нами было пятьсот метров, а в ушах всё равно стоял гул от сотен крыльев, через который методично пробивались звуки чавканья жвалами. Экскаватор с таким грохотом асфальт обычно ковыряет. В общем, я был впечатлён, а вот шакрас, видимо, считал, что при его скорости пятьсот метров это хорошая фора.

Я попытался вспомнить всё, что знал про организацию муравьёв. Королева-мать, солдаты, няньки, строители, фуражиры, скотоводы, разведчики, мутанты-обжоры… Не, последнее, это уже мои текущие впечатления. Здесь явно всё было перепутано, по крайней мере, по видам. Потому что я увидел муравья-пулю в бойнице, видимо, в роли дозорного. Муравья-бульдога с длиннющими клешнями, которыми можно в хоккей играть, в роли охранника. По паре возле каждой башни.

А огненный жевун, которого я бы узнал и без подсказки биомонитора, в роли охотника и добытчика. Основная масса муравьев была коричнево-красной, этот же был ярко-оранжевыми. Словно он горит изнутри. И лап у него было больше: восемь против шести у обычных муравьёв. Будто местная королева-мать была неразборчива в самцах и согрешила с пауком.

Два таких, как раз появились из леса, таща за собой бесформенный шерстяной мешок. Я не смог определить, кем он был до встречи с монстрами. А ещё один, наоборот, начал отходить от города.

Его-то я себе и приметил. Несмотря на яркий окрас, дважды умудрился его потерять среди красной листвы. Точнее, не терял из прицела, но не сразу находил, меняя собственную позицию. Жевун не торопился, но мне приходилось передвигаться совсем медленно, озираясь по сторонам, чтобы ни во что не вляпаться. Чуйка включилась, шакрас постоянно цеплял вокруг нас какую-то живность, но спасибо муравьям её было немного. Видимо, ближний радиус вокруг своего города они давно зачистили.

Мы отошли почти на километр, прежде чем огненный жевун остановился. Заполз в кусты, почти такие же яркие, как и он сам. Типа в засаде. И только морду высунул, дав себя рассмотреть подробней. Между нами триста метров, к каким бы отрядам насекомых он ни относился, но вполне соответствовал размерам ростовой фигуры. А вытянутая морда приближалась если не к лошадиной, то со взрослым пони могла бы поспорить. И выиграла бы за счёт дополнительно горизонтального ковша с зубами, торчащего из подбородка. Этакий намордник, который мог схватить жертву и подтянуть её к основной челюсти. Над зубами было две дырки.

Не ноздри — по данным биомонитора, из них как раз и шла струя чего-то похожего по своим свойствам на синильную кислоту. В том числе и воспламениться могла. И дальше уже были разнесены толстые усики и по бокам два чёрных глаза, похожих на рыбьи.

Я прикрыл глаза, в очередной раз прислушиваясь к чуйке, а заодно попытавшись пробудить подсказки по убойной зоне. До сих пор не понимал, как это работает, где тот переключатель, который добавляет дополнительные слои зрению. Но когда открыл глаза, всё уже было на месте. Ожидаемо — глаза, потом мозг, спрятанный под рикошетным панцирем и невидимый с моего положения, и не очень ожидаемо — ноздри-выхлопы.

— Белке в глаз, говорите? — усмехнулся я. — Муравью в ноздрю…

Я прицелился, задержал дыхание и выстрелил. В ноздрю я, конечно, не попал и новый рекорд не поставил. Но дырки теперь стало три! Пуля ушла чуть в сторону и совсем немного вниз, попав всего на сантиметр ниже отверстий. Уйди она ещё ниже, уже столкнулась бы с зубами, уйди выше к скошенному лбу, там уже шанс рикошета был слишком большой. А так — идеально! Вероятно, вокруг отверстий и хитин был помягче.

Взрыва не было, огненного монстра не разнесло на части. Он как стоял, так и осел, ткнувшись в землю. А пару минут, пока я менял позицию и пытался понять, кого привлёк звук выстрела, появилось заветное свечение моей будущей зажигательной пули. Начало положено — одна есть!

Я ещё больше отдалился от города, подойдя к трупу по широкой дуге. Подобрал белый сахарок с оранжевыми прожилками, но изучить не успел. Заметил, что к нам что-то движется в высокой траве.

Чуйка показала два объекта, и ещё два бегущих к месту, откуда я стрелял. Отлично, поиграем в игру: угадай, кто здесь охотник. Я отступил метров на сто, двигаясь от просвета до просвета, чтобы не терять прямую линию для стрельбы. И довольно быстро дождался нового жевуна в сопровождении «разведчика». В роли которого всё-таки выступил муравей-пуля, а учитывая его размер, скорее: муравей-боеголовка. Маленькая голова, худое тело и два толстенных жвала. Не совсем понятно, как он так быстро ходит, не черпая мордой землю. Ещё и усики здоровые, которые моментально повернулись в мою голову. Жвалы щёлкнули, им вторил жевун, чавкнув своими ковшами, и оба понеслись на меня.

Пять выстрелов, четыре из которых я потратил на «разведчика», и эти двое не добежали. Зато добежали другие, подкравшись сзади и крутанув время до кризиса сразу на пару часов.

В общем, добыча геномов началась!

За три следующих часа я собрал уже двадцать три генома огненных и восемь от «пулевых». Подстрелил в полтора раза больше, но часть оказалась без эссенций, а до части раньше меня добирался рой летучих.

В общем и целом я уже приноровился. В огненных, чтобы не дай Бог, они ко мне не подобрались, стрелял издалека. А муравьям-пулям давал возможность подойти ко мне поближе. И дальше уже разбирал их или из пистолета, или из дробовика. В зависимости от того, насколько близко ко мне был рой.

Потому что потом сразу же приходилось бегом менять положение. Кружить по лесу, заставляя шакраса маскироваться и возвращаться уже с другой стороны. Чтобы выманить новых охотников, а потом снова кружить и подбирать геномы.

Муравьёв меньше не становилось. Будь мы в какой-нибудь игре, я бы подумал, что она там спавнятся где-то на задворках города, позволяя мне их системно фармить. И если бы не вездесущий летающий рой, который рыскал по округе тремя плотными тучками, то я делал бы это в два раза быстрее.

Но во всём можно было найти хорошее — уровень «Маскировки» шакраса повысился на один пункт. Видимых изменений ни на теле, ни вокруг него я не обнаружил, но гнавшиеся за мной муравьи стали терять меня раньше. И даже зажав меня лежащим в высокой траве или слившимся с корой деревьев, быстрее разворачивались, проверяя другие участки. Безусловно, я не стал невидимкой, но и на рожон не лез, стараясь вовремя отступать и держать дистанцию.

И сейчас я в очередной раз прятался в корнях толстого дерева, слушая, как над головой гудит растерявшийся рой. Стрелять по рою было бесполезно даже дробью. Я один раз жахнул сразу из двух стволов, но получилось даже хуже, чем пушкой по воробьям. Облако распалось, пропуская дробинки, и склеилось обратно. На землю максимум три тушки с пробитыми крыльями свалились. И то, сразу же убежали обратно к городу.

По опыту секунд через тридцать они уже совсем потеряют мой след и полетят искать меня возле трупов огненных. Потом ещё пара минут над телами и тогда уже свалят обратно до следующего выстрела. Но сейчас что-то изменилось. Рой начал гудеть громче, в общий фон будто бы включились тревожные нотки. Потом и чуйка засекла то, что потревожило муравьиный рой.

На арене появился новый участник. Возможно, что хищник. Сначала я услышал, как он пробирается через джунгли. Как будто бы он старался делать это бесшумно, но не позволяли размеры. Потом я услышал хруст панциря мёртвого муравья, которого я уже обобрал. А следом раздалось уж совсем какое-то противное чавканье.

Летуны в панике развернулись, первый раз на моей памяти, нарушив строй. Выстрел не в счёт — там была конкретная, явная угроза, которая летела прямо на них. Но сейчас в ближайшем радиусе ничего похожего не было, тем не менее они бесформенной кучей ломанулись к городу.

Кто-то или что-то их спугнуло. Муравьед там что ли пожаловал? Но по моим представлениям — это были довольно нелепые зверюшки с длинными носами и чересчур пушистыми хвостами. А при этом невидимый враг пугает их даже больше, чем я. Мне показалось, что геном внутри меня возмутился этим фактом.

Хотя надо делать скидку на Аркадию: какие муравьи, такой и муравьед. На радаре чуйки он, по крайней мере, отображался довольно крупным объектом.

И через минуту я его увидел и искренне захотел, чтобы «Маскировка» перешла ещё на уровень выше. А лучше сразу на три. У меня и так всё уже затекать начало без движения, но сейчас я не только растёкся по выпуклой коре дерева, но и чуть ли не просочился во все трещинки. Между нами было метров десять, а из преград только густой, но просто куст.

Думаю, что это всё-таки был муравьед. Ну или какая-то птица, которая прикидывалась муравьедом. Здоровенный то ли клюв, то ли нос, плоская голова и маленькие глазки, припрятанные под выступающими надбровными дугами. Или форма клюва, или сочетание с яркими глазками создавало образ этакого чумного доктора в средневековой маске. Дальше плюс-минус стандартное тело: шея, лапы, насчёт хвоста не уверен — пушистого точно не было, а что-то мелкое или обрубленное мне просто было не видно.

