Включаясь в творческий процесс по созданию журналистского произведения, автор, как и художник, в своем распоряжении имеет целую палитру жанров, которая позволяет ему составлять жанровую цветовую гамму. Именно за счет этого любой жанр журналистики можно обогатить элементами других жанров, создав тем самым оригинальное произведение. Но и в данном случае журналисту необходимо знать возможности жанрового взаимопроникновения и взаимовлияния, закономерности процесса перестройки жанровой системы, причины жанровых трансформаций, проблемы жанровой преемственности, наконец, типологическую структуру жанров журналистики, так как без системного взгляда на жанр сложно разобраться во всех его видоизменениях, а значит, и в тех новых возможностях, которые у него появляются.

Как справедливо отмечал М. М. Бахтин, «жанр всегда и тот и не тот, всегда стар и нов одновременно. Жанр возрождается и обновляется на каждом новом этапе развития литературы и в каждом индивидуальном произведении данного жанра… Жанр живет настоящим, но всегда помнит свое прошлое, свое начало. Жанр – представитель творческой памяти в процессе литературного развития»[5]. Эту прекрасную мысль дополним высказыванием академика Д. С. Лихачева, писавшего, что «жанры живут не независимо друг от друга, а составляют определенную систему, которая меняется исторически»[6]. В таком смысле жанр – категория историческая.

Появление жанров журналистики было обусловлено историческими условиями ее развития, общественной и политической практикой, теми задачами, которые стояли перед каждым поколением публицистов, наконец, насущными требованиями того или другого времени. Как отмечают теоретики, причина возникновения жанров – практическая необходимость общества, требование момента, определенных общественно-политических отношений. Сама жизнь диктует определенные способы отображения текущей действительности[7].

Так, со времен первой печатной газеты, петровских «Ведомостей» (1702 г.), начали формироваться информационные жанры журналистики. С развитием печати стали появляться аналитические публикации, такие как статья и рецензия. С возникновением в XVIII в. российской сатирической журналистики наступает эпоха развития таких ее жанров, как басня, эпиграмма, памфлет и др[8].

На сегодня современные жанры журналистики представляют целостную и развитую систему. Характерной особенностью данной системы является то, что с одной стороны – она отличается определенной стабильностью, а с другой – подвижностью.

Современная система жанров журналистики – это динамично развивающаяся структура, внутри которой существуют свои внутренние и внешние связи. Внутренняя связь между различными жанрами журналистики обусловлена единым типом творчества – публицистическим, а внешняя – тем, что каждый жанр журналистики, в отличие, например, от жанра литературного, всегда порождается потребностями отражения современной жизни с целью воздействия на общественное мнение. Это то, что и по сей день остается в качестве системообразующих характеристик журналистских жанров.

Почему столь важно рассмотрение отдельно взятого жанра в системе? Данный подход позволяет определить его место в ряду других жанровых разновидностей, выделить его общие и отличительные признаки, а также установить его родовые или видовые связи с другими жанрами. По утверждению ученых, «существование системы жанров предопределяет внутреннюю взаимозависимость всех ее элементов. Обладая относительной самостоятельностью, любой жанр в то же время является элементом системы, то есть компонентом, зависящим от функционирования всей системы[9].

Изменения, происходящие в жанровой системе и повлиявшие на каждый жанр в отдельности, можно было наблюдать в 90 гг. XX столетия. Именно в данный период происходят жанровые трансформации. Это была эпоха разрушения традиционных взглядов на жанр, возникновения новых и исчезновения старых жанров, смены творческих парадигм, выработки новых подходов в подаче информации и многого другого.

В это время, отмечает Л. Е. Кройчик, происходит кардинальный процесс «пересмотра» жанровых границ, приведший к тому, что некоторые жанры – отчет, интервью, корреспонденция, репортаж – перестали жестко атрибутироваться только как информационные и аналитические. Кроме того, по мнению того же исследователя, произошла переоценка жанровых ценностей: одни жанры просто ушли с газетной полосы (например, очерк), уступив место другим; развитие новых информационных технологий (сети Интернет, в частности) создало естественные предпосылки для унификации жанров; само понятие «жанр» было заметно потеснено понятием «текст»…[10]

Данные жанровые трансформации можно объяснить объективными причинами, прежде всего – общественным переустройством страны, когда Россия, отказавшись от тоталитарной модели государственного устройства, пошла по пути построения открытого гражданского и демократического общества. Как известно, в СССР главным идеологическим рупором была коммунистическая партия. Моноидеология культивировала и развила монологические жанры журналистики, такие как пропагандистская и агитационная статья, портретный очерк о передовиках коммунистического труда[11], отчет, обозрение и др. В передовых редакционных статьях, которые публиковались во всех общественно-политических изданиях без исключения, давались четкие идеологические указания и целевые установки в плане реализации различных партийных решений.

В 90-е гг. XX столетия моноидеология сменяется плюрализмом мнений. В Конституции Российской Федерации на законодательном уровне закрепляются свобода слова, гласность, отменяется цензура. На смену монологическим жанрам журналистики приходят такие диалогические жанры, как интервью, беседа, опросы, ответы на звонки, дискуссии и всевозможные публичные обсуждения актуальных вопросов современности.

Жанровые трансформации непосредственным образом сказались и на работе журналистов. В эпоху конкурентной борьбы изданий за скорость передачи информации у журналистов стали цениться такие качества, как умение быстро добывать необходимую информацию и оперативно подготавливать ее для печати. Проблема темпа, или скорости, повлияла и на отбор соответствующих жанров. В силу того что газетчики в подаче новостей явно отставали от радио- и тележурналистов, многие из них перешли или на эксклюзивную подачу новостей, или на их комментирование. Поэтому жанр комментария становится наиболее популярным среди газетчиков.

Жанровая трансформация коснулась и традиционных подходов жанрообразования, присущих российской и западной журналистике. По мнению журналистки М. Токаревой, «мы сейчас примеряем западную традицию – жесткую аналитику, основанную на фактах. В этой традиции реально существуют три типа материалов: это информация, комментарий на основе этой же информации и аналитика. Но нужно очень много веков демократии за спиной, как минимум три, чтобы это все было продуктивно, интересно и органично. Мне кажется, очень немногие издания сейчас выигрывают от этой информации. И вдобавок мало кто сумел по-настоящему освоить новый стиль. Существует традиция русской журналистики, и, я считаю, она будет жить до тех пор, пока в России существует, скажем, литература. Но есть люди, которые воспринимают эту традицию, а есть – которые не воспринимают. Традиция заключается в конкретном, внимательно подробном обращении к внутреннему миру человека»[12]. Можно, конечно, спорить, какая из традиций эффективнее, но ясно одно, что новая общественная формация требует иного отражения фактов, иных творческих подходов в подаче новостей, иных, более адекватных действительности, жанровых форм. Данный поиск, на наш взгляд, еще не окончился. Но уже сегодня, видимо, можно говорить об основных тенденциях, которые наметились в системе жанрообразования:

• процесс перестройки жанровой системы происходит на современном этапе за счет смещения одних жанров другими. В системе жанров журналистики на периферию отошли такие крупномасштабные жанры, как очерк, а в центр выдвинулись информационные жанры. Срединное положение занимает группа аналитических жанров;

• возникновению новых жанров предшествует освоение журналистами новых методов познания действительности, взятых на вооружение из других сфер человеческой деятельности, например, социологическое резюме или статья-прогноз;

• процесс размывания жанровых границ приводит не только к образованию гибридных жанровых форм (например, очерк-расследование), но и постоянному жанровому взаимообогащению;

• изменяясь и трансформируясь, жанры в своем развитии сохраняют свою преемственность, основные типологические признаки, обнаруживаемые в многообразии отдельных жанров.

Исходя из особенностей функционирования жанровой системы журналистики, рассмотрим типологическую структуру жанров журналистики.

Научная теория жанров журналистики складывается из различных типологических подходов, в каждом из которых предлагается свое видение классификации жанров. В 80-е гг. ХХ столетия большинство теоретиков и практиков придерживались традиционной классификации жанров: информационные, аналитические и художественно-публицистические[13]. Сегодня считается, что данная классификация устарела. Поэтому в 1990-е гг. стали выдвигаться новые концепции и подходы. В качестве методологического основания брались разные параметры. Например, жанры группировались по методам сбора и обработки информации: «репортерская журналистика», «расследовательская журналистика», «комментирующая журналистика» и т. п. В качестве основания могла выступить и тематика журналистского выступления: «политическая журналистика», «деловая журналистика», «детская журналистика», «женская журналистика» и т. д. По предмету отображения действительности жанры делились на «авторскую журналистику», «новостную журналистику», «аналитическую журналистику».

Как видим из перечня этих классификаций, теоретики не могли договориться о едином основании деления и вычленения жанров журналистики. Отсюда и разность подходов в определении типологической структуры жанров. Выделяя различные типы, ученые стремились преодолеть свойственный жанровым категориям синкретизм, который, в частности, выражался в том, что одно и то же произведение, например интервью, по различным предметно-функциональным характеристикам могло быть отнесено как к информационным жанрам, так и к оперативно-исследовательским (термин Л. Е. Кройчика). Иными словами, в зависимости от положенного в типологию основания один и тот же жанр мог рассматриваться в составе различных жанровых групп. Именно с учетом этих методологических трудностей Е. И. Пронин использовал при построении своей типологической модели принцип перекрестной классификации. Все жанры журналистики он разделил по двум основаниям:

• по предмету отображения: реалии, позиции, идеалы, абсурды, шедевры, мнения, контакты, решения, эффекты;

• по уровню осмысления: оповещение, ориентирование, коррекция, символизация (табл. 1.1).

Как видим, данная классификация коренным образом отличается от традиционного деления жанров. Первый параметр – предметный подход к изображению реального процесса социальной практики – имеет универсальный характер и может быть применен в отношении любого жанра; второй параметр – уровень осмысления отображаемого явления социальной практики – отличается иерархичностью и взаимозависимостью. Как отмечает Е. И. Пронин, «каждый исследуемый уровень означает продолжение и усложнение предыдущих. Ориентирование предполагает оповещение. Символизация предполагает оповещение, ориентирование и коррекцию»[14]. На наш взгляд, по второму параметру сложно охарактеризовать всю жанровую палитру, а тем более выделить какие-то жанровые признаки.

Таблица 1.1. Типологическая структура жанров журналистики (по Пронину)

Поэтому указанный параметр мы заменили бы на «целевую функцию». Данное понятие шире и объемнее. Целевая функция того или иного жанра во многом зависит от речевого намерения автора, самостоятельно задающего себе различные уровни осмысления отображаемого явления. Не жанр сам по себе задает такой уровень, а человек, обращающийся к тому или иному жанру. Поэтому здесь корректнее было бы говорить только о потенциальных возможностях жанра.

Например, в одном случае с помощью заметки журналист может оповестить о новом событии, в другом – дать четкую ориентацию, в третьем – скорректировать те или иные действия читателей. Так что, говоря о «целевой функции» того или иного жанрового вида, мы прежде всего подразумеваем доминирующее предназначение жанра и для журналиста, и для читателя.

Ценность предложенной Е. И. Прониным классификации видится нам, главным образом, в том, что он установил соответствия между жанрами, имеющими разный объем, название и целевую установку на уровень осмысления отображаемого явления социальной практики. Данный подход разительно отличается от произвольных и умозрительных жанровых классификаций, которые возникли в последнее десятилетие ХХ столетия. И все же в теоретических, да и в практических журналистских кругах подобная типологическая модель не получила широкого распространения. Наверное, потому, что выделенные типы хотя и способствовали системному обзору существующих жанров, но в своей совокупности не могли дать реального представления о всем разнообразии существующих в газетной практике жанров.

В 2000 г. Л. Е. Кройчик предложил свое видение типологической структуры жанров. В своем построении он исходил из тезиса, что публицистический текст непременно включает в себя три важнейших компонента: а) сообщение о новости или возникшей проблеме; б) фрагментарное или обстоятельное осмысление ситуации; в) приемы эмоционального воздействия на аудиторию (на логико-понятийном или понятийно-образном уровне). Поэтому все тексты, появляющиеся в прессе, он разбил на пять групп:

• оперативно-новостные – заметки во всех их разновидностях;

• оперативно-исследовательские – интервью, репортажи, отчеты;

• исследовательско-новостные – корреспонденция, комментарий (колонка), рецензия;

• исследовательские – статья, письмо, обозрение;

• исследовательско-образные (художественно-публицистические) – очерк, эссе, фельетон, памфлет[15].

При всей привлекательности данной классификации ее основным недостатком является то, что, с одной стороны, выделяются чистые типы текстов (исследовательские), а с другой – гибридные (оперативно-исследовательские или исследовательско-новостные). Было бы логичнее группировать гибридные типы текстов вокруг чистых жанровых видов, обладающих устойчивыми признаками.

Чем была обусловлена такая разность подходов в классификации жанров журналистики? Прежде всего, поиском единого логического основания деления жанров по типам. Такая потребность существует и сегодня, потому что выделение жанров по типам позволяет, во-первых, объединить различные произведения в группы по доминантным признакам, а во-вторых, установить четкие взаимосвязи между этими группами.

В каждой из рассмотренной нами видов классификации есть свои достоинства и недостатки. С их учетом и на их базе мы предлагаем свою типологическую таблицу. За основу мы берем функциональное деление жанров на информационные, аналитические и художественно-публицистические, а в качестве сопоставительных параметров используем следующие категории: предмет отображения, целевую функцию и методы работы с информацией (табл. 1.2).

При составлении данной сводной таблицы мы, конечно, могли упустить из виду какие-то вновь зародившиеся жанры. Нужно признать, что сегодня в газетной периодике встречаются тексты, которые с трудом можно причислить к какому-либо жанру. И все же они со временем приобретают какие-то только им присущие признаки. Если же говорить о жанровых разновидностях, то мы считаем, что при всех модификациях они сохраняют основные признаки базового жанра. Анализируя различные жанры журналистики, нам важно показать, как они развивались, что приобрели в процессе своей эволюции и что могут еще приобрести.

Таблица 1.2. Типологическая структура жанров журналистики

В работе журналиста по созданию журналистского произведения большое значение имеет овладение методами профессиональной деятельности. Выбор того или иного метода познания действительности, анализа полученных эмпирических данных или предъявления фактических данных в конкретном журналистском материале зависит от многих факторов. Например, от сложности объекта и предмета познания, от задач, стоящих перед журналистом в ходе реализации творческого замысла, от целей познавательной деятельности, наконец, от методологической культуры самого журналиста. Отсюда и проистекают все проблемы, связанные и с выбором метода, и с формированием методов деятельности, и с успешным их применением на всех этапах создания журналистского произведения.

Опытные журналисты знают, что без овладения в журналистском творчестве всем арсеналом методов и их использования результативность труда будет малоэффективной. Метод в журналистском творчестве играет роль своеобразного компаса, ориентирующего и направляющего всю деятельность в нужном направлении. Само понятие «метод» происходит от греческого слова и означает «способ познания», «путь к чему-либо». Журналист, включаясь в познавательную деятельность, должен, по крайней мере, четко представлять, какими приемами и средствами можно достичь той или иной цели. Основная функция метода в том и заключается, чтобы внутренне организовать и отрегулировать процесс познания или практического преобразования какого-либо объекта. Следовательно, как справедливо отмечает В. П. Кохановский, «метод (в той или иной своей форме) сводится к совокупности определенных правил, приемов, способов, норм познания и действия. Он есть система предписаний, принципов, требований, которые должны ориентировать исследователя в решении конкретной задачи, достижении определенного результата в той или иной сфере деятельности. Метод дисциплинирует поиск истины, позволяет экономить силы и время, двигаться к цели кратчайшим путем»[16].

На протяжении многих веков развития человеческой цивилизации люди вырабатывали различные методы познания природы и социального мира. И чем сложнее был объект познания, тем более адекватные методы требовались для его изучения. Таким образом, под методом сегодня понимается: «способ познания, исследования явлений природы и общественной жизни (диалектический метод; экспериментальный метод; сравнительный метод). <…> Прием, система приемов в какой-либо деятельности. Способ или образ действия»[17].

В каждой сфере человеческой деятельности люди вырабатывали специфические методы. Так возникли и сформировались научные и художественные методы. Но если научные методы познания зародились в начале XVII в., то история становления журналистских методов сравнительно невелика. Лишь в 70–80-е гг. XX столетия теоретики в области журналистики всерьез заговорили о выработке системы журналистских методов. Необходимость в постановке данного вопроса была обусловлена тем, что в теории журналистики не существовало единого подхода в определении основного метода публицистики. Например, В. М. Горохов в свое время отмечал, что «сложность определения метода публицистики объясняется тем, что сам этот термин до сих пор применяют синкретично. Оперируя им, одни исследователи имеют в виду всеобщий диалектико-материалистический метод познания, другие – методы воздействия на аудиторию, третьи – частные литературно-публицистические приемы и т. д. Было бы правильнее говорить о некоем качестве публицистического творчества, которое не только объединяет эти различные способы, но и синтезирует их во внутренне единое, непротиворечивое целое, в общий метод публициста»[18]. Попытка определения основного метода публициста в контексте публицистического творчества позволила В. М. Горохову, во-первых, сформулировать основные различия между научными, художественными и сугубо публицистическими методами познания, во-вторых, охарактеризовать метод как мировоззренческую категорию, в-третьих, определить его как субъективную, деятельностную категорию[19].

Выявляя специфику публицистического метода познания, В. М. Горохов отмечает, что «использование методов познания в журналистике подчинено иной, нежели достижение абстрактной истины, цели. В журналистике истина не завершающий этап творческого процесса, а необходимое условие эффективного воздействия на аудиторию, важнейший, принципиальный момент в отношениях между журналистикой и сознанием масс, их социально-преобразующей практикой»[20]. Действительно, в журналистике завершающим этапом творческого процесса является не отыскание истины, а создание отдельного произведения, ориентированного не только на удовлетворение информационных потребностей массовой аудитории, но и на информационное воздействие. Что же касается вопроса об отыскании истины, то здесь следовало бы отметить, что данный процесс больше связан не с творческой, а познавательной деятельностью человека. Поэтому, говоря об использовании методов познания в журналистике, целесообразнее было бы сказать о трансформации научных методов познания применительно к журналистике, а также о специфичном использовании в журналистском творчестве таких сугубо научных методов, как синтез, абстрагирование, обобщение и т. д. Но в таком случае открытым остается вопрос о том, что же подразумевать под методом журналистики? Только ли методы «эффективного воздействия на массовую аудиторию»?

В русле поиска ответа на данный вопрос разные исследователи высказали различные взгляды.

Например, В. В. Ученова во главу угла поставила вопрос о методе публицистического отображения действительности. В частности, она писала, что «взаимодействие документализма с научностью политических концепций составляет характерную особенность метода публицистики»[21]. При этом под методом публицистического отображения она подразумевает «документализм, взаимодействующий в творческом процессе с идейно-теоретическим мировоззрением публициста»[22]. Полностью принимая данную позицию, отметим, что и в таком случае исследователь рассматривает только один из важнейших элементов публицистического творчества – метод документального отображения действительности, оставляя за бортом все, что связано с методами журналистского познания социального мира.

В свое время В. И. Здоровега правильно отмечал, что документализм в отражении действительности присущ как науке, так и некоторым видам художественного творчества. «Документализм, таким образом, является одним из признаков определенного вида литературы, в том числе журналистики»[23]. Именно в силу этого он не может претендовать на роль универсального метода журналистики.

Наиболее продуктивными оказались идеи Е. П. Прохорова, который разрабатывал проблему публицистического метода, исходя из особенностей предмета публицистического познания. По его мнению, «…познание предмета может протекать лишь с помощью соответствующего метода, который рассматривается в связи с функцией и предметом. Результатом применения метода при познании предмета является создание произведений, в которых специфическое содержание фиксируется в соответствующей форме (подчеркнуто мной. – М. К.)»[24]. При таком подходе становится ясным, что общие особенности формы носят закономерные черты и характер закономерности вытекает из особенностей содержания, предопределенного в свою очередь методом, предметом и назначением. Исходя из этого, Е. П. Прохоров выдвинул один из важнейших тезисов в разрешении вопроса о методе публицистического творчества: «метод любого типа познания прямо предопределяется предметом»[25]. Предметом публицистического познания выступают самые разнообразные объекты социального мира. Здесь важно отметить, что в публицистическом творчестве метод считается исходным пунктом и предпосылкой всей последующей деятельности журналиста по созданию определенного типа произведения. Поэтому «в самом общем виде, – пишет Е. П. Прохоров, – метод можно определить как такую совокупность знаний (общих и специально-журналистских), использование которых в качестве способов творческой деятельности приводит к созданию произведения в единстве его содержания и формы»[26]. Отсюда вполне естественно проистекают вопросы о том, что же нужно знать журналисту, чтобы с успехом решать различные познавательные задачи и анализировать исходные фактологические данные, и как в конечном счете создать произведение в единстве его содержания и формы. Ответы на эти вопросы могут составить методологическую основу творческо-познавательной деятельности журналиста, на них невозможно дать ответы без владения общей методологией познания, без выявления специфики научного и художественного познания.

Таким образом, вопрос, связанный с определением метода журналистского творчества, мог быть решен только на методологическом уровне, который предполагает обобщение уже существующих форм и методов журналистского познания действительности со всеми другими формами человеческой деятельности.

Понимание и перспективность данного направления подвигли теоретиков в области журналистики к дальнейшим рассуждениям о месте метода журналистского познания в системе других форм познания.

В творчестве журналиста В. М. Горохов выделил пять уровней, характеризующих степень обобщенности методов познания:

• философский уровень (диалектико-материалистическая и историко-материалистическая методология);

• общенаучные методы познания, используемые в журналистике в соответствии с ее социальными функциями;

• специальные научные методы, применяемые в журналистике (социологический опрос, психологическое наблюдение, экономический анализ и т. д.);

• междисциплинарные методы (синтез научных методов и способов художественного отображения действительности);

• творческий прием, адекватный конкретным особенностям проблемной ситуации, замыслу произведения и специфике данной аудитории[27].

Выделение философского уровня в познании действительности вполне обоснованно, потому что именно философы первыми внесли существенный вклад в разработку методологии научного познания мира. Здесь современные теоретики отмечают диалектический метод Сократа и Платона, индуктивный метод Ф. Бэкона, рационалистический метод Р. Декарта, антитетический метод И. Фихте, диалектический метод Г. Гегеля и К. Маркса, феноменологический метод Э. Гуссерля и т. д. Поэтому методология (по сей день) тесно связана с философией – особенно с такими ее разделами (философскими дисциплинами), как гносеология (теория познания) и диалектика[28]. Между тем заметим, что философские методы способны задавать лишь общие направления исследования, ориентировать только на общий результат и выработку генеральной стратегии.

Общенаучные методы познания, обозначаемые также как логические методы и приемы познания, используются во всех отраслях науки, и в том числе в журналистике. К ним традиционно относят методы анализа и синтеза, абстрагирования, идеализации, обобщения, индукции, дедукции и аналогии. Их применение в любой сфере научной и журналистской деятельности универсально.

Что же касается применения специальных научных методов, используемых в журналистике, то оно обосновано тем, что сегодня ориентации только на традиционные журналистские методы (беседу, наблюдение, работу с документами и т. д.) совершенно недостаточно в плане познания сложных социальных и психологических явлений, происходящих в обществе. По этому традиционный журналистский арсенал методов должен постоянно пополняться новыми. Именно на данной основе и возникли междисциплинарные методы исследования, синтезирующие различные подходы и способы изучения объекта.

Методы, связанные с творческими приемами создания журналистского произведения, вырабатываются журналистами, как правило, на индивидуальном уровне. Изучение и обобщение подобного опыта представляется нам не только ценным, но и полезным для теории и практики журналистской деятельности.

Привлекательность предложенной В. М. Гороховым классификации заключается в том, что в ней не только дается соотнесенность общенаучных и специальных методов с журналистскими, но уже более отчетливо выделяются характерные черты метода журналистики. Но и на этом поиск универсального метода, свойственного разным потокам журналистской информации, не закончен. И причина такой непреодолимой методологической трудности заключается в том, что сама журналистская деятельность разворачивается на разноплановых уровнях: на практическом и духовном, на индивидуальном и коллективном, на уровне научного, художественного и обыденного («здравый смысл») познания и осмысления действительности и т. д. Как видим, сфера журналистской деятельности настолько обширна, что выделить какой-либо универсальный метод, с помощью которого можно было бы охарактеризовать особенность журналистского познания мира, на сегодня представляется очень проблематичным. Ясно только одно, что выработка данного универсального метода возможна на междисциплинарном уровне.

Термином «метод» мы обозначаем те творческие принципы, на основе которых, с одной стороны, осваивается содержание реальной действительности, а с другой – созидается содержательная целостность журналистского произведения. Такое понимание метода устанавливает качественное отличие данного понятия от жанра и вместе с тем предусматривает их живое взаимодействие относительно общей целостности журналистского творчества.

Для журналиста выбор метода предопределяется теми познавательными задачами, которые перед ним стоят. При этом различные способы отражения действительности в каждом жанре напрямую зависят не только от познавательных установок автора, но и от применяемых журналистом методов. Взаимодействие метода и жанра проявляется в том, что «для каждого жанра, помимо особого предмета и функции, характерен специфический метод отображения действительности и ее анализа. Этот метод отображения включает своеобразный характер отобранных для анализа фактов, свою систему аргументации (содержательный уровень жанра) и выбранный автором способ ознакомления читателя с этими фактами, способ их сопоставления и представления читателю, то есть особенности повествования (уровень формы)»[29].

Считается, что каждому жанру журналистики соответствуют определенные методы работы с информацией и репрезентации фактологических данных в конкретном произведении. Подобное соответствие вырабатывалось многими поколениями журналистов, которые закрепляли за каждым конкретным жанром лучшие технологии работы с информацией, наиболее эффективные познавательные операции, а также различные способы и приемы предъявления выразительных средств. Знание этого совокупного опыта позволяет начинающим журналистам достичь более продуктивных результатов в процессе создания журналистского произведения.

Какие же методы сбора, анализа и подачи информации наиболее соответствуют той или иной группе жанров?

Изучая различные социальные явления, профессионал пользуется набором определенных методов, которые позволяют ему проникнуть в суть изучаемых объектов. Данный арсенал постоянно пополняется за счет смежных с журналистикой наук. Например, в последние годы журналисты охотно стали задействовать социологические методы сбора информации, относящиеся к так называемой качественной группе. От количественных методик они отличаются тем, что больше ориентированы на выявление глубинных характеристик изучаемого объекта, на выяснение определенных закономерностей, происходящих в социальной действительности, наконец, на воссоздание тех процессов, которые невозможно объяснить анализом статистических данных. Отказ от широты охвата компенсируется «глубиной» исследования, то есть детальным изучением социального явления в его целостности и взаимосвязи с другими явлениями[30]. В этом смысле качественные методы более органичны для журналистики. Расширение представления о применимости подобного рода инструментария – одна из насущных задач журналистской практики. Как отмечают московские исследователи Л. Г. Свитич и А. А. Ширяева, сбор информации, работа с источниками информации – это традиционно сложный для журналистов этап работы. По данным их широкомасштабных исследований, а в частности проекта «Эффективность местных СМИ», от 50 до 70 % журналистов испытывают те или иные трудности в процессе общения с людьми при интервьюировании, при работе с источниками информации, с документами и при наблюдении ситуации в процессе знакомства с объектом своего материала. Что же именно, по мнению исследователей, вызывает трудности при сборе информации? Прежде всего, это касается и работы с источниками информации, и способности при сборе фактов проникать в их суть, видеть за фактами социальную проблему, и умения пользоваться различными методами сбора информации.

Среди сложностей в работе с источниками информации отмечаются следующие обстоятельства: закрытость многих таких источников, как государственных, так и частных, а отсюда проблемы доступа к ним; усложнение работы журналистов в связи с изменением характера прессы, которая чаще стала ориентироваться на расследования, обнародование сенсационных, разоблачительных или даже скандальных фактов; наконец, констатируют исследователи, изменилось само отношение журналистов, тем более молодых, к обязательности точного и объективного сбора фактов (данный этап стал казаться менее ответственным)[31].

Вот что по этому поводу пишут сами журналисты: «Посмотрите, что является “инструментом” в работе современного журналиста: Интернет, пара дежурных вопросов по телефону, цитаты по принципу “как сообщает осведомленный источник”». Ссылка на некий источник, якобы очень авторитетный, как отмечает журналист В. Выжутович, «придает информации вес и видимость достоверности, свидетельствует о приобщенности газеты и автора к “тайнам мадридского двора” и как бы снимает с журналиста всякую ответственность за растиражированное сообщение: мол, за что купил, за то и продаю…» И далее журналист с иронией комментирует это занятие как весьма увлекательное и в общем безопасное: «высокие должностные лица предпочитают не комментировать слухи, до публичных опровержений редко снисходят и за распространение непроверенной информации в суд не подают. В свою очередь и журналисты не считают нужным покаяться, если их источники (допустим, реальные, а не придуманные) наврали с три короба и это попало в печать. И уж если газета опровергает информацию, добытую в конфиденциальных беседах с представителями власти, – значит наврано крепко и разразился скандал»[32]. Чаще всего подобного рода приемы используют журналисты желтой и бульварной прессы.

Если же говорить не о подтасовке фактов, а о качественном сборе информации, то и здесь выясняется, что многие современные журналисты «недостаточно хорошо знакомы с техникой интервьюирования, с теми приемами и тонкостями, которые достаточно подробно разработаны в отечественной и зарубежной литературе»[33]. Констатируя данное положение дел, Л. Г. Свитич и А. А. Ширяева отмечают, что журналисты, как правило, «пользуются самыми простыми и доступными приемами общения…», что они испытывают «определенные трудности в процессе проверки полученной от собеседника информации», что «третья часть журналистов, а среди молодых – половина, призналась, что не всегда удается проверить полученную таким путем информацию», что «молодые журналисты часто испытывают затруднения даже с такой несложной, на первый взгляд, операцией, как умение позвонить и вести телефонную беседу», что они «не владеют всем спектром профессиональных приемов, связанных с общением», и т. п.[34] Все это говорит о том, что в профессиональном обучении будущих журналистов имеются определенные пробелы, а также о том, что при наличии хороших учебных пособий зарубежных и отечественных авторов по современным методикам сбора информации нет сборников практических упражнений по технике сбора и анализа информации[35].

