[Примечание. Мы указали должности тех, кто работал над версией Final Fantasy VII для PlayStation 1 на момент выхода игры в 1997 году. Должности остальных указаны на момент их участия в создании игры. ]

В конце 90-х годов у всех компаний, разрабатывающих игры, было много денег (особенно у Square, конечно). Поэтому для Square качество было важнее затрат. Именно по такому принципу работал Сакагути-сан. Он всегда много требовал от команды и устанавливал нам сжатые сроки, но при этом обеспечивал нас большим количеством сотрудников и лучшим оборудованием. Такое было редкостью. У него всегда были грандиозные задумки, но в то же время он точно знал, как их реализовать.

Он всегда думал о будущем и представлял себе общую картину. Он никогда не был полностью доволен тем, над чем работал в данный момент.

Думаю, называть его богом было бы слишком, но впечатление создавалось именно такое. Он был суперзвездой.

Помню, как мы называли его «королем». За глаза, конечно.

Да, он был королем в хорошем смысле этого слова. Думаю, это началось с адреса электронной почты: он не хотел использовать свое настоящее имя и просто написал «король», добавив какую-то комбинацию цифр. И тогда мы сказали: «Ну ладно, он и правда король».

Да, точно, король. [Смеется] На самом деле, на большинстве заседаний директоров Squaresoft без него решений не принимали. Он говорил комитету управления, когда игра будет завершена и какой должна быть маркетинговая кампания. Так что да, он и правда был королем. Он держал под контролем весь процесс.

Король? Это в Square USA так говорят? Смешные! [Смеется] Да, я помню, что меня так когда-то называли. И все же это не то, о чем вы подумали. Один раз я выпил много шампанского, и мне дали прозвище «король шампанского». Вот откуда это пошло. Это никак не связано с моей работой. И я больше не пью столько.

Думаю, его методы работы иногда бывали агрессивными. Но он понимал как творческую сторону процесса, так и управленческую. Также он тесно работал с ведущими сотрудниками команды разработки, чем не мог похвастаться никто другой из руководства Squaresoft.

Он искусный политик. Иногда он мотивировал людей, а иногда, можно сказать, манипулировал ими. Но он знает, как заставить людей на него работать.

Он был из тех очень-очень успешных людей, которые знают, чего хотят, и требуют от сотрудников кропотливой работы, пока не получат желаемого результата. Я не уверен, что он действительно все всегда знал, поэтому, думаю, иногда что-то получалось случайно. Работа просто подходила к концу, и, если ему нравилось, он говорил: «Ага! Это то, что мне нужно!»

Не сказал бы, что он принимал невзвешенные решения, но, как правило, к важным решениям он приходил быстро и легко. У меня складывалось такое ощущение, что он всегда руководствовался тем, что его вдохновляло в то время. Что-то просто приходило ему в голову, и он говорил: «Да, мы должны это сделать».

Думаю, мой стиль работы можно назвать бессистемным. Я могу утром сказать сотрудникам: «Делайте так». А затем, когда они показывают мне, что получилось, я начинаю злиться: «Почему именно так?», хотя это именно то, о чем я просил. Подобное иногда со мной случается. Дело в том, что мои мысли находятся в постоянном движении, поэтому я могу забросать человека десятью письмами подряд на одну и ту же тему. Отправить сообщение, передумать, отправить другое, передумать снова.

Он отец Final Fantasy. Он создал эту серию. Поэтому мне и, наверное, всем остальным было легко довериться его гению, поддерживать его и посвящать всего себя работе.

Время разработки FFVII было золотым для Сакагути. И большинство решений, которые он тогда принял, окупились сполна.

В то время было еще неизвестно, станут ли японские RPG-игры трехмерными или нет. Сакагути-сану нравилась пиксельная графика, и мы много спорили, стоит ли оставлять 2D. После того как мы закончили Final Fantasy VI, мы начали работать над Final Fantasy VII [как 2D игрой на Super Famicom], устраивая мозговой штурм и планируя работу над проектом.

1994? Эм… Это… Подождите, что? Китасэ такое сказал? Вы уверены, что он это не придумал? Нет, не знаю. Прошу прощения, я такого не помню. Может, он имел в виду, что у него были какие-то мысли по этому поводу.

Думаю, над FFVI работало около 60 человек. Когда мы приступили к разработке FFVII [для Super Famicom], по-моему, нас было меньше, может, 20–30 человек.

Работа продвигалась довольно медленно. Может, несколько месяцев?

Примерно два-три месяца.

Тогда мы еще никак не могли определиться, о чем будет эта история. Ничего еще не решили… [В] первой версии, которую написал Сакагути-сан, действие происходило в Нью-Йорке: некая организация пыталась уничтожить мако-реакторы, а персонаж по имени детектив Джо расследовал это дело. Были и другие персонажи. Один из членов этой организации, который пытался уничтожить реактор, стал прототипом Клауда [главный герой итоговой версии FFVII].

По-моему, вы тоже написали свою концепцию игры, да?

Да, написал.

Но в то время разработчики Chrono Trigger были в отчаянном положении, так что вся команда бросилась им на помощь… и на этом все кончилось.

Да, точно. Теперь вспомнил. Тогда мы бросили все силы на Chrono Trigger. До этого мы обсуждали создание FFVII, но затем перекинули всех на разработку Chrono Trigger. Сейчас я вспомнил: я действительно написал тогда сценарий для FFVII, другую историю [отличную от той, которую в итоге использовали]. Хотя я не помню, чтобы действие происходило в Нью-Йорке. Знаете, идея с Нью-Йорком могла быть из Parasite Eve. А Джо – это на самом деле имя, которое я изначально хотел дать главному герою Lost Odyssey. Не знаю, может, у меня все уже перепуталось.

До Final Fantasy VII <…> у нас в компании не было никого, кто разбирался бы в трехмерной графике. Затем я встретил [Хасимото], который до сих пор остается моим лучшим другом, и он помог мне набрать очень талантливую команду для создания графики. Они впервые работали над играми, а мы – с 3D-графикой.

В то время меня приглашали и в другие компании. Но меня они не интересовали. Сакагути-сан отличался от всех. По-моему, он действительно талантлив. В нем что-то есть. Не знаю что, но что-то есть… Талант или способность предвидеть будущее.

Мы знали, что Nintendo 64 и PlayStation 1 станут следующим поколением и что новую игру мы будем разрабатывать для одной из них. Примерно то же мы испытывали, когда перешли с Famicom на Super Famicom. Нашим первым шагом был не выбор между двумя консолями, а изучение рабочих станций Silicon Graphics, которые мы приобрели. Их оборудование было очень дорогим, и на нем мы выпустили демоверсию, чтобы показать людям: вот как Final Fantasy могла бы выглядеть в 3D.

Кадзуюки Хасимото (Kazuyuki Hashimoto)

В Square планировали создать игру для консоли Nintendo следующего поколения. Но доступа к оборудованию для разработки у нас не было, а технические характеристики постоянно менялись. Поэтому я предложил воспользоваться тем железом, которое у нас было, и посмотреть, что можно с ним сделать. Затем мы могли оптимизировать эту идею для приставок поменьше. Изначально мы смогли достичь результата на самом мощном железе, так что были вольны выбирать, что мы можем сделать в 3D.

Хиронобу Сакагути (Hironobu Sakaguchi)

Тогда переход с 2D на 3D был большим шагом. Мне было сложно даже представить, как должны выглядеть сцены битв.

Square была новой компанией на рынке 3D-графики, поэтому в Silicon Graphics не обратили на нас особого внимания. Когда демоверсия была готова, мы захотели показать ее на конференции SIGGRAPH в Лос-Анджелесе, но не смогли вывезти оборудование из Японии [оно занимало слишком много места]. Нам пришлось просить оборудование напрокат в офисе SGI, но они нас не узнали. У меня был знакомый в Silicon Graphics U.S., и я попросил его организовать прокат. Так у нас появилось оборудование для конференции.

Так как я был единственным разработчиком [кто говорил по-английски в нашей команде], на SIGGRAPH меня поставили к стенду, чтобы я объяснял, как наша игра работает. В демоверсии была всего одна битва, но я помню, что играть в нее было весело. Помню, что люди хотели сразу сыграть еще, а потом еще, чтобы найти нужную комбинацию команд и выиграть.

Народа было немного. Людям нужно было нарисовать символ на экране, чтобы сотворить заклинание или вызвать дракона. Им были интересны визуальные эффекты, но механика игры показалась запутанной.

Пользовательский интерфейс был жестовый. То есть вы рисовали Z, как Zorro, и что-то происходило. А потом вы рисовали круг – и происходило что-то другое. Это были жесты, понятные создателям сюжетной игры, но непривычные с точки зрения пользовательского интерфейса Windows или чего-то похожего. Это было гораздо смелее и оригинальнее. Возможно, не так логично, но однозначно веселее. Знаете, если бы компьютерная компания разрабатывала автомат для игры в пинбол, они бы установили кнопку «толкнуть», «запустить», «нажать» или что-то подобное, но если бы его разрабатывал геймдизайнер, у него была бы большая пружина и приспособление, которое нужно тянуть.

Люди на презентации не понимали, что происходит. Многие пришли туда с деловыми целями ради высоких технологий в инженерии или в военной сфере, а мы им показывали игру для развлечения. Они говорили: «Интересно». И все. Но я до сих пор помню, как Майкл Джонс (Michael Jones) из SGI пришел к нам, потому что мы использовали эту технологию, и он был так впечатлен, что сказал, что SGI хочет показать такое приложение в головном офисе в Маунтин-Вью (Калифорния). И мы дали ему. exe-файл для демонстрации игры в головном офисе SGI. Позднее Джонс стал главой Keyhole. Вы знаете, что это? Google Earth. Мир тесен.

Лично мне в них очень понравилось, что, даже несмотря на техническую подкованность, они были по-настоящему преданы аниме, в отличие от разработчиков других видеоигр. В «Акире» герой вскидывает руку – и что-то происходит, так? В современных видеоиграх этого не хватает. А здесь нам как бы предлагали: «Пусть будет компьютерная игра, которая выглядит как произведение искусства, вдохновившее ее создателей».

В то время, если речь шла о компьютерной графике, люди хотели видеть что-то реалистичное, что-то, что можно было бы вставить в фильм, и никто не заметил бы разницы. Но мы использовали CG для создания аниме-персонажей. Именно поэтому, как мне кажется, немногие заинтересовались игрой на конференции. Но это то, чем мы хотели заниматься.

У нас было много клиентов, которые делали сумасшедшие вещи. Кто-то симулировал ядерные реакторы. Кто-то учил космонавтов управлять шаттлами. Все эти невероятные приложения были созданы с помощью наших компьютеров и часто использовали наше программное обеспечение. Наше оборудование было намного мощнее девайсов конечного пользователя, но это отлично подходит для дизайнеров и разработчиков. Можно было в моменте интерактивно симулировать то, что на ПК придется кодировать год. <…> То есть можно экспериментировать, используя сверхмощные компьютеры <…> Примерно это и сделали в Square.

На самом деле официально для Nintendo 64 игра не разрабатывалась. Это было скорее экспериментом с консолью.

[Nintendo] начала выдавать нам оборудование для эмуляции Nintendo 64. Они не поддерживали ничего хоть немного объемного. Вы знаете, как выглядит SGI Onyx? Чуть меньше стола (примерно 1 × 1 м) <…> Я смог запустить очень простые демоверсии и пытался портировать некоторые модели высокого разрешения, которые мы использовали для демо на SIGGRAPH, чтобы посмотреть, как они будут работать <…> [Также] я использовал 3D-модель стража Левиафана, который совершенно точно не входил в демоверсию FFVI на конференции.

Мы начали создавать демоверсию, чтобы посмотреть, что вообще можно было сделать, и над ней работало всего несколько человек: несколько программистов, четыре или пять художников по графике. Эти художники, может, уже забыли, но первыми персонажами, которыми мы попросили их заняться, были Клауд, Баррет и Рэд XIII (все они в итоге вошли в последнюю версию Final Fantasy VII).

Я помню, как работал над ними и переделывал их первоначальные образы. Клауд и Баррет были слишком низкого роста, и я сделал их выше. Да, эти трое были, наверное, первыми персонажами, которых мы создали.

Нас было немного, мы тайно работали над всеми идеями, и постепенно команда расширялась.

Все это происходило еще и в одной комнате, помню-помню.

Да. Это была отдельная комната. Очень мало людей знали о проекте и работали над ним. Это было «совершенно секретно». Что касается основной части работы над этой демоверсией, она заняла, наверное, месяц или два.

Трудно определить точные временные рамки. У нас не было графика работы как такового.

Номура, а вы помните, что для SGI-демоверсии для Nintendo 64 вы первой сделали модель Бегемота?

Неужели? В полигонах?

Когда бы мы ни начинали работу над новой игрой Final Fantasy, мы всегда выбираем Бегемота в качестве тестовой модели. Для демо на Nintendo 64 он состоял из 2000 полигонов.

Вообще этого не помню.

Не помните? Ведь это вы его прорисовали! [Смеется] В любом случае мы создали модель Бегемота из 2000 полигонов для Nintendo 64, но когда мы вывели ее на экран и анимировали, то частота кадров оказалась слишком низкой. Чтобы отобразить Бегемота должным образом, нам нужно было 2000 полигонов, но это было слишком для оборудования. В этом была проблема Nintendo.

Вся эта работа была проделана, если не ошибаюсь, для Shoshinkai, Nintendo’s Space World (выставка в Японии). И вот я сижу, пишу код и задумываюсь о том, чтобы возглавить разработку этой демоверсии для Space World. Затем (думаю, это было ближе к концу года) Сакагути-сан собрал всех посреди гигантского этажа, где разработчики занимались Meguro, и просто объявил: «Знаете, мы больше не работаем с Nintendo» <…> Так что вся проделанная мной работа пошла насмарку.

[В сентябре 1995 года] президент компании [Тэцуо] Мизуно-сан принял меня на работу и сказал: «Squaresoft всегда будет с Nintendo <…> Пока вы на нас работаете, вы, в сущности, работаете на Nintendo». А через неделю после того, как я устроился, начались разговоры: «А может, нам все-таки переключиться на Sony». Я, мягко говоря, был в шоке.

Помню, как-то шел я по коридору, когда Сакагути-сан остановил меня и сказал: «Посмотрите-ка на это!» На нем была толстовка, он повернулся и показал мне логотип PlayStation на спине. Я стоял там как громом пораженный. <…> Я тогда занимал довольно низкую позицию в Square, так что не мог ничего ответить. В любом случае, даже если он и говорил со мной о чем-то, я мог только кивать и соглашаться с ним.

Я думаю, [мы объявили о том, что мы теперь с Sony], в рекламе по телевизору, да?

Думаю, да. Это было довольно необычно – использовать рекламный ролик, чтобы объявить, что игра в разработке. <…> Сегодня так анонсы уже не делают.

Еще я помню, что мы разместили рекламу в [журнале] Shonen Jump с шестимиллионной аудиторией. Мы разместили ее одновременно с телевизионной рекламой, и, я думаю, вместе они оказали огромное влияние.

В Square любили играть по-крупному. Выпуск Final Fantasy VII на PlayStation 1 был большим риском. <…> Никто не верил в PlayStation 1. Никто не знал, взлетит ли она, многие были уверены, что нет. На первых фотографиях она выглядела как унитаз, чем и подтвердила сомнения некоторых.

[Для Сакагути] это должно было быть крайне трудным решением. Но он принял его, и с тех пор серия значительно выросла. Удивительно, что он смог это сделать и добиться, чтобы все сработало. Он сделал все это для игры, для своей серии.

Думаю, это было трудное время для нашего президента и для Сакагути-сана.

Конечно, тогда я не был президентом Square. Надо мной были еще люди, управляющие компанией, и я убедил их принять это решение. Но игры для PlayStation 1 на CD стали решающим фактором. Если бы вы захотели сделать экшн-игру в 3D-графике на картридже Nintendo 64 с его ограниченным объемом, вы бы смогли это сделать. Но я хотел создать ролевую игру в 3D-графике. Я отчетливо понимал, чего хочу, но это было бы сложно на железе Nintendo. <…>

Самая большая проблема была, конечно, в памяти. По нашим подсчетам, было невозможно уместить игру на картридж. Поэтому основной причиной выбора PlayStation 1 стало то, что это была единственная консоль с CD-ROM.

Также CD были дешевле, чем картриджи, поэтому мы думали, что можем предложить игрокам больше, не повышая цену. Это было еще одним преимуществом.

Стоимость была совершенно другой. В среднем картридж стоил примерно 10 000 иен, а CD – почти вдвое меньше. В Nintendo были абсолютно уверены в том, что они все еще популярны и будут продаваться за такую цену и в большом количестве. Мы же не могли полностью с этим согласиться, потому что занимались разными форматами, и они были значительно дешевле. <…> Для людей разница была ощутимой: заплатить 10 000 иен или насладиться новым музыкальным альбомом за 20 долларов. Мы просто не могли с этим конкурировать. Нас это не устраивало. Более того, способ распространения сильно отличался. Nintendo продавались в секторе игрушек, в то время как Sony пришли из категории фильмов и музыки. И мы не были уверены, что сектор игрушек был для нас лучшим решением.

[Примечание. В то время как многие сотрудники, говоря об этой части истории, называют разницу между CD-ROM и картриджами главной причиной перехода Square на PlayStation 1, другие говорят о разнице в мощности аппаратного обеспечения и об общении Square и Nintendo, которые тоже сыграли немаловажную роль в принятии этого решения. Каваи уверен: в Square публично говорили все эти годы только о противопоставлении картриджей и дисков исключительно из уважения к Nintendo.]

В то время Sony обратились к нам с предложением: «У нас скоро выйдет PlayStation 1, и мы хотим выпускать 3D-игры, вам это было бы интересно?» Тогда, так как мы тесно сотрудничали с Nintendo, мы ответили: «Мы не уверены. Мы уже сотрудничаем с другой компанией». Я спросил, можно ли поделиться этой информацией с Nintendo. В Sony ответили: «Да, конечно. Вы можете им это показать. Мы просто хотим, чтобы вы посмотрели, чем мы занимаемся, и если вы останетесь довольны, тогда непременно присоединяйтесь к нам». Не то чтобы мы постоянно передавали информацию туда-сюда между Sony и Nintendo, но в то же время наши программисты <…> начали создавать прототипы и для PlayStation 1, и для Nintendo 64, чтобы протестировать обе консоли.

Мы пытались понять, хотим мы разрабатывать игры для приставок Nintendo или нет. <…> Некоторое время мы метались между N64 и PlayStation 1, проверяя, что можем сделать с 3D-графикой на каждой системе.

Я видел пару пробников, но они были очень разными. Качество сильно отличалось. Тогда я подумал, что они никогда не выберут Nintendo, потому что результат говорил сам за себя.

У меня были подозрения, что у N64 дела тогда шли не совсем хорошо <…> одной из моих обязанностей <…> было сравнение производительности N64 и PlayStation 1. Мы проводили тестирование [PlayStation 1], где у нас была горстка 2D-спрайтов, выпрыгивающих за пределы экрана. И мы проверяли, сколько полигонов могли получить за 1/60 секунды.

И даже без какого-либо текстурирования и световых эффектов мы использовали менее 50 % возможностей [PlayStation 1]. Конечно, минусом [PlayStation 1] было отсутствие z-буфера, из-за чего полигоны накладывались друг на друга, поэтому нужно было с ними дополнительно поработать, чтобы [картинка] не тряслась. Но, с другой стороны, на N64 тогда нельзя было сделать нечто хотя бы немного похожее на FFVII для PlayStation 1.

На самом деле [Nintendo] организовали поездку для меня, [ведущего программиста Кена] Нариты-сана и еще нескольких ведущих разработчиков, которые занимались боевой частью демоверсии Final Fantasy VI [SIGGRAPH] <…> Думаю, уже тогда в Nintendo начали получать первые сигналы от Square, как бы говорившие: «Ваше оборудование не соответствует нашим запросам. Дело не только в недостаточной производительности в 3D, но и в хранении данных». Тогда они сказали: «Мы произведем новый чип». По идее, в нем должны были улучшить железо, чтобы повысить производительность. Я полагаю, они просто скопировали один в один аналог от SGI, и случилось недопонимание между SGI и Nintendo: вышло не то, что они ожидали. SGI, вероятно, говорили о лимитах железа и хотели сделать нечто большее, чем железо для рендера 3D. Но у Nintendo были определенные показатели производительности, которые нужно было учитывать, и я думаю, что они не смогли донести это до SGI. Просто не сработались. Поэтому они отправили нас в Маунтин-Вью, и я взял весь код, который писал для Shoshinkai, чтобы запустить на [новейшем прототипе] железа. Производительность не особо изменилась.

В 1993 году [Nintendo] предложила мне возглавить североамериканское направление проекта по разработке консоли следующего поколения [которой оказалась Nintendo 64]. Я узнал, что нашим партнером были Silicon Graphics. Так что я переехал в Калифорнию и работал там на полную ставку как представитель Nintendo, координируя работу японских компаний и SGI <…>

Мы точно встречались с представителями [Square]. И с каждым издателем, чтобы рассказать, на что способны наши технологии. Встретились со [Square] пару раз. Они вернулись с демоверсией того, что смогли сделать с нашим железом, спрашивали, как можно это все оптимизировать <…> Я плохо помню, что именно они показали. Из того, что помню: демоверсия показала возрастающее количество прыгающих затекстуренных 2D-мячей. Не думаю, что они показали что-то, демонстрирующее геймплей, или даже что-то, являющееся [интеллектуальной собственностью].

Мы потратили несколько дней, как я помню, оптимизируя мой код, чтобы увеличить количество полигонов, но разницы особой не было. Когда мы вернулись в Токио, встретились с Нарита-саном, Сагакути-саном и мажоритарным акционером Square Миямото-саном. Я никогда до этого не встречался [с Миямото лицом к лицу]. Он просто зашел и сказал: «Окей, так как это было?» Я привел некоторые данные, когда меня спросили, но в основном говорил Нарита-сан. В сущности, он сообщил: «Нам просто не хватает производительности. Мы даже близко не подошли к тому, что мы делали при подготовке демоверсии на SIGGRAPH». Миямото-сан просто молча это выслушал, и я ничего больше не знал, пока Сагакути-сан не собрал нас всех и не сказал: «Мы больше не работаем с N64». И да, думаю, в каком-то смысле я предоставил объективные данные для обоснования того, что N64 не подходит для нового поколения Final Fantasy.

В то время Square действительно очень тесно сотрудничала с Nintendo: мы были партнерами. Поэтому, когда их новая система была в разработке, мы давали им много советов, например: «Вам понадобится CD-ROM», «Вам не хватает пропускной способности для того, что мы пытаемся сделать», «С тем, что у вас сейчас есть, мы не сможем сделать RPG». Мы дали им много советов, но [президент Nintendo Хироси] Ямаути-сан не прислушался ни к одному из них. Именно тогда Сакагути-сан и управление Square решили: «Хорошо, тогда мы будем работать с Sony».

Мы как команда обратились к президенту и основателю Square Миямото-сану, потому что в последнее время все сводилось к одному вопросу: имело ли это смысл с точки зрения бизнеса. Миямото-сан обнадежил нас: если мы, разработчики софта, были уверены, что сможем сделать хорошую игру, было бы странно лишать нас этой возможности. Он согласился с тем, что решение было правильным, и позволил нам делать то, что мы считаем нужным.

[У Миямото-сана] всегда была коммерческая жилка, он мгновенно реагировал на изменения <…> Некоторым нужно было время, чтобы обдумать, что хорошо для компании, а что нет. У меня создалось впечатление, что Миямото-сан был человеком, который говорит: «Хорошо, думаю, что это отличная идея. Мы этим займемся», – вместо того чтобы колебаться.

От Sony нам поступило лучшее предложение из тех, что они делали издателям. Также они провели большую работу по связям с общественностью и маркетингу за свой счет. Они сделали нам предложение, от которого нельзя было отказаться, чтобы убедить нас перейти к ним <…> Я не могу раскрыть все детали, но скажу одно: отчисления, которые мы должны были делать Sony за каждую проданную копию, были очень низкими.

Они понимали, как сильно мы хотели договориться. Нам даже необязательно было завлекать рекламными кампаниями, которые мы собирались запустить, потому что по нашему энтузиазму было ясно, что мы идем ва-банк. Это была чистая энергия, которую Sony вкладывала в дело.

Я тогда работал с издателями, был аккаунт-менеджером Square, поэтому знаю больше, чем могу рассказать <…> Мы долго шли к этому анонсу.

С нашей стороны со Square работал парень по имени Юдзи Такахаси. Такэти-сан сказал Такахаси, что пока PlayStation не продаст более трех миллионов приставок в Японии, они не смогут разрабатывать FFVII для нее. Это было обусловлено стоимостью производства. Они наперед знали, что окажутся на грани банкротства, если произведут и продадут миллион копий. Три миллиона, вероятно, вывели бы их в ноль. Поэтому Square сказали, что наша работа – продать три миллиона приставок, и тогда они подумают о разработке игр для PlayStation. Это была обескураживающая цифра, несомненно. Но для них с точки зрения бизнеса это было совершенно обоснованно. Никому не хочется ввязываться в заранее невыгодное дело.

Я не участвовал непосредственно в сделке <…> Но в любых переговорах есть место блефу, так что я не удивился бы, если бы Sony вовсе необязательно было продавать так много.

Мы знали, что разработчики из Square хотели работать на платформе PlayStation, поэтому все давление было направлено на генерального директора, потому что как глава компании он не мог легко принимать рискованных решений. Как только мы достигли трех миллионов проданных консолей, Такахаси-сан обратился к нему и сказал: «Мы выполнили нашу часть сделки. Теперь ваша очередь».

Если честно, [я не помню, чтобы переход на 3D был большой проблемой]. Гораздо больше я запомнил, что Final Fantasy не будет больше игрой Famicom, а станет игрой PlayStation 1. Это имело куда большее значение.

К тому моменту тяжелая артиллерия уже перешла на PlayStation 1. Оставались только Final Fantasy и Dragon Quest. Мы были уверены, что, как только Final Fantasy совершит переход, большинство оставшихся сторонних студий последует за ней. Так что это было важно.

Это было великолепно. Все изменилось после этого <…> FFVII и Dragon Quest VII [от главного конкурента Square – Enix] стали решающим [ударом] <…> Как минимум для японского рынка, который сделал PlayStation 1 самой популярной консолью своего поколения.

С политической точки зрения это было радикальное изменение и важнейшее решение, но для меня это стало естественным ходом событий, потому что нам нужно было железо, чтобы создавать игру.

Я думал, это было правильным решением, но да, потом у нас были [напряженные отношения] с Nintendo.

Было довольно неудобно. Следующие четыре или пять лет мы даже поговорить с Nintendo не могли. Никаких дружеских отношений не было.

Когда мы приняли решение перейти к Sony, нас фактически отлучили от офисов Nintendo примерно на 10 лет. С точки зрения потребителя, наличие двух конкурирующих друг с другом компаний было преимуществом, потому что цены не поднимались. Но с точки зрения бизнеса в наших интересах было, чтобы Sony выиграла, а Nintendo проиграла.

Период, когда появилась PlayStation 1, использующая диски, а не картриджи, стал тяжелым временем для Nintendo и издателей. Nintendo хотела остаться верной картриджам, чтобы минимизировать количество подделок, но издатели хотели дополнительное место, которое предоставляли диски. Это было особенно важно для игр с продвинутой графикой, таких как Final Fantasy.

Я знал, что это было важно [уход Square] и это была существенная потеря. Но для меня она не была такой уж невосполнимой. Я знал, что это важно для [Nintendo в] Японии. Но, по-моему, не для американского рынка. Когда мы поняли, что это большая проблема для нашей системы, и стало ясно, что Sony станет нашим конкурентом, тогда наша работа стала еще важнее.

Скажу только одно: я впечатлен тем, что Nintendo смогли сделать с N64. Mario, Zelda – их разработчики, наверное, лучшие из лучших: судя по тому, что они смогли сделать. Но это, в сущности, предел возможностей приставки. И пытаться запустить на ней что-нибудь наподобие Final Fantasy – это путь в никуда.

Когда мы приняли это решение, директор Square [Масафуми Миямото], наш ведущий программист [Кен Нарита] и я встретились с Ямаути-саном. В культуре Киото существует старая традиция: когда кто-нибудь встречает вас с чаем, вы этот чай пить не должны. Это просто дань вежливости. Ямаути-сан встретил нас очень дорогим бэнто и пивом, тепло поприветствовал и практически похлопал нас по спине, говоря этим: «Желаю вам всего лучшего». Никаких сожалений, ничего.

Думаю, [Сакагути] просто пытается быть политкорректным.

Не думаю, [что кто-нибудь из Nintendo вставлял нам палки в колеса]. Они говорили: «Нам это не нужно». Именно так они и сказали. [Смеется] Их философия всегда гласила: приставки Nintendo – для игр, и если издатели хотят выпускать игры, им говорили: «Хорошо, вы можете это делать». Но если что-то не нравилось, ответом было: «Вы нам не нужны».

Я слышал, как Nintendo сказали: «Если вы уходите, то больше никогда не возвращайтесь».

[Примечание. В октябре 2001 года президент Square Хисаси Судзуки в интервью для Nihon Keizai Shimbun сказал, что в Nintendo были особенно расстроены не из-за ухода Square, а из-за публичных заявлений, в которых Square критиковали управление Nintendo, и из-за того, что Square помогла убедить уйти Enix. Судзуки отклонил запрос на интервью для этой книги. ]

На самом деле я ничего не знаю об этой истории [c Enix] <…> Мне интересно, не преувеличивают ли интенсивность того напряжения, которое было на самом деле, потому что игра стала настоящим хитом <…> Возможно, все выглядит так, будто ситуация была более напряженной, потому что это была первая игра из серии для Sony и можно сказать, что Nintendo упустили такой успешный проект. Я думаю, что все дело в этом.

Final Fantasy VII вышла очень быстро, период разработки занял чуть больше года. Это было необычно для того времени <…> Чтобы ускорить производственный цикл, они по-крупному вложились в технологии. Команда резко расширилась с 30–40 человек до 150.

У них 150 человек работало над одной игрой, а это действительно много. Обычно над игрой работали 20 человек одновременно.

[Примечание. Кто-то называет другое количество сотрудников. В интервью для этой книги директор Ёсинори Китасэ говорит, что команда разработки Final Fantasy VI включала 60 человек. А в 1997 году в статье японского журнала Weekly Famitsu написали, что Square понадобилось 200 человек, чтобы разработать FFVII. Титры FFVI перечисляют 65 имен, включая те 15, которые появляются в разделе «Особая благодарность». Титры FFVII перечисляют более 350 имен, включая более 200 из аутсорсинговых компаний и зарубежных офисов. ]

Я, Хасимото-сан и Кадзитани-сан были в хороших отношениях. Мы объехали весь мир в поисках кадров.

Да, я занимался наймом. Это было на самом деле несложно, потому что, начав в 1992 или 1993 году, мы решили, что, судя по тому, как развивается индустрия, нам нужно сосредоточиться на 3D-графике. А в то время выходили журналы Nikkei CG и Pixel, и мы нашли в них примерно 100 имен. Мы объехали их всех. Во время одной из таких поездок мы попали на ферму Скайуокера. Лично я не встречался с Джорджем Лукасом, но видел его издалека. В то время было всего около 10 из Японии, работающих в той киностудии, но я поехал и поговорил с ними со всеми.

Вы знаете компанию Recruit в Японии? Она довольно крупная. Они публикуют множество журналов, но самый важный – это что-то вроде журнала рекламных объявлений, но более оригинальный. Они брали подробные интервью у людей в компании [чтобы показать, каково там работать]. Компании даже соревновались за то, чтобы появиться в этом журнале. [Square отправили мне копию] совершенно неожиданно, и я думаю, дело в том, что я был одним из немногих в Массачусетском технологическом институте, кто говорит по-японски.

В Square всегда считали, что лучше на 100 % вложиться в один проект, так что там, где Sega купит оборудование за 10 000 долларов, Square купит оборудование за 100 000 долларов. И когда мы пойдем нанимать дизайнеров и программистов, они скажут: «Конечно, мы лучше пойдем работать с оборудованием за 100 000 долларов».

В компании была организована благоприятная для разработчиков среда <…> Мы могли заниматься тем, чем хотели, потому что компания была финансово успешна.

Я чувствовал, что бюджет растет и масштаб становится все больше. Это уже не было чем-то домашним, а становилось глобальным и важным. Но платить мне сильно больше не стали.

В то время у Square были огромные деньги и сотрудники не были ограничены в чем-либо, не было нормативных расходов, было приятно найти такую компанию в Токио <…> Когда я начал проект Parasite Eve, то пытался составить расписание сроков и бюджет. [Сакагути] посмотрел на все это и сказал: «Так зачем ты этим занимаешься?»

Это стало толчком для разработчиков, так что мы могли работать эффективно на полной скорости. У каждого игрового дизайнера было по SGI на рабочем столе, свои ПК. [Square] потратили огромные деньги на инфраструктуру. Я знаю, что Хасимото-сан располагал большими ресурсами, выделенными специально для того, чтобы заполучить лучших 3D-художников.

Тогда каждая рабочая станция стоила 70 000 долларов. Сначала, когда мы работали над демоверсией для SIGGRAPH, мы заказали 4 машины. Мы были мелким заказчиком. Когда мы приступили к FFVII, мы заказали у них 200 машин. Они были удивлены: «Что?!»

Мы потратили почти 40 миллионов долларов [примерно 62 миллиона долларов на 2018 год, учитывая инфляцию] на разработку игры. Скорее всего, 10 миллионов из них ушло только на графику.

В то время я был начальником системных администраторов, поэтому занимался закупками всего оборудования. [На протяжении двух лет] я подписывал квитанции для Silicon Graphics на сумму около 38 миллионов долларов. Я закупил более 200 компьютеров Indigo2, серверов рендеринга Onyx и Challenge и других машин <…>

Во время разработки FFVII мы приобрели 200–250 Indigo2 за 70 000 долларов каждый. Сервер Onyx стоил около 1 миллиона, сервер Challenge – около 500 000 долларов. То есть в сумме мы заплатили примерно 17 миллионов долларов за оборудование SGI <…> А также заплатили Alias за софт приблизительно 2 миллиона иен, умноженные на 250, – вышло около 4 миллионов долларов. Так что за вычетом стоимости работы мы потратили примерно 21 миллион долларов на железо и софт. Примерно 90 % из этого было для FFVII, но мы, скорее всего, использовали это все и для других проектов.

Единственное, что меня до сих пор удивляет: в то время девкит PlayStation 1 стоил примерно 20 000 долларов за штуку, и они просто лежали в картонных коробках в коридоре, кто угодно мог зайти с улицы и унести их. Рядом лежали машины SGI, и буквально каждый мог прихватить с собой одну из них. У нас практически не было охраны.

Так как это была первая 3D-игра в серии, все было в новинку, было непросто.

Переход от 2D к 3D стал настоящей встряской. Когда я учился в школе, то особо не старался на уроках по техническим предметам. Я мечтал о создании игр <…> И как только я перешел на 3D-графику, сразу понял, что даже близко не знаю математику на должном уровне. И действительно злился на себя за то, что не учил математику в школе <…> Думаю, многие программисты того времени оказались в таком же положении.

Основную сложность представляли внутриигровые процессы и маленькая память. Для демоверсии на SIGGRAPH была использована высокотехнологичная рабочая станция. У нее было 256 Мб памяти и еще 256 Мб памяти для текстур. В 1995 году это была мощная машина. Вы знаете, сколько памяти было доступно на PlayStation 1? 2 мегабайта. Всегда 2 мегабайта для системной памяти и еще 500 Кб для памяти текстур. Этого было очень мало. Проблема была в данных движения. Данные анимации были такими объемными, что нам нужно было хорошо подумать, как их сжать.

Нам нужно было точно рассчитать, какие 3D-анимации персонажей мы хотим видеть на каждом конкретном уровне, чтобы загрузка не была слишком долгой. Помню, мне дали задание, чтобы все персонажи Final Fantasy VII на карте (главные персонажи, второстепенные персонажи) анимировались со скоростью 60 кадров в секунду, выстроившись бок о бок на экране <…> Я смог этого добиться с помощью некоторых оптимизаций, которые Sony неохотно сделала для нас доступными. Их изначальные инструменты были рассчитаны на то, что разработчики будут работать через API [PlayStation 1], который не станет ломаться, если разработчики будут залезать «под капот». Но наступил момент, когда [нам действительно понадобилось больше от оборудования]. Тогда один из наших разработчиков разобрал их код и выяснил, какие именно команды аппаратного кода отвечали за оптимизацию некоторых вычислений <…>

Сначала в Sony не очень хотели, чтобы мы имели доступ напрямую к оборудованию, потому что это потребовало бы подстраивать любые изменения в оборудовании в будущем таким образом, чтобы поддерживать неизменными те функции, от которых мы зависели. К счастью, в конце концов они уступили и, в свою очередь, очистили нашу внутреннюю API, чтобы сделать ее доступной для всех разработчиков PlayStation 1.

Помню, как встречался с ведущим программистом Нарита-саном, чтобы он помог с перемещением персонажей по 3D-поверхности. Когда он решил проблему, все были довольны <…> [Это было] незабываемое событие.

Самое запоминающееся для меня событие случилось (возможно, впервые для FFVII), когда синхронизировали 3D с FMV[3] в реальном времени. Помните первую сцену, в которой камера приближается к поезду, из него выпрыгивает Клауд, а на платформе в поле вашего зрения появляются два отрендеренных в реальном времени стражника? Помню, что в теории все должно было работать согласно всем расчетам, которые мы сделали. Но, как вы, возможно, слышали, PlayStation 1 в целях повышения производительности не обладала точностью высокотехнологичных SGI-машин. Так что нам пришлось поработать над цифровыми значениями, чтобы приблизиться к результату на SGI. В этот момент в первой сцене, когда камера приближается (это не было полностью FMV; это был слегка отрендеренный 3D-фон), даже просто увидеть 3D-персонажей, синхронизированных с FMV, в то время было уже невероятно.

[Игра] была очень красивой. Она опережала свое время <…> Тогда не было ничего похожего на это сочетание 2D- и 3D-графики и переходы от игры к CGI и обратно к игре. Для меня это было великолепно. Это не отвлекало игрока. Думаю, в этом и была прелесть FFVII <…> Игрок постоянно погружен в процесс.

Каждый день мы видели прогресс и были поражены результатами. Проект продлился всего один год, но какая же была энергетика! Я никогда не видел такой командной работы.

Залогом успеха стал высокий уровень мотивации каждого сотрудника. Было много людей, работавших над игрой 24 часа в сутки. И никто не выгорал, потому что мы все были мотивированы и получали удовольствие от процесса. Поэтому, когда Square вложила большие деньги в технологии и рабочую силу, мотивация стала одним из ключевых факторов. Мы были молоды и могли работать долго и без перерывов <…>

Большую часть дня я был погружен в мысли об игре. Я просыпался и с самого утра начинал думать о ней, шел прямиком на работу, работал над игрой до поздней ночи со всеми остальными в Square, а затем вечером садился в поезд и ехал домой, снова думая об игре, принимал ванную, думая об игре, и все то же самое на следующий день. Я не чувствовал, что должен работать, – я хотел работать.

Номура-сан работал над серией за долгое время [до появления FFVII], но, по-моему, его талант по-настоящему раскрылся в эпоху PlayStation 1, потому что на экране можно было показать больше. Думаю, переход серии Final Fantasy на PlayStation 1 сыграл ему на руку.

Номура-сан был отличным 2D-художником, но его персонажи по-настоящему раскрылись в 3D. Он проводил много времени, делая персонажей похожими на их изначальные зарисовки, это и было одним из главных секретов создания персонажей FFVII.

Я участвовал в создании серии, начиная с Final Fantasy V. Работая над FFV и VI, я всегда говорил о планах и делился идеями с Китасэ-саном. Но в Final Fantasy VII я немного перехватил инициативу и начал предлагать что-то и громче говорить о том, что хочу видеть в игре.

Номура-сан – сумасшедший. [Смеется] У него были невероятно высокие требования. Например, он всегда переживал за глаза персонажей: форма и размер глаз, толщина век. Он мог потратить кучу времени на одну маленькую линию глаза. Не помню, чтобы он когда-нибудь с первого раза одобрил то, что я сделал.

Я непостоянен, так что я не такой человек, который будет работать над одним заданием и фокусироваться исключительно на нем. Например, если я рисую, то не стану прорисовывать одну деталь за один раз. Скорее четыре или пять сразу, и я постоянно буду переходить от одной к другой. Или если я работаю над дизайн-документом к игре и чувствую, что мне нужно сменить деятельность, то начинаю что-нибудь рисовать. Или если мне нужно рисовать, я могу работать над другими проектами, чтобы изменить настроение или просто освежиться. Именно так я расставляю приоритеты. Но если приближается дедлайн, конечно, я делаю в первую очередь то, что нужно.

Это может прозвучать снисходительно, но он посвящал всего себя работе над FFVII. Не знаю, FFVII или FFVIII была переломным моментом, но казалось, что он стал совершенно другим человеком, и авторитет, который он заработал между выпусками FFVII и FFVIII, взлетел настолько, что он оказался практически неприкосновенным, поднявшись до уровня Сакагути-сана. С ним и спорить было нельзя.

С тех пор как я начал работать в Square, мое положение в компании сильно изменилось. Когда я начинал, я был одним из самых незначительных звеньев корпоративной цепи, а сейчас я принимаю административные решения. Многое изменилось, но тем не менее я всегда старался смотреть на игру глазами игроков. Кто-то может со мной не согласиться, но я считаю, что моя роль – заботиться о том, что видит игрок. И в этом отношении для меня изменилось немногое.

Я огромный фанат золотой эпохи иллюстрации, и [Амано] имеет свой взгляд на искусство. Меня действительно завораживают его проекты. Я переводил подписи к его работам вне Square и статьи об истории их создания <…>

Видеть весь труд, который он вкладывал в них [когда я работал над Final Fantasy XII], было поразительно. Я бы провел параллель с Толкиеном: когда есть история, очень простая на первый взгляд, и ты встречаешь несколько слов на эльфийском языке, то понимаешь: «Вот это да, он не просто это придумал. Он создал настоящий язык» <…>

Такая глубина, мне кажется, видна в конечном продукте, даже если многое остается за кадром <…> В процессе создания игры так много всего прорабатывается и реализовывается, что не все входит в конечный вариант. Но, думаю, это действительно оказывает некоторое влияние на всех, кто это видит, и я знаю, что многие [члены команды находили вдохновение в его работах]. Знаете, искусство зависит от веб-разработчиков. В процессе производства многие сотрудники использовали эти изображения как заставки на компьютерах. Так что даже если они не попадали в игру, то помогали задать нужный настрой. Если у автора в процессе написания текста перед глазами заставка из Beach Volleyball 4 или что угодно еще, настрой у него совершенно не такой, как если бы он смотрел на концепт-арт Ивалиса[4] <…>

Так что такой оригинальный дизайн [как в Square], думаю, в конце концов приносит дивиденды.

Еще работая над Final Fantasy V, я слышал о следующем поколении приставок, но не знал, чего ожидать. До меня доходили слухи, что игры будут выпускаться на CD-ROM, так что первое, что пришло мне в голову, было: «Отлично! Теперь я могу приглашать певцов и создавать треки с вокалом». Я попробовал воплотить эту идею в жизнь [для Final Fantasy VII], но, даже если мне хватало места для вокала, это замедляло загрузку игры между сценами. А я не хотел, чтобы игра стала медленнее из-за музыки. Я не видел в этом смысла, так что оставил эту идею и сделал так, чтобы все звуки загружались во время первой загрузки игры. Для реализации этой идеи я особенно постарался.

Из-за этого качество звука было не таким высоким, каким могло быть. Когда игра вышла, я сравнил качество звука в Final Fantasy VII и в другой игре, релиз которой состоялся примерно в то же время, и качество там было довольно высокое. Игра постоянно останавливалась, чтобы загрузить звуковые данные, именно этого я и пытался избежать. Но после сравнения качества нашего звука с другой игрой я подумал: «Хорошо, может, мне стоит немного расслабиться и повысить качество звука, даже если это лишь немного навредит плавности геймплея». В Final Fantasy VIII мы так и сделали <…>

Я не помню точное название той игры, она была из серии Suikoden, но не назову, какая именно по счету. Она очень долго загружалась, и я подумал, что остановки слишком частые, но качество звука было и правда на высоте. Именно это заставило меня задуматься о другом способе.

С появлением CD время загрузки стало нашей болью, с которой нужно было что-то делать. Проблема была не только в музыке, но и во всех аспектах игры. Мы должны были понять, что можем сделать для максимального сокращения времени загрузки. Мы действительно вложили много усилий в то, чтобы игра постоянно загружалась заранее, что бы потом ни происходило на экране <…> Мы пускали в ход все, что могли.

[Примечание. В процессе работы над Final Fantasy VII Уэмацу сочинил песню One-Winged Angel, используя экспериментальный метод. Она стала одной из самых популярных его песен, но он говорит, что, когда писал ее, его целью было просто выйти из зоны комфорта. ]

В Final Fantasy VI я приложил много усилий, чтобы создать треки для боссов. А так как я много трудился, они получились действительно хорошими и заработали отличную репутацию. После этого я думал: «Ладно, обычный метод не позволит превзойти то, что я сделал для Final Fantasy VI». Поэтому обычная мелодия или классический трек не подходили. Тогда я достал «Весну священную» русского композитора Игоря Стравинского, однако простое слушание ничего мне не дало. Но я продолжил слушать эту композицию и вдруг понял, что хочу написать дикое классическое произведение.

С этого и началась моя работа. Я приходил в офис и записывал пару музыкальных фраз, которые приходили мне в голову. Например, утром я мог прийти в офис и записать то, что крутилось у меня в голове. И так продолжалось две недели. У меня накопилась какое-то число случайных музыкальных фраз. Тогда я посмотрел на все эти кусочки пазла и попытался собрать их воедино, чтобы получилась композиция. Это был абсолютно новый для меня подход <…> И это был первый и последний раз, когда я решил им воспользоваться. Я как будто играл в лотерею – музыка могла получиться прекрасной или ужасной…

Это было отличное время, ведь количество звуков, которое я мог использовать, сильно возросло <…> Моя карьера могла сдвинуться с места, так как у меня уже не было столько ограничений.

Мне кажется, что больше, чем изменения [в подходе, который Уэмацу применил в музыке к FFVII] – а изменения были несомненно, – мне нравится его постоянство. Я имею в виду, что композиции Уэмацу-сана звучат как композиции Уэмацу-сана, и это успокаивает. Люди этого ждут, особенно если речь идет о Final Fantasy. Эта музыка стала отличительным знаком игры.

Я был большим фанатом музыки Уэмацу-сана. Пока я работал над игрой, Уэмацу-сан работал над музыкой, и он присылал новые композиции, как только они появлялись. Я даже создал небольшую программу по воспроизведению музыки на своем компьютере, чтобы слушать треки, которые он присылал.

Я глубоко уважаю [Уэмацу] как музыканта. Он великий композитор. Когда слышишь его мелодии, сразу можно понять, что это он их написал, и они звучат как Final Fantasy. О нем пишут даже в обычных школьных учебниках по музыке. Я думаю, это здорово, что композитор, который пишет музыку для игр, стал настолько популярным.

Вы знали, что люди годами уже подходят ко мне и говорят: «Это вы убили Айрис!»?

[Номуре: ] Вы пытаетесь меня в этом обвинить? [Смеется]

Ладно, может, я и правда убил Айрис. Но если бы я вас не остановил, вы убили бы всех, кроме трех последних персонажей на выбор игроков!

Не может быть! Я такое написал? Где?

Вы хотели, чтобы все умерли в сцене, где они спрыгивают с парашютами в Мидгаре.

Разве? Подождите, да, что-то такое припоминаю…

Да, помните? Вы и [сценарист Кадзусигэ] Нодзима-сан были очень воодушевлены. Именно я тогда сказал: «Ни за что!» – и остановил вас. Вы хотели убить всех, кроме последних трех персонажей, которых игрок выберет для развязки.

Это я написал сценарий, в котором Айрис умирает. Но решение было согласовано со всем начальством. Мы много говорили о том, как должна развиваться эта линия.

Темой Final Fantasy VII была жизнь, и мы пожертвовали Айрис, чтобы придать веса и глубины этой теме. Ее смерть – трагедия, но, если бы мы после внезапно всех убили, это обесценило бы ее смерть.

В то время было гораздо легче поменять сценарий на ходу. Так что мы каждый день метались между разными идеями.

Намного позже того, как мы приняли решение убить Айрис, а разработка значительно ушла вперед, я, бывало, заходил в комнату Уэмацу-сана. Просто поболтать и обсудить разные вещи. Однажды, уже ближе к завершению создания игры, я пришел к нему и спросил: «Думаешь, мы правильно поступили, когда убили Айрис?»

Правда?

Он сказал, что да, он уверен в этом.

Ха, так просто.

Я испытал облегчение, услышав это.

Когда я проходил эту игру, я был очень удивлен, что она умерла так рано. Все, наверное, думали, что она станет одним из самых популярных персонажей, но она просто умерла. Возможно, именно поэтому всем так это запомнилось.

Когда персонаж в видеоигре умирает, никому его не жалко. Это же всего лишь персонаж – можно перезапустить игру и начать снова или как-нибудь оживить его <…> Так как главная тема FFVII – это жизнь, я подумал, что мы должны попробовать ввести героя, который действительно умирает и уже не возвращается. Смерть должна была затронуть души игроков, стать еще одним действующим лицом.

Когда я сочинял [музыку для момента смерти Айрис], я не задумывался о ее смерти, но чувствовал, что она не очень счастливый персонаж. Она была невинна и чиста, но ее жизнь была трагична. Я осознавал, что это будет важная композиция.

Если бы я знал, что эта сцена заставит людей плакать, я бы написал что-нибудь совершенно другое, вышибающее слезу. Но я сочинил светлую и красивую мелодию, такие вы не услышите в трагические моменты, может, это и повлияло на восприятие. Когда чего-то не хватает, люди подключают воображение. А так как композиция не выражает полностью все возникающие во время этой сцены чувства, люди, возможно, мысленно восполнили эти пробелы. Наверное.

[Я не пытался заставить людей плакать в этой сцене. ] Скорее я хотел, чтобы люди поняли, что это такое – чувствовать боль и утрату.

В то время более 95 % доходов Squaresoft давал японский рынок, а оставшиеся 5 % – американский, хотя, возможно, 1 % или 2 % из них приходились на Европу. Компания же хотела вывести бизнес за пределы Японии. Именно для этого меня и пригласили.

Я знал [продюсера-издателя FFVII] Синдзи Хасимото из Square еще с того времени, когда работал в рекламном агентстве в Токио. Однажды он мне позвонил и сообщил: «Мы запускаем большой проект, Final Fantasy VII, и хотим продавать его по всему миру». Затем он сказал, что ищет человека, который займется продажами на американском рынке. И я спросил: «Что? Американский рынок?» – потому что не очень хорошо говорил по-английски. [Смеется] Но он ответил: «Неважно. Если вам интересно, пожалуйста, свяжитесь со мной».

Моим первым заданием в Squaresoft было перемещение офиса из Редмонда, штат Вашингтон, в Калифорнию.

Время было выбрано удачно, так как Square перешла от Nintendo к Sony. Раньше офис Square находился в Сиэтле, потому что офис Nintendo был рядом. Но Сакагути-сан решил закрыть офис в Сиэтле, и все, кто там работал, ушли.

Сакагути-сан открывал студию разработки [изначально под названием Square L.A., а затем Square USA] в Марина дель Рей [для работы над другими проектами], поэтому мы открыли издательский офис [неподалеку] в Коста-Месе.

В обычной ситуации офис в Сан-Франциско имел бы смысл, потому что офис Sony был неподалеку. Но в то время мы находились в Лос-Анджелесе и нам было отведено место в американском центральном офисе Sony, потому что Final Fantasy VII стала эксклюзивным продуктом. Мы отвечали за маркетинг, но попросили Sony заняться бюджетом, изданием и подобного рода вопросами.

Final Fantasy VI не очень хорошо продавалась за границей, и поэтому, когда мы выпускали Final Fantasy VII в продажу на внешнем рынке, я думал, что нам нужно что-то изменить. Тогда я задался вопросом: что важно для игры за пределами Японии?

Бренд Sony был известен по всему миру, поэтому я подумал, что будет здорово, если игра выйдет под этим самым брендом <…> Японские RPG имели малую аудиторию за пределами страны. Люди не воспринимали их как что-то высококачественное. Выход под брендом Sony мог бы изменить их отношение.

Думаю, для PlayStation это был третий год на рынке. В США они все еще не составляли конкуренцию Sega и Nintendo. В сравнении с ними портфолио PlayStation было слабоватым. Так что как только мы решили [разрабатывать FFVII для PlayStation 1], Sony настоятельно просили издательские права на игру в Америке и в Европе.

У Ёси и у меня опыта было немного. Sony давила на Square с выходом Final Fantasy, и тогда Сакагути-сан решил уступить.

Они очень хотели выпустить игру под своим брендом. И поэтому подписали договор на хороших для нас условиях, согласно которым Square заработала бы столько же, как если бы мы сами ее выпускали.

Для США договор заключили на шесть игр [начиная с файтинга Tobal No. 1, затем пакет из следующих пяти]. Поэтому первые шесть игр, которые вышли под логотипом Squaresoft, были изданы SCEA, а также SCEE.

Sony также согласилась на совместное продвижение игры по всему миру. Они вложили много денег, как и Square, и маркетинговая кампания приобрела огромные масштабы.

Политика Sony гласила, что они не хотели продвигать на рынок приставки. Весь бюджет, выделенный на маркетинг, должен был быть вложен в продвижение игр. Так что как только мы отдали издательские права на Final Fantasy и другие игры Sony, они потратили огромные суммы на продвижение франшизы Final Fantasy в Америке. Думаю, это было хорошим ходом, ведь они хорошо вложились в продвижение (по телевидению, в печати и т. п.) <…> Думаю, десятки миллионов <…> Это была огромная сумма в то время.

Только на североамериканском рынке мы потратили, возможно, более 20 миллионов долларов на маркетинг <…> в Европе – миллионов 30, в Японии – миллионов 40.

Когда я пришел в Square, Сакагути-сан сказал: «Ваша цель – продать миллион копий Final Fantasy VII в США», – потому что до этого Sony не могла достичь таких показателей ни с одной игрой. Миллион был космической цифрой.

Когда Final Fantasy выходила на платформах Nintendo, за пределами Японии серия особой популярностью не пользовалась. В Америке она была продана в количестве всего 400 000 копий.

[И все же с Final Fantasy VII] я был уверен, что мы сможем продать 2–2,5 миллиона в Японии, и это успокаивало меня, ведь игра не была большим риском для компании. Но также я думал, что она может продаваться по всему миру, и здесь я видел некий риск. Со временем я смог подписать договор с Sony, чтобы выпустить игру под их брендом в США, и в связи с этим подумал: а может, получится продать миллион за пределами Японии?

Мы и правда много обсуждали, как можно вывести японские RPG в Северную Америку и заявить их как большие ААА-игры. В то время люди воспринимали это как продукт для узкого круга в Северной Америке. Они не думали, что игры можно продавать тиражом более 30 000–50 000 копий. Поэтому [c] Final Fantasy нашей большой целью было по-настоящему что-то изменить, чтобы действительно продвинуть игру, сделать для нее правильную рекламу и таким образом запустить, чтобы она получила все то внимание, которого заслуживает, и была хорошо принята на североамериканском рынке.

Нашей мантрой было: «Только не подведи».

Во внутреннем офисе ходили слухи, что, если у нас не получится с FFVII, они нас прикроют. Так что в каком-то смысле мы ощущали это так: «Наша работа на кону», – несмотря на то что у нас был контракт на шесть игр. [Смеется] <…>

Думаю, главная сложность заключалась в том, что если игроки впервые сталкивались с серией Final Fantasy, а это была уже седьмая часть, то, несмотря на ее визуальное превосходство, мы должны были придумать, как объяснить сюжет. <…> Визуальный ряд [игры] поражал, на тот момент FFVII была лучшей игрой в мире и т. д. Нет нужды повторять отзывы. Гораздо важнее была сама суть игры. И мы все думали: как же нам все это передать?

Мы попросили Sony не упоминать аббревиатуру RPG, потому что люди думали, что ролевые игры были слишком длинными и скучными. С точки зрения маркетинга это было плохое слово.

Даже пошаговая механика игры у большинства европейских игроков PlayStation 1 вызывала вопросы: что это? почему так медленно? Так что мы постоянно убеждали: «Смотрите, она будет очень быстрой и такой же напряженной, как игры с боями в реальном времени, но к ней нужно привыкнуть. Стоит дать ей шанс и научиться в нее играть».

Я думаю, многие согласятся, что среди игр, выпущенных в праздники, Final Fantasy VII была одной из самых красиво сделанных и представленных. Но фотографии в журналах не могли передать, насколько она потрясающая. Было ясно, что нам нужно подключать телевидение. И у Sony уже был опыт [телевизионной рекламы].

Sony занимались пиаром и другими вещами. Но с творческой точки зрения мы оставляли за собой право принимать окончательные решения. Так что я постоянно отсылал что-то Сакагути-сану на проверку, потому что эти персонажи для него были как дети. [Вице-президент Sony по маркетингу] Эндрю Хаус всегда был этим недоволен. [Смеется]

У нас было окно в три месяца. Так, при оптовых продажах, если вы выпускаете игру в сентябре, то можете сделать еще один заказ только в декабре, и тогда к началу года игра должна окупить себя. Мы смогли реализовать все в полной мере.

Если не ошибаюсь, мы тогда получали еженедельные отчеты по предзаказам <…> Цифры продолжали расти. А затем начали показывать рекламу, и все это одновременно. Я заходила в магазин и сразу видела [баннер с рекламой] и большую фигуру Клауда в местном Electronics Boutique. Многие наши тестировщики <…> были студентами [Калифорнийского университета в Ирвайне], потому что он находился в 10–15 минутах езды от нашего офиса. Помню, как шла на кухню или в столовую, а они говорили, что их университетские друзья в восторге, и тут же переключались на обсуждение игры. Но это было только начало.

Настоящим прорывом стал релиз игры и ее появление на обложках журналов. Я не помню, сколько точно их было, но уверена, что среди них были PSM, EGM. Многие журналы хотели разместить нашу игру на обложке. Потом они стали появляться в рамках в нашем офисе. До нас доносилось, <…> что игра быстрее остальных достигнет миллиона проданных копий в этом году. Так и случилось: мы продали миллион за первые три месяца.

Помню, как Энрю Хаус позвонил мне и сказал: «Мы продали миллион». И первым делом я позвонил Такэти-сану и сказал: «У нас миллион!» А он ответил: «О, это здорово!» [Смеется]

Я поспорил на 20 долларов с [вице-президентом Sony Филом Харрисом, что игра не] продастся к марту тиражом в миллион копий. И я проиграл.

Когда мы узнали, что достигли миллиона продаж [в США], мы поехали в Роппонги (район Токио, известный среди любителей ночной жизни) и устроили вечеринку. Мы действительно были очень довольны ростом продаж за пределами Японии. Мы перешли к Sony потому, что хотели создавать игры с большим количеством CG, которые отличались бы от тех, что уже есть, именно поэтому мы так много вкладывались в Final Fantasy. И благодаря успеху Final Fantasy VII мы смогли выпустить еще много игр.

Игра вышла 7 сентября 1997 года, и я помню, как в первых числах декабря зашла в офис, и [Ивасаки и Маруяма] хотели собрать всех вместе и объявить, что мы перешли границу в миллион проданных экземпляров и что, кажется, Энди Хаус только что отправил нам несколько бутылок шампанского. [Смеется] [Ивасаки], так как он узнал новости, когда выходил из дома или подходил к офису, купил еще несколько бутылок, и тот день стал счастливейшим днем в офисе. После долгих часов тяжелой работы, пары вечерних смен – не пары, а многих вечерних смен – даже для меня, хотя я занималась маркетингом <…>, это был самый счастливый момент накануне праздников.

Тогда Киоко [Хиго] и команда подарили мне памятную табличку. Я заплакал, поэтому хорошо помню этот момент. [Смеется]

Я не могу говорить за всю команду разработчиков, но думаю, уверенности в собственных силах прибавилось. И дело не в завершении этапа в создании этой огромной игры совместно с другими людьми, а в том, что мы завоевали этот внешний рынок и теперь у нас есть [как мы это сегодня называем] западная аудитория и фанаты на Западе.

В итоге мы продали три миллиона в Северной Америке и два миллиона в Европе, так что все сработало так, как надо. Серия действительно стала известна по всему миру.

Да, было дело. Было недовольство языком Баррета, ведь он говорил на эбониксе[5].

Возможно, я тогда не был так осведомлен об этой проблеме, как сейчас. Так что я не видел в этом ничего предосудительного, то есть я просто подумал: «Почему именно Мистер Ти?» <…> Это и правда меня поразило. Помню-помню.

Не хотелось бы подробно на этом останавливаться, но мне кажется, что я недостаточно продумал [стереотипы о геях и темнокожих] и то, как они могут быть приняты. Я сделал выводы из реакции людей. Когда я писал сценарий, то не осознавал, что проблема расовой дискриминации стоит так остро, и когда кто-то сказал мне о критике, я понял, что именно вложил в историю.

Конечно, я слышал критику из-за Баррета. Позднее я спросил, в чем дело <…> Думаю, проблема в локализации и, в частности, в переводе. После такого опыта мы вложили много денег и уделили большое внимания качеству локализации. Тогда мы не особенно строго контролировали этот процесс. Мы позволили переводчикам делать то, что они считали нужным. Но это привело к тому, что они добавили что-то, чего в нашем сценарии никогда не было и не подразумевалось. Так что с тех пор мы плотно работаем с командой переводчиков, чтобы быть уверенными в том, что перевод близок к оригиналу настолько, насколько возможно.

До этого момента команда разработчиков в Японии [не] уделяла особого внимания локализации, но после выхода Final Fantasy VII многие команды начали интересоваться культурными и языковыми нюансами.

[Примечание. Помимо спорных элементов игры, в переводе FFVII были замечены многие фразы, которые звучали очень странно, например «This guy are sick», ставшая популярным интернет-мемом. Члены команды списывают эти недочеты на ограниченные ресурсы локализации, отмечая, что всего один сотрудник Square USA написал большую часть английского текста. ]

С переводами всегда так, всегда найдутся знатоки языка, которые скажут: «Можно было перевести гораздо качественнее». И оказывается, что некоторые специфичные фразы и правда могли быть лучше. Но когда персонажи открывают рот, создается впечатление, что за основу была взята детская книга или что-то вроде того. [Смеется] Так что я прекрасно помню такие отзывы: «Можно было бы гораздо лучше перевести», «Они не поняли смысла фразы; я знаю, о чем говорю, потому что я знаю японский». Такое было, но я думаю, что этого трудно избежать.

Очевидно, перевод был плох, и FFVII на английском языке уже не та. Я заметил, что многие реплики были друг с другом не связаны. Некоторые даже сбивали меня с толку. Они до сих пор иногда сбивают с толку. Сейчас я понимаю, почему это произошло <…> Я слышал, что [координатору разработки Майклу Баскетту] дали всего пару месяцев на локализацию.

Отдел локализации был совсем небольшим <…> Но без их работы не было бы и того, во что мы все играем.

Когда я начал работу над игрой Final Fantasy VIII, я думал, мы потратим больше времени на перевод. Они не уделили переводу седьмой игры достаточно внимания <…>

[Работая над Final Fantasy VIII,] я часто слышал: «Переводу этой игры мы уделим больше внимания, чем FFVII». Потому что для FFVII не хватило времени <…>

В этом была вся Square в то время. Сейчас все сильно изменилось <…> Коммуникация между разработчиками и локализаторами налажена не была. Да и отдела локализации как такового тогда не было. Нас официально перекинули в отдел – как же он назывался? – что-то наподобие IT-подразделения, смешно! Ничего общего с локализацией это не имело, кроме работы одного программиста из IT, которому они дали задание разбираться с однобайтовыми диалогами <…> Знаете, они взламывали код FFVIII с помощью GameSharks, чтобы получить текст, потому что никто не дал им доступ к файлам. Это стало неожиданностью для разработчиков: «Ой, вам нужны файлы, чтобы переводить?» Такое отсутствие коммуникации было обычным делом для того времени.

Они давали тестовые задания в офисах SDL, здесь, в Мейденхеде, где я живу. Но организация была не из лучших <…>, потому что они не отправили полный сценарий игры. Где-то были какие-то дискуссии, и в Square очень внимательно следили, чтобы код игры не попал в чужие руки. Поэтому они сказали: «Нам жаль, но мы не отправим вам весь текст. [Если возникнет необходимость], мы готовы пригласить тестировщиков приехать сюда».

Нам нужно было перевести сделанный ими софт <…> Мы испытывали огромные трудности, потому что у нас были только отрывки предложений, мы понятия не имели, кто их произносит и в каком контексте, и переводили фактически вслепую. Именно поэтому через какое-то время, мне кажется, они поняли, что это была не просто прихоть. Тогда они организовали для нас поездку в Японию, чтобы мы могли сами увидеть [все фразы непосредственно в игре] <…>

[К сожалению, я не смогла поехать, так что другой французский переводчик поехал вместо меня. ] Ко мне приезжала подруга как раз на те две недели, когда должна была состояться поездка, и я решила, что это будет нечестно по отношению к ней.

Мы поехали в Японию. Это было в августе 1997 года. Французский переводчик, немецкий переводчик, я и один из инженеров Sony. Мы полетели в Токио на самолете. Square это обошлось в круглую сумму.

Мы прекрасно провели время. Нам забронировали замечательный отель Dai-Ichi в Мегуро рядом с императорскими дворцами. Мы на короткое время вкусили прелести роскоши. Но работа была крайне интенсивной <…> Нам рассказывали, что если проходить всю игру со всеми возможными вариантами развития событий или даже с большинством, это заняло бы три месяца при условии непрерывного погружения. Очевидно, мы не могли остаться на три месяца. Это было бы слишком. Поэтому они попросили нас протестировать самые важные части, что должно было занять две недели.

Именно столько мы там и провели, и – я не знаю, насколько вы знакомы с японскими обычаями – они работают очень много. Фактически мы начинали работать в 10 утра и ни разу не закончили раньше полуночи.

Разумеется, мы делали перерывы на обед и, как правило, очень поздний ужин, но, конечно, мы не играли в игру. По-моему, организация была фантастической: молодые сотрудники на наших глазах творили с этой игрой что-то невероятное. Я сидела рядом с одним из тех, кто играл в игру на испанском, а мои коллеги – с теми, кто играл на немецком и на французском. И мы читали все эти диалоговые окна с историями и сюжетом…

Мы не отрывались от этого две недели <…>

Уходя из офиса почти всегда за полночь, мы отправлялись на ужин и, конечно, шли в суши-бар или ресторан. Помню, что они всегда были открыты. В это время все было открыто и везде много сильно пьяных людей, как в России в полночь.

Самым странным казалось то, что мы, три девушки, ели в отдельной комнате, где не было мужчин. Она находилась в глубине ресторана. Тогда было много подобной [дискриминации]. Сейчас в Японии, наверное, все по-другому – с тех пор я не посещала эту страну, – но в то время дискриминация женщин и мужчин процветала. И мне всегда было [интересно], как она проявляется в ресторанах. Во многих заведениях мы почувствовали это на себе.

Но такого не происходило в офисе. Отношения на работе были совершенно другими.

Ёси мне позвонил за две недели до E3. До этого мы никогда не встречались <…> Ёси позвонил и сказал: «Привет, это Ёси Маруяма, я бы хотел встретиться на E3, чтобы обсудить издание Final Fantasy VII». А я сижу в своем офисе и просто смотрю на телефон. Я удивился: «FFVII? Вы серьезно?» Он ответил: «Да». Я сказал: «Хорошо, я буду там завтра». Я сел в самолет и прилетел из Сан-Франциско в Ориндж Каунти, чтобы встретиться с ним, потому что мы не знали, чем это все закончится; там было много прессы.

[Многие издательства в Америке и Европе не осознали, что произошло с FFVII.] Другой издатель отправил меня к кому-то, кто занимается операциями с Азией. Не буду называть компанию, но… [Смеется]

Я подумал: «Хорошо, я здесь». EA встречи не назначают <…> больше никого не было. Была еще пара людей, которые проводили встречи на E3, но я оказался единственным, кто пришел. Мы встретились в Ориндж Каунти. Я не думаю, что он мне вообще что-либо показал тогда. Мы сказали, что нам интересно его предложение. Он поехал на E3, которая проходила в тот год в Атланте, и там вел переговоры еще с кем-то. Затем уехал на 6 месяцев и посетил все офисы Eidos – больше, чем я, будучи президентом. Он съездил в Гамбург. Съездил во Францию. Он объехал все офисы, чтобы посмотреть, как работает Eidos.

Насколько я поняла, это было что-то вроде эксперимента. [В Square] никогда не портировали ничего на ПК, и они хотели создать команду в США, чтобы сделать это. Так что мы обошли несколько издателей.

Eidos была очень интересной компанией в то время, потому что Tomb Raider становилась большой франшизой. И они организовали грандиозную маркетинговую кампанию.

В чем-то мы действовали слаженно. В других случаях что-то придумывали на ходу. Но продукт всегда оставался на первом месте.

Я думала, что это отличная компания <…> С точки зрения бизнеса у них было все необходимое нам. Они понимали нас, Square и игру. Компания была маленькой, поэтому они были более гибкие и быстрые <…> В крупной компании мы могли бы потеряться.

Дэвид Кокс, Пол Болдуин, Майк Макгарви и Саттон Траут запустили Tomb Raider в ноябре 1996-го и превратили нас во второе издательство в мире после EA. Так что эти ребята – молодцы. Они знали, что делали. Tomb Raider была отличной игрой, но отличные игры не продаются [без маркетинга] <…>

Это дело было сомнительным. Рискованным <…> Мы не могли решиться, потому что, во-первых, не были уверены, будет ли кто-нибудь играть в Final Fantasy, [тактическую] RPG, на ПК, во-вторых, будет ли кто-нибудь играть в тактическую RPG на ПК, которая выходит через год после [версии для] консоли.

Думаю, релиз на ПК был большим риском, но это было и экспериментом. Не думаю, что [Square] ожидали такую же ААА-игру, как на консоли. По-моему, они хотели попробовать себя в ПК-версии и посмотреть, что получится.

Все продюсеры [в Eidos] были большими фанатами Final Fantasy, и мы полностью поддержали эту идею, я особенно. Я был очень рад, прямо счастлив, и думал: «Мы должны это сделать, несмотря ни на что».

[Маруяма] хотел 1,8 миллиона долларов. Стоить учесть, что Tomb Raider стоила 900 000 долларов. Так что это было довольно много за одну игру в то время – довольно много для ПК. Я встретил в коридоре Майка Макгарви, который был в городе. Макгарви был исполнительным директором Eidos и заведовал европейским отделением, а я американским. И мы зашли в офис Роба Станнета, который был финансовым директором <…> Майк взял кусок бумаги со стола Роба и написал: 1,8 миллиона <…> А Роб посмотрел на это и сказал: «Хорошо, это примерно 100 000 экземпляров». «Роб, а ты что думаешь?» Роб ответил: «Да, мы можем попробовать и просто двигаться дальше. Давайте не затягивать с решением». И все. Мы получили зеленый свет и согласились <…>

Эти [1,8 миллиона] были минимальной гарантией <…> Авансом в счет отчислений. У нас был заключен контракт, согласно которому мы отдавали им процент с каждого проданного экземпляра за вычетом какой-то суммы, но я уже не помню деталей. В качестве аванса мы давали прогноз: «Я думаю, мы продадим столько. И мы гарантируем это, единовременно выплатим наличными сумму, не подлежащую возврату, в счет будущего заработка». Так, мы выписали им чек на 1,8 миллиона долларов как минимальную гарантию, чтобы получить издательские права на ПК-версию.

Мы подписали договор месяцев через шесть после первой встречи – рекордный срок для японской компании.

Игра была приоритетной для нашей компании наряду с Tomb Raider. Все было очень серьезно.

Над этим проектом работало примерно 15–20 человек, большинство из офиса Square в Коста-Месе, но с поддержкой Токио.

Работы оказалось больше, чем мы думали. Было очень сложно решить, какие CPU использовать для этой игры, какие видеокарты <…> Мы потратили много времени, обсуждая техническую сторону вопроса.

Это был большой риск в плане разработки, потому что команда должна была проделать огромную работу. Почти, как мне кажется, 80 % кода игры было переписано. Они взяли игру, разработанную для PlayStation 1, и должны были много проанализировать и переделать, чтобы она просто заработала на ПК <…> Я даже ночевал там, потому что мы могли опоздать.

Мы спрогнозировали продажи в 100 000 экземпляров, а продали больше миллиона.

[Помню, что их было] 200 000 в Северной Америке, 200 000 – на европейском рынке и 100 000 в Корее.

Продали миллион копий, я бы сказал, за полную стоимость, а затем были разные версии с бюджетным оформлением и т. п.

Я думаю, что первый чек с отчислениями, который мы им отправили… (И Ёси никогда в этом не признается, но он это сделал, я часто над ним подшучиваю из-за этого.) Первый чек, который мы им отправили, по-моему, был на 2 миллиона долларов. Это значит, в первый квартал мы превысили сумму 1,8 миллиона и заплатили еще два миллиона роялти. Так что мы хорошо справились со своей работой. А Ёси отправил этот чек мне обратно <…> Я нашел его на своем столе, позвонил ему и спросил: «Что происходит?». Он ответил: «Вы не включили справку об уплате роялти, поэтому я не могу принять этот чек». Тогда я сказал: «Ёси, вы имеете дело с американской компанией. Оставьте себе чек. Запросите у нас справку, но не отправляйте мне обратно чек» <…>

Это забавно, потому что сделка практически вела к слиянию Square и Eidos. Наши методы, политика создания игр были очень схожи. Ни один из нас не лицензировал [интеллектуальную собственность]. Обе компании были нацелены на создание высококачественных сюжетных игр. У нас была Европа и США, у них – Япония. Мы встречались на той E3 в Атланте, затем на второй E3 в Атланте, мы встречались с генеральным директором холдинговой группы Чарльзом Корнуэллом, председателем компании Йеном Ливингстоуном и с Миямото – владельцем Square, а не парнем из Nintendo, – а затем владельцем Digicube, который был подразделением Square. Мы собрались во время большого частного ужина и очень близко подошли к слиянию в 1998 году [но Square решили пойти по другому пути] <…>

Самое смешное, что мне позвонили [пару лет назад] из Square, потому что они хотели перевыпустить ПК-версию, и спрашивали, не знаю ли я, где мастер-копия [Смеется]. Я ушел из компании в 1999 году. И зачем бы мне была нужна мастер-копия? «А, да, знаете, она тут, в ящике моего стола. В большом ящике, который я забрал с собой. Да, я все это время носил с собой мастер-копию и все данные. Давайте я вам их передам». Да, они ее потеряли.

Насколько я понимаю, они сохранили код, и я горжусь этим. Я думаю, версии для мобильных и PS4 – это ПК-код, который написали мы.

По окончании договора с Sony, приоритетного договора, <…> я думал, мы наконец-то получили возможность стать самостоятельным издателем в США. Но неожиданно головной офис создал совместное предприятие с EA. Это было трудное время.

EA крепко за нас взялись. Они хотели права на ПК-версию [Final Fantasy VIII] <…> Вели плотные переговоры, чтобы их получить. Потому что, знаете, мы передали права [на ПК-версию Final Fantasy] компании Eidos, и Eidos проделала грандиозную работу. Поэтому я подумал, что будет правильным оставить права за Eidos, но мы все-таки теперь были частью совместного предприятия, так что…

[Примечание. В конце концов Eidos издавала FFVIII на ПК в Европе, а Square EA – в США.]

Когда мы впервые выпустили FFVII за пределами Японии, у нас была поддержка Sony, и мы поняли, что для успеха за пределами Японии нужна качественная дистрибуция. И тогда мы задумались, можем ли все сделать сами или нам нужны партнеры. Миямото-сан предложил: «Почему бы нам не стать партнерами EA, чтобы продвигать наши игры на внешнем рынке?» Итак, мы пошли на переговоры с EA.

Не знаю, почему руководители тогда решили основать Square EA. Это было политическим решением.

[Если я правильно понимаю, они на это пошли, потому что] для японских компаний с давних времен в сотрудничестве важно понятие «известности». EA была знаменитой компанией, а Eidos – нет.

Мы были новым издательством, модным новым издательством, еще без имени и стабильности, а у EA в то время все это было. И я думаю, что президент [Square] в Японии решил: «Если мы хотим заключить долгосрочный контракт, то лучше выберем опытную компанию, а не новую», – даже несмотря на то что группе из офиса США мы нравились.

Не то чтобы это выставлялось на общее обозрение, но у Electronic Arts было больше опыта на рынке, в покупках и партнерстве, чем у Eidos. И я думаю, что наверняка наша компания была стабильнее с финансовой точки зрения <…> Определенно, причиной всех обсуждений был успех Final Fantasy VII.

[Успех Final Fantasy VII] стал главной причиной. Все началось с [разговоров о том, что мы хотим] издавать и распространять Final Fantasy, и переросло в это [совместное предприятие] <…> Я имею в виду, если вы находитесь в одной комнате с другим умным человеком и у вас появляется идея, вы сначала выслушаете его предложения и остановитесь на том, которое выгодно обоим. У Square были глобальные амбиции, и они не хотели уступать контроль, используя стандартный договор. Поэтому мы придумали нечто иное.

Было два совместных предприятия: первое – в Японии, идея которого заключалась в том, что Square поможет EA, а второе – в Северной Америке, где EA будет помогать Square. Очевидно, у EA было больше возможностей заниматься распространением Final Fantasy и других игр Square на Западе. Были ли у EA игры, которые могли стать по-настоящему популярны в Японии, это другой вопрос.

Нет никаких сомнений в том, что западный контракт принес большую выгоду. У EA было немного игр, которые имели бы успех на японском рынке и соответствовали местному культурному контексту. По правде говоря, ни один западный издатель не преуспел в этом. Крайне редко игра с Запада преодолевала рубеж в 50 000 проданных экземпляров в Японии. Поэтому не думаю, что это могло сдвинуться с мертвой точки. Вряд ли на это делалась большая ставка при заключении контракта. Он был двусторонним, потому что двум большим компаниям нравилась мысль, что он двусторонний. Все дело было скорее в западном договоре и маркетинге Final Fantasy. У меня нет перед глазами информации о количестве проданных экземпляров, но оно было чертовски высоким.

Совершенно точно не все прошло как по маслу. В конце концов, Square – даже с представительством в США – были очень японской компанией. Опять же, говорю это со всем уважением. Речь идет не о большом грозном монстре, как Matsushita или Honda. Я имею в виду новое поколение японских компаний, которые были очень агрессивны <…> Немного творческих японских компаний завоевали Запад, как это сделала Square, если считать в экземплярах проданных видеоигр. Их просто не было. Можно говорить о Годзилле или о чем угодно, но все это тоже новинки, правда? Можно говорить о фильмах Куросавы, но 90 % их западной аудитории понятия не имеют, кто он такой. Иными словами, это было определенно интересно, так как японские игровые компании были очень популярны в Японии. Конечно, было немного независимых компаний, кроме Nintendo, которые прокладывали себе путь так же, как Square своей франшизой Final Fantasy.

Я бы сказал, что если [у Square EA] и были недостатки, то, возможно, заключались они в более сложной структуре, чем нужно для издательской части договора.

Каждый квартал мы устраивали заседания совета директоров и встречались с генеральным директором Electronic Arts Ларри Пробстом и Джоном Ричитьелло. Но мы не во всем находили общий язык и по-разному смотрели на многие вещи, так что было довольно много споров.

Я работал бок о бок с Джоном Ричитьелло. У нас были ежеквартальные заседания совета директоров, и мы всегда на них спорили. Он, наверное, меня ненавидел. [Смеется]

Это проходило как обычно. Я имею в виду, что самый высокопоставленный сотрудник, который работал над сделкой [Square] в США, был бы младшим менеджером в EA. Они были молодыми и неопытными <…> Был еще парень, Ивасаки или как там его звали. Он был совсем молодым, отличным парнем, ничего плохого в нем не было. Но они всегда хотели больших объемов и больше гарантий, а менеджер по продажам [EA] в США хотел придерживаться более консервативного подхода и позволить рынку диктовать условия. Знаете, стандартные разногласия между человеком, ответственным за результат, и человеком, ответственным за прогноз. Совершенно точно были некоторые разногласия <…> Если смотреть на «поле битвы» с высоты 30 футов, оно бы выглядело мирным и спокойным. Но в окопах или под столом дети устраивали небольшие драки. Но не более.

Знаете, всегда, когда возникает совместное предприятие двух мощных упрямых творческих компаний, которые сами добились успеха, разногласия неизбежны. Особенно когда есть культурные различия. Речь идет о компаниях, которые на каждом заседании нуждались в услугах переводчика <…> Особенно мне запомнились наши первые переговоры, когда с нами работал сторонний переводчик. Английский Ёси Маруямы был лучше, чем мой японский, но и он, и я поправляли переводчика в нюансах. Оба мы говорили: «Не совсем так». Ведь мы понимали все буквально и могли принять решения, основываясь на неправильной информации из-за сбоя в коммуникации.

Square работали только с PlayStation 1, а EA были мультиплатформенной игровой компанией. Они продолжали издавать и для Nintendo, и для Sega, и для ПК. У них был немного другой подход, потому что они могли направлять маркетинговые кампании на разные платформы, мы же издавались только на PlayStation 1. Так что мы друг друга спрашивали: «А почему мы так поступаем?» [Смеется] Мы говорили им, что японский рынок игр всегда руководствовался правилом: победитель получает все. И раньше это была Nintendo. Теперь это PlayStation. Так что мы не собирались создавать игры для других консолей, например для Sega или Nintendo. Но американский рынок в два раза больше. Они нас поняли, но все равно хотели, чтобы мы создавали игры для других консолей. От чего Square, разумеется, отказалась.

Возможно, главная претензия EA и Square друг к другу была такова: EA не думали, что японские RPG вообще будут продаваться. И наоборот: Square тоже не думали, что игры EA, просто переведенные на японский, будут продаваться в Японии.

Я никогда не понимал Square EA <…> Когда договор с EA закончился (то есть пять лет спустя), мы наконец-то запустили наше собственное издательство в США <…> Когда мы это сделали, то получили гораздо больше прибыли, чем в предыдущие годы.

Никто и не думал, что это совместное предприятие продлится вечность. Партнерство принесло определенную выгоду. Сомневаюсь, что кто-либо об этом сожалеет <…> EA получила прибыль, Square получила прибыль. Бренд Square стал стабильнее на Западе. А я до сих пор поддерживаю отношения со Square, и довольно хорошие.

К концу работы над Final Fantasy VII Сакагути-сан подошел к моему столу и сказал: «У нас много роликов в FFVII. Возможно, у нас получится сделать фильм». Я ответил: «Вы шутите?»

После успеха FFVII изменились две вещи: появились две главные цели. Во-первых, мы хотели добавить мощности нашей графике, потому что думали, что через 5 или 10 лет именно графика станет одной из важнейших характеристик в играх. Это одна из главных причин, по которой мы решили снять фильм Final Fantasy. Во-вторых, мы знали, что интернет приобретет колоссальное значение, именно поэтому решили перевести Final Fantasy в онлайн [Final Fantasy XI].

Знаете, когда Сакагути-сан пригласил меня в Square, я сказал ему, что если Square хочет составить конкуренцию Sega или Namco, то меня это не интересует. Если Square действительно стремится посоревноваться с Disney или другими всемирными компаниями из сектора развлечений, то это уже воодушевляет.

Это была мечта Сакагути. Он хотел сделать первый фильм с 3D-графикой.

После успеха FFVII Сакагути-сан получил свободу в действиях, но Square была не только его делом. Square имела большие амбиции и как компания, специализирующаяся на цифровых развлечениях, хотела стать больше, чем Disney. Поэтому мы подумали: «Хорошо, что вообще такое “компания цифровых развлечений”? Что это значит?» И тогда возникла идея: «Мы не просто компания, которая делает игры. Почему бы нам не попробовать сделать фильм?»

Сразу после завершения работы над FFVII Сакагути-сан попросил меня возглавить киностудию на Гавайях. Многие сотрудники Square взяли месяц отпуска. Я – нет. [Смеется] Мне нужно было работать над этим кинопроектом. Я участвовал в работе гавайской студии с самого начала и до конца: с поиска места под офис до окончания аренды. Всего около пяти лет, с 1997 по 2002 год.

Сакагути-сан уехал на Гавайи, открыл студию в Гонолулу и с тех пор не имел никакого отношения к играм Square в Японии. Он сосредоточился на создании фильма.

Официально причина выбора Гавайев была в том, что мы могли собрать вместе всех художников из Японии и из Америки: Гавайи находятся прямо посередине между этими двумя странами <…> [Но на самом деле мы туда переехали, ] потому что Сакагути-сану нравились Гавайи.

[Примечание. Когда фильм вышел, он не окупился и не был оценен критиками. На сайте-агрегаторе Rotten Tomatoes он получил 44 % положительных оценок от критиков и 48 % – от зрителей. Члены команды объясняют такую реакцию тремя причинами: непривлекательный для западных зрителей сюжет, реалистичные, но не похожие на звезд персонажи и релиз незадолго до трагедии 11 сентября. Некоторые отмечают, что на конечном результате отразились закулисные проблемы. ]

Нам нужно было решить, как организовать процесс производства фильма. Создание игр напоминает небольшую фабрику, но создание фильмов требует работы крупного предприятия. Это нелегко. [Смеется] Вы знаете Pixar? Они потратили примерно 10 лет, чтобы создать конвейер фильмов в своей студии. Square сделали это всего за два года.

Когда вы в первый раз делаете фильм, вам есть чему поучиться <…> А иногда, как вы можете догадаться, начинается то, что можно назвать производственным адом, когда разные люди приходят и пытаются внести свой вклад, и из-за этого процесс только замедляется. В результате мы не смогли прийти к согласию, что нужно делать с этой историей.

Работая в игровой индустрии [в Японии], мы привыкли трудиться до позднего вечера <…> Многие здесь родом из США или других стран, и у них в приоритете личная жизнь. Они не засиживались в офисе допоздна. Обычно они шли домой в семь или в восемь максимум. Здесь все было по-другому.

Сразу было понятно, что проект схлопнется <…> Он оказался невероятно дорогим. Он был крутым, да? Он был просто превосходным, особенно для того времени. Но знаете, [когда вы создаете CG фильм], вы делаете раскадровку и пытаетесь быть очень-очень внимательными и создавать только то, что вам действительно нужно, потому что иначе цена становится бешеной <…> Я говорил с Сакагути и ребятами, которые работали с продюсерами, и сказал: «Знаете, вы не можете просто начать все собирать. Вам действительно нужно все продумать и сделать анимацию». А они просто ответили: «Ну нет. Мы хотим собрать весь город и затем просто летать вокруг с камерой и смотреть, что нам нравится».

Не было никакой системы контроля и ограничений. Думаю, в том, что касается продюсирования игр, на Сакагути-сана можно было положиться: он понимал, что сработает, а что – нет. Но когда он начал работать с другим контентом, мне кажется, <…> тот факт, что не было человека, который мог бы дать немного конструктивной критики, сыграл с нами плохую шутку.

Фильм <…> стал очевидным провалом <…> Я говорил с юристом, кажется, она была с Гавайев и занималась правовой стороной вопроса создания фильма в этой стране. Им могли бы предоставить много налоговых льгот, но они ни одной не воспользовались. Они просто приехали и сказали: «Мы перевозим сюда нашу команду». Им ответили: «Если вы наймете 10 % гавайцев, вам значительно снизят налоги». И я не думаю, что Сакагути, услышав это, сказал: «Нет, мы не будем разбавлять нашу команду». Не думаю, что такие мысли вообще возникли. Я уверен, что эта новость просто где-то была озвучена, но вся организация была настолько нефункциональной, что эти слова просто не дошли до нужного человека.

В этом вся проблема такой организации. Она скорее напоминает семейное дело, что очень распространено среди японских компаний, в которых выстаиваются отношения как в семье, а не в бизнесе. И поэтому, если что-нибудь находится вне поля зрения семьи, этого просто не существует. А ведь это чревато столькими упущенными возможностями! Так что, по всей видимости, они могли бы сэкономить огромные суммы – миллионы долларов, – если бы извлекали выгоду из таких действительно простых [возможностей]. Им лишь нужно было нанять местных уборщиков, и все, серьезно!

Мне кажется, [успех FFVII] изменил стиль работы [Сакагути] в худшую сторону. [Смеется] Он думал, что может делать в компании что угодно. Именно поэтому он начал инвестировать еще больше в фильм Final Fantasy, который стал одним из самых серьезных провалов. Он немного вышел из-под контроля. Первоначальный бюджет фильма составлял 40 миллионов долларов, а [в итоге он стоил] примерно 150 миллионов долларов. Поэтому, когда я подсчитал, сколько он будет стоить, опираясь на количество сотрудников, которых Сакагути намеревался нанять, я быстро сообразил, что 40 миллионами долларов дело не ограничится. Но знаете, он все равно это сделал. Они продолжали вкладывать всё бо́льшие суммы.

В японском языке есть выражение: «Это чужие деньги». И можно понять его так: «Тебе нужно обращаться с чужими деньгами с осторожностью, потому что они не твои». А можно и так: «Отлично, это не мои деньги, значит, их нужно потратить».

Проект полностью финансировался самой компанией Square. И рано или поздно, если будете изучать и анализировать этот вопрос, вы, возможно, наткнетесь на некоторые статьи о том, что произошло <…> После этого кинопроекта Square испытывала финансовые трудности.

[Примечание. «Духи внутри» был не единственным проектом студии в Гонолулу. Square создали короткометражный фильм для спин-оффа «Матрицы» – компиляцию под названием «Аниматрица», а также разрабатывали игры Parasite Eve и Final Fantasy IX. Студия в Гонолулу объединилась со студией Square LA, и обе стали называться Square USA.]

В Гонолулу работало примерно 240 человек, около 80 – в студии в Лос-Анджелесе <…> Нам пришлось подойти к каждому и сказать: «Нам жаль, но мы просим вас уволиться». Как раз тогда [Ёсики] Окамото из Capcom пригласил меня на работу, и я согласился.

Насчет всех денег, которые мы заработали на FFVII, мы решили: «Хорошо, давайте половину инвестируем в будущее, а другую половину оставим». Именно поэтому нас миновал кризис управления, когда фильм не оправдал наших ожиданий <…> С точки зрения бизнеса это сложно назвать успехом. Но, как мне кажется, в 2000 году создание фильма в CG японским игровым издательством уже было большим достижением, так что я ни секунды об этом не жалел. Думаю, люди оценят его в будущем.

В марте 2001 года (конец фискального года) Square впервые оказалась на грани банкротства <…> Фильм стал главной причиной. Но еще мы задержали Final Fantasy X и выпустили ее после окончания фискального года – это стало вторым по важности фактором <…> Взяв на себя ответственность за банкротство, я решил отойти от дел и покинуть компанию. Затем Сакагути сказал: «Это нечестно, что тебе приходится уходить, так что я тоже возьму на себя ответственность и тоже уйду». Вот почему Сакагути ушел.

Причин моего ухода было много. [Смеется] Но я попробую обобщить <…> Моя официальная должность называлась «исполнительный вице-президент», и это означало, что мне нужно выполнять много организационных задач. Каждое утро на столе меня ждала стопка бумаг, которые нужно было просмотреть и одобрить. Если, например, было какое-либо изменение в трудовом законодательстве, я должен был пройти обучение, а затем усовершенствовать нашу кадровую политику. И было много подобной работы, но мне снова и снова хотелось участвовать в творческом процессе, поэтому во мне просто копился стресс. Я действительно любил Square и был благодарен за мою должность, но чувствовал себя не на своем месте. Вот это ощущение и стало главной причиной моего ухода.

Я очень удивился и сказал: «А? Что произошло?» [Смеется] Виной была разница в поколениях. Сначала было поколение Сакагути-сана, затем – поколение Китасэ-сана, а уже потом молодых парней вроде меня. И мы практически не контактировали напрямую со старшими сотрудниками <…> Мне довольно поздно сказали, что он уволился! Я думаю, что был одним из последних, кто об этом узнал. Помню, что пришел однажды на работу и у всех были мрачные лица.

Лично я воспринял это как конец эпохи. Но на самом деле для меня это было не так, потому что я там долго проработал. Не хочу снова об этом говорить, но виной всему был фильм. И поэтому уход Сакагути не был чем-то плохим. Ему действительно было что рассказать. Но Square это было не нужно.

Я ушел из Square, потому что ушел Сакагути-сан. За мной оставалось место в офисе в Токио, так что я мог вернуться [после закрытия студии в Гонолулу], но компания была уже не та.

Мне, наверное, не стоит этого говорить, но, хм, как бы это сказать? Это было как в манге «Сангокуси» [по мотивам китайского романа «Троецарствие»]. Когда король умирает, разгорается гражданская война и все со всеми борются.

Что я могу сказать? В то время Сакагути-сан занимал уникальную должность в Square. Он был одновременно исполнительным директором, членом совета директоров компании и разработчиком игр. Сейчас в компании такого человека нет, так что в этом смысле все и правда изменилось.

Да, Сакагути-сан столько всего сделал для Square. Сейчас вместо одного звучит множество разных голосов.

Единое видение, как сказал Номура, исчезло. Раньше Сакагути-сан сам все решал, теперь же, когда он ушел, хлынуло разнообразие идей.

Когда кто-то вроде Сакагути-сана, имеющий такой авторитет в компании, уходит, появляется вакуум: нет связующего звена между разработчиками, художниками и дизайнерами игры. В такой обстановке большинство людей (особенно в Square) стремятся избежать конфликтов и пытаются решать проблемы, как могут. К сожалению, то, как каждый сотрудник пытается справиться с проблемой, не всегда в конечном итоге оказывается в интересах пользователей.

Сакагути-сан принимал все важные решения, особенно во время работы над Final Fantasy VII. Именно поэтому все так быстро продвигалось. Это было здорово. А когда он ушел, никто не захотел брать на себя ответственность, поэтому любое решение теперь требовало большого количества согласований и занимало очень много времени. Все процессы в компании затягивались. Это была «болезнь большой компании».

Когда Сакагути-сан хотел принять решение, он просто принимал его. Но после его ухода это пришлось делать сразу нескольким людям <…> Все должно было быть одобрено кворумом, поэтому выполнение тех или иных задач занимало гораздо больше времени.

Произошли коренные изменения в менеджменте Squaresoft. Они бросились из одной крайности в другую. Раньше они не особо беспокоились о расходах, теперь внезапно контроль над тратами стал важной задачей.

Казалось, компания стала [больше думать о тратах, чем о творчестве]. В начале этого интервью я сказал, что в Square были очень творческими и их первоочередной задачей была креативность, так? Но, по-моему, после кинопроекта они изменили политику компании, особенно после ухода Сакагути.

Время с 1995 по 2001 год было наполнено событиями. Все происходило очень быстро и драматично.

Это был переход от семейного дела к бизнесу <…> В компании появилась иерархия и обозначилось более четкое разделение на отделы. Мы должны были делать… о да, все эти отчеты. Например: «Что вы сделали за этот квартал? Что у вас получилось?» – что-то в таком духе. Да, это был культурный сдвиг.

Когда я ушел из компании, все изменилось. Лично мне уходить было грустно. Но я подумал, что она движется к большим свершениям, поэтому был за нее рад <…> Я всегда считал, что если вы не рискуете, то цветы никогда не распустятся. Так что я рад, что у компании все получилось.

Думаю, было важно найти человека [управляющего компанией после ухода Сакагути] с другой точкой зрения на бизнес и создание игр. И дело не в разработке игр, а в их выпуске и продажах.

В 2000 году, когда я пришел в компанию, я предвидел, что игровая индустрия станет больше и разнообразнее, я знал, что мне придется что-то менять, чтобы соответствовать. Поэтому цели до 2000 года и цели, с которыми Square пришлось работать после, немного отличались <…>

Единственная проблема с франшизой Final Fantasy была в том, что обычно есть серия пронумерованных игр с одним главным героем и центральной темой, которая их все объединяет, но в Final Fantasy каждая игра в корне отличается от предыдущей. Поэтому мы решили создавать серии внутри серий. Существует серия Fantasy VII, а у Final Fantasy X есть собственные спин-оффы.

Я был разочарован, потому что они выжали из Final Fantasy все соки. Я слышал, что после моего ухода из компании <…> преданных фанатов Final Fantasy среди игроков США стало меньше.

Это главная проблема – найти баланс между зарабатыванием денег на успешном бренде и паразитированием на нем. Так что да, что мы можем поделать? Я думаю, это типичная ситуация для Square. По-моему, было бы замечательно, если бы в альтернативной вселенной Square сказали бы: «Итак, у нас остается всего 50 людей. Все остальные берут отпуск на два года. А эти 50 человек будут делать игру Final Fantasy». И что произойдет? Что они сделают? Было бы круто на это взглянуть. Но невозможно. А если бюджет определяет все, компания оказывается в ситуации, когда «нужно что-то выпускать».

Лично мне хотелось бы, чтобы каждая игра серии получала должное внимание, так что я не в восторге от того, что у игры появляется куча спин-оффов и сиквелов. Но я понимаю, что с точки зрения компании и продаж это абсолютно оправданно.

Финансовая сторона и правда стала главной причиной. Когда я пришел в компанию в 2000 году, Square была на грани банкротства. И прямо перед слиянием с Enix Final Fantasy X-2 принесла нам такую прибыль, какой не было за всю историю Square. Нам удалось уйти с достоинством. И мы действовали в интересах потребителя: Final Fantasy обладает замечательным сюжетом и проработанными персонажами, и люди хотели знать, откуда появились эти персонажи, какая история стоит за каждым из них и что произойдет дальше. Мы получали множество подобных запросов от игроков, так что, можно сказать, мы просто ответили на эти запросы.

Я контролировал, чтобы над спин-оффами работали создатели оригиналов. Так что, если это спин-офф FFVII, я делал все, чтобы Китасэ-сан и Номура-сан были ключевыми фигурами разработки, иначе игра превратилась бы в нечто совсем иное.

С самого начала мы планировали сделать только четыре спин-оффа FFVII и публично заявили, что [ «Компиляция FFVII»] ограничится ими. Мы так решили, чтобы самим не перенасыщать рынок.

Я думаю, это связано с тем, как оправдывались ожидания пользователей. Многие из этих спин-оффов (как минимум у меня) создали такое впечатление: «Мы потратили так много времени и денег, создавая все это, а теперь у нас таких ресурсов нет. Но мы оставили здесь открытую концовку, которую потом можно использовать».

Я уверен, что, если бы эти игры были одного качества (какие-то из них были фантастическими, а какие-то – просто жалкими), людям было бы мало. Они бы хотели все больше и больше Final Fantasy. Я думаю, даже сегодня люди хотят больше Final Fantasy.

Мы не пытались восстановить команду из Square в Microsoft, чтобы создать новую Square или что-то в этом духе, но я, Сугуро-сан, парень по имени [Дайсукэ] Фукугава и [Соитиро] Ясуи, которые работали над Final Fantasy IX, пришли примерно в одно время. Думаю, в какой-то степени это была случайность. В компании уже было несколько человек из Square.

Лично я человек Apple. Вы не найдете меня мертвым с ПК в моем доме. Я вырос с Apple. «Скорее ад замерзнет, чем я чем я перейду в Microsoft», – мог бы сказать я. Но я понимал, что в Square мне расти некуда, и, учитывая опыт Microsoft в массовом производстве ПО, я надеялся начать с чистого листа и делать что-то другое, так я решился перейти туда.

Я сказал Сакагути-сану [после того как я решил уйти из Square, а он еще был там], и, мне кажется, это была его политика со всеми: «Вы можете уйти один раз. Я вас прощу один раз. Но только один раз».

Square и Microsoft кардинально отличались друг от друга. Но если бы мне пришлось назвать самое значительное отличие, я бы сказал, что [изначально] в Microsoft Japan не было такого могущественного лидера, как Сакагути-сан в Square, у которого была особая аура и который вел всех вперед.

[Для первой Xbox] Microsoft хотели выпустить игру, в которую смогут играть только японцы, и они сформировали три команды. Две из них приказали долго жить. Наша была на последнем издыхании, пока я не поднял руку и не сказал: «Я возьму на себя полную ответственность». Мы выпустили игру Magatama. Она никогда не выходила в США. То была обычная hack and slash, ничего особенного, но мы выпустились, что, как мне тогда казалось, было моей главной задачей <…>

Тогда, как вы можете догадаться, дух Microsoft Japan пал. Два из трех проектов не вышли. Команды распались. Даже обратная связь, которую японские разработчики попытались дать головному офису, не была осмыслена. Была большая шумиха вокруг контроллера Duke, который тогда вышел.

Многие сомневались в головном офисе Microsoft. Но тогда Маруяма-сан сказал: «Не беспокойтесь. Я позабочусь обо всей этой политике».

Так получилось, что я был знаком с [сотрудником Microsoft] Робби Бахом с первых дней существования Xbox. Однажды он связался со мной и сказал, что ищет директора-управляющего для операций в Японии. Я немного нервничал, потому что Xbox в Японии была настоящим вызовом. Но они заверили меня, что компания будет работать по всему миру, включая Японию. Вот так я получил должность.

[Примечание. Одним из первых заданий Маруямы в Microsoft было связаться с Сакагути, которого он знал со времен работы в Square. Сакагути основал независимую студию под названием Mistwalker, которая занималась небольшими, а не масштабными проектами. И Маруяма хотел привлечь Mistwalker и всех, кто им был нужен, чтобы создать новые ролевые игры для Xbox 360, в надежде повторить успех Final Fantasy VII. Это привело к созданию двух новых игр – Blue Dragon и Lost Odyssey.]

Сакагути был совершенно независим после – не побоюсь этого слова – краха фильма Final Fantasy. Я хотел вернуть его в игру.

Моя первая реакция была такой: «Этому не бывать». Маруяма приехал ко мне в офис и сделал предложение, но мне это было неинтересно.

Несмотря на все недостатки Microsoft в то время, думаю, это была одна из немногих компаний в Японии, которая финансово могла потянуть игры класса Сакагути.

Я приехал к Сакагути-сану, рассказал ему, что Каваи-сан тоже с нами. Именно поэтому – из-за него – Сакагути решил работать с нами.

[Маруяма] позвонил мне и сказал: «Я пытаюсь убедить Сакагути-сана работать вместе с нами над проектом Xbox 360». И он согласился.

Каваи был талантливым программистом. Я помню, что летал в Бостон, чтобы нанять его в Square <…> Он перешел в Microsoft, а когда мы встретились, он сказал: «Знаете, у меня есть команда. Я могу собрать ее. Я уже набираю команду, и вот она». Это заставило мне передумать.

Это стало шоком в хорошем смысле. Потому что у нас были Маруяма-сан, Каваи-сан и Сакагути-сан – все вместе – для игры Lost Odyssey. А после перехода из Square в Microsoft я не думал, что вообще когда-либо буду работать с Сакагути-саном. Эти три парня и другие сдвинули дело с мертвой точки.

Я убедил Сакагути-сана, что хоть это немного неординарно с японской точки зрения, но если говорить о разработке игр, у Microsoft есть ресурсы. У них есть сильные стороны. Просто нужно понимать их и работать согласованно с ними. К сожалению, «согласованно» под конец не получилось.

Я надеялся, что Lost Odyssey и Blue Dragon появятся вместе с выпуском Xbox 360, чего не случилось из-за задержки проекта.

Когда Сакагути-сан к нам присоединился, мы работали над прототипом [для игры, которая станет Lost Odyssey] очень маленькой командой <…> Попытки собрать игровой движок для разработанной в Microsoft Japan приставки Xbox не были лишены [трудностей].

Lost Odyssey была действительно сложным проектом. Самым трудным было то, что со всеми новыми технологиями в нашем распоряжении (и особенно с очень ограниченной кадровой поддержкой) нужно было сделать прекрасную высокотехнологичную графику. А в то время мы работали на Unreal Engine, но это была разработка в чистом виде. Игра и движок разрабатывались одновременно, и в обоих были ошибки, которые нужно было исправлять. Постоянно происходило так, что мы обновляли движок, и тогда переставала работать игра. Нам нужно было это отследить и понять, как запустить ее на последней версии. Мы должны были ждать, пока движок догонит части игры. Так что да, это потребовало усердной работы, а сделать такую графику, на которую движок был способен, было крайне сложно.

Unreal впечатляет возможностями графики. Но все было на начальной стадии, когда нам пытались его навязать <…> И даже разработчики [из Epic], их отношение… Говорю это со всем уважением, но это была одна из ситуаций, когда говорят нечто вроде: «Если вам что-то не нравится, не используйте». Их разработчики с самого начала выразились предельно ясно: «Это то, для чего сделан Unreal, и, если он соответствует вашим требованиям, замечательно. Если нет – решайте проблемы сами. Если вам нужна документация – читайте исходный код, если вам нужна помощь – пишите нам на английском».

И пока на этом фронте мы потихоньку продвигались, у нас были проблемы с наймом людей. У Microsoft была интересная схема найма, по которой даже если у вас есть 100 миллионов долларов бюджета, вы можете упереться в общее количество сотрудников, которое совершенно не зависит от вашего бюджета. У вас может быть только определенное количество сотрудников, например два сотрудника на полную ставку. И даже если у вас огромный бюджет, вы не можете взять в штат еще людей. Вы можете вступить в переговоры с другой командой, которым нужно уступить их общее количество сотрудников, и даже тогда они на вес золота.

Даже я открыл рот от удивления, когда услышал о проблемах с персоналом и об этих ограничениях. Я подумал: «Ну мы же сказали, что собираемся создать RPG следующего поколения, а вы предлагаете сделать это силами 30 людей? Как?» Так что для меня сюрпризы тоже были.

Мы не могли привлекать сотрудников Microsoft, чтобы завершить проект, потому что в таком случае превысили бы допустимое число сотрудников и это было бы слишком дорого. Иного выбора, кроме как создать отдельную компанию, у нас не оставалось… Эта компания существовала только на бумаге, чтобы у нас была возможность нанимать разработчиков.

Дошло до того, что <…> мы не могли нанять людей, которые были нам нужны, в Microsoft, поэтому оформили команду как отдельную компанию. Но создавать компанию с нуля было рискованно, поэтому мы хотели найти «спонсора». Именно тогда мы нашли Cavia, которая хотела набрать команду, подобную нашей. [Даже тогда] было очень сложно убедить людей перейти к нам.

Несмотря на то что у нас была эта новая компания <…> (мы просто назвали ее NewCo, пока она не стала Feelplus), мы все еще не могли набрать разработчиков. Не знаю, кто узнал об этом первым, но <…> в компании под названием Nautilus – дочерней компании <…> Aruze, занимающейся играми для патинко, – создавалась ролевая игра.

Думаю, они больше не были заинтересованы в сохранении этой команды. Они сказали: «Если кто-нибудь хочет взять их на работу, мы вас слушаем». А у них была целая команда разработчиков, создававшая ролевые игры. «Хей, а почему бы нам просто не объединить тех ребят с ребятами из Miscrosoft и не удвоить свои силы?

К сожалению, этого не произошло, потому что ребят из Nautilus ожидал холодный прием. Я имею в виду, что их, по сути, выгнали на улицу, а мы быстро их подобрали. С ними так обошлись, что они с подозрением относились к команде из Microsoft. Новые разработчики были абсолютно не заинтересованы в использовании Unreal. Они говорили: «Нельзя доверять коду, написанному сторонней организацией. Мы понятия не имеем, что там. Мы не сможем его настроить». Бла-бла-бла. У нас было 10 инженеров из Nautilus, более 10 инженеров из Microsoft, и они друг с другом не разговаривали.

[Примечание. После многих взлетов и падений, включая смену должностей и присоединение к Feelplus, Каваи решил уйти в отставку. ]

Дошло до того, что это стало влиять на мое здоровье. Мой ежедневный рабочий день выглядел так: я приходил [в офис], ночевал там и оставался в офисе до последнего поезда [на следующий день]. Я приходил домой раз в два дня. Когда мы выпустили демоверсию [для Tokyo Game Show], я просто… мое тело разваливалось. Так что я сказал: «Я доделаю демоверсию TGS. Доведу ее до такого состояния, когда можно будет создать игру. Но после этого я просто не смогу больше делать эту работу».

Каваи приходилось решать много вопросов. Я понимаю, почему для него это время стало одним из самых трудных периодов в карьере.

Было сложно работать в среде с двумя отдельными командами и иерархиями: не было четко установленной структуры, непонятно, кто и перед кем отчитывается, кто чей начальник и т. п. Например, Каваи-сан, который был моим начальником в Feelplus, впервые в жизни моим руководителем не являлся. И это было довольно странно, потому что я продолжал с ним работать. И даже если он технически больше не был моим начальником, мой настоящий начальник совершенно не подходил для своей работы. Так что, если честно, глубоко внутри я никогда не считал этого человека своим руководителем и доверял Каваи-сану гораздо больше <…> Так что да, было немного сложно работать двумя командами и двумя отдельными иерархиями с непрозрачной структурой и непонятной системой отчетности.

Во время создания Lost Odyssey было непросто сотрудничать с [Сакагути] не потому, что у него были свои методы работы, [но и из-за культуры Microsoft]. Было важно не просто выпустить игру. Было важно обеспечить рост сотрудников, и, возможно, я преувеличу, сказав, что выпуск игры был вторичен, но у меня как у менеджера Microsoft ощущения были именно такие. И это совершенно противоречит тому, как японские игры обычно разрабатываются, когда все решения принимаются авторитарным начальством, которое руководит не только творческой стороной процесса, но и набором кадров. В Microsoft все было по-другому.

Я взял за правило не выпускать неготовый продукт. Знаете, я не буду выпускать то, что готово наполовину или даже на 99 %. Я должен быть целиком и полностью уверен в результате. А затем, когда игра выходит в свет, я возвращаюсь и играю в нее, удивляясь тому, что я и моя команда в нее вложили. Так что, чего бы это ни стоило, я делаю все, чтобы не снижать планку.

Это был очень сложный проект. Постоянно возникали неожиданные трудности, и было много проблем, которые не решались чисто технически. И, конечно, проблема с персоналом в Microsoft. Но, если честно, все мои проекты, даже Chrono Trigger и Final Fantasy VII, были одинаково сложными.

Я думаю обо всем этом как о родах. Иногда все проходит легко и быстро. Но при работе над большинством игр мы, как правило, часами сидели в одной комнате и пытались что-то из себя выжать.

Я не говорил с [Сакагути], когда все-таки решил уйти. Но получил от него электронное письмо со словами: «Lost Odyssey вышла, и, может, мы поговорим за выпивкой». Я думаю, его грызло чувство вины. Может, он хотел об этом поговорить. Тогда я был слишком уставшим и отказался.