© ООО Издательство «Питер», 2024

© Серия «Вы и ваш ребёнок», 2024

© Елена Пальванова, 2024

Урок физкультуры продолжался уже пятнадцать минут. Четвёртый «Б» без энтузиазма трусцой нарезал круги по залу. Юлька бежала вместе со всеми, нагнув голову и глядя на мельтешившие внизу кроссовки. Хоть бы шнурки развязались что ли… Тогда можно было бы с полным правом остановиться, присесть на корточки и чуть-чуть перевести дух. Но шнурки, как назло, не развязывались. А вот очки постоянно соскальзывали со взмокшей от пота переносицы, и Юле приходилось всё время их поправлять.

Наконец раздалось долгожданное:

– Стой, раз-два!

Класс ещё немного потоптался и замер. Кто-то сзади наступил Юльке на пятку – судя по довольному хихиканью, нарочно. Она сделала вид, что не заметила.

– Встаём по двое. Каждая пара берёт по баскетбольному мячу, – распорядился учитель.

Юля неуверенно шагнула к Жанне Крапчук, рядом с которой стояла, но та уже бежала к Полине Уваровой с криком:

– Поля, я с тобой!

Тогда Юлька направилась к Насте Ивановой (они занимались в паре в прошлый раз), но её отпихнула подоспевшая Ритка Семёнова.

– Отвали, Мартышка! – бросила она, становясь рядом с Настей.

Юлька огляделась. Все уже разделились на пары. Даже маленький щуплый Илья Старостин, который часто оставался без партнёра, стоял с рослой Машкой Вишиной. Только Юлька оказалась не при делах.

– Савельева, тебе что, особое приглашение нужно? – физрук нетерпеливо похлопал в ладоши. Наверное, в своё время он получал по математике одни двойки. Ведь класс всё равно не может поделиться на пары ровно, если в нём двадцать пять учеников.

– Павел Андреевич, мне пары не хватило, – в который раз поправляя сползающие очки, стала оправдываться Юлька.

– Ладно, вставай со мной, – сменил гнев на милость учитель и добавил с досадой: – И сними ты свои очки! Мешают ведь!

Очки Юльке действительно мешали. И не только на физкультуре, а вообще – по жизни. Но без них мир вокруг тускнел и размывался, а ещё начинала кружиться голова.

Тем не менее Юлька безропотно кивнула и отправилась в раздевалку. Нельзя же было упустить наконец-то подвернувшуюся возможность немного передохнуть, пока ходишь туда-сюда!

Она оставила очки на лавке возле своего рюкзака и вернулась. Ребята уже вовсю перебрасывали друг другу тяжёлые баскетбольные мячи. Юлька направилась к физруку. Секунду спустя увесистый мяч стукнул её между лопаток. Юля ойкнула и обернулась.

Послышался смех.

– Ой, прости, я нечаянно! – картинно прижав руку к губам, извинилась Полина Уварова.

Юлька молча подняла откатившийся в сторону мяч и с силой швырнула обратно в Полину. Не попала.

– Савельева, не так бросаешь, техники нет, – обречённо вздохнул физрук и начал учить, как правильно.

Бросать мяч (а тем более ловить) у Юльки и правда получалось из рук вон плохо. А жаль. Если бы у неё эта самая техника была, Полина ни за что бы не увернулась!

Когда наконец прозвенел звонок, класс гурьбой повалил в раздевалку. Юльку учитель задержал.

– Ну, Савельева, что делать будем? Если так и дальше продолжится, ты вряд ли сдашь нормативы.

Юля, понурившись, молчала.

– Ты бы спортом каким-нибудь занялась, что ли, – посоветовал физрук.

– Я занимаюсь, Павел Андреевич. Плаванием. Уже три месяца.

– Значит, этого недостаточно. Тренируйся дополнительно дома, зарядку делай. Проснулась, поупражнялась пятнадцать минут, а только потом завтрак. Поняла?

– Поняла, Павел Андреевич. Буду делать, – близоруко глядя учителю в глаза (два тёмных пятна на одном светлом), соврала Юлька.

– Ладно, Савельева, иди, – махнул рукой физрук, учительским чутьём распознав фигушку в её кармане.

Юлька отправилась переодеваться.

При её появлении в раздевалке возбуждённое жужжание оборвалось, сменившись выжидательным молчанием. Заподозрив неладное, Юлька подошла к лавке, где оставила вещи. Так и есть. Очки пропали.

Ладно, без паники. Мало ли, может, она их сама куда-то убрала и забыла. Юля порылась в рюкзаке, приподняла одежду, потом поискала на полу. Даже обошла раздевалку, близоруко щурясь и низко наклоняясь, чтобы лучше видеть, что лежит на лавках. Очков не было.

Одноклассницы исподтишка следили за Юлькиными метаниями. Обшарив рюкзак во второй раз, Юля как можно более спокойным тоном потребовала:

– Девочки, пошутили и хватит. Верните мои очки.

– Какие ещё очки? – с наигранным недоумением протянула Полина Уварова. – Мы не брали.

– Ты чё, Мартышка? Совсем крыша поехала? На фига нам твои очки? – подхватила Ритка Семёнова.

– Вот именно! Зачем они нам? – внесла свою лепту Жанна Крапчук.

– Вот и отдайте, раз незачем.

– Говорю же, мы не брали, – возразила Полина. Вид у неё был непогрешимо честный. Очень полезное умение – так виртуозно врать. Можно позавидовать. – Девочки, ну скажите!

Одноклассницы, давясь от смеха, нестройным хором подтвердили, что знать не знают ни о каких очках.

– Я Кире Кирилловне пожалуюсь, – без особой надежды пригрозила Юлька.

– На что? Сама очки потеряла, а мы виноваты? – фыркнула Жанна.

– Девочки, а может, отдадим? – неуверенно подала голос Настя Иванова.

– Иванова, ну ты совсем, что ли? – Рита покрутила пальцем у виска. – Как мы отдадим, если не брали?

– Дурдом! Очки какие-то ещё придумали. Делать вам нечего, – осуждающе бросила Машка Вишина и, подхватив сумку, первая вышла в коридор.

Вскоре Юлька осталась одна. Под трель звонка она принялась по новой обыскивать раздевалку. Осмотрела все полки, заглянула под каждую лавку и даже покопалась в чьём-то забытом пакете, одиноко висевшем на крючке. Безрезультатно.

Юлька окинула раздевалку разочарованным затуманенным взглядом и поплелась на математику, которая шла уже пятнадцать минут.

– Савельева, почему опоздала? – сурово поинтересовалась учительница, поджимая губы.

– На физкультуре задержали, Кира Кирилловна, – не вдаваясь в подробности, ответила Юлька.

Учительницу, Киру Кирилловну Мордвинову, ребята за глаза сокращённо называли просто КиКиМорой. Это имя выговаривалось легче и быстрее, а главное, очень ей подходило. У Кикиморы были тусклокоричневые волосы, болотисто-зелёные глаза и такое унылое лицо, как будто она и впрямь всю жизнь жила в трясине без малейшей надежды хоть когда-нибудь оттуда выбраться.

На своих учеников Кира Кирилловна смотрела как на лягушек: с одной стороны, это существа довольно противные, а с другой – никуда от них не денешься, придётся терпеть. Единственной, к кому она благоволила, была Полина Уварова – круглая отличница и, по всеобщему признанию, лучшая ученица в классе. Поэтому рассчитывать на помощь Киры Кирилловны в противостоянии с Полиной было абсолютно бессмысленно.

– Ладно, садись и пиши условие задачи, – недовольно морща нос, буркнула Кира Кирилловна.

Юлька села на своё место и, щурясь, уставилась на доску. Буквы издевательски прыгали, как будто нарочно стараясь, чтобы она их не разглядела.

У доски мучился Влад Чистяков. Наблюдать за ним было забавно.

– Ну так сколько килограммов апельсинов взял второй покупатель? Как будем задачу решать, Чистяков? – допытывалась Кикимора.

– Умножим апельсины на килограммы, – предлагал Влад.

– Зачем?

– Ну, тогда килограммы на апельсины.

– А это зачем?

– Тогда… тогда вычтем из апельсинов килограммы! – наобум брякнул Влад.

– Чистяков, что ты гадаешь на кофейной гуще? – взвилась Кикимора.

– Что вы, Кира Кирилловна, я пользуюсь самым настоящим математическим методом, – вежливо возразил Влад. – Методом полного перебора! Учитываю и рассматриваю все варианты.

– Два, Чистяков! – выйдя из себя, вынесла приговор Кира Кирилловна. В этот момент как на грех её взгляд упал на Юльку. – Савельева, а ты что сидишь без дела? Ты решила задачу?

– Нет, Кира Кирилловна, я не ви…

– Всё с тобой понятно! – не слушая её оправданий, постановила доведённая до белого каления Кикимора. – Полина, видимо, мы опять без тебя не обойдёмся.

Полина Уварова подошла к доске и принялась чётко излагать решение.

Юлька отодвинула тетрадь и уставилась в окно в ожидании перемены.

Странная штука – время: в будние дни оно тянется и тянется, как прилипшая к столу, не успевшая засохнуть жвачка. А в выходные, наоборот, стремительно тает, как конфета во рту: раз – и нет.

Юлька еле дождалась конца уроков. После занятий четвероклассники весёлой стайкой высыпали во двор и облепили спортивный комплекс у забора. Забрались на лесенки-паучки и, усевшись на перекладинах, принялись о чём-то болтать.

Юлька нерешительно потопталась между выходом и спортивным комплексом. Подойти? Или не стоит?

Пока она раздумывала, с ней поравнялась спешившая из школы Машка Вишина. Бросив на ходу короткое «пока!», промаршировала по хлюпающей под ногами весенней грязно-снежной каше и скрылась за воротами. Машка серьёзно занималась то ли самбо, то ли дзюдо и каждый день прямо из школы бежала на тренировку.

Вздохнув, Юля побрела вслед за ней к выходу со двора.

Дома Юлька, как смогла, без очков сделала уроки, сварила макароны с сосисками – её коронное блюдо – и, поглядывая на часы, уселась ждать маму. Цифры были плохо различимы, только стрелки чернели на круглом циферблате, напрочь отказываясь двигаться.

Чтобы скрасить ожидание, Юлька сунула в рот конфету и отправилась поливать цветы. Когда они жили вместе с папой, он шутил, что их с мамой семейный быт – сплошной конфетно-букетный период. Дело в том, что Юлькина мама работала врачом в больнице и постоянно приносила с работы сладости и букеты, которые ей дарили благодарные пациенты. Кроме того, обе комнаты и кухня были уставлены комнатными растениями: Юлькина мама их обожала.

Квартира напоминала настоящий райских сад: повсюду цветы, сладостей сколько хочешь – живи и радуйся.

Но Юлькины родители почему-то не радовались. Наоборот, всё время ссорились. А осенью мама заявила, что с неё хватит. Собрала всё самое ценное: Юльку, цветы и два чемодана, и перебралась сюда, на съёмную квартиру. А папа остался на старой.

Наконец хлопнула входная дверь.

– Юлька, я дома!

Юля вышла в коридор, и мама вручила ей очередную коробку конфет.

– А почему ты без очков? Так нельзя, иначе зрение продолжит портиться. Помнишь, что доктор сказал?

– Помню, мам, – Юлька смущённо замялась. – У меня их… ну, в общем… отобрали.

Мамины глаза за стёклами очков недоумённо распахнулись, а на лбу обозначились морщинки.

– Как – отобрали? – переспросила мама так испуганно и огорчённо, что у Юльки язык не повернулся рассказывать «как».

– Ну, не отобрали, а просто взяли и… не вернули, – аккуратно обрисовала ситуацию Юлька.

Мама несколько секунд помолчала, а затем с решительным видом кивнула своим мыслям.

– Я этого так не оставлю. Это беспредел! Я сегодня же позвоню вашей учительнице и скажу, что тебя обижают. Пусть она проведёт беседу с классом, устроит экстренное родительское собрание…

Час от часу не легче! Разве Кикимора поможет Юльке? Наоборот, после её вмешательства всё станет только хуже.

– Мама, ну ты что! Не надо звонить Кики… Кире Кирилловне! Никто меня не обижает. А очки не отдали, потому что… потому что они разбились. Случайно. Ты не волнуйся.

– Не представляю, как ты несколько дней будешь обходиться без них, – вздохнула мама. – Оптики наверняка уже не работают… А вообще, давай проверим.

После поиска в интернете выяснилось, что одна оптика поблизости действительно ещё открыта и закроется через сорок минут. Юлька с мамой побежали туда, но нужный дом никак не удавалось найти. Навигатор как будто свихнулся: вёл их то в одну строну, то в другую, постоянно менял маршрут и в конце концов вообще отключился, объявив, что потерял связь со спутником.

Юлькина мама взглянула на часы.

– Всё, опоздали. Придётся возвращаться.

Вслед за ней Юля побрела по незнакомой улице. И вдруг мама остановилась.

– Юлька, смотри! Ещё одна оптика. И, кажется, работает!

Юлька повернула голову и прищурилась, глядя на небольшое одноэтажное здание. В него вели три двери. Над одной, слева, светилась вывеска «Универмаг». Над другой, справа, большими буквами значилось «Парикмахерская». А между ними притулилась третья дверца, совсем невзрачная, больше похожая на служебный вход. На ней висела едва приметная табличка «Оптика». А ниже, прямо на двери, яркой краской было кривовато написано: «Открыто».

Юля с мамой вошли. Помещение было маленьким и тесным, но каким-то чудом в нём умещались несколько стеллажей с оправами, а ещё довольно большой стол, за которым сидела женщина в здоровенных очках с толстыми стёклами.

– Здравствуйте. Нам бы очки для девочки, – мама протянула продавщице рецепт.

Та мельком взглянула на бумажку и кивнула.

– Выбирайте оправу.

Пройдясь вдоль стеллажей, мама набрала несколько оправ и протянула одну из них Юльке.

– Мне кажется, эта подойдёт. Примерь-ка.

Юля встала перед висящим на стене зеркалом. В нём отразилась круглая, похожая на блин физиономия. На ней резко выделялись два прямоугольника вокруг глаз.

Юлька поморщилась и торопливо сняла очки.

– Не нравится? – расстроилась мама. – А мне кажется, тебе идёт. Ну, тогда возьми вот эту.

Под руководством мамы Юлька перепробовала кучу оправ, но все они смотрелись отвратительно. Вот маме очки очень идут, почти любые. А Юльке нет. Потому что у неё такой тип внешности. Так папа сказал.

Когда Юлька впервые пришла домой в очках, у папы при виде неё скривилось лицо – Юлька в новых очках очень чётко видела, как сильно оно скривилось. «С таким типом внешности – ещё и очки», – качая головой, произнёс он недовольно. Мама метнула на папу испепеляющий взгляд и внушительным тоном возразила:

«А по-моему, очень красиво!» Но Юлька догадалась, что мама боялась её огорчить, на самом деле тип внешности у неё, Юли, никудышный, а с очками – вообще ужас.

– Что ты сама хочешь? – отчаявшись угодить дочке, спросила мама.

– Линзы, – честно вздохнула Юлька. – Из-за этих очков со мной никто не дружит.

– Юль, ну что ты придумываешь? Врач сказал, до шестнадцати лет линзы противопоказаны. Я сама с детства в очках, и ничего!

Вдруг продавщица, всё это время с отсутствующим видом ковырявшаяся в телефоне, встрепенулась.

– Я знаю, что вам надо, – объявила она и, выдвинув ящик стола, достала очки. – Вот, держите. Стёкла уже вставлены.

– Как – уже вставлены? – изумилась мама. – Их разве не нужно делать на заказ? Вы уверены, что они подойдут?

– Абсолютно! – кивнула продавщица.

Удивительно, но стёкла и правда подошли, и уже через несколько минут Юлька стала не особенно счастливой обладательницей новых очков.

Когда они с мамой вышли из оптики, Юлька оглянулась через плечо и рассеянно отметила, что с двери исчезла намалёванная красным надпись «Открыто». Как будто, пока они с мамой были внутри, кто-то её стёр. «Странно», – удивилась Юля, но уже через секунду об этом забыла.

На следующее утро мама, как всегда, долго не могла поднять Юльку с постели.

– Можно я сегодня не пойду в школу? Я себя плохо чувствую. Наверное, я заболела, – по своему обыкновению жалобно канючила Юля, не открывая глаз.

Но мама была неумолима.

– Юлька, не притворяйся! Ты очень избирательно болеешь: исключительно по учебным дням. Забыла, что я доктор? Меня не проведёшь!

Но Юлька и не обманывала. У неё в самом деле каждое утро перед школой болела голова, а ещё казалось, что повышается температура. Однажды Юля даже поставила себе градусник и намерила тридцать семь. А ведь у здорового человека температура должна быть тридцать шесть и шесть! Но мама заявила, что тридцать семь не считается, и без всякого сочувствия отправила её на занятия.

Юлька в полусонном состоянии вылезла из постели. Умылась, оделась и, плюхнувшись за стол, начала ковырять ложкой кашу.

– Юля, не спи на ходу, опоздаешь! – подгоняла мама.

Из дома они вышли вместе и попрощались у подъезда. Мама торопливо застучала каблучками налево – к метро, а Юлька поплелась направо – в школу. Её так и тянуло дождаться, пока мама скроется из виду, и вернуться потихоньку домой, но Юля понимала, что обман быстро раскроется. Она уже дважды так делала, и оба раза вредная Кикимора писала в родительский чат, требуя объяснений, почему Савельевой нет на занятиях. Пришлось собрать волю в кулак и тащиться в школу.

Первые четыре урока прошли без происшествий. А на последнем – это был русский язык – Кикимора устроила диктант.

– Ра-анним ма-артовским утром проснуулось со-олнце, – растягивая слоги, монотонно читала она. – Записываем: ра-анним… ма-артовским…

Ребята уткнулись в тетради. Юлька тоже начала писать предложение, и в этот момент дверь приоткрылась. В образовавшийся узкий проход проскользнул мальчик лет шести или семи и, задумчиво оглядевшись, протопал через весь класс к окну, оставляя на полу грязные следы.

К Юлькиному изумлению, ни одноклассники, ни Кира Кирилловна никак не отреагировали на его появление. Учительница спокойно продолжала диктовать:

– …просну-улось со-олнце. Отдёрнуло оно лёгкую кисею облако-ов…

Первоклашка запрыгнул прямо на учительский стол и, усевшись там, начал скучающе болтать ногами. Юлька думала, что теперь-то уж Кикимора одёрнет нахального сорванца, но не тут-то было.

– …лёгкую кисею облаков, – повторила учительница и, прекратив диктовать, строго обратилась к Юльке:

– Савельева, что сидим? Почему не пишем?

– Я пишу. Просто…

Кикимора не дала ей договорить.

– Не считай ворон, займись делом. Так, продолжаем. Отдёрнуло оно лёгкую кисею облаков и взгляну-уло на зе-емлю…

Тем временем мальчишке, видимо, надоело ничегонеделание. Вконец обнаглев, он начал расхаживать туда-сюда по столу прямо по разложенным книгам.

– Да вы посмотрите, что он вытворяет! – не выдержала Юлька.

В классе воцарилась тишина.

– Савельева, кто – он? – вновь прервавшись, раздражённо осведомилась Кикимора.

– Этот мальчик. – Юля указала на мальчишку.

Но Кикимора вместо того, чтобы схватить озорника за шиворот, гневно уставилась на Юльку.

– Савельева, опять твои штучки? Хочешь урок сорвать?

– Я? – изумилась Юлька. – Это не я, это он урок срывает. Разве вы не видите? Он же по столу бегает!

Юлины путанные объяснения заглушил взрыв дикого хохота.

– У Мартышки глюки! – перекрикивая шум, проорал Влад Чистяков.

– Безобразие! Савельева, немедленно дневник мне на стол! – Кира Кирилловна от негодования даже не покраснела, а как-то позеленела.

А нахальный первоклашка с любопытством взглянул на Юльку и, спрыгнув со стола, преспокойно вышел из класса.

После звонка, уже в коридоре, Юльку окружили одноклассники.

– Мартышка, а у тебя чё, глюки бывают? Так ты очки понюхай! А лучше полижи! – принялась подначивать Ритка Семёнова. – Может, тогда перестанешь видеть зелёных человечков.

– Почему зелёных? – простодушно удивилась Юля. – Он был обычный.

– Да, кажется, это серьёзно. Тебе пора лечиться, – с притворным сочувствием вздохнула Полина Уварова.

– Вот именно! Надо лечиться, – закивала Жанна Крапчук.

Неужели это такой розыгрыш? Тогда, получается, и Кира Кирилловна с ними в сговоре?

– Мартышка, признайся: у тебя крыша поехала или ты каких-то таблеток наглоталась? – влез Влад Чистяков.

Юлька стиснула зубы.

– Да отстаньте вы!

– Правда, пойдёмте уже. – Настя Иванова потянула Риту за рукав.

Рита отмахнулась.

– Иванова, отвали. Мы тут важный вопрос выясняем.

И тут впереди мелькнула знакомая фигурка первоклашки. Не раздумывая, Юлька бегом устремилась к нему.

– Стой! Куда? – возмутилась Полина. – Мы не договорили!

Сзади послышался топот: кто-то кинулся за Юлькой в погоню.

Мальчишка тем временем, обернувшись, недоумённо вытаращился на несущуюся к нему Юльку, оглянулся по сторонам – и пустился наутёк.

В этот момент распахнулась дверь женского туалета, и Юлька едва не налетела на возникшую прямо перед ней Машку Вишину. К счастью, реакция у спортсменки оказалась выше всех похвал: Машка успела увернуться, и Юля пронеслась мимо.

Юлькиному преследователю повезло меньше. Сзади послышалось ойканье и Ритин возмущённый вопль:

– Вишина, блин, куда прёшь?

– Семёнова, отцепись, а то сейчас как врежу! – внушительно пообещала Машка.

Это была её любимая поговорка на все случаи жизни. И хотя, насколько Юле было известно, за все четыре школьных года Машка ни разу своих угроз не исполнила, её почему-то всё равно побаивались. Наверное, так действовала её репутация то ли самбистки, то ли дзюдоистки.

Юлька уже не прислушивалась к тому, что происходит за спиной: она изо всех сил пыталась догнать проворного первоклашку. Выскочила вслед за ним на лестницу и помчалась вниз по ступенькам.

Превосходство удирающего мальчишки было очевидным: неспортивной Юле никак за ним не угнаться. К тому же непонятно, что она будет делать, даже если его догонит. Не драться же с ним!

Но чувство обиды, с одной стороны, придавало ей сил, а с другой – напрочь заглушало голос разума, и Юлька продолжала бессмысленную погоню.

На первом этаже в коридоре стояло оставленное уборщицей ведро. Рядом с ним притулилась у стены швабра. Мальчишка, разогнавшись, собрался перескочить через препятствие, но подпрыгнул недостаточно высоко. Ведро опрокинулось, заливая всё вокруг потоком воды, а споткнувшийся первоклашка грохнулся на пол.

Ага! Попался! Юлька ринулась к нему. Но не тут-то было: мальчишка ловко вскочил на ноги и снова бросился бежать.

Юле повезло меньше. Подошвы заскользили по мокрой плитке. Потеряв равновесие, она неуклюже взмахнула руками и шмякнулась в лужу. Новые очки соскочили с носа, а по плечу мстительно стукнула потревоженная швабра.

Сощурившись, Юля огляделась в поисках мальчишки, но его уже и след простыл. Коридор был пуст. Юлька нашарила очки (слава богу, уцелели! представить страшно, что сказала бы мама, если бы Юлька ухитрилась разбить их в первый же день) и водрузила на нос. Подняла взгляд… и вздрогнула. Над ней участливо склонился невесть откуда возникший первоклашка.

– Опять ты! Откуда ты только свалился на мою голову? – от испуга и смущения выпалила Юлька, как будто это не она минуту назад гонялась за ним по всей школе.

Мальчик повёл себя странно: оглянулся по сторонам и, возбуждённо подпрыгнув, затараторил:

– Ты меня видишь? Да? Да? Да?

Юлька насупилась. Ей уже осточертели подобные шуточки!

– Я, конечно, близорукая, но не слепая, – обиженно буркнула она.

– Тогда пошли в подсобку, – неожиданно миролюбивым тоном предложил мальчишка. – Там есть тряпки, можно вытереться, а то ты вся мокрая.

Юлька оглянулась на подсобку. Из замочной скважины торчал ключ. Наверное, уборщица куда-то отошла и забыла запереть дверь.

Идея была неплохой. Юля поднялась из лужи и, шагнув вслед за мальчишкой в дверной проём, оказалась в тесном помещении, заставленном шкафами и заваленном всякой всячиной. Из зарешеченного окна пробивался свет.

– Проходи-проходи. Будь как дома, – радушно суетился мальчишка, изображая из себя гостеприимного хозяина. – Бери тряпку, какую хочешь, – можно вот эту, синюю, или нет, лучше вон ту, красненькую, она красивее.

С этими словами он дёрнул за край лежавшей на полке под чистящими средствами тряпки. Несколько пузырьков и баночек с грохотом свалились на пол, а мальчишка, сияя, протянул Юле «добычу».

– Ты кто такой вообще? – угрюмо поинтересовалась Юлька, пытаясь промокнуть юбку.

– Ярослав. Барабашка, – представился мальчик и, подумав, милостиво добавил: – Но можно просто Яська.

– А я Юля. Странная фамилия – Барабашка…

– Какая ещё фамилия?! – возмутился Яська. – Вот ты – Юля-человек. Это разве фамилия? Ага! Вот и барабашка – не фамилия!

Какой всё-таки странный мальчик! Юлька вздохнула и, сняв очки, принялась тщательно протирать заляпанные после падения в лужу стёкла.

Яська умолк. Через пару секунд тишины Юля подняла глаза. Барабашки нигде не было. Куда же он делся? Растерянно оглянувшись, Юлька надела очки… и чуть не упала. Яська стоял прямо перед ней.

– Ты вообще меня не слушаешь! – с упрёком произнёс он.

Поражённая Юлька, желая проверить свою догадку, медленно стащила с себя очки. В тот же миг барабашка исчез. Шкафы и окно остались на месте, тряпки и вёдра расплылись, швабры начали двоиться и троиться, а Яська как будто испарился. Юля осторожно вернула очки на нос – и барабашка снова возник на том же месте.

– Ничего себе! А очки-то с дополненной реальностью! – пробормотала Юлька, пытаясь оправиться от изумления. – Слушай, а ты – настоящий? Или голограмма какая-нибудь? Компьютерная программа «Воображаемый друг»?

– Сама ты голо-драма! – надулся Яська. – А я – чистокровный барабашка. Или, по-научному, полтергейст. Я здесь учусь, в первом классе.

– А почему я тебя никогда раньше не видела?

– Люди нас вообще не видят невооружённым глазом и не слышат невооружённым ухом, – гордо объяснил барабашка. – Мама говорит, что так устроен ваш зрительный и слуховой арарат.

– Аппарат, – машинально поправила Юлька. – Арарат – это такая гора…

– Между прочим, у вас в школе – сплошные задавалы, – не слушая её, возмущённо размахивал руками Яська. – Никто не хочет вооружить глаз, хотя бы один. Меня вообще не замечают! Ты не представляешь, как это обидно, когда все на тебя – ноль внимания… Вот ты кем хочешь стать, когда вырастешь?

– Не знаю пока, – пожала плечами Юлька, сбитая с толку неожиданным вопросом. – Может, ветеринаром…

– А я – знаменитым! – с мечтательным видом сообщил ей барабашка. – Чтобы про меня все-все узнали! Вся школа! Вся страна! Весь мир! Я даже азбуку Морзе специально выучу, чтобы с людьми перестукиваться, когда ко мне телевизионщики приедут. Вот так, – продемонстрировал он, постучав по двери.

Дверь тотчас приоткрылась, и в образовавшийся проём просунулись сразу три головы: Полины, Жанны и Риты. Можно было подумать, что это – не три разных человека, а один Змей Горыныч. Точнее, Змея Горыновна.

– Мартышка, что ты тут делаешь? – полюбопытствовала голова Полины.

– Какого фига ты от нас сбежала? – присоединилась голова Риты.

– Не понял, – встрял Яська. – Так ты человек или мартышка?

Вспыхнув от негодования, – этот ещё лезет со своим остроумием! – Юля попыталась взглядом метнуть молнию, как это умеет мама, и процедила:

– А ты вообще помолчи!

– Ого! Она что, сама с собой разговаривает? – удивилась Полина.

– Свихнулась, – подала голос третья голова. Жанна покрутила пальцем у виска.

– Да уйдите вы! – огрызнулась Юлька.

К её изумлению, Полина вдруг покладисто улыбнулась.

– Хорошо, как скажешь. Пойдёмте, девочки.

Головы Жанны и Риты вслед за Полининой исчезли из дверного проёма. Дверь захлопнулась. За ней послышались заговорщический шёпот и хихиканье, а затем – зловещий скрежет ключа в замочной скважине. После этого всё стихло.

– Нас что – заперли?! – Яська подскочил к двери и заколотил по ней кулаками. – Эй вы! Откройте немедленно!

Юлька, они меня не слышат, скажи им, пусть откроют! Скажи-скажи-скажи!

– Яся, перестань, – Юлька оттащила барабашку в сторону и приложила ухо к замочной скважине. Из коридора доносился сдавленный смех. – Они не откроют. Нас для того и заперли, чтобы мы стучали. Надо ждать, пока они уйдут.

– Ещё чего – ждать! Мы так можем всю жизнь прождать и умереть от голода!

– Успокойся. Не всю жизнь, – рассудительно возразила Юля, – разве что до вечера. Потом наши мамы вернутся с работы, увидят, что нас нет, забеспокоятся и начнут искать.

– Моя мама не будет беспокоиться! – Яська заметался по подсобке, как хомячок по клетке. – Она и не узнает, что я тут сижу… голодный… Я же в школе живу.

– Как это – в школе?

Бедный Яська! Сама Юля ни за что бы не согласилась жить в школе. Однажды Юлька призналась дома, что терпеть не может школу, и мама целых полчаса ей растолковывала, почему учиться необходимо. Как будто дело в учёбе! Можно подумать, без этих придурков-одноклассников она учиться не сможет!

– Ну, вот так. Живу в школе, а к маме езжу на каникулы. Для меня это как школа-пантеон, понимаешь?

– Пансион, Яся. Пантеон – это, кажется, древнегреческий храм, – блеснула познаниями Юлька.

– Пантеон-пансион – какая разница? Всё равно надо как-то отсюда выбираться! – барабашка снова заметался по подсобке. – Придумал! Давай через окошко!

Юлька с сомнением взглянула на зарешеченное окно.

– Не получится. Я не протиснусь.

– А я протиснусь! – Яся от нетерпения заплясал на месте. – Открывай створки, а я буду спускаться. Открывай-открывай.

Юля оценивающе посмотрела на него. Маленький, худенький Яся, пожалуй, и вправду мог бы пролезть между прутьями. К тому же тут совсем невысоко, первый этаж.

Решившись, Юлька распахнула окно, помогла Яське вскарабкаться на подоконник и крепко сжала его руки. Барабашка просунул между прутьями сначала одну ногу, потом вторую. После этого осторожно лёг на подоконник животом и заёрзал, пытаясь, как гусеница, сползти ниже. С трудом ему удалось наполовину свеситься из окна, но дальше дело не пошло: стало ясно, что его плечи не протиснутся в узкое отверстие.

– Не получается, – поелозив ещё немного, огорчённо признал он. – Вытаскивай меня!

Юля изо все сил потянула его за руки… но барабашка оказался слишком тяжёлым. Ей никак не удавалась втащить его обратно.

– Ну чего ты? – занервничал Яська. – Скорее-скорее-скорее!

В этот момент за дверью раздались шаги.

– Хулиганки! – вознегодовал женский голос. – Всю воду разлили!

Послышался удаляющийся топот: вероятно, Юлины одноклассницы удирали от обладательницы сердитого голоса. Не отпуская барабашку, Юля, вытянув шею, оглянулась. Дверь открылась, и появившаяся в подсобке пожилая уборщица изумлённо уставилась на неё.

Юля, застигнутая на «месте преступления», испуганно замерла. К её удивлению, уборщица заговорила вполне мирным, даже сочувственным, тоном:

– Что, малая, заперли тебя?

Юлька боязливо кивнула.

– Ну ладно, выходи, – снисходительно улыбнулась уборщица. – Дома, небось, заждались.

– Спасибо. – Юля подалась назад.

Яська выпучил глаза и завопил:

– Стой-стой-стой! А как же я?

Юлька осталась на месте. Уйти она никак не могла: во‐первых, для остальных барабашка – невидимка. Если Юлька ему не поможет, он, чего доброго, так и будет до утра висеть на окне. А это гораздо хуже, чем просто сидеть в подсобке без обеда! А во‐вторых, Яся так цепко сжимал её ладони, что она была как на привязи.

– Иди, говорю, – чуть удивлённо повторила уборщица.

– Не могу, – снова обернувшись на неё, жалобно промямлила Юля.

– Это почему?

– Потому что… – Юлька задумалась, как объяснить своё ненормальное поведение. На ум ничего вразумительного не приходило. – Да поймите же, не могу я уйти. Не могу и всё.

Она очень боялась, что уборщица сейчас скажет «Ну и сиди тут!» и отправится по своим делам. Что тогда делать? Ждать, пока Яська похудеет, как Винни-Пух, чтобы Юля смогла его вытащить? Уставшие руки уже ныли. А вдруг они вообще оторвутся? Или вытянутся, как хобот у слонёнка в сказке Киплинга?

– Ничего не понимаю! – рассердилась уборщица. – Что за блажь? Тебе вообще нельзя тут находиться.

Потеряв терпение, она решила выдворить упрямицу из подсобки старым дедовским способом: вцепилась в Юльку и потянула на себя. Барабашка вылетел из окна, как пробка из бутылки, и грохнулся на пол. Юлька, не мешкая, поволокла ошалевшего Яську к выходу.

– И чтоб я тебя тут больше не видела! – торжествующе прокричала ей вслед уборщица.

Они пронеслись по холлу и выскочили во двор.

– Повезло: удрали, – выдохнула Юлька и, немного отдышавшись, спросила: – Ну что, куда пойдём?

– Пригласи меня в гости! – барабашка как ни в чём не бывало заскакал вокруг Юли. – Меня ещё ни разу не приглашали в гости!

Они двинулись по направлению к Юлькиному дому.

– Как хорошо, что мы встретились! – вприпрыжку следуя за Юлей, радовался Яська. – Мне до этого вообще дружить было не с кем!

– Мне тоже, – разоткровенничалась Юлька.

– Почему? Это барабашек в школе больше нет, а людей – полным-полно!

– Неважно, сколько их, – с грустью возразила Юлька, чувствуя себя по сравнению с Яськой взрослой и умудрённой опытом. – Важно, какие.

Вот в старой школе, например, почти все были дружелюбными и невредными. Конечно, попадались там и не особо приятные экземпляры, но Юлька с ними не общалась. Как жаль, что родители поссорились, и Юле пришлось переехать в другой район и сменить школу.

Когда Юлька впервые пришла в новый класс, был уже октябрь. Кикимора представила Юлю ребятам и велела идти к свободной последней парте. Юлька сделала пару шагов и остановилась.

– Кира Кирилловна, мне нельзя сидеть дальше первой парты. Окулист не разрешает, – смущённо объяснила она.

Кикимора в раздумье поджала губы и оглядела класс.

– Ну тогда… Ладно, сядешь с Полиной. Крапчук, иди на последнюю парту.

– Как? Я же всегда тут сидела! – запротестовала Жанна Крапчук, симпатичная белобрысая девчонка.

– Кира Кирилловна, мы с Жанной привыкли сидеть вместе, – поддержала её соседка – красивая длинноволосая девочка, напоминающая перекрашенную в брюнетку Рапунцель.

– Значит, отвыкнете. Крапчук, не задерживай нас!

Жанна неохотно собрала тетради и учебники и, с обидой покосившись на Юльку, побрела в конец класса. Юля села на её место. Полина неприязненно хмыкнула и демонстративно от неё отодвинулась.

Начался урок литературы.

Сначала всё шло хорошо. Ребята по очереди читали текст в учебнике, с любопытством поглядывая на новенькую. А потом пришло время проверять домашнее задание.

– Надеюсь, все выучили басню, которую я вчера задавала? – выжидательно всматриваясь в лица ребят, спросила учительница.

Послышался громкий шелест страниц. Все уткнулись в учебники и принялись лихорадочно повторять стихотворение. Юлькина соседка подняла руку.

– Полина, сиди. Я знаю, что ты, как всегда, готова отвечать, – благосклонно кивнула Кикимора. – Ещё кто-нибудь?

Других добровольцев не нашлось.

– Что, больше никто не выучил? – Кира Кирилловна грозно оглядела учеников.

Юля тем временем открыла учебник на той же странице, что и остальные, и обнаружила, что уже учила эту басню в старой школе. И тогда – вот дура-то, и кто её за язык тянул?! – ляпнула:

– Я!

Если бы Юля знала, к чему приведёт её идиотская инициатива, она бы ни за что не подняла руку. Сидела бы тихо, как мышка, и даже если бы Кикимора лично её вызвала к доске – не пошла бы. Вцепилась бы в стул и ни за что не позволила себя от него отодрать. Но в тот момент Юля даже представить не могла, чем это ей аукнется.

– Савельева, у нас не принято выкрикивать с места, – сделала замечание учительница и, словно даруя Юльке прощение, милостиво разрешила: – Ну ладно, выходи, читай.

Юля смело вышла к доске и как можно отчётливее произнесла:

– Иван Андреевич Крылов. Мартышка и очки.

Мартышка к старости слаба глазами стала;

– Вылитая Мартышка! – вдруг вполголоса произнесла её соседка по парте.

В классе послышались смешки. Это сбило Юлю с мысли, и она замолчала.

– Ну, Савельева, мы ждём, – поторопила Кикимора.

Юля машинально поправила очки и начала заново:

– Мартышка к старости слаба глазами стала…

С задней парты донёсся злорадный шёпот Жанны:

– Мартышка текст забыла. У неё старческий склероз!

Все снова засмеялись.

– Савельева, немедленно прекрати паясничать! – разозлилась Кикимора.

Юлька и рада была бы прекратить, но у неё ничего не получалось. Не понимая в чём дело и стараясь не обращать внимание на реакцию одноклассников, она продолжила декламировать басню. Смех в классе постепенно становился всё громче. Догадываясь, что дело в некстати оказавшемся на носу «реквизите», Юлька на всякий случай сняла очки с носа и зажала в руке.

– Вертит очками так и сяк…

Раздался новый взрыв хохота.

– Савельева, не кривляйся! – сердито приструнила её учительница.

– Кира Кирилловна, я не кривляюсь! – в отчаянии попыталась оправдаться Юлька. Ей хотелось только одного: чтобы этот позор поскорее закончился. Она скороговоркой забормотала: – …То к темю их прижмёт, то их на хвост нанижет, то их понюхает, то их полижет…

Кто-то на задней парте задвигался, как будто подавая какие-то сигналы. Пытаясь разглядеть, что происходит, Юля снова нацепила очки. Один мальчик, высунув язык, старательно изображал, как будто что-то лижет. Юлька в ужасе сдёрнула очки обратно.

Одноклассники покатывались со смеху, словно их кто-то щекотал.

– Ну-ка цыц! Я такого не потерплю! – Кира Кирилловна хлопнула ладонью по столу. – Савельева, это безобразие. Садись. Будешь устраивать клоунаду в другом месте. Всем два!

В классе повисла тишина. У Полины от изумления приоткрылся рот.

– Как – всем? И мне? – поражённо переспросила она. – Кира Кирилловна, у меня же всегда только пятёрки…

– Всем, – отрезала вконец разъярённая Кикимора. – Скажите спасибо Савельевой.

– Ну, Мартышка, – процедила Полина и так посмотрела на Юльку, что той захотелось спрятаться под парту и не вылезать оттуда до конца уроков.

Вот так с самого первого дня в новой школе Юля деградировала из человека в обезьяну. Иначе как Мартышкой её с тех пор не звали.

Юля рассказала о том, что случилось, только раз – маме. И то без подробностей, в общих чертах. Признаваться в том, что она стала посмешищем для всего класса, да ещё в деталях, было невыносимо.

Мама вздохнула и посоветовала:

– Если над тобой смеются, то и ты начинай смеяться. Получится, что смеются уже не над тобой, а вместе с тобой, а это совсем другое дело. А если начнут дразнить, просто не обращай внимания. Тогда им быстро надоест, и вы подружитесь.

Это было совсем не просто. Попробуй посмейся, когда тебе невесело. А для того чтобы не обращать на одноклассников внимания, Юльке пришлось бы одновременно ослепнуть и оглохнуть. И всё-таки она старательно пыталась следовать маминому совету. Только вот лучше не становилось. Только хуже. И подружиться с новыми одноклассниками за всё это время так и не удалось.

Юлька с Яськой нырнули в подъезд и поднялись на третий этаж. У порога барабашка почему-то замешкался.

– А у вас домового нет?

– Наверное, нет. Во всяком случае, я его ни разу не видела, – пожала плечами Юлька. – А что?

– Очень хорошо, что нет! Все домовые – злюки и вредины! Только и умеют что кричать и браниться. Ужас-ужас! – категорично заявил Яська и забежал в квартиру.

– А конфеты есть? – донеслось уже откуда-то из кухни.

– Конечно! И много, – заверила его Юля, скидывая куртку и ботинки. – Только ты разуйся, а то мама будет ругаться.

Когда Юля зашла в кухню, Яська, вскарабкавшись на табуретку и встав на цыпочки, шарил по полкам кухонного шкафа.

– Нашёл! – на радостях он потащил на себя коробку с конфетами и случайно задел стоявшую рядом чашку из праздничного сервиза. Та просвистела вниз и разлетелась вдребезги. – Ой, – рассматривая осколки, сокрушённо пробормотал барабашка.

– Посуда бьётся к счастью, – из вежливости ответила Юля упавшим голосом, предчувствуя нагоняй от мамы. И не удержавшись, добавила: – Но ты всё-таки в следующий раз будь поаккуратнее, ладно?

– Не будет он поаккуратнее, – прозвучал чей-то мелодичный голос.

Вздрогнув от неожиданности, Юля завертела головой.

– Юлька, почему ты меня не предупредила, что у тебя дома живёт цветочная фея? – недовольно спросил Яська.

Юля проследила за его взглядом и увидела на подоконнике, под мамиными примулами, миниатюрную девочку, ростом примерно со столовую ложку. Её длинные волосы, солнечно-золотистые сверху, ниже меняли цвет и становились ярко-розовыми – прямо как цветки примул с розовыми лепестками и жёлтой серединкой. За спиной у девочки трепыхались пёстрые, как у бабочки, крылья. Тоже розовые, с жёлтым узором.

– Ты кто? – изумилась Юлька.

– Попрошу мне не тыкать. Ты со мной ещё не знакома, – чопорно заявила девочка.

– Но сама-то ты мне тыкаешь!

– Ну так я-то с тобой давно знакома. Мы всё-таки уже столько лет бок о бок живём, – поднявшись в воздух, девочка зависла, время от времени помахивая крыльями, чуть выше Юлиного лба, так, что той приходилось смотреть снизу вверх. – Будем знакомиться. Я Примула, цветочная фея, – церемонно представилась она и, подумав, великодушно добавила: – Но можно просто Прима. Прима – даже лучше.

Изумлённая Юлька разинула рот и машинально сняла очки, чтобы их протереть. Барабашка и фея тут же исчезли. Юля оглядела совершенно пустую кухню – даже не верилось, что она на самом деле здесь не одна, – и снова надела очки.

– …совсем не слушаешь, а это – неуважение! – цветочная фея возникла перед ней, словно из воздуха. – Ладно, повторю вопрос. Зачем, позволь спросить, ты притащила в дом полтергейста? Это вредный беспокойный дух, который только и умеет, что всё ломать и крушить.

– Неправда! – вспыхнул Яська. – Я не вредный, я очень полезный! Это феи вредные, противные и высокомерные. Хуже домовых!

– Мой тебе совет, – не удостаивая барабашку вниманием, обратилась Прима к Юльке, – выгони его сейчас же, пока он весь дом не разнёс.

– Он не будет разносить дом. Правда, Яся? – вступилась Юля. – И не обижай его, он мой гость. Давайте лучше пить чай. Сейчас поставлю чайник.

– А ты разве не пойдёшь сегодня в бассейн? У тебя по расписанию через полчаса занятие, – напомнила Прима.

Спохватившись, Юля взглянула на часы.

– Ой! Точно, совсем забыла, мне надо бежать. Постой, а ты откуда знаешь?

– Я всё знаю. И о тебе, и о твоих родителях. Мы ведь соседи по квартире, – пожала плечами фея.

– В общем, я скоро вернусь! Вы пока попейте чай, ладно? – Юлька поставила на стол две чашки и заварку.

– Я с тобой! – подскочил Яська. – Я тоже хочу в бассейн! Только я плавать не умею.

– Яся, как-нибудь потом. Учиться плавать надо сначала там, где мелко, а мы уже занимаемся в глубоком бассейне, – возразила Юлька. – Всё, пока, я быстро!

Ходить в бассейн Юльке одновременно и нравилось, и не нравилось. С одной стороны, она любила нырять и скользить по воде, представляя себя дельфином. С другой стороны, были в этом деле и минусы – целых две штуки: Жанна Крапчук и Рита Семёнова. Они тоже занимались плаванием, правда, не обычным, а синхронным, и Юлька регулярно сталкивалась с ними на тренировках.

Вот и сейчас, когда запыхавшаяся Юля влетела в раздевалку, Жанна была там. Все остальные ребята, наверное, уже прошли в душевые.

– Привет, – поздоровалась Юлька, расстёгивая куртку.

– Привет, – отозвалась Жанна.

Обе замолчали. Юлька торопливо стянула водолазку и сунула в шкафчик. Хорошо, что здесь можно запереть вещи: не получится, как в тот раз на физкультуре. Впрочем, даже если бы Юльке не выделили шкафчик, она всё равно могла бы без опаски оставлять вещи в раздевалке. Полина Уварова в бассейн не ходила, а без неё Жанна и Рита были вполне безобидны.

– Погода кошмарная! Уже март кончается, а сегодня опять снегопад, – подала голос Жанна. – У меня такое классное весеннее пальто, а я его никак надеть не могу!

Юлька кивнула, продолжая переодеваться.

– Оно, знаешь, такое беленькое, с пуговками-ромашками, – не унималась Жанна. – Мне его подари…

В этот момент в раздевалке появилась Ритка Семёнова. Жанна резко замолчала, словно проглотив полслова, и замахала ей рукой.

– Рита, ну чего ты так долго?

Ритка хотела было ответить, но тут заметила Юльку.

– Мартышка, блин, чего ты вылупилась? Не видишь – нам поговорить нужно? Научись уже пользоваться очками! Понюхай их там, полижи и топай отсюда, – приказала она, явно гордясь своим остроумием.

Юлька вдруг с удивлением обнаружила, что Ритины подначивания насчёт очков её больше не задевают. Наоборот, она почувствовала своего рода превосходство: никто даже не подозревает, что рядом с ними существует другой мир, в котором живут феи и барабашки, а она, Юля, знает. Никому больше не дано их увидеть, а Юлька не просто их видит, но и общается, и даже с ними дружит! Все вокруг – как слепые, а она прозрела.

Эта мысль так её поразила, что Юля даже не стала ничего отвечать. Просто молча заперла шкафчик и, натягивая на ходу купальную шапочку, отправилась в душевые. Краем уха она услышала, как Жанка жалуется Рите на погоду.

Плавание всегда помогало Юльке отдохнуть и осмыслить события дня. И сегодня, машинально повторяя ритмичные движения, она словно заново переживала всё, что с ней произошло за последнее время. К концу тренировки Юля поймала себя на том, что очки «с дополненной реальностью» и появление в её жизни феи и барабашки не кажется ей таким уж невероятным. И почему никто не верит в существование волшебных созданий? Ведь о них написано огромное количество книг и статей, снято бесчисленное множество фильмов и мультиков – не может же всё это возникнуть из ниоткуда, на пустом месте!

Домой Юлька словно на крыльях летела. Её переполняла ничем не омрачённая, безоблачная радость. Которая, впрочем, сменилась настороженностью, как только Юля заметила, что по лестнице в подъезде стекает вода. А потом – и вовсе испугом, когда поняла, что течёт не откуда-нибудь, а из-под двери их квартиры.

Юля вбежала внутрь. Под ногами захлюпало. Весь пол в квартире был залит, а из ванной струился водный поток.

– Яся, Прима, что у вас случилось? – потрясённо охнула Юлька. – Вы где?

– Мы тут! – донёсся Яськин голос из маминой комнаты.

Юлька бросилась туда.

На полу в луже барахтался барабашка.

– Смотри, как я плавать научился! Смотри-смотри-смотри! – возбуждённо заорал он, дрыгая руками и ногами. В Юльку полетели брызги.

– Вы с ума сошли? Вы что тут устроили? – ошеломлённо пролепетала она.

– Я-то тут при чём? – Прима уютно устроилась на широком листе фикуса и покачивалась, как в гамаке. – Я же предупреждала: полтергейст – вредный, беспокойный дух. Если он появился в доме, жди беды.

– Яся, ты что наделал?

– Ну, ты же сказала, что учиться плавать надо там, где мелко. Я решил начать в ванне, стал её наполнять, – принялся объяснять барабашка. – А вода еле-еле текла, никакого терпения не хватало ждать. Я попытался открыть кран пошире…

– В общем, этот умник сорвал ручку смесителя, и теперь кран не закрывается, – перебила его Прима.

– Зато смотри, как удобно! И мелко, и водичка тёпленькая, и места полно, плавай – не хочу. А я ещё и на спине научился! – Яська, перевернувшись на спину, двинулся к окну, отталкиваясь ногами от пола.

Не обращая на него внимания, Юлька бросилась в ванную. Из крана бил фонтан. Вода лилась через край переполненной ванны и устремлялась дальше, в коридор.

– Сантехника надо вызывать, – выглядывая из-за её плеча, посоветовала подлетевшая Прима.

– Что же вы сами не вызвали? – возмутилась Юлька, доставая телефон и пытаясь найти в интернете номер сантехника. – Это же съёмная квартира! Если соседи пожалуются хозяину, он нас отсюда выгонит!

– Ты, кажется, забыла, что люди фей не слышат? – резонно напомнила ей Прима.

– И барабашек тоже! – подхватил подплывающий к ванной Яська. Точнее, подползающий по дну. То есть по полу.

Юлька набрала номер и уже поднесла к уху трубку, но тут раздался громкий стук в дверь. Друзья замерли, испуганно переглядываясь.

– Это соседи снизу, – предположила Прима.

Стук повторился.

Юлька на цыпочках подкралась к двери и посмотрела в глазок. На площадке стоял сурового вида старичок. Немного подождав, он с удвоенной силой заколотил в дверь.

– Кто там? – осипшим от страха голосом пискнула она.

– Хозяин! – грозно пророкотал старичок.

– Это хозяин квартиры! Что делать? – в отчаянии спросила Юлька, оборачиваясь к друзьям.

– Не открывай! – вскакивая на ноги, всполошился Яська, который уже сообразил, что натворил что-то нехорошее. – Пусть думает, что никого нет дома.

– Бесполезно! Он ведь хозяин, у него есть ключи! – возразила Юлька. – Прима! Ты же фея! Сделай что-нибудь!

– Попробую, – с сомнением пожала плечиками Прима. – Только ты учти, у меня очень узкая специализация. Я фея цветочная…

В этот момент к Юлькиному ужасу в замке заскрежетал ключ, и дверь начала открываться. В последнюю секунду Юля успела ухватиться за ручку и потянуть на себя.

– Прима! Быстрее! – взмолилась она, чувствуя, как дверь дёргают с обратной стороны.

Яська подскочил и тоже вцепился в ручку, помогая Юльке.

– Ну хорошо-хорошо…

Фея прикрыла глаза и забормотала какое-то заклинание. Юльку словно овеяло лёгким ветерком, несущим ароматы цветов, по воде пошла рябь и… на поверхности закачались водяные лилии и кувшинки, а внизу заколыхались зелёные водоросли.

– Прима! Что это?

– Ну, ты же просила сделать что-нибудь, – оправдывалась Прима. – Я всё-таки цветочная фея, а не водяная!

– Убери отсюда этот пруд! Можешь перенести его на улицу? В парк, например! Пусть в нём рыбки плавают.

– Постараюсь, – сосредоточившись, фея снова принялась колдовать.

Вновь дунул ветерок. Послышалось бульканье, и в воде закишели серебристые рыбёшки. Что-то задело Юлю по ноге. Мимо проплыл флегматичный пескарик.

– Прима!!!

– И это не нравится? Ты же сама просила пруд с рыбками!

«Ква!» – душераздирающе послышалось откуда-то сзади.

Юлька обернулась. В эту секунду дверь снова рванули, и она распахнулась. Вода хлынула на лестничную клетку. Любопытные рыбки поплыли туда же.

Старичок отшатнулся и, вытаращив глаза, уставился на Юльку.

– Здравствуйте, – обречённо пробормотала она, мечтая самой превратиться в малюсенькую рыбку и затаиться где-нибудь под кроватью.

Хорошо Яське и Приме! Их не видно! А Юльке теперь придётся за них отдуваться.

– Так, – тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнёс старик и, отодвинув Юлю в сторону, прошлёпал в ванную. Испуганные рыбы прыснули во все стороны из-под его ног.

– Мы не нарочно, – спеша за ним, лепетала Юлька. – Я сама не понимаю, как это получилось…

– Так, – сурово повторил старичок и, оглядев пострадавший кран, обернулся. – Ну и кто тебя сюда пустил? Тебе тут не место! Давай-ка иди отсюда.

– Не выселяйте нас, пожалуйста, – Юлька умоляюще прижала ладони к груди и запнулась, сообразив, что старичок смотрит не на неё.

– А чего я-то? – пробормотал оробевший Яська, отступая на шаг. – А зато теперь тут можно рыбу ловить…

– Вы его видите? – изумилась Юлька. – Но у вас же нет очков!

– Вижу-вижу. Я этих пакостников насквозь вижу! – подтвердил старичок. – Вот молодёжь! Хранят дома целый склад конфет, а потом удивляются, как это получилось. Да полтергейсты бегут на конфеты, как тараканы – на крошки. Я так и знал, что у вас заведётся один из этих безобразников. А ну-ка иди отсюда, иначе я тебя сейчас с лестницы спущу!

– Юля, ты же говорила, что у вас нет домового, – захныкал барабашка, прячась за её спину.

– Так вы домовой? Вы у нас живёте? А где – в маминой комнате или в моей?

– Ну молодёжь! Думаете, я буду ютиться в маленькой комнатке да ещё с соседями? – обиделся старичок. – Деточка, я ведь домовой, а не квартирный. Я всему дому хозяин. Десять этажей, пять подъездов! Работы столько, что с ног сбиваешься, а вы мне ещё хлопот подкидываете. У добропорядочного домового – и вдруг потоп. И пол намочили, и мою репутацию подмочили! Значит, так. Я помогу вам привести всё в порядок, но при одном условии: полтергейст немедленно уходит и больше в мой дом – ни ногой!

Юлька растерянно посмотрела сначала на Яську, потом на пруд, в который превратилась квартира. Перевела взгляд на фею.

– Это твой гость, решай сама, – заявила Прима и отвернулась.

Юля огорчённо покосилась на Яську, надеясь, что он сейчас сообразит: лучше уйти. Барабашка встретился с ней взглядом и покраснел от возмущения.

– Ах так! Ах вы так! Ну тогда я сам уйду! Даже на минуту здесь не останусь. Не хочу! Не хочу! Не хочу!

И он, шлёпая по воде и обдавая всех брызгами, выбежал за дверь.

– Впервые вижу, чтобы от полтергейста удалось так легко избавиться, – удивлённо покачал головой домовой. – Раньше их было не прогнать. Их в дверь – они в окно, их в окно – они в трубу. А сейчас… Эх, молодёжь! Ладно, займёмся делом.

Он засучил рукава и жестом фокусника выудил из воды отломанную ручку смесителя. Ещё мгновение – и она как будто приросла к крану. Хлещущий поток оборвался, а уже вытекшая вода вдруг потекла вспять, взмывая по стенкам ванны и уходя в канализацию.

– Осторожней! Мои рыбки! Мои кувшинки! – занервничала фея, видя, как в ванну вместе с водой поднимается стайка рыб, и принялась торопливо бормотать заклинания. Опять подул ароматный ветерок, и рыбы с водяными лилиями вмиг исчезли.

Только Юлька оказалась не у дел. Она присела на краешек ванны и задумалась. Как нехорошо получилось с Яськой! Конечно, он ушёл сам, но если посмотреть правде в глаза, всё-таки его прогнали.

Юльку тоже отовсюду прогоняют. Как сегодня, например. Ужасно неприятно. Да, но Юлька-то ничего плохого не сделала… А Яся? Ну да, он набедокурил. Но он же не нарочно! И потом, ведь он её единственный друг! Разве друзья так поступают?

Юлька так резко спрыгнула с края ванны, что домовой от неожиданности подскочил.

– Стойте! Мы сами всё уберём! Яся – мой друг, и я его всё равно буду к себе приглашать, понятно?

Пару секунд все растерянно молчали. Домовой открыл было рот, чтобы возразить, но в эту секунду в ванную влетел… Яська!

– А я тут, я тут! – запрыгал он. Из-под его подошв во все стороны разлетались брызги. – Я никуда не ушёл! Сюрприз! Я так и знал, что вы одумаетесь и снова меня позовёте.

– Да-а, молодёжь, – почесал в затылке домовой и вдруг махнул рукой. – Ладно, делайте что хотите. Только потом не жалуйтесь.

И вышел из ванной. Хлопнула входная дверь. А вода продолжала подниматься в ванну и сливаться в канализацию.

Яська разочарованно огляделся по сторонам и надул губы:

– Не понял! А где вся рыба? Мы же хотели порыбачить…

К маминому приходу друзья уже успели ликвидировать последствия потопа и даже сварить Юлины фирменные макароны с сосисками. Квартира после того, как временно приютила пруд, практически не пострадала. Только мебель снизу размокла и слегка раздулась. Но мама, озабоченная и уставшая, ничего не заметила. Она поинтересовалась у Юльки, хорошо ли прошёл день, приготовила суп на завтра, повозилась с цветами и уснула перед телевизором.

Юлька забралась в постель, но полночи не могла заснуть и лежала с открытыми глазами, не снимая очков. На диване беспокойно ворочался во сне барабашка. Он решил не возвращаться в школу и заночевать у Юли. На подоконнике на широком листе бегонии устроилась на ночь Прима.

Удивительное дело! Раньше Юля готова была ходить, как ёжик в тумане, только чтобы не надевать очки, а сейчас не хотела их снимать. Только бы завтра не оказалось, что всё произошедшее – просто сон…

Утром Юля проснулась в превосходном настроении и сама этому удивилась. Обычно так легко и празднично на душе было только по субботам, когда от школы её отделяли целых два дня. Спросонья Юлька не сразу сообразила, откуда это ощущение радости, а когда вспомнила – поспешила надеть очки, боясь, что обретённые вчера друзья ей просто приснились.

Примы в комнате не оказалось, зато Яська ворочался на диване, потирая заспанные глаза.

Значит, это был не сон! Юля пожелала барабашке доброго утра и, бодро спрыгнув с кровати, направилась в ванную.

– Мою дочь подменили, – констатировала мама, с недоверчивым изумлением наблюдая, с каким аппетитом Юлька уплетает завтрак.

На самом деле мамины оладушки исчезали один за другим потому, что Юле помогал проголодавшийся за ночь Яська. Прима куда-то запропастилась, но Юлька надеялась, что к её приходу из школы цветочная фея вернётся.

Как обычно они с мамой вышли из дома вместе и распрощались у подъезда. Яська взял Юлю за руку и весело запрыгал по тротуару.

– Я теперь буду ходить с тобой в четвёртый класс! Можно?

– Пожалуйста…

– Ура! Только вчера был в первом, а сегодня уже в четвёртом! Вот мама обрадуется! – новоявленный четвероклассник прошёлся колесом и всю дорогу до школы бежал вприпрыжку.

В школе Яська плюхнулся рядом с Юлькой за первую парту у окна. Раньше Юля сидела на этом почётном месте в гордом одиночестве. С Полиной они не ужились и «разъехались» в первый же день.

После того злополучного урока литературы, на котором Юлька так неудачно выступила с чтением басни, Полина была вне себя от негодования. Подумать только: из-за какой-то очкастой Мартышки круглой отличнице и гордости школы ни за что ни про что влепили двойку. На перемене, когда Кикимора отлучилась из класса, Полина повернулась к Юльке и враждебно процедила:

– Послушай, как тебя там… в общем, Мартышка. Прости за прямоту, но тебе тут не рады. Поэтому лучше отсядь куда-нибудь подальше.

Юля тоже была не в восторге от такого соседства, но другого выхода не видела.

– Не могу. Мне врач прописал сидеть не дальше первой парты. Если я тебе мешаю, отсаживайся сама.

– Это наша с Полей парта, мы с первого класса тут сидим, – принялась отстаивать свои права подоспевшая Жанна. – Да, Поля?

– Мартышка, блин, ты совсем тупая? – подлетела к ним Ритка Семёнова. – Топай назад и не отсвечивай! – и не церемонясь, скинула с парты Юлькины вещи.

Тетради, как стайка всполошённых голубей, хлопая листами-крыльями, взлетели и приземлились на пол. Пенал перевернулся в воздухе, рассыпавшиеся карандаши покатились в разные стороны. Юлька, не трогаясь с места, оглядела пол. После такого она просто не имела права уступить.

– Не пойду. Меня сюда Кира Кирилловна посадила.

В это время в класс вернулась Кикимора, и Полина бросилась к ней чуть ли не со слезами в невинных голубых глазах:

– Кира Кирилловна! Мне Савельева на уроках мешает, учиться не даёт. Отсадите её, я вас очень прошу!

Полина, вероятно, была уверена, что Кира Кирилловна ей поверит, посочувствует и избавит от противной Мартышки. Во многом расчёт оказался верным:

Кикимора не усомнилась, что её любимица говорит чистую правду. Однако, поскольку и Юле, и другим ребятам, занимавшим две оставшиеся первые парты, из-за плохого зрения нельзя было сидеть дальше, на задний ряд отправили саму Полину.

Это была Юлькина маленькая и пока единственная победа. И судя по всему ни Полина, ни её подруги такого ей по сей день простить не могли.

Вместе со звонком в класс вошла чем-то раздосадованная Кикимора.

– Сначала маленькое объявление, – не здороваясь, бросила она. Шум в классе стих. – После уроков никто никуда не расходится. Будет коллективное занятие с психологом.

Все разочарованно загудели. Сразу несколько голосов заявили, что сегодня никак не могут задержаться.

– Психолог? Это тот, кто изучает психов? – заинтересовался барабашка, от избытка энергии раскачиваясь на стуле. Юля, ухватившись за деревянную спинку, обвела глазами ребят, проверяя, не заметил ли кто-нибудь «взбесившийся» стул, и чуть слышно подтвердила:

– Ага. У нас психов полный класс.

– Кира Кирилловна, зачем нам психолог? – недовольно спросила Полина.

Кикимора фыркнула.

– Некоторые, видите ли, считают, что в классе сложилась неблагоприятная атмосфера. Что у нас якобы кто-то с кем-то враждует и кто-то кого-то обижает. Поэтому они настаивают на встрече с психологом. Я ничего не могу поделать… Савельева! Прекрати раскачивать стул!

Юлька выпустила спинку. Стул снова качнулся.

– Яся, уймись! – шикнула Юля.

Стул встал как вкопанный.

– Мартышка сама с собой разговаривает! – услышав её шёпот, громко сообщил всему классу сидящий за ней Илья Старостин.

– Вчера галлюцинации, сегодня разговоры с собой… Кто-нибудь ещё сомневается, ради кого позвали психолога? – как бы размышляя вслух, произнесла Полина.

Да, сомневаться не приходилось. Мама всё-таки исполнила своё намерение и позвонила Кикиморе. Ох, ну зачем? Говорила же ей: не надо!

– Всё, тишина. Начинаем урок. – Кикимора повернулась к доске, чтобы написать название темы.

Яська снова стал раскачиваться на стуле. Юля молча толкнула его в бок. Барабашка на секунду затих и тут же принялся болтать ногами.

Уже через несколько минут Юлька поняла, о чём предостерегала Прима, называя его «беспокойным духом». Оказалось, барабашка не мог ни секунды посидеть смирно. Он всё время ёрзал, то сползая под парту, то, наоборот, забираясь на неё. В конце концов Юлька, отчаявшись его угомонить, подсунула Яське смартфон. К её облегчению, это подействовало: барабашка увлёкся какой-то гоночной игрой и прекратил вертеться.

Юлька ни на йоту не сомневалась, что после урока её ждёт очередная порция подколок насчёт психолога, поэтому решила на время перемены укрыться в безопасном месте. Как только прозвенел звонок, она, не мешкая, схватила Яську за руку и потащила из класса. Пробежав по коридору, друзья спустились к запасному выходу и нырнули под лестницу.

Яська огляделся.

– А что мы тут делаем?

– Прячемся.

– В прятки, что ли, играем? – удивился барабашка и тут же замотал головой. – Я прятки не люблю, это скучно. Меня никогда никто не находит. Давай лучше в жмурки! Давай-давай-давай! Снимай очки и лови меня!

– Я же тебя тогда не только не увижу, но и не услышу. Это будет нечестно, – возразила Юлька.

– А ты их полностью не убирай, только приподними, – посоветовал Яська.

Юлька сдвинула очки на лоб.

– Ну что, слышишь? – прозвучал Яськин голос.

Юлька кивнула. Ну конечно, как она раньше не сообразила?! Очки не зря цепляются за уши. Стёкла – чтобы видеть, а дужки – чтобы слышать. Это почти как наушники.

– Тогда лови! Ку-ку!

У Юльки никак не получалось поймать барабашку. Под лестницей было тесно, но увёртливый Яська каким-то чудом всё время ускользал. Он перемещался с такой скоростью, что в какой-то момент Юле стало казаться, будто его «ку-ку» доносится сразу со всех сторон.

Юлька размахивала руками, стараясь зацепить юркого барабашку… И вдруг её ладонь что-то задела. Или кого-то.

Послышался тоненький вопль и возмущённое:

– Ай! Ты меня чуть не пришибла!

Испуганная Юлька поспешно опустила очки, и её взгляд сразу же наткнулся на знакомую золотисто-розовую головку, похожую на цветок примулы.

– Прима! А ты что здесь делаешь?

– В данный момент – играю с вами в жмурки. Во всяком случае, пытаюсь. – Фея поднялась чуть выше Юлиного лба и, зависнув в воздухе, посмотрела на неё сверху вниз. – А вообще-то я часто езжу с тобой в школу. Меня очень интересуют уроки ботаники у старшеклассников. Кстати, будь добра, наведи порядок в рюкзаке и вытряхни из него мусор. Не очень-то, знаешь ли, приятно сидеть среди скомканных фантиков и засохших мандариновых корок.

– Ой, извини. Конечно, вытряхну, – смутилась Юля.

В этот момент зазвучал звонок. Пора было возвращаться в класс. Удивительно, как быстро закончилась в этот раз перемена! Будто стала в три раза короче.

– А я знаю, я знаю почему! – радостно запрыгал барабашка, когда Юлька на ходу поделилась с друзьями своими мыслями. – Раньше мы поодиночке скучали на перемене, и время тянулось для каждого отдельно. А теперь мы вместе, поэтому его надо делить на троих!

Оставшаяся часть школьного дня прошла спокойно. Юлька даже перестала переживать из-за предстоящего визита психолога. К тому же в глубине души теплилась надежда: вдруг он действительно поможет ей наладить отношения с классом? Он же специалист! Должен знать, как решать такие проблемы.

Психолог появилась в классе со звонком с последнего урока. Это была молоденькая девушка, которую Юлька сначала приняла за старшеклассницу. Сменив у доски отправившуюся домой Кикимору, психологиня поздоровалась с ребятами и, возведя глаза к потолку, заговорила тоном закоренелого лектора:

– Нельзя не признать очевидного факта, что у многих детей и подростков есть проблемы в отношениях со сверстниками и родителями. Такое положение дел не всегда является поводом для беспокойства, поскольку это нормально для указанного возраста. Как известно, роль психолога – стать мостиком от проблемных детей к обществу. Именно нормализации ваших отношений и будут способствовать наши занятия. А теперь поднимайтесь, сдвигайте парты в конец класса, чтобы они нам не мешали, и подходите ко мне. У нас будет интерактивный урок.

– А я тоже ин… ин-те-рактивный! – гордо сообщил Юле Яська. – Поэтому всё время двигаюсь и мне сложно сосредоточиться. Так мама говорит.

– Яся, ты перепутал. Не интерактивный, а, наверное, гиперактивный. Интерактивный урок – такой, в котором учитель и ученики друг с другом много разговаривают…

Но Яська уже не слушал: он носился по классу и пытался помочь двигать парты. Хватался то за одну, то за другую, суетился, и по большому счёту толку от его помощи не было никакого.

Когда ребята закончили возиться с партами, Мостик (так про себя Юлька окрестила психологиню) разделила класс на две группы, образовав из них два круга, один внутри другого. При этом каждый из внутреннего круга стоял напротив кого-то из внешнего. Получилось, что они как бы разбились на пары. Юлька оказалась в несчастливом тандеме с Ритой Семёновой.

– Итак, начинаем первое упражнение, – объявила психологиня. – Вы, – она показала на внешний круг, в котором находилась Юлька, – говорите своей паре: «Мы похожи тем, что…» и дальше придумываете, чем вы похожи. А вы, – она кивнула на внутренний круг, – отвечаете: «Мы отличаемся тем, что…» и говорите, чем вы отличаетесь. После этого пары меняются. Понятно? – Мостик оглядела озадаченные лица ребят и махнула рукой. – Ладно, сейчас всё поймёте. Начали!

Ребята секунду молчали, а потом заговорили все сразу. Юлька выбрала самое очевидное:

– Мы похожи тем, что обе девочки, – улыбнулась она.

– Мы отличаемся тем, что я не уродка, – объявила Рита и покосилась на стоящую рядом Полину.

Та одобрительно кивнула, и Ритка просияла. Ребята, стоявшие рядом, захихикали. С примёрзшей улыбкой Юлька взглянула на психологиню. Но Мостик стояла далеко, с другой стороны, и ничего не заметила.

Зато Риту отлично услышала Прима.

– Какая хамка! – возмутилась она, приземляясь Юльке на плечо. – Ну что ты молчишь? Ответь ей что-нибудь!

Юлька уже открыла рот, хотя пока не придумала, что ответить, но в этот момент психологиня скомандовала:

– Теперь внутренний круг остаётся на месте, а ребята из внешнего подходят к следующему однокласснику. И так далее, по часовой стрелке. Старайтесь обращать внимание на разные черты и детали и не повторяться.

Юлька сделала шаг влево – и оказалась напротив Полины Уваровой. Полина надменно приподняла брови, выжидающе глядя на неё.

– Мы похожи тем, что учимся в одном классе, – напряжённо произнесла Юлька.

– Мы отличаемся тем, что по интеллектуальному развитию я намного превосхожу наших предков-обезьян, – подумав, очень вежливым тоном выдала Полина.

– Да что она себе позволяет! – вознегодовала Прима. – Знаешь что? Скажи ей, что она действительно по уровню развития уже догнала «хомо хабилис» – человека умелого. – И на всякий случай уточнила: – Это древнейшие предки современных людей.

Но пока она объясняла, Мостик снова скомандовала:

– Переходим!

Юлька опять сделала шаг и оказалась перед Жанной Крапчук.

Всё продолжалось в том же духе. Ребята подхватили заданный тон и увлечённо упражнялись в остроумии, стараясь перещеголять друг друга. В этом импровизированном флешмобе не участвовали, пожалуй, только Настя Иванова и Машка Вишина.

Если бы Юлька была одна, без друзей, она, наверное, уже давно бы не выдержала и под каким-нибудь предлогом удрала из класса, но поддержка Яси и Примы придавала ей моральных сил. К тому же проявлять малодушие в их присутствии и спасаться бегством было стыдно.

– Что ты всё время молчишь, как бессловесная ромашка! – кипятилась Прима, от возмущения топая ножкой прямо по Юлькиному плечу. – Нельзя такое терпеть! Девочка должна быть как роза: нежной, но колкой!

Яська ничего не говорил. Он действовал: позаимствовал у кого-то жевательную резинку и под шумок сосредоточенно украшал липкими шариками волосы Полины.

Юлька в это время прошла уже полкруга и остановилась перед Владом Чистяковым.

– Мы вообще не похожи. Между нами нет ничего общего, – буркнула она.

– Точно! Я человек, а ты Мартышка! – понизив голос, чтобы не услышала стоявшая рядом психологиня, шепнул Влад и дурашливо приложил руки к голове, изображая обезьяньи уши.

И тут Юлька не выдержала. Чувствуя себя даже не розой, а настоящим кактусом, она громко и отчётливо произнесла:

– А знаешь что? Если все люди – такие, как вы, то лучше уж быть Мартышкой!

Все замерли. Юлька почувствовала, что затылок ей буравит чей-то взгляд, и обернулась. Мостик хищно впилась в неё глазами.

– Ну вот, источник враждебности в классе обнаружен, – удовлетворённо кивая, пробормотала она и заговорила в размеренной манере, словно зачитывая отрывок из какой-то книги. – Невозможно не признать, что у тебя, девочка, серьёзные личностные проблемы, включая расстройство социального характера и, возможно, нарциссический комплекс. Кроме того, ты, вероятно, из неблагополучной семьи. Именно поэтому ты переносишь негатив на ни в чём не повинных одноклассников, из-за чего в классе разгораются конфликты…

Юлька поражённо уставилась на Мостика. Вот тебе и психолог!

– А у неё ещё глюки бывают! – выкрикнул Влад Чистяков.

Психологиню эта новость, кажется, обрадовала. Её взгляд сделался ещё более плотоядным – прямо как у голодной рыси при виде добычи.

– Очень хорошо, – мурлыкнула она. – Это нередко случается с проблемными детьми. Будешь приходить ко мне каждую неделю. Я опробую на тебе лучшие методики. Стану твоим мостиком – от тебя к обществу.

Багровый от возмущения Яська двинулся к ней, с самым решительным видом засовывая в рот оставшуюся жвачку.

– А я-то думала, вы настоящий специалист. – еле сдерживаясь, процедила Юлька. – А вы, оказывается…

Мостик вспыхнула.

– Разумеется, я специалист! Я сдаю экзамены на все пятёрки! Иду на красный диплом!

– Поздравляю! – Юля схватила Яську за руку и промаршировала к выходу.

– Немедленно вернись! – попыталась восстановить пошатнувшийся авторитет растерянная психологиня.

Юлька обернулась через плечо. Лицо Мостика сделалось совершенно красным – под цвет диплома.

Дверь захлопнулась.

– Вот же паразиты! Накинулись на тебя, как комары на дачницу в купальнике! – уже дома бушевала фея.

– Ведут себя как идиоты! – поддакивал Яська.

– Почему «как»? – удручённо протянула Юля.

– Я бы это так не оставила. Я бы отомстила! – Фея воинственно потрясла крошечным кулачком.

– А я уже! А я уже! – оживлённо заплясал Яська. – Целую пачку жвачки потратил!

– Спасибо, Яся, но, наверное, не стоило, – покачала головой Юлька. Её злость уже улетучилась. – Я же не ссориться, я подружиться с ними хочу.

Прима всплеснула руками.

– Не понимаю. Говоришь, что они идиоты, и при этом хочешь с ними дружить. Зачем, скажи на милость, тебе с ними дружить?

– Тем более что у тебя есть мы! – подхватил Яська. – Давайте лучше в жмурки играть! Давайте-давайте-давайте!

Юлька боялась, что после дурацкого умозаключения Мостика одноклассники вообще ей жизни не дадут, но на следующий день оказалось, что в школе никому до неё нет дела. Полина Уварова явилась в класс с новой причёской «под ёжика», чем произвела настоящий фурор среди девочек.

– Поля! Какая ты красавица! А как же твои волосы? – ахнула Жанна, когда Полина, горделиво продефилировав по коридору, вошла в класс.

– Длинные волосы – это уже не модно, – проведя рукой по суперкороткой шевелюре, снисходительно объяснила Полина. – К тому же стрижка лучше передаёт мои индивидуальность и характер.

– Вообще красотка! – заискивающе улыбаясь, подняла большой палец Ритка Семёнова.

Все девочки наперебой стали восхищаться Полининым преображением.

Яська вытаращил глаза.

– Не понял! Я вчера напрасно мстил, что ли?

– Видишь ли, Яся, эта девочка умеет превращать недостатки в достоинства, а поражение в победу, – со смесью неприязни, ревности и невольного уважения вздохнула Прима и, многозначительно посмотрев на Юльку, добавила: – Между прочим, полезное умение.

– Чего ты от меня хочешь? Может, мне просто не дано, – не выдержав её взгляда, шепнула Юлька и обернулась, проверяя, не заметил ли кто, что она беседует сама с собой.

Кто-то из ребят повторял домашнее задание, кто-то уткнулся в телефон. Полина Уварова и Жанна Крапчук на последней парте шептались, наклонив друг к другу головы. Сидевшая впереди них Ритка Семёнова вытягивала шею, безуспешно пытаясь разобрать, о чём они говорят, и поучаствовать в беседе.

– Яся, Прима, у нас сегодня физкультура. Вы не могли бы покараулить мой пакет с одеждой, пока я буду в спортзале?

– Да-да-да, покараулим! – обрадовался Яська. – Будем караульными! Будем стоять в карауле и кричать «Караул!».

Проникнувшись, какое серьёзное дело ему доверили, он вскочил со стула и с торжественным видом замаршировал по классу, как курсант на параде.

Прима закатила глаза и повернулась к Юльке.

– Зачем их караулить?

– Ну, понимаешь, в прошлый раз девочки у меня очки свистнули. Шутки у них такие, – призналась Юлька.

Впрочем, она уже не обижалась на одноклассниц. Ведь если бы не новые очки, Юлька так никогда бы и не познакомилась с Яськой и Примой. С другой стороны, не хотелось, чтобы такое повторилось.

– Кошмар! – вздохнула фея. – Никакой культуры! Сплошные сорняки!

В этот момент в класс вошла Кикимора. Яська привычно погрузился в игру на Юлькином телефоне, а Юля постаралась сосредоточиться на новой теме.

Физкультура была вторым уроком. После переклички, привычной муштры «направоналево-кругом» и разминки физрук объявил:

– В этой четверти вы сдаёте нормативы. Поэтому сегодня начнём к ним готовиться. Сейчас я вам перечислю, какие упражнения надо будет выполнить…

Юля, намотавшая целых десять кругов по залу, пыталась отдышаться и тихо переживала, что футболка промокла, а физиономия наверняка вся красная.

В этот момент в зал вбежал Яся с пакетом, который в его руках, судя по всему, тоже становился невидимым. Барабашка сразу же бросился к спортивным снарядам. Следом за ним впорхнула Прима, свежая и цветущая, как и полагается фее, и зависла в воздухе напротив Юли. Её крылья равномерно двигались, как разноцветное опахало. С наслаждением подставив разгорячённое лицо под воздушные струи, Юля одними губами спросила:

– Что вы тут делаете? Я же просила покараулить вещи!

– Ясе надоело прыгать по лавкам. Справедливости ради отмечу, что в раздевалке скучно даже фее, не говоря уже о полтергейсте. Но ты не волнуйся, твои вещи у него. – Прима указала на Яську, который скакал через козла, не выпуская из рук пакета, и с любопытством оглядела запыхавшихся ребят. – Я что-то пропустила?

– Бег, – выдохнула Юлька.

– Правильно, бег. Будете бегать на скорость, – услышав её, кивнул физрук. – А ещё – сдавать упражнения на пресс, отжимание и подтягивание.

– Подтягивание? И девочки тоже? – ужаснулась Полина. Видимо, ей очень не хотелось терять статус круглой отличницы.

– Нет, – успокоил её учитель, – девочки вместо этого будут выполнять упражнения со скакалкой. Но если кто-то вдруг захочет вместе с мальчиками попробовать свои силы в подтягивании – милости просим!

Представители мужской части класса пренебрежительно зафыркали.

– Да куда им! Они даже двух секунд провисеть не смогут, сразу грохнутся, – высказал всеобщее мнение Влад Чистяков. – А под Вишиной турник вообще обвалится!

Машка Вишина молча вышла вперёд. Запрыгнула на турник, без малейших усилий подтянулась и, соскочив на пол, показала Владу кулак.

– Вишина, веди себя прилично! Встань в строй! – приказал учитель. – А ты, Чистяков, раз тебе неймётся, марш на турник.

Понурившись, Влад вышел и, подпрыгнув, уцепился за перекладину. Неожиданно к нему подлетел Яська и, обхватив Влада за коленки, повис, поджимая ноги. Не привыкший к дополнительному отягощению Чистяков кулём грохнулся с турника.

Девчонки мстительно расхохотались, а Прима задумчиво произнесла:

– А между прочим, идея неплохая!

– Какая идея? – шёпотом переспросила Юлька. – Скинуть Чистякова, когда он будет сдавать норматив?

– Разумеется, нет! Не надо никого скидывать. Пусть лучше, наоборот, Яся тебя поднимет, как будто ты сама подтянулась, – растолковала фея.

Юлька задумалась. Перспектива хоть раз утереть всем нос и показать, что и она на что-то способна, казалась заманчивой.

Физрук оглядел класс.

– Кто следующий?

– Иди-иди-иди! – Яська азартно подтолкнул Юльку, и она буквально вывалилась из ряда вперёд.

– Савельева? – изумился физрук.

Юля нерешительно кивнула.

– Ну, попробуй, – с сомнением протянул учитель и посторонился, пропуская её к турнику.

Класс застыл, заинтригованно следя за развитием событий.

Юля встала между стойками и, как Влад, подпрыгнув, ухватилась за перекладину. Её рывком потянуло вниз, и ладони едва не соскочили. Руки и плечи заныли от внезапно обрушившейся на них тяжести. Юля болталась на перекладине, чувствуя себя сарделькой на сарделечной связке.

– Сейчас-сейчас! – Яська обхватил её за ноги.

Рукам стало полегче, но приподняться даже чуть-чуть не получалось. Юлька продолжала висеть, чувствуя, что пристальные взгляды одноклассников скоро пробуравят в ней дырку.

– Что ты висишь как груша? Помогай! – с натугой прокряхтел побагровевший от напряжения барабашка.

Юлька начала, извиваясь, тщетно напрягать мышцы в попытке облегчить Яськины мучения. У неё даже получилось слегка согнуть локти, но на этом силы иссякли. Пальцы соскользнули, и Юля упала на пол. Яська едва успел отскочить.

Одноклассники, выдохнув, засмеялись.

– Ти-хо! – гаркнул учитель и дунул в свисток. – Между прочим, Савельева молодец. Она хотя бы попыталась! Настоящий спортивный характер. Так, всё, мальчики – в очередь на турник, девочки разбирают скакалки.

К сожалению, Юлькин спортивный характер одноклассников не впечатлил. До конца урока на неё сыпались подколки: «Мартышка, ты что, давно по деревьям не лазала?» и «Кажется, наша Мартышка слаба не только глазами».

Поэтому, когда прозвенел звонок, Юлька первая опрометью кинулась в раздевалку. Барабашка последовал за ней, но Юлька его остановила:

– Яся, ты что! Тут сейчас девочки будут переодеваться…

– Тогда я в буфет, – оживился барабашка и, вручив Юльке пакет с вещами, убежал.

Прима с беспокойством поглядела ему вслед.

– Я, пожалуй, прослежу, чтобы он там всю столовую не разнёс. Справишься тут без меня?

Юля кивнула и зашла в раздевалку. Через несколько секунд дверь распахнулась, впорхнули остальные девочки и расселись по лавкам.

– Девчонки! Никто не видел мою кофточку? – вдруг подала голос Жанна Крапчук.

– А у меня юбка пропала, – растерянно пробормотала Настя Иванова.

– Блин, не смешно! Кто взял мои туфли? – топнула ногой в кроссовке с развязанными шнурками Рита.

Через пару мгновений выяснилось, что у каждой из девочек пропало что-то из одежды. А ещё через несколько секунд Юлька с ужасом обнаружила, что одноклассницы окружают её, как осы – банку с вареньем. И лица у них тоже какие-то осиные.

– Мартышка, ты чё, совсем?! – высказалась первой Рита. – Ты куда наши вещи спрятала, коза?!

– Никуда, – вжимаясь в стенку, пробормотала Юля. – Я не брала.

– Ну да, не брала! – не поверила Полина. – Кроме тебя некому. Ты раньше всех ушла с урока!

– Воровка! – тут же заклеймила её Жанна Крапчук.

Юлька вспыхнула.

– Не трогала я ваши вещи! А насчёт воровства, если помните, у меня самой в прошлый раз очки пропали.

– Подумаешь, очки. А у меня блузка дизайнерская! – возмутилась Полина.

Остальные девочки загудели, как пчёлы, подтверждая, что и у них вещи – эксклюзивные, не чета каким-то там очкам. Вот только на ос они всё-таки были больше похожи. Пчёлы хотя бы мёд делают, а осы – только жалят.

– Отдавай немедленно, Мартышка облезлая! – наскакивала на неё Ритка.

– Я же говорю: не брала, – процедила Юля. – И кстати, мне очки так и не вернули.

– Если не отдашь, сейчас как врежу! – привычно пообещала Машка Вишина.

Все замолчали в ожидании Юлькиной реакции. Чувствуя, как вибрируют в воздухе направленные на неё осиные жала, Юлька сунула руку в рюкзак, крепко сжала очечник и, старательно копируя интонацию Примы, выдохнула:

– Ну попробуй. Только потом, когда тебя тренер будет выгонять, не жалуйся. Я слышала, что за драку из спортивной школы исключают.

Все перевели взгляд на Машку и снова застыли. Вишина молчала, раздумывая, что бы ответить.

– И попробую, – протянула она, как будто мысленно искала путь к отступлению. Сделала короткую паузу и буркнула: – …Потом.

После чего резко развернулась и вышла из раздевалки.

Девочки хмуро переглянулись, и слово взяла Полина.

– Юля, ладно тебе, не обижайся, – меняя тактику и тон, примирительно чирикнула она. Юлька даже вздрогнула. До этого ещё никто из одноклассников ни разу не называл её по имени. – Пошутили и хватит. Мир?

Юля разжала занемевшую руку.

– Я бы отдала. У меня честно их нет.

– Девочки, может, она и правда не брала? – робко подала голос Настя Иванова.

Полина не удостоила её взглядом. Её лицо преобразилось. Напускное дружелюбие испарилась, как капля воды на раскалённой сковородке.

– Хочешь войны? – процедила Полина. – Будет тебе война!

Раздавшийся звонок поставил точку в их разговоре. Осам пришлось втянуть жала и улететь в гнездо… то есть в класс.

Юля выдохнула и вытащила руку из рюкзака. На ладони отпечаталась яркая полоса.

– Главное, я ведь совсем не виновата! – уже дома жаловалась Юля друзьям. – Наверняка вещи припрятал Чистяков за то, что девочки над ним смеялись, а меня чуть не сожрали. Ещё неизвестно, чем это закончится!

– Это не Чистяков! – пропыхтел Яська. Он расхаживал по комнате на руках, кренясь то в одну, то в другую сторону, и балансируя ногами. – До такого генерального плана мог додуматься только настоящий гений.

– Не генерального, а гениального, Яся, – привычно поправила Юля.

Прима оказалась более сообразительной.

– Дай угадаю. Это ты украл вещи?

– Не украл, а забрал! Я мстю за Юлькины очки!

– Яся, что ты натворил? Завтра же верни, слышишь! И вообще, ты можешь хоть пять минут посидеть спокойно?

– Спокойно – скучно! – барабашка перевернулся на ноги и потребовал: – Тогда дай телефончик! Дай-дай-дай!

Юля протянула ему мобильный. Яська уселся на ковёр, но уже через несколько секунд вскочил.

– А что это за «Бэшки-пельмешки» тут пишут?

– Это чат нашего класса, – пояснила Юлька.

– А почему они про тебя говорят всякие гадости?

В груди неприятно защемило. Обычно после уроков одноклассники напрочь забывали про Юльку, словно её вообще не существовало. А сегодня, выходит, они и после школы не оставили её в покое. Впрочем, можно было не сомневаться, что история с пропажей вещей из раздевалки ещё аукнется.

Юля молча забрала у Яськи телефон. Прима вспорхнула ей на плечо и с интересом уставилась на экран.

В чате красовалось фото с сегодняшней физкультуры с подписью от Ритки Семёновой «Мартышки пошли не те!» На фото Юлька, взмыленная и взъерошенная, вцепившись в перекладину, с перекошенным от напряжения лицом пытается подтянуться. Ниже развернулась оживлённая беседа. Кто-то предлагал сдать Юлю обратно в зоопарк, кто-то – отдать на опыты, кто-то – снимать в фильмах ужасов.

Дальше Юлька листать не стала.

– Яся, ты разве не знаешь, что читать чужие сообщения нехорошо? – чувствуя, как жар приливает к щекам, пробормотала она, торопливо выключая смартфон.

– Я не специально! Они сами на экран выскочили! – Яська возмущённо забегал по комнате, размахивая руками. – А что ты такая спокойная? Надо с этим что-то делать! Срочно-срочно!

– Не надо ничего делать. Мама говорит, что лучше на них не обращать внимания, – напомнила Юля.

Прима поморщилась и закатила фиалковые глаза, всем своим видом показывая, насколько категорически она не согласна с мамиными советами.

– А если бы эта горилла действительно стала драться, ты бы тоже не обращала внимания? И до последней капли крови делала вид, что тебя это не касается? – иронически хмыкнула фея.

Гориллой она, видимо, окрестила Машку Вишину. Юльке пришлось признать, что у мартышки против гориллы шансов удручающе мало.

– Да не знаю я, что делать. В голову ничего не приходит, – пожаловалась она.

– А я знаю! – объявила Прима. – Вы должны научиться подтягиваться и исправить впечатление от сегодняшнего фиаско. Турник у нас есть…

Юля и Яська одновременно подняли головы и уставились на штангу, укреплённую в верхней части дверного проёма. Её в своё время приладил туда хозяин квартиры, вознамерившись накачать бицепсы. Увы, к спорту ему удалось приобщиться только через футбол по телевизору, а перекладина сохранилась как памятник его благородным устремлениям.

Подставив табуретку, Юля уцепилась за перекладину и повисла. Мышцы снова неприятно заныли. Как и утром, Яська схватил её за ноги и начал пыжиться. Юля честно старалась согнуть локти.

Прима порхала вокруг, щедро раздавая советы:

– Улыбайтесь! Спорт должен быть красивым! Делайте всё легко! Легче! Ещё легче!

Закончилось всё тем, что Юлька с грохотом свалилась с турника.

– Смотри и учись! – фея взмыла вверх, грациозно положила ладони на турник, словно пианист – на клавиши, и, помахивая крыльями, изящно подтянулась.

– Так нечестно! – потирая ноющие руки, запротестовала Юлька. – У тебя есть крылья, а у меня нет.

– А у тебя есть помощник полтергейст, а больше ни у кого нет, – напомнила Прима. – И утром в спортзале ты почему-то не возмущалась, что это нечестно.

Юля замолчала. Крыть было нечем. Пришлось опять лезть на перекладину.

Друзья предприняли ещё несколько попыток. Примерно на пятый раз конфеты, которыми Яська усердно восполнял затраты энергии, подействовали: у Юльки получилось наполовину согнуть локти.

– Наконец хоть что-то! – устало выдохнула Прима, картинно утирая пот, словно это она упражнялась на турнике, а не Юля с Яськой. – Полдела сделано. Продолжаем работать.

К тому времени, как Юлька наконец вырвалась из цепкой хватки крылатой тренерши под предлогом, что надо делать уроки, руки дрожали, как испуганные чихуахуа, а ладони покрылись вздувшимися красными мозолями. Из-за этого буквы в тетради выходили какими-то перекошенными, прямо как Юлькино лицо на видео.

Прима занялась цветами, а Яська снова затребовал Юлин смартфон. На этот раз он не на шутку увлёкся. Юлька уже закончила делать уроки, а он всё ещё не отлип от телефона, продолжая азартно тыкать в экран.

– Почти час уже сидит, – шепнула Юля Приме. – Не думала, что он на такое способен. Интересно, во что играет?

Прима скользнула Яське за плечо.

– А он не играет. Он с твоим классом переписывается.

– Что?! – Юлька вскочила с места и выхватила у зазевавшегося барабашки смартфон.

– Отдай! – запротестовал Яська, но было поздно.

Юля лихорадочно просматривала диалог: целую кучу новых исходящих сообщений, в которых она лично (точнее, не она, а Яська от её имени, но кому это докажешь?) некультурно и совершенно безграмотно ругалась с классом, сыпала обзывательствами и всем обещала дать по башке. Включая Машку Вишину.

– Яська! Ты что наделал? – севшим голосом спросила Юлька, с ужасом представляя себе, как придёт завтра в школу и… страшно даже вообразить, что будет дальше!

В этот момент в диалоге появилось новое сообщение. К счастью, к Юльке оно уже не имело отношения.

«Ребята, – писала Жанна Крапчук, – все в курсе, что завтра субботник? Напоминаю, что Кира Кирилловна велела всем одеться в то, что не жалко пачкать, взять с собой вёдра, тряпки и чистящие средства».

Юлька вообще не слышала ни о каком субботнике. Наверное, всё пропустила мимо ушей из-за Яськиных выкрутасов.

– Может, это и неплохо, что субботник… Все будут заняты, и мы сможем под шумок подкинуть вещи девочкам, – рассудила она.

– Отличная идея! – воодушевился барабашка и от избытка чувств кувырнулся через голову. – Я буду шуметь, а ты подкидывай!

Вечером мама, узнав о субботнике, выдала Юльке ведро с тряпкой и «костюм для уборки»: старые брюки, которые были уже коротки, и слегка выцветшую футболку.

– Может, всё-таки что-нибудь поприличней? – Юля с сомнением оглядела наряд.

– Вам же сказали одеться в то, что не жалко, – отмахнулась мама. – Испачкаешься.

– Но мам! Надо мной и так все смеются, – вырвалось у Юльки.

Мама встревоженно нахмурилась.

– Смеются? Этого ещё не хватало! Давай я ещё раз побеседую с Кирой Кирилловной?

– Спасибо, не надо! – всполошилась Юлька.

Уже побеседовала, хватит.

– Не переживай! Завтра всё равно все оденутся примерно так же. – Мама потрепала Юльку по голове и вышла из комнаты.

Вот и поговорили.

Мама ошиблась. На следующий день, зайдя в класс, Юля с изумлением обнаружила, что одноклассники одеты поразительно нарядно для субботника. Мальчики нацепили белоснежные рубашки, а девочки пришли все как одна в ярких платьях и… с короткими стрижками, как у Полины. Из длинноволосых в классе остались только двое: сама Юлька и Машка Вишина.

Юлино появление было встречено бурным приступом веселья. Все начали тыкать в неё пальцами, хихикать и перешёптываться.

– Они что, вместо субботника на бал собрались? – обозревая класс, изумилась Прима.

Юлька недоумённо пожала плечами и направилась к своей парте. Яськи с ними не было: он отправился за одеждой Юлькиных одноклассниц, которую вчера припрятал где-то в недрах школы.

В классе появилась Кира Кирилловна. При виде Юльки её брови поползли вверх.

– Савельева, это что такое? Я же вчера ясно сказала: всем одеться красиво, сегодня будем фотографироваться.

Юлька опустила глаза. Значит, её разыграли! Зачем она только вообще пришла сегодня в школу?

– Не знаю, Савельева, что и кому ты пытаешься доказать, – нервным тоном бросила Кира Кирилловна. – На общей фотографии хочешь быть похожей на пугало – твоё право.

Все захохотали.

– Фотограф придёт после второго урока, – перекрикивая шум, сообщила Кикимора. – А сейчас у вас английский. Сделайте одолжение, не шумите. Анна Викторовна сейчас подойдёт. – И она вышла из класса.

– Вот уж точно пугало! – фыркнула Жанна Крапчук.

– Особенно на нашем фоне! – весело усмехнулась Полина Уварова.

– Не переживай. У тебя хотя бы есть свой стиль, а они все одинаковые, как штампованные Барби, – утешала Прима.

Юльку её слова не успокоили. Уж лучше быть штампованной Барби (да кем угодно, даже Мартышкой), чем пугалом.

Она торопливо достала телефон и набрала номер.

– Алло, мам! Ты не можешь принести мне в школу какое-нибудь платье?.. Ну это же быстро!.. Да? Хорошо.

– Принесёт? – с тревогой поинтересовалась Жанна, явно беспокоясь, что их суперсмешной розыгрыш пойдёт насмарку.

– Принесёт? – не менее встревоженно осведомилась Прима.

Юлька не ответила.

После урока Юля торопливо, пока Анна Викторовна, англичанка, не успела выйти из класса и оставить её с одноклассниками один на один (точнее, одну на всех), сунула учебники и тетради в рюкзак и выбежала за дверь. Прима последовала за ней.

– Так что, принесёт? – влетая следом за Юлей под лестницу, спросила она.

Юлька покачала головой.

– Нет. Она уже на работе и не может отлучиться. И к тому же не понимает, зачем мне платье на субботнике. Прима, ты же можешь мне как-нибудь помочь?

– В смысле, принести платье? – задумалась Прима. – Ну, не знаю… Наверное, смогу. Боюсь только, как бы меня с таким «парусом» ветром не снесло…

– Но ты же фея!

– Ну да, фея. Цветочная…

– Значит, сможешь наколдовать мне какой-нибудь наряд! Правда?

В Юлином умоляющем голосе прозвучало столько надежды, что у Примы язык не повернулся отнекиваться.

– Я тебе уже говорила, что у цветочных фей очень узкая специализация? – протянула она, но потом, решившись, махнула рукой. – А вообще-то давай попробуем. Почему бы и нет? Вставай сюда и не вертись.

Юлька встала, старательно выпрямив спину. Фея сосредоточенно наморщила лоб и прикрыла глаза. Подул уже знакомый ветерок. «Колдует!» – поняла Юля.

На её глазах происходило самое настоящее волшебство. Юлька с замиранием сердца чувствовала, как её талию обвивает появившийся из ниоткуда зелёный поясок… то есть не поясок. Это… Да это же стебель! Юлька, всё шире раскрывая глаза от изумления, наблюдала, как зелёные побеги тянутся, разветвляются, оплетают грудь поверх футболки и спадают вниз зелёным каскадом… как на них появляются сочные листья и ароматные бутоны…

Через пять минут на Юльке красовался благоухающий наряд из вьющегося растения с ярко-розовыми цветами.

– Вуаля! И духов не надо! – Прима с удовлетворением оглядела дело своих рук. Похоже, она и сама не ожидала, что из её затеи получится что-то путное, и теперь была очень горда собой.

– Ну… не знаю, – засомневалась Юлька. – Это же не платье. Это же куст…

– Ещё какое платье! – оскорбилась фея. – Дизайнерское! Из плетистых роз. Специальный сорт, без шипов.

Без шипов – и на том спасибо. Чтобы не обидеть подругу, Юля, поборов сомнения, выбралась из-под лестницы и направилась в класс, на урок рисования.

Слонявшиеся по коридорам школьники оборачивались и провожали её недоумёнными взглядами. Приглушённые сомнения вновь всколыхнулись.

– А чего они так смотрят? – косясь по сторонам, пробормотала она.

– Любуются! – безапелляционно отрезала Прима. – Идём скорее!

Собравшись с духом, Юлька приоткрыла дверь и шагнула в класс. Её вид вызвал не сравнимый ни с чем, даже с Полининым «ёжиком», фурор. Все разговоры разом оборвались. Одноклассники уставились на неё, разинув рты. Первым от шока оправился Влад Чистяков.

– Смотрите: клумба! Мартышка – клумба!

Его слова, словно боевой клич, заставили очнуться остальных.

– Клумба! Клумба! – понеслось отовсюду.

Этого Юлька выдержать не могла. Она повернулась и кинулась вон из класса.

– Не обращай внимания! У них просто напрочь отсутствует чувство прекрасного! – едва поспевая за ней, кричала Прима.

Очень кстати прозвучавший звонок заставил школьников разбежаться по классам, и коридоры опустели. Беспрепятственно добравшись до женского туалета, Юля юркнула внутрь и попыталась сорвать с себя «растительное» платье.

– Что ты делаешь! – завопила фея, ножкой пиная её по ладони. – Они живые! Им больно!

– Уж лучше пугалом, чем клумбой, – всхлипывала Юлька, безуспешно дёргая зелёные побеги.

– Более чем странный выбор. По-моему, пугалом – хуже не придумаешь.

– Да пойми ты: если я останусь в таком виде, надо мной все до конца уроков будут смеяться! – попыталась вразумить подругу Юля.

Прима всплеснула руками.

– Очень мило! По-твоему, я же ещё и виновата!

Она оскорблённо повернулась и полетела прочь. Плетистые розы выпустили Юльку из цепких объятий и зелёной змейкой поползли следом за феей.

– Ну ты чего? Я же не хотела тебя обидеть! – бессильно крикнула ей вслед Юля. – Куда ты?

Прима не удостоила её ответом.

Юлька вздохнула и отправилась на урок.

– Опаздываешь, Савельева, – нахмурилась Кикимора. – Повторяю специально для тебя: скоро пройдёт новый сезон ежегодного конкурса рисунков среди учеников начальных классов. Лучшие работы попадут на школьную выставку. Участие обязательно, жду от вас творческих успехов. А теперь приступайте к натюрморту, – она кивнула на разложенные на учительском столе вазу и два яблока.

В этот момент у неё зазвонил телефон, и Кикимора вышла из класса.

– Мартышка, а куда же ты клумбу дела? – насмешливо поинтересовалась Полина.

– Мы так надеялись полюбоваться ею на фотографии! – подхватила Жанна.

– Мы бы тебя полили из лейки и удобрили навозом! – блеснула остроумием Рита.

В этот момент в класс влетел Яська, размахивая каким-то пакетом. По пути к Юлиной парте он подхватил у Влада Чистякова баночку красной гуаши и метко швырнул в Риту. Баночка взлетела в воздух и, перевернувшись, угодила прямиком на Ритино белое платье. По белоснежной ткани расползлось красное пятно. Теперь казалось, что Ритка собирается отмечать Хэллоуин, а не фотографироваться для школьного альбома.

– Чистяков, блин! Ты совсем? – взвизгнула Рита, безуспешно пытаясь стереть краску. – Мне мама за платье голову оторвёт!

Одноклассники с готовностью заржали. Кажется, им было всё равно, по какому поводу веселиться.

– А чего я-то? – возмутился Влад.

Пользуясь всеобщей суматохой, Юлька шепнула Ясе:

– Ты чего так долго?

Барабашка схватил одно яблоко с учительского стола и, откусив сразу половину, с набитым ртом затараторил:

– Понимаешь, я вчера спрятал пакет со шмотками за шкаф в учительской, а с утра там уже ничего не было. Я давай искать по всей школе! Еле нашёл. Его в раздевалку в холле перевесили. Вот, держи! – он протянул Юльке пакет с вещами. – А что ты рисуешь? Яблоки? Дай я!

Он вырвал у Юли кисточку и, макнув её в зелёный цвет, принялся азартно мазюкать по листку, закрашивая карандашный набросок вазы.

Юля торопливо отобрала у барабашки кисточку.

– Яся, давай лучше я сама…

Яська надулся.

– Между прочим, я хотел помочь. Нарисовали бы яблоневый сад!

– Спасибо, но… лучше помоги мне как-нибудь по-другому, – Юлька замялась, раздумывая, с каким бы поручением его отослать до конца урока. – Отнеси ведро с тряпкой на чердак, вот! Пожалуйста. А то оно тут стоит и всем мешает, – выкрутилась она. – А если хочешь, вытри заодно пыль на чердаке. Тебе все будут очень благодарны.

– Ну ладно, – нехотя буркнул Яська. Юлькино предложение, мягко говоря, не вызвало у него энтузиазма. – Мы, барабашки, ужасно добрые и всегда всем помогаем!

С этими словами Яся подхватил второе яблоко и выбежал из класса.

Юлька собиралась сполоснуть кисточку от зелёной краски, но обнаружила, что не налила в банку воду. Подхватив пустую банку, она встала, чем сразу же привлекла к себе внимание.

– Откуда у тебя этот пакет? – насторожилась бдительная Жанна. – Там что? Одежда?

– Ну да, – призналась Юлька. Она уже намеревалась извиниться и раздать девочкам пропавшие вещи, но в этот момент Владу Чистякову надоело оправдываться перед Риткой, и он начал швыряться в неё карандашами и ручками. Все повернулись к ним, а Юлька, воспользовавшись возможностью избежать неприятного разговора, отправилась за водой.

Когда она вернулась, Кикимора уже была в классе. При появлении Юльки послышалось шушуканье. Юля украдкой посмотрелась в зеркальце, чтобы убедиться, что у неё нет, например, краски на носу, и, так и не разобравшись, в чём дело, принялась рисовать картинку.

Оставшаяся часть урока прошла спокойно. Яська пока не возвращался, Прима тоже куда-то запропастилась. Может, не стоило критиковать её «дизайнерский наряд»?

Наконец раздался звонок.

– А теперь мы организованно собираемся и идём фотографироваться во двор, к окнам подсобки, – скомандовала Кикимора. – Фотограф сказал, что розы на решётке – идеальный фон для общего снимка. – При этих словах она так поморщилась, что сразу стало ясно: творческого видения фотографа она не разделяет.

Класс собрался и толпой повалил вниз. Юлька поплелась следом.

На решётке, загораживающей окно подсобки, действительно красовались благоухающие побеги с сочно-зелёными листьями и яркими бутонами – теми самыми, которые наколдовала Прима.

– Так вот откуда Мартышка цветы натырила! – выкрикнул Влад Чистяков.

Кира Кирилловна тем временем развела бурную деятельность.

– Так, я буду посередине, мальчики пусть сядут на корточки впереди, а девочки встанут с двух сторон от меня. Полина, иди сюда, ко мне. Крапчук… ладно, ты тоже. А ты, – её взгляд упал на Риту.

Классная руководительница посуровела. – Семёнова, и ты решила поиграть в клоуна? От Савельевой набралась? Дурной пример заразителен. Встань назад.

Она бесцеремонно оторвала Ритку от Полины с Жанной, рядом с которыми та попыталась пристроиться, и отправила в последний ряд.

Юлька предпочла спрятаться позади рослой Машки Вишиной. Сняла очки, чтобы хоть на фотографии выглядеть не как мартышка, а как человек, изобразила на лице улыбку и, вытянув шею, выглянула из-за Машкиного плеча.

Молодой фотограф поднёс к лицу камеру и присел на одно колено.

– Приготовились… Улыбаемся…

И в этот миг – как будто в комедийном фильме – сверху на них водопадом обрушился поток воды. Раздался дружный визг, заглушивший тихий щелчок фотокамеры. Юльке и ещё нескольким девочкам, скромно вставшим с краю, посчастливилось избежать неожиданного душа. Повезло и Рите Семёновой, задвинутой за спины одноклассниц. А вот Полина, Жанна и другие девочки во главе с Кикиморой, занявшие удачное место посередине, приняли огонь… точнее воду, на себя.

Мокрые с головы до ног, с растрёпанными волосами, в грязных разводах на одежде, девочки охали, ахали и тщетно пытались привести себя в порядок. У некоторых по щекам потекли серые ручейки: видимо, ради школьной фотосессии они с утра позаимствовали мамину косметику.

– Безобразие! Хулиганство! – задыхалась от гнева Кира Кирилловна.

Сейчас она удивительно походила на настоящую Кикимору, которая только что вылезла из болота.

Обескураженный фотограф тщетно пытался всех успокоить.

Юлька надела очки и подняла голову вверх. Высунувшись из чердачного окна, ей махал довольный барабашка.

– А я пыль на чердаке протёр! – радостно проорал он. – Молодец я?

Юлька, не сдержавшись, прыснула.

– Чего ржёшь, Мартышка? – набросилась на неё раздосадованная Ритка Семёнова. – На себя посмотри…

Видимо, в этот момент у Юльки случился прилив вдохновения, и она с достоинством ответила:

– Ты что-то путаешь. Ржут кони, а не мартышки.

В итоге всем пришлось возвращаться в класс, вытираться и сушиться. Кикимора злилась. Ей хотелось немедленно покарать если не облившего их хулигана (виновник произошедшего так и не нашёлся), то хотя бы ещё кого-нибудь вместо него, поэтому она вымещала негодование на всех подряд. Фотосъёмку перенесли на неопределённый срок.

После уроков, пока ребята собирали учебники, Полина громко предложила:

– Девочки, не расстраивайтесь, что сегодня с фотографией не получилось. У меня идея! Давайте встретимся завтра с утра и устроим фотосессию.

– Поля, ты гений! – захлопала в ладоши Жанна Крапчук.

– Я пойду! – немедленно вызвалась Рита Семёнова.

– Я тоже! – поддержала Настя Иванова.

– И я! И я! – нестройным хором подхватили остальные девочки.

– Я тоже, – не осталась в стороне Юлька и немедленно об этом пожалела.

– Извини, но тебя мы не приглашаем, – заявила Полина.

– Обойдёмся без Мартышек, которые тырят вещи по раздевалкам! – без обиняков высказалась Ритка.

Все с любопытством обернулись на Юлю, ожидая реакции.

Юлька смутилась. Ну вот зачем она опять вылезла? Не надо было напрашиваться…

– Ну и ладно. Тогда до понедельника, – после паузы бросила она и с независимым видом направилась к двери.

– Ты свой пакет забыла, – окликнула её Жанна.

Юлька обернулась и проследила за её взглядом. Около парты притулился пакет с вещами, который притащил Яська.

– А это не мой, – покачала головой Юля, недоумевая, почему на неё так странно смотрят.

– Как – не твой? Он же у твоей парты! Ты же сама сказала, что там одежда, которую тебе мама принесла, – почему-то всполошилась Жанна.

– Ну да, одежда. Только не моя.

– Да ладно врать! А чьё это, по-твоему? – Ритка встала и решительно вытряхнула содержимое пакета.

На парту вывалилась кучка тряпья, весело переливающегося всеми цветами радуги. Ритка выудила оттуда туфлю, заляпанную жёлтыми, красными и чёрными пятнами и уставилась на неё, приоткрыв рот.

– Ой! Это же моя!

Девочки, вскочив, окружили парту.

– А это моё.

– Ой, а вот моё, – загалдели они.

– А вдруг не отстирается? – переживала Жанна Крапчук, нервно теребя в руках белую кофту.

– Вы что, в пакет краски налили? – сообразила Юлька.

– Так мы же не знали, что там наши вещи, – простодушно призналась Жанна. – Мы думали, это тебе мама платье принесла.

– Ну, Мартышка!.. – процедила Полина. – Мы этого тебе так не оставим!

– Я уже семь месяцев Мартышка, а вы кто? – копируя презрительные интонации Примы (общение с феей явно пошло ей на пользу!), ответила Юлька и с достоинством вышла из класса.

На следующий день, в субботу, Юлька сидела у себя в комнате и уныло разглядывала фотографии, помещённые в чат. На них девочки позировали и в обнимку, и поодиночке, делали бровки домиком и губки бантиком и, запрокинув головы, смеялись.

Мама уже несколько раз заглядывала к ней и уговаривала выйти на свежий воздух, но Юлька соврала, что делает уроки. У неё было отвратительное настроение. В таком душевном состоянии вообще ничего нельзя делать: как ни старайся, всё будет валиться из рук.

– Нет, вы поглядите: сидит и сидит. Хоть бы занялась чем-нибудь, – потеряв терпение, ворчливо протянула Прима. Она всё ещё дулась на Юлю из-за вчерашнего «дизайнерского» платья и отказывалась с ней разговаривать, а если надо было что-то сказать – обращалась не к Юльке, а как бы в пространство.

– Юль, не переживай! Хочешь, я сам тебя сфотографирую? Хочешь? Хочешь? – тормошил её Яська.

Барабашка висел на перекладине, болтаясь то на одной руке, то на другой. Удивительно, откуда у него столько энергии.

– Спасибо, Яся. Не хочу, – вздохнула Юлька.

– Тогда пойдём куда-нибудь! – предложил Яська, закидывая на турник ноги и повисая вниз головой. – Придумал! Пойдём в политологический музей!

– Политологический? Там что, рассказывают про политику? – ещё больше скуксилась Юлька.

– Нет там никакой политики, – Яська ухватился за перекладину руками. – Только динозавры и мамонты!

– А, палеонтологический! – сообразила Юлька.

– Я и говорю, политологический! – Яська, раскачавшись, спрыгнул с турника. – Там моя мама работает.

– Динозавром, наверное, – не удержавшись, съехидничала фея.

– А вот и не угадала! – возразил Яся. – Не динозавром, а привидением! Юлька, пойдём, я тебя с мамой познакомлю. Скорей-скорей-скорей!

И он выбежал в коридор.

Идти Юле никуда не хотелось, но посмотреть на привидение было заманчиво. Поколебавшись, она поднялась со стула.

– Прима, ты пойдёшь?

– В отличие от некоторых, у меня дела, – напустила на себя важности Прима. – Уже апрель! Я должна выполнить план по ожелтению района. Надо облететь все ближайшие газоны и вырастить по меньшей мере тысячу цветов мать-и-мачехи.

– Обожаю цветы, – попыталась подлизаться к ней Юлька.

– Ну ладно, – Прима сменила гнев на милость. – Иди. Я тебе потом покажу самые удачные экземпляры.

В музей Юля с Яськой добирались на метро.

– Мама мне не разрешает ездить одному! – объяснял по дороге Яся, перекрикивая шум поезда. Он повис на закреплённой сверху опоре, зацепившись ногами так, что его лицо оказалось на уровне Юлькиной головы, и орал ей прямо в ухо. – Барабашкам оченьочень-очень опасно спускаться в метро в одиночку! Нас же никто не видит! Могут задавить в толпе! И по улицам тоже ходить опасно. Вдруг машина собьёт или, например, электросамокат. Поэтому мы с мамой видимся редко.

Юля кивнула. Ей тоже мама разрешила ездить на метро одной совсем недавно.

– А твоя мама правда привидение?

– Да нет! Мама, как и я, барабашка. Но работает привидением. Делает всё, что полагается: рисует краской следы, гремит цепями…

– Зачем греметь цепями в палеонтологическом музее? – изумилась Юлька.

– Какая разница – где? Привидения всегда и везде гремят цепями, – с глубокой убеждённостью заверил её Яська. Перевернувшись, он уцепился за опору руками и начал двигаться по ней туда-сюда, как обезьянка. – Понимаешь, привидения сейчас в моде. А барабашки нет, хотя мы и умные, и способные, и…

Продолжение очередной хвалебной оды барабашкам заглушил грохот поезда, и Юлька предалась размышлениям. Она представляла, как придёт в понедельник в школу и как бы невзначай обронит: «А что вы делали в выходные? Фотографировались? Ну-у, это скучно. А я на привидение ездила смотреть». Вот все удивятся! Хотя… скорее всего, никто не поверит, что Юлька видела привидение.

Наконец поезд подъехал к нужной станции. Юля и Яська вышли из метро и, пройдя по улице, нырнули в двери музея.

– Идём скорей! Сейчас я тебя с мамой познакомлю! – поторапливал Яся, устремляясь по коридору с указателем «Выставочный зал».

Юлька замешкалась, не зная, бежать ли за ним или сначала купить билет. У входа в зал дремала пожилая билетёрша в толстых очках, в профиль немного смахивавшая на тираннозавра. Казалось, она лишь притворяется спящей, а сама притаилась и ждёт, чтобы изловить какого-нибудь безбилетника.

К Юлькиному облегчению уже через несколько секунд барабашка вернулся, таща за собой невысокую (чуть-чуть повыше Юльки) растрёпанную женщину в белом балахоне. На груди у неё красовался бейджик с надписью: «Штатное привидение».

– Вот! Это моя мама! – с гордостью представил её Яська. – А это Юлька, мы вместе учимся. В четвёртом классе, между прочим!

Яськина мама расцвела.

– Какой ты у меня умный! Сразу несколько начальных классов окончил. Интерном!

– Экстерном, – машинально поправила Юлька, слышавшая от мамы, что интернами называют медиков-стажёров.

Видимо, манера путать слова передалась Яське по наследству.

– Я всегда говорю, что очень важно хорошо учиться и прилежно делать уроки, – не слушая Юльку, наставительно продолжала Яськина мама.

– А я только и делаю, что учусь! – закивал Яська и принялся подмигивать Юльке обоими глазами, как будто у него начался нервный тик. – Юль, подтверди!

– Э-э, подтверждаю: учиться – очень важно! – выкрутилась Юлька.

На её памяти Яська ещё ни разу не делал домашнее задание, а на уроках только играл в телефон. И всё его окончание начальных классов экстерном сводилось к тому, что после знакомства с Юлькой он забросил первый класс и начал ходить в четвёртый.

– Ладно, дети. – Яськина мама с озабоченным видом огляделась. – Вы пока посмотрите экспозицию, а мне надо работать. Скоро на экскурсию прибудет группа туристов, которые очень хотят встретиться с привидением. Позже поговорим.

Боязливо протиснувшись вслед за Яськой мимо спящей «тираннозаврихи», Юлька шагнула в зал.

Повсюду теснились разномастные динозавры и динозаврики. Некоторые муляжи были выполнены настолько натурально, что казались живыми среди громадных скелетов своих сородичей. Между экспонатами прохаживались посетители музея. Люди и динозавры насторожённо поглядывали друг на друга.

– Ку-ку, а я тут! – раздалось откуда-то сверху.

Вздрогнув, Юля задрала голову к потолку и оторопела: Яська гордо восседал на шее у огромного гигантозавра.

– Яся! Ты же упадёшь! Слезь немедленно! Как ты туда забрался?

– По слону! Сейчас покажу!

Поднявшись на ноги, барабашка, как белка, лихо перескочил на мохнатое животное. стоящее рядом, пробежал по спине и ловко спустился вниз по хвосту, как по канату.

– Видала?!

– Видала, – улыбнулась Юлька. – Только это не слон, а мамонт. Вот здесь написано: «маленький мамонтёнок». Ну ничего себе маленький…

– Слушай, я пока по слону лазил, – затарахтел барабашка, не обращая внимания на Юлино замечание, – ко мне идея пришла. Давай поможем маме с работой!

– Как это? – удивилась Юлька.

– Да ты пойми: привидение – от слова «привидеться», а маму никто не видит. Она же барабашка! Может нарисовать следы или капли крови, погреметь чем-нибудь, а привидеться – нет. А мы ей сегодня поможем. Изобразим привидение, чтобы туристам понравилось. Точнее, ты изобразишь, – поправился он. – Меня-то ведь тоже никто не видит.

Юлька представила себя в роли привидения, вспомнила, чем закончилось её выступление на уроке чтения в первый день в новой школе, и ей стало не по себе.

– Ой, лучше не надо, – испуганно пробормотала она.

Яська уставился на неё с удивлённоразочарованным видом, от которого Юля сразу почувствовала себя со всех сторон виноватой.

– Ты что, не хочешь помочь моей маме?

– Хочу, но…

– Тогда пошли. Вон туда. – И барабашка решительно потянул Юльку за собой к двери с надписью «Служебное помещение».

Юля скрепя сердце поплелась за ним, мысленно ругая его за дурацкие идеи и саму себя – за слабохарактерность.

В служебном помещении оказались старые стулья, полки с книгами и не поместившиеся в запаснике экспонаты.

– Сейчас мы тебе подберём привиденьский костюм! – Яська с азартом оглядывал подсобку.

– Нет такого слова – «привиденьский»! И вообще, для привидения нужна длинная белая ткань, а здесь её не видно.

Юлька сделала попытку уйти, но Яся неожиданно подскочил к статуе неандертальца с дубинкой, укутанного в шкуру.

– Знаю! Это же политологический музей, правильно?

– Палеонтологический…

– Вот именно! В то время никаких тканей ещё не было, так? Держи! – он отобрал у статуи шкуру и дубинку и торжественно провозгласил: – Будешь привидением неандертальской девочки!

Юля брезгливо взяла пахнущую затхлостью шкуру за край и встряхнула. В воздухе заклубилось облако вековой пыли. Казалось, эта шкура действительно хранится здесь с доисторических времён.

– Давай помогу! – Яська закутал Юлю в шкуру, всучил ей бутафорскую дубинку и отступил на шаг, любуясь своим творением. – Отлично! Вылитая неандерталица!

Юлька поискала взглядом зеркало, не нашла и, опустив голову, уставилась на торчащие из-под шкуры белые кроссовки, которые ставили под сомнение её сходство с неандертальской девочкой. Но в остальном она вроде бы вполне соответствовала образу.

– Ну, допустим. И что мне делать?

– Я уже всё придумал! – обрадовался барабашка. – Ты пока стой здесь, а я выйду и буду ждать туристов. Как только они приедут, я выключу электричество. Когда свет погаснет, выбегай в зал, размахивай дубинкой и кричи что-нибудь на неандертальском. Я тебя подсвечу фонариком. Будет отлично! Только надолго не задерживайся. Постращай полминуты и убегай обратно, а то электричество включат, и весь эффект пропадёт. – Он подскочил было к выходу, но у дверей остановился и обернулся. – Да, чуть не забыл. Очки придётся на время снять. Неандерталицы в очках не ходили.

– Ты что! – запротестовала Юлька. – Я без них ничего не увижу!

– Это не важно. Главное, чтобы увидели тебя, – резонно возразил барабашка. – Всё, я побежал-побежал-побежал!

С этими словами он выскочил за порог.

Юлька уселась на полусгнивший деревянный стул (тоже, наверное, доисторический) и стала ждать. На сердце было неспокойно. Зря она ввязалась в эту авантюру. А вдруг кто-нибудь сейчас сюда зайдёт и обнаружит её в таком виде? Или просто запрёт дверь, как в школьной подсобке?

Неожиданно комната погрузилась во мрак. Тьма в один миг заполнила всё пространство, доползла до самых дальних уголков. Яська выключил электричество! Значит, туристы уже здесь. Пора.

Сердце заколотилось. Юлька почувствовала, что бледнеет. Наверное, ей сейчас даже белая простыня не понадобилась бы, до того она напоминала настоящее привидение. Собравшись с духом, Юля сунула очки в карман и на ощупь начала пробираться к двери. За спиной что-то с грохотом обрушилось (кажется, она спихнула стопку книг с полки), но ладонь уже нашарила дверную ручку. Юлька толкнула дверь и шагнула в зал.

В неё тут же ударил луч фонарика, как прожектор на сцене. Вспомнив о своей роли неандертальской девочки, Юлька картинно взмахнула дубинкой и старательно завыла. Она уже входила в роль, когда услышала в темноте смех и чей-то шёпот:

– И где они только таких актрис находят! Вообще ненатурально играет!

Это обескуражило Юльку и напрочь лишило вдохновения. Кажется, пора сматываться. Она сделала несколько шагов туда, где, по её мнению, находилась дверь в служебное помещение… и вдруг из темноты на неё выплыла страшная морда чудовища! Взвизгнув, Юлька сиганула в сторону, слабо соображая, что, кажется, это была всего лишь статуя птеродактиля, и сразу же на кого-то налетела. Кто-то схватил её за плечи.

С воплем Юля шарахнулась назад… Путь ей преградила какая-то громадина. Юльке показалось, что здоровенное животное шевельнулось, угрожающе наклоняя голову со смертоносными бивнями. В этот момент в Юле, видимо, всколыхнулись гены первобытных предков. Вместо того чтобы заорать от страха и бежать, не разбирая дороги (а ещё лучше – предварительно надеть очки, чтобы всё-таки её, дорогу, разбирать), Юлька издала боевой клич и изо всех сил шарахнула по бивню дубинкой. К её изумлению, бивень отвалился и с шумом грохнулся на пол.

– А по-моему, наоборот, играет очень талантливо, – возразил другой зритель, наблюдая, как Юлька, войдя в раж, воинственно молотит по воздуху дубинкой.

В ту же секунду её схватили и поволокли в сторону. Юлька сообразила, что это, скорее всего, подоспевший Яська, и позволила затащить себя в какую-то дверь. Через несколько секунд вспыхнул ослепительно-яркий свет, как будто напоминая, что на дворе уже двадцать первый век, причём нашей эры, а мамонты давно вымерли.

Зажмурившись, Юля начала нашаривать очки.

За дверью кто-то – видимо, экскурсовод – растерянно объявил: – А сейчас… сейчас вы наблюдали мини-представление «первобытный человек охотится на мамонта».

Его слова были встречены смехом, аплодисментами и криками «браво!».

Стоило только Юльке нацепить дужки очков на уши, как она услышала знакомый – и весьма обиженный – голос:

– …с ума, что ли, сошла? Ты зачем меня стукнула?

– Ну извини, Яся. Я же тебя не видела и не слышала. – Юлька приоткрыла глаза и снова зажмурилась от яркого света. – По-моему, никто не поверил, что я неандертальская девочка.

– Ещё как поверили! Я сам почти поверил, когда ты мне по уху дубиной заехала, – потирая ушиб, успокоил её барабашка.

У Юльки тоже создалось впечатление, что «уважаемой публике» её выступление пришлось по душе. Да она и сама была, как ни странно, довольна. Удивительное дело: она ведь как раз боялась, что над ней будут смеяться. И вот – все действительно смеются. Но, как выяснилось, когда тебе при этом хлопают и кричат «браво», то это совсем не обидно, а даже наоборот.

Позже, когда туристы прошли в другой зал, Юля и Яся помогли Яськиной маме приклеить бивень к мамонту.

– Вы простите, что я его сломала, – извинилась Юлька. – Сама не понимаю, как у меня получилось. Дубинка совсем лёгкая… а бивень на вид такой крепкий…

– Да это не ты сломала, – отведя глаза, вздохнула Яськина мама. – Я однажды решила заняться физкультурой, а бивни очень хорошо подходили в качестве брусьев. Вот, с тех пор приходится их время от времени подклеивать.

Похоже, привычка всё ломать и крушить действительно была у барабашек в крови.

Дома Юльку встретила встревоженная мама.

– Ты почему ушла на полдня без телефона? Я тут с ума схожу! – напустилась она на дочку.

– Я вроде бы телефон брала, – Юлька сунула руку в карман, но тот был пуст.

– Неужели? А это тогда что? – Юлина мама с прокурорским видом, как улику, сунула Юльке под нос смартфон.

– Извини. Случайно забыла.

– Больше не забывай. – Мама сердито покачала головой и ушла в кухню.

Юлька с изумлением уставилась на новое исходящее сообщение в чате класса: «Все очень фотогеничные. Здесь вы получились гораздо лучше, чем на самом деле!» Ниже красовалась вчерашняя фотография, на которой были запечатлены мокрые и растрёпанные девочки с искажёнными лицами во главе с Кикиморой. Благодаря барабашкиным стараниям на фоне остальных Юля выглядела никаким не пугалом, а вполне приличной и аккуратной. Под фотографией извергался поток возмущения от одноклассниц, который резко обрывался после короткой угрозы: «Ещё слово, и фото появится на сайте школы».

– Яська, ты опять?

– Это не я! – открестился барабашка. – Мы же вместе были в музее, а телефон – тут.

– Не стоит благодарности, это для меня пара пустяков, я же всё-таки фея, – подлетая к ним, изрекла Прима, намекая, кто на самом деле облагодетельствовал Юльку.

– Ребята, а вы не могли бы не брать мой телефон? Или хотя бы не писать от моего имени? – Юля с ужасом представила, как злятся одноклассницы. Одна надежда: может быть, за воскресенье страсти улягутся, и к понедельнику всё утрясётся.

– Не могли бы, – отрезала Прима. – Феям и полтергейстам тоже нужно как-то самовыражаться. И вообще, они сами виноваты: не надо было выкладывать ту фотографию с физкультуры. Кстати, о физкультуре. – Фея многозначительно поглядела на турник и весомо добавила: – Сегодня продолжаем работать над лёгкостью!

После Приминой угрозы Юльке в классе объявили негласный бойкот. Девочки не общались с Юлей уже несколько дней. Впрочем, её это нисколько не расстроило. Обидчивое молчание всё-таки лучше постоянных подколок. При этом, к Юлькиному удивлению, если она сталкивалась с кем-то из одноклассников один на один, то с ней разговаривали как ни в чём не бывало. Вот сегодня, например, перед тренировкой с Юлькой очень мило поздоровалась Жанна.

Юлин тренер по плаванию опаздывал. В его отсутствие лезть в воду строгонастрого запрещалось, поэтому Юлька уселась у бортика и начала наблюдать за синхронистками.

Работа у них уже шла полным ходом: девочки трудились так энергично, что вода вокруг булькала, будто закипая от их усилий. На поверхность то и дело высовывались ноги с натянутыми носками и снова исчезали.

– Работаем! Активнее! – на весь бассейн, чтобы и под водой было слышно, кричала тренерша. – Семёнова, это что такое?!

Все ноги, как будто испугавшись грозного окрика, одна за другой юркнули в воду. Вместо них вынырнули головы в купальных шапочках и, как разноцветные буйки, закачались на воде. Только у одной не было шапочки, и вокруг вилось тёмное облако волос, напоминающее пучок водорослей.

– Семёнова, почему ноги кривые?! – всё так же громогласно вопрошала тренерша.

Юлька немедленно задалась вопросом, как можно понять, где чьи ноги? По размеру стопы, что ли?

– Это не ноги, – во всеуслышание возмущалась тренерша, – это кочерыжки!

А-а, ну теперь всё понятно! Просто у всех ноги как ноги, а у Семёновой – кочерыжки. Юля, не сдержавшись, хихикнула. Ритка быстро обернулась на звук и, заметив Юльку, смерила её убийственным взглядом.

– Повторяем ещё раз, – скомандовала тренерша. – Начали!

Головы снова исчезли под водой, в воздух взлетели ноги и… крупный рыбий хвост! Юлька едва не свалилась со скамейки. Хвост грациозно завертелся, подражая движению ног. Какое-то время пять пар ног и один непарный хвост синхронно выделывали кренделя. А затем девочки опять перевернулись, как песочные часы, и приготовились слушать замечания тренера.

В этот момент русалка оглянулась. Юля почти машинально показала ей большой палец. Тогда та со скоростью водомерки скользнула вперёд – и вмиг очутилась у бортика.

– Отлично плавае… – Юлька замялась, не зная, как обращаться к русалке. Поскольку та выглядела скорее как взрослая, Юля определилась в пользу более вежливого варианта: – …ете. А меня научите?

– Не могу, – напевным, напоминающим плеск воды голосом прожурчала русалка. – Для настоящего плавания нужен хвост, а тебе с этим не повезло. Вот я – другое дело. Хотя тебе, может быть, обидно это слышать… Понимаешь, некоторые русалки уж слишком хвостливы: только и говорят о том, какой у них сильный и красивый хвост. Но я не из таких.

Юлька с любопытством разглядывала обитательницу морских… точнее, бассейновых глубин. У русалки были длинные зеленоватые волосы, голубые глаза и слегка посиневшие губы. И мощный хвост с серебристым отливом. Юлька никак не ожидала встретить подобный экземпляр в бассейне!

– Вы здесь живёте? – поинтересовалась она.

– Разве тут можно жить? – русалка недовольно сморщила носик. – От хлорки чешуя зудит и глаза воспаляютсяУ меня абонемент на синхронное плавание и аквааэробику. Современные русалки, знаешь ли, должны следить за фигурой! А живу я в парковом пруду. Но там условия, я тебе скажу, – ужас! Зимой холодно и всё замерзает, а летом – сплошные водоросли. И что самое неприятное, туда постоянно сбрасывают всякий мусор! Один человеческий малёк прямо при мне выкинул в воду жестяную банку. Каков нахал! Но я его уже простила. Как потопила – так сразу и простила. Я отходчивая…

Юлька испуганно вытаращилась на новую знакомую. Ей мигом вспомнились страшные истории о русалках, которые щекочут своих жертв и тащат на дно. И как теперь плавать в бассейне, зная, что рядом плещется особо опасная хвостатая маньячка?

Собеседница булькнула смехом:

– Что ты вылупилась, как макрурус тупорылый? Ты думала, русалки совсем не умеют постоять за себя и свой дом?

Жаль, что у Юльки не было в роду огнедышащих драконов. Иначе она бы просто испепелила русалку. Да-да, прямо в воде!

– Сама ты тупая мокрица, – парировала она.

К её удивлению, новая знакомая снова весело забулькала.

– Да не мокрица, а макрурус! Макрурус тупорылый – рыба такая пучеглазая. Вы похожи как две капли! И не тупая она, а тупорылая. Форма головы у неё такая. Так что зря ты обижаешься.

В этот момент послышался свисток: подоспевший Юлькин тренер возвещал о начале тренировки. Собравшиеся ребята из группы дружно посыпались в воду.

– Извини, мне пора, – с облегчением распрощалась с новой знакомой Юлька.

– И мне. Что-то мы заболтались.

Русалка взмахнула хвостом и снова присоединилась к синхронисткам. В ярком свете электрических ламп поблёскивала её серебристая чешуя. Но стоило Юльке снять очки – и русалка исчезла. Как будто её стёрли ластиком.

Юля спрятала волшебные очки в футляр. Нацепила вместо них другие – специальные, для плавания – и, плюхнувшись в воду, поспешила за одногруппниками, которые уже начали разминку.

Тренировка пошла своим чередом. А через некоторое время оба тренера отошли в сторонку и начали о чём-то совещаться.

Естественно, на спортсменов их поведение подействовало расхолаживающе: и пловцы, и синхронистки забросили упражнения и, разбившись на группки, начали болтать о том о сём.

Юля тоже присоединилась к компании пловцов. И вдруг кто-то дотронулся до её плеча. Юлька резко повернулась (то есть не очень резко, конечно, всё-таки она была в воде) и увидела Жанну.

– Слушай, там такое, – пробормотала Жанка, бросая тревожные взгляды куда-то в угол бассейна.

Что это с ней? Может, русалку увидела? Вдруг очки для плавания тоже бывают волшебными? А что, почему бы и нет?! Это даже логично – делать такие очки. Чтобы пловцы могли заблаговременно разглядеть коварных речных (и бассейных!) обитательниц и дать дёру.

– Что там такое? – забеспокоилась Юлька.

– Не знаю, как объяснить. Лучше поплыли, сама посмотришь!

Заинтригованная и слегка испуганная, Юлька последовала за Жанной в дальний конец бассейна.

– Ну и что тут?

– Да вот же, вот, – заволновалась Жанна, указывая куда-то под воду. – Смотри сюда!

Юля нырнула, вглядываясь в глубину. Перед глазами колыхались голубые плитки на дне бассейна. Больше ничего не было видно.

И вдруг что-то рухнуло ей на плечи. Юлька инстинктивно рванула вверх, но что-то её не пускало. Или кто-то!

«Русалка!», – догадалась Юлька. Обиделась за тупую мокрицу и теперь мстит! Юля забилась, отчаянно пытаясь стряхнуть тяжесть.

Через несколько секунд воздуха перестало хватать. Юлька лихорадочно молотила руками, одновременно стараясь выплыть и двинуть русалке локтем в бок, но вода смягчала и тормозила движения. «Надо же, какая нелепость, – мелькнуло в голове. – Утонуть на тренировке в бассейне! И это после нескольких месяцев занятий!»

– Тренер возвращается! – сквозь толщу воды глухо донёсся испуганный голос Жанны.

В следующую секунду тяжесть исчезла. Как пробка из бутылки, Юлька вылетела на поверхность, хватая ртом воздух. Рядом с ней ржали довольные Ритка и Жанна. По их ухмыляющимся физиономиям сразу стало ясно: русалка тут ни при чём.

– Вы что, совсем?! – отдышавшись, выдавила Юлька. Её до сих пор трясло от пережитого ужаса. – Вы меня чуть не утопили!

– Да брось, мы же пошутили, – фыркнула Ритка.

– Пошутили, – подтвердила Жанна.

– А если над вами кто-нибудь так же пошутит?!

– Кто? Ты? Да ну? – Рита беззаботно откинулась на спину, устраиваясь в воде, как на диване. – У тебя, Мартышка, чувства юмора не хватит.

– Не я. Русалка, например.

– Русалка? – заржала Рита. – Жанка, прикинь: наша Мартышка до сих пор верит в русалочек! Она, наверно, умственно отсталая!

И засмеялась ещё громче.

– Да идите вы! – Юлька отвернулась.

Рита за её спиной продолжала хохотать, как будто у неё началась истерика.

– Рит! – обеспокоенно позвала Жанна. – Ты в порядке?

В ответ раздался всё тот же истерический смех, сорвавшийся на всхлип. Юлька оглянулась. Рита судорожно дёргалась. Её хохочущий рот перекосился, в глазах за голубоватыми стёклами плавательных очков метался неподдельный ужас. В следующую секунду она вдруг с головой ушла под воду.

Мгновение Юлька и Жанна оторопело глядели друг на друга. Опомнившись, Юля нырнула и, ухватив Ритку за плечо, потянула вверх. Как выяснилось, зря. Рита вцепилась в неё, и обе начали медленно погружаться на дно.

Осмотрительная Жанна повторять Юлькиной ошибки не стала. Вместо этого она рванула к бортику, как моторная лодка, и, уже выскакивая из бассейна, заорала:

– Помогите!!!

Ещё несколько секунд – и подоспевшие тренеры выволокли девочек из бассейна и усадили на лавку.

Вокруг столпились остальные спортсмены.

– Что случилось? – спрашивали они.

– Меня кто-то стал щекотать, а потом потащил под воду! – пролепетала Рита. – Вот она!

И тыкнула пальцем в Юльку.

– Как не стыдно! – возмутилась Юля. – Я, наоборот, пыталась тебя вытащить!

– Наверное, это были судороги. От перенапряжения, – предположила тренерша синхронисток. – Иди-ка ты домой, Семёнова. Тебе нужен отдых. Сама дойдёшь?

– Я провожу! – немедленно вызвалась Жанна.

Похоже, её очень радовала возможность сбежать с тренировки пораньше.

– И ты, Юля, тоже иди, – подхватил тренер пловцов. – Отдохнёте, успокоитесь, а в следующий раз придёте с новыми силами. Остальные – продолжаем тренировку! – и он дунул в свисток.

Все вернулись к занятиям. Жанна и Ритка двинулись к раздевалке, а Юля задержалась, чтобы снять очки для плавания и надеть обычные. То есть, конечно, не совсем обычные. И даже совсем необычные…

Русалка смотрела на неё из бассейна, наполовину высунувшись из воды. Одной рукой она облокотилась о бортик, а другой подпирала подбородок, напоминая Алёнушку с картины Васнецова.

– Ну и зачем тебе понадобилось тащить эту щучку бесхвостую? – обиженно булькнула она. – Она, кажется, тебе совсем не подруга.

– Не подруга, и что? – насупилась Юлька. – Думаешь, я бы тебе позволила её утопить?

– Не утопить, а потопить, – поправила русалка. – Я бы её потопила немного и отпустила. Как того малька с банкой. Ну вот, опять ты вылупилась, как тупорылый макрурус! А ты что подумала? Я порядочная русалка и не обижаю человеческих головастиков. Даже таких… безголовых!

Русалка возмущённо хмыкнула и уплыла к синхронисткам. Юля потопталась ещё немного у края бассейна и, махнув рукой, побежала за Ритой и Жанной.

Она нагнала девочек уже в раздевалке и тронула Риту за плечо.

– Ты как?

Ритка отскочила от неё, как ошпаренная.

– Не трогай меня! Это ты во всём виновата! – истерично заверещала она. – Ты больная совсем! Чуть меня не утопила!

– Да я тебя, наоборот, спасала, – постаралась урезонить её Юлька. – Жанна, подтверди!

– Да, Рит, мы тебя спасали, – примазалась Жанна.

– И ты туда же! Отстаньте от меня! – Рита выбежала за дверь.

– По-моему, она в шоке, – проследив за ней взглядом, озадаченно пробормотала Жанна.

– Будешь тут в шоке. Она же чуть не утонула. Думала, наверно, что всё, крышка, – подтвердила Юля.

– Да-а, – глубокомысленно протянула Жанна и, встретившись с Юлькой взглядом, покраснела. – Слушай, ты извини, что мы… ну… Мы же просто пошутить хотели. Это вообще-то Полина придумала, а я сразу говорила, что идея так себе.

– Да ладно, проехали, – благородно отмахнулась Юлька, чувствуя себя почти ангелом. – Всё, я в душ.

– И действительно, чего из-за пустяков обижаться, – обрадовалась Жанна. – Я тоже в душ!

Как-то так получилось, что девочки примерно в одно время закончили одеваться и сушить волосы, вместе вышли из спортшколы и двинулись в одну и ту же сторону. Оказалось, им по пути.

По дороге Жанна без умолку болтала о том о сём, и Юля вежливо поддерживала беседу. Сначала они обсудили плавание (что лучше: синхронное или обычное), потом перешли на школу. Юлька с удивлением обнаружила, что Жанна, оказывается, способна нормально общаться. Даже удивительно, почему они не ладят?

– Ну всё, мне туда. Вон мой дом! – остановившись на перекрёстке, заявила Жанна. – Пока, мар… э-э… Юля!

И девочки разошлись.

Дома Юльку встретила мама.

– Проходи, мой руки. Суп будешь?

– Ну-у, суп, – без энтузиазма протянула Юля, которая была не большой фанаткой здорового питания. – Не хочу. У нас вроде ещё были оладьи…

– Мне тоже казалось, что были, но их нет. – Мама растерянно развела руками. – У нас в последнее время с поразительной скоростью исчезают продукты. Я даже думаю: может, у нас кто-то завёлся? Кто-нибудь очень прожорливый…

– Ты слышала?! – из-за маминой спины высунулась довольная физиономия Яськи. – Получилось! Твоя мама догадалась, что в квартире живёт барабашка! Скоро обо мне все узнают! Я прославлюсь!

– Кто завёлся, мам? Полтергейст? – подсказала Юлька.

– Может, и полтергейст, – хмыкнула мама. – Но скорее всего – мыши. Если что, придётся вызывать специальную службу и от них избавляться, – добавила она, направляясь в кухню.

Яськино лицо вытянулось.

– Да что ж у тебя мама такая недогадливая! – возмутился он. – Нет, придётся всё-таки учить азбуку Морзе. И маме своей скажи, чтобы выучила. Скажи-скажи-скажи!

– Вы помните, какой завтра день? – торжественным тоном спросила Прима вечером.

Юлька даже испугалась, что прошляпила какую-нибудь важную дату. Она обернулась к Яське. Тот недоумённо пожал плечами, и Юля робко предположила:

– День твоего рождения?

– Вы что?! Не помните, когда у меня день рождения? – обиделась Прима. – Нет, конечно. Завтра сдача нормативов. И вы, между прочим, должны будете подтягиваться!

– А мы готовы! – заверила её Юля. – У нас уже неплохо получается.

И правда, с каждым разом подтягиваться становилось всё легче и легче. Юлька даже научилась, сгибая руки, держать ноги прямыми и при этом улыбаться, как кинозвезда на вручении «Оскара».

– А вдруг что-то пойдёт не так? – неожиданно обеспокоился Яська. – Надо ещё потренироваться! Юлька, давай на турник!

На турник Юле совершенно не хотелось, но в итоге пришлось уступить. С помощью барабашки она честно подтянулась ещё несколько раз и хотела на этом закончить, но Яська её не отпустил. У него начался мандраж.

– Мне позарез нужна пятёрка! – нервничал он. – Я уже почти год в школе, а оценок ещё ни разу не получал! Куда это годится?

Желая успокоить Ясю, Юлька через силу подтянулась ещё несколько раз. Чем больше она подтягивалась, тем стремительнее улетучивалась «лёгкость». Закончилось всё тем, что Юля вообще не смогла согнуть руки и обмякшим кулём свалилась с турника.

Это привело Яську в ужас.

– Ай-ай-ай! Только что ведь получалось! А вдруг и завтра будет так же? – заметался он. – Надо ещё упражняться!

– Нет уж, с меня хватит, – простонала Юлька, с трудом поднимаясь с пола. – Я вообще уже рук не чувствую.

– Действительно, давайте без фанатизма, – поддержала её фея. – А то вы все силы сегодня потратите и на завтра уже не останется.

– Не знаю, как вы, а я – тренироваться! – упёрся барабашка и, притащив с балкона трёхлитровую банку с огурцами, принялся тягать её вверх-вниз, как гирю.

– А я, пожалуй, пойду спать, – понаблюдав за его стараниями, заявила Юлька.

– Я тоже. У меня завтра много работы, – подхватила Прима и полетела готовиться ко сну.

Когда Юля забралась в постель, вошедший в раж Яська с громким сопением всё ещё поднимал и опускал банку.

– Яся, угомонись. Завтра рано вставать, – с трудом разлепив отяжелевшие веки, невнятно пробормотала Юлька.

Барабашка молча тряхнул головой, что, в общем-то, могло с одинаковым успехом означать и «как скажешь», и «ни за что». Юлька сняла очки. Яська с банкой мгновенно исчезли, и пыхтение оборвалось, как будто кто-то выключил звук.

Ночью её разбудил грохот. Юлька сонно приоткрыла глаза и вгляделась в темноту. Ничего не видно. Наверное, барабашка опять что-то уронил.

– Яська, спи уже. – Юля перевернулась на другой бок и опять провалилась в сон.

Утром её подняла мама. Юлька с трудом села на кровати и прищурилась, нашаривая очки. В комнате одуряюще пахло солёными огурцами.

– Юля, что это такое? – трясла её мама. – Зачем ты взяла банку?

Юлька наконец нащупала очки и нацепила их на нос.

Посреди комнаты в луже рассола валялась треснувшая трёхлитровая банка. Рядом на диване ворочался во сне барабашка.

– Огурчиков захотелось, – более вразумительного объяснения Юльке в голову не пришло.

Она попыталась откинуться обратно на подушки. После вчерашних упражнений плечи, спина и шея будто налились свинцом. Удивительно: напрягаешь вроде бы только руки, а болит потом всё тело. И как это получается?

– Что это тебе приспичило? Неужели нельзя было подождать до утра? – мама удержала Юльку и не дала снова принять горизонтальное положение.

– Да, надо было подождать. Извини, – Юля сползла с кровати и начала напяливать тапочки.

Мама вздохнула.

– Ладно, иди умывайся, а то в школу опоздаешь. Я всё тут уберу.

Юлька машинально попыталась оглянуться на маму и громко ойкнула: пронзительная боль стянула мышцы шеи. Голова не поворачивалась.

– Что? – испугалась мама.

– Ничего, просто устала, – успокоила её Юлька, вставая и разворачиваясь к ней всем корпусом. Вот незадача! И как же сегодня подтягиваться?

– Юля, ты заболела? Может, сегодня в школу не пойдёшь?

Небывалые дела! Когда Юлька умоляла не отправлять её в школу, жалуясь на плохое самочувствие, мама была непреклонна. А сейчас, в единственный день, когда нельзя не пойти, уговаривает её остаться!

– Да нет, говорю же, всё хорошо, – Юлька скованной походкой, как оловянный солдатик, направилась в ванную.

Из комнаты донёсся тихий вздох. Кажется, Юлькины уверения маму совершенно не убедили.

К завтраку барабашка так и не поднялся и на попытки его разбудить не реагировал. Даже аппетитный аромат оладий не подействовал.

– Бесполезно! – прокомментировала Прима. – Он вчера полночи колобродил и мне спать не давал. Теперь до обеда будет отсыпаться.

– Как до обеда? – испугалась Юлька. – До обеда нельзя! На третьем уроке физкультура. У нас же нормативы! Мы подтягиваться должны!

Магические слова «нормативы» и «подтягиваться» пробились сквозь сон к Яськиному сознанию. Барабашка завозился и, не открывая глаз, пробурчал:

– Перед физрой разбудите.

После чего умолк, явно намереваясь дрыхнуть дальше.

– Юля! – зайдя в комнату, мама с беспокойством взглянула на дочку, склонившуюся над диваном. – Ты что здесь делаешь? Пора выходить. Или всё-таки останешься дома?

– Нет, мам, я пойду.

– Ну я же предупреждала, что с полтергейстами лучше не связываться! – фея закатила глаза и с сочувствием посмотрела на Юльку. – Ладно, ты иди. Всё равно сейчас его не растолкаешь. А к третьему уроку я его растормошу и приведу.

– Спасибо, – беззвучно, одними губами, поблагодарила Юлька и, остерегаясь резких движений, осторожно вышла из комнаты. Она и правда уже опаздывала.

Зайдя в класс, Юля с изумлением обнаружила, что у неё появилась соседка. За её партой, где обычно устраивался барабашка, расположилась Жанна.

– Привет! А я к тебе. У тебя же тут свободно? – поинтересовалась она у Юльки.

Видимо, после происшествия в бассейне бойкот был снят.

– Ну… пока да, – нехотя кивнула Юля, пытаясь разгадать, в чём подвох. Неужели у Жанки после вчерашнего заговорила совесть? Или, может, одноклассницы замыслили очередную гадость? – А почему ты не с Полиной?

– Поля подойдёт к третьему уроку. Её отправили на олимпиаду по английскому, – пояснила Жанна. – А мне одной сидеть скучно… Кстати, ты подготовилась к контрольной?

Точно! Сегодня же контрольная по математике! Из-за Яськи Юля вчера так увлеклась подготовкой к нормативам, что напрочь про неё забыла.

– Вообще нет, – честно призналась Юля, усаживаясь за парту.

– Да ладно, у тебя никогда ниже четвёрки не бывает. Ты же зубрилка. – Спохватившись, что ляпнула что-то не то, Жанна кинулась спасать положение – В смысле… ну… ты молодец! Если что – поможешь, хорошо? Поля мне всегда помогает!

В этот момент в класс вошла Кира Кирилловна, и разговор пришлось прекратить. Учительница раздала листочки с заданием – по два варианта на каждую парту.

Юлька растерянно уставилась на первую задачу. Кажется, они на прошлой неделе такие решали… Но в последнее время ей было совершенно не до уроков, и она вообще не представляла, как к ней подступиться. Юля надеялась, что её осенит, и решение само всплывёт в памяти. В этот момент Жанка толкнула её в бок и подвинула свой вариант с заданием.

– Юль! Реши мне задачку!

– Не могу, со своей ещё не разобралась, – чуть слышно шепнула Юлька. – Не мешай.

– Ну Юль! Помоги, что тебе стоит, – канючила Жанна.

Юлька возмущённо повернула к ней голову… точнее, попыталась повернуть. В шее опять вспыхнула боль. Юля ойкнула, чем немедленно привлекла к себе внимание Киры Кирилловны, которая ходила между рядами и бдительно следила, чтобы никто не списывал.

– Савельева! В чём дело? – строго спросила учительница, приблизившись к Юлиной парте.

– Ни в чём, Кира Кирилловна. Всё в порядке, – неподвижно застыв, откликнулась Юлька.

– Что ты там прячешь? – тут же насторожилась Кикимора. – У тебя что, шпаргалка?

– Никакой шпаргалки, – заверила её Юлька.

Учительница придирчиво оглядела парту со всех сторон, даже приподняла листок с заданием и, ничего не обнаружив, раздражённо спросила:

– Тогда что ты уставилась на парту? Тем более когда с тобой учитель разговаривает! Ну-ка, посмотри на меня!

– Не могу, у меня голова не поворачивается, – честно призналась Юлька.

В классе послышались смешки. Все с интересом следили за разговором. Кира Кирилловна покраснела.

– Савельева, ты опять?! Немедленно прекрати паясничать! Тебе не надоело быть клоуном?

– Кира Кирилловна, ну правда, не поворачивается! – запротестовала Юлька. – С самого утра.

Учительница помолчала, нервно барабаня пальцами по парте. Похоже, она пыталась понять, разыгрывают её или нет.

– А вдруг менингит?.. – пробормотала она себе под нос и, решившись, заявила: – Знаешь, Савельева, иди-ка ты в медкабинет. Остальные – пишем, не отвлекаемся!

И она продолжила свой «променад» между рядами.

По классу пролетел недовольный шепоток. Все высказывания сводились к следующему: хитренькая Мартышка прикинулась больной и сейчас свалит с урока, а остальным над контрольной корпеть! Несправедливо!

– Бросаешь меня, да?! – обиженно прошипела Жанна, когда Юля вышла из-за парты, и от избытка праведного гнева пнула её под коленку.

Юлька не удержалась и рухнула на четвереньки. Кира Кирилловна повернулась на звук и, увидев Юльку на полу, всполошилась:

– Савельева, тебе нехорошо? У тебя температура? Давай-ка я тебя провожу.

Она помогла Юльке подняться и повела к врачу, пригрозив на прощание классу:

– Узнаю, что списывали, – сразу поставлю два!

Оставив Юлю на попечении школьного врача, Кира Кирилловна поспешила обратно на урок. Доктор, женщина средних лет, осмотрела Юльку и, быстро поняв, в чём дело, принялась делать ей массаж.

– Всё хорошо в меру, – втолковывала она, разминая девочке шею и плечи. – Если сразу дать такую нагрузку – конечно, мышцы будут болеть. Заниматься надо понемножку, но регулярно. Поняла?

Благодаря массажу боль стала терпимой, шея начала двигаться, так что Юлька даже покивала, соглашаясь.

После этого врач её отпустила, велев ещё несколько дней растирать шею согревающими мазями и носить шарф. На урок Юлька решила не возвращаться – кто же добровольно идёт на контрольную, когда можно не идти?! – и дожидалась звонка под дверью класса.

На перемене одноклассники высыпали в коридор. Жанна при виде Юли тут же скроила обиженное лицо.

– Так и знала, что ты ничем не болеешь, а притворяешься! Я на тебя надеялась, а ты…

– Да ладно тебе, – толкнула её Машка Вишина. – Всё списала, а ещё и недовольна.

– У кого списала? – заинтересовалась Юлька.

– Из интернета! – радостно зачирикала Настя Иванова. – Когда Кикимора вышла, Влад все ответы в интернете нашёл! Мы всем классом списали. А тебе контрольную в другой день под надзором писать придётся. Так что зря ты в медкабинет удрала.

– Между прочим, если бы я, как ты выражаешься, не удрала, Кикимора не пошла бы меня провожать, и ничего бы вы не списали, – справедливости ради заметила Юлька.

– Ой! Так ты нарочно, что ли? – распахнула глаза Настя. – Чтобы мы списать могли? Да?

Остальные девочки уставились на Юлю со смесью изумления и признательности.

Примерить на себя роль классной благодетельницы было заманчиво, поэтому Юлька загадочно пожала плечами: мол, понимайте, как хотите. Наивная Настя восприняла её ответ как утвердительный.

– Ну надо же! – ахнула она. – А мы сразу и не догадались!

– Это ты не догадалась, а я догадалась, – немедленно встряла Жанна. – Спасибо, мар… Юля!

– Да, спасибо! – подхватила Машка Вишина.

К третьему уроку о Юлькином «благородном поступке» знали все. Одноклассники, собравшиеся в спортивном зале, впервые посматривали на неё одобрительно, а Влад даже показал большой палец. Но Юля ничего не замечала. Физкультура уже через минуту! Где же Яська с Примой?

Подоспевший физрук дунул в свисток, возвещая о начале разминки. Класс неторопливо потрусил по кругу. Юлька бежала, то и дело оглядываясь на дверь (благо, после массажа шея снова начала поворачиваться). Барабашки с феей всё не было.

– Заканчиваем разминку. Готовимся сдавать нормативы! – возвестил физрук.

Мальчики выстроились перед турником, а девочки отправились упражняться со скакалкой.

Юлька с нарастающим отчаянием наблюдала за мальчишками. Силачей в классе не было, никто не мог подтянуться больше трёх раз, и ребята на турнике сменяли друг друга с удручающей быстротой.

И вдруг к своему огромному облегчению Юля увидела, что к ней летит запыхавшаяся Прима.

– Ну наконец-то! Где Яся?

– Сейчас придёт, – выдохнула фея. – Умываться побежал. А то, говорит, засыпаю. Ну, я тебе скажу, я еле его добудилась! Ни в какую не желал подниматься! Пришлось его из лейки поливать, а она, между прочим, тяжёлая!

Тем временем последний Юлин одноклассник спрыгнул с турника. Физрук что-то черкнул в блокноте и направился к девочкам.

– Давай! – фея в возбуждении довольно ощутимо подёргала Юльку за прядку волос. – Сейчас или никогда!

Юля шагнула вперёд.

– Павел Андреевич! Я тоже хочу попробовать подтянуться!

– Опять? – удивился физрук. – Ну что ж, просим!

Юлька медленно подошла к турнику и замерла, ожидая, что из-за двери вот-вот появится Яська. Мгновения обжигали, как брызги кипятка из чайника.

– Упорная Мартышка, – иронично прошептала Полина.

– Ну что же ты, Савельева? – поторопил учитель.

– Я настраиваюсь. – Юля продолжала гипнотизировать взглядом дверь.

Где же, где же Яська?!

– Савельева, хватит настраиваться. Либо ты подтягиваешься, либо мы переходим к прыжкам через скакалку, – теряя терпение, заявил учитель.

– А я говорила, что нельзя связываться с полтергейстами! – с отчаянием протянула – почти провыла – фея. – Полезай на турник, нельзя больше ждать.

Почти физически ощущая на себе любопытные взгляды одноклассников, Юлька подпрыгнула и повисла на перекладине. Краем глаза она заметила, что Влад Чистяков достал мобильник и направил на неё. Неужели всё будет, как в прошлый раз?

– Давай, попробуй согнуть руки. Я помогу! – пообещала Прима.

Она обхватила Юльку за щиколотку и заработала крылышками. Юля зажмурилась и изо всех сил напрягла мышцы.

Конечно, крошечная фея, умещавшаяся на ладошке, никак не могла приподнять Юльку. И всё-таки… всё-таки у них получалось! Девочка почувствовала, будто какая-то сила тянет её вверх. Ещё несколько секунд – и подбородок коснулся перекладины. Юлька положила голову на турник и открыла глаза.

Секунду она и одноклассники с изумлением пялились друг на друга. Влад Чистяков застыл с разинутым ртом, продолжая снимать происходящее на телефон. Вдруг учитель захлопал в ладоши и – надо же – следом зааплодировали и ребята!

Юлька соскочила с турника, ещё не до конца веря в произошедшее. Она подтянулась! Сама!

– Молодец, Юля! Настоящий спортивный характер! – физрук потрепал её по голове. – Я же говорил: надо делать зарядку каждый день! Вот что значит – упорные тренировки. Думаю, ты заслужила пятёрку в этой четверти! Иди, отдыхай. Остальные – сдаём нормативы!

Чувствуя себя воздушным шариком, наполненным гелием, Юлька легко, почти не касаясь ногами пола, направилась к выходу.

– С ума сойти! – изумлённо и радостно тараторила летевшая за ней Прима. – Оказывается, я такая сильная! Тебя даже полтергейст поднять не мог, а я – смогла!

– Спасибо за помощь, – улыбнулась Юлька, решив не разочаровывать фею. Пусть думает, что это благодаря ей она подтянулась. Жалко, что ли?

В раздевалке обнаружился пропавший Яська. Он разлёгся на лавке и мирно сопел, слегка вздрагивая во сне.

– Вот он где! – возмутилась Прима. – Мы там надрываемся, а он тут дрыхнет!

С большим трудом Яську удалось растолкать. Продрав глаза, барабашка жутко расстроился, что прошляпил свою первую пятёрку, и ушёл в буфет – заедать стресс шоколадками.

А Юлька, наоборот, готова была танцевать от радости. Она ощущала себя героиней дня. Словно у неё вдруг выросли крылья и она тоже стала феей, как Прима. Все одноклассники, наверное, в первый раз глядели на неё с уважением. Кроме, разве что, Риты, которая всё никак не могла ей простить тот эпизод в бассейне. Даже Полина, оценив обстановку, подошла к Юле и достаточно дружелюбным тоном произнесла:

– А ты молодец!

Чувство восторга переполняло Юльку и слегка кружило голову. Поэтому, когда на последнем уроке Кира Кирилловна объявила, что в конце мая состоится праздничный концерт по случаю окончания начальной школы, в котором все четвероклассники обязаны принять участие, не стала возражать против включения её в программу.

– Расскажешь со сцены стихи, – кивнула Кикимора, делая пометку в блокноте. – Только, пожалуйста, без этих твоих выкрутасов. Мероприятие серьёзное. Это тебе не клоунада!

Уже потом, когда прошла эйфория после триумфа на физкультуре, Юля пожалела о своём опрометчивом решении. Ведь в тот первый школьный день всё пошло наперекосяк именно из-за стихов. А вдруг и в этот раз так получится?

Но отступать было уже поздно.

Уже ближе к вечеру Юлька вспомнила о школьной выставке и о том, что завтра в школу надо принести рисунок.

– Я тоже нарисую! Хочу на выставку! – загорелся Яська.

Юля и Прима переглянулись.

– Яся, ты же не умеешь, – попыталась урезонить его Юля. – Давай лучше я сама нарисую.

– Тебя в школе и так все знают, а мне позарез надо прославиться, – упёрся барабашка. – Я сам в конкурсе победю!

– На конкурс, наверное, можно принести и два рисунка? – вмешалась Прима. – Вот оба и рисуйте. Даже любопытно, чья картина окажется лучше.

Барабашка тут же согласился и немедленно взялся за работу. Сгрёб в охапку половину кисточек и баночек с красками и, расположившись на полу, начал азартно марать бумагу. А Юлька уселась за стол и задумалась, что бы такое нарисовать.

Лучше всего у неё обычно получались домики. Изображать их было совсем несложно: нарисовал квадрат, на нём треугольник – вот тебе и дом. Поэтому Юля остановилась на незатейливом сельском пейзаже. Разделила листок напополам, низ раскрасила зелёным – это будет трава, верх – синим (небо), в углу очертила жёлтый круг (солнце), а посередине начала рисовать белый дом с красной крышей.

Прима внимательно за ней наблюдала и комментировала:

– Очень даже красиво! Вполне милый домик получается. Здесь даже цветочная фея жить бы не отказалась!

Когда Юля добавила последний штрих (занавески на окнах), фея неожиданно скомандовала:

– А теперь – цветы! Какая же лужайка без цветов?

Цветы так цветы. Юлька послушно сполоснула кисточку и окунула в жёлтую краску. На зелёной траве начали появиться золотистые пятнышки.

Прима вдруг схватилась за голову:

– Стой! Стой! Это что такое?

Юлина рука замерла в воздухе.

– Одуванчики…

– Это не одуванчики! – Фея нервно притопнула ножкой. – Цветы – это самое прекрасное, самое волшебное, что есть на свете. А у тебя тут – кляксы какие-то. Переделывай!

– Ну ладно, – слегка обескураженная Юля принялась замазывать лужайку зелёной гуашью.

В этот момент к столу подбежал барабашка с краской на лбу и сияющей улыбкой на губах. Прямо перед Юлькой, в невысохшую «траву», плюхнулся листок бумаги.

– Яся! Ты сейчас краску размажешь! – девочка досадливо подхватила его листок. – Что это?

– Моя мама! Портрет! – объявил Яська, гордо демонстрируя изображённое на картинке лупоглазое, лохматое страшилище с длиннющими руками и ногами.

Если бы Юлька увидела такой портрет до знакомства с Яськиной мамой, то ни за что на свете не согласилась бы с ней встречаться.

– Что-то мне подсказывает, что твоя мама будет не в восторге, если этот портрет попадёт на выставку, – выразила их с Юлькой общее мнение фея.

Яська обиженно запыхтел и отправился творить дальше. Жёлтую краску он прихватил с собой, поэтому, когда «трава» высохла, изображать на ней пришлось красные маки. Впрочем, маки устроили фею не больше, чем одуванчики.

– Разве это цветы? – возмутилась она. – Это же мухоморы какие-то! Остаётся только белые пятнышки подрисовать.

– Может, подрисуем? – с надеждой предложила уже подуставшая Юлька. – Пусть будет поляна с мухоморами.

– Ещё чего! – негодующе возопила Прима. – А курьи ножки к дому приделать не хочешь? Мы же рисуем домик феи, а не Бабы-Яги.

Юле было легче уступить привередливой фее, и она снова начала закрашивать лужайку. В этот момент рядом с ними опять возник Яська, перемазанный краской.

– Вот! – он протянул Юльке новый портрет.

– Это что, снова твоя мама? – поинтересовалась Юля, рассматривая изображённую там очередную страхолюдину с выпученными глазами и торчащими в стороны заострёнными рожками.

– Ты что! – замахал руками Яська. – Не узнаёшь? Это же ты!

– Я?! – оторопела Юлька. – А почему у меня рога?

– Какие рога? Это косички!

Прима захлебнулась хохотом и, вытирая выступившие слёзы, сквозь смех выдавила:

– Похожа!

– Знаешь, Яся, портреты – не твой конёк, – брезгливо разглядывая рогатую себя, осторожно заявила Юля. – Нарисуй лучше пейзаж.

– Тебе не угодишь! – обиделся барабашка. – Ладно, будет вам пейзаж. – И он вернулся в свою импровизированную мастерскую, прихватив с собой красную, синюю и зелёную гуаши.

У Юльки остался только белый цвет.

– Значит, будут ландыши, – постучав по баночке с краской, заключила Прима.

Впрочем, с ландышами дело тоже не задалось. К белой гуаши начала подмешиваться не до конца высохшая краска. В итоге цветы получились какими-то салатовыми, а трава вообще стала коричневатой. Пришлось отложить листок с испорченной картинкой и всё начать сначала.

Расстроенная Юля бесцеремонно отобрала у барабашки краски и принялась по новой изображать небо, траву, солнце и домик.

– Отдай! – заканючил Яся. – А мне чем рисовать?

– Вот, держи, – Юлька вручила ему чёрную и фиолетовую гуаши.

Яська насупился, но краску взял. Несколько секунд он, сложив руки на груди, сосредоточенно думал, а потом начал энергично малевать кисточкой.

Когда домик был готов, Юлька с Примой вопросительно уставились друг на друга.

– Может, без цветов? – осторожно предложила Юля.

– Ты права. Не надо цветов, – с облегчением согласилась фея. – А то с ними столько мороки…

В эту секунду появившийся рядом с ними барабашка торжественно бросил на стол листок, сплошь замалёванный тёмно-фиолетовым цветом.

– Что это? – удивилась Юлька.

– Пейзаж! Называется «Непроглядная ночь»!

– Какой же это пейзаж? Вот у меня пейзаж. А это – фон.

– Ты сама отобрала у меня краски, – припомнил ей Яська. – Думаешь, легко только двумя цветами пейзажи рисовать?

– Я же ненадолго отобрала, – смутилась Юля. – Вот, уже возвращаю. Рисуй, чем хочешь. А я пойду пока сварю макароны. Потом ещё уроки делать…

– А я, пожалуй, отдохну. Ужасно устала! – фея утёрла со лба несуществующий пот с таким утомлённым видом, словно только что закончила воспроизводить всю коллекцию Третьяковской галереи.

– Мне что, опять одному сидеть? – расстроился Яська, не переносивший тишины и одиночества. – Зачем тебе спать средь бела дня?

– Это у тебя день, а у меня тут – «Непроглядная ночь»! – фея легла прямо на середину Яськиной «Ночи» и, уже закрыв глаза, добавила: – И вообще, мне скоро предстоит много работы: надо будет полетать по городу и сделать так, чтобы на клумбах расцвели примулы. Юль, поможешь мне послезавтра выбрать идеальное сочетание цветов для примул?

– Конечно! – пообещала Юлька и, пройдя на кухню, начала возиться с кастрюлями.

Минут через двадцать к ней прилетела Прима. Платье и волосы феи были испачканы чёрной краской.

– Никогда бы не подумала, но полтергейсты, оказывается, способны не только всё ломать и портить. Я считаю, что Ясин рисунок имеет все шансы на победу в школьном конкурсе, – объявила она.

Заинтригованная Юля прошла в комнату. На столе сохла картина. В глубине тёмнофиолетовой «Непроглядной ночи» серебрился силуэт девочки с развевающимися волосами, в пышной юбке. За её спиной раскинулись крылья, а вокруг блестели белые крапинки звёзд.

– Смотри, какая красота! Это мой портрет! – с придыханием восторгалась Прима. – Яся меня обвёл по контуру, а потом закрасил рисунок. Правда, платье и волосы мне перепачкал, но что поделаешь, искусство требует жертв… И я не сержусь, – добавила она, сама удивляясь, как это может быть – её испачкали, а она не сердится.

– Да, очень красиво, – не могла не признать Юлька.

Её слегка кольнула ревность. Всё-таки обидно, что Яська в итоге нарисовал лучше неё. С другой стороны, чего там рисовать-то? Юлька с таким же успехом могла бы обвести Приму по контуру, если бы додумалась. Но, к сожалению, не додумалась…

– Молодец, Яська! Замечательный рисунок!

– Правда, он кукарекно-способен? – обрадовался Яська. – Да? Да?

– Конкурентоспособен, Яся…

Барабашка радостно закружился по комнате.

– Ура! Я так и знал! Так и знал!

К неописуемому удовольствию барабашки Кира Кирилловна по достоинству оценила «Непроглядную ночь».

– Конечно, новых Репиных и Моне не обнаружилось, но, думаю, две картины получились неплохо и могут представлять наш класс, – заявила она на уроке рисования. – Во-первых, это, конечно, рисунок Полины, а во‐вторых, вот этот, – и она всем продемонстрировала «Непроглядную ночь».

Яся аж заплясал по классу:

– А я так и знал! Так и знал! Мы, барабашки, ого-го какие таланты!

– Только кто же автор? – продолжала Кикимора. – Вот здесь подписано: Б.Я. У нас, кажется, не было ученика с такими инициалами?

И она внимательно оглядела класс, словно надеясь, что автор сейчас возьмёт да и появится.

– Б.Я. – это Баба-Яга! – громко сострил Влад Чистяков.

Одноклассники смешками одобрили шутку и с любопытством завертели головами, стараясь угадать, кто же скрывается за таинственными инициалами.

– Скажи, что это я! Скажи, скажи, скажи! – пританцовывая, потребовал Яся.

Юлька подняла руку.

– Кира Кирилловна, Б.Я. – значит барабашка Ярослав. Это нарисовал мой друг. Он очень хотел попасть на выставку…

– Савельева, какой ещё друг? Он что, не из нашего класса? Тогда на конкурс пойдёт другая работа.

– Как – другая? – всполошился барабашка. – Это нечестно! Нечестно! Скажи, что я из вашего класса!

Ну да, скажи! А кто же ей поверит? И всё-таки, справедливости ради и уступая Яськиному напору, Юля пробормотала:

– Кира Кирилловна, он из нашего. За моей партой сидит. Просто он… ну, невидимый.

Что и говорить, роль комика удавалась Юльке заметно лучше, чем Владу. После её слов класс расхохотался, а Чистяков покосился на Юльку чуть ли не с завистью.

– Савельева, опять ты за своё, – Кикимора устало потёрла виски. – Если это твой рисунок, так и скажи, а не разыгрывай комедию. Хорошо, картинка Савельевой пойдёт на выставку. А сейчас начинаем урок…

Юле было не по себе от этой подтасовки, но барабашка ничуть не расстроился. Он прыгал вокруг парты и с такой неуёмной радостью распевал «А я победил! Победи-и-ил!», что, глядя на него, Юлька заулыбалась.

– Пойдём завтра в музей к маме! – на миг притормозив у Юлькиной парты, предложил барабашка. – Я про конкурс расскажу! Она будет мной гордиться!

– Хорошо, пойдём, – шепнула Юля, и барабашка с воплем «ура!» снова закружился по классу.

Когда после уроков Юлька вышла на крыльцо, там стояли Полина, Жанна и Рита. Полина что-то искала в сумке, а подруги её ждали. При виде Юльки она вдруг снисходительно улыбнулась:

– А у тебя неплохой рисунок. Почти не хуже моего.

Видимо, в её устах это была высочайшая похвала.

– Спасибо, – кивнула Юлька и начала спускаться с крыльца.

Яська уже давно сбежал вниз и теперь лазал по спортивному комплексу у забора.

Полина закинула сумку за плечо и зашагала рядом с Юлькой. Быстро нагнав их, Жанна взяла Полину под руку. Одноклассницы пошли вчетвером. Ритка уже не умещалась на асфальтовой дорожке, поэтому ковыляла одной ногой по асфальту, другой – по газону на полшага позади.

Солнце золотило дома и асфальт. Из травы выглядывали любопытные жёлтые одуванчики. У забора распушилась белая сирень.

– Красиво, правда? – светским тоном начала разговор Полина и, когда Юлька подтвердила, что да, очень красиво, неожиданно добавила: – Кстати, по такому случаю мы планируем завтра устроить ещё одну фотосессию. Встречаемся в двенадцать у школы. Если хочешь, приходи.

– Ладно, приду, – вспыхнув от удовольствия, согласилась Юлька. Её впервые позвали в компанию!

– Поля, ты чего вообще? Мартышку приглашаешь? – изумилась Ритка. Видимо, она упустила момент, когда Юля в глазах одноклассниц эволюционировала из мартышки в человека, и поэтому ультимативным тоном продолжила: – Если она пойдёт – я не пойду!

– Ну и не ходи, – пожала плечами Полина.

– Вот именно, – поддакнула Жанна.

– Тогда до завтра, – Юлька помахала им рукой.

Полина и Жанна под ручку направились к выходу со школьного двора. Рита последовала за девочками. Теперь, когда Юлька отошла, на дорожке стало просторнее, но Ритка почему-то всё равно не умещалась и семенила чуть позади, огорчённо бубня:

– Поль, ну ты что, обиделась? Ну ладно тебе, я же пошутила…

Дальше Юлька слушать не стала и повернула к спортивному комплексу – снимать Яську.

Утром Юлька подскочила ни свет ни заря. Мама ещё спала, Яська тоже дрых и ворочался во сне, а ранняя пташка Прима уже успела умыться, переодеться и теперь мастерила перед зеркалом мудрёную причёску. Пожелав ей доброго утра, Юля быстро заскочила в ванную, а оттуда отправилась на кухню и открыла холодильник.

На одной из почти пустых полок одиноко грустил пакет с молоком. К нему испуганно жались два яйца. Недолго думая, Юлька открыла кухонный шкаф и загремела посудой.

Через пару минут на пороге появилась мама.

– Что ты тут громыхаешь?

– Ищу сковородку. Хочу приготовить омлет.

– Сама? – удивилась мама. – У нас же ещё оставалась запеканка.

Она тоже заглянула в холодильник и, убедившись, что запеканки и след простыл, обернулась к Юле. – Кажется, кое-кто ночью опять устроил полдник? Точнее, полночник?

Юлька потупилась. Жалко, что нельзя объяснить маме, куда девается еда. Всё равно она не поверит, что всему виной подселившийся к ним барабашка и его отменный аппетит.

– Ладно, тебе надо есть побольше, ты же растёшь, – мама потрепала Юльку по голове и оттеснила от шкафа. – Сиди, я сама приготовлю.

После завтрака Юлька начала готовиться к фотосессии. Она вывалила из шкафа всю одежду и теперь выбирала, в чём пойти. Прима отложила свои дела и распоряжалась:

– Нет, это тебе не пойдёт. Слишком буднично. А это – слишком пёстро. А это вообще безвкусица! Примерь-ка голубое платье. Думаю, будет в самый раз.

– Ну что вы ерундой маетесь? Это же ой-ой-ой какая тоска! – недоумевал барабашка, набивая рот шоколадом. Завтрак он проспал, и омлета ему не досталось. Впрочем, Яська не особо сокрушался по этому поводу и милостиво согласился позавтракать коробкой конфет. Благо, запас сладостей в Юлькиной квартире не иссякал.

– Это не ерунда. Любая фея… и вообще любая девочка всегда должна выглядеть бе-зу-преч-но, – по слогам произнесла Прима. – Даже если просто идёт заниматься клумбами.

Юлька и Яська недоумённо переглянулись и дружно уставились на Приму.

– Какими клумбами? – удивилась Юлька.

– С примулами, – рассеянно уточнила фея, рассматривая наряды. – Мы позавчера договорились, помнишь?.. И вот эта белая юбочка тоже будет смотреться вполне прилично.

Точно! Примулы! Как же Юлька могла про них забыть?..

Яська вскочил. Коробка слетела с его колен, и конфеты рассыпались по полу.

– Нет-нет-нет! Юлька не может сегодня заниматься клумбами! – он замахал руками перед Примой, и Юля согласно закивала. – У неё сегодня совсем другие дела! Сегодня мы идём в музей, к маме. Рассказывать про конкурс!

Какой ещё музей?.. В этот момент Юлька вспомнила, что действительно вчера согласилась сопроводить Яську к маме, и чуть за голову не схватилась. Как её угораздило всем столько наобещать?

– Яся, я не могу сегодня в музей, – с раскаянием призналась она.

Яськины брови взлетели наверх, а уголки губ поползли вниз.

– Почему? Ты же слово дала!

– Потому что сегодня Юля идёт со мной! Будет помогать мне с клумбами. Какой ты непонятливый! – категорично отстаивала своё первенство Прима.

– Нет, подождите! С тобой я тоже не могу!

Прима повернулась к Юльке.

– Как – не можешь?

В Яськиных глазах засветилась надежда.

– Значит, всё-таки со мной в музей! Да? Да? Да? – он радостно запрыгал.

– Яся, не кричи. Я не могу пойти ни с тобой, ни с Примой, потому что иду с девочками на фотосессию.

Секунду барабашка и фея молчали.

– Так напиши им, что у тебя появились дела, – подсказала выход Прима. – Их там, в конце концов, много, целая компания, они и без тебя обойдутся. А я совсем одна, и мне нужен советчик. И Яська без тебя до музея не доедет. Ему нельзя в метро! Его там затопчут.

– Прима, Яся, ну правда, давайте я в другой день с вами схожу! Вы поймите, девочки впервые меня позвали! А вдруг в следующий раз не пригласят?

– Позвали, а ты и побежала? Как собачка? – презрительно скривила губы фея. – Мы твои друзья, а они тебе кто?

– Они теперь тоже мои друзья! Я весь год пыталась с ними подружиться, и у меня наконец появился шанс. Как вы не понимаете?! И потом, я же обещала!

– Мне ты тоже обещала! – Яся рассерженно топнул ногой. Под его подошвой жалобно хлюпнула раздавленная конфета.

– Яська, что ты творишь? – сорвалась Юля. – Не топчи шоколад. Почему у тебя вечно всё из рук валится? Ты всегда всё ломаешь и портишь!

Барабашка побагровел и, чуть не плача, выкрикнул:

– Ах так! Ах ты так! Ну раз я такой плохой, то иди тогда к своим хорошим!

И отвернулся.

– Да, Юля, не ожидала от тебя, – Прима смерила её холодным, отчуждённым взглядом.

В этот момент в комнату некстати зашла мама.

– Юленька, я ухожу на дежурство, а ты сбегай, пожалуйста, в магазин.

– Да что ж вы все ко мне пристали? – не выдержав, психанула Юлька. – Я сейчас не могу, я к девочкам опаздываю! Сходи сама!

– Юля, ты что кричишь? У меня работа. А холодильник пустой…

– У тебя каждый день работа! И в будни работа, и в выходные тоже работа!

– Но что же делать, если люди и в выходные болеют, – развела руками мама.

Но Юльку было уже не унять.

– Вам просто всем на меня плевать! – выкрикнула она. – И тебе, и им! – Юля обвиняюще указала в сторону феи и барабашки.

Мама посмотрела на неё с испугом.

– Кому им?

– Вот им! Думаешь, здесь больше никого нет? А вот посмотри через мои очки! Нет, ты посмотри, посмотри!

Юлька сорвала очки и принялась так яростно совать их маме, что та даже отступила на шаг.

– Что с тобой, доченька?

– Ой, всё! Я опаздываю! – Юлька выбежала из комнаты и, нацепив на ходу кеды, выскочила на лестничную площадку.

По дороге к школе, где они с девочками договорились встретиться, Юля немного успокоилась и почувствовала раскаяние. В самом деле, чего это она так вспылила? Ведь сама же виновата: наобещала, а потом забыла! И Яську обидела. И Приму. И даже маму. Кругом виновата!

Юлька уже собиралась позвонить маме и попросить прощения, но обнаружила, что оставила мобильник дома. Придётся ждать до вечера. Ну ничего. Вот вернётся после встречи с девочками и извинится перед мамой, Примой и Яськой. Они помирятся, и всё будет хорошо. И в магазин Юля обязательно зайдёт, только позже, вечером. Она же не маленькая, понимает, что маме тяжело и надо ей помогать.

У школы уже собрались несколько Юлиных одноклассниц, и среди них – ну надо же! – Ритка Семёнова! Стоит рядом с Полиной и Жанной как ни в чём не бывало. Как будто не она вчера кричала, что не придёт на встречу, если там будет Юлька!

Одноклассницы поприветствовали Юлю. Все, кроме Риты. Та неприязненно сощурилась и, отвернувшись, сделала вид, что занята созерцанием цветущей сирени.

Дождавшись остальных, девочки двинулись в находившийся у школы парк и принялись позировать друг перед другом у деревьев и клумб. Машка Вишина вместо смартфона притащила настоящий фотоаппарат, который, вероятно, без спроса позаимствовала у папы. Она с общего одобрения была назначена главным фотографом и с энтузиазмом принялась распоряжаться:

– Так, встаньте все вместе! Жанна, опусти чуть-чуть голову… Я говорю, чуть-чуть! Подними! Нет, теперь снова опусти… Нет, подними… Снимаю!

Юлька, которой хотелось выглядеть на фотографиях как можно более красивой, сняла очки и зажала их в кулаке. Руку с очками она пыталась спрятать за спину. В конце концов Машке это надоело.

– Что ты носишься с этими очками? У тебя из-за них поза зажатая! Дай сюда, – она бесцеремонно отобрала у Юльки очки и положила их на пенёк. – Вот здесь пусть лежат и не мешают.

И принялась фотографировать дальше. В какой-то момент она скомандовала:

– А теперь сфотографируемся вот у этой яблони! Ну-ка, встаньте кучно. Кучнее. Ещё кучнее, вы не влезаете в кадр!

Девочки послушно сгрудились, наступая друг другу на ноги и пытаясь встать как можно теснее. Из-за толкотни Юлька тоже наступила на чью-то ногу. К несчастью, это оказалась нога Ритки Семёновой.

– Ай! Мартышка, ты корова! – немедленно взвыла Рита с таким видом, будто ногу ей отдавила не Юлька и даже не какая-нибудь корова, а многотонный грузовик. Причём всеми колёсами поочерёдно.

– Извини, я не нарочно. На меня тоже уже три раза наступили, но я же не жалуюсь, – миролюбиво возразила Юлька.

– Да ты меня калекой сделаешь! Лучше отойди отсюда, раз ты такая медведица косолапая, и дай сфотографироваться спокойно!

– Фи, Рита, какая ты скандалистка, – наморщила нос Полина. – Лучше бы ты сегодня вообще не приходила.

– Правильно, – поддержала её Жанна.

У Риты вытянулось лицо.

– Девочки, вы чего? – жалобно пробормотала она. – Мы же подруги! Да?

– Ты, Рита, очень тяжёлый человек, – не отвечая на вопрос, осуждающе покачала головой Полина. – Девочки, пошли сфотографируемся во‐он у тех цветов!

И, не дожидаясь согласия, первая устремилась к клумбе. Одноклассницы последовали за ней. Юлька тоже повернула туда, но Ритка схватила её за локоть.

– Мартышка, всё из-за тебя! – прошипела она и с силой толкнула Юльку.

Юля налетела спиной на ствол яблони и близоруко, но гневно уставилась Рите в глаза. Точнее, в расплывающиеся тёмные пятна.

– Да что ж ты ко мне прицепилась, – сквозь зубы бросила она и тоже толкнула Риту.

Юлька всегда переживала, что она слишком крупная и высокая по сравнению с тоненькими, изящными синхронистками Ритой и Жанной. Но сейчас природа была на её стороне. Ритка отлетела и, не удержавшись на ногах, приземлилась на пятую точку.

Заметив неладное, одноклассницы приблизились к ним.

– Девочки, не ссорьтесь! – пискнула Настя Иванова, но её никто не услышал.

– Мартышка, ты совсем больная?!

В Ритином голосе сквозило такое изумление, что Юлька не удержалась.

– Ну что ты вылупилась, как макрурус тупорылый? – старательно копируя интонации русалки, спросила она.

Полина прыснула.

– Как-как? Макрурус тупорылый? А что, похожа!

Этого Ритка вынести не могла. Мстительно сжав губы, она внезапно смахнула с пенька Юлькины очки и, вскочив, с силой придавила ногой. Очки прощально хрустнули под подошвой.

Все онемели. Девочки испуганно переводили взгляд с Юльки на Риту и обратно.

В первое мгновение Юля не оценила в полной мере весь масштаб катастрофы. До неё ещё не дошло, что она больше никогда не увидит ни Приму, ни Яську, ни его маму, ни даже вредину-русалку из бассейна. Всё это она осознала позже. А в тот момент она просто ощутила, что случилось нечто непоправимое, и, сжав кулаки, подалась вперёд. Рита попятилась, а затем вдруг, скороговоркой пробормотав «Да пошла ты!», развернулась и пустилась наутёк.

Девочки стайкой окружили Юлю и обеспокоенно зачирикали. Юлька подняла с земли очки… вернее, то, что от них осталось, и повертела в руках. С первого – пусть даже очень близорукого – взгляда было очевидно, что починить их невозможно. Стёкла разбились и осыпались. Оправа треснула, одна дужка отломилась.

– Что-то Рита в последнее время совсем сбрендила, – Полина неодобрительно покачала головой.

– Точно, у неё крыша поехала, – угодливо поддакнула Жанна.

– Ты как? – погладив Юльку по руке, сочувственно спросила Настя Иванова.

– Ничего, – Юля изо всех сил крепилась, стараясь не подавать виду, как скверно у неё на душе. Настроение фотографироваться совсем пропало. – Я, наверное, пойду.

Машка Вишина, нахмурившись, пристально взглянула на неё и коротко предложила:

– Проводить?

– Маша, ты что! – воскликнула Полина. – Ты же наш фотограф! Мы без тебя никуда! Юля сама прекрасно дойдёт, правда, Юля?

– Дойду, – щурясь, кивнула Юлька.

Лица и надписи расплывались, но, в общем, она видела и дорогу, и машины, и дома.

– Ну, иди тогда. А мы тут ещё пофоткаемся, – кивнула Машка, которой, видимо, очень понравилась роль фотографараспорядителя. – Кстати, если врач разрешит, приходи к нам в секцию. У нас таких ценят!

Юлька попрощалась с девочками и побрела домой.

Ноги сами несли её вперёд, а в голове крутились невесёлые мысли. Неужели она никогда больше не увидит друзей? И как же теперь с ними помириться? Юля вспомнила, как они бросались к ней на выручку без всякой просьбы. А кто же теперь поможет Приме с примулами? И кто отведёт Яську к маме?.. Страшно даже представить, что с ним может случиться, если он решит всё-таки отправиться к ней один.

Погрузившись в горестные переживания, Юлька совсем перестала следить за дорогой. Через некоторое время путь ей преградило незнакомое шоссе с непрерывным потоком машин, и пришлось повернуть обратно.

Девочка нырнула в один двор, потом в другой и поняла, что заблудилась. Машинально полезла в карман за телефоном, но спохватилась, что забыла его дома, и побрела вперёд, тщетно пытаясь сориентироваться. Названия улиц и номера домов расплывались, превращаясь в нечитаемые иероглифы.

«Лучше бы девочки меня проводили», – мелькнуло в голове. Но Юлька понимала, что никогда бы не решилась признаться в своей беспомощности. Вот Приму с Яськой и просить бы не пришлось. Они бы сами обязательно довели её до дома.

Вечерело. Обхватив себя руками за плечи, Юлька плелась по улице куда глаза глядят и жалела, что не взяла с собой куртку: заметно похолодало. Можно было бы обратиться к прохожим, но Юля стеснялась к ним подойти.

– Наконец-то! Юля!

С другой стороны улицы к ней бежала мама.

– Юлька, господи, куда ты пропала? Я тебя два часа ищу по всему району! – мама крепко-крепко прижала её к себе. – Не смей больше так исчезать, слышишь?!

– Мама… очки сломались. – выговорила Юлька и расплакалась.

– Ну и что – очки, подумаешь, очки, – утешала её мама. – Главное, ты жива-здорова, а очки купим другие, какая ерунда. Идём домой!

Улица растворилась в весенних сумерках и Юлькиных слезах, превратившись в рябой поток вечерних огней. Мама стиснула Юлину руку и повела за собой. Девочка послушно двинулась за ней, не глядя по сторонам.

Дома Юля несколько раз пыталась заговорить с Яськой и Примой – и в комнатах, и на кухне, и в ванной. Но они, даже если были там, никак не дали о себе знать. Ничего не упало, не хлопнула дверь, не расцвёл новый цветок.

Мама быстро заметила, что дочка бродит по квартире и что-то бормочет себе под нос. Совсем обеспокоившись, она накормила Юльку кашей и заставила лечь в постель.

– Знаешь, ты права, – вздохнула мама перед тем, как выйти из комнаты. – Я действительно слишком много работаю и совсем не уделяю тебе внимания. Давай это исправим. Завтра у меня выходной. Мы можем вместе съездить за новыми очками, а потом куда-нибудь сходить. Договорились?

– Угу, – согласилась Юлька.

– Ну спи, – вздохнула мама и выключила свет.

В невзрачном переулке, где Юле купили очки в прошлый раз, оптики не оказалось. Парикмахерская и универмаг как будто сдвинулись плечом к плечу, и теперь между ними не поместилась бы даже крошечная подсобка. Юля с мамой обошли всю округу в надежде, что оптика переехала в другое помещение, но всё было напрасно. Магазинчик с очками исчез бесследно.

– Чудеса какие-то, – удивлялась мама, в пятый раз перегружая карту на смартфоне. – Ну ничего страшного, на нём свет клином не сошёлся. Давай зайдём в фирменный магазин и выберем тебе самые лучшие очки!

Так они и сделали. Магазин, в который они отправились, дорогущий и помпезный, вальяжно расположился на двух этажах. И новые очки были красивые. Изящные, в золотистой оправе.

Мама недоумевала, почему Юлька так тоскует по старым очкам, ведь новые шли ей гораздо больше. А Юлька грустно смотрела через качественные, но совершенно обычные стёкла на отчётливый, но такой обыкновенный мир, и понимала, что сказка кончилась. Мир барабашек, фей и русалок остался за невидимой гранью. Стал для неё недосягаем.

В поисках хоть какой-то информации она перелопатила все книги, которые были в доме, и облазила весь интернет. Сведений о сказочных существах было предостаточно, но ничего конкретного и полезного почерпнуть не удалось. Более того, Юльку до глубины души возмутили сайты про полтергейстов. Везде было написано, что это зловредные, опасные духи, от которых надо избавляться. Неудивительно, что барабашек не любят! Яська бы очень расстроился, если бы такое прочитал.

Прима и Яська по-прежнему никак не давали о себе знать, хотя им-то, чтобы увидеть Юльку, не надо было никаких дополнительных приспособлений. Наверное, так и не простили её после той ссоры. А у неё даже не было шанса извиниться!

Иногда ей казалось, что Прима и Яська ей просто приснились. Вдруг школьная психологиня была права? Может, Юлька чувствовала себя одиноко и поэтому сама нафантазировала себе друзей? Мостик говорила, что такое случается с «проблемными» детьми. А Юля, возможно, была проблемной…

Зато теперь девочки из класса приняли Юльку в свою компанию. Перебрасывались с ней записочками на скучных уроках, болтали о пустяках на переменках и играли в школьном дворе. Особенно она сблизилась с Настей Ивановой и Машкой Вишиной. Но после уроков Машке надо было бежать на тренировку, а Насте – в музыкальную школу, и дружба как бы замирала, вставала на паузу вплоть до следующего учебного дня. Вот с Яськой и Примой Юлька дружила круглосуточно, а не только в школе. Только где они теперь?..

Закончился апрель. Порхающими бабочками замелькали яркие майские дни. Приближался конец учебного года, а вместе с ним – праздничный концерт в честь окончания начальной школы. Почти все четвероклассники репетировали номера для предстоящего выступления. Полинина мама специально пригласила хореографа, который поставил им с Жанной и Ритой сценический танец. Настя Иванова собиралась сыграть на пианино, Илья Старостин готовил песню, а Влад Чистяков обещал показать фокусы. Остальные ребята должны были читать стихи.

Кира Кирилловна сама выбрала для учеников по стихотворению о школе, и Юльке досталось самое длинное. Вроде бы Юля выучила его назубок, но стоило ей представить себя на сцене, перед зрителями, как что-то замыкалось в голове. Слаженные строчки бросались врассыпную, прячась в закоулках памяти. Юлька сбивалась и начинала заново.

Если бы рядом были Прима и Яська, они бы обязательно помогли. Прима, конечно, немедленно взялась бы руководить процессом и раздавать советы, а Яська, кувыркаясь по дивану и уплетая конфеты, подсказывал бы слова.

Но Прима с Яськой исчезли, а мама, как всегда, пропадала на работе. Юльке приходилось сражаться с неподдающимся стихом один на один. Рассадив перед собой кукол, она по-актёрски декламировала стихотворение. Куклы послушно сидели, устремив взгляд нарисованных глаз куда-то в пространство, и, похоже, всё пропускали мимо ушей.

Наконец наступил день концерта. В актовый зал набились Юлькины одноклассники во главе с Кикиморой, а ещё ашки и «вэшки» со своими учительницами. Все возбуждённо галдели и суетились. Кто-то опаздывал, кто-то повторял номер, кто-то просто путался под ногами и всем мешал. Учителя даже не пытались навести порядок, в спешке заканчивая последние приготовления.

Юлька, забившись в уголок рядом со сценой, перечитывала стихотворение, но из-за суматохи и шума никак не могла сосредоточиться. В какой-то момент к общему гулу прибавился ритмичный топот: на сцене, находившейся прямо на уровне Юлькиной головы, начали репетировать танец Полина, Жанна и Рита.

Юлька оторвалась от листка. Перед глазами замельтешили три пары ног в золотистых туфлях. Девочки в одинаковых футболках и юбочках, с одинаковыми стрижками ритмично отбивали такт. Сейчас они казались близняшками, которые понимают друг друга без слов. Юлька машинально отложила листок с текстом на сцену и залюбовалась танцем.

Вдруг одна из «тройняшек» подошла слишком близко к краю и наступила на бумагу. Синхронный топот сбился: танцовщица поскользнулась и с ойканьем плюхнулась на пол.

– Рита! Ты как? – испугалась Юлька.

Кроме неё никто не заметил произошедшего: все были слишком увлечены своими занятиями. Даже обе «сестрички» изобразили ещё несколько па, прежде чем обнаружили потерю в строю.

– Рита, ну что там у тебя? – останавливаясь, с досадой спросила Полина.

– А-ай! Нога-а! – прохныкала Ритка, потирая лодыжку.

Юлька почувствовала себя виноватой. Подумать только, из-за неё человек получил травму!

– Сильно болит? – сочувственно спросила она. – Может, к врачу?

– Си-и-ильно, – со смесью укора, возмущения и жалости к себе протянула Ритка. Поднявшись, она, прихрамывая, прошлась по сцене. – Я теперь из-за этой Мартышки придурочной даже ходить нормально не могу. Поль, скажи ей!

Но Полина неожиданно рассердилась.

– Рита, хватит обвинять всех подряд. Упала – сама виновата. Вставай и танцуй!

– Да, Рит. Мы номер должны репетировать, – поддержала её Жанна.

Рита растерянно вытаращилась на подруг.

– Но у меня же нога болит, – напомнила она, от изумления забыв, что нужно капризно растягивать слоги.

– Ой, Рита, не будь таким нытиком! – раздражённо отмахнулась Полина. – Раз болит и ты не можешь танцевать, то уходи, мы с Жанной без тебя справимся.

– Поля! Жанна! Ну вы чего? Я могу, могу танцевать! – засуетилась Рита и в доказательство сделала несколько танцевальных движений.

Но прежняя лёгкость ушла, появились скованность и осторожность.

Полина поморщилась.

– Ой, всё. Ты сегодня не в форме. Мы с Жанной выступим вдвоём.

– Ну Поля…

– Иди, я сказала, – тоном, не допускающим возражений, скомандовала Полина.

Рита со страдальческим видом заковыляла вниз со сцены. Юля протянула ей ладонь и предложила:

– Ты в медкабинет? Давай провожу?

Ритка только сердито отмахнулась.

– Ребята! Смотрите, как у нас получается! – громко привлекла внимание одноклассников Полина. Видимо, без зрителей ей было неинтересно не только выступать, но и репетировать.

Они с Жанной заплясали по сцене.

– Во дают! – коротко прокомментировала их номер подошедшая Машка Вишина. – Может, зря я пошла в борьбу, а не в танцы? Не нужно было бы стих этот дурацкий зубрить… Юль, ты стих выучила?

– Ой, надо бы ещё повторить, – спохватилась Юлька и протянула руку, чтобы взять отложенный листок. Но его нигде не было. Ни на сцене, ни на полу…

– Что-то потеряла? – поинтересовалась Машка, заметив, что Юля растерянно оглядывается.

– Листок с текстом пропал, – Юлька, присев на корточки, ещё раз обшарила пол. Куда же он делся? Ведь был здесь! Разве что кто-нибудь забрал… В этот момент Юлю осенило. – Это Ритка! Она мою бумажку прихватила!

– Ну, Семёнова! Я ей точно врежу, когда вернётся! – Машка была в своём репертуаре. – Но ты стих-то помнишь?

– Помню… вроде бы, – неуверенно пробормотала Юлька.

В этот момент Кикимора объявила об окончании репетиции и велела всем занять свои места. В зале начали собираться гости – родители, бабушки и дедушки, братья и сёстры четвероклассников.

Юлька с Машкой уселись в первом ряду. Прямо перед ними возвышалась сцена. Юля вообразила, как стоит там и на весь огромный зал читает стихи… И тут случилось страшное: она с ужасом обнаружила, что напрочь забыла начало стихотворения. Из памяти выпали первые две строчки.

– Тоже волнуешься, да? – шёпотом спросила Настя Иванова, садясь рядом с Юлькой. – Я как представлю, что исполняю перед всеми музыкальную пьесу, у меня руки начинают дрожать. Я даже на экзаменах в музыкалке так не нервничала!

– Да уж, – понимающе кивнула Юлька.

Объявили о начале концерта. На сцену высыпали «ашки», подготовившие песню. Зазвучала музыка, номер начался, но Юльке было не до него: она пыталась вспомнить стихотворение. Ничего не получалось. Третья и четвёртая строчки вертелись в голове, но первые две начисто улетучились из памяти. Юлька вытащила смартфон, надеясь отыскать стихотворение в интернете, но оказалось, что в актовом зале нет мобильной связи.

Тогда она встала и начала осторожно пробираться к выходу, но перед ней немедленно возникла бдительная Кикимора.

– Савельева, ты куда?

– Кира Кирилловна, я на минутку. Очень надо!

– Потерпи! Скоро твоя очередь. Выступишь – и пойдёшь.

Пришлось сесть на место.

От беспокойства у Юльки руки-ноги дрожали. Наверное, это Настя её заразила. Юля обернулась и поискала глазами маму. Но в зале собралось много народа и различить её было трудно.

Концерт продолжался. Когда объявили танец, Рита увязалась было за Полиной и Жанной, но уже у сцены Полина повернулась к ней и повелительным движением головы отослала прочь. Рита, поникнув, послушно отступила, а Полина с Жанной начали выступление.

Поразительно, почему Жанна с Ритой, как собачки, преданно бегают за Полиной? Ну да, она яркая, красивая, уверенная в себе. Очень много чего умеет. Не умеет, пожалуй, только одного: дружить. Но ведь это – главное. Без математики, без рисования, без танцев можно обходиться и не чувствовать, что тебе чего-то не хватает. А без дружбы – нет…

Под аплодисменты Полина и Жанна ушли со сцены. Номера начинались и заканчивались, учительница «вэшек» выходила объявлять новых участников, но Юлька не обращала внимания на происходящее на сцене до тех пор, пока не прозвучало:

– Юлия Савельева, четвёртый «Б»!

Пульс застучал, как пулемёт, сердце ушло в пятки. Юлька встала и на негнущихся ногах поднялась по ступенькам.

Со сцены зал выглядел пугающе. Остановившись у микрофона и глядя на зрителей, Юлька вдруг обнаружила, что вместо того, чтобы вспомнить начало стихотворения, она забыла и продолжение.

Раздавшиеся аплодисменты звоном отдались в пустой голове. Юлька застыла в замешательстве, не зная, что делать. Может, сбежать, пока не поздно? Вот-вот над ней все снова начнут смеяться, как в тот злополучный день, когда она рассказывала «Мартышку и очки». «Мартышка в старости слаба глазами стала…» – всплыло в голове. Юлька по-прежнему помнила басню наизусть.

Решение пришло внезапно. Юля шагнула ближе к микрофону и слегка охрипшим от волнения голосом объявила:

– Иван Андреевич Крылов. «Мартышка и очки».

В зале снова захлопали. Юлька заметила, что оторопевшая от такой вольности Кикимора пробирается к сцене. Не дожидаясь, пока её отсюда с позором выдворят, девочка быстро начала:

При этих словах Юлька постучала пальцем по дужке, а потом сняла очки и продемонстрировала их залу. В тот же момент лица зрителей как будто стёрлись, превратившись в белые пятна. Кикимора утратила свой грозный вид. Остался только её силуэт: высокий, тощий и совсем не опасный. И Юлькин страх вдруг пропал. Вместо него она ощутила кураж, даже вдохновение.

Юля продолжила рассказывать басню, всё больше входя в роль. Как и тогда, в первый школьный день, в зале послышался смех, но её это не смутило. Она внезапно почувствовала, что сама контролирует происходящее в зале. Как будто от неё к зрителям протянулись невидимые ниточки. Юлька потянет за одну – и зрители засмеются, потянет за другую – и они заплачут.

Юля продолжила по-актёрски перевоплощаться в проказницу-мартышку. Когда она изобразила, как та нюхает и лижет очки, смех в зале перешёл в безудержный хохот.

Чтобы её услышали, последние слова Юлька буквально выкрикнула. Дыхание сбилось, как после быстрого бега, а щёки горели. В зале раздались бурные аплодисменты. Послышались крики «браво!» и «молодец!».

Юлька надела очки и оглядела зал. Оттуда на неё смотрели весёлые, приветливые лица. И кто-то махал ей рукой – мама!

Юля поклонилась, как учила Кира Кирилловна, и вдруг поняла, что больше не боится читать стихи перед зрителями. И вообще выступать. Нисколечко!

Почти не чувствуя под ногами пола, она упорхнула со сцены.

– Опять твои фокусы, Савельева, – сердито процедила Кикимора, когда Юлька проходила мимо. Похоже, она единственная не оценила «театра одного актёра». – Хорошо, что ты у меня больше не учишься, слава богу.

– Слава богу, – бездумно повторила ошеломлённая своим успехом и ещё не пришедшая в себя Юлька.

Кира Кирилловна оскорблённо поджала губы и отошла, а Юля села на своё место.

– Супер! А ты боялась! – наперебой с двух сторон зашептали Настя и Машка.

И даже сидевший позади Юльки Влад Чистяков высказался:

– Мартышка, ну ты крутая!

На этот раз Юлька совсем не обиделась на Мартышку. Наверное, потому что Влад произнёс это прозвище не с пренебрежением, а почтительно, даже восхищённо.

Продолжение концерта Юлька смотрела с удовольствием. Под конец, когда учителя начали желать четвероклассникам успехов в дальнейшей учёбе, все расчувствовались. Некоторые девочки даже захлюпали носами. А у Юльки на душе было легко.

Начались летние каникулы. Ребята разъехались – кто в лагерь, кто на дачу, кто с родителями на море. Юлька осталась в городе вместе с мамой, которой никак не давали отпуск, и маялась в одиночестве.

– Ну когда наконец тебя отпустят с работы? – приставала она к маме.

– Ещё не скоро. Многие уехали отдыхать, и работать некому. – Мама, продолжая намывать в раковине кастрюлю, виновато пожала плечами. – А ты пока не скучай, ты отдыхай, развлекайся! Чаще выходи из дома, гуляй во дворе…

– Да что там делать одной? – вздохнула Юлька. – Скучно…

– А раньше ты гуляла и не скучала.

– Раньше я была не одна, – вырвалось у Юльки.

– Ну подожди немного. – Мама ободряюще улыбнулась. – Вернутся твои подружки. К осени – уж обязательно.

– Да я не про них…

– А про кого? – насторожилась мама. – Я их знаю?

Она отложила кастрюлю на сушилку и с беспокойством посмотрела на Юлю.

– Ну, понимаешь, у меня были очень близкие друзья, а я их обидела. Я не хотела, оно как-то само получилось. А теперь они ушли, и я не знаю, что делать.

Мама выключила воду и развернулась к Юльке.

– Знаешь, так, наверное, бывает у каждого. Мы все иногда по глупости поступаем не очень хорошо. Я думаю, если ты искренне извинишься перед друзьями, они тебя простят, – она потрепала Юльку по голове и внушительно добавила: – И обязательно меня с ними познакомь!

– Только как извиниться? Я же их больше не вижу. Даже не знаю, где они, – вздохнула Юлька.

И вдруг… кастрюля, мирно стоявшая на сушилке, как будто сама собой подпрыгнула и рухнула в раковину.

Юля с мамой подскочили от неожиданности.

– Что это она? – изумилась мама и принялась осматривать кастрюлю и раковину – не повредились ли.

Слегка подрагивая от охватившего её волнения, Юлька огляделась и шепнула:

– Яська, это ты?

– Что? – удивлённо повернулась к ней мама.

В ту же секунду с сушилки слетела тарелка и раскололась на куски. Без сомнения, это был барабашка!

– Надо же, – мама растерянно повертела в руках два крупных осколка. – Пожалуй, сушилку придётся поменять. Ну ладно, посуда бьётся к счастью.

Счастье… Именно этим словом Юлька описала бы то, что ощутила в тот момент.

– А вот если бы мы с друзьями снова встретились, я бы извинилась и сказала, что была неправа, – повысив голос, произнесла она.

– Ну и правильно, – рассеянно согласилась мама, выгребая из раковины осколки помельче. – Только не забудь меня с ними познакомить, слышишь?

В этот миг лицо овеял знакомый ароматный ветерок. Цветы, стоявшие на кухне, один за другим начали распускаться. Жёлто-розовые примулы, яркая азалия, нежная камелия, разноцветные фиалки…

Мама повернула голову и ахнула.

– Юлька, смотри! Это же чудо!

– Это не чудо, это знак!

Юлька почувствовала: так Прима даёт понять, что они с Яськой больше не обижаются. Друзья здесь, рядом, они никуда не ушли. Ура!

– Какие странные вещи сегодня творятся, – оглядывая цветы, пробормотала мама и спохватилась: – Да, Юля, у меня же для тебя сюрприз! Поездка в лагерь на море на целый месяц. Ты рада?

Юлька была не просто рада: она словно вдруг воспарила в воздух и очутилась на седьмом небе! Оказывается, счастье похоже на волну: как набежит, как подхватит, как захлестнёт с головой…

Из крана закапала вода, и у Юли в ушах словно вживую прозвучал Яськин голос: «А я тоже хочу на море! Только я ещё плавать не научился».

– Яся, только попробуй снова устроить потоп! – шёпотом пригрозила она.

– Чудеса в решете, – закручивая своевольный кран, выдохнула мама. – По-моему, у нас завёлся полтергейст…

Тарелки на столе подпрыгнули, занавески закачались: судя по всему, это Яська пустился в пляс по всей кухне. Наконец-то его заметили, о нём узнали!

Юлька представила, как Прима скептически наблюдает за этой картиной и закатывает фиалковые глаза, и радостно засмеялась. Впереди её ждали лето, море и восхитительные приключения…