Актуальным на сегодня остается вопрос о характере применимости социологических методов сбора информации в работе журналиста. В журналистике подобного рода методы используются в тех случаях, когда в силу каких-то обстоятельств нельзя получить нужную информацию. Именно в таких ситуациях корреспондент для достижения цели меняет профессию, участвует в социальных экспериментах, проводит фокусированное интервью и экспертные опросы, пытается прогнозировать те или иные явления действительности.

Как известно, в прикладной социологии различают количественные и качественные методы. В социологических исследованиях, проводимых на Западе, качественным методикам всегда уделялось большое внимание, чего нельзя сказать об отечественном опыте. У нас приоритет отдавался количественным методам. Однако теоретический спор, развернувшийся между отечественными теоретиками в середине 1990-х гг. по поводу предпочтительности использования тех или иных методов изучения действительности, был крайне непродуктивен, потому что у каждого из методов есть свои плюсы и минусы. Вопрос в другом: в каких случаях лучше применять количественные (стандартизированные) методики, а в каких – качественные. По мнению Дж. Хэмилтона, качественную технику (под ней он подразумевает методы исследований человеческих мотиваций) целесообразно использовать в тех случаях, когда требуется:

• определить причины, лежащие в основе человеческого поведения и не поддающиеся выявлению путем прямых вопросов, такие мотивы, о которых потребитель (в нашем случае необходимо иметь в виду потребителя информации. – М. К.) не подозревает сам, которые он не может выразить или не желает признать;

• провести начальное исследование рынка и категории товара или разработать концепцию, прежде чем проводить количественные исследования;

• получить ясную картину и лучшее понимание там, где обычные исследования не дали результатов;

• дать толчок собственной творческой активности, например для поиска образных выражений, которыми в реальной жизни пользуются потребители[36].

Границы применимости качественных методов, как видим, очень широки[37]. В социожурналистике они формировались на междисциплинарном уровне. Традиционные журналистские методы сбора и анализа эмпирических данных (как, например, наблюдение, беседа и изучение документов) дополнялись конкретными методиками из социологии и психологии.

Под методикой в социологии подразумевают понятие, «которым обозначают совокупность технических приемов, связанных с данным методом, включая чистые операции, их последовательность и взаимосвязь»[38]. В силу того, что каждая методика таит в себе не только процедурные моменты, связанные с последовательностью действий, но и различные правила в анализе и интерпретации данных, от журналиста требуются определенные навыки и умения в их использовании.

Качественные методы можно условно разделить на два класса: первые из них применяются при сборе эмпирических данных (такие, например, как наблюдение, эксперимент, прогнозирование, интервью и т. д.), а вторые – при анализе полученных сведений (здесь можно назвать классификацию, группировку, типологизацию и т. д.). В качественных методах, как и в количественных, немаловажное внимание уделяется процедурным моментам исследования.

Под процедурой обычно понимают последовательность всех операций, общую систему действий и способ организации исследования. Это наиболее общее, притом собирательное понятие, относимое к системе сбора и обработки информации[39].

Последовательность в применении тех или иных методов вполне согласуется со стадиальным характером творческого процесса, связанного с созданием журналистского текста. Замысел будущего произведения можно соотнести с выдвижением ряда рабочих гипотез о состоянии изучаемого объекта. Стадиальность познания объекта действительности предполагает его всестороннее изучение. На этом этапе журналист решает, какой метод сбора первичной информации наиболее предпочтителен, какая техника более эффективна, наконец, в какой последовательности изучать объект. На этапе реализации замысла журналист выполняет аналитическую работу по осмыслению полученных сведений. Здесь требуется умело использовать общенаучные методы анализа и интерпретации данных.

Говоря о факторах, определяющих формирование методов деятельности журналиста в творческом акте, Г. В. Лазутина выделяет следующие:

• стадиальность творческого процесса;

• комплексность задач, решаемых журналистом на пути к результату творчества;

• характер источников информации (более широко – структура информационной среды);

• законы познания, законы восприятия и переработки информации;

• законы общения.

«Это, – заключает автор, – обусловливает многообразие методов журналистского творчества, во-первых, и соотнесенность их с определенной стадией творческого акта – во-вторых»[40]. Задача журналиста состоит в том, чтобы увидеть рациональные основания для использования того или иного метода в зависимости от стоящих перед ним задач.

Среди традиционных методов прежде всего выделяют метод наблюдения. В его основе, пишет Г. В. Лазутина, лежит «способность человека к восприятию предметно-чувственной конкретности мира в процессе аудиовизуальных контактов с ним»[41]. Журналистское наблюдение всегда имеет целенаправленный и четко заданный характер. «Именно преднамеренность восприятия и осознанность задач позволяет смотреть – и видеть»[42]. В социологии под наблюдением подразумевают прямую регистрацию событий очевидцем, которая предполагает не только непосредственное восприятие объективной действительности, но нередко и участие в ней журналиста для более глубокого изучения происходящих на его глазах событий.

Метод наблюдения активно используется в журналистской практике. И обусловлено это рядом причин. Во-первых, журналист, включаясь в некое событие, имеет возможность проследить динамику его развития. Репортаж с места события отличается не только высокой степенью оперативности, но и тем, что в нем создается атмосфера сопричастности тому, что происходит на глазах репортера (особенно это свойственно телевидению и радио). Во-вторых, непосредственное наблюдение за поведением людей позволяет увидеть неприметные на первый взгляд детали, характерные личностные черты. Информация, почерпнутая из такого рода наблюдений, всегда отличается живостью и достоверностью. В-третьих, журналист, будучи очевидцем события, сам фиксирует наиболее значимые его моменты и в своих оценках независим от чьего-либо мнения. Уже на стадии отбора фактов, выделяя среди них главные и второстепенные, изучая причинно-следственные связи, установившиеся между различными элементами события, корреспондент закладывает предпосылки для более объективного изучения и освещения фактов в своем будущем произведении.

Но, включаясь в наблюдение, журналисту стоит помнить и о возможных объективных и субъективных сложностях. Говоря об объективных трудностях, необходимо отметить, что журналист чаще всего имеет дело с какими-то частными и неповторимыми ситуациями, которые не всегда можно заново «проиграть». Проблема, следовательно, состоит в необратимости тех или иных явлений социальной жизни. Говоря о субъективных трудностях, нужно обратить внимание на то, что журналист сталкивается с человеческими эмоциями, с порой сложными и даже конфликтными межличностными отношениями. В данном случае на качество первичной информации могут повлиять и субъективные оценки людей, их ценностные ориентации, устоявшиеся представления и стереотипы, интересы и т. д. Люди могут изменить тактику своего поведения, если узнают, что за ними наблюдают.

Исходя из этих особенностей наблюдения, теоретики в области социожурналистики высказали мнение, что «в качестве самостоятельного метода наблюдение лучше всего применять в таких исследованиях, которые не требуют репрезентативности данных, а также в тех случаях, когда информация не может быть получена никакими иными методами»[43]. На практике метод наблюдения подразделяют по нескольким основаниям: а) по степени формализованности (структурализованное и неструктурализованное); б) по месту проведения (полевое и лабораторное); в) по регулярности проведения (систематическое и несистематическое); наконец, г) по позиции наблюдателя в исследовании (включенное и невключенное). При структурализованном наблюдении журналист фиксирует события по четко заданному плану, или, точнее, процедуре, а при неструктурализованном — ведет свободный поиск, ориентируясь лишь на общие представления о ситуации. Полевое наблюдение предполагает работу журналиста в естественных условиях, а лабораторное – в неких сконструированных им ситуациях. Систематическое наблюдение означает обращенность журналиста к той или иной ситуации в определенные периоды времени, а несистематическое – спонтанность в выборе наблюдаемого явления. Позиция наблюдателя при невключенном наблюдении состоит в следующем: журналист находится за пределами наблюдаемой ситуации и не входит в контакт с участниками события. Он вполне осознанно занимает нейтральную позицию, стараясь не вмешиваться в ход происходящего. Данный вид наблюдения чаще всего используется для описания социальной атмосферы, например вокруг выборов, различных общественных акций, социально-экономических реформ и т. д. Включенное наблюдение предполагает участие журналиста в самой ситуации. Он идет на это сознательно, меняя, например, профессию или «внедряясь» в некую социальную группу, для того чтобы изнутри распознать объект. «Смена профессии» возможна в тех случаях, когда журналист уверен в том, что своими непрофессиональными или неквалифицированными действиями он не нанесет людям ни физического, ни морального ущерба. Например, сотрудникам СМИ противопоказано представляться врачами, юристами, судьями, работниками государственных служб и т. п. Подобного рода запреты предусмотрены как соответствующими нормами журналистской этики, так и определенными статьями Уголовного кодекса. Вот какими мыслями по этому поводу делится журналист Н. Никитин: «Правила игры при включенном наблюдении становятся чересчур важными, чтобы позволить себе не знать их или не помнить. От прежних времен… одно правило: журналист не может выдавать себя за профессионала, деятельность которого тесно связана с жизнью, физическим и нравственным здоровьем, материальным благополучием людей. Главное правило: забудь о том, что ты журналист. Здесь по-настоящему и прежде всего перед самим собой стань тем, за кого ты себя выдаешь». И далее Н. Никитин предлагает начинающим журналистам конкретные практические советы: «Старайся освоить новую профессию как можно быстрее и выполнять свои обязанности как можно лучше. Не задавай много вопросов: все, что нужно, умей увидеть, а не услышать. Не торопись: часто то, что с риском пытаешься узнать сегодня, без труда становится известным завтра. Не пытайся знать больше положенного: твоя осведомленность в любом случае имеет предел, перешагнуть через который нельзя, не меняя свое положение в организации. Не стремись быть особенно “интересным”: старайся сводить дружеские разговоры на текущие проблемы, планы, случаи из жизни и т. п. своих собеседников, а не собственные. Но основной принцип – будь тем, за кого себя выдаешь»[44].

Завершая речь о методе наблюдения, заметим, что впечатления и сведения, полученные журналистом, необходимо перепроверить, дабы еще раз убедиться не только в их достоверности, но и в объективности. Здесь журналистам могут быть полезны советы социолога В. А. Ядова, который для повышения степени надежности (обоснованности и устойчивости) данных предлагает следующие правила:

• максимально дробно классифицировать элементы событий, подлежащих наблюдению, пользуясь четкими индикаторами;

• если основное наблюдение осуществляется несколькими лицами, им следует сопоставлять свои впечатления и согласовывать оценки, интерпретацию событий, применяя единую технику ведения записей и тем самым повышая устойчивость данных наблюдения;

• один и тот же объект следует наблюдать в разных ситуациях (нормальных и стрессовых, стандартных и конфликтных) – это позволит увидеть его с разных сторон;

• необходимо четко различать и регистрировать содержание, формы проявления наблюдаемых событий и их количественные характеристики (интенсивность, регулярность, периодичность, частоту);

• важно следить за тем, чтобы описание событий не смешивалось с их интерпретацией, поэтому в протоколе лучше иметь специальные графы для записи фактуальных данных и для их истолкования;

• при включенном или невключенном наблюдении, выполняемом одним из исследователей, особенно важно следить за обоснованностью интерпретации данных, стремясь к тому, чтобы перепроверить свои впечатления с помощью различных возможных интерпретаций[45].

Метод эксперимента в журналистике зачастую отождествляют с методом включенного наблюдения. Тому есть свои причины. Во-первых, как и во включенном наблюдении, журналист-экспериментатор поддерживает непосредственную взаимосвязь с объектом изучения. Во-вторых, эксперимент, как и наблюдение, может проводиться скрытно. Наконец, в-третьих, эксперимент относится к визуальным средствам изучения социальной действительности. Впрочем, несмотря на общность основных признаков эксперимент имеет и свои особенные черты и характеристики. «Под экспериментом понимают метод исследования, базирующийся на управлении поведением объекта с помощью ряда воздействующих на него факторов, контроль за действием которых находится в руках исследователя»[46].

В эксперименте объект является средством создания искусственной ситуации. Делается это для того, чтобы журналист на практике мог проверить свои гипотезы, «проиграть» некие житейские обстоятельства, которые позволили бы ему лучше познать изучаемый объект. К тому же в любом эксперименте заложен не только познавательный интерес журналиста-исследователя, но и управленческий. Если во включенном наблюдении корреспондент выступает скорее регистратором событий, то, участвуя в эксперименте, он имеет право вмешиваться в ситуацию, воздействуя на ее участников, управляя ими и принимая какие-то решения. «Воздействие на наблюдаемые объекты в ходе его не только является допустимым, но как раз и предполагается, – утверждает В. П. Таловов. – Прибегающие к экспериментированию корреспонденты не ждут, когда люди, те или иные должностные лица, целые службы раскроют себя спонтанно, то есть произвольным, естественным образом. Это раскрытие преднамеренно вызывается, целенаправленно “организуется” ими самими… Эксперимент – это наблюдение, сопровождаемое вмешательством наблюдателя в изучаемые процессы и явления, в определенных условиях – искусственный вызов, сознательное “провоцирование” этих последних»[47].

Таким образом, эксперимент связан с созданием искусственного импульса, призванного проявить те или иные стороны изучаемого объекта. Журналист может провести эксперимент на себе, внедрившись в нужную ему социальную группу, стать «подставной фигурой» и т. п. При этом он не только воздействует на ситуацию, но и стремится привлечь к эксперименту всех интересующих его лиц.

При планировании и проведении эксперимента журналистам надо учитывать следующие моменты. Во-первых, еще до начала опыта необходимо определить его цели и задачи. Для этого нужно хорошо изучить ситуацию, собрать предварительную информацию о вероятных участниках, проработать имеющиеся документы и другие источники, а также наметить предмет изучения, то есть то, что особенно будет интересовать в объекте исследования. Во-вторых, необходимо определить место действия: в естественных или в лабораторных условиях будет проходить эксперимент. Соответственно надо подготовить и себя, и других участников операции. После того как журналист определил, в каких условиях будет проходить эксперимент, ему следует сформировать рабочие гипотезы и выбрать индикатор воздействия на экспериментальную ситуацию. И лишь после этого решить, какими методами фиксировать и контролировать процесс исследования. В структуре экспериментальной ситуации Л. В. Кашинская выделяет следующие элементы: исходное состояние объекта – воздействующий фактор – конечное состояние объекта. «Исходное состояние объекта у журналиста обычно зафиксировано, то есть имеется определенная отправная информация. Но в этой же информации содержатся и те побуждающие мотивы, которые вызывают необходимость создания экспериментальной ситуации:

• недостаточность необходимой журналисту информации для проверки или уточнения его гипотезы;

• невозможность получить такую информацию обычными методами;

• необходимость получения психологически достоверных аргументов»[48].

Таким образом, эксперимент в журналистской практике целесообразно проводить лишь в тех случаях, когда перед корреспондентом стоит задача более глубокого проникновения в жизнь, когда ему с помощью различных воздействующих факторов необходимо выявить истинные поведенческие реакции людей, наконец, когда требуется проверить гипотезы по поводу того или иного объекта социальной действительности.

Среди методов сбора первичной информации в журналистике можно выделить метод публицистического прогнозирования, который способствует «созданию целостного представления о времени, где присутствует прошлое, настоящее и будущее»[49]. Журналист, обращаясь к данному методу, прежде всего стремится предвидеть динамику развития тех или иных событий. При этом «социальное прогнозирование не сводится к попыткам предугадать детали будущего. Прогнозист исходит из принципов диалектического детерминизма явлений будущего, из того, что необходимость пробивает себе дорогу через случайности, что к социальным явлениям будущего нужен вероятностный подход с учетом широкого набора возможных вариантов»[50]. Прогнозирование рассчитано на вероятностное описание возможного и желательного. Но в любом прогнозе присутствует опережающая информация о том или ином социальном явлении.

К основным типам прогнозов относят следующие.

• Поисковые (их называют также изыскательскими, генетическими, исследовательскими, трендовыми, эксплоративными). В данном случае прогнозируется развитие явлений путем условного продолжения в будущее тенденций этого развития в прошлом и настоящем. Такие прогнозы отвечают на вопросы: в каком направлении идет развитие? что вероятнее всего произойдет при сохранении существующих тенденций?

• Нормативные. Имеется в виду прогнозирование того, как достичь желаемого на основе заранее определенных норм, идеалов, целей.

Наряду с основными типами социального прогнозирования теоретики выделяют следующие подтипы: проектное, организационное, программное, плановое прогнозирование и др.

К научному инструментарию социального прогнозирования можно отнести метод очного и заочного опроса экспертов, прогностическое моделирование, простую и сложную экстраполяцию. Особенно часто журналисты используют в своей практике экспертный опрос, потому что с помощью экспертов можно выявить глубинные тенденции в развитии того или иного события.

В целях упорядочения опроса экспертов журналисты особое внимание уделяют следующим моментам: подбору экспертов, оптимизации их работы, системе обработки результатов опроса. Экспертом считают лицо, обладающее специальными знаниями в определенной области человеческой деятельности. Как правило, это опытные и квалифицированные специалисты, способные оценить и спрогнозировать те или иные события. Основным требованием к отбору экспертов является то, что они, помимо вышеназванных качеств, не должны состоять в каких-либо управленческих структурах и участвовать в принятии решений. Только в этом случае можно гарантировать объективность их оценок. Для оптимизации работы экспертов журналисты могут проводить «круглые столы», дискуссии по заданной теме и т. п. В системе обработки результатов опроса могут быть применены такие общенаучные процедуры, как систематизация, типологизация, классификация, группировка, оценивание, измерение, предпочтение и др.

Биографический метод, используемый в журналистике, заимствован из смежных областей познания: литературоведения, этнографии, истории, социологии, психологии. Впервые данный метод стал применяться американскими учеными в 1920-е гг. Именно тогда в США было положено начало большим исследованиям о польских крестьянах в Европе и Америке, выполненным чикагским социологом В. И. Томасом и его польским коллегой Ф. Знанецки[51].

С самого начала отношение журналистов к биографическому методу было двойственным. И это понятно. Исследователь мог полагаться только на субъективное мнение очевидца событий, посему таким сведениям можно было или доверять, или не доверять. Фактор субъективности проявляется во всем: и в житейском опыте человека, и в поведении, и в поступках, и в оценочных суждениях, и в мировоззренческих позициях. И тем не менее «история жизни» одного человека может представлять для исследователя большую ценность, если учесть то, что благодаря этим историям можно «реконструировать» внутреннюю динамику развития тех или иных процессов. «Обращение к биографиям как методу сбора социально значимой информации является отражением определенных исторических изменений в социальной жизни, – пишет Е. Ю. Мещеркин. – Биография становится центральным социальным измерением… В центре биографического исследования – изучение течения всей жизни человека, ее внутренней динамики, ее “встроенности” в социум, субъективного управления и приобретенного опыта»[52]. При использовании биографического метода следуют различным правилам, способствующим сбору более обширной и панорамной информации. Во-первых, «история жизни» одного человека сопоставляется с историей общества, в котором индивид живет. Во-вторых, обращаясь к биографии конкретной личности, журналисты пытаются охватить ее в целом, то есть стремятся показать определенную динамику как внешней, так и внутренней жизни индивида. В-третьих, пытаются осмыслить поведение человека в тех или иных ситуациях, вскрывая его мотивацию и анализируя его мировоззренческие позиции и т. д. Вот так и реконструируется история жизни одного человека.

В потоке биографических исследований Х. Буде выделяет три основных направления.

• Исследования социальной обусловленности жизненных путей. Это, например, прослеживание профессиональных биографий, разделенных/не разделенных по гендерному признаку; социодемографические когортные исследования. Здесь в центре внимания – социальные механизмы регулирования жизненных траекторий, увязывающие возрастную дифференциацию, социально-классовое расслоение, конъюнктурные циклы и кризисы, а также исторические события.

• Исследования, нацеленные на реконструкцию социального опыта и его смысловых структур, в частности коллективного исторического сознания, субкультурных стилевых форм.

• Исследования, изучающие генезис опыта и смысловых структур того, как происходит процесс социализации личности и интернализации (усвоения) культурных образцов[53].

В журналистике биографический метод применяется в адаптированном к профессиональным потребностям виде. С его помощью собираются различные жизненно-исторические свидетельства, наблюдения и воспоминания очевидцев тех или иных событий, семейно-исторические документы (письма, дневники, семейные записи-описания и т. п.). В силу того что многие социальные процессы порой недоступны для непосредственного изучения, журналисты обращаются к свидетельствам и рассказам членов различных социальных групп. При этом свидетель выступает инкогнито. В журналистском материале он может быть представлен под вымышленным именем или же фигурировать как некий доброжелатель, предоставивший редакции соответствующую информацию. Благодаря этим свидетельствам журналист воссоздает процессы, которые трудно поддаются наблюдению. Обращаясь к биографическому исследованию, журналист может рассказать об истории становления отдельной личности, показать определяющие моменты профессионального роста человека и т. д.

Журналисты, обращающиеся к биографическому методу, чаще всего используют биографическое интервью. В доверительной беседе с человеком можно выявить поворотные эпизоды его жизни, впечатления, воспоминания, эмоциональные переживания и т. д. Теоретики выделяют следующие виды биографического интервью.

• Лейтмотивное интервью. Респонденту помогают сразу подойти к определенной теме и не бросить ее, чтобы усердие рассказчика и склонность к повествованию были использованы с наименьшими потерями.

• Нарративное интервью. Собеседника просят подробно рассказать историю своей жизни в свободной форме, но в хронологической последовательности событий.

• Открытое интервью. Интервьюер выступает в качестве любопытного знакомого, который по типу повседневного разговора задает наводящие вопросы[54].

При проведении биографического интервью важно помнить, что жизнь человека, вплетенная в жизнь социума, складывается как структурируемый процесс. Например, социолог Ф. Щютц выделяет следующие процессы, происходящие в жизни отдельного человека:

• интенциональные – это проекты, жизненные цели, намеренно сделанные шаги, которые должны выводить из нежелательной ситуации, формы действий, нацеленные на то, чтобы узнать новое;

• институциональные – посещение школы, последовательность образовательных шагов, семейный цикл, профессиональная карьера и др.[55] Во многих журналистских произведениях, особенно в очерках, можно использовать подобного рода процессуальные стороны жизни человека.

Термин «интервью» происходит от английского interview, то есть «беседа». При всей, казалось бы, привычности данного метода необходимо соблюдать определенные технологические приемы, чтобы оптимально построить межличностное общение. Опыт социологии в этом отношении будет полезен работникам прессы, в том числе для классификации интервью по целям и, соответственно, видам. Метод интервью достаточно описан в научной и прикладной литературе[56].

Те или иные процедурные операции определяются как общими родовыми особенностями метода, так и видовыми различиями «внутри» него. По содержанию интервью делятся на так называемые документальные, направленные на изучение событий прошлого, уточнение фактов, и интервью мнений, цель которых – выявление оценок, взглядов, суждений и т. п.

Есть различия в технике проведения беседы. Так, выделяется формализованное интервью, под которым понимают стандартизированное и структуризованное общение. Здесь, как и в социологических анкетах, есть открытые, закрытые и полузакрытые вопросы. Интервью имеет четкую структуру, когда каждый вопрос логически вытекает из другого, а все вместе они подчинены общему замыслу. В неформализованном интервью вопросы располагаются по иному принципу. В силу того, оно ориентировано на глубинное познание объекта, его структура задается не так строго. Вопросы определяются темой разговора, обстановкой беседы, кругом обсуждаемых проблем и т. д. С. А. Белановский в данной связи пишет: «Стандартизированное интервью предназначено для получения однотипной информации от каждого респондента. Ответы всех респондентов должны быть сравнимы и поддаваться классификации… Нестандартизированное интервью включает в себя широкий круг видов опроса, не отвечающих требованию сопоставимости вопросов и ответов. При использовании нестандартизированного интервью не делается попытки получения одних и тех же видов информации от каждого респондента, и индивид не является в них учетной статистической единицей»[57]. Неформализованное интервью face-to-face – специфический метод сбора информации, при котором имеются только тема и цель. Стандартизованные (формализованные) интервью face-to-face проводят на улицах, в магазинах, на общественных мероприятиях, по месту жительства респондентов (квартирные опросы). Основными недостатками данного метода выступают относительно высокая стоимость и незначительный географический охват.

Интервью различают и по степени интенсивности: короткие (от 10 до 30 мин), средние, которые еще называют клиническими (иногда длятся часами), и фокусированные, большей частью ориентированные на изучение процессов восприятия и по своей продолжительности ограниченные только задачами и целями исследования. Например, журналисту необходимо выявить определенные социально-психологические аспекты восприятия читателями отдельных текстов, посвященных предвыборной кампании. Для достижения этой цели создается фокус-группа, избирается модератор (ведущий), составляются программа и процедура исследования, наконец, разворачивается работа с фокус-группой по установленной программе.

Журналисту нужно знать основные требования, предъявляемые к нему при ведении беседы. «То, что интервьюеру приходится брать на себя роль субъекта общения, предъявляет к нему, по крайней мере, два специфических требования. Интервьюер должен обладать умением “сходиться с людьми”, располагающими информацией… – это первое требование. Второе требование – тщательная подготовка к интервьюированию. Опыт показывает, что эрудированный, в деталях знакомый с предметом изучения интервьюер вызывает у респондента симпатию, а это уже гарантия того, что интервью окажется продуктивным»[58].

Главной особенностью интервью как вербального общения является его однонаправленность. Схема «говорящий – слушающий» может рассматриваться и как элементарный акт общения, и как очень сложная форма взаимодействия, в котором может проявиться все многообразие форм коммуникативной активности личности: коммуникативное поведение, коммуникативная деятельность, психическое состояние в ситуации общения, различные варианты лидерских ролей человека. С точки зрения коммуникативной деятельности журналист в паре «говорящий – слушающий» отнюдь не занимает пассивного положения. В ходе восприятия речи собеседника ему приходится решать весьма разнообразные задачи: коммуникативные, познавательные и профессиональные. При решении коммуникативных задач он должен стремиться к удовлетворению коммуникативных потребностей своего собеседника в выражении им собственных мыслей, чувств и эмоций. При этом корреспондент не только направляет своими вопросами движение мысли собеседника, но и всячески способствует ее формированию и формулированию. В процессе беседы он должен уметь сопереживать собеседнику, выражать сочувствие, понимание, согласие или несогласие. В данном смысле к коммуникативной компетенции журналиста можно отнести и его умение через мимику и выражение лица точно уловить психологическое состояние человека в конкретный момент и в определенной ситуации. Впрочем, этого знания будет недостаточно, если у журналиста в процессе профессионального общения не выработается чувствительность к психологическим состояниям других, их стремлениям, ценностям и целям. Эффективность труда напрямую зависит от эмпатии – способности к сочувствию, эмоциональному резонансу на переживания другого.

К познавательным задачам относится то, что интервью берется прежде всего с целью почерпнуть от собеседника некие новые факты и сведения из его личной жизни, профессиональной деятельности, области интересов и т. д. В процессе решения профессиональных задач журналист должен постоянно контролировать течение разговора, решать для себя, в нужном ли русле движется беседа, полно или неполно партнер по общению отвечает на вопросы, уклоняется он от ответов или же действительно ничего не знает по затронутой теме, искренне выражает свое мнение или пытается запутать вопрос и т. д. Все эти моменты можно отнести к коммуникативной компетентности журналиста, которая достигается, по мнению психологов, за счет тренировки психологической наблюдательности. «Основой коммуникативной компетентности, – пишет Ю. Н. Емельянов, – является способность наблюдать (видеть и слышать) другого человека и одновременно запоминать, как он выглядел и что говорил. При этом наблюдению подлежат: а) речевые акты, их содержание, последовательность, направленность, частота, продолжительность, интенсивность, уровень экспрессии, особенности лексики, грамматики, фонетики, интонации и голосовых качеств говорящего, речемоторная синхронизация; б) выразительные движения (лица и тела); в) перемещения и позы людей, дистанция между ними, скорость и направление движений, аранжировка в межличностном пространстве; г) тактильное воздействие (касания, поддерживающие жесты…)»[59]

Подобного рода психологическая наблюдательность позволяет адекватно реагировать на все проявления партнера по общению, что в конечном счете может привести журналиста к желаемой цели.

Особенностью коммуникативной стороны общения является и то, что информационное и предметное взаимодействие между людьми всегда сопровождается еще обменом эмоциональными состояниями – чувствами и настроениями. Журналисту в ходе интервью нужно уметь не только четко оценивать состояние своих партнеров по общению, но и держать под контролем собственные эмоции. Снисходительная или высокомерная улыбка, подозрительный и укоряющий взгляд, презрительная ухмылка или негодующий возглас способны вывести собеседника из нормального психологического состояния и даже настроить его против интервьюера. Поэтому, как считает В. К. Сементовская, в нашей жизни важна высокая культура эмоций, под которой прежде всего подразумевается умение владеть ими. «Ведь часто наше эмоциональное состояние может отрицательно повлиять на окружающих, на тех, кто связан с вами делом, а стало быть, и на его результаты. И наоборот, чувство воодушевления, например, передается другим, и это может помочь совместно решить общие задачи»[60].

Таким образом, интервьюирование представляет собой особый вид коммуникативной деятельности, в ходе которой решаются определенные коммуникативные задачи: обмен идеями, мыслями, размышлениями, переживаниями и чувствами. При этом эффективность общения во многом зависит от коммуникативной компетенции журналиста, предполагающей развитые умения и навыки общения в профессиональных ситуациях. На когнитивном уровне – это знание предмета разговора, на лингвистическом – владение языковыми нормами общения, а на эмоциональном – чувствительность к психологическим состояниям других.