Шкура серого цвета выглядела довольно крепкой, её покрывала жёсткая длинная шерсть, но довольно редкая. Из-за этого он выглядел старым. Не супергигант, но вполне соответствовал носорогу. В принципе если ему голову крутануть как раз на сто восемьдесят градусов, то вполне сойдёт за носорога.

Когтей, шипов или острых зубов в клюве видно не было, но неопасным он всё равно не выглядел. От него несло запахом мокрой псины, которую до этого долго вымачивали в уксусе. Вид был болезненный, будто ассоциация с чумным доктором не просто так пришла. Может, слюна или пот, но что-то точно было токсичным.

Монстр не обратил на меня внимания, хотя глазки бегали, в поисках любого движения. И ничего не находили просто потому, что я был единственным живым существом в радиусе ста метров, все остальные благоразумно свалили. В итоге муравьед выбрал следующий труп. Аккуратную горку, которую я свалил сразу из двух огненных жевунов.

Пришлось задержать дыхание, когда чумная вонючка прошла мимо. И выдохнул я только в тот момент, когда муравьед, тряхнув мордой, одним лёгким движением пробил панцирь трупа. В том месте, где мои пули даже без рикошета не смогли ничего пробить. Вот всегда думал, что муравьеду нужен длинный нос, в котором ещё и длинный язык, чтобы в норки его засовывать. Но, согласен, так тоже хорошо.

Снова раздалось чавканье, шея монстра начала двигаться, будто там кадык вместо насоса откачивает муравьиные мозги. Оранжевый панцирь начал бледнеть, постепенно становясь грязно-серым, а потом по нему побежали трещины. Муравьед откровенно и беззастенчиво рыгнул и воткнулся в соседнюю тушку.

Надо было его валить, а то никакой охоты не получится. Я чувствовал напряжения шакраса, но никак не мог добиться подсказок про убойные зоны. Зато появилось новое чувство — захотелось лечь, высунуть язык и прикинуться мёртвым. Уверен, что в биомониторе сейчас мигает навык «Танатос» и хочет, чтобы его активировали.

— Брр, — я стряхнул налетевший образ, формируя не менее жестокую картину, но с трупом в виде муравьеда. — Соберись, братишка. Не так уж плохо тут всё пахнет…

На мой внутренний монолог геном отреагировал и выдал что-то невнятное про убойную зону, посветив куда-то между подмышкой и ближайшим ребром. А следом передал мне ещё пять процентов контроля.

Интерактивного экрана у меня теперь не было, но я нашёл режим, когда проектор давал картинку прямо на внутреннюю часть стекла. В настройках можно было выбрать всего два параметра для постоянного отображения, и я выбрал время до кризиса с процентом контроля.

Итого восемьдесят процентов, но вместо суперсилы — рекомендация прикинуться мёртвым. Нет, так дело не пойдёт — так легенды не пишутся. Я поднял пистолет, аккуратно просунув глушитель через куст. Монстр стоял ко мне полубоком — можно было пробовать попасть в плоский затылок, прямо под край плоской «башни». Или стараться пересчитать рёбра, рассчитывая, что сорок пятый калибр сможет пробить шкуру. Хвост, кстати, у муравьеда был — короткий сморщенный обрубок, под которым прятался мешок с чем-то круглым.

Ага, похоже, самец. Эта зона обязана быть уязвимой, но почему-то ни разу не была убойной. И что-то мне подсказывало, что шакрас не из мужской солидарности не предлагает эту зону отстрелить. Пробить шкуру, скорее всего, не смогу, а вот обижу сильно.

Муравьед как раз долакомился вторым трупом, снова рыгнул и, задрав морду, издал довольно скрипучий вопль. Ударил лапой по земле, словно он бык и готовится к разгону. Но не сорвался, а пригнул морду к земле, уставившись на четырёх спешащих к нему муравьёв. Из кустов выскочили две стандартных двойки: мордастый муравей-пуля и огненный жевун. Выскочили, остановились и парами разошлись по сторонам, окружая муравьеда.

При всей крупности муравьёв силы, на мой взгляд, были неравны. Монстр подпустил их поближе, а потом показал всем (в первую очередь мне, муравьи-то должны были это знать), что он ещё и прыгать умеет. Я моргнул, а первого мордатого уже втоптали в землю, расплющив ему панцирь. Жевун, оказавшийся рядом, попытался что-то сделать — из дырок на морде брызнули две плотных оранжевых струи. Ну такое себе, на уровне хорошего струйного газового баллончика. Метра на два шло ровно, а дальше уже куда угодно, но не на отскочившего муравьеда. Эффект был мизерный. Редкие волосы на боку у монстра разъело, а шкура в этом месте почернела. Как только струя оборвалась, муравьед тут же пробил голову жевуна клювом.

Подскочил второй мордатый и цапнул муравьеда за ногу. Лучше бы до мешка допрыгнул, глядишь, толку было бы больше. Ему тут же зарядили передней лапой промеж жвал, вырвав их с жутким хрустом. То есть они ещё цеплялись за ногу, а остатки головы с туловищем отлетели куда-то в кусты. И хрустнули ещё раз, расколовшись о дерево.

— Как там говоришь, «Танатос» активируется? — прошептал я, наблюдая, как муравьед добивает четвёртого.

Все четыре трупа уже начали светиться, формируя эссенцию. Результативность муравьеда была даже выше моей. И в принципе нормальный метод охоты — он рубит, а я отвожу. Пусть поживёт пока и развлекается. И либо он наестся уже и свалит, либо я по-тихому кучу генов соберу.

Метода была осуществима. Муравьед задержался на полянке только для того, чтобы скинуть жвалы с лапы. И как только у него это получилось, пошёл дальше к городу. Пока я собирал эти геномы, он наломал ещё четыре. А потом ещё шесть… А дальше, как мне показалось, к нам обоим пришёл лютый трындец…

Это, конечно, могла быть королева-мать или ещё какой-нибудь буян-отец из муравьиной социальной общины, но выглядел он как лютый трындец. Очередная попытка Аркадии меня удивить увенчалась успехом. Удивиться — это уже фигня! Я чуть не обосрался, когда эта хрень вылетела из листвы и напала на муравьеда.

Из-за яркого оранжевого цвета хитинового панциря оно напоминало краба. И на концах лап было что-то типа полуклешней, похожих на открывашки для консервов. Но выше это уже было что-то из разряда велоцирапторов. Вытянутая зубастая морда, длинная шея через горб переходящая в мощное, узкое тело. Восемь мощных лап и сзади ещё два отростка поменьше, вероятно, чтобы маневрировать в полёте. Крыльев не было, никаких усиков тоже, даже глаза и те невозможно было разглядеть на плоской морде. Создавалось впечатление, что там в принципе не может быть каких-либо слабых зон. Муравей-убийца, причём прирождённый.

Я посмотрел на муравьеда, сравнил с новым участником нашей охоты и понял, что значение слова «муравьед» можно трактовать по-разному. Не обязательно, что это тот, кто ест муравьёв. Оказывается, что это тот, кого едят муравьи.

Выяснять отношения они принялись так, будто это был бой за чемпионский титул. И не абы какой, а продолжение «Грохота в джунглях». Того легендарного боя между Мохаммедом Али и Джорджем Форманом.

Ладно, может, моё воображение опять куда-то не туда уносит, но грохот в джунглях, действительно, стоял такой, что можно было стрелять без глушителя и на меня бы никто не обратил внимания. Хотя нет, внимание на меня уже обратили!

Несколько взмахов клешнями, хруст, скрежет и дикий вой. Прыжок, отскок с уворотом от клюва и новая порция ударов с финальным клацаньем челюстей. Раз-раз и муравьед уже лежал на земле. Монстряка дважды успел сделать то, о чём я только подумал. Во-первых, морда была развёрнута под носорога, а во-вторых, отсутствовал кожаный мешок под хвостом. Сразу вместе с хвостом, копчиком и куском задней лапы.

Думаю, в чём-то здесь была и моя вина. Не перебей я толпу монстров до прихода муравьеда, лютый трындец, может, и не пришёл бы.

Не то чтобы я хотел отомстить за муравьеда… Но вскинул винтовку и пока позволяла дистанция, разрядил магазин. Пару раз щёлкнул по бронированной башне, с таким же успехом отрикошетил от брюха и только после этого начал стрелять по лапам. Целился в сочленения, чтобы если не убить, то хотя бы замедлить. Вроде даже получилось, метров за двадцать до столкновения левая лапа монстра подломилась. Он кувыркнулся, немного проехался мордой по земле и, оттолкнувшись задними лапами, прыгнул на меня. Точнее, туда, где я только что стоял. Потому что сам я, подгоняемый шакрасом, уже нёсся со всех ног поглубже в чащу.

Я думал, что днём началась настоящая охота. Нет, она началась только сейчас!

Шакрас во мне временно превратился в зайца, и мы, петляя, оторвались метров на сто. Я спрятался за раздвоенным деревом, вклинившись, как в рогатку, со своей винтовкой. Перезарядился и, накрутив маскировку, принялся ждать. Через две минуты засёк плоскую голову. Муравей-убийца не торопился. В его движениях появилось что-то кошачье, и я, наконец, понял, кого мне напоминает его морда! Чужого — та же пасть, такая же непробиваемая литая морда с горбатым затылком. А я тогда, получается, хищник. В принципе, нормально. Вот только я не помню, чем тот фильм закончился.

Особых повреждений на лапе я не заметил. И снижение скорости было вызвано не травмой, а тем, что «Чужой» охотился. Нагло, по-хозяйски выслеживая дичь на своей территории. Я бы даже сказал, что с ленцой. Не было здесь никакого Чужого против Хищника, а так — стандартные кошки — мышки.

— Но мышка всё-таки с геномом хищника, — усмехнулся я и снова открыл огонь.

И снова бежать, но уже не куда глаза глядят, а так чтобы куснуть монстра с другой стороны. А потом с третьей и четвёртой… Маскировка работала на максимуме, я уже ближайшую двухкилометровую площадь знал как свои пять пальцев, у меня уже патроны к винтовке закончились, а монстр всё никак не хотел умирать. Начало темнеть. Я перешёл на пистолет, сократив дистанцию. Перестал носиться как угорелый и перешёл на более вдумчивую организацию ловушек. Залез на дерево, спрятался за ямой, путал следы и оставлял свои вещи в роли приманки.

Монстр вёлся через раз и отвечал примерно тем же. На одном круге я сам попал в засаду — тварюга меня перехитрила, и пока я обходил её, она обошла меня. Еле отбился, отогнав её выстрелами из дробовика. Но пробить всё равно не смог. Единственное место, куда я ещё не стрелял — это брюхо и нижняя часть шеи.

Чем темнее становилось в лесу, тем больше ошибался монстр. Медленнее выходил на мой след, подолгу замирал, вертя мордой и похрипывая принюхивался. Был шанс, что я всё-таки что-то ему повредил. Оранжевая костяная морда вся была испещрена белыми пятнами и черкашами от рикошетов. От такого количества ударов, которые он получил в голову, уже вполне десять раз могло быть сотрясение мозга.

Надо было заканчивать, пока у меня ещё хотя бы патроны остались. Винтовка уже давно была заботлива, спрятана в ветках на дереве. В руках был дробовик с пулевыми патронами. А зрение для данной ситуации идеальное. Практически детальный тепловизор, в котором я мог отслеживать движение пасти и всех лап. У меня было три варианта для отступления: поваленное дерево, небольшой овраг, усыпанный камнями, и чья-то узкая, давно заброшенная, нора.

Подкрадывался я со стороны, на которую монстр хоть немного хромал. Двадцать метров. Я слился с деревом, замер, выждал момент, когда морда повернулась в другую сторону. Пятнадцать метров — просто застыл среди высоченных папоротников. Десять метров, дальше несколько тонких деревцев, заросших лианами, на которые опять же была ставка, что хоть чуть-чуть, но они его задержат.

Все мои действия, все движения — всё казалось таким естественным. Я бесшумно переступал по мягкой растительности на земле, плавно огибал ветки, двигался с подветренной стороны — это был уже не обычный я. Это был шакрас в своей естественной среде. Даже мысли не возникло, что я делаю что-то неправильно. Наоборот, пришлось с трудом подавить образ того, как я сейчас выскочу на монстра и перегрызу ему шею.

Выскочил на спринте за спиной у монстра и с разбега нырнул между его ног. Проехался на спине по траве, разглядывая светящиеся полоски бронированного брюха. Но всё-таки слабое место. Не будь подсветки убойной зоны, уверен, что здесь всё не оранжевое, а скорее бледно-розовое. Пофиг! Главное — что убойная зона чуть ли не маяком горела в груди монстра, намекая на сердце. Или сразу на два, чему бы я ни удивился.

Энергии моего нырка не хватило. Я проехался только под половиной монстра, завяз в траве, но всё-таки вскинул ружьё и выстрелил дуплетом в ближайшее яркое пятно. А потом вдруг резко вместо розового брюшка перед глазами оказалось звёздное небо и острые клыки. То ли меня вытащили, цапнув клешнёй за ремень рюкзака, то ли монстр отскочил. По ногам потекло что-то мокрое и тёплое — рана в брюхе фонтанировала слепящим в тепловизоре потоком, заливая мне штаны и ботинки. А сверху на меня уже неслись клыки, сомкнувшиеся на дробовике, который я успел выставить поперёк пасти. Меня тряхнуло, вдавив в землю. Как я ни старался оттолкнуть ружьё, но края клыков уже начали царапать меня по носу.

Где-то внутри исключительно на моих моральных и на шакрасовых волевых, проскочил импульс жажды жизни. Активизировались внутренние резервы и пришёл выброс силы. Я оттолкнул ружьё в сторону, пропустив клыки монстра рядом со своим ухом, освободил правую руку и выхватил «глок». Выдал весь магазин в сторону открытой раны и захрипел от тяжести мёртвого монстра, рухнувшего на меня.

«Обнаружен геном суперхищника, возможна инициация…» — неожиданно донёсся голос Аркаши, бубнивший что-то от придавленной руки.

— Да слезь ты с меня, — промычал я, пытаясь сдвинуть мёртвую тушу.

Дышать было тяжело, ноги жгло так, будто я ванну из серной кислоты принимаю. На самом деле никогда такую не принимал, но, кажется, уже палеными волосами пахло. Осознавание того, чего я могу лишиться, придало сил. Подпихнул, крякнул и совсем чуть-чуть приподнял тушу, но смогу уже оттолкнуться и выползти из-под монстра.

Отползая, пнул его ещё раз и посмотрел на ноги. Лёгким залитием монстрячей кровью брюки превратились в оборванные шорты. Кожа была целой, пока только появились красные пятна, как от солнечных ожогов, и куда-то исчезли все волосы от ботинка до колена. Эпиляция, блин, уровня монстр. Края носков, торчащих из берцев, распушились и расслоились, будто их моль сначала поела, а потом выплюнула обратно. Но сами ботинки выглядели целыми, правда, без шнурков.

Первым делом я хлебнул «Живинки», потом срезал лохмотья и промыл все пятна. Отпустило сразу же, но краснота не прошла. Если вообще это была краснота, а не какая-то пигментация. Дальше принялся за ботинки, выкинул лишнее и соорудил новые шнурки. У меня был моток паракорда, из которого я как-нибудь на досуге собирался связать темляк для ножа Древних. Ага, на досуге — но, видимо, не в этот раз.

В этот раз — пусть с голой жопой, но зато не босиком. Я ещё раз пнул монстра, кажется, шакрас внутри меня только разошёлся и не пресытился одним большим муравьиным динозавром. Но сорян, других монстров у меня для него больше не было. Условное чистое поле в радиусе двух километров — идиотов наблюдать за схваткой двух суперхищников не нашлось. Поток новых муравьёв тоже иссяк. Либо струхнули, потеряв своего самого крутого бойца, либо режим сработал, и на ночь всё закрылось.

В ожидании свечения я обошёл вокруг трупа. Какой бы ни был геном, но, пожалуй, надо будет захватить и обычных трофеев. Голову на память, чтобы висела на входе в палатку в лагере. А хитин из спины, который я так и не смог прострелить, идеально подойдёт в роли бронеплит для бронежилета. А учитывая его вес, получится отличная броня скрытого ношения.

Хм, я уже даже представил себе костюмчик как у Джона Уика. Ладно — так пижонить мне негде, но кожаная куртка с подкладкой из подобных пластин очень даже меня заинтересовала. Я подступился поближе, изучая, как это всё разделать, но над тушей появилось свечение. Начался процесс кристаллизации эссенции.

Свечение было сильным. На минутку в ночном лесу будто бы огромный костёр разожгли, подсветив чудные очертания кустов и деревьев. Опять разыгралось воображение и показалось, что обступившие меня тени — это души всевозможных хищников Аркадии. Я только не успел придумать: это они провожают муравья-убийцу в местную Вальгаллу или, наоборот, встречают меня как победителя.

Когда свечение сошло на нём, прямо на плоской макушке монстра осталось сразу три кристалла. В центре лежал довольно крупный сахарок белого цвета с оранжевыми прожилками, а рядом с ним два поменьше. Эти были бледно-оранжевыми, а прожилки — чёрными.

— Хм, интересно… — прошептал я, направляя сканер биомонитора на центральный.

Деми же меня и подвезла. И, когда мы подъехали к обозначенной точке (очередная брошенная ферма), очень удивилась, решив, что мы угодили в засаду «Миротворцев».

— Ты уверен, что мы не перепутали место встречи? — спросила Деми, притормозив метров за сто до подъезда к ферме.

— Более чем, — кивнул я, вглядываясь в окно.

Я не был уверен, что ту лачугу, к котором мы подъехали, можно было назвать фермой, но то, что Купер отметил именно это место на карте — это точно. Но и опасения Деми я понимал, учитывая, что рядом с лачугой стояла машина в цветах и логотипах «Миротворцев». Белый «дефендер», как я уже не раз встречал в караванах и возле почтовых отделений. Только этот был без пулемёта на крыше и, в принципе, больше походил на гражданский автомобиль, а не военный.

Разглядев внутри Купера, подтвердил Деми, что можно ехать.

— Блин, ты не говорил, что тебя привезёт такая красотка, — с улыбкой сказал Купер по-русски, когда мы поздоровались, а потом перешёл на английский и стал знакомиться уже напрямую.

— Ты тоже не говорил, что приедешь в форме, — ответил я, глядя на обмундирование Купера. — Причём чуть ли не в парадной. Не получилось отпуск взять?

— Получилось, — хмыкнул Купер. — Но планы меняются. Я навёл справки про лабораторию. Официально никакая это не лаборатория, конечно, а так называемый западный форпост с четвёртым уровнем защиты.

— Это что-то должно значить?

— Конечно. Форпосты UNPA ставит на границе подконтрольных территорий. То есть дальше караваны не ходят. А уровень защиты формируется исходя из окружающей обстановки: местные бандиты, миграции монстров и прочая хрень.

— И что означает четвёртый?

— Максимальный — пятый, — ответил Купер. — Но четвёртый недалеко от него ушёл: минные поля, пулемётчики, снайперы. Полностью перекрытый периметр, чтобы никакой мутировавший комар не проскочил. Штурмом мы с тобой его не возьмём, но есть план!

— Поделишься?

— Конечно, — Купер улыбнулся во все свои фиг его знает, сколько у него там зубов. — Помнишь Тимбукту?

— Отстойный у тебя план, — я тоже улыбнулся.

Я помнил Тимбукту. И то, как мы неофициально помогали там туарегским повстанцам. По-разному помогали, не только как инструкторы, но в том числе и участвовали в штурме одного маленького, но очень защищённого дворца. Несколько дней не могли подобраться, пока часть отряда не переоделась под местных и не проникла внутрь обманным путём. И не всё там пошло по сценарию.

— Ну, другого у нас нет, — хмыкнул Купер и открыл заднюю дверь «дефендера», а потом кинул мне мешок с формой «Миротворцев». — Ты же посылку не забыл?

Кейс, то есть посылку для доктора, я не забыл. Вынул его из «Нивы» и поменялся с Купером на форму. А когда переоделся, то Купер уже упаковывал его в обычную коробку с наклейками почтовой службы.

— Я не могу это открыть, — сказал Купер. — Но, судя по индикаторам, внутри что-то скоропортящееся, и срок годности стремительно подходит к своему трагическому концу. А что это значит?

Зная Купера, отвечать на вопрос я не стал. Занят был подгонкой шнурков, липучек и разгрузки. Купер, надо отдать ему должное, угадал с размером формы и захватил довольно много снаряги. Помимо стандартной базы у «Миротворцев»: кобура для «глока», подсумки для запасных магазинов, подсумок с аптечкой и фонарь, я дополнительно раскопал узкую длинную сумку, похожую на колчан для стрел. И пристроил там пистолет с глушителем. А потом задумался и о снайперской винтовке, и о дробовике с суперпатронами.

— Это значит, что нас ждут и спокойно пропустят на территорию, — продолжил Купер. — Чего завис-то?

— Не пойму, как вооружаться, раз у нас официальный визит. С чем у вас принято курьерам ходить?

— Ну-у-у, — протянул Купер. — Довольно индивидуально всё, но, конечно, без фанатизма.

При этом Купер повертелся и продемонстрировал кобуру на поясе, из которой торчала револьверная рукоятка чего-то по размеру сопоставимого с кольтом «питоном». Потом поднял левую руку, демонстрируя плечевую кобуру со «Стечкиным».

— И всё? — удивлённо спросил я, зная Купера с другой стороны.

Он пожал плечами, а потом нехотя задрал штанину, показав ещё один пистолет — какой-то субкомпактный «вальтер». И в довершение вынул из разгрузки двуствольного «дерринджер».

— Это основное, — улыбнулся Купер. — В машине ещё «Ксюха», но тут ты прав. Доставка с таким внутри зданий не ходит, могут возникнуть вопросики.

— А ещё есть коробка? Узкая и длинная, как у Терминатора, когда он цветы доставлял?

— Придумаем что-нибудь, — улыбнулся Купер. — Поехали уже. По дороге план более детальный обрисую. Расскажу, как там всё устроено обычно.

— Стой, — сказал я, понимаю, что лучше сейчас всё прояснить. — Ты уверен? Там, считай, твои?

— Ну, знаешь ли, — ответил Купер, — присягу-то я UNPA не давал. А дальше вопросы уже из разряда философских. Мои — это те, кто рядом. Ты, например, — усмехнулся напарник. — Ещё несколько человек здесь. Одному ты, кстати, аж в двух местах челюсть сломал. Надо будет вам помириться, когда вернёмся. Он хороший парень.

— И всё же у тебя точно будут неприятности на работе.

— Не факт. Во-первых, официально никакой лаборатории там, конечно, тоже нет. Доктор твой — частное лицо. К UNPA не имеет никакого отношения. Так что официально предъявить мне будет нечего. Да и, похоже, что и некому, — усмехнулся Купер. — Босса моего, оказывается, скоро переведут обратно на землю. Он давно порывался, но порталы обратно настолько редкие, что какой-нибудь летёха на земле квартиру раньше получит, чем здесь портал откроется. И раньше всё время отказы были, а сейчас — хоба, и уже чемоданы пакует. По любасу договорняк у него с разведкой. А во-вторых, чтобы тебя тоже совесть не мучала, знай, что на неофициальные объекты UNPA хороших парней никогда не отправляет. Там хоть и «Миротворцы», но это самые далёкие от слова «мир» творцы своих историй. Те, что вообще на всё соглашаются ради денег, понимаешь?

Понимаю. Сталкивался с такими, но никогда не работал. И не работал на тех заказах, за которые брались они. Но спросил я про другое:

— Слушай, а что вот так с геномом можно обратно вернуться? Я про босса твоего.

— Нет, конечно, — фыркнул Купер. — Хотя, на самом деле, я не знаю. Слышал, что перед отправкой вшивают какие-то нейрочипы. А они уже то ли нейтрализуют новые силы и навыки, то ли блокируют с плохими последствиями. Короче, деталей я не знаю, но то, что на Землю не пускают людей со сверхспособностями — это точно. Целый отдел есть, который за этим следит.

Я попрощался с Деми, попросив не ввязываться в слишком опасные авантюры, пока я буду отсутствовать. А также последить за отцом, чтобы и Датч не слишком рисковал со своим восстанием. В ответ даже обещать ничего не стал, так и так я вернусь в лагерь, причём максимально быстро. Слишком много дел там осталось, а в Трёхе так ещё больше.

Когда я забрался на пассажирское сиденье, Купер вручил кепку «Миротворцев» и достал из бардачка несколько нашивок, которые должны были рассказать всем встречным, из какого именно я отряда, в каком звании и какой у меня геном. Всё враньё, конечно, но факт обозначения генома на манер группы крови и резус-фактора был любопытен.

— Это зачем?

— Когда регенерация не вывозит, то в экстренных случаях повторная инициация может спасти жизнь, — ответил Купер. — Шоковая терапия, так сказать. Но тебе это не поможет.

— Это почему? — удивился я.

— Вот за что я тебя люблю, Сумрак, — усмехнулся Купер. — Так это за твой оптимизм! Почитал я тут давеча про шакраса и шансы встретить его в дикой природе…

Дорога до лаборатории незаметно пролетела за воспоминаниями и дружескими подколами. Мы встретили несколько патрулей «Искателей», но в нашу сторону даже никто не посмотрел, будто мы ехали на машине-невидимке. Видели и гражданский транспорт, как простой грузовичок незнакомого торговца, так и несколько джипов, явно относящихся к клановым хищникам. Ноль внимания и полный игнор. Единственные, кто хоть как-то среагировал — это встречный караван почтовых. Те и посигналили, и предложили остановиться, когда узнали Купера, но он постучал по биомонитору, показав, что мы торопимся.

Я не отсвечивал и, прикрывшись кепкой, сделал вид, что задремал. А потом и правда уснул до момента, когда пришлось меняться местами. И обратно, когда мы подъехали к границе Трёхи. Очень условной границе, потому что никаких заборов нигде не было. А при желании можно было спокойно съехать с дороги и дальше ломиться через степь. Не так быстро, как по накатанному, и не так комфортно, но более чем возможно.

Но мы-то ехали официально! Поэтому не только не свернули с дороги, но Купер ещё и побибикал, предупреждая о нашем приближении. На дороге стояло сразу несколько фургонов «Искателей», в которые грузили людей. Странненьких, явно мутировавших, но всё ещё людей. Купер предположил, что наблюдаем передвижной вербовочный пункт. А мне это напомнило голливудские фильмы, где нелегалов из Мексики перевозят через границу.

Хотя это только у первого грузовика. Возле двух остальных уже было непонятно, где нелегалы, а где охрана. Выделялись только три бригадира (один, похоже, со скапусами), которые проводили нас взглядом. И читалось там что-то в духе: валите уже поскорее на хер и не вмешивайтесь в чужие дела. Это уже напомнило другие фильмы — те, в которых герой приезжает куда-нибудь в глубинку, и вдоль дороге стоят местные, провожая его подозрительными взглядами.

— На обратном пути предлагаю провести ряд профилактических бесед, — сказал Купер, махнув рукой сектантам. — Может, и повстанцам твоим поможем.

— Поддерживаю, — ответил я, разглядывая местность за окном.

За окном стемнело, но это не помешало получить представление о Диких землях. Вроде бы та же самая саванна, та же степь, но больше подходило слово: пустошь. И чем глубже мы вкатывались в этот район, тем большим постапом веяло вокруг. Ржавые домишки, слеплённые из жестяных листов, сменялись лачугами из сучковатых прутьев. Горели редкие тощие костерки, вокруг которых сидели сильно изменённые люди.

— Что у них за геномы?

— Как я понял, — ответил Купер. — Здесь такое геномосмешение, что и в страшном сне не придумаешь. Изначально — это гетто Ганзы, куда они сгоняли всех, у кого мутация проявилась. Я читал хроники так называемых тёмных времён. Никто ничего не понимал толком, сами себя боялись. Не говоря уже об изменившихся соседях. Гнали в Пограничье полное диковинных монстров, а тут на юге ещё и местные племена. Короче, тут такой винегрет, что даже если кто-то и хотел бы порядок навести, то проще даже не начинать. Опасные здесь люди, и им плевать, что у нас на бортах написано. Так что спи с открытыми глазами, к утру должны прибыть.

Но я уже не уснул. Одно за другим мы проехали три поселения мутантов, а потом въехали на территорию монстров. Чуйка чуть ли не каждые пять минут фиксировала потенциальную опасность. То кто-то уцепился нам вслед и бежал минут тридцать, держась на границе «сканера». Потом отвалился, так и не показавшись. Потом слева пронеслись тени и тоже увязались за нами, но потом переключились на каких-то зверюг помельче. Потом прямо на дороге в свете фар проявилось нечто, похожее на призрака, пересекающего дорогу.

— А я всё думал, чего это по ночам маршруты в Дикие земли не любят ставить, — хмыкнул Купер.

— Зато красиво, — ответил я и показал на небо в паре километров впереди. — Что это вообще?

Для падающих звёзд яркие росчерки в небе были слишком низко. А для теоретических коптеров с инфракрасной подсветкой и приборами ночного видения — слишком быстрые. Да и не было здесь таких технологий и по моим наблюдениям, и по мнению Купера.

— Чайки, — Купер пожал плечами.

— Какие ещё чайки?

— Вот такие вот хреновые, — усмехнулся Купер. — Ну не чайки, а что-то типа фениксов. Я их видел вблизи один раз, и этого раза мне было достаточно. Следи за ними, чтобы в нашу сторону не летели. Они на машины обычно не нападают, но лучше перебдеть.

Перебдевали мы оба до самой лаборатории. Купер тоже спать не стал, а когда на горизонте небо стало темнее и появились нужные нам скалы, попросил притормозить и навёл порядок в багажнике. Мы ещё раз всё перепроверили и повторили легенду и роли, накидав на земле предполагаемый план крепости. В свете фар вычертили возможный план входа и расположение охраны с арсеналом, ну а дальше уже импровизация. Купер понятия не имел, где там лаборатория, а всё остальное было в расчёте на типовую организацию у «Миротворцев».

— Заезжаем внутрь, — ещё раз сказал Купер. — Давим на то, что доставка лично в руки и капец какая срочная.

— Я прохожу к доктору, ты отвлекаешь охрану. Я вежливо прошу доктора со мной поговорить и отпустить Осу. Он соглашается, и мы спокойно уезжаем.

— А если не соглашается? — спросил Купер, забираясь на водительское сиденье.

— Значит, будет как в Тимбукту… — прошептал я, натягивая кепку пониже, но Купер меня услышал и кивнул.

Мы вернулись на дорогу и на скорости, близкой к максимально безопасной, помчали в сторону базы. Рассвет уже начал скрестись где-то за скалами, проявляя розовый ореол над вершинами.

Но сама база была ещё в тени. Хотя даже со светом понять её реальные размеры было невозможно. Высокие стальные ворота были вмонтированы прямо в глубине скалы. Практически въезд в тоннель, над которым ещё было с километр отвесного каменного массива. Никаких шлагбаумов или будок с охраной не было. Только несколько бойниц по бокам и над воротами.

Дальше только открытая местность и чистые плоскости. Как вверх, так и вдоль дороги. Что вправо, что влево — ситуация была не лучше. В теории обойти было можно, но найти второй вход — нереально даже с чуйкой. Если он вообще был.

Дорога упиралась в ворота, а по бокам почти всё было утыкано табличками с напоминанием про мины. А там, где не было табличек — были ямы и обветрившиеся кости монстров.

Доставка у нас была срочная, поэтому снижать скорость Купер не стал. А метров за сто до ворот ещё и сигналить начал. В бойницах замелькали силуэты, а потом в нас перекрёстно ударило два прожектора. Купер перестал гудеть и снизил скорость, медленно подкатившись к скале. Но в тоннель пока не заезжал, остановившись метров за десять до ворот, и высунулся в окно.

Я видел, что он напряжён. Правая рука всё время перескакивала с рукоятки револьвера на рычаг переключения передач. И обратно, будто он никак не мог решить, какую интерпретацию из: бей или беги, выбрать.

— А где караван? Где конвой? — донёсся голос от прожектора, и понеслись вопросы. — Вы почему одни? И ты кто вообще? Где Фишер? И хера вы так долго?

— Фишер, похоже, неудачно порыбачил, — крикнул Купер.

— Чё?

— Авария на озёрах была ещё в Трёхе, половина каравана на дно пошла.

— Чё? — повторил невидимый охранник. Может, конечно, он что-то более осмысленное сказал, но мой внутренний переводчик воспринял его именно так.

— Запускай! У нас срочная доставка для Брока, — Купер явно внутренне выдохнул и попёр. — У вас есть вообще такой? Мы сначала груз доставали, потом пол Пограничья проехали. Будет обидно, если зря.

— Есть такой… — силуэт в свете прожектора вздрогнул, будто говорившего передёрнуло от упоминания доктора. — Ждите, сейчас старший подойдёт.

Ждать пришлось минут пятнадцать, но зато вместо старшего, сразу заскрипели скрытые в стенах механизмы. Ворота вздрогнули и стали расходиться нам навстречу, постепенно открывая вид на ждущих нас «Миротворцев».

— Ну, включаем обаяние наших геномов и в путь, — Купер дыхнул в сторону, будто собирался махнуть стопочку и поехал в открывшиеся ворота.

— Обаяние генома говоришь? — усмехнулся я, словив первую реакцию от включившейся чуйки.

Она и до этого работала, но цепляла только парней за прожекторами. Стены и ворота явно построили с применением специальных экранов. Не удивлюсь, если внутри замурованы кости каких-нибудь хамелеонов.

— Не знаю насчёт твоего, — промычал Купер, одновременно улыбаясь встречающим. — Но я обновился. Как-то прикупил в генотеке кафрского буйвола. Вот, наконец, повод хороший подвернулся.

Мы пересекли линию ворот, продолжив ехать по тоннелю. Слева — глухая стена, справа появилось длинное, узкое окно, частично закрытое стальными щитами. По сути, та же бойница, из которой нас одновременно могли расстреливать человек пять. Сейчас там было всего двое. Один на нас даже не смотрел, а возился с управлением воротами. Торчала только макушка и сгорбленная над чем-то спина. Второй же, наоборот, вцепился в нас взглядом, сканируя нас и наших геномов. Я почувствовал довольно грубое ментальное прикосновение, сменившееся удивлением.

У меня он должен был считать ши-тау, но, к сожалению, уверен я в этом не был. Вполне возможно, что удивился он Куперу — кафрский буйвол, он же чёрный, он же африканский — тот ещё бычара под тонну весом и скверным характером.

Я тоже попробовал его прощупать, но сам не понял, что узнал. На мой взгляд, в наблюдавшем угадывалось что-то птичье, но не особо благородное. Кто-то из падальщиков, типа грифа. Но шакрас по уровню эмоций отнёсся к нему примерно так же, как относился к змеям и крупным червям. На самом деле, не так уже это важно — понятно, что друзьями мы не станем при любом раскладе.

Да и удивляться, что у нас не стандартные кайманы, а что-то уникальное, было бы странно. Здесь вообще не было ни одного каймана! И как только мы выехали на открытое пространство, я почувствовал себя в муравейнике. И не из-за кучи мелких проходов и дверей, а из-за специфических геномов разной ползучей гадости.

Дорогу нам перегородил охранник, выполняющий роль регулировщика. Показал, куда встать, и, как только Купер заглушил двигатель, тут же бросился к задним дверям. Купер посигналил и выбрался наружу.

— Парни, мы сами, — крикнул Купер и быстро оказался за машиной, отпихнув «регулировщика». — Доставка прямо в руки! Проводите?

Я тоже выбрался из машины. Не суетился и не торопился, стараясь рассмотреть внутреннюю часть крепости и пересчитать противников. Большой зал с довольно высокими потолками под три метра.

Одна половина — та, куда отправили нас, была занята машинами, а в углу стоял подъёмник. Сразу и парковка, и автосервис. Машин было три — такие же джипы, как и у нас. Возле того, который болтался на подъёмнике, крутилось два перепачканных механика. Тоже «Миротворцы», но без оружия.

По центру зала была лестница, уходившая как минимум на один этаж вниз, а вторая половина зала была тоже многофункциональной. У стен — шкафы, в центре — длинный стол, за которым сейчас сидели два зевающих «Миротворца». Либо только проснулись, либо, наоборот, собираются смену сдавать. Так же, как и всё здесь, стол тоже использовали для всего: и поесть, и в карты порубиться, и совещание устроить. Дальше шла стена с тремя дверьми. Все таблички интернациональные: WC, AMMO и MED с красным крестом.

Дверь в последнюю была приоткрыта, и я даже увидел там пару пациентов. Точнее, двух девушек явно подобранных в Диких землях. Выглядели они неважно: порванная одежда, синяки с кровоподтёками и цепи, которыми их приковали к койке. Один из «Миротворцев», тасовавший колоду карт, заметил мой взгляд и прикрыл дверь.

— Что-то у вас медсестричкам, кажется, самим помощь нужна? — спросил Купер, тоже срисовавший ситуацию.

— Давай только без этого, — вяло отмахнулся «регулировщик». — Мы здесь пять месяцев без смены. А, вообще, если хотите, то присоединяйтесь. Они, конечно, вялые уже, но дырки рабоч…кхр…

На слове присоединяйтесь, уже сразу стало ясно, что наш план пошёл по полной тимбукте. Поэтому когда усиленные геномом чёрного буйвола руки Купера, отрегулировали шею «регулировщика», я уже открыл огонь по парочке за столом. Два тихих выстрела — два мёртвых «Миротворца», только колода карт поднялась в воздух. А когда первая карта опустилась на стол, я уже подлетел к комнате с охраной и положил там глазастого змеёныша с напарником. Купер к этому моменту разделался с механиками и уже успел запихнуть их под машину.

— Прикрой, — кивнул я на лестницу, проверяя двери.

Минус ещё один «Дерьмотворец» в туалете, без штанов выпавший через простреленную дверку кабинки. Пустая оружейка с довольно неплохим арсеналом, запасом патронов и взрывчатки для минного поля. И две измученные девчонки в медблоке. Всё — больше рядом пока никого не было.

— Прости, не смог удержаться, — сказал Купер, заглядывая в медблок. — Жалко девчонок.

— Вроде пока тихо, — ответил я, перезарядив магазин. — Я к доктору. Напрямую, без зачистки, так что, как разберёшься здесь, догоняй.

Я вернулся к нашей машине и достал две коробки, тут же их раздербанив. Свободная рука сейчас важнее красивой упаковки. Дробовик за спину, кейс в руку, а во второй пистолет с глушителем.

Подошёл к лестнице и прислушался. Чтобы активировать чуйку, пришлось надавить на шакраса. Бетон, сталь, где-то в глубине гудит генератор, электрический свет под потолком — геному всё это не нравилось. Каменные джунгли с конкурентами хищниками внутри и не только хищниками, было что-то ещё совсем мрачное и злое.

И это послужило отличным ориентиром!

Я встряхнулся и совершенно спокойно пошёл по лестнице. Спустился в коридор, прошёл мимо кухни (судя по запаху), свернул за угол и пошёл вдоль закрытых дверей. Уже показалась вторая лестница, как меня окрикнули сзади.

— Ээ, ты кто? — из двери вышел мужчина в майке с полотенцем на плечах.

— Доставка для Брока, — ответил я, разворачиваясь и оценивая ситуацию. Бойцов в коридоре появилось уже двое, и через открытую дверь шумел кто-то ещё. Я не стал светить пистолетом, припрятав его за спиной, а кейс, наоборот, поднял повыше, чтобы использовать в роли щита, если что.

— О! Слышь, караван приехал, — воодушевился «Миротворец». — А чего один-то бродишь?

— Так, ваши в карты засели, — я пожал плечами, изобразив что-то похожее на грустный вздох того, кого не взяли в игру.

— Ну удачи тебе, — усмехнулся мужик, а его дружки заржали. — Шустрей давай, а то скоро эти уродцы доктора проснутся да завтракать захотят.

Народ ещё раз заржал, удаляясь по коридору. Ничего внятного не сказали, но, считай, подтвердили, что я иду в правильном направлении. Я махнул рукой и пошёл дальше. Понимал, что Купер их встретит, и я вижу их первый и последний раз.

А уже через несколько минут я стоял перед стальной дверью с гостеприимной надписью: НЕ ВХОДИТЬ. ИДЕТ ЭКСПЕРИМЕНТ. Там и глазок был, к которому я поднёс кейс, прежде чем попинать дверь. Постучался и стал ждать.

Щёлкнул замок, дверь открылась, и я уставился на чью-то лысую макушку. Это был не доктор, а вполне себе обычный (просто низкий) татуированный фрик из «Искателей». Необычной была его одежда: туфли, брюки, рубашка и белый медицинский халат. Я отступил на шаг, проведя взгляд от татуировки на лбу до ботинок. Отметил пятна крови и чего-то серо-жёлтого (может, и мозгов) на халате и вздохнул. Фух, обычный фрик, а то сначала показалось невесть что.

— Доставка для Феликса Брока, — я приподнял кейс, — лично в руки.

В принципе, можно это было не добавлять. Показалось, что фрик в принципе не владел человеческой речью, либо ему было на всё глубоко фиолетово. Как цвет его зрачков. Он просто молча развернулся и пошёл вглубь комнаты. Я за ним, и дальше всё, с одной стороны, будто бы ускорилось: перед моими глазами открылась лаборатория, откуда-то сбоку объявился Феликс, чуть ли не с радостным визгом, выхватив у меня кейс. А с другой стороны — всё для меня застыло в попытке осознать, что я вижу перед глазами.

Доктор меня не узнал. Я бы сам себя не узнал, если бы до этого видел только лежащим на больничной койке, да на старых фотографиях из личного дела. Или ему было плевать, кто доставил посылку — сама посылка была превыше всего. Он как какой-то фокусник закрутил кейс. Положил его на стол, крутанул, разворачивая, а потом и вскрыл. Его аж трясло от возбуждения. Он что-то бормотал не пойми к кому обращаясь. То ли к себе, то ли к фрикам (их оказалось двое — практически близнецы лаборанты-санитары), то ли сразу к Осе. До меня доносились обрывки угроз.

Но я не вслушивался, разглядывая внутреннее убранство… не знаю, как это правильно назвать. Лавка мясника? Обитель вивисектора?

Вдоль одной стены стояли клетки с мясом. Именно с мясом, потому что с каждого второго зверя была содрана кожа. Я ошибся, когда посчитал, что в крепости не было кайманов — один был. Правда, его зачем-то вывернули наизнанку. Было две скальпированные гиены, но в отличие от крупного древолаза им повезло, у того в принципе череп был распилен и мозги наружу.

— Зачем? — не удержавшись, сказал я вслух.

— Как это зачем? Концентрация активного вещества в эссенциях геномов на порядок выше, если донор ещё жив, — неожиданно ответил доктор, а потом рассеянно посмотрел на меня, будто в первый раз увидел. — А вы, собственно кто?

— Доставка. Я вам кейс принёс… — примерно так же рассеянно ответил я, стараясь не вдыхать тяжёлый запах крови, боли и отчаянья.

Но доктор мне уже не ответил, сразу же забыв про меня и вернувшись в собственные мысли. На меня посмотрел один из фриков, собираясь проводить до двери, но Феликс его окликнул.

— Я готов, открывайте!

В руках у него появился стальной шприц-инъектор, внутри которого светилась зелёная жидкость.

— Экспериментальный коктейль номер один. Концентрированный яд ктыря с добавлением эликсира Брока, — доктор записал в блокноте то, что проговорил, а потом прикрикнул на фриков. — Открывайте!

Про меня уже вообще все забыли. Фрики прошли мимо, подойдя к дальней стене, где висела чёрная плотная штора. Схватились за края по центру и пошли в разные стороны, открыв толстые прутья здоровенной (до потолка) клетки.

За прутьями было темно. Я смог разглядеть только то, что внутри пространство было разделено на три части. И ещё небольшие таблички висели прямо над небольшими, но очень крепкими дверями.

На всех табличках крупно: ПРОЕКТ «ГЕНОМ ХИЩНИКА», а под текстом цифры. На первой — четырнадцать, и её перечеркнули крестом. На второй — пятнадцать, а на третьем, собственно, шестнадцать.

Ага. Под семнадцатым номером у них один очень симпатичный шакрас проходит, шестнадцатая — Оса, а предыдущих испытуемых я не знал. И с четырнадцатым уже не познакомлюсь.

Пятнадцатый представился сам — волной вони и бесформенной раздутой кучей налетел на прутья. Тряхнув не только их, но, кажется, и всю лабораторию. Где-то в шкафу дзинькнули пузырьки. Не знаю, сколько стадий у мутации, но у этого парня, похоже, была последняя. Двухметровая гора вздутых до волдырей мышц и заплывшее лицо, покрытое язвами и буграми. Он продолжал толкать клетку, пока фрики подходили к номеру шестнадцать, но толщина прутьев была сантиметров пять, и сделали их из металла древцилов.

— Да, не бойтесь вы его, — рявкнул доктор, поторапливая. — Вас он не тронет, у вас геномы родственные. Быстрее! Тащите её сюда.

Фрики приободрились, подскочив к последней клетке. А потом резко, будто их телепортом отнесло, отскочили назад, оказавшись чуть ли не на одном со мной уровне. Доктор выругался, отложил шприц на стол и полез за чем-то в ящик.

А я посмотрел на клетку. Где в глубине появился тоненький и с виду очень хрупкий силуэт. Измученная, возможно, и раненая девушка медленно двигалась к нам. С большим трудом, но я всё-таки её узнал — это точно была Анна, она же Оса.

— Проснулась? — спросил Феликс таким голосом, что из него можно было яд сделать без всяких геномов. — Ну, ничего. Сейчас я тебя усыплю, и больше ты уже никуда не уйдёшь.

Она подошла впритык к прутьям и посмотрела на меня. А, может, быть сквозь меня. А, может, это её геном смотрел на моего шакраса. Или это он на неё смотрел. Я чувствовал, что на уровне геномов что-то происходит. Какой-то контакт. Проверка на свой — чужой. И это не просто два хищника встретились на нейтральной территории. Это была другая лига — высшая лига суперхищников, в которой мы выступали в одной команде. В одной команде против всего остального мира.

— Ты ещё долго будешь пялиться? — едва слышно прошептала она, но меня будто криком разбудили.

— Прости, задумался… — кивнул я и, не сходя с места, вскинул пистолет в сторону ближайшего фрика.

Я выстрелил, попав точно в висок фанатику. Его отбросило в сторону, но ни крови, ни дыры на его голове я не заметил. Словно я ему просто свинцовую оплеуху отвесил. Во второго, прежде чем тот вспомнил про меня, я влепил сразу три пули, но примерно с тем же эффектом. Запинал его к стене, оставив на лбу три серых отметины. Но, вообще, пофиг, только глаза разгорелись.

Заверещал доктор, метнув в меня склянкой с недоделанным снотворным. Она разбилась, выдав такую жуткую вонь, что даже запах крови и гнили от мелких клеток перебило. В клетках тоже завыли. И всё ускорилось! Очухался первый фрик и бросился на меня. Феликс дёрнул рубильник, висевший на стене. По ушам ударил звук сирены, пронёсшийся по всему подземелью. Доктор метнул в меня ещё что-то, потом подхватил шприц и бросился к клетке Осы. Не добежал, получив пулю в колено, и кувырком пролетел мимо клетки. На меня бросились очухавшиеся фрики, а доктор доковылял до пятнадцатого и рванул механизмы, сдерживающие его дверь.

Грохот, выстрелы, вой, рёв и хохот явно сбрендившего доктора, а надо всем этим спокойный и даже красивый женский голос вещал откуда-то из потолочных динамиков:

Внимание! Активирован режим самоуничтожения. Немедленно покиньте лабораторный комплекс. До взрыва осталось десять минут…

Вот, действительно, всё познаётся в сравнении. Раньше казалось, что шакрас со своими кризисами меня торопит и подгоняет. Но по сравнению с жутким, безжизненным и совершенно безразличным голосом, который вещал про шесть минут, до кризиса генома можно было успеть поседеть.

Хотя в компании с мутантом «номер пятнадцать» можно было поседеть намного быстрее! Он выбрался из клетки, для чего ему пришлось максимально укомплектоваться. Отростки, которые я сначала принял за бугры и волдыри, сдулись, как воздушные шарики, и превратились в вялых червячков, понатыканных в плотную серую кожу.

На голове этих отростков было больше всего. Они торчали из макушки, выпирали из висков — разная толщина, разный размер. Не будь они бледно-розовыми и явно мясными, их можно было бы принять за плешивые дреды. Когда все они скукожились и втянулись, удалось разглядеть лицо. То, что от него осталось — череп, обтянутый рваной кожей. Носа не было, вместо губ сплошная мясная бахрома, сквозь которую были видны зубы. На вид человеческие, но из-за проблем с дёснами они выглядели слишком длинными.

Над глазами, наоборот, образовались плотные наросты. Из-за этого казалось, что вместо бровей на нём остатки лыжной маски. Но больше всего напрягали его глаза — два ярких, практически горящих, уголька. Он светился изнутри как сами глаза, так и вены в некоторых местах по изуродованному телу.

Возможно, мутации ещё не закончились. Ну или, млять, он сейчас окукливался и скоро превратится в прекрасную бабочку! Но пока трансформация ещё не закончилась. Он был неровные и не особо пропорциональный. Правая рука всё ещё выглядела набухшей, а левая — уже ссохлась. Только мышцы, жилы и намёк на кожу без единой лишней капли жира.

— Алё! — я пощёлкал пальцами у него перед глазами. — Есть кто дома? Мы с тобой…

По старинке чуть не ляпнул, что мы одной крови, рода и вообще с одной планеты, но вовремя прикусил язык. И чтобы не сморозить очевидную глупость, и чтобы не попасть под удар лапы. Попытка подружиться провалилась. Я отскочил в сторону, разрывая дистанцию. Подхватил дробовик и не глядя зарядил два патрона с геномами. Оставался один патрон с ядом и три зажигательных. Я похлопал сгоревшими ресницами, понимая, что с таким соотношением нужно максимально разрывать дистанцию.

Я практически вжался в стену, отпрыгнув к рабочему месту доктора. Краем глаза зацепил несколько кожаных папок, разглядев на них название проекта: «ГЕНОМ ХИЩНИКА» и несколько цифр. Самыми толстыми были досье на Осу и «пятнадцатого», но была и тонкая папочка с говорящим названием: SCUM. Надеюсь, наработки по моему делу там, а за название отдельно спрошу. Надеюсь, Купер его перехватил…

Но, надежда, как говорят, умирает последней. Может, и врут. Но точно, что первым делом мутанты, а надежды уже потом!

С «пятнадцатым» меня отделяло всего пара метров. Он покачивался, пытаясь развернуться в мою сторону. Выходило это не очень — ноги тоже были разные. Его корёжило, трансформация происходила прямо у меня на глазах, довольно быстро высушивая правую ногу и равняя её размерами с левой.

Не зная, в каком стволе у меня какой патрон, решил выстрелить сразу оба. Прицелился по ногам и активировал кнопку. Палец будто в мясорубку попал, но меня это не остановило. Два выстрела по коленям — два огненных росчерка, дыхнувших так, будто я в парилку заглянул в тот момент, когда воды на камни подбросили. Зашипел мутант, соответственно, рухнув как подкошенный.

Как конкретно подкошенный. Обе ноги, как лазером срезало — алые обгоревшие куски мяса на мутанте и два дымящихся огарка, разлетевшихся по лаборатории. Про запах я, вообще, молчу. Если бы не задержал дыхание от раскалённого воздуха, уже бы рядом валялся.

Я очень быстро перезарядил ружьё. Может, на тысячную секунды только задумался, какой патрон первым вылетит в следующий раз, а мутант был уже на ногах. Прямо на обрубках, с которые будто жжёная пластмасса, стекало нечто чёрное и тягучие. Боли, похоже, он не чувствовал. Просто встал на четвереньки, как горилла, оперевшись на кулаки, а потом прыгнул прямо на меня.

С такой скоростью, что даже шакрас не успел среагировать. Дробовик отлетел в сторону, а мы, задев край стола, впечатались в стену. Не совсем мы — только я! За спиной заскрипела стальная стена, частично приняв форму моей спины, и сверху обрушилась какая-то полка со склянками. Пересчитать я их не успел, крючкообразные пальцы мутанта выдернули меня обратно и положили сквозь столешницу на пол.

Биомонитор пищал. Скрипела «Крепкая кость», выкручивала обороты «Регенерация», а я по заветам майора Пэйна сфокусировался на боли в пальце. Лягнул мутанта куда-то в живот, а потом и до морды попытался дотянуться. Но лишь попытался — хватка мёртвая, лапы как стальные, но чёртова трансформация просто их удлинила сантиметров на десять. И не только их — отростки, словно ожившие черви, зашевелились по всему телу и потянулись ко мне. Я с трудом вытащил «глок» и тут же с лёгкостью с ним расстался. Сразу два червя обвили затвор, а третий сиганул прямо в ствол. И то ли сам там лопнул, то ли разорвал их всю конструкцию.

Брызнуло и пластиком, и чем-то липким. Я инстинктивно откинул голову, зарываясь в папки, канцелярщину и прочий мусор, скатившийся на меня с обеих частей бывшего ствола. Но и не только мусор — блеснул кусочек металла и мне по лбу ударил шприц-инъектор Феликса. Тот самый, что он приготовил для Осы.

Иголка чуть в глаз мне не попала, но, наверное, я никогда там ещё не радовался иголкам перед своими зрачками! Я отмахнулся правой рукой, нахватав на активированный браслет отростков. А левой схватился за инъектор и со всей дури всадил его в руку мутанта. Кем бы ни был тот самый ктырь, чей яд я сам же сюда и доставил, но если поможет, то всех ктырей занесу в свою личную Красную книгу!

Похоже, обещание придётся сдержать! Подействовало! Хватка ещё не ослабла, и сами клешни давили мне на грудь, и черви стиснули руку. Рёбра держались, хоть и скрипели, как переборки подводной лодки, погрузившейся на запредельную глубину, а вот мягкую тушку мне придётся ремонтировать. Но цвет кожи мутанта начал меняться — там, где вену светились красным, произошло наглядное смешение. Тёмные капли захватывали кровь, заражая сантиметр за сантиметром.

Ещё несколько ударов сдавленным сердцем, и рука, в которую я вогнал шприц, обмякла, а отростки на ней начали чернеть и отмирать. Я освободил правую руку, сжал кулак, призывая в удар всю свою ярость шакраса, и долбанул туда, где у мутанта когда-то давно был локоть. Что-то там было сейчас, я не знал, но это что-то хрустнуло, а мутант начал заваливаться на меня, подставляя морду под следующий удар. На этот раз хрустнула челюсть, а к моменту, когда яд уже перекинулся на грудь, следующий хруст раздробил ему бровь. Сбросить я его не смог, пришлось ронять рядом и доламывать остатки стола.

И уже потом отпинывать, чтобы на меня не перекинулся яд. «Пятнадцатый» уже почти кончился, только жамкал сломанной челюстью, пытаясь до меня дотянуться. Ещё максимум минута и яд доберётся и до головы.

— Мне жаль, что всё так вышло. И что с тобой это произошло…

Сказал я и выхватил из мусора две папки. А потом, кое-как бочком, ушатался по стене подальше от заразы и поближе к дробовику. По инерции стал озираться в поисках отработанных гильз, но голос из динамиков напомнил, что надо торопиться.

Внимание! Активирован режим самоуничтожения. Немедленно покиньте лабораторный комплекс. До взрыва осталось три минуты…

Я вылетел из лаборатории, на ходу залив в себя полный пузырь с «Живинкой». Удивлённо посмотрел на руку — на указательном пальце было всего три красных точки. На ходу стал разминаться: шея, руки, ноги. Разгонять кровообращение, чтобы «Живинка» быстрее разбежалась, ну или фокус внимания «Регенерации» направить. Хуже всего было с грудью, но туда я даже смотреть не стал. Сердце не вываливается, значит, прорвёмся.

Выскочил в коридор с жилыми комнатами «Дерьмотворцев» и тут же поскользнулся на луже крови. На что-то наступил и, как на коньках, пролетел половину коридора. Остановился только ударом о стену с последующим прыжком, чтобы не споткнуться о мёртвое тело. Заглянул в ближайшую распахнутую дверь и прикрыл её, чтобы кровь не текла.

Знал, что в человеке много крови, но не настолько же! Пол, стол, двухъярусная кровать — на всё это будто несколько бочек выплеснули. Тел видно не было, только пропитанные кровью одеяла лежали слишком уж неровными кучами.

Жёстко по ним Оса прошлась, но понять её можно. Главное, чтобы доктора поймал Купер, а не она!

Но, похоже, Аркадия на сегодня закончила приём моих молитв, жалоб и обращений. Доктора я нашёл на ступеньках, но не сразу понял, что это именно он. Ещё вроде бы целый (ничего не оторвано), но насчёт невредимости было очень много сомнений. Ноги и руки были сломаны, конкретно так — каждая буквой «Г», и разнесены в разные стороны. Получалась ни то свастика, ни то какая-то осьминожка.

Позвоночник тоже был сломан, а рядом с доктором валялась сломанная швабра. Куда делась её половина я не понял, но в докторе её на первый взгляд не было. При этом Феликс был ещё жив. Стонал и едва слышно, что-то бормотал.

— Я живой… Живой…

— Охренеть, как некоторые всё дословно понимают… — пробурчал я и, чётко проговаривая слова, перевернул доктора. — Где ты взял геном шакраса?

Ответа не последовала. Только резкий вопль и потеря сознания от болевого шока.

Внимание! Активирован режим самоуничтожения. Немедленно покиньте лабораторный комплекс. До взрыва осталось одна минута…

Приводить в чувства его уже было некогда. Тащить с собой, только время потерять и всё равно угробить. Я быстро прощупал его по карманам. Нашёл контейнер с геномами, связку ключей и небольшую записную книжку. Открыл на первой же попавшейся странице и прочитал про некоего Альберта в связке с закупкой оптики для микроскопов. Идеально! Не сам Альберт со своими микроскопами, но список контактов доктора.

— Повезло тебе, что так и не поговорили, — сказал я, срываясь вверх по лестнице.

Голос из громкоговорителей уже не замолкал. Отсчёт шёл по секундам, к противному голосу добавился вой сирены, сквозь которую пробивался требовательный, даже истеричный автомобильный гудок. Я выскочил на парковку и, не сбавляя темпа, побежал за тронувшимся «дефендером». Задние двери были распахнуты, через них было видно напряжённое лицо Купера. Ворота были открыты, но больше никого вокруг не было.

И как только я прыжком запрыгнул в кузов, Купер дал по газам. С визгом пробуксовал по стальному полу, вильнул, едва вписавшись в ворота, и помчал по тоннелю. Первый взрыв мы сначала почувствовали — вздрогнула скала, и задрожал пол под колёсами. И дрожать уже всё вокруг не перестало. Словно по цепочке с нарастающим гулом раздались следующие взрывы, и последний уже с огненным валом мягко подпихнул нашу машину в зад. Прилетели осколки, застрочив по кузову и засыпав меня стеклом из разбитого окна.

А потом долбануло уже по серьёзному! Огромный кусок скалы за нашей спиной сложился, устроим локальный каменный армагеддон. Машину подкинуло, а всё вокруг затянуло пылью.

Купер остановился не сразу. Вывалился с водительского сиденья и начал истерично ржать, а потом (хоть через пыль было плохо видно) принялся танцевать. Кажись, джигу. Я же просто откинулся и полез за второй порцией «Живинки».

— А где Оса-то? — спросил я, когда закончил обрабатывать раны на груди.

— Она вообще невменько, — Купер подошёл ко мне и покрутил пальцем у виска. — Единственное, что понимает — это то, что ничего не понимает. Дикая, жесть! Нарычала на меня, но, вроде, узнала.

— И?

— И свалила куда-то в горы, — Купер повертелся, пытаясь в пыли сориентироваться, где могли уцелеть горы.

— И ты её просто так отпустил?

— Ха-ха, а ты юморист, — слегка нервно хихикнул Купер. — Штаны мне новые купишь? А то, знаешь ли, пока ты там внутри развлекался, я одни-то уже сменил. Я тебе говорю, она невменько. Там в глазах восемьдесят процентов безумства и один процент намёка на остатки адекватности.

— А ещё девятнадцать?

— А ещё девятнадцать — отражение того, как можно обосраться, если эти глаза на тебя смотрят и оценивают, вкусная ты еда или невкусная, — ответил Купер и замолчал, а потом продолжил, но уже спокойным тоном. — У тебя тоже это есть во взгляде. Я в Хемстеде заметил, когда мы на улице сцепились.

— Это геном, — ответил я, заглянув в зеркало. И матюкнулся не найдя там ни бровей, ни ресниц. — Искать пойдём?

— Да ну на хер, она так втопила, — махнул рукой Купер. — Вернётся. Думаю, ей нужно в себя прийти. Осмыслить и перебеситься, а потом она сама тебя найдёт.

— Это ты с чего решил?

— Это мне её один процент успел сказать, прежде чем она в ворота сиганула. Я как раз первый джип выгнал, второй выкатывать начал, и тут она выскочила. Вся в крови и губной, млять, помаде… И кол осиновый в руках. Брр, — фыркнул Купер, передёрнув плечами. — Но хорошо, что мы её спасли.

— Подожди, — я выбрался из машины, вглядываясь в оседающую пыль. — То есть и каких-то трофеев добыл?

— Что значит каких-то? — возмутился Купер. — Я почти всё забрал.

— А медсестры, кстати, где?

— Уехали, — пожал плечами Купер. — Я им машину одну отдал. Рискованно нам с тобой больше двух машин перегонять. Разделимся на границе, мне надо в штаб заехать. Хочу в отставку выйти по-нормальному, чтобы дезертиром не объявили. Просто так, конечно, не отпустят, но я тоже знаю, где и кого подмазать. А ты куда? Нашёл, что искал?

— Кажется, что да, — кивнул я, листая записную книжку доктора.

Сначала шла куча контактов каких-то чиновников из UNPA, потом явно научники (как оттуда, так и частные). Дальше целый раздел с оборудованием, часть которого был Альберт с микроскопами. А потом, наконец, список генотек и охотников с пометками, какую редкость там можно добыть. И, наконец, я увидел корявенькую надпись с тремя восклицательными знаками — ШАКРАС!!!

— Слушай, а Макадебинеси, это где? — спросил я, с трудом выговорив непроизносимое название.

— Это не где, — усмехнулся Купер. — Это кто.

— И кто?

— Так я, откуда знаю. Какой-то охотник, а, может, шаман из птичьих племён, — пожал плечами напарник. — Но это точно имя.

— Ясно, — я улыбнулся, — ну, значит, я к племенам заскочу. Ещё Датчу надо помочь, геномом заняться, — на этих словах я открыл папку SCUM и нашёл в ней несколько страницы, посвящённых объекту номер семнадцать. — В общем, дел полно, а ещё даже из Пограничья не выбирался ни разу. Ладно, поехали, где там моя машина с трофеями? Кстати, если я её перекрашу, «Чёрттворцы» нормально отреагируют?

— Плохо они отреагируют, — фыркнул Купер, забираясь в кабину. — Погнали, трофеи откапывать. Я их не особо далеко спрятать успел.

Купер завёл машину и газанул, призывая меня поторопиться. А я замер и, закрыв глаза, прислушивался к чуйке. Был контакт — слабый, будто на предельной дистанции. Чуть в стороне, уже практически между соседними скалами отозвался хищник. Точнее, хищница.

Я уловил целый микс эмоций: растерянность, затравленность, злость и жажду крови. Но со всем этим перемешивались и вполне позитивные чувства: радость свободы, жажда жизни, игривость, а ещё — благодарность. Хотя тоже игривая. Не в духе: спасибо большое матёрому суперхищнику, что спас бедного «котёнка». А скорее: один — ноль, ты ведёшь.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — я улыбнулся и махнул рукой в ту сторону, откуда чувствовал направленный на меня взгляд.

* * *

От автора: Продолжение по ссылке — https://author.today/work/467506