Определившись со своими коммуникативными задачами и целями, журналист вступает во взаимодействие с собеседником. Данную сторону общения мы рассматриваем как интерактивную, то есть направленную на налаживание определенных взаимоотношений между людьми. Как отмечают теоретики, люди, вступая в общение, имеют ряд ролевых ожиданий. В психологии под ролью понимается нормативно одобряемый образец поведения, ожидаемый окружающими от каждого, кто занимает данную социальную позицию. При этом каждая роль должна отвечать совершенно определенным требованиям и ожиданиям окружающих[61]. Такая ролевая заданность обусловлена теми социальными нормами, которые приняты в обществе в качестве образцов поведения. Такие нормы, как правило, регламентируют взаимодействие и взаимоотношения людей, оцениваются и контролируются социальной группой, корректируются и дополняются в зависимости от характера человеческой деятельности. Подобного рода профессионально-нравственные нормы выработаны и в сфере журналистики, и они, по мнению Г. В. Лазутиной, выглядят так: «При работе с источниками информации использовать для получения сведений исключительно законные, достойные действия, допуская отступления от требований права и предписаний морали (использование “скрытой камеры”, “скрытой записи”, нелегальное получение документов и т. п.) только в обстоятельствах, когда налицо серьезная угроза общественному благополучию или жизни людей; уважать право физических и юридических лиц на отказ в информации, если ее предоставление не является обязанностью, предусмотренной Законом, не позволять себе бестактности, давления, шантажа; указывать в материалах источники информации во всех случаях, кроме тех, когда есть основания сохранять их в тайне; хранить профессиональную тайну относительно источника информации, если есть основания для его анонимности, отступая от этого требования только в исключительных обстоятельствах: по решению суда или согласию с информатором в случаях, когда разглашение его имени является единственным способом избежать неминуемого ущерба для людей; соблюдать оговоренную при получении информации конфиденциальность, выполняя просьбу информатора не делать определенные сведения или документы достоянием гласности во всех случаях, кроме тех, когда информация была искажена намеренно»[62].

Кроме того, в профессиональной журналистской среде действуют так называемые негласные законы, определяющие взаимоотношения журналиста с интервьюируемыми. К их числу можно отнести визирование материала после подготовки всего текста интервью. Нарушение этого негласного правила может привести к межличностному конфликту. Вот какая история в свое время произошла с корреспондентом журнала «Огонек» Ф. Медведевым, подготовившим для еженедельника «Книжное обозрение» интервью с княгиней З. А. Шаховской. После опубликования интервью Зинаида Алексеевна прислала журналисту рассерженное письмо. «А ведь я записал беседу с ней на пленку и точно изложил все, что она говорила, – вспоминает ту неприятную историю Ф. Медведев. – И вдруг – ее письмо с обвинениями, что чего-то там перепутал. Урок мне и моим коллегам: запись записью, а нелишне послать материал на визу. Увы, я этого не сделал»[63]. Данный урок показателен в том смысле, что в интервью мелочей не бывает. Если, допустим, в собственном материале журналист может трактовать те или иные факты по своему усмотрению, то в тексте, основанном на диалоге с собеседником, такие вольности недопустимы, безнравственны, потому что интервьюируемый – такой же соавтор, и с его мнением нельзя не считаться.

Для успешной организации беседы существенное значение имеет учет различных человеческих типов. Немецкий философ и психолог К. Юнг обосновал следующую их классификацию:

• экстраверт – активный, контактный, открытый, понятный, ориентирующийся на обстоятельства, а не на субъективное мнение;

• интроверт – обращенный внутрь себя, замкнутый, отгороженный от окружающих человек, долго и мучительно анализирующий все события, ищущий второй смыл, подтекст; не меняющий своих привычек;

• амбоверт – человек, имеющий в равной степени черты характера того и другого[64].

Знание этих типов позволит журналисту выстраивать свои взаимоотношения с собеседником, исходя из его индивидуальных особенностей, привычек, склонностей, а также мыслительных стратегий. В данном смысле чрезвычайно интересна классификация мыслительных стилей, предложенная А. А. Алексеевым и Л. А. Громовым. Исходя из тезиса, что всякий человек мыслит по-своему, они выделили пять мыслительных стилей: синтетический, идеалистический, прагматический, аналитический и реалистический. А под стилем мышления они подразумевали открытую систему интеллектуальных стратегий, приемов, навыков и операций, к которой личность предрасположена в силу своих индивидуальных особенностей (от системы ценностей и мотивации до характерологических свойств). Знание этого значительно снижает вероятность возникновения вражды между людьми на уровне как деловых, формальных отношений, так и личных контактов. Приведем краткие характеристики стилей мышления, которые анализируются учеными.

Синтезаторы – всегда интеграторы. Обладатели синтетического стиля мышления чрезвычайно чувствительны к противоречиям в рассуждениях других, питают повышенный интерес к парадоксам и конфликтам идей.

Идеалисты – это люди, которые прежде всего обладают широким взглядом на вещи. Мышление идеалистов можно назвать рецептивным, то есть легко и без внутреннего сопротивления воспринимающим самые разнообразные идеи, позиции и предложения.

Прагматики – это люди, для кого главным и единственным мерилом правильности/неправильности идей, решений, поступков, жизни в целом служит непосредственный личный опыт. Прагматики – довольно гибкие и адаптивные люди в плане как мышления, так и поведения.

Аналитики – отличаются логической, методичной, тщательной (с акцентом на детали) и осторожной манерой решения проблем.

Реалисты – скорее эмпирики, а не теоретики. Реалистическое мышление характеризуется конкретностью и установкой на исправление, коррекцию ситуации в целях достижения определенного результата[65]. Умение распознавать эти мыслительные стратегии, на наш взгляд, позволяет журналистам вырабатывать более адекватную тактику отношений с собеседником, а также подбирать более эффективные способы и приемы воздействия на партнеров по общению.

Итак, взаимодействие людей, исполняющих различные роли, регулируется ролевыми ожиданиями, которые, с одной стороны, могут возникнуть на основе личного опыта журналиста, а с другой – основываться на более объективных знаниях и представлениях о человеческих типах и стилях их мышления.

Реализация ролевых ожиданий осуществляется в процессе общения. Каждый участник беседы стремится что-то дать и что-то взять. Но то, с какой полнотой сбудутся эти ожидания, во многом зависит от протекания самого процесса общения, который разворачивается в несколько этапов: адаптация, предвосхищение, кульминация. В адаптационный период собеседники, приглядываясь к друг к другу и перекидываясь первыми фразами, оценивают психологический тип и эмоциональный образ партнера. Специалисты советуют журналистам создать для партнера по общению благоприятную атмосферу, сформировать у него чувство безопасности, попытаться расположить его к себе, проявить к нему повышенное внимание. Все эти советы небезосновательны, потому что окончательный успех беседы во многом зависит от той психологической атмосферы, в которой она протекает. Если интервью проходит в напряженной обстановке, то ваш собеседник, как правило, будет скован, немногословен и зажат. Вряд ли от такого человека можно будет получить полезную и нужную информацию. Важно чутко реагировать на все изменения, происходящие в настроении человека в процессе всего разговора. Ведь он может закрыться в любой момент: из-за некорректно заданного вопроса, или из-за возникшего чувства недоверия, или от отсутствия интереса к теме разговора и т. п. В этом смысле журналист обязан во время интервью следить за психологическим состоянием своего собеседника.

На этапе предвосхищения люди стремятся предугадать поступки другого. Именно на этом этапе выясняются позиции, мнения и сомнения партнеров по общению, идет интенсивная работа по прогнозированию, моделированию развития ситуации, развертывается аргументация обеих сторон. Кроме того, происходит закрепление коммуникативных ролей («говорящий – слушающий»), на основе которого образуется вопросно-ответное взаимодействие, способное протекать в виде диалога, спора, дискуссии, полемики, беседы, исповеди и т. д. Для диалога характерна свободная смена коммуникативных ролей: говорящий и слушающий могут постоянно меняться ролями, их взаимодействие представляет собой двустороннее общение, высказывания одного человека стимулируют суждения другого. Диалог во многом выстраивается на взаимном понимании и уважении людей к чужому мнению или позиции. По-иному реализуются отношения в споре или дискуссии. Для этих форм словесного общения также характерна свободная смена коммуникативных ролей. Но в данном случае на первое место выступают соперничество идей (при споре и дискуссии), конфликт и непримиримая борьба мнений (при полемике). Для беседы и исповеди характерно спокойное течение разговора, причем журналист, как правило, занимает позицию «слушающего».

Как видим, формы словесного общения и коммуникативные роли участников разговора взаимообусловлены. И если говорить об успешности и эффективности общения, то здесь главным критерием должно быть соответствие поведения взаимодействующих людей ожиданиям друг друга.

Психологи рекомендуют по завершении беседы задать себе несколько контрольных вопросов:

• последовательно ли вы вели основную линию беседы;

• не были ли излишне категоричны, формулируя свои аргументы;

• всегда ли внимательно выслушивали замечания остальных;

• терпеливо ли выслушивали замечания остальных;

• всегда ли проявляли выдержку и такт, сумели ли в процессе обсуждения точно проводить различие между фактами и мнениями о них?[66]

Таким образом, от адекватности взаимного познания партнеров по взаимодействию, от степени их проникновения в психологическую сущность друг друга, взаимного понимания/непонимания во многом зависит возникновение у людей чувства симпатии или антипатии, безразличия или живой заинтересованности в беседе, желания наладить чисто человеческие или сугубо формальные взаимоотношения. Общение становится возможным только в том случае, если люди, вступающие во взаимодействие, могут оценить уровень взаимопонимания и дать себе отчет в том, что представляет собой партнер по общению.

Здесь еще раз подчеркнем, что путь к межличностному взаимопониманию всегда лежит в области взаимных оценок. Взаимопониманию способствует умение журналиста прислушаться к чужому мнению. При этом, даже отстаивая свою точку зрения, важно не отвергать категорично иные взгляды по тому или иному вопросу.

Перцептивная сторона общения определяет механизмы восприятия, понимания и оценки человека человеком. От элементарных ощущений восприятие отличается тем, что оно представляет собой сложный мыслительный процесс. Человек, вступая в контакт с окружающей действительностью, включает механизмы восприятия через четыре анализатора – слуховой, зрительный, мышечный и кожный[67]. Именно через непосредственное воздействие на эти органы чувств человек с помощью восприятия отражает различные предметы и явления действительности. Восприятие базируется на поиске значимых для личности черт и характеристик изучаемого объекта, на их оценке и осмыслении, что в конечном итоге приводит к созданию некоего целостного образа. Восприятие, таким образом, «выступает как осмысленный (предполагающий мышление) и означенный (связанный со словом) синтез разнообразных ощущений, получающихся от целостного предмета. Этот синтез выступает в виде образа данного предмета (явления, процесса), который складывается в ходе активного его отражения»[68]. Причем, как справедливо отмечает Р. М. Грановская, «в процессе восприятия человек накапливает сведения о предметах и явлениях не как сумму отдельных ощущений, а усваивает отношения между предметами и их свойствами»[69].

В актах взаимного познания людьми друг друга психологи выделяют действие трех важнейших механизмов межличностного восприятия: идентификации, рефлексии и стереотипизации.

Идентификация – разновидность проекции, неосознаваемое отождествление себя с другим человеком и перенос на него желательных для себя чувств и качеств. Это возвышение себя до другого через расширение границ своей индивидуальности: человек, «включив» другого в свое «я», заимствует его мысли, чувства или действия[70].

В практическом преломлении журналист, идентифицируя себя с другим человеком, может классифицировать людей по их принадлежности к той или иной социальной или профессиональной группе, по их психологическим признакам, по уровню их образования и т. п. На этой основе выстраиваются различные предположения по поводу их внутреннего состояния, мыслей, намерений, чувств и даже физических данных.

Таким образом, с помощью идентификации человек пытается лучше понять другого, на основе имеющихся знаний и представлений предугадать его поведение, смоделировать образ его мыслей и психологические реакции. В процессе идентификации журналист может поставить себя на место другого и уже с этих позиций попытаться распознать внутренний мир человека. Он может представить и то, как сам будет воспринят партнером по общению. «Осознание субъектом того, как он воспринимается партнером по общению, называется рефлексией», – определяет А. В. Петровский. Он же считает, что в процессах общения идентификация и рефлексия выступают в единстве[71].

Приписывание человеку тех или иных чувств, намерений, мотивов и мыслей, которые в реальности ничего общего с конкретным человеком иметь не могут, очень часто приводит к серьезным ошибкам и разочарованиям. Эти ошибочные представления, возникающие при взаимодействии людей, изучаются теорией атрибуции (от лат. сausa – «причина» и atributo – «придаю», «наделяю»). Ученые, описывая штампы взаимодействия, отмечают, что человек убежден, что большинство людей в подобных условиях будут поступать так же, как он сам, и на этом строит свои прогнозы. Обычно у человека преобладает тенденция брать за точку отсчета себя (при оценивании другого), используя либо существующую в обществе норму, либо идеал. Отсюда проистекают и шаблоны восприятия, к которым относятся:

• эффект ореола – под его воздействием человека, выдающегося в одной области, начинают считать выдающимся во всех сферах;

• эффект порядка – больший вес придается данным, поступившим раньше;

• эффект проекции – приводит к тому, что приятному для нас партнеру мы приписываем собственные достоинства, а неприятному – свои недостатки[72].

На неадекватность восприятия могут серьезно повлиять и стереотипы. По одному из определений, стереотипы – «это сложившиеся в сознании людей духовные образования, эмоционально-окрашенные образы»[73]. Согласно другому мнению, «стереотипы – это упрощенные, “стандартизированные” понятия и оценки какого-либо явления действительности». И далее: «…стереотипы отличаются от обычных понятий не только своей упрощенностью. Их характерной особенностью является то, что они в большей мере, чем другие формы мысли, связаны с человеческой психикой. Это объясняется наличием в стереотипах ярко выраженного отношения. Именно отношение придает стереотипу черты эмоциональной образности»[74].

В межличностном взаимодействии стереотипный образ человека может сформироваться на основе как обобщенного личного опыта субъекта, так и внешних факторов воздействия: мнения людей о человеке, ранее полученных сведений о нем или различного рода публикаций о партнере по общению. Такого рода стандартизированный образ, считают психологи, упрощает взаимодействие людей в обычных ситуациях, повышая его однозначность и определенность[75].

В этом смысле стереотипы порождают у нас слишком условное и упрощенное представление о других. Мы устанавливаем с данными людьми контакт, заранее зная, что от них можно ожидать. И упускаем свою выгоду при познании личности. Стереотипный подход к личности затрудняет наше видение истинной сути человека, заставляет подходить к людям с предубеждением, побуждает двигаться по уже известным тропкам в объяснении тех или иных явлений в межличностном взаимодействии, не давая, таким образом, возможности нового взгляда на партнера по общению. Преодоление стереотипа как штампа дает журналисту возможность посмотреть на человека с иной точки зрения, открыть в нем новые черты, наконец, воспринять человека во всей его многогранности и многозначности.

Таким образом, коммуникативная сторона профессионального общения связана с учетом коммуникативных намерений партнеров по общению, интерактивная – с построением общей стратегии межличностного взаимодействия, а перцептивная – с созданием адекватного образа собеседника. Рассмотрев эти три стороны общения, можно сказать, что все они находятся в тесной взаимосвязи и взаимообусловленности.

Но эффективность общения зависит не только от знания особенностей протекания тех или иных психологических процессов, а еще и от навыков, умения общаться. Эти навыки и умения складываются в ходе профессиональной деятельности журналиста и могут быть представлены, по мнению Т. А. Рокотянской, следующим образом:

• гностические, или познавательные, то есть умение познавать людей и уровень интерперсональной перцепции, умение объективировать ситуацию и прогнозировать поведение, а также способность к самопознанию;

• гностико-экспрессивные: умение активно слушать, умение выбрать и актуализировать свою роль, умение адекватно передавать или воспринимать чувства;

• экспрессивные: умение пользоваться вербальными и невербальными средствами коммуникации, умение убеждать, умение выдавать быструю эмоциональную реакцию;

• экспрессивно-интеракциональные, то есть умение «саморазъясняться» и передавать партнеру определенную интерпретацию собственной личности;

• интеракциональные: владение правилами приличия и этикета (вербально и невербально), умение пользоваться приемами «техники общения», умение использовать внеситуативные условия и средства[76].

В своей совокупности эти навыки и умения формируют коммуникативные способности журналиста, без которых успешная профессиональная деятельность в области журналистики невозможна.

Прием активного слушания. Не секрет, что от умения журналиста слушать во многом зависит эффективность всего процесса общения. К сожалению, на практике можно часто встретить корреспондентов, которые перебивают собеседника, начинают высказать собственное мнение, предлагают свое видение проблемы и т. д. Такой подход допустим, если вы хотите подготовить интервью-диалог с элементами полемики. В иных случаях журналист должен выступать в качестве внимательного слушателя.

Процесс слушания в психолингвистике представляется как смысловое восприятие речи. «Слушание, – отмечает И. А. Зимняя, – как и говорение, характеризуется побудительно-мотивационной частью, но, в отличие от говорения, потребность слушания и, соответственно, его мотивационно-целевая сторона вызываются деятельностью говорения другого участника общения. Слушание является как бы производным, вторичным в коммуникации». Если целью говорения выступает выражение некой мысли, сообщение интересующей журналиста информации, то целью слушания – «раскрытие смысловых связей, осмысление поступающего на слух речевого сообщения»[77]. Именно в этом заключается сущность «смыслового восприятия чужой речи».

Журналист в процессе восприятия информации должен быть всегда начеку. Даже тогда, когда включен диктофон. Порой, как это ни парадоксально звучит, надежда на запись мешает восприятию информации. В данном случае внимание интервьюера расслабляется, он перестает концентрироваться на получаемых сведениях, следить за логикой рассуждения собеседника, в которой могут быть определенные изъяны, он не пытается уточнить ту или иную информацию, требующую дополнительных аргументов, наконец, в силу этих причин он не может адекватно отреагировать на то, что ему было сообщено. Отсюда и вопросы «не в тему», и отклонение от главного предмета беседы. Конечно, если воспринимать диктофонную запись как вспомогательное средство, она во многом облегчает работу. При внимательном слушании не нужно отвлекаться на ведение записей в блокноте. Внимательное слушание важно и в том смысле, что его результатом, или, точнее, продуктом, должно стать ответное говорение. А ответное говорение возможно только в том случае, если речь собеседника вызывает ответные мысли, мнения, чувства. В такой ситуации процесс говорения и слушания, как справедливо отмечает И. А. Зимняя, «объединяются общностью предмета и речью как способом формирования и формулирования мысли посредством языка»[78].

На первый взгляд, слушание может показаться пассивным процессом. Но это глубоко ошибочное суждение, так как под данным актом подразумевают не просто умение человека слышать, а прежде всего правильное и четкое восприятие информации, быстрое мыслительное свертывание полученных сведений в резюмирующие словесные блоки и многое другое. Кроме того, в процессе слушания журналист должен постоянно следить за ходом мыслей своего собеседника, направлять его суждения в нужное русло, всячески стимулировать говорящего, как на вербальном, так и на невербальном уровне. Возможно, именно поэтому процесс слушания относят к одному из самых трудных аспектов актов общения.

Как мы видим, в процессе слушания журналисту приходится решать одновременно несколько задач: уметь поддерживать обратную связь с собеседником, создавать благоприятную атмосферу разговора, не только запоминать поступающую информацию, но и подвергать ее быстрому анализу. Только в этом случае удается вынести максимум полезной и нужной для публикации информации.

В книге Маделин Беркли-Ален «Забытое искусство слушать» описаны три уровня слушания. К первому она относит «слушание-сопереживание», когда слушающие воздерживаются от суждений по поводу говорящего, ставя себя на его место. Характеристиками этого уровня являются уважение к говорящему и ощущение контакта с ним; сосредоточенность; концентрация на манере общения говорящего, включая язык тела; сопереживание чувствам и мыслям говорящего; игнорирование собственных мыслей и чувств – внимание направлено исключительно на процесс слушания.

Описывая второй уровень слушания, исследовательница отмечает, что здесь люди остаются как бы «на поверхности» общения, не понимая всей глубины сказанного. Они пытаются услышать, что говорит собеседник, но не предпринимают попыток понять его намерения. Такое общение может привести к опасному недопониманию, так как слушатель недостаточно сконцентрирован на том, что говорится.

На третьем уровне процесс представляет собой «слушание с временным отключением». Человек как бы слушает и не слушает, отдавая себе некоторый отчет в происходящем, но в основном он все же сосредоточен на себе. Иногда при этом он следит за темой обсуждения краем уха, ловя лишь момент, чтобы вступить в нее самому[79].

На наш взгляд, Маделин Беркли-Ален выделила типичные уровни слушания. Наиболее эффективным из них, конечно, будет первый, потому что в данном случае весь процесс ориентирован на сотрудничество с собеседником, который в глазах журналиста выступает не только как ценный источник информации, но и как интересный человек. Единственным недостатком этого уровня является, на наш взгляд, то, что слушатель представлен как некое инертное существо, игнорирующее в себе «собственные мысли и чувства». Здесь мы с позицией исследовательницы, пожалуй, не согласимся, так как в реальной практике именно живое соучастие собеседников в самом акте общения, взаимный обмен чувствами и мыслями способны придать особый колорит всей беседе.

Характеризуя два последних уровня, Маделин Беркли-Ален, к сожалению, не говорит о том, почему же в одном случае внимание слушателя остается как бы «на поверхности» общения, когда человек не понимает всей глубины сказанного, а во втором возникает «слушание с временным отключением». Здесь хотелось бы уточнить и дополнить мысли уважаемого автора. На наш взгляд, внимание слушателя остается «на поверхности» общения в тех случаях, когда мотивационно-целевая сторона слушания ослаблена. Именно отсюда и проистекает отсутствие интереса к предмету разговора, которое и выражается в отстраненном восприятии собеседника, в нежелании вникнуть в его намерения и проблемы. Журналисту, чтобы не оказаться на этом уровне общения, прежде всего нужно разобраться в своих мотивах, то есть понять, зачем и для чего он берет интервью, какие цели преследует, что хотел бы услышать от интервьюируемого и т. д.

«Слушание с временным отключением» происходит тогда, когда журналист озабочен личными проблемами, когда речь собеседника не представляет информационной ценности, когда вся необходимая информация получена и нет смысла в дальнейшем разговоре и т. д. В этих случаях интервьюеру следует определиться с важностью источника информации, к которому он обратился.

Итак, журналисту, чтобы настроиться на тот или иной регистр слушания, необходимо разобраться в своих речевых намерениях и целях. При этом процесс слушания может быть эффективным только в том случае, если интервьюер стремится к сотрудничеству со своим партнером по общению, активно поддерживает обратную связь, живо реагирует на мысли и чувства собеседника, наконец, если он проявляет максимальную заинтересовать в теме разговора.

Вопрос в структуре интервью. Составление вопросника представляет собой творческий процесс. Чтобы грамотно его составить, журналисту прежде всего нужно вычленить значимые аспекты предстоящей темы разговора, что позволит ему более четко уяснить для себя, какого рода информацию он в конечном счете должен получить от своего будущего собеседника. Если план беседы строится по другому принципу, то есть опасность получить малообоснованный, неудобоваримый ответ, от которого нет никакой пользы. Да и в процессе интервью такой неструктурированный по смысловым блокам вопросник вряд ли пригодится, так как в нем нет четких целевых установок ни на получение конкретной информации, ни на выявление точки зрения собеседника по интересующей журналиста проблеме, ни на раскрытие каких-то личностных сторон интервьюируемого и т. п.

Ошибки методического порядка могут появиться и при предъявлении заготовленных вопросов собеседнику. С самого начала беседы журналисту нужно думать не о домашних заготовках, а о том, как сформировать общую направленность и тональность предстоящей беседы. Задавая вопросы, необходимо придерживаться главной стержневой мысли беседы, а не вспоминать о том, что необходимо спросить далее. Вообще, любой план, который готовится заранее, нужно воспринимать как инструмент в разработке темы разговора, а не как шпаргалку в процессе беседы.

Тактика задавания вопросов зависит от той целевой установки, которую выбирает журналист. Он может заранее сказать собеседнику, какая тема и почему должна быть затронута в беседе, ответы на какие вопросы и в какой последовательности хотелось бы услышать в первую и во вторую очередь. В данном случае журналист не только заранее определяет направление всей беседы, но и четко дает понять человеку, что от него ожидают услышать. Такая ясность цели может облегчить и задачу собеседника. По крайней мере, он знает, о чем и как говорить. В журналистской практике нередки случаи, когда собеседники – это, как правило, очень занятые по роду своей деятельности люди – просят корреспондентов заранее подготовить вопросы. Такой подход экономит время для обеих сторон.

При всех плюсах «направленного интервью» (термин С. А. Белановского) у него есть и определенные минусы. Оборотной стороной такой четко регламентированной беседы является высокая степень заформализованности. Ответы вполне прогнозируемы, в них отсутствует элемент интриги, нет духа импровизационности, наконец, стилистика такой беседы во многом может напоминать официальную беседу. Конечно, успех или неуспех во многом зависит от мастерства журналиста. Поэтому подобного рода интервью лучше всего проводить в тех случаях, когда вы или ваш собеседник по каким-то причинам ограничены во времени, когда нужно оперативно подготовить для редакции беседу со специалистом. При ненаправленном интервью журналист обозначает только саму тему разговора, а все остальное решает сам собеседник. В этом случае человеку предоставляется большая свобода в трактовке, интерпретации, в раскрытии, в обосновании, в развитии темы разговора. Журналисту необходимо полностью довериться своему собеседнику и выступать в роли активного слушателя. Преимущества ненаправленного интервью (а мы бы его назвали свободным) заключаются в том, что человеку предоставляется возможность самораскрыться. Именно на основе таких встреч пишутся интервью-монологи, в которых особенно сильна нота исповедальности.

Классификация вопросов. Развернутую и полную классификацию вопросов можно встретить в учебниках по социологии, посвященных методическим аспектам сбора первичной информации. Например, в книге под редакцией М. К. Горшковой и Ф. Э. Шереги «Как провести социологическое исследование» предлагается подразделение вопросов по следующим основаниям:

• о фактах сознания людей – направлены на выявление мнений, пожеланий, ожиданий, планов на будущее и т. п.;

• о фактах поведения – призваны выявить поступки, действия, результаты деятельности людей;

• о личности респондента – представляют собой социально-демографический блок вопросов, выявляющих пол, возраст, национальность, образование, профессию, семейное положение и другие характеристики респондентов[80].

Преимущество данной классификации заключается в том, что на ее основе составляется вопросник, благодаря которому можно выявить и субъективное мнение человека об окружающем его мире, и его отношение к людям, и его оценочные суждения по поводу тех или иных событий, личности самого респондента и его конкретных поступках и т. д. Точная классификация вопросов позволяет выстроить стратегическую линию предстоящей беседы. Но любая стратегия, как известно, должна быть подкреплена тактикой, под которой в нашем случае подразумевается детальное изучение коммуникативной ситуации и моментальная реакция на все возникающие в ходе беседы нюансы. Исходя именно из тактических соображений, исследователи предлагают следующую классификацию вопросов:

• по форме – открытые и закрытые; прямые и косвенные; личные и безличные;

• по функции – основные, зондирующие, контрольные;

• по воздействию на собеседника – нейтральные, наводящие или подсказывающие[81].

При этом следует заметить, что существуют определенные процедурные правила постановки вопросов в социологии и в журналистике. Для начала рассмотрим, в какой мере могут применяться в журналистском опросе или интервью закрытые и открытые вопросы.

Закрытые вопросы по своей структуре предполагают несколько готовых вариантов ответов. Они чаще всего используются в социологических анкетах. С их помощью, по мнению В. А. Ядова, можно не только выяснить содержание суждений, но и измерить интенсивность оценок, шкалируя их по каждому варианту. При этом исследователь отмечает, что закрытый вопрос позволяет строже интерпретировать ответ. Рамки соотнесения оценок и суждений определяются здесь набором единых для всех опрошенных вариантов ответа[82].

При таком процедурном подходе закрытые вопросы лучше всего использовать тогда, когда необходимо сопоставить мнение большого количества людей по какой-либо проблеме.

В журналистике закрытые вопросы лучше всего задействовать при прессовых опросах, когда журналист интересуется массово-статистическими данными. В личном интервью предпочтительнее задавать открытые вопросы, в которых журналист лишь намечает тему или предмет разговора, а интервьюируемый волен сам определять структуру ответа. Открытые вопросы рассчитаны на то, чтобы человек без каких-либо подсказок и оценок выразил собственное мнение по интересующей журналиста теме. И не только. Именно с помощью открытых вопросов проясняются доселе неизвестные стороны социальной действительности. Для прессы это может быть самым желательным результатом, для социологии иногда создает неудобства. Так, с точки зрения В. А. Ядова, главный недостаток открытых вопросов «состоит в том, что высказываемые мнения и оценки связаны с каким-то неизвестными нам рамками сравнения, которые очерчивают контекст высказанных суждений»[83].

Выбор формы вопроса всегда обусловлен, с одной стороны, познавательной задачей, стоящей перед журналистом (имеется в виду, какую информацию и в каком объеме он хочет получить), а с другой – знанием или незнанием изучаемой ситуации. При этом теоретики обращают внимание на психологическую основу восприятия открытых и закрытых вопросов. «Респонденты охотно отвечают на открытые вопросы в том случае, когда они имеют развитую систему представлений по теме вопроса и считают себя в ней компетентными. Если же предмет опроса им мало знаком или непривычен, сложен для анализа, то респонденты уклоняются от ответов, либо дают неопределенный ответ, либо отвечают не по существу. В этом случае, применяя открытый вопрос, исследователь рискует совсем не получить содержательной информации и сможет лишь выяснить, что по данному вопросу совокупность опрошенных не имеет сформировавшегося мнения. В то же время, используя закрытую форму опроса, исследователь помогает респонденту сориентироваться в предмете разговора и выразить свое отношение к проблеме через предложенный набор возможных суждений или оценок»[84].

Как видим, выбор формы вопроса во многом зависит от совокупности познавательных и психологических факторов.

Есть специфика у прямых и косвенных, личных и безличных вопросов. Они представляют собой альтернативные пары. Если респондент по каким-либо причинам не может или не хочет ответить на прямой вопрос, то ему задается косвенный. Прямой вопрос всегда предполагает ответ, в котором адекватно раскрывается понимание существа вопроса. Косвенный вопрос задается в тех случаях, когда журналист видит, что собеседник сознательно не хочет выражать собственное мнение или по каким-либо иным причинам уходит от откровенного разговора. Одним из самых распространенных способов перевода прямого вопроса в косвенный, по мнению ученых, считается замена личной формы на безличную. «Личные и безличные вопросы в равной мере относятся к оценкам и суждениям самого опрашиваемого, но во втором случае оценки имеют косвенный характер. Так, вместо личного прямого вопроса: “Как вы считаете” – задают косвенный, безличный: “Некоторые полагают, что… Какие суждения, по вашему мнению, наиболее справедливы?”». Ожидается, что опрашиваемый выберет те суждения, которых он сам придерживается. Кроме того, «личная и безличная форма вопросов помогает также определить степень персональной заинтересованности или “уровень” включения индивида в различные социальные ситуации»[85].

Другим эффективным приемом задавания косвенных вопросов является игровая форма общения, когда человеку предлагается некая воображаемая ситуация, в которой он может оказаться. В подобного рода ситуациях респондент в силу своей психологической раскрепощенности может выдать интересную информацию, выразить свое отношение к фактам, дать откровенные оценки тем или иным негативным явлениям и т. п.

Впрочем, как показывает журналистская практика, обилие в интервью косвенных и безличных вопросов может в определенной степени насторожить собеседника, вызвать подозрение к корреспонденту, пытающемуся всяческими уловками добыть интересующие его факты. Поэтому прежде, чем задать косвенный или безличный вопрос, журналисту нужно решить: в какой степени человек готов к откровенным признаниям, способен ли он принять игровые формы общения, может ли адекватно воспринять вопросы с подтекстом и т. д.

В журналистской деятельности находят применение некоторые приемы проективной техники. Слово «проекция» происходит от латинского projectio – «выбрасывание вперед». В 1939 г. социолог Л. Франк впервые использовал данное понятие для обозначения проективной методики. Суть ее состояла в предоставлении человеку «неопределенных, неоднозначных (слабоструктурированных) стимулов, которые испытуемый должен конструировать, развивать, дополнять, интерпретировать»[86]. Как видим, вопросы, основанные на проективной технике, предоставляют человеку возможность вообразить, представить, проинтерпретировать, прочувствовать, сопережить, смоделировать, сконструировать, сопоставить, сравнить те или иные явления с уже существующими. При этом стимулы, как отмечают теоретики, применяемые в проективных методиках, приобретают смысл не столько в силу их объективного содержания, сколько в связи с личностным значением, которое им придает автор высказывания. Отсюда – характерное для проективных методов отсутствие оценки ответов-реакций как «“правильных” или “ошибочных”, ограничений в их выборе»[87].

В журналистике вопросы различаются с точки зрения воздействия на собеседника. В ходе интервью возникают ситуации, когда необходимо в одних случаях подбодрить собеседника, в других – направить разговор в нужное русло, в третьих – спровоцировать собеседника на откровенные признания, в четвертых – вывести «зациклившегося» на какой-то проблеме человека из замкнутого круга и т. д. Во всех этих случаях журналисты могут использовать различные по характеру вопросы, одни из которых направлены на налаживание коммуникативного взаимодействия, а другие – на эффективное влияние на партнера.

Налаживанию коммуникативного взаимодействия способствуют вопросы, заданные в благожелательной форме, приглашающие партнера по общению к сотрудничеству, вызывающие у человека заинтересованность в беседе. Наиболее характерным свойством подобного рода вопросов является их комплиментарность. Журналист в вопросной форме может:

• отметить наиболее важные аспекты общественной жизни человека: «Анатолий Иванович, в своем новом качестве советника президента вы много ездите по России, помогая “встать на ноги” региональным комиссиям по вопросам помилования. Каковы ваши впечатления от их первых шагов?»;

• признать профессиональную компетенцию собеседника: «Являясь признанным специалистом в данной области, не могли бы вы пролить свет на эту проблему?»;

• подчеркнуть заслуги или достижения человека в какой-либо сфере: «Вас, Валентин Михайлович, наверное, и не нужно специально представлять читателям: вы – известный историк, автор многочисленных учебников и монографий. Повод для нашей беседы можно назвать специфическим. Вы больше, чем другие, занимались темой блокады и вели эту работу, если не ошибаюсь, четыре десятилетия. Так?»;

• выделить какие-то положительные характерологические черты личности: «Для того чтобы пробиться в западном музыкальном мире, мало быть, наверное, талантливым музыкантом, надо обладать еще и деловыми качествами. Откуда они у вас?»;

• на эмоциональном уровне выразить восхищение или удивление: «Дмитрий, вы, по-моему, единственный телеведущий, кто решился так смело и бесповоротно сменить свой экранный имидж! Но что же за этим стоит?»;

• проявить искренний интерес к услышанному: «Меня эти факты так поразили, что хотелось бы получить от вас более подробный комментарий»;

• продемонстрировать свою информированность об отдельных аспектах деятельности партнера по общению: «Владимир Васильевич, те цифры, которые вы приводили в докладе о состоянии законности в государстве Президенту РФ и Федеральному собранию, способны повергнуть в шок: каждые 10 минут в стране происходят одно убийство, разбой, четыре грабежа и почти 40 краж. Впору поднимать вопрос о национальной безопасности страны. Каковы, на ваш взгляд, причины столь тревожной ситуации?»

Воздействующую силу на собеседника имеют те вопросы, которые способны:

• побудить человека к размышлениям и высказыванию: «Говорят, что отечественные спортсмены слабо готовы к предстоящим Олимпийским играм. Попробуйте спрогнозировать распределение мест между национальными командами – есть ли у нас шанс оказаться в числе лидеров?»;

• вызвать у собеседника положительную или отрицательную реакцию: «А, скажем, могли бы вы написать мюзикл по телефонной книге?»;

• заронить сомнение: «Что крепче ударило по нашим офшорным ИТ-компаниям: интернет-кризис, продолжающийся уже несколько лет, или последствия терактов 11 сентября, заставившие американские фирмы отказаться от многих зарубежных проектов?»;

• вызвать воспоминания: «Певец Юрий Иванов недавно вспоминал, как вы приехали на презентацию его нового диска. Он был поражен: к нему, молодому, неизвестному артисту пожаловала королева романса…»;

• спровоцировать человека на неожиданные признания: «В вашей творческой биографии (особенно в кинематографе) есть роли, связанные с нечистой силой. Отразился ли как-нибудь этот “загробный опыт” на вашей судьбе?»;

• вызвать собеседника на спор: «Наша российская рок-музыка замечательна. Но почему же наши композиторы не имеют признания на Западе? Ведь музыка – интернациональная культура…» и т. д.

В журналистском интервью иногда используются провокационные вопросы. С точки зрения этических норм их постановка нежелательна, так как ответы на них могут выставить человека в невыгодном для него свете. Коварность данного способа выуживания информации заключается в том, что провокационные вопросы, как правило, таят в себе некий скрытый подвох, о котором собеседник может и не догадываться. И все же на практике журналисты используют такой тип вопросов в следующих случаях: 1) когда стремятся поставить партнера по общению в затруднительное положение («Когда вы перестанете посещать сомнительные ночные заведения?»); 2) когда хотят побудить человека к саморазоблачению («Говорят, что в день ограбления банка вы были за городом. Расскажите, с кем и как вы проводили там время?»); 3) когда хотят подвести собеседника к противоречию между его идеальными представлениями и конкретными поступками («Только что вы отметили, что благодаря введению альтернативной службы в армии можно было бы решить многие проблемы, но в то же время проголосовали против данного законопроекта в Государственной Думе. Как это понимать?»).

Во всех этих случаях человек ставится в невыгодную для него ситуацию, при которой он должен или оправдываться, или доказывать свою невиновность, или опровергать те или иные тезисы. Подобного рода приемы выгодны для интервьюера только тогда, когда он хочет в чем-то уличить своего собеседника, продемонстрировать человеку его профессиональную несостоятельность, довести его суждения до абсурда и т. д. Именно поэтому любой провокационный вопрос вызывает у людей негативную реакцию. И все равно многие попадаются на подобного рода уловки.

Причин здесь несколько. Прежде всего, в отношении человека может быть применена суггестивная техника. В этом случае, как отмечают специалисты, процесс психологического воздействия на человека ориентирован на снижение сознательности и критичности восприятия любой информации.

Бдительность собеседника может быть усыплена благожелательным и доверительным тоном. Тогда он начинает искренно верить журналисту и готов к самораскрытию. Собеседник даже не подозревает о том, что вопросы готовились с определенным умыслом, что его сознательно подвели к совершенно неподготовленному ответу, что он вынужден выдавать больше информации, чем хотел, что его, наконец, просто обвели вокруг пальца.

К числу провокационных относят логически некорректные вопросы. Например, когда в одном вопросе содержится две ложные альтернативы: «Верно ли, что в строительстве Египетских пирамид участвовали китайцы и персы?» К логически некорректным вопросам относят те их них, в основе которых лежат ложные и неопределенные суждения. Например: «По каким дням вам чаще всего удается сбегать с занятий в университете?» Очень часто применяется прием «ошибка многих вопросов». Вот как описывает его Л. Г. Павлова: «Оппоненту сразу задают несколько различных вопросов под видом одного и требуют немедленного ответа “да” или “нет”. Но дело в том, что заключенные в заданном вопросе подвопросы бывают прямо противоположны друг другу, один из них требует ответа “да”, а другой – “нет”. Отвечающий, не заметив этого, дает ответ только на один из вопросов. Задающий вопросы пользуется этим, произвольно применяет ответ к другому вопросу и запутывает оппонента. Этой уловкой пользовались еще в античном мире»[88].

К данной группе приемов можно отнести сложные по своей конструкции вопросы, в которых непросто уловить смысл.

Вопрос – ответ. Народная мудрость гласит: «Каков вопрос, таков ответ». Заметим, что не только вопросы подразделяются на виды, но и ответы – их можно классифицировать по различным основаниям. Например, по отношению интервьюируемого к вопросу или к личности журналиста: позитивное и негативное.

Позитивное отношение проявляется тогда, когда собеседник стремится разобраться в существе поставленных перед ним вопросов. В данном случае интервьюируемый может выразить не только заинтересованность в разговоре, но и положительное отношение к журналисту. Подобного рода ответы иногда предваряются следующими оценочными фразами: «Спасибо вам за умный вопрос», «Ваш вопрос заставляет меня по-иному взглянуть на данную проблему», «Вы настолько уместно задаете этот вопрос, что мне ничего не остается, как полнее обрисовать ситуацию», «В вашей постановке вопроса просматривается не только информированность, но и большая предварительная проработка данной проблемы. Поэтому, если позволите, я остановлюсь только на наиболее спорных моментах…»

Негативное отношение к вопросу проявляется в том, что человек дает отрицательную оценку самому вопросу или же пытается выстроить свой ответ, исходя из предвзятого отношения к журналистам. Ответы могут начинаться так: «Ваш вопрос звучит наивно», «Это надуманный вопрос», «Своим вопросом вы поставили меня в крайне затруднительное положение», «Ваши вопросы настолько глубокомысленны, что, право, не знаю, как на них ответить». Во всех этих случаях проявляется не только пренебрежительное и ироничное отношение к самому вопросу, но и нежелание отвечать. Негативное отношение можно изменить, избрав другую формулировку или же упреждая отрицательную реакцию. Например: «Знаю, что этот вопрос может показаться вам наивным, и все же хотелось бы услышать ваше мнение». Сложнее бывает переломить стереотипные представления интервьюируемых о труде журналиста («А кто вы такие, щелкоперы, бумагомараки, чтобы мы тут перед вами распахивали душу! Вы лезете и лезете, вы деньги за это получаете, мы видеть вас не хотим!»). «Интервью – это род милостыни журналисту. Я хотела бы лежать на диване с чашкой, книжкой и кошкой, а вынуждена говорить с человеком, который не видел ни одного моего спектакля. Но это их хлеб, и я не в силах отказывать», – признается актриса Алла Демидова[89].

Подобное отношение к журналистам проявляется у людей тогда, когда они сталкиваются с их профессиональной не компетентностью и поверхностным подходом к теме разговора. На какие, к примеру, ответы может рассчитывать журналист, который спрашивает у Константина Райкина его отчество?

По содержанию ответы могут быть подразделены на истинные и ложные, краткие и развернутые, конкретные и пространные, оригинальные и тривиальные. Качеством истинности отличаются те ответы, в которых приводятся проверенные и серьезные факты, где каждое суждение подкреплено соответствующей аргументацией, где ответ логически связан с вопросом. К ошибочным, или к ложным, ответам относят, как правило, те из них, которые расходятся с действительным положением дел, не имеют в своей основе никаких логических обоснований и доказательств. Они обычно расцениваются как «ответы не по существу». Поэтому они вряд могут пригодиться журналисту при подготовке текста интервью.

К кратким ответам приводят размытые, неконкретные вопросы (типа «Вы не могли бы прокомментировать данное событие?») или же, наоборот, предполагающие некий односложный ответ («Ваше любимое блюдо?», «Имеете ли вы автомобиль?»). На более развернутые и обстоятельные ответы журналист рассчитывает в тех случаях, когда он нацеливает вопрос на обнаружение причинно-следственных связей между фактами или явлениями. Например: «В чем, на ваш взгляд, заключается основная причина столь бедственного положения нашего отечественного автомобилестроения?» Если журналисту удается побудить человека к анализу ситуации или явления, то он вправе ждать полных и обстоятельных ответов.

С точки зрения композиции вопросник, как правило, имеет трехчленную структуру: вводная часть, основная и заключительная. При этом журналисту очень важно тщательно продумать всю драматургию беседы. Во вводной части теоретики рекомендуют прежде всего установить психологический контакт с собеседником. По мнению А. А. Тертычного, «это можно сделать разными путями (сказать, к примеру, несколько любезных слов о проекте, которым занят собеседник, или пошутить в адрес его оппонентов, или начать с нового остроумного анекдота и пр.). Следует также дать повод собеседнику поговорить о самом себе, что разрядит ситуацию (с этой целью, например, можно вспомнить какую-то известную и приятную деталь из его биографии). И только когда он выговорится, можно задавать вопросы, поворачивая разговор в нужное русло»[90].

Во вводной части журналист может в корректной форме проверить осведомленность человека по теме интервью. Кроме того, начало беседы используется для введения собеседника в курс предстоящего разговора. Тем самым задаются не только основные цели интервью, но и весь его характер, в зависимости от творческого замысла. Приемы «завязки» разговора могут быть разными, но главное – это суметь расположить к себе собеседника и заинтересовать его темой.

В основной части интервью, как правило, разворачивается тема разговора. Поэтому вопросы здесь должны быть расположены таким образом, чтобы собеседник мог развить свои мысли в определенной логической последовательности. Если во вступительной части задаются простые вопросы, рассчитанные на установление психологического контакта, то в основной части беседы – более сложные, требующие обстоятельного анализа, побуждающие к размышлениям, а также активизирующие диалогические начала беседы. Такие вопросы могут объединяться в тематические и проблемные блоки, что позволяет лучше структурировать весь ход интервью.

Журналист, «дирижируя» ходом беседы, должен следить за тем, чтобы собеседник четко аргументировал те или иные положения, не отвлекался на посторонние проблемы, не перескакивал от одной темы к другой и т. п. Не происходит ничего предосудительного, когда журналист одной-двумя фразами дает интервьюируемому понять, что обсуждаемая тема исчерпана и что необходимо перейти к другой, или когда он резюмирует и обобщает сказанное, или когда настоятельно просит собеседника привести конкретные факты по обсуждаемой проблеме. В нестандартных случаях, «если собеседник уходит от ответа, следует, – советует А. А. Тертычный, – вопрос перефразировать и задать после трех-четырех очередных вопросов. При неполном ответе надо дать собеседнику почувствовать, что вы ждете продолжения (можно, например, помолчать определенное время, не задавая вопросов)»[91]. В конечном итоге суть всех этих приемов заключается в том, что они в своей совокупности работают на раскрытие темы. Ошибочно поступают те из журналистов, кто отдает инициативу своему партнеру по общению. Интервьюируемый выдает только ту информацию, которую считает нужной. Дирижировать разговором должен журналист.

В заключительной части обычно располагаются или легкие вопросы, уточняющие некоторые детали состоявшейся беседы либо личности интервьюируемого, или неудобные, могущие привести его в негодование, а значит, негативным образом повлиять на весь ход беседы.

При обработке данных используются как общенаучные методы (анализ, синтез, индукция, дедукция и т. д.), так и общенаучные процедуры (систематизация, классификация, группировка, типологизация и т. д.). Рассмотрим такие процедуры анализа данных, как группировка, классификация и типологизация.

Стратегия качественного анализа предполагает обнаружение неких общих закономерностей в различных явлениях действительности, а также выяснение причинно-следственных связей между разнородными фактами. С этой целью имеющиеся в распоряжении журналиста данные классифицируются и группируются по определенным признакам и критериям. «Группировка и классификация, – пишет В. А. Ядов, – элементарные процедуры упорядочения данных, предваряющие их анализ. С помощью этих действий мы “уплотняем” информацию, как бы расширяем области подобия и устанавливаем новые границы различий в массе эмпирических данных»[92]. Классификация направлена на выяснение связей и закономерностей развития исследуемых объектов. Конкретной формой классификации является группировка. Она позволяет разделить целостную совокупность объектов или данных на однородные группы таким образом, чтобы различия внутри группы были существенно меньше, чем между группами. При группировке важно обеспечить однородность и сопоставимость признаков, по которым происходит деление[93].

Существует и перекрестная группировка (или перекрестная классификация) – это связывание предварительно упорядоченных данных по двум признакам (свойствам, показателям) с целью: а) обнаружить какие-то взаимозависимости; б) определить направление влияния одного явления (характеристики, свойства) на другое. В журналистском анализе данных перекрестная группировка может быть направлена на поиск тенденций или на изучение динамических процессов, происходящих в обществе.

Таким образом, определив взаимодействие метода и жанра, мы можем сказать, что в каждом жанре существует свой тип изучения, свой вариант анализа и отображения действительности в конкретном журналистском произведении. Именно в этом смысле метод выступает в качестве своеобразного мостика между содержанием и формой. Содержательный аспект в методе проявляется в характере отобранных для анализа фактов, а формообразующий – в различных способах изображения (описание, повествование, рассуждение).

Жанровое воплощение журналистского произведения всегда обусловлено рядом взаимозависимых процессов, к которым можно отнести поиск и рождение темы будущей публикации, формирование и разработку замысла конкретного произведения, наконец, определение его идейной стороны. На этих этапах решаются вопросы, связанные и с выбором объекта будущего отображения, и с накоплением жизненных впечатлений, и с планировкой будущего материала, и с его идейной направленностью, что в конечном итоге сказывается на всей последующей работе журналиста по реализации замысла конкретного произведения.

Задумывая некую публикацию, журналист прежде всего должен определить тему. Как считает В. М. Горохов, журналистская тема всегда имеет «ярко выраженную функциональную заданность. Тема публицистического произведения в газете по сравнению, скажем, с художественной темой нормативно, прямо отвечает на социальный заказ. Тема выступления публициста в прессе рождается как непосредственный отклик на актуальные общественные потребности»[94]. Социальный заказ может быть обусловлен и редакционным заданием, и потребностями массовой аудитории, и интересами тех или иных социальных групп. Именно в теме автор «синтезирует черты объекта, которые отражаются и абстрактным, теоретическим знанием, и здравым смыслом. Цель подобного заземления состоит в том, чтобы открыть общезначимый смысл в, казалось бы, социальной, отвлеченной проблеме, вызвать у читателей эмоциональный отклик, соединить идеологические и социально-психологические средства воздействия на аудиторию»[95].

Вот какими размышлениями поделились в ходе анонимного опроса питерские журналисты, отвечая на вопрос о рождении журналистской темы.

«Тема обычно рождается из двух ситуаций – либо из редакционного задания, либо просто появляется какая-то идея, которая занимает все мысли. Начинаешь о ней постоянно думать, происходящие события пытаешься свести к какой-то одной идее, оценивая их уже с позиции будущего материала. Постепенно в голове вырисовывается конкретная тема, после чего начинается подготовительная работа. При этом очень важно реально себе представлять, насколько выбранная тема актуальна, будет ли она представлять интерес для аудитории, наконец, что потребуется для ее реализации. Только после этого можно приступать к ее разработке»[96].

На практике многие журналисты специализируются на какой-то одной теме. Но и в этом случае, по мнению одного из опрошенных, он постоянно включен в процесс не только обдумывания (ведь раскрыть новые грани в уже знакомой теме бывает еще сложнее, чем написать материал о чем-то другом), но и накопления нового материала. «Моя основная тема – мода, – говорит одна из респонденток. – Увлекаюсь этим вопросом очень давно. Слежу за всеми течениями, новинками. Иногда сама пытаюсь спрогнозировать те или иные тенденции, которые намечаются в высокой моде. Считаю, что найти интересную тему так же сложно, как придумать новую оригинальную модель одежды».

Раскрыть в старой теме новые грани помогают новые факты, считает другой респондент: «При затасканности тем по городским проблемам: транспорт, общепит, пожарная безопасность и т. д. – иногда бывает очень скучно работать в газете. Но иногда появляются какие-то новые факты, которые могут повернуть тему с новой стороны. Поэтому главное – найти такие факты. Если появляется новая тема, то она, конечно, рождается не на пустом месте».

«Что появляется раньше – факты или темы? Ответить однозначно на этот вопрос не могу, – говорит следующий журналист. – Это всегда происходит по-разному. Иногда сначала задумываешь тему, которая порой кажется даже бредовой, но, когда раскрутил ее, то оказывается, что именно на нее и стоило обратить внимание общественности. Обычно под такую тему и подбираешь факты. Бывает и обратное, когда факты наталкивают тебя на тему. Любая тема приходит неожиданно: вдруг происходит какое-то событие или появляется информация о какой-то проблеме, и тебе хочется осмыслить это событие и эту проблему, посмотреть на нее с разных точек зрения. Сам выдумываю темы куда реже, потому что сегодня настолько быстрая и калейдоскопичная жизнь, что темы возникают сами собой постоянно. А те, о которых начинаешь думать, нередко уже устаревают в ходе их обдумывания».

Иную точку зрения высказывает еще один респондент: «Тема никогда не рождается спонтанно. Она всегда результат опыта: то ли прочитал что-то и – по принципу чем больше знаешь, тем больше хочется знать – начинаешь копать. Или часто в материалах прессы находишь вопросы, на которые, быть может намеренно, нет ответов. Появляется желание найти и все рассказать. Вообще, поисками новых тем меня заставляют заниматься три вещи: желание удивить, то есть рассказать о старом по-новому, желание разобраться с вопросами, мне самому небезразличными, и, пожалуй, самое главное – наивное стремление к справедливости (вера в то, что слово может больно ударять и исправлять). Есть, конечно, и четвертое – нескромное, – хочется просто не затеряться в потоке безликой информации. Бывает, что какой-то темой заболеваешь. Вот тогда она тебя затягивает и появляется азарт. Для меня любая тема – прежде всего неразрешенная проблема: то, что более всего волнует общественность. Поэтому всегда стремлюсь умело (не крикливо и громко) разрешить в материале то или иное противоречие, проанализировав его со всех сторон».

Как видим, рождение журналистской темы всегда сопряжено с поиском интересного объекта или предмета будущего описания. Каждый журналист вкладывает в данное понятие свой смысл. Для одних темой может стать событие или человек, о котором никто не писал, для других – непознанная проблема, для третьих – интересный жизненный случай или ситуация и т. д.

Интерес представляет и то, как журналисты выходят на свои темы. Вот что рассказывают профессионалы. «Один из источников информации – всевозможные брифинги, пресс-конференции в пресс-центрах МВД, МИДа и т. д., – сообщает редактор отдела новостей, хроники и экстремальных ситуаций газеты “Рабочая трибуна” А. Наджаров. – Слава Богу, сейчас в каждом ведомстве есть люди, отвечающие за связи с прессой. Массу любопытной информации получаешь, побывав там. И любой факт может стать поводом для журналистского исследования – бери, копай, пиши. Но… ловлю себя на том, что боюсь принимать на веру сведения из самых, казалось бы, надежных источников.

Еще один источник тем – работа коллег. Скажем, из блестящей статьи выборгского газетчика В. Медведева я узнал о валютных шалостях местного руководства. Новые данные дали возможность понять, что именно эти горе-деятели препятствуют открытию в Выборге зоны свободного предпринимательства. Небольшая заметка в “Правде” вывела на тему медицинского спецобслуживания. Это, повторяю, только факт, повод, толчок для последующей работы. Как удастся развить тему, осмыслить криминальный факт, зависит уже от профессионализма журналиста, занимающегося этой проблематикой.

Но чаще всего темы возникают случайно. Скажем, о персональных самолетах мне рассказал сосед-летчик, возмущенный поведением одного из вельможных пассажиров. Тот как-то прибыл во Внуково навеселе и потребовал везти его к родне на юг. Товарищу со всем уважением напомнили, что время позднее, а южный аэропорт к приему ночных рейсов не приспособлен. Тогда литерный пассажир закатил скандал с обещанием стереть в порошок всю авиационную братию. Пришлось изыскивать возможности, рисковать жизнью не только того, кому море было по колено, но и ни в чем не повинного экипажа. После тщательного расследования полученная информация трансформировалась в статью “Воздушные привилегии”. Оказалось, что во Внукове существует целый аэропорт персонального авиатранспорта, шутливо прозванный пилотами царская конюшня»[97].

Поиск интересных тем – извечная проблема журналистов, потому что найти в обыденной жизни нечто примечательное и любопытное, в примелькавшемся явлении или предмете какие-то новые, доселе неизвестные грани можно только при определенной зоркости в поиске проблем.

Признанные мастера отечественной журналистики всегда стремились в своем творчестве уйти за рамки привычного и общепринятого. Может быть, поэтому в их работах всегда обнаруживалось нечто новое в обычном. Вот журналистское кредо Ю. Роста: «Всегда старался писать о людях, которые находились за пределами внимания наших средств массовой информации. Это были достоверные люди. Это люди, которым нечего было выбросить из своей жизни. Они могли жить бедно или в относительном достатке, но это были те люди, кто тихо, самой жизнью своей, а не словами боролись за свободу, за те гуманитарные ценности, правом на которые обладает человек»[98]. Обозначив для себя поиск «достоверных людей», Ю. Рост четко определил и тематическую направленность своей журналистской работы. В любом его произведении, будь то фотография или текст, реализуются именно эти гуманистические принципы.

Рождение журналистской темы всегда сопряжено с творческим поиском, с осознанием ее актуальности и значимости для общественности, с отслеживанием всех изменений в разных сферах жизни людей, наконец, с четким определением круга жизненных явлений или вопросов, требующих раскрытия. Кроме того, тема – «это и предмет описания конкретной ситуации, взятой в отношении к масштабной проблеме и под определенным углом зрения»[99].

Определившись с темой будущего произведения, журналист приступает к формированию его замысла. С. И. Ожегов определяет замысел как «задуманный план действий или деятельности, намерение»[100]. «Замысел, – отмечается в литературоведческом словаре, – первая ступень творческого процесса, первоначальный набросок будущего произведения. У замысла существует две стороны: сюжетная (автор заранее намечает ход событий) и идейная (предполагаемое разрешение взволновавших автора проблем и конфликтов»[101]. В журналистском творчестве основная роль первоначального замысла заключается в том, чтобы стать неким «внехудожественным заданием, общей идеей, определенной темой, образно оформляемой в процессе художественного творчества»[102]. Одни замыслы, например отклик на конкретное событие, требуют оперативной реализации. Журналист, определив актуальность события, тут же собирает соответствующие факты, а если они уже имеются, уточнив некоторые детали, садится писать заметку. Другие замыслы требуют накопления определенного жизненного материала, его предварительного осмысления, отбора наиболее примечательных ситуаций для раскрытия проблемы, систематизации имеющихся фактов с целью формирования окончательной темы, всестороннего изучения вопроса и т. п. В данном случае замысел может быть скорректирован, уточнен и в итоге приобрести ясные очертания. Как правило, результатом такого замысла становится более крупное произведение, чем заметка.

Таким образом, замысел, предваряя всю последующую работу журналиста над будущим произведением, уже на начальных этапах творчества представляет микромодель этого произведения. Данная стадия имеет эвристический характер, потому что непосредственно связана с поиском оригинальных идей, мыслей, образов, деталей, жизненных фактов и т. п. Именно из таких разнородных составляющих замысла и возникает будущее произведение. Замысел насыщается жизненным материалом, чтобы из него могло вырасти конкретное произведение. Поэтому и писатели, и журналисты серьезное внимание уделяют накоплению такого материала. Л. Н. Толстой записывал в своем дневнике: «Вчера иду по передвоенному черноземному пару. Пока глаз окинет, ничего кроме черной земли – ни одной зеленой травки. И вот на краю пыльной, серой дороги куст татарина (репья), три отростка: один сломан, и белый, загрязненный цветок висит; другой сломан и забрызган грязью, черный, стебель надломлен и загрязнен; третий отросток торчит вбок, тоже черный от пыли, но все еще жив и в серединке краснеется. – Напомнил Хаджи-Мурата. Хочется написать. Отстаивает жизнь до последнего, и один среди всего поля, хоть как-нибудь, да отстоял ее»[103]. Как видим, куст репейника способен был натолкнуть великого писателя на воплощение образа Хаджи-Мурата в художественном произведении, то есть подмеченная в жизни деталь может лечь в основу замысла. Но чаще всего этого недостаточно.

И. А. Гончаров писал Ф. М. Достоевскому: «Вы знаете, как большею частию в действительности мало бывает художественной правды и как (это Вам лучше других известно) значение творчества именно тем и выражается, что ему приходится выделять из натуры те или другие черты и признаки, чтобы создавать правдоподобие, то есть добиваться своей художественной истины»[104]. В этом же ключе рассуждал и Марсель Пруст: «Данные, представленные жизнью, сами по себе не имеют значения для художника, – они служат ему лишь поводом к выявлению его гения». И ниже пояснял: «Художественный талант подобен по своему действию тем чрезвычайно высоким температурам, которые обладают силою разлагать комбинацию атомов и группировать их в совершенно ином порядке. Соответственно другому типу соединений»[105].

Если для писателей в ходе формирования замысла важно отобрать из жизненных фактов наиболее типичное и характерное, чтобы в дальнейшем создать художественный образ, то для журналистов важно строгое следование фактам и адекватное отображение действительности. В этом видится разница творческих подходов к формированию замысла у писателей и журналистов, хотя по многим параметрам они все-таки схожи.

Накопление материала. Наблюдая за работой журналистов, можно отметить следующее: многие замыслы будущих публикаций накапливаются годами. Вот что рассказал о своей творческой работе очеркист «Известий» А. Васинский: «Открою секрет моей любимой уловки. Я позаимствовал ее у Феллини. В одном из интервью он рассказал, что с тех пор, как ощущает себя творческим человеком, держит при себе некий мешок. Но не настоящий, холщовый, а как бы духовный “мешок”. И все возникающие идеи, образы, наблюдения – все эфемерное, призрачное и пока блуждающее в пространстве он складывает туда. Мне это очень понравилось, и я решил завести себе такой же. Приступая к очередному заданию, запускаю руку в мой “мешок” и непременно нахожу там что-нибудь интересное»[106].

Порой из жизненных наблюдений может родиться не только материал в СМИ, но и книга, если, конечно, вести сбор сведений по определенной теме.

Таким образом, жизненные наблюдения, встречи с интересными людьми, чтение литературы, общение со своими читателями, внезапно возникшая мысль, случайно услышанная фраза и многое другое – все это исходный материал, на основе которого может родиться замысел конкретного произведения. Посему не случайно многие профессионалы ведут записные книжки, в которые заносят все, что может, по их мнению, пригодиться им в дальнейшей работе.

Техника ведения записей бывает самой разнообразной: это и систематизированные по определенным тематическим разделам выписки из печатных или иных источников, и размышления на ту или иную тему, и заметки на полях, и зарисовки ситуации, и штрихи к портрету человека, и запись диалога, адреса, перечень проблем и вопросов, требующих отдельного рассмотрения, и гипотезы по поводу развития той или иной ситуации и т. п. Факты, почерпнутые из жизни, могут подтолкнуть журналиста к определенным размышлениям, возбудить интерес к той или иной теме или проблеме. При этом «замысел, – отмечает А. Битов, – иногда появляется в одну секунду. Интонация, или случайное слово, или чье-то лицо. Потом начинаешь его щупать, понимаешь про что, выстраивается сюжетная или смысловая линия. Но почему-то нельзя сесть. Потом доходишь до какой-то степени отчаяния, садишься и выясняешь, что все совершенно другое, все идет наперекосяк. Но когда это оказывается, наконец, сделанным, выясняется, что именно это и задумывалось»[107].

Как видим из данного признания, мыслительные процессы могут порой протекать на неосознаваемом уровне и казаться никчемными, мешающими работе. Но именно на этапе зарождения замысла вырисовываются очертания будущего произведения.

Структура замысла. «Замысел произведения, – пишет Е. П. Прохоров, – по структуре своей должен походить на чертеж будущего произведения как целостности в единстве его темы, проблемы. Замысел, в глубоком смысле этого слова, рождается как бы в точке пересечения сознаваемой публицистом социальной потребности, его гражданской устремленности, волнующих его явлений жизни, накопленного социального опыта». И далее: «Собственный опыт журналиста, его знания, эрудиция, информированность и, кроме того, найденные им факты – это и есть источники возникновения замысла»[108].

Проблемная сторона замысла. В своей книге Е. П. Прохоров поднял вопрос и о проблемной стороне замысла: «Проблемная сторона замысла – это такое знание объекта, при котором есть “пустоты”, допустимы противоречивые утверждения, возможна и даже необходима мысль о незнаемых связях и взаимодействиях, которые по-новому осветят уже полученное знание. И когда в замысле начинают выделяться тематическая и проблемная сторона, причем их столкновение порождает и намек на идейную сторону будущего произведения, тогда и возникает у публициста вопрос о “достаточности” его вооружения»[109].

Теоретики считают, что эвристической нормой является правильная постановка проблемы, требующей предварительного исследования или тщательного обдумывания. Ведь в любой проблеме априори заложено полное или частичное незнание той или иной ситуации, с которой журналист столкнулся. Для преодоления подобных «пустот», не позволяющих увидеть объект во всей его целостности, и выдвигаются различного рода гипотезы, состоятельность которых проверяется на практике. Вот с этого момента и начинается выделение из замысла конкретной проблемы.

Как же в реальности может протекать данный процесс? Представим себе, что журналист задумал написать проблемную статью о беспризорных детях. Допустим, что такой замысел возник у него после знакомства с «трудными» подростками.

С чего ему начать? Со звонков в соответствующие инстанции, с проработки каких-то документов или с чтения редакционного досье по данной проблеме? Вряд ли подобный поиск информации можно назвать эффективным, потому что в реальности журналист столкнулся бы с рядом взаимосвязанных вопросов, каждый из которых потребовал бы своего решения. В одном случае – это проблема «кукушат» (детей, брошенных в родильных домах), в другом – детская преступность, обусловленная рядом социальных факторов, в третьем – положение ребенка в сиротских домах и др. Словом, окунувшись в данную проблему, журналист может утонуть в потоке вопросов, каждый из которых требует своего ответа. Поэтому для начала необходимо выделить наиболее важный аспект проблемы и ту задачу, которая нуждается в решении. Для этого следует проанализировать проблемную ситуацию и ответить на ряд вопросов: насколько актуальна рассматриваемая проблема? что нового она приоткроет в изучаемом явлении? какую практическую пользу принесет обществу? какие пути в ее решении возможны? и др.

Отношения между реальной конкретной ситуацией и масштабной проблемой, считает Г. Лазутина, бывают разными: «Ситуация может нести в себе эту проблему, быть ее частью – и тогда она становится источником нового знания о проблеме (породивших ее причинах, неожиданных проявлениях и т. п.); ситуация может содержать в себе опыт решения проблемы, демонстрируя тем самым пути преодоления трудностей, испытываемых многими, – тогда она дает основания для сообщения об этом опыте; ситуация может быть конфликтной, – показывая последствия своевременно не решенной проблемы, она становится поводом для урока, для анализа этих последствий и оценки поведения людей»[110].

В том или ином случае проблемная ситуация, с которой журналист сталкивается на практике, способна вывести его на определенный объект и предмет изучения. Под объектом обычно понимают «жизненные процессы и явления, в составе которых обнаруживается противоречие, порождающее проблемную ситуацию», а под предметом изучения – «характеристики (свойства) объекта, отражающие главные звенья (основу, ядро) противоречий»[111].

Выяснив все стороны проблемной ситуации, определив объект и предмет исследования, журналист может приступить к выдвижению гипотез, способных придать замыслу будущего произведения вполне реальные черты. Гипотеза — это «предположение о существовании каких-то явлений, о причинах их возникновения и закономерностях их развития. Гипотеза определяется и как процесс мысли, заключающийся в построении определенного предположения и его доказательстве»[112]. Выдвижение гипотез необходимо для того, чтобы сделать поиск фактического материала более целенаправленным, а замысел будущего произведения более определенным. Гипотезы могут содержать в себе и суждения журналиста о жизненной ситуации, и его представления об объекте, и предположения по поводу возникновения тех или иных противоречий и т. п. «Рабочая гипотеза, – подчеркивает Е. П. Прохоров, – это система отчасти обоснованных и опирающихся на творческое воображение предположений о смысле и значении привлекшего внимание публициста явления и о путях разрешения проблемы»[113]. На данном этапе творческой разработки замысла, как справедливо отмечает данный автор, «важна и плодотворна рефлексия публициста, размышления над тем, что он делает, постоянная работа над концепцией произведения, поиск новых поворотов, чтобы произведение рождалось как реализация ищущей публицистической мысли»[114]. Конечно, в ходе проверки гипотез многие из них могут не подтвердиться. «Сетовать на “обманчивость” гипотезы, – пишет В. В. Ученова, – все равно, что жалеть о недолговечности строительных лесов, которыми окружают здание на время его ремонта. Их служебная роль завершается вместе с окончанием ремонта. Гипотеза сменяется концепцией…» И далее: «В том, что значительная часть гипотез не подтверждается, сменяется иными на базе исследуемых процессов, нет ничего противоестественного. Противоестественным было бы обратное: все, что предположил журналист, еще находясь в стенах редакции, совпало с тем, что выяснилось в ходе его командировки. Такая прозорливость корреспондента может быть лишь в исключительных случаях. Чаще всего доскональное совпадение предположений с реальностью может лишь означать, что журналист, завороженный собственной первоначальной версией, оказывается слепым к тем фактам, которые этой версии не соответствуют. Ведь именно в негибкости первоначальной гипотезы заключается причина неудачи»[115].

На практике подобного рода ситуации могут приобретать самые неожиданные повороты. Поэтому столь ценна способность журналиста действовать сообразно жизненным реалиям, с которыми он столкнулся.

Как видим, любая гипотеза может быть подвергнута жизнью серьезной корректировке. И все же они не бесполезны, потому что стимулируют журналиста к проверке его исходных предположений о проблемной ситуации. Гипотезы способствуют расширению диапазона поиска ответов на вопросы, стоящие перед журналистом. Гипотезы, наконец, способствуют конкретизации идеи будущего произведения.

Процесс «вынашивания» журналистского произведения протекает у каждого автора по-разному. Одни занимаются систематизацией материала, другие – его композиционным распределением, третьи – конкретизацией и детализацией замысла. Данная работа позволяет не только представить черты будущего произведения, но и вплотную подойти к его планировке. Если в замысле фиксируется только общая идея, то в плане дается беглая наметка всего произведения, выделяются его узловые моменты, определяются основные герои произведения, вокруг которых и развернется все действие, наконец, задается вся событийная канва. Именно в этом коренное отличие плана от замысла.

Существуют различные типы планов. Одни из них представляют подробно разработанный, всесторонне детализированный чертеж произведения. Другие – лишь общую схему. В данном случае журналисты не создают конкретную программу произведения, а лишь намечают основные тенденции события. Как справедливо отмечает П. Н. Медведев: «Нет планов хороших и плохих; есть планы удобные и неудобные. Играя чисто прикладную, производственно-вспомогательную роль, удобным будет тот план, который наиболее облегчает писателю процесс его дальнейшей работы, то есть наиболее соответствует творческой манере писателя и замыслу данного произведения. В противном случае он неудобен, он мешает работе, тормозит ее и, как обычное правило, отбрасывается и заменяется новым или перерабатывается»[116]. В качестве примера он приводит планы А. С. Пушкина, ставящего в них «указательные знаки своему вдохновению». Повесть «Дубровский» имеет семь дошедших до нас общих и частных планов. В них великий русский классик описывал основные черты своих будущих персонажей, намечал систему действий, фабулу произведения и т. д. Байрона Пушкин упрекал именно в том, что тот «мало заботился о планах своих произведений или даже вовсе не думал о них: несколько сцен, слабо между собой связанных, были ему достаточны для всей бездны мыслей, чувства и картин… Вот почему, несмотря на великие красоты поэтического, его трагедии вообще ниже его гения, и драматическая часть в его поэмах… не имеет никакого достоинства»[117]. Как видим, А. С. Пушкин предпочитал создавать планы-программы, а Д. Байрон – планы-схемы. Кроме этих двух типов планов существуют промежуточные планы, структура которых зависит от индивидуальной творческой манеры автора.

Попробуем создать примерный план-программу зарисовки с художником N., побывавшим в творческой командировке в Беларуси.

В первом блоке мы бы рассказали о творческой работе художника: о его наиболее удачных работах, о выставках, в которых он участвовал, о его творческих поисках и т. п.

Во втором блоке описали бы его поездку в Беларусь. Здесь мы дали бы ответы на следующие вопросы: кто его туда пригласил, с какой целью, какова была программа поездки, с какой творческой установкой он туда ехал.

В третьем блоке рассказали бы о программе его творческой поездки: с кем из белорусских художников он встречался, где и над чем работал, какие впечатления получил и т. п.

В четвертом блоке познакомили бы читателей с размышлениями художника о состоявшейся поездке: что полезного он вынес из командировки, на какие творческие задумки вывели беседы с белорусскими коллегами, что пришлось переосмыслить в творческой работе после знакомства с талантливыми художниками и т. п.

В пятом блоке рассказали бы о творческих планах художника на будущее: продолжится ли у него сотрудничество с белорусскими коллегами, собирается ли он устраивать объединенные выставки, наконец, над какими картинами собирается работать.

Данный план может быть дополнен предварительными набросками начала и конца зарисовки, наиболее интересными высказываниями художника, элементами композиционного построения и т. п.

Дальнейшая работа над произведением связана с конкретизацией рабочей идеи, которая, по мнению Г. В. Лазутиной, «всегда имеет побуждающий, направляющий характер, как бы подсказывая адресату информации, что нужно делать в свете полученного сообщения»[118].

В этом смысле идея выступает как своеобразная программа действия.

Чтобы произведение получило идейное звучание, журналисту необходимо определиться в своей нравственной, или идеологической, позиции, в своих взглядах на ту или иную проблему, в своем видении жизненной ситуации, с которой он столкнулся, наконец, в выражении собственного отношения к описываемым фактам. В этом случае читателю становится понятно, ради какой цели писалось произведение, какие идеи автор пытался донести до общественности, какими мыслями хотел поделиться, в чем пытался убедить аудиторию и т. п. Если журналисту удастся отразить в произведении все эти моменты, то он может рассчитывать на ответную реакцию аудитории.

Функция рабочей идеи состоит в том, что она во многом определяет идеологическую направленность будущей публикации не только на стадии ее подготовки, но и в процессе написания произведения. В практическом преломлении рабочая идея может приобрести вид основного тезиса или главной мысли произведения, которую нужно развить и доказать или подтвердить системой аргументации.

Итак, мы рассмотрели различные моменты, связанные с рождением журналистской темы, разработкой и планировкой замысла конкретного произведения, выработкой его идейной стороны. На индивидуальном уровне данный творческий процесс может иметь свои неповторимые особенности, так как каждый автор вырабатывает свои методы работы. Но знание специфики протекания творческого акта, безусловно, может сказаться на оптимизации деятельности журналиста в поисках различных жанровых форм воплощения его журналистского произведения.

Диалектика формы и содержания всегда полнее выявляется в творческом процессе журналиста. Форма «оживает» и наполняется содержанием в ходе создания любого журналистского произведения, а в нашем случае репортажа. Вне данного процесса любая форма воспринимается как некое отвердевшее, опредметившееся содержание. При этом, как отмечал М. М. Бахтин, «форма не может быть понята независимо от содержания… форма обусловлена данным содержанием, с одной стороны, и особенностью материала и способами его обработки, с другой стороны»[119].

Для начала рассмотрим, что же мы будем подразумевать под содержанием и формой журналистского произведения? Содержание журналистского произведения всегда представляет собой органическое единство отображения, осмысления и оценки фактов действительности. При этом существование такого неразрывного сплава фактов, мыслей и чувств возможно только в определенной жанровой форме. Не случайно опытные журналисты, прежде чем приступить к воплощению замысла произведения, всерьез задумываются о выборе соответствующей формы. Исследователями замечено, что предпочтение отдается, как правило, проверенным временем и привычным формам даже тогда, когда журналист имеет дело с оригинальным жизненным материалом. Объясняется это тем, что изменение той или иной формы – процесс долговременный, зависящий от многих факторов: традиций, общелитературных норм и правил, наконец, от творческих установок автора. Как писал М. Бахтин, каждому писателю, а в нашем случае журналисту, «приходится бороться со старыми или не старыми литературными формами, пользоваться ими и комбинировать их, преодолевать их сопротивление или находить в них опору, но в основе этого движения лежит самая существенная, определяющая, первичная художественная борьба с познавательно-этической направленностью жизни и ее значимым жизненным упорством, здесь точка высшего напряжения творческого акта, для которого все остальное только средство. Каждый художник в своем творчестве, если оно значительно и серьезно, является первым художником, то есть непосредственно сталкивается и борется с сырой познавательно-этической жизненной стихией, хаосом… и только это столкновение высекает чисто художественную искру»[120]. По Бахтину, выходит, что именно автор создает форму посредством того или иного жизненного материала, выступающего в качестве содержания. Но и формы, по мнению Н. Пирсона, могут управлять автором. Таким образом, Н. Пирсон утверждает, что «формы могут быть рассмотрены как институциональные императивы, которые управляют и, в свою очередь, управляются писателем»[121].

Но как же данный «институциональный императив» проявляется в конкретном журналистском творчестве?

В журналистике, как и в литературе, произведение любого жанра определяется двумя формами: «внешней» и «внутренней». Внешняя форма, хотя и привязана прочно к содержанию, как бы исподволь стремится к отрыву от него, потому что содержание по внутренней своей сути нединамично, самодовлеюще и независимо, пребывает само по себе – оно есть или его просто нет. А внешняя форма полностью и безраздельно подчинена выполнению своей коммуникативной функции и в связи с этим чрезвычайно подвижна, склонна к изменению своих качеств, что проявляется в разных направлениях ее реализации[122]. К «внешней» форме мы отнесем размер и структуру произведения, а к «внутренней» – замысел, тему, настроение, отношение к жизненному материалу. Взаимосвязь между «внешней» и «внутренней» формой проявляется на всех стадиях творческого процесса по созданию журналистского произведения. Исходя из «внешних» параметров, журналист конструирует структуру произведения и его объем. При этом отметим, что данные параметры имеют четкую заданность. Например, репортаж не может быть пространным и кратким. Исходя же из «внутренних» характеристик, журналист определяет, в какой разновидности репортажа лучше всего реализовать тот или иной замысел или раскрыть тему своего выступления. Для конфликтной темы лучше всего подойдет расследовательский репортаж, для выражения личностного отношения к реалиям действительности – событийный репортаж. Как видим, «внешние» и «внутренние» параметры той или иной жанровой формы могут влиять на творческое сознание автора, задавая, как подчеркивал М. М. Бахтин, «формы видения и осмысления определенных сторон мира». В текстовой деятельности репортера форма, понятая как вид, жанр и т. д. устанавливает для автора не только познавательные, но и изобразительные границы избранной формы. Вот что по этому поводу пишет Л. Е. Кройчик: «Если публицист не видит в отрицательном факте заложенного в него комического противоречия, то на свет появляется критический текст, если автор выявляет комическое содержание факта, возникает фельетон»[123].

Если с помощью формы журналист решает вопрос, как сказать о том или ином явлении действительности, то, обращаясь к содержанию, он определяет, что сказать в тексте. Именно поэтому считается, что, с одной стороны, форма вытекает из содержания, а с другой – сама воспроизводит его многоплановость. По мнению литературоведов, содержание есть не что иное, как переход формы в содержание и содержания в форму. «Только с учетом этой взаимопереходности, – пишет М. М. Гиршман, – может осуществляться конкретизация категорий “содержание” и “форма” в характеристике строения произведения, составляющих его значимых элементов и структурных слоев, каждый из которых представляет собой диалектическое единство изображаемой жизни и изображающего слова»[124].

Таким образом, содержание и форма образуют нерасторжимое единство, которое выражается во взаимопроникновении и в тесной взаимосвязи. Любая художественная форма, заданная автору извне, творится им заново в процессе создания журналистского произведения. Обогащение формы происходит за счет нового содержания и творческих нововведений автора.

Сюжетно-композиционное построение журналистского произведения обусловлено конкретным замыслом. Собранный и осмысленный автором фактический материал подлежит литературному оформлению. В ходе реализации этой творческой задачи все «элементы содержания упорядочиваются в произведении не только благодаря идее, синтезирующей многомерные связи и отношения между фактом, мнением, проблемой и т. д. Эта упорядоченность достигается также и формальными средствами, среди которых видное место занимают сюжет и композиция»[125].

Слово «композиция» происходит от латинского compositio – «составление», «связывание». В журналистском произведении (в силу особенностей публицистического отображения действительности – прерывистого и мозаичного) могут связываться различные события, разделенные во времени и пространстве; смысловые блоки, раскрывающие суть того или иного явления; разнородные факты и наблюдения; мнения и оценки людей и т. д. Однако подразумевается не простое их «скрепление», а такое соединение различных содержательных компонентов, которое способствовало бы созданию целостного произведения. «Целостность характеризуется новыми качествами и свойствами, не присущими отдельным частям (элементам), но возникающими в результате их взаимодействия в определенной системе связей»[126]. Целостность достигается единством художественной формы и содержания. «Диалектика взаимодействия содержания и формы вытекает из разнокачественного уровня элементов содержания. Одни из них выражают сущность явления (теоретический факт, идея, концепция), другие фиксируют конкретные проявления этой сущности (эмпирический факт, мнение, ситуация). Основные группы элементов содержания – фактическая, проблемно-тематическая, идейно-концептуальная – обладают неодинаковой способностью к формообразованию»[127]. Например, фактическая сторона события лучше всего отображается в информационных жанрах, проблемно-тематическая – в аналитических, а идейно-концептуальная – в художественно-публицистических. Выбор той или иной жанровой формы всегда диктуется задачами, которые стоят перед журналистом. В одном случае ему необходимо информировать общественность о каких-либо знаменательных событиях, в другом – провести анализ происшедшего, в третьем – создать типический образ современника. Но прежде чем приступить к изложению материала, журналисту нужно выбрать оптимальную композиционную форму, которая «должна содействовать типам связей, характерных для окружающей действительности: временным и причинно-следственным»[128]. Нельзя забывать и о том, что любая форма есть отражение динамики развития и становления главной идеи произведения, ради которой оно пишется. Поэтому все его части, их количественный и качественный баланс определенным образом подчиняются логическому раскрытию основной авторской мысли. «Композиция, – пишет Е. П. Прохоров, – оказывается прежде всего расположением в пространстве произведения осмысленных автором событий, ситуаций и лиц в характерности их взаимоотношений и движения[129].

Композиционная гармония частей может быть достигнута через принципы монтажного построения текста. Данный подход был выработан в практике киноискусства и, по сути, означает отбор за монтажным столом наиболее удачных эпизодов с целью их сцепления в единую целостную картину.

В киноведении широко используются различные термины, обозначающие отдельные этапы рабочего процесса над композицией. Здесь говорят о разных видах монтажа картин: доминантном, обертонном, интеллектуальном, информационном. Употребляют термины «полимонтаж» (когда на одной плоскости экрана сталкиваются одновременно два или три действия), «монтажная перебивка», «монтажное крепление», «проходы героя» и т. д.[130] В очерковом произведении монтажный принцип может быть использован и при отборе реальных событий, и при монтаже наиболее ярких эпизодов, и при компоновке различных частей текста.

Журналисты охотно задействуют данный принцип в своей работе. На вопрос: «Как вы строите композицию материала?» журналист А. Васинский ответил: «Помогает сценарный опыт. Все время переставляю абзацы, меняю начало, конец, стараюсь добиться динамики, ритма»[131]. По мнению Г. Лазутиной, «монтаж – правила построения текста с точки зрения последовательности его элементов и журналистский образ – метазнак идейно-тематического решения произведения. Этот образ создается автором на основе синтеза реалий сегодняшнего дня и образов культуры»[132]. Г. Лазутина выделяет различные варианты монтажа: от простых, как в информационном сообщении (заголовочная строка (хедлайн) – лид (активное начало) – корпус (остальная часть текста)), до сложнейших, когда материал делится на главки: каждая из них может иметь свою композицию и отличаться своими монтажными эффектами, но в совокупности они образуют такую последовательность повествования, при которой оказывается возможным и объемное восприятие текста[133].

В практической журналистике выработаны различные приемы составления лида. Например, М. Шостак выделяет следующие виды: «лид-рассказ, лид-временное умолчание, лид-цитата, лид-говорящие подробности, лид-встряска, лид-стаккато, провоцирующий лид, лид-вопрос или прямое обращение и другие»[134]. Функциональное назначение лида – привлечение внимания аудитории к информации. С этой целью в одних случаях только упоминается основная канва события, в других – дается интригующая подробность, в третьих – используется яркая деталь, в четвертых – задается риторический вопрос и т. д. Выбор лида зависит от характера самого сообщения и тех целей, которые ставит перед собой журналист.

На концентрацию внимания читателей рассчитано и разделение большого текста на отдельные главки. Такой монтажный подход позволяет: 1) разбить все произведение на тематические блоки; 2) в каждом таком разделе рассмотреть тот или иной конкретный вопрос; 3) выстроить все части по принципу сюжетного развития: от завязки до кульминации; 4) с помощью логических мостиков придать тексту целостность. На газетной полосе статья, построенная по такому принципу, равномерно распределяет внимание читателя в пространстве произведения.

Как отмечает Л. М. Майданова, «членение на главки нередко прямо отражает специфику жизненного материала, использованного журналистом. Например, если текст составлен из рассказов разных людей о нескольких самостоятельных, не связанных друг с другом событиях, объединенных только авторской мыслью, главки отражают это членение материала». И далее: «…главки позволяют автору отразить смысловое членение материала, установленное в соответствии с потребностями передачи замысла. Это дополнительный, обладающий собственными специфическими возможностями способ выражения смысловых единиц оттенков. Части с помощью заголовков фиксируют либо ход события, либо ход авторской мысли. Последний становится особенно отчетливым, если заголовки отражают тему или даже основную мысль очередной главки»[135].

Следующий способ композиционного построения текста можно обозначить как прием «разработки мотива». В данном случае автор выдвигает «ударный эпизод» или же ищет интересный сюжетный ход. В качестве «ударного эпизода» могут выступить интересный случай, встреча, история, событие, оттолкнувшись от которого автор динамически разворачивает действие, раскрывая заявленную тему. Выдвижение «ударного эпизода» всегда связано с акцентировкой читательского внимания на теме журналистского выступления, вызывая интерес и желание ознакомиться с дальнейшими событиями.

Часто журналисты используют сюжетные приемы построения произведений. Слово «сюжет» происходит от французского sujеt – «предмет», то есть «система событий в художественном произведении, раскрывающая характеры действующих лиц и отношение писателя к изображаемым жизненным явлениям… Событие или система событий, изображаемые писателем, протекают во времени, в причинно-следственных связях и отличаются относительной завершенностью. Отсюда элементы сюжета: экспозиция, завязка, развитие действия, кульминация, развязка»[136].

В журналистике под сюжетом понимают «движение событий, мыслей, переживаний, в которых и раскрываются человеческие характеры, судьбы, противоречия, общественные конфликты. Именно сюжет дает публицисту возможность раскрыть в развитии и многосторонне изобразить характеры и обстоятельства, выявить связь между ними»[137]. В отличие от литературного сюжета журналистский «более “собран”, не развернут, в нем, как правило, отсутствует экспозиция, завязка и развитие действия максимально сопряжены друг с другом, а кульминация и развязка являются едва ли не самой развитой частью… Сюжет не механический слепок события или явления, не зеркально отраженная конструкция предмета. Он вырабатывается как результат творческого процесса, строится в соответствии с той социальной целью, которую преследует публицист»[138]. А цели и задачи при сюжетном построении материала могут быть самыми разными. В одних случаях журналисту необходимо отразить динамику развития того или иного события, в других – показать становление характера героя произведения, в третьих – продемонстрировать жизненную коллизию или конфликт, в четвертых – осветить проблему. Во всех этих случаях журналист выбирает те приемы и средства сюжетного построения, которые наиболее выгодно для идеи произведения способны высветить объект или предмет описания.

Не случайно Е. П. Прохоров классифицировал организацию публицистических произведений, подразделив их на три типа: 1) сюжетный тип; 2) тип с фабульной основой; 3) тип с проблемно-аналитической организацией произведения[139].

Выстраивая свое сочинение по принципу событийного сюжета, автор, как правило, стремится показать основную канву или контур события, которое может быть «свернуто» или развернуто во времени и пространстве. Главное при этом – показать динамику развития той или иной конкретной жизненной ситуации от завязки до ее завершения. В ходе описания могут быть применены и «несюжетные» вкрапления-эпизоды, в которых даются необходимые дополнительные сведения. Сюда же, как отмечает Е. П. Прохоров, «могут быть отнесены и прямые суждения журналиста, позволяющие вписать сюжетные куски в широкий социальный контекст, поставить те проблемы, которые накрепко связаны с событиями и персонажами»[140].

Художественные «вкрапления» всегда подчинены единому замыслу автора: раскрытию характеров своих героев. Естественно, что данный сюжетный тип организации материала предпочтителен при подготовке произведения, где объектом журналистского анализа является человек. В иных случаях используются другие виды построения. В этой связи теоретики отмечают, что сегодня сюжет толкуется более расширенно. «Теперь говорят и о “сюжете мысли”, и о “лирическом сюжете”»[141]. В первом случае имеется в виду развитие авторской мысли (от тезиса, аргументации к выводам и обобщениям), во втором – показ смены эмоциональных состояний человека.

Наряду с сюжетным построением произведения журналисты охотно используют фабульные приемы в подаче событий. «Фабула от лат. fabula – сказание, рассказ, предание»[142]. В силу его многозначности данный термин часто путают с сюжетом. Но если под сюжетом понимают хронологическую последовательность изображаемых событий, то под фабулой – тот порядок, в котором о них повествуется. «Некоторые литературоведы хронологическую последовательность называют фабулой, а их художественное расположение – сюжетом»[143]. На наш взгляд, сюжет – схема события, а фабула – их конкретное и многостороннее изображение. «Фабула – содержание литературного произведения, изображаемые в нем события»[144]. Таким образом, фабульное построение материала от сюжетного отличается тем, что основной заботой журналиста здесь является выделение наиболее примечательных событий, которые раскрывали бы то или иное социальное явление или проблему. «Для реализации замыслов такого рода, – отмечает Е. П. Прохоров, – требуется пространственное композиционное мышление. Фабульное повествование и дает сцепление событий, как их увидел и понял и оценил публицист, – сцепление, позволяющее создать панораму жизни на том или ином участке, в том или ином срезе»[145]. В одних случаях «сцепление» может быть создано автором преднамеренно, в других – сама жизнь сталкивает некие события, которые могут лечь в основу фабульного повествования.

Для воссоздания целостной картины описываемого явления используются различные смысловые связки, авторские ремарки и отступления, ассоциативные связи и т. д., но главным стержнем остается фабула.

Фабульной основой произведения могут стать жизненные истории.

К внешней форме организации журналистского произведения относится и такая категория, как архитектоника. По мнению Б. Я. Мисонжникова, «ее часто отождествляют с композицией, но делать это вряд ли правомерно, поскольку даже лингвистическая первооснова двух терминов, их этимология совершенно различна». Что же понимает исследователь под данной категорией? «Архитектоника – не только структуроопределяющая, но также и важнейшая эстетическая категория. Она подразумевает и определяет уровень искусства построения, соотношения элементов в системе с позиции эстетического значения, обращает внимание на общий эстетический план единого целого… Архитектоника журналистского текста – соразмерность его частей, эстетический уровень построения произведения как законченного целого, оправданность сочетания различных формообразующих элементов с целью достижения гармонии, это общий эстетический план материала»[146]. Все вышесказанное говорит о важности данной категории в построении журналистского произведения.

Мы рассмотрели различные типы композиционных форм, используемых при построении журналистского произведения, показали основные различия между сюжетом, фабулой и архитектоникой. Теперь перейдем к более подробному анализу применения композиционных форм в различных жанрах журналистики.

В журналистике под жанрами понимают устойчивые типы публикаций, объединенных сходными содержательно-формальными признаками.

К устоявшимся формам газетных публикаций относят информационные жанры: заметку, интервью, репортаж, отчет. Что же их объединяет в одно жанровое гнездо? По предмету отображения – событие, по целевой функции – информирование об актуальных и общественно-значимых фактах, по методам отображения – использование традиционных для данной группы жанров методов сбора и анализа информации (работа с документами, интервью, наблюдение и т. д.).

Событийное начало присуще всем информационным жанрам. Событие – это ключевое понятие, с помощью которого можно объяснить все жанровые подходы в его освещении. События представляют собой те реальные процессы или явления, которые ежесекундно, ежечасно, ежедневно происходят в жизни социума. В силу того, что любые события зарождаются и протекают в реальном времени и пространстве, в них как раз и находят отражение все те изменения и перемены, которые могут стать объектом журналистского внимания или познания. По мнению М. И. Шостак, «событие, пригодное для освещения в прессе, отличают следующие свойства (или хотя бы одно из них):

• “своевременность” происшествия, ощутимая важность его оперативной подачи;

• близость ситуации читателям конкретного издания; сплетение ее тематики со специфическим интересом аудитории (возрастным, профессиональным и др.);

• явная значимость события для всех безотносительно к специфическим интересам (“Тема преодолевает все границы”);

• эффект “эмоционального толчка” при необычном происшествии.

Желательно также:

• конфликтность происшествия или его особая яркость (причудливость события);

• “человеческий интерес”: какие-то обстоятельства события, к которым, изначально, каждый лично неравнодушен (“жизнь”, “смерть”, “любовь”, “дети”, “исцеление” и пр.) Именно эти факторы – предпосылки создания репортерского произведения – придают событию окраску “новости”»[147].

Как видим, рассматривая различные свойства события, исследователь соотносит событие с происшествием, с интересной жизненной ситуацией, с конфликтом, наконец, с новостью. Это говорит о том, что не всякое событие может стать предметом журналистского отображения. Если в событии отсутствует элемент интриги, новизны, борьбы и т. п., то вряд ли оно кого-то заинтересует. Необычность и интересность – главные критерии в отборе событий.

Событие, будучи предметом не только журналистского отображения, но и познания, по-разному представлено в различных информационных жанрах. В заметке освещение того или иного события имеет узко познавательный ракурс. Здесь дается только констатация тех или иных фактов. В интервью рассказ о том или ином событии передается устами собеседника журналиста. В репортаже автор выявляет личностное отношение к событию. В отчете передается суть состоявшегося события. Если в основе журналистского произведения очень сильно событийное начало, то в этих случаях говорят о событийной информации, событийном репортаже, событийном интервью, имеющих «новостную окраску». Чтобы событие привлекло внимание журналиста, оно должно приобрести определенные новостные качества и признаки.

Впрочем, в теории и практике журналистики определение понятия «новость» используется в разных значениях. Например, в одних случаях под новостью понимается самостоятельный жанр, в других – некое сенсационное сообщение, в третьих – информация, в четвертых – событие и т. д. Насколько точно такое словоупотребление? Для прояснения данного вопроса обратимся к толковым словарям. В словаре С. И. Ожегова понятие «новость» трактуется следующим образом: «1. Нечто новое: новое явление, открытие, изобретение. 2. Недавно полученное известие. 3. То же, что новизна (устарев.)»[148]. В словаре «Современного русского литературного языка» под новостью понимается: «1. Качество нового, новизна. 2. Только что, недавно полученное сведение, известие, сообщение. 3. Нечто новое, ранее неизвестное: новое изобретение, открытие и т. п. 4. Только что, недавно появившийся предмет, товар и т. п.»[149]Наконец, в «Толковом словаре русского языка» дается такое определение: «1. Что-нибудь, ранее не бывшее известным, не употреблявшееся; новое изобретение, открытие. 2. То же, что новинка во втором значении. 3. Недавно полученное сведение или сообщение…»[150]

Из приведенных определений видно, что новость рассматривается в разных лексических значениях. Во-первых, как признак или качество какого-либо явления, открытия, события и т. д. Поэтому в данном значении мы можем говорить, например, о «новостях в мире компьютерной техники», о «книжных новостях», о «культурных новостях» и т. д. Во-вторых, понятие новости трактуется как некий речевой акт между коммуникатором и адресатом, где первый участник коммуникативного акта передает второму некие сообщения, обладающие качеством новизны. Именно в этом значении, видимо, употребляются в профессиональной журналистской среде такие определения, как «телевизионные новости», «газетные новости», «новости от наших корреспондентов» и т. п.

На профессиональном сленге журналисты часто используют понятие «новость» в значении свежей информации, «горячего» факта, интересного происшествия. Подобного рода словоупотребление стало настолько привычным, что и в теоретических трудах под новостью стали понимать некий самостоятельный жанр. Например, говорят о структуре «мягкой» или «жесткой» новости. Для иллюстрации приведем следующие определения: «Жесткая новость относится к так называемым новостям одного элемента (или одного инцидента) с линейной композицией: самое главное содержит лид, затем следует материал, развивающий лид, – основа, затем, если необходимо, – фрагмент предыстории, далее – вторичный, менее важный материал и возвращение к теме». Здесь же: «Если жесткий вариант крепко скручен, то мягкая новость разворачивается постепенно, как бы строится на глазах у читателя. Журналисты шутят, что жесткую новость надо писать так, чтобы ее было удобно проглотить, а мягкую – так, чтобы читатель посмаковал событие. Поскольку внимание переключается с итога на обстоятельство, занимательные подробности, структура новости меняется. Композиция по принципу перевернутой пирамиды тут не годится. Лид строится с учетом читательского интереса, но не сообщает, а оттягивает сообщение главного во второй (даже третий) абзац. Идет нарастание до кульминации, а далее – по принципу убывающего интереса»[151].

На наш взгляд, новость не может выступать в качестве самостоятельного жанрового образования, потому что она является не формой отображения какого-либо объекта, а лишь коммуникативным намерением журналиста в сообщении каких-либо новых сведений или фактов. Исходя именно из данного критерия, Л. Е. Кройчик предлагает свое видение типологической структуры жанров. В своем построении он исходил из тезиса, что публицистический текст непременно включает в себя три важнейших компонента: а) сообщение о новости или возникшей проблеме; б) фрагментарное или обстоятельное осмысление ситуации; в) приемы эмоционального воздействия на аудиторию (на логико-понятийном или понятийно-образном уровне). Поэтому все тексты, появляющиеся в прессе, он разбил на пять групп:

• оперативно-новостные – заметки во всех их разновидностях;

• оперативно-исследовательские – интервью, репортажи, отчеты;

• исследовательско-новостные – корреспонденция, комментарий (колонка), рецензия;

• исследовательские – статья, письмо, обозрение;

• исследовательско-образные (художественно-публицистические) – очерк, эссе, фельетон, памфлет[152].

Выделяя такие жанровые группы, как оперативно-новостные и исследовательско-новостные, исследователь лишь указывает на определенные коммуникативные намерения создателя текста и только потом уточняет, с помощью каких жанровых форм становится возможной реализация авторского замысла. И в этом случае, как мы видим, «новость» не может рассматриваться в качестве самостоятельного жанрового образования.

Таким образом, новость, с одной стороны, выступает качеством какого-либо нового явления, события, ситуации и т. п., а с другой – указывает на определенный речевой акт, нацеленный на сообщение новых сведений и фактов. Именно поэтому новость нельзя отнести ни к одной из существующих в журналистике жанровых форм.

«Новостная окраска» должна быть присуща всем информационным материалам, но это, отметим, не единственный признак информационных жанров. К другим, не менее важным, их свойствам можно отнести актуальность, оперативность, объективность, достоверность, правдивость, лаконичность, сенсационность.

Актуальность – качество многих текстов, которое, по мнению Г. В. Лазутиной, является производным от их семантики, семантических и прагматических особенностей того или иного вида произведений. Значит, в каждом из них секрет актуальности свой[153]. Актуальность информационных материалов, на наш взгляд, проявляется в их общественной значимости, интересности и привлекательности для массовой аудитории. Если информация не вызывает у людей желания с ней ознакомиться, то ей как раз и недостает качества актуальности. Поэтому в поисках и в отборе актуальной информации профессионалы исходят из критерия ее злободневности.

Но важно не только найти новую и актуальную информацию, но и оперативно передать ее по различным каналам СМИ. В век развития новых информационных технологий, когда на первое место выдвигаются интерактивные формы общения с массовой аудиторией, качество оперативности информации играет важную роль. Газеты в этом смысле, конечно, не могут конкурировать с электронными средствами передачи информации. Посему для газетных информационных материалов характерна эксклюзивная подача информации, тематическая собранность, последовательность и регулярность. В современных условиях оперативная передача новостей означает не только моментальную реакцию на те или иные актуальные события, но и их прогнозирование. Поэтому считается, что оперативность в подаче новостей во многом зависит от характера планирования работы службы или отдела новостей, от четкой координации действий всех его сотрудников, наконец, от ежедневного отслеживания наиболее значимых событий, которые могут произойти в ближайшем будущем. Только работая на опережение, газетный репортер способен составить достойную конкуренцию своим коллегам по цеху.

Принцип объективности. Отбор и передача информации предполагает, с одной стороны, определенную беспристрастность в освещении событий, а с другой – четкое соблюдение установленных редакцией норм и правил работы с новостийными материалами. Журналист – такой же человек, как и все другие люди, и ему не чужды эмоции и чувства, он, конечно, не может быть бездушным фиксатором или наблюдателем событий. С данной точки зрения достичь полной беспристрастности практически невозможно, даже в короткой хронике может проявиться авторская субъективность. Поэтому, как считают американские исследователи Эверет Дэниис и Джон Мэррилл, большинство журналистов пользуется принципом объективности для систематической проверки и уточнения информации[154]. Во многих отечественных изданиях выработаны определенные правила не только отбора информации, но и форм ее подачи. Например, журналисты «Делового Петербурга» при подготовке информационных материалов обязаны делать ссылки на два и более источника информации. Именно благодаря такому правилу становится возможной передача максимально точных и правдивых сведений. Исходя из принципа объективности, в информационных материалах желательно отделять факты от мнений, от оценок, от различного рода интерпретаций, версий и предположений. Принцип объективности касается и стиля изложения.

К существенным признакам информационных жанров можно отнести также достоверность, точность и конкретность. С точки зрения достоверности информация должна не только соответствовать реальным событиям, но и быть подтверждена различными свидетельствами, цифрами, статистическими материалами, документами и т. д. Принцип достоверности требует от репортера тщательного и скрупулезного подхода в отборе и проверке фактов: сверки любых деталей, имен участников события, обстоятельств происшествия. Профессионал обязан перепроверить факты, если у него есть сомнения в полученных данных, если он полностью не доверяет источникам информации, если, наконец, он заметил какие-либо несоответствия между данными. Вся эта работа, как правило, разворачивается уже на стадии сбора и осмысления собранных фактов. Без такого подхода сложно достичь точности в передаче события.

Американский редактор Лоуренс К. Бопре для достижения точности предлагает следующие способы.

• «Будьте настроены скептически к любой информации. Проверяйте все дважды. В редакциях американских газет бытует поговорка: “Если информацию сообщила вам даже ваша мысль, все равно проверьте ее: номера телефонов, названия улиц, написание фамилий и имен легко уточнить по телефонным и другим справочникам”.

• Введите продуманную систему редактирования, которая обеспечит тщательную и необходимую проверку материалов. Ни один материал не должен быть опубликован без предварительного прочтения хотя бы одним редактором, лучше – двумя…

• Будьте внимательны в работе с источниками. Убедитесь в том, что информатор знает, что говорит. Даже если кто-то еще подтвердит полученную информацию, она не обязательно будет правдивой. Следуйте правилу самого лучшего источника: цитировать только того, кто действительно может знать о случившемся…

• Совершенствуйте умение делать записи. Множество ошибок случается из-за пробелов в записях репортера или из-за того, что он не смог в них разобраться. Пройдите курсы скорописи, если вы не уверены в том, что пишете достаточно быстро, чтобы успеть за говорящим. “Прикройте” себя с помощью диктофона (но не полагайтесь на него полностью, иначе вы рискуете остаться вообще без записей).

• Пользуйтесь редакционной и другими библиотеками, но к газетным вырезкам относитесь с осторожностью – и 10 лет назад репортер мог ошибиться! Держите поблизости от себя часто используемые справочники – телефонные книги, словари и т. д.

• Заведите и пополняйте собственный список трудных или наиболее часто используемых имен, названий улиц, книг и др. – и не забывайте с ним сверяться.

• Внимательно перечитайте окончательный вариант материала. Выявляйте ошибки в содержании, расстановке акцентов, в пропорциональности представления различных точек зрения так же тщательно, как грамматические и другие обычные ошибки.

• Если вы работаете на компьютере, в котором есть программа-редактор, пользуйтесь ею, но с осторожностью: такие программы не исправляют слов, использованных неверно по смыслу, и не находят пропущенных слов.

• Самое главное: если вы не правы – признайте это. В газете должна существовать практика немедленного и открытого исправления ошибок. В большинстве газет США для этого отводится специальное место… Никогда не исправляйте ошибки в самом конце газеты, иначе читатель подумает, что вы пытаетесь их скрыть.

• При обнаружении грубых ошибок подумайте о написании еще одной статьи, в которой признавались бы упущения первой. Это может быть и статья, рассказывающая о том, как была допущена ошибка и какие были последствия. Существенный промах газеты, имевший серьезные общественные последствия, тоже может представлять интерес с информационной точки зрения…»[155]

Столь тщательно выписанные правила говорят необходимости серьезной работы репортера с источниками информации. Стремление к точности, как подчеркивает Лоуренс К. Бопре, должно стать буквально навязчивой идеей репортера.

Достоверность и точность информации предполагают и ее конкретность. В новостных материалах предпочтение всегда отдается конкретным фактам и сведениям, в которых не было бы и намека на приблизительность. Конкретность предполагает строгое отграничение одних событий от других, четкое выделение главных и второстепенных фактов, а также смысловое наполнение содержательной части информации конкретными, а не абстрактными и вымышленными описаниями.

Именно за счет таких признаков, как достоверность, точность и конкретность, информационные жанры новостной журналистики приобретают качество документальности. При этом нужно делать четкое разграничение между мнимой и подлинной документальностью. Журналисты, которые в своих материалах ссылаются на якобы достоверные источники (например, в заметках очень часто пишут, что информация получена «из достоверных источников», или «из компетентных органов», или «как стало нам известно из официальных источников» и т. п.), наоборот только подчеркивают мнимость их существования. Подлинная документальность – это всегда не только ориентация на реально существующие источники информации, но и стремление журналиста к полноте описания события, к точности ее воспроизведения посредством конкретных, а не придуманных деталей, наконец, это сбалансированный подход в отборе фактов и суждений. Впрочем, существует мнение, что в информационных материалах достичь всей полноты описания иногда не представляется возможным. М. И. Шостак полагает, что в новостной журналистике «плохо уживается правдивость с требованием краткости, с фрагментарностью изображения события, отсутствием в ней сопоставлений, комментариев, рассуждений, проясняющего фона. Выясняя всю правду о событии, лучше уж опираться на “мнения” (аналитическую журналистику), а не на “голые факты” репортерства»[156]. В принципе, достижения такой полноты, допустим, от хроникальной заметки и не требуется. Здесь главное – проинформировать о происшедшем факте. Иные творческие задачи решаются в репортаже и в интервью. Особенность информационных жанров новостной журналистики заключается в том, что, обладая некими общими содержательно-формальными признаками и свойствами, они тем не менее имеют и свои принципиальные различия, не только по объему, но и по целевому назначению и методам презентации фактов в конкретном материале.

К наиболее оперативным жанрам новостной журналистики отнесем хронику, заметку и расширенную информацию. К оперативно-исследовательским (термин Л. Е. Кройчика) – репортаж, интервью, отчет. Именно благодаря последней группе жанров у журналиста появляются иные познавательные и творческие возможности в презентации фактов. Для полноты отображения действительности здесь допустимы исследовательские подходы в разработке темы (аналитический или проблемный репортаж), и сопоставление мнений (интервью-диалог), и более детальное описание происшедшего события с элементами авторского комментария (отчет).

Таким образом, новостная журналистика обладает очень разнообразными приемами и средствами отображения действительности. На первый взгляд может показаться, что для подготовки и написания некомментированной заметки достаточно только одного новостного повода. Это, конечно, не так. Современная новостная журналистика выработала различные подходы в освещении актуальных событий и явлений.

• Тематический подход предполагает отбор фактов по соответствующей тематической направленности издания. Сотрудников общественно-политических изданий, естественно, будут интересовать события, связанные с политической жизнью страны, а деловых газет – с экономической.

• Аналитический подход предполагает отбор фактов по следующим критериям: социальная значимость, актуальность, общественная необходимость и т. д. Исходя из данного подхода, факты, прежде чем стать объектом журналистского внимания, оцениваются, сопоставляются и сравниваются.

• Прогностический подход предполагает не только владения прогностическими методами анализа, но и развитого умения прогнозировать те или иные события. Различного рода анонсирующие материалы нацелены на подобное освещение событий.

Именно благодаря всем этим подходам становится возможным столь многообразное отображение действительности посредством различных жанровых форм новостной журналистики.

Любая газета немыслима без заметки. Именно благодаря этому малому жанру новостной журналистики становится возможным оперативное реагирование на актуальные и общественно значимые события. Мастерство журналиста начинается с освоения именно этого жанра, таящего в себе, как в капле воды, все основные подходы и принципы в разработке более масштабных журналистских произведений. Профессионалы считают, что работу в газете лучше всего начинать с отдела новостей. Что это дает начинающему журналисту? Во-первых, знакомство с различными источниками информации; во-вторых, умение работать с «колес», то есть быстро и качественно подготавливать информацию в текущий номер; в-третьих, комплексное представление об основных тематических направлениях издания, так как репортеру очень часто приходится писать на самые разные темы; в-четвертых, навыки работы с фактологическими данными, которые в дальнейшем могут пригодиться при подготовке более крупномасштабных произведений. Считается, что мастерство журналиста отрабатывается на малых формах. Эта деятельность в чем-то сравнима с работой художника, начинающего большое полотно с эскизов: заметка и есть тот эскиз, из которого в любой газете формируется информационная картина дня. Как мы увидим в дальнейшем, элементы заметки могут преобразоваться в любую жанровую форму. Поэтому нельзя недооценивать возможности этого самого распространенного и универсального жанра журналистики.

Заметка – это первичный информационный жанр, обладающий как внешними, так и внутренними признаками. К внешним отнесем оперативность, актуальность, событийный повод. К внутренним – лаконичность, сжатость и внутреннюю тематическую собранность. Именно благодаря этим качествам с помощью заметки становится возможным своевременно отобразить самые разнородные события.

С функциональной точки зрения заметка предназначена для информирования массовой аудитории обо всех наиболее значимых событиях общественной жизни.

Целевая функция заметки – раскрытие смысла базового факта или события. Для того чтобы в немногих словах передать суть происшедшего (репортеры при подготовке заметки, как правило, имеют дело с уже завершенными событиями), журналисты четко должны ответить на три главных вопроса: что? где? когда? Именно ответы на эти вопросы во многом определяют содержание заметки. По предмету и масштабу отображения события различают следующие разновидности заметки: хроникальная заметка, заметка.

Данный вид заметки представляет собой лаконичный ответ на обозначенные выше вопросы. Поэтому по объему она представляет собой небольшое сообщение, от двух до пятнадцати строк. В газетах хроникальная заметка представлена в различных подборках. Это могут быть как тематические рубрики («Спортивная хроника», «Криминальная хроника», «Политическая хроника», «Культурная хроника» и т. д.), так и нетематические («Хроника дня», «Хроника недели», «На ход ноги» и т. д.). Работа по отбору информации для той или иной новостной рубрики идет в течение всего дня – вплоть до подписания номера в печать. И обусловлено это отслеживанием событий по их значимости.

Подготовка хроникальной заметки в печать не представляет особого труда. Здесь не нужно задумываться ни о замысле произведения, ни о его структуре, ни о заголовочном комплексе и т. п. Главное – коротко и деловито рассказать о новом факте, не давая никаких подробностей и комментариев.

Аналитический подход в подготовке новостных рубрик требуется при отборе фактов. В данном случае репортеру необходимо не только распознать в потоке информации наиболее важные и актуальные новости, но и оценить их значимость и прагматическую ценность для читательской аудитории. Чутье на новые факты – это особый репортерский дар. Помимо этого от хроникера требуются такие профессиональные качества, как умение ясно и коротко излагать свои мысли, оперативно реагировать на все изменения в информационной картине дня, работать с опережающей события информацией. К последнему блоку сведений отнесем пресс-релизы, различного рода анонсирующие материалы, афиши, программки, приглашения и т. п., то есть все то, что потенциально может заинтересовать журналиста в качестве предстоящего события.

В силу того, что в поле зрения хроникера могут оказаться события из различных областей жизни, он должен обладать широким кругозором и быть хорошо информированным человеком.

Тематическая всеобщность – это еще одна существенная черта хроникальной заметки, которая непосредственным образом сказывается на широчайшем диапазоне словоупотребления, с одной стороны, а с другой – на лексической пестроте языка хроники. И в этом нет ничего удивительного. Ведь хроникерам приходится писать на любые темы, используя соответствующую лексику. Впрочем, мы можем отметить общие подходы в литературной работе хроникера.

Язык хроники, как правило, относят к книжно-письменной речи. Поэтому хроникальная заметка отличается от других газетных материалов определенным налетом официальности. Но это не говорит о том, что подобного рода заметки нужно писать сухим и стандартным языком. Выразительность письма может быть достигнута здесь за счет лаконизма и динамизма изложения, а также точности словоупотребления. К достоинствам стиля можно отнести и коммуникативную ясность, которая означает недвусмысленность высказываний, отсутствие всякой авторской интерпретации и оценки. Возможно, благодаря именно данным качествам хроникальная заметка представляется многим обезличенным сообщением. Действительно, это единственный жанр журналистики, в котором с формальной точки зрения автор якобы отсутствует. Делается это для того, чтобы сознательно превратить хроникальную заметку в максимально объективное сообщение. Так что все внимание хроникера должно быть сконцентрировано не на собственной персоне (как, например, в репортаже, где автор занимает центральное положение), а на изложении сути события. В этой связи главная авторская забота заключается в компоновке фактов, в выделении главных аспектов события, в выявлении его главных действующих лиц, в отсечении случайных и незначимых деталей, в оттачивании языкового стиля и во многом другом.

Процесс подготовки и написания хроникальной заметки, как и любой творческий акт, имеет стадиальный характер.

1. На первоначальном этапе хроникер интересуется всем массивом поступившей в редакцию информации. Во время рабочей летучки определяются наиболее приоритетные темы, которые требуют своего освещения. Здесь же в оперативном порядке решается, кто и в каком объеме будет готовить информацию по тому или иному тематическому направлению. Хорошо, если журналисты имеют собственную специализацию, но и в этом случае каждый из них должен быть готов выполнить любое редакционное задание по любой теме.

2. На втором этапе главная задача журналиста заключается в том, чтобы сверить имеющуюся информацию с первичным ее источником. Иными словами, ему необходимо обзвонить те организации, из которых в редакцию поступила заинтересовавшая его информация. В процессе данной работы уточняются те или иные детали события, фамилии и должности организаторов мероприятия, главные действующие лица, ход мероприятия, его итоги: если необходимо, уточняются статистические и цифровые данные. Поскольку эта работа проделывается по телефону, под рукой у журналиста должны быть телефонные справочники, словари, наконец, он должен иметь прямой доступ к редакционной базе данных, в которой он может до контакта с источником информации выяснить и уточнить ту или иную информацию.

3. Третий этап условно можно назвать творческим. Имея все необходимые данные, журналисту необходимо подготовить хроникальную заметку в печать. С какими трудностями чаще всего сталкиваются журналисты на этом этапе? Прежде всего – с языковыми. В силу того, что язык хроники, как отмечают теоретики, развивается по двум направлениям (первый связан с процессом стандартизации, а второй – с обновлением лексического состава, обусловленного с преодолением газетных клише), то так называемые муки творчества журналисты в основном испытывают в ходе преодоления языковых штампов. Эти творческие проблемы не случайны. С одной стороны, с помощью фонда устойчивых выражений (клише), выработанных в газетной лексике многими поколениями журналистов, удается быстро и оперативно передавать любые сообщения, а с другой – именно эти газетные штампы способны не только обезличить событие, но и сделать его совершенно неприметным в ряду других сообщений. Поэтому вся творческая энергия журналистов обычно направлена на преодоление устоявшихся языковых форм.

Таким образом, овладение искусством написания хроникальной заметки следует понимать не как механическую работу с фактами, а как творческое их преобразование в готовую жанровую форму. В ходе данной работы журналисту необходимо решить комплекс творческих задач, связанных и с отбором и осмыслением фактов с точки зрения их общественной значимости, и с определением их прагматической ценности, и с их соотнесением с другими фактами (по принципу взаимодополнительности), наконец, с их презентацией в конкретном тексте.

Обладая всеми основными чертами и признаками хроникального сообщения, заметка тем не менее имеет ряд принципиальных отличий. В противовес хроникальной новости она обладает более развернутой структурой, ее содержательная часть помимо базового факта может содержать различные детали и подробности, наконец, по своим функциональным задачам она может преследовать более широкие цели. С помощью заметки можно не только проинформировать общественность о каких-либо значимых событиях, но и рассказать о различных сторонах того или иного явления, предоставить читателям обширные материалы. Впрочем, несмотря на данные отличия, заметка также пишется в очень сжатой форме, но по объему она может составить от 20 до 50 строк.

Предметом отображения заметки могут быть не только факты, но и различные явления действительности. Это еще одна существенная характеристика, которая отличает заметку от хроникального сообщения. Рассказывая о том или ином общественном явлении, журналист может сделать акцент как на положительных, так и на отрицательных его сторонах. И в этом может проявиться определенная доля оценочности в презентации фактологических данных. Все зависит от целевой и творческой установки, которую ставит перед собой журналист. Впрочем, и в таком случае авторская оценка должна быть завуалирована, потому что в заметке нельзя в открытой форме соотносить факт с его оценкой, факт с рассуждениями о нем и т. д. Но авторская свобода может проявиться в расстановке акцентов, в показе различных ракурсов события, в отборе фактов, в компоновке материала.

Многие заметки, как правило, рождаются из тематического досье журналиста. Вид данного досье может быть самым разным. Они могут представлять специальные тематические папки или компьютерные файлы, в которых аккумулируются все сведения по соответствующей теме. Сбор, систематизация и хранение информации могут происходить по разным направлениям. В нашем случае журналист-международник мог сгруппировать факты по следующим разделам:

• «Сведения о правящем режиме»;

• «Информация о деятельности оппозиционных политических и военизированных групп»;

• «Оперативная информация из официальных источников»;

• «Оперативная информация из неофициальных источников»;

• «Сообщения информационных агентств»;

• «Мнения и суждения оппозиционных лидеров»;

• «Прогнозы политологов»;

• «Оценки экспертов» и т. д.

Только благодаря наличию такой информационной базы становится возможным оперативное реагирование на те или иные политические заявления или практические действия политиков.

Накопление информации по определенной теме – важная составляющая репортерской работы, так как только благодаря такому подходу становится возможной и разработка более широкомасштабных материалов.

На подготовку заметки могут повлиять и такие технологические факторы, как время выхода издания и наличие свободного места на газетной полосе.

Время выхода издания во многом диктует форму подачи заметки. Это может быть «жесткое» или «мягкое» информирование. При жестком варианте акценты делаются на итогах события, при мягком – на подробностях и деталях[157].

Наличие или отсутствие свободного места на газетной полосе во многом предопределяет не только объем заметки, но и ее структуру. Если для хроникальной информации в газетах, как правило, отводится специальная рубрика, то для заметок может быть выделена целая новостная полоса. Впрочем, и в этом случае борьба за выход на полосу не ослабевает. Любая заметка может быть вытеснена более актуальной информацией или же подвергнута редакторскому сокращению и сведена к размерам хроникального сообщения. С учетом этих факторов и готовятся заметки в печать. По своей структуре они напоминают перевернутую пирамиду, в которой факты выстраиваются по степени своей значимости, что и позволяет при любом сокращении сохранить в неизменности самую важную информацию.

На отбор и форму подачи новостей влияют и издательские характеристики: тип издания, регион распространения, периодичность выхода.

Тип издания во многом определяет не только характер подачи новостных материалов, но и их тематику. Например, в бульварных изданиях, как правило, публикуются скандальные новости. Журналисты этих газет могут использовать в своих материалах непроверенные факты и слухи. Для массовых изданий характерны поиск и размещение сенсационных и развлекательных материалов. Это могут быть новости шоу-бизнеса, криминальные сводки, политическая или иная информация, поданные в популярной и доступной для массового читателя форме. Для качественных изданий главными критериями в отборе информации выступают актуальность, объективность, достоверность и общественная значимость. Как видим, тип издания определяет не только характер отбора фактов, но и форму их подачи в конкретном журналистском произведении.

На отбор информации влияет и тематическая специализация газеты. Понятно, что для экономического издания приоритетными будут новости из мира бизнеса. Но это не значит, что современные газеты строго придерживаются своей специализации. Сегодня мы видим, что те же бизнес-газеты охотно публикуют на своих страницах информационные материалы на непрофильные для них темы.

Таким образом, на отбор новостей влияют не только творческие, но и технологические факторы, обусловленные как методами сбора и анализа информации, так и издательскими характеристиками газеты. Сегодня без учета этих факторов сложно себе представить производство новостей.

Литературная работа журналиста над заметкой имеет свои характерные особенности и правила. Их знание – залог творческого успеха. На практике выработаны следующие подходы к созданию заметок.

Первый подход. Рождению заметки предшествует определение информационного повода в освещении того или иного события. В одном случае само событие содержит данный информационный повод (например, пуск новой линии метрополитена), в другом – это может быть кем-то специально организованное мероприятие (допустим, презентация новой коллекции ювелирных изделий в выставочном павильоне), в третьем – сам журналист приметил в жизни какое-либо новое явление, в четвертом – заметка пишется по поводу какой-то знаменательной календарной даты и т. д. Иными словами, именно благодаря наличию или отсутствию информационного повода решается вопрос о подготовке заметки в печать. Если данный подход игнорируется, то мы имеем дело с безжизненной информацией, произведенной на свет без всякой человеческой мотивации и живого интереса. Информационный повод – это первый сигнал о значимости и интересности события. Без него действительно очень трудно распознать новое событие, понять и его внутренний смысл, и актуальность.

Информационный повод – своеобразное послание журналисту с приглашением его на событие. Ведь только по поводу чего-то люди что-то предпринимают в своей жизни: играют свадьбу; отмечают приход осенней страды, когда готовятся к уборке урожая; намечают торжественное собрание, когда собираются наградить правительственными наградами ветеранов труда, и т. д. Есть повод – есть событие, нет повода – нет ни события, ни информации, ни новости.

Информационный повод – призыв к действию. Поэтому профессионалы говорят, что легче всего писать по поводу чего-то. Сложнее всего сидеть в редакции и самому придумывать поводы к написанию заметок на основе ничем не примечательных и ординарных фактов.

Но одного информационного повода тоже недостаточно, чтобы подготовить заметку. Нужно побывать на самом событии, собрать соответствующие факты, а если это не удается сделать, то с максимальной полнотой разузнать обо всем, что там произошло. Итак, когда журналист определился с информационным поводом, а под рукой имеются все необходимые для написания заметки сведения, он может приступить к следующей стадии работы над ней.

Второй подход предполагает осмысление фактов по их общественной значимости, отсеивание случайных и несущественных сведений, а также выстраивание фактов в некую иерархическую структуру. Благодаря этой работе формируется скелет будущей публикации, более ясным становится видение существа факта, наконец, выявляется характер самого события.

Когда все факты, цифры, цитаты, мнения становятся на свои места, можно садиться за письменный стол и начинать творить.

Третий подход сопряжен с творческим актом по созданию нового материала. У разных авторов он протекает по-разному. Одни начинают с придумывания заголовочного комплекса, другие – с выписывания первой строки, третьи – с выстраивания «тела» факта и т. д. Но главная и основная сложность при подготовке информационных материалов заключается в том, что времени на их подготовку практически не бывает. Зачастую, как говорят журналисты, им приходится писать с «колес». При этом от такой поспешности само качество материала не должно страдать. Посему в теории и практике журналистской деятельности выработаны определенные приемы, знание которых помогает новичкам оптимизировать свой творческий труд.

При подготовке заметки автору приходится иметь дело с событиями, которые происходят в разные временные периоды. Отсюда и выработаны подходы не только в способе подачи информации («жесткое» и «мягкое» информирование), но и в формах отображения реального события в прошлом, настоящем или будущем времени.

В газетной журналистике заметки могут начинаться с таких ключевых слов, как «вчера», «сегодня», «завтра». В этом случае репортер как бы дает временную привязку события к определенному дню. Такого рода заметки, как правило, отличаются высокой степенью оперативности. Они требуют концентрации внимания журналиста только на сообщении самых главных фактов. По своей функциональной нацеленности подобные заметки призваны не только сообщить новые факты, но и сориентировать читателей в информационном потоке.

Такие мини-произведения отличаются и спецификой подачи фактов. Если речь идет о «вчерашнем» происшествии, то в данном случае желательно ознакомить читателей с итогами и результатами состоявшегося события. Как правило, сделать это не трудно, потому что для подготовки подобного рода сообщения есть определенный «зазор» времени, а главное – журналист имеет дело с уже завершенным событием. В этом случае необходимо выяснить его суть, познакомиться с его предысторией, выявить круг основных его участников, обобщить их мнения по поводу мероприятия, собрать при необходимости дополнительную информацию об организаторах и т. д. Все эти данные помогут репортеру более объемно и полно рассказать о состоявшемся событии.

Заметки, написанные в настоящем времени, можно отнести к одним из самых сложных вариантов репортерской работы, потому что здесь с максимальной точностью необходимо описать весь ход развития предполагаемого события. Достижимо ли это? Да, если автор описывает событие на гипотетическом уровне. В этом случае те несоответствия, которые могут быть выявлены при сопоставлении с реальным событием, будут восприняты читателями с пониманием.

Описание предстоящего события в настоящем времени можно воспринять как определенный журналистский прием. И прибегают к нему по нескольким причинам.

Во-первых, материал, написанный с захода «сегодня», приобретает высочайшую степень оперативности. Таким свойством могут обладать только радийные и телевизионные новости. Конечно, газетная заметка лишь при определенных оговорках может приобрести такие качества.

Во-вторых, подобный прием способен создать у читателя впечатление об одновременности протекания события при непосредственном знакомстве с информационным сообщением. Именно ради подобного эффекта такие заметки и пишутся.

В-третьих, только благодаря такому способу освещения можно составить достойную конкуренцию не только коллегам по газетному цеху, но и радийным и телевизионным журналистам.

Заметки с захода «завтра», как правило, имеют анонсирующий характер. Данные информационные материалы как бы должны предвосхитить событие и готовятся на основе поступивших в редакцию пресс-релизов или иных материалов, которые в той или иной степени могут заинтересовать журналистов. От обычного анонса информационные заметки отличаются тем, что в них помимо описания предстоящего события могут быть приведены факты и сведения, способные определенным образом повлиять на жизнь конкретной группы людей или общества в целом. Такие заметки по своей сути прогностичны. При этом прогноз выстраивается не на домыслах или предположениях, а на вполне конкретных фактах. Подготовка подобного рода заметок требует определенного аналитического подхода, который в конкретном материале может быть выражен как некий итог работы журналиста с имеющейся у него информацией. В этом, видимо, и будет заключаться основное отличие подобного рода заметок от обычных анонсов. Так что данные информационные сообщения не столько информируют читателей о предстоящем событии, сколько побуждают их к соразмышлению.

Таким образом, заметки, написанные с ответа на вопросы «когда, где и что произошло?» или «когда, где и что произойдет?», как правило, имеют четкую временную привязку к конкретной дате. Поэтому ключевыми словами в данных материалах являются «вчера», «сегодня», «завтра». Мы увидели, что в конкретной заметке различные временные пласты могут не только совмещаться, но и взаимопересекаться. Но непременным условием во всех этих случаях будет «жесткое» информирование (термин М. И. Шостак), то есть подача новостей отличается не только высокой оперативностью, но и четкой временной привязанностью события к конкретной дате. В данном случае мы увидели, что для достижения сверхоперативности журналисты могут использовать прогностические методы работы с информацией.

При «мягком» способе информирования на передний план выступает не временной фактор события, а рассказ, основанный на каких-то примечательных деталях и подробностях. «В мягком варианте краткого сообщения, оперативно ослабленном, – как справедливо отмечает М. И. Шостак, – важнее момент интриги, “игры с новостью”, особый тон повествования; часто переключение внимания с итога на деталь»[158].

Данные новости, на наш взгляд, могут иметь разнородный характер. Одни из них ориентированы на удовлетворение познавательного интереса читателей, другие – на сенсационный эффект, который достигается за счет обращения к скандальным темам и ситуациям или же приведения необычного факта.

Рассмотрим теперь заметки, написанные с расчетом на сенсационный эффект. В данном случае акцент с оперативного повода смещается в сторону смакования скандальной темы, ситуации или подробностей из жизни знаменитостей. В основе таких материалов – некий факт со скандальным или шокирующим налетом.

Ослабленной оперативностью обладают заметки, в основе которых лежит некий необычный или парадоксальный факт.

Итак, рассмотрев заметки с ослабленной оперативностью, мы можем заключить, что предметом их отображения является не актуальный и общественно-значимый факт, а некая интересная жизненная ситуация, скандальная история из жизни знаменитостей или же сам по себе необычный факт. Подобного рода заметки всегда ориентированы на возбуждение читательского интереса. Наверное, без такого рода информационных материалов газеты выглядели бы скучными и неинтересными.

Специфика данного жанра заключается в предмете его отображения, в качестве которого может выступить любое общественно-значимое мероприятие: съезд, конференция, симпозиум, собрание, семинар, пресс-конференция и т. д. Главной особенностью в освещении подобных событий является то, что во главу угла ставится описание или анализ вербальной деятельности людей. При этом в отчете могут быть отображены не только мнения и суждения людей по тому или иному вопросу, но и их словопрения, дискуссии, полемические схватки, споры, реплики, а также авторские ремарки и комментарии, что и отличает отчет от обычной стенографической записи или расширенной информации.

Отчет – жанр двухплановый. С одной стороны, он относится к информационным жанрам журналистики (информационный отчет), а с другой – к аналитическим (аналитический отчет). Выбор той или иной жанровой формы зависит от авторской задачи. Если, допустим, журналисту необходимо проинформировать общественность о ходе какого-либо мероприятия, кратко познакомить с основными тезисами выступающих без каких-либо оценок, в строгой последовательности описать развитие действия, то в данном случае мы будем иметь дело с информационным отчетом. В отличие от расширенной информации в отчете содержатся более полные сведения об участниках события, а также в краткой форме даются тезисы их выступлений.

В аналитическом отчете акцент делается не на оперативную передачу событийной канвы события, а на его анализ. Здесь важнее осмысление журналистом выступлений участников события, комментирование отдельных положений их речей, оценка тех или иных суждений, наконец, поиск взаимосвязи между теми или иными высказываниями. Таким образом, если «автор пытается определить свое отношение к событию, выяснить его значение, в отчете появляются аналитические элементы»[159].

Исходя из этой жанровой природы отчета, исследователи выделяют различные классификации.

Например, Г. С. Мельник и А. Н. Тепляшина подразделяют отчет на следующие подвиды:

• прямой – непосредственная передача с места события без комментариев;

• отчет-коммюнике – рассказ о прошедшей политической встрече (съезд партии или общественного движения, «круглый стол» с участием политических лидеров);

• отчет-размышление с элементами комментирования;

• пространный отчет – передача события, сопровождающаяся расширенным комментарием[160].

Данную классификацию мы бы дополнили следующими подвидами:

• проблемный отчет, ориентированный на показ причинно-следственных связей между теми или иными фактами, выявленных или высказанных в ходе обсуждения того или иного вопроса;

• тематический отчет, посвященный какой-либо актуальной теме и всесторонне ее освещающий.

При этом прямой отчет и отчет-коммюнике мы отнесли бы к информационной группе жанров, а отчет-размышление, пространный, проблемный и тематический – к аналитической.

Разновидности отчета – прямой информационный отчет, коммюнике, отчет-размышление, тематический отчет, проблемный отчет.

Прямой информационный отчет. Предметом отображения данного вида отчета являются научные форумы и конференции, семинары, экономические форумы и собрания акционеров различных предприятий и учреждений, профессиональные съезды экологов, врачей, учителей и т. п. С помощью этого вида отчета можно осветить практически все наиболее значимые события, происходящие в той или иной сфере человеческой жизнедеятельности. Но подобного рода события отличаются характерными особенностями: это, как правило, организованные собрания людей, близких по своей профессиональной и социальной принадлежности и собравшихся для обсуждения актуальных для них вопросов. Митинговая стихия со своей непредсказуемостью вряд ли может стать предметом отображения прямого информационного отчета, потому что в данном случае требуется более гибкая и свободная жанровая форма, как, допустим, репортаж.

Прямой информационный отчет – всегда непосредственная реакция редакции на важные события, происходящие в жизни той или иной социальной или профессиональной группы. Подобного рода материалы планируются заранее. Возможным это становится за счет того, что сами организаторы мероприятия, заинтересованные в его освещении, присылают в редакцию пресс-релизы и иные информационные материалы, где можно найти все необходимые сведения не только о дате проведения собрания, но и о характере и тематике выступлений и предполагаемых прениях. Поэтому журналист, которому поручается данное задание, может запросить любую дополнительную информацию о докладчиках, о проблематике вопроса и т. д. Если речь идет об освещении научной конференции и семинара, то во многих случаях организаторы мероприятия могут представить редакции основные тезисы выступающих, что позволит журналисту хотя бы в общих чертах получить представление о том или ином научном направлении. Если речь идет о собрании акционеров какой-либо экономической отрасли, то и в этом случае журналисту полезно заранее ознакомиться с проектами решений и постановлений, которые будут приниматься на данном мероприятии. Если речь идет о съезде каких-то профессиональных групп, полезно ознакомиться с тезисами выступления основного докладчика, с проблемными вопросами, которые будут выноситься на общее обсуждение, и т. п. Именно за счет этой предварительной работы журналист может чувствовать себя более свободно на самом мероприятии, концентрировать внимание на основных выступлениях, не отвлекаясь на частные вопросы, наконец, лучше ориентироваться в прениях. Подготовительный сбор материалов позволит отказаться от записи тех докладов, которые уже имеются у журналиста в распечатке. Поэтому внимание корреспондента в ходе выступления докладчика может быть направлено на живую реакцию людей, на атмосферу мероприятия, на неожиданные реплики и суждения, которые могут быть высказаны в ходе выступления, наконец, на фиксацию вопросно-ответной информации.

Специфика написания прямого информационного отчета заключается в том, что автору необходимо с максимальной точностью передать сценарий события или ход мероприятия в той последовательности, в которой оно протекает. Главное – четко зафиксировать канву события или мероприятия, тезисно передать основные или наиболее значимые выступления, правильно расставить акценты и представить читателям основные итоги мероприятия. С композиционной точки зрения прямой информационный отчет может иметь линейную форму. В лиде можно коротко и емко передать основную суть мероприятия. В начале отчета желательно осветить основные вопросы, которые обсуждались в ходе мероприятия. В основной части нужно тезисно пересказать основные выступления, здесь же можно вставить различного рода реплики или вопросы, прозвучавшие в ходе выступления того или иного докладчика. Это во многом «оживит» повествование, придаст ему определенную изюминку. В заключении необходимо представить основные итоги и выводы.

Отчет-коммюнике. Понятие «коммюнике» происходит от лат. communicare – «сообщать»: «официальное правительственное сообщение о международных переговорах и соглашениях, о важных событиях во внутренней жизни страны (например, конференциях, совещаниях), о ходе военных действий и т. д.»[161]. Исходя из этого определения, мы можем сказать, что предметом отображения в отчете-коммюнике, как правило, являются события политического характера. Целевой функцией такого рода сообщений должно быть донесение до общественности политических взглядов и позиций ведущих политиков и государственных деятелей страны, их мнений и оценок по поводу внутренней и внешней политики, их суждений по поводу политических оппонентов, а также их политических деклараций и программ, позволяющих на их основе составить представление об их политической ориентации, и многое другое. Естественно, что такого рода информацию можно получить только на соответствующих мероприятиях: общественно-политических съездах, форумах, совещаниях, «круглых столах» и т. д. Поскольку подобного рода мероприятия готовятся с особой тщательностью, журналист всегда имеет возможность ознакомиться с их целями и задачами.

Например, при освещении официальной встречи президента страны с другими высшими должностными лицами зарубежных государств редакция может заранее запросить у президентской пресс-службы информацию о цели визита, о тематике предстоящих переговоров, о позициях сторон, о предполагаемых участниках и т. п. Такая заданность мероприятия позволяет заранее собрать всю дополнительную информацию не только об официальной, но и о неформальной стороне визита.

По такому же принципу можно готовиться и к освещению различных парламентских заседаний, а также съездов общественно-политических партий. Как правило, организаторы подобных мероприятий заранее разрабатывают повестку дня, определяют круг предполагаемых докладчиков, а также тематику их выступлений. Конечно, в ходе проведения того или иного мероприятия могут быть внесены какие-то коррективы и дополнения, но основная тематика остается, как правило, неизменной. Во многих случаях, чтобы облегчить себе работу, журналисты заранее знакомятся с проектами постановлений, решений, политических обращений и заявлений.

Наибольшую трудность представляет освещение работы различных «круглых столов». В данном случае характер предстоящего обсуждения определяется только темой. Поэтому предугадать, по какому сценарию развернется дискуссия по тому или иному вопросу, практически невозможно. Нужно учитывать и то, что «круглые столы», как правило, проходят в свободной и непринужденной форме. Здесь нет четкого регламента выступлений, а тем более запланированных докладов. Ход развернувшейся дискуссии направляет модератор. Поэтому при освещении подобного рода мероприятий журналист может столкнуться с рядом трудностей, связанных, прежде всего, с фиксацией речевого материала. Хорошо, если помещение, в котором проходит «круглый стол», технически оснащено, и запись речи выступающих осуществляют сами организаторы мероприятия, хуже, если данная работа ложится на плечи журналиста. Но и в этом случае корреспонденту при фиксировании хода обсуждения нужно четко отслеживать логику разворачивающейся на его глазах дискуссии, уметь вычленять главные и принципиальные тезисы выступающих, фиксировать аргументы и контраргументы политических оппонентов, наконец, внимательно следить за работой модератора. Иногда полезно до начала «круглого стола» поговорить с его ведущим, поинтересоваться, по каким узловым вопросам предполагается обсуждение, кто из участников «круглого стола» является наиболее авторитетным специалистом, кто из присутствующих может выступить в качестве оппонента, к разрешению какого вопроса или проблемы в итоге хотелось бы прийти организаторам мероприятия и др. Написание отчета-коммюнике по результатам «круглого стола» может иметь различную форму: 1) это может быть изложение мнений участников «круглого стола» в той последовательности, в которой они говорили; 2) все мнения можно сгруппировать по нескольким наиболее важным и узловым проблемам; 3) можно показать ход протекания дискуссии, описать наиболее острые стороны обсуждаемого вопроса, наконец, развернуть на основе собственных комментариев тезисы политических оппонентов.

Отчет-размышление. Основным признаком данного вида отчета является наличие в материале авторских размышлений по поводу обсуждаемых участниками какого-либо мероприятия вопросов. Такая необходимость возникает у журналиста тогда, когда ему необходимо проявить собственное отношение к проблеме или теме разговора, к суждениям и мнениям людей, к их поступкам и решениям. Размышляя о вербальной или невербальной деятельности людей, автор, конечно, должен не только проанализировать их мнения или действия, но и выразить собственную точку зрения.

Когда это становится возможным?

Во-первых, когда нужно четко проявить собственную авторскую позицию по обсуждаемому вопросу. Выбирая для анализа те или иные суждения выступающих, автор должен обосновать, почему именно на эти выступления он обратил внимание, почему они важны для понимания сути той или иной проблемы, наконец, что, по мнению автора, является в них особенно ценным и актуальным.

Во-вторых, когда нужно прокомментировать те или иные суждения людей. По мнению исследователей, комментарий в отчете может принять форму кратких или достаточно распространенных авторских отступлений, а порой и форму полемики[162]. Авторские отступления могут быть обусловлены необходимостью обращения к истории вопроса или проблемы, или анализа дополнительных фактов и сведений, или немедленной реакции автора на те или иные заявления. Комментарий в форме полемики чаще всего выступает в качестве внутреннего монолога журналиста с участниками дискуссии. В силу того, что автор не имеет права вмешиваться в ход обсуждаемого вопроса, он может выявить свое отношение к услышанному посредством так называемых мыслей про себя или мыслей на полях отчета.

Как видим, главное, что должен отразить автор в указанной разновидности отчета, это ход собственных размышлений по поводу тех или иных фактов или суждений, выявленных им в процессе вербальной или невербальной деятельности людей.

Тематический отчет. Специфика данного вида заключается в том, что в ходе освещения какого-либо мероприятия журналисты главный акцент делают на какой-то одной теме. Чем обусловлен такой подход? С одной стороны, специализацией издания, с другой – читательскими интересами. Например, журналист делового издания, освещающий работу регионального парламента, вряд ли в своем отчете будет затрагивать все вопросы, которые обсуждаются в данной ветви государственной власти. В этом нет и производственной необходимости. Руководство делового издания будет ориентировать журналиста на освещение только тех вопросов, которые прямо или косвенно соотносятся с тематической направленностью самого издания. Конечно, в данном случае учитываются и тематические предпочтения читательской аудитории. Поэтому при подготовке подобного рода отчетов используются так называемые монтажные ножницы. С их помощью лишнее вырезается, а нужное – остается. Конечно, при таком подходе могут быть нарушены последовательность и очередность выступлений, а некоторые части речи ораторов вообще могут быть вырваны из контекста. Но все эти изъяны, как правило, компенсируются за счет группировки основных тезисов и аргументов вокруг одной темы, а также их нацеленности на более полное и обстоятельное раскрытие интересующего журналиста вопроса.

Формы построения тематического отчета могут быть самыми разнообразными. Во-первых, в таком отчете может быть наиболее полно представлено только одно выступление по теме, а все остальные отмечены пунктирно. Во-вторых, автор волен сопоставить в одном материале различные взгляды ораторов на одну тему и тем самым выявить некоторые противоречия в обсуждаемом вопросе. В-третьих, журналист может выстроить все выступления в определенной логической цепочке, хотя в действительности при обсуждении вопроса ораторы к этому не стремились. В-четвертых, все суждения людей автор вправе организовать в некие тематические блоки и, таким образом, систематизировать весь вербальный материал. При разности подходов неизменным при подготовке подобного рода отчетов остается тематическое единство ряда выступлений.

Проблемный отчет содержит в себе очень сложный объект отражения – некое реальное жизненное противоречие, которое может иметь место в политической, социальной или экономической сферах. Поэтому для их обсуждения, как правило, приглашаются специалисты в той или иной области, которые не только хорошо знакомы с проблемой, но и способны найти выход из сложившейся ситуации. Подобного рода совещания или встречи может освещать только очень хорошо подготовленный в данном вопросе журналист. Ведь в проблемном отчете главное – не изложение позиций участников встречи, а трактовка, интерпретация, оценка, объяснение, разъяснение подобных выступлений для читателей. Все это становится возможным только в том случае, если автор сам разобрался в проблеме, всесторонне изучил какой-то дополнительный материал, попытался осмыслить подходы в разрешении сложившейся ситуации и т. д. Только в этом случае в проблемном отчете журналисту удается раскрыть корни тех фактов и явлений, о которых высказывались выступающие.

В теории журналистики существуют различные классификации видов интервью. Одна из первых и наиболее полных была представлена в книге «Теория и практика советской периодической печати», вышедшей в 1980 г. под редакцией В. Д. Пельта. В ней рассматриваются следующие виды интервью: интервью-монолог, интервью-сообщение, интервью-диалог, интервью-зарисовка, интервью-мнение, форумы и анкеты, пресс-конференция[163].

А. А. Тертычный предлагает следующую классификацию: информационное интервью, блиц-опрос, вопрос-ответ, аналитическое интервью, аналитический опрос, беседа[164].

А. А. Грабельников различает следующие виды интервью: интервью-диалог, интервью-монолог, интервью-сообщение, интервью-зарисовка, интервью-мнение, анкета[165].

Как видим, предложенные классификации видов интервью во многом повторяются. Непонятно другое: по каким же классификационным признакам были разделены все виды? Об этом, к сожалению, уважаемые авторы не пишут. Хотя иначе сложно говорить о специфике каждого вида интервью, о его основных характеристиках и признаках, о принципах композиционного построения и многом другом.

Если исходить из этимологии английского слова interview – «беседа», то, по сути, любое интервью должно представлять собой беседу между субъектами по общению, из которого должны ясно вытекать следующие положения: кто беседует, с кем, по какому поводу и с какой целью. По количеству участников беседы разговор может состояться между двумя, тремя и более людьми. Вступая в беседу, люди, естественно, ставят перед собой определенные коммуникативные цели и задачи, то есть, говоря иными словами, у каждого разговора, чтобы он не превратился в пустую болтовню, должен быть свой предмет, в свою очередь определяющий тему, в процессе раскрытия которой возникают вопросы. В отличие от межличностного общения любая журналистская беседа должна найти свое отображение в конкретном журналистском тексте. По мнению А. А. Тертычного, в журналистике существуют три главных способа отображения – фактографический, аналитический и наглядно-образный. Они, по его мнению, опосредуют определенные уровни «проникновения» познающего субъекта в объект: от первоначального чувственного созерцания к абстрагированию, теоретическому освоению его и далее – к созданию обогащенного, более полного конкретного образа предмета (в том числе – его художественного образа)[166]. Раскрывая суть данных способов отображения, А. А. Тертычный пишет о том, что «первый способ нацелен на фиксацию неких внешних, очевидных характеристик явления, на получение кратких сведений о предмете, второй – на проникновение в суть явлений, на выяснение скрытых взаимосвязей предмета отображения, третий – не только и не столько на фиксацию внешних черт явления или рациональное проникновение в суть предмета, сколько на эмоционально-художественное обобщение познанного»[167]. Данные положения представляют чрезвычайную важность, потому любой способ отображения во многом определяет те или иные жанровые признаки.

Итак, в основу классификации видов интервью могут быть положены следующие характеристики: предмет отображения, целевая установка (функция) беседы, метод отображения. Предмет, функция, метод – три несущих кита, на которых держится не только жанр интервью, но и другие жанры журналистики.

По своей предметной ориентации жанр интервью всегда нацелен на отображение определенного мнения людей о тех или иных событиях, явлениях и тенденциях жизни. Подобного рода мнение может быть выяснено через обращение к отдельному человеку, а может быть взято у совокупности людей. Отсюда и возникли такие виды интервью, как коллективное интервью, когда на один и тот же вопрос (или группу вопросов) отвечают несколько человек, затем их ответы приводятся в отдельной журналистской публикации под соответствующей рубрикой. Такой вид интервью, как анкета, также можно отнести к коллективному интервью, но в данном случае интервьюеры, как правило, выступают в качестве анонимных респондентов. В современной периодической печати особенно стали популярны прессовые анкеты. Анонимность опроса повлияла и на возникновение такого подвида, как интервью-аноним. И все же, несмотря на свою привлекательность (аноним может представить общественности самые сокровенные тайны), большее доверие у читателей вызывают такие виды интервью, в которых респондент не пытается спрятаться за неким коллективным мнением или за маской. К такого рода интервью можно отнести экспертный опрос (в данном случае опрашиваются квалифицированные специалисты, чье мнение для людей имеет особое значение), пресс-конференцию, когда группа журналистов в открытой форме пытается выяснить у своего интервьюера его мнение по поводу интересующих их вопросов.

Целевая установка беседы (функция) и метод отображения во многом определяют жанровое разнообразие интервью. Например, подготавливая информационное интервью, журналист ориентирует своего собеседника на выражение мнения по поводу того, что, где и когда произошло, имея в виду то или иное событие. Если журналист пытается выяснить, по какой причине это событие случилось, то в таком случае ему придется подготавливать аналитическое интервью. Если в беседе со своим интервьюером журналист нацелен не только на живой обмен мнениями, не только на выяснение чужой точки зрения, но и на отстаивание собственной, то в этом случае состоявшаяся беседа может быть отображена в интервью-диалоге или даже в таком новом подвиде, как интервью-стенограмма. Если целью беседы является выяснение самых сокровенных мыслей собеседника, то возникают такие виды интервью, как интервью-монолог, интервью-мнение, интервью «поток сознания» и т. д.

Как видим, жанровое разнообразие интервью определяется не по какому-нибудь одному признаку, а по всей их совокупности. Но тем не менее у жанра интервью есть свои родовые признаки. Во-первых, по предмету отображения в нем всегда выражается чье-то мнение по поводу того или иного события или явления; во-вторых, по функциональной заданности это должна быть беседа (причем количество собеседников и их представленность не имеют значения); в-третьих, по методам отображения интервью может быть отнесено ко всем группам журналистских жанров: к информационным, аналитическим и художественно-публицистическим. Именно обилием жанровых характеристик объясняется все жанровое разнообразие интервью.

По своему характеру интервью-диалог представляет собой вопросно-ответное взаимодействие, в котором говорящий и слушающий могут постоянно меняться коммуникативными ролями. Диалог, по мнению В. В. Ученовой, «предъявляет журналисту непременное требование мыслить и переживать “вровень” с героем»[168]. Это означает и то, что в беседе журналист должен постоянно побуждать своего партнера по общению к соразмышлению. Для диалога, в отличие от спора или дискуссии, характерны согласованность мнений, сотрудничество и взаимопомощь в плане раскрытия темы. В споре или в дискуссии, как известно, доминирует борьба за отстаивание своей позиции.

Если раньше роль журналиста заключалась лишь в том, чтобы задать вопросы компетентному лицу и получить квалифицированные ответы, то со временем функциональные задачи интервьюера стали меняться. Так, В. В. Ученова отмечает, что стала увеличиваться содержательно-смысловая роль журналиста в беседе; отношение к собеседнику как источнику информации преобразуется в интерес к нему самому как к личности; локально-информационная, комментаторская задача беседы сменяется обменом мнениями как импульсом к постановке проблемы, началу широкой дискуссии. Именно на базе этих изменений, по мнению исследователя, жанр классического журналистского интервью преобразуется в социально-проблемный, проблемно-психологический или историко-биографический диалог[169]. Здесь, как видим, В. В. Ученова не только отмечает изменение роли журналиста в беседе, повлиявшее и на саму жанровую трансформацию, но и дает различные тематические разновидности интервью-диалога. Но какие бы темы ни затрагивались посредством интервью-диалога, главным жанрообразующим фактором остается собеседование двух или более людей по актуальным вопросам современности, напоминающее по форме изложения философско-публицистическое осмысление действительности. Эти традиции исходят еще со времен Античности.

У истоков современного интервью-диалога стоял философский диалог. Как известно, в V–IV вв. создаются основные философские системы древности, например греческая философия, ярчайшими представителями которой были Сократ, Демокрит, Платон, Аристотель. Именно в этот период возникает столь специфическая форма художественного философского изложения, как диалог. Ученые отмечают, что литературными предшественниками философского диалога являются такие виды фольклорной прозы, как «пиры», или «состязания» мудрецов, содержащие и сам спор, и его повествовательное обрамление. Характерной чертой философского диалога было то, что мыслитель излагал свои взгляды либо в форме спора с каким-либо мудрецом, либо в форме ответов на вопросы учеников. По такому принципу строил свои беседы с учениками Сократ. Именно в созданной им школе диалог сформировался в цельный жанр философской прозы.

В своих диалогах Сократ использовал два приема: синкризу и анакризу. Под синкризой, как пишет М. М. Бахтин, понималось сопоставление различных точек зрения на определенный предмет, а под анакризой – различные способы вызывания, провоцирования слов собеседника, заставляющие его высказать свое мнение[170]. По мнению ученого, «Сократ был великим мастером такой анакризы: он умел заставить людей говорить, облекать в слово свои темные, но упрямые предвзятые мнения, освещать их словом и тем самым разоблачать их ложность или неполноту; он умел вытаскивать ходячие истины на свет божий»[171].

Последователем Сократа был Платон, чьи произведения дошли до наших времен. Платон не только представлял на страницах своих книг философские взгляды мыслителей, не только вскрывал суть того или иного спора между ними, но и давал развернутые портретные характеристики своим героям. Сутью его метода было и то, что философскую аргументацию он удачно чередовал с художественно обработанными «мифами». Кроме диалогов Платона до наших времен дошли сатирические диалоги Лукиана. В России форму публицистических диалогов как своеобразный способ искания истины использовал В. Г. Белинский.

«Истина, – отмечал М. М. Бахтин, – не рождается и не находится в голове отдельного человека, она рождается между людьми, совместно ищущими истину, в процессе их диалогического общения»[172]. Именно в ходе свободного и творческого обмена мнениями, когда собеседники не только вопрошают, но и слушают, не только выдвигают отдельные положения и мысли, но и размышляют, возникают интересные и оригинальные идеи. При этом «идея живет не в изолированном индивидуальном сознании человека, – оставаясь только в нем, она вырождается и умирает. Идея начинает жить, то есть формироваться, развиваться, находить и обновлять свое словесное выражение, порождать новые идеи, только вступая в существенные диалогические отношения с другими чужими идеями»[173].

Данное положение М. М. Бахтина чрезвычайно важно уже потому, что в нем раскрывается суть диалогических отношений. Подобного рода взаимодействие, безусловно, должно носить исключительно продуктивный характер. Ведь любой диалог, интервью-диалог в частности, предпринимается не для того, чтобы обозначить перед своим собеседником некие позиции и взгляды, а для того, чтобы в процессе живого диалога, на стыке разных идей продвигаться к истине. В интервью-диалоге, исходя из принципа диалогизма, могут применяться не только «сократовские» приемы синкризы и анакризы, но и диалогическая интерпретация идей, и сопоставление аргументов, и сталкивание различных мнений, и обсуждение деталей проблемы, и многое другое. Все это можно отнести к методам диалогического раскрытия истины.

Типы диалогов. В выстраивании различных типов диалогов существуют различные подходы. Например, Б. В. Рождественский и А. А. Волков выделяют следующие типы диалогов, исходя из их функциональной заданности: риторические, призванные воздействовать на эмоциональную часть сознания с помощью риторических приемов; эвристические, ориентированные на возникновение оригинальной идеи, возникающие во время спора, дискуссии, диспута; эротематические, рассчитанные на активизацию диалога между учителем и учеником, в ходе которого первый задает вопрос, а второй на них отвечает; информационные (когда функция сообщения довлеет над функцией экспрессивно-эмоционального воздействия речи: конференции, эпистолярные диалоги[174]. К особой группе можно отнести диалоги, применяемые в литературных произведениях. Например, в античной прозе особенно популярны были так называемые карнавальные диалоги (сатурнами, мениппеи, симпозионы). Как отмечает И. В. Нестеров, «карнавальность диалога состоит в свободном общении при отмене социальной иерархии и устранении дистанции между людьми»[175]. Современные литературоведы к диалогам относят любые формы разговора литературных персонажей, например светскую и салонную беседу, спор между литературными героями, дружеское общение и даже болтовню.

Четкую и расширенную трактовку термину «диалог» дает в своих трудах М. М. Бахтин. Слово «диалог» и производные от него употребляются в следующих смыслах: «1) композиционно-речевая форма жизненного высказывания (разговор двух или нескольких лиц); 2) всякое речевое общение; 3) речевой жанр (диалог бытовой, педагогический, познавательный); 4) вторичный жанр – диалог философский, риторический, художественный; 5) конститутивная черта определенного типа романа (полифонического); 6) жизненно-философско-эстетическая позиция; 7) формообразующий принцип духа, неполной противоположностью которого является монолог»[176].

Как видим, термин «диалог» рассматривается учеными в различных значениях и интерпретациях. В одном случае основанием для той или иной классификации служит соотнесенность диалога с той или иной духовной сферой жизнедеятельности человека, в другом – с функциональным назначением данного жанра, в третьем – с областью его языкового применения. На основе рассмотренных классификаций можно, видимо, по аналогии говорить о различных подвидах журналистского интервью-диалога. В духовной сфере имеют место философско-публицистические, художественно-публицистические и научно-познавательные диалоги. По своим функциональным назначениям одни из них могут использоваться для формирования мировоззренческой позиции собеседника, другие – в педагогических и познавательных целях, третьи имеют чисто эвристические функции. Наконец, в языковой сфере интервью-диалог может иметь самые разнообразные формы: от короткого чередования реплик до развернутых высказываний.

Наряду с интервью-диалогом теоретики выделяют интервью-монолог, и между ними есть не только различия, но и сходства. Первое сходство состоит в том, что в этих двух разновидностях интервью и журналист и читатель имеют дело с «чужим» словом, с «чужим» сознанием. Второе сходство связано с тем, что в обоих случаях четко подчеркивается авторство (коллективное или индивидуальное). И оно, как справедливо подчеркивает И. В. Нестеров, особенно «ярко проявляется в интонировании, которое отличает собственно диалоги и монологи от всякого рода документов, инструкций и т. д.[177] Наконец, третье сходство обусловлено возможностью проникновения через эти два вида интервью во внутренний мир человека.

Процесс самораскрытия, самоанализа героя через монолог или диалог — один из самых эффективных приемов, так как и в том и другом случае мы будем иметь дело с различными проявлениями самосознания человека. Правда, в монологическом замысле, как отмечает М. М. Бахтин, «герой закрыт, и его смысловые границы строго очерчены: он действует, переживает, мыслит и сознает в пределах того, что он есть, то есть в пределах своего как действительность определенного образа…»[178]В монологе герой полностью погружен в себя: видит и слышит только себя; выражает только собственную точку зрения на вещи; его сознание не соприкасается с другими сознаниями. Поэтому мир героя, как правило, предстает перед читателями в одностороннем порядке. Но тем не менее этот явленный читателям монолог ценен и как процесс внутреннего самораскрытия человека, и как своеобразный самоанализ. Монолог может прозвучать как исповедь героя о своей судьбе. В данном случае он делится самыми сокровенными мыслями, воспоминаниями, размышлениями. Чтобы настроить человека на такой искренний разговор, от журналиста требуется максимум внимания и душевного такта. Нужна для этого и особая атмосфера разговора, чтобы человек мог рассказать журналисту все, что наболело у него на душе.

Иначе обстоят дела в диалоге. Диалогические отношения, отмечают психологи, «это почти универсальное явление, пронизывающее всю человеческую речь и все отношения и проявления человеческой жизни, вообще все, что имеет смысл и значение… Чужие сознания нельзя созерцать, анализировать, определять как объекты, вещи, – с ними можно только диалогически общаться»[179]. В процессе диалога субъекты общения, как мы уже отмечали, не только делятся полезной информацией, но и могут рассуждать, спорить, дискутировать по поводу определенного предмета обсуждения, тем самым выявляя не только особенности своего мышления, но и взгляды, представления, идеи и т. д. Ставя героя в различные диалогические отношения с другими людьми, автор, как отмечает М. М. Бахтин, «заставляет героя диалогически раскрываться и уясняться, ловить аспекты себя в чужих сознаниях, строить лазейки, оттягивая и этим обнажая свое последнее слово в процессе напряженнейшего взаимодействия с другими сознаниями». И далее: «Подлинная жизнь личности доступна только диалогическому проникновению в нее, которому она сама ответно и свободно раскрывает себя. Правда о человеке в чужих устах, не обращенная к нему диалогически, то есть заочная правда, становится унижающей и умерщвляющей его ложью, если касается его “святая святых”, то есть “человека в человеке”»[180]. В диалоге и автор, и герой произведения выступают в качестве самостоятельных субъектов общения. Они вольны в выражении своих мнений, точек зрения и оценок. Они могут занимать различные позиции по тем или иным вопросам, свободно проявлять свои мировоззренческие взгляды. Кроме этого автор может воссоздать в произведении ту социально-психологическую атмосферу, которая возникла в ходе диалога, тем самым добавляя новые штрихи к психологической характеристике героя произведения.

Таким образом, посредством интервью-диалога и интервью-монолога журналисты могут не только проникнуть во внутренний мир своих героев, но и предоставить им возможность для самоанализа.

Основные видовые признаки интервью-монолога. Для начала обратимся к трактовке понятия «монологическая речь», которое имеет разные значения. Разобравшись в этом, мы сможем охарактеризовать видовые признаки интервью-монолога. Монологическая речь, по мнению литературоведов, может бытовать в различных формах: «во-первых, в форме устной речи (вырастая из диалога или существуя независимо от него), во-вторых, в облике речи внутренней и, в-третьих, как речь письменная»[181]. Особенностью монологической устной речи является то, что она, в отличие от диалогической, не предполагает незамедлительного ответа или какой-либо реакции от слушателя даже в том случае, если посредством монологической речи пытаются воздействовать на человека. Монологическая речь имеет однонаправленный характер, в котором роль воспринимающей стороны выражена слабо. Данная речь может существовать вполне автономно (например, в виде внутреннего монолога). Таким образом, осуществление монологической речи возможно тогда, когда она обращена на кого-либо, или тогда, когда представляет внутреннее говорение человека для себя.

В бытовом обиходе монологическая речь практически не используется. Сферой ее применения являются ораторская речь, монолог персонажа в литературном произведении, выступление на телевидении, наконец, интервью-монолог. В журналистских произведениях монолог может задействоваться в следующих случаях: 1) в целях демонстрации мировоззренческих взглядов человека; 2) как способ интимного или публицистического выражения мыслей героя; 3) как эффективный прием раскрытия внутреннего мира личности и ее жизненных ценностей.

Главной особенностью интервью-монолога является то, что монологическая речь собеседника провоцируется, как правило, вопросами журналиста. В ходе подготовки интервью-монолога в печать эти вопросы, естественно, умалчиваются, и об их существовании читатель может и не подозревать. Чаще всего такой вид интервью напоминает собой литературную запись речи героя. Но в отличие от работы обычного стенографа журналист в процессе подготовки интервью-диалога стремится, во-первых, сохранить интонацию своего собеседника, во-вторых, придать этой речи определенную цельность и завершенность, в-третьих, раскрыть монологический замысел героя.

На сегодня в газетной периодике портретное интервью – один из самых популярных жанров. Данная популярность вызвана следующими обстоятельствами: во-первых, интересом читателей к той или иной личности; во-вторых, возможностями жанра проникать во внутренний мир героев публикации; в-третьих, биографической достоверностью, так как в портретном интервью, в отличие от очерка, герой о себе и о своей жизни рассказывает сам; наконец, в-четвертых, особой тональностью письма, во многом зависящей от речи собеседника-журналиста. Если говорить о главной отличительной черте данного жанра, то мы в первую очередь выделили бы его биографическую основу, которая лежит во всех разновидностях портретного интервью. Их несколько:

• событийное портретное интервью, основанное на каком-либо факте или эпизоде из жизни героя. Целью данного интервью является информирование общественности о тех или иных деяниях или действиях человека;

• биографическое портретное интервью, чьей основной задачей выступает создание целостного образа человека через выяснение наиболее значимых фактов и эпизодов биографии, которые в наибольшей степени повлияли на его судьбу. По своей структуре оно очень сложно, так как требует глубокого проникновения во внутренний мир героя;

• политическое портретное интервью, основанное на признаниях и высказываниях известных политиков по поводу их политических пристрастий и взглядов, а также осмысления ими собственной политической карьеры;

• юбилейное портретное интервью, поводом для написания которого является празднование юбилея известного деятеля культуры, искусства, литературы, науки и т. д.

Событийное портретное интервью основывается на каком-либо факте или эпизоде из жизни героя. Основным стимулом для написания подобного рода материалов является некий информационный повод, например, правительственная награда, полученная человеком, победа на крупных спортивных соревнованиях, премьера спектакля, выход нового музыкально альбома и т. д. Словом, то или иное знаменательное событие, происшедшее в жизни героя, становится прекрасным поводом для обращения к нему журналиста. Обычно подобного типа публикации строятся вокруг освещения такого жизненного эпизода, который добавляет новые краски в палитру портрета известного человека. В силу того, что такого рода материалы по объему невелики, обязательным элементом остаются биографические данные, которые, с одной стороны, могут напомнить читателям основные вехи из судьбы героя, с другой – быть удачно обыграны под основную идею материала.

Событийное портретное интервью может состоять из нескольких цельных высказываний, объединенных общим замыслом рубрики, например такой, как в газете «Аргументы и факты»: «Что. Где. Когда и с кем?» В этой рубрике известные люди рассказывают о том, что с ними произошло за прошедшую неделю. Интересно заметить: заголовки подобных мини-портретных зарисовок составлены таким образом, что по их прочтении сразу становится понятно, что же произошло с героем публикации. «Михаил Боярский курил понарошку», «Марат Башаров согласился на стриптиз», «Виктория Андреянова (модельер) всей семьей ходила на мультики», «Татьяна Пушкина прокатилась в метро» т. п. Особенностью таких мини-интервью является то, что они основаны на еженедельных читатальских опросах, которые проводит газета.

Если основной задачей портретного событийного интервью является показ человека через событие, то в основе биографического портретного интервью лежит биография. Обратившись к ней, журналист может получить разнородные сведения о наиболее значимых для человека этапах жизни, о его жизненном опыте, о смене социальных статусов, о жизненных приоритетах и целях и т. п. Посредством этого субъективного материала и воссоздается в конечном итоге история жизни одного человека. Чтобы она не напоминала развернутую биографическую справку, журналисты стараются отобрать наиболее характерные для героя произведения высказывания, раскрывающие внутреннюю динамику его духовного роста, его нравственные поиски, социальные ориентации и взаимоотношения с окружающим миром. Кроме того, в подобного рода интервью журналисты стремятся к тому, чтобы сам человек рассказал о том, как индивидуальный опыт соотносится с социальным опытом его поколения, и о многом другом.

Обращение к биографическим сведениям позволяет журналисту стимулировать собеседника к тому, чтобы он реконструировал свою жизнь через некие исторические события. Здесь, как видим, четко проглядывается связь между биографией как субъективной конструкцией и биографией как социальной действительностью. Когда биографическое портретное интервью предстает именно в этой взаимосвязи, оно вызывает наибольший читательский интерес, побуждая людей к соразмышлению.

Биографическое портретное интервью таит в себе огромные возможности в обрисовке характера человека. Материалом для этого могут послужить рассказы собеседника о каких-то совершенных поступках и их оценка, представления личности о морали и нравственности, анализ различных жизненных ситуаций, в которых особенно зримо проявлялись какие-то черты характера, и многое другое. На наш взгляд, именно в конкретных поступках личности, в ее духовных потребностях и поисках, в поведении, в отношении к окружающим, в способе мышления, в проявлении волевых качеств, в эмоциональных реакциях и т. д. может проявиться человеческий характер, который представляет собой совокупность реакций человека на социальное окружение.

Важное место в структуре биографического портретного интервью занимают автобиографические моменты. По своей форме они могут иметь исповедальный характер, или быть представлены в виде лирического отступления, или, наконец, даны в протокольно-деловой хронологии. Но в каком бы виде такие сведения ни были, они должны носить биографический характер, раскрывая наиболее значимые этапы жизни героя.

Таким образом, биографическая жизнь и биографическое высказывание о жизни лежат в основе любого биографического портретного интервью. При этом герой произведения, как справедливо отмечает М. М. Бахтин, «важен как носитель определенной, богатой и полной, исторически значительной жизни»[182].

Политическое портретное интервью. Появление данного жанра на страницах современной периодической печати обусловлено демократизацией политической жизни в стране и открытостью самих политиков. Как показывает наш анализ, объектами отображения в портретном политическом интервью могут выступать как социально-политические отношения человека с различными политическими институтами и социальными группами (социологический аспект), так и внутренние психологические процессы, происходящие в жизни отдельного индивида. В первом случае журналистов и читателей может заинтересовать все, что касается непосредственно политической деятельности человека: политические взгляды и идеологические установки, ценностные представления личности и ее оценки различных сторон общественной жизни, место и роль политика в той или иной политической системе, цели политической борьбы и многое другое. Заметим, что данная сфера может быть очень многоплановой и многообразной. Поэтому при подготовке портретного политического интервью многое зависит от того, какие цели преследует автор. В одном случае этот материал может быть приурочен к определенной юбилейной дате, в другом – связан с предвыборной борьбой политика, в третьем – с его назначением на высокий государственный пост, в четвертом – с его крупными политическими заявлениями и т. п. Но суть портретного политического интервью заключается и в том, чтобы за социальной оболочкой, а точнее, политическим имиджем человека, постараться вскрыть и его личностную сферу. Если в одном материале удается отобразить эти два момента, то перед нами возникает живой человек со всеми своими внутренними страстями, сомнениями, мыслями и т. д.

Юбилейное портретное интервью. Поводом для написания подобного произведения является празднование юбилея известного политика, деятеля культуры, искусства, литературы, науки и т. д. В данном случае важно показать тот позитивный вклад, который внес человек в жизнь общества. Чтобы интервью не получилось парадным, оно требует от публициста особого мастерства. Юбилейная дата должна быть лишь поводом к разговору с героем о его судьбе. Главное, на чем должен сконцентрироваться журналист, – это на духовных исканиях личности.

Как показывает практика, особой популярностью пользуются у читателей интервью с писателями, деятелями культуры, искусства и науки, что понятно. О людях творческих профессий писать всегда интересно, потому что их жизнь сама по себе представляет постоянный творческий поиск. Но в данном случае интерес для читателей представляют не анализ художественных, искусствоведческих или научных произведений, а личность творца, его индивидуальный портрет. В юбилейном портретном интервью речь может идти как об уже сложившемся мировосприятии художника, так и о его новых творческих устремлениях и планах. Журналисты в подобного рода произведениях сосредоточивают внимание, как правило, на различных аспектах творческой деятельности человека, определяют наиболее значимые моменты духовного становления личности, проявляют интерес к трудам человека в контексте духовной жизни общества. Но самое трудное в юбилейном портретном интервью то, как журналист пытается побудить человека к осмыслению собственной судьбы. Ведь судьба, по меткому замечанию М. М. Бахтина, – это «всесторонняя определенность бытия личности, с необходимостью предопределяющая все события ее жизни; жизнь, таким образом, является лишь осуществлением (и исполнением) того, что с самого начала заложено в определенности бытия личности»[183].

Аналитическое интервью по своим характеристикам можно отнести к синтетическим жанрам журналистики, потому что в нем проявляются различные жанровые элементы. Например, в аналитическом интервью могут использоваться элементы как корреспонденции, так и статьи, комментария и обзора. Все зависит от той целевой установки, которую ставит перед собой журналист.

Главным признаком аналитического интервью выступает анализ какого-либо события, явления, процесса. Поэтому для данного вида интервью наиболее приемлемыми будут ответы на следующие вопросы: как, почему, каким образом, по какой причине и т. п. Только в отличие от других аналитических жанров, где ответы на подобного рода вопросы пытается сформулировать сам журналист, в аналитическом интервью указанная роль возлагается на собеседника.

В ходе подготовки аналитического интервью очень важен выбор собеседника. Это должен быть человек компетентный и сведущий в обсуждаемом вопросе или проблеме. Многое зависит и от направленности самой беседы. В одном случае журналист может попросить интервьюируемого прокомментировать ту или иную ситуацию, в другом – привести основные доводы в защиту выдвинутого тезиса или положения, в третьем – предоставить обзорную информацию с подробным анализом и т. д. Именно отсюда и проистекает содержательное разнообразие аналитического интервью.

Предметом речи в аналитическом интервью могут выступить актуальная проблема, идея или мысль. Постановка проблемы позволяет вскрыть причины возникновения того или иного явления, найти причинно-следственные связи между фактами, породившими проблему, наконец, сконцентрировать внимание собеседника на путях поиска ее разрешения. Наличие некой идеи или мысли в интервью может породить развернутую аргументацию, подтверждающую или отвергающую те или иные мыслительные положения. Именно благодаря проблеме, идее и мысли аналитическое интервью «насыщается» элементами анализа, тем самым придавая всему тексту интервью особую аналитичность.

В силу того, что аналитическое интервью представляет собой форму интеллектуального общения, здесь могут быть использованы различные приемы воздействия на собеседника, применяемые как в дискуссии, так и в полемике. Как считают теоретики, дискуссия и полемика являются особыми видами спора[184]. Разница между ними заключается в том, что в первом случае собеседники стремятся к достижению согласия или хотя бы к соприкосновению точек зрения по обсуждаемой проблеме, во втором – главное не поиск общности мнений, а утверждение собственной точки зрения, то есть победа над противником. Аналитическое интервью, построенное на дискуссионных началах, интересно тем, что в нем могут принять участие сразу несколько человек. Подобного рода дискуссия строится на сопоставлении различных точек зрения, ориентированных на выработку неких общих подходов в решении конкретных вопросов. Дискуссионные формы обсуждения особенно уместны при разрешении спорных научных проблем.

Полемические элементы в аналитическом интервью появляются тогда, когда собеседники пытаются выразить свои непримиримые взгляды на проблему. Как отмечает В. А. Шенберг, «полемика – это прежде всего борьба, борьба идейная, мировоззренческая, нравственная. Полемика – страстный, эмоциональный спор во имя истины и ее победы по наиболее важным принципиальным политическим, идеологическим, мировоззренческим, научным вопросам»[185]. Именно поэтому в полемических спорах могут использоваться как логические, так и психологические формы убеждения.

Интервью-сообщение. В основе интервью-сообщения всегда находится общественно-значимое событие. Причем перед нами, как писал в свое время М. М. Бахтин, «два события – событие, о котором рассказано в произведении, и событие самого рассказывания (в этом последнем мы и сами участвуем как слушатели-читатели); события эти происходят в разные времена (различные и по длительности) и на разных местах, и в то же время они неразрывно объединены в едином, но сложном событии, которое мы можем обозначить как произведение в его событийной полноте»[186]. Действительно, интервью-сообщение привлекательно для читателей не только наличием различных фактологических данных о событии, но и тем, как об этом рассказывает интервьюируемый.

В отличие от информационной заметки, в которой также сообщаются актуальные факты, в интервью-сообщении факты приобретают субъективное звучание, так как идентифицируются с личностью говорящего. И здесь определенное значение имеет не только то, в какой логической последовательности излагаются факты, но и то, какие акценты расставляются в событии.

В силу того что основной задачей интервью-сообщения является оперативное информирование о значимых сторонах события, здесь первостепенное значение имеют не оценки и комментарии о нем (это уже будет прерогативой аналитического интервью), а сообщение о значимых итогах и результатах. Как отмечает А. А. Тертычный, для журналистики «значимы прежде всего события, представляющие собой действия людей с определенными целями и результатами, влияющие на тот или иной общественный процесс и включенные в него». Причем подобного рода события «порождаются определенными общественно-политическими ситуациями, экономическими, нравственными и иными состояниями общества»[187]. Именно поэтому основной целью интервью-сообщения является рассказ о событии, свершившемся на фоне реальных общественно-политических, экономических и иных процессов, происходящих в обществе.

К содержательным элементам интервью-сообщения можно отнести не только разного рода факты (например, социальные, исторические, юридические и т. д.), но и саму информацию, которая может быть подразделена на различные типы: прогностическую и вероятностную, программную и рекомендательную, семантическую и эстетическую. Информационный ряд, который выстраивается в интервью-сообщении, может касаться прошлого, настоящего и будущего. А выбор того или иного типа информации зависит не только от характера вопросов, которые ставятся перед интервьюируемым, но и от целевых задач беседы. К последним можно отнести семантическую и эстетическую информацию.

Название данной группы действительно соотносится с рядом социологических методов сбора информации. На страницах современной периодической печати социологические виды интервью появились сравнительно недавно, а точнее, в начале 90-х гг. XX столетия, когда повсеместно стали интересоваться общественным мнением массовой аудитории, ее информационными потребностями и тематическими интересами, а также читательскими представлениями по тому или иному вопросу из общественно-политической, экономической или социальной жизни страны. Интерес к читателю был обусловлен конкурентной борьбой изданий за него. Широкое распространение в журналистике получили социологические методы сбора информации, а на страницах печати заметное и достойное место стали занимать результаты различных исследований. Но в силу того, что проведение самостоятельного социологического исследования по изучению читательской аудитории было по карману только солидным изданиям, а потребность в такого рода исследованиях была у всех, редакции многих газет стали организовывать социологические опросы самостоятельно. С одной стороны, это могли быть широкомасштабные исследования с публикацией в газете подробного прессового опроса по интересующему журналистский коллектив вопросу или проблеме, мониторинги по изучению общественного мнения, а с другой – небольшие по объему блиц-опросы. Как справедливо считает А. А. Тертычный, те «публикации, которые представляют собой фиксацию хода опроса, могут быть отнесены к самостоятельному жанру опроса»[188]. Вот так и появилась на страницах периодической печати так называемая социологическая группа интервью. При всей внешней схожести (вопросно-ответного построения материала) они имеют и свои специфические различия. Прежде всего от обычного интервью они отличаются тем, что вопросы в любых видах социологического опроса могут иметь открытый, полузакрытый и закрытый характер. Продемонстрируем это положение на примерах. Вопрос: «Какие периодические издания вы выписываете?» в открытом варианте предполагает свободное выражение мнения читателя. В полузакрытом вопросе типа: «Что вас привлекает в данном издании?» человеку дается возможность выбора нескольких вариантов ответа: «1. Полезная информация. 2. Интересное содержание. 3. Красивое оформление. 4. Доступная цена. 5. Реклама». В закрытом, дихотомическом вопросе: «Знакомы ли вы с изданием “N”?» даются только два варианта ответа – да и нет. В обычном интервью вопросы в большей степени носят открытый характер, так как они во многом ориентированы на получение одного, но оригинального или компетентного ответа, а большинство вопросов, звучащих в социологических опросах, рассчитаны на множество лиц и в данном случае интерес представляет совокупность мнений людей, ответивших на один и тот же вопрос. Наконец, последнее различие социологических видов опроса от обычного журналистского интервью заключается в характере их композиционного построения. Если в первом случае архитектоника опроса строго задана и не подлежит изменению, то в последнем все зависит от результатов состоявшейся беседы.

Специфические черты интервью, подготовленного на основе анкеты. Любая анкета рассчитана на опрос определенного количества людей с целью получения от них неких стандартизированных ответов, на основе которых затем делаются обобщенные выводы о количественных и качественных характеристиках объекта или предмета анализа. В последнее время анкетный опрос стал использоваться в журналистике не только как эффективный метод получения информации, но и как своеобразный вид анкетного интервью. Такого рода анкета имеет менее формализованный характер и ориентирована на изучение мнения представителей определенных референтных групп населения (например, писателей, политиков, бизнесменов и т. д.). Целью такого интервью, основанного на анкете, является выявление различных точек зрения с помощью постановки одинаковых вопросов перед представителями различных социальных групп.

Важное место в анкете занимает вопрос, выступающий в качестве специфического исследовательского инструментария. Только в отличие от анкеты, используемой в социологии, в журналистской практике анкеты носят «облегченный» характер. Например, если сравнить типы вопросов, которые применяются в том или другом виде анкет, то мы увидим определенную разницу между ними. В социологической анкете вопросы отличаются многообразием форм (открытые и закрытые, прямые и косвенные); по функции (основные и неосновные). В журналистской практике в анкетах чаще всего используются вопросы открытого характера, рассчитанные на свободное выражение мнения респондентом и на выявление фактов сознания и поведения. Интересуясь фактами сознания, журналист прежде всего выявляет мнение человека по той или иной проблеме. Любое мнение, как считают социологи, по своей природе всегда субъективно, так как основано на индивидуальных представлениях личности о себе, о мире, об обществе и т. д. Поэтому в ходе журналистского анкетирования вряд ли можно получить одинаковые ответы на поставленные вопросы. Выясняя факты поведения, журналист прежде всего интересуется результатами человеческой деятельности. И в этом случае вряд ли можно получить от респондента стандартизированные ответы на вопросы. Как видим, анкета, используемая в журналистской практике, отличается тем, что она во многом строится по принципу свободного интервью. Только специфика его применения такова, что подобного рода анкета рассчитана не на одного человека, а на совокупность людей, способных выразить и обосновать свою точку зрения по тому или иному общественно значимому вопросу. Именно в этом и заключается привлекательность таких интервью: читатель имеет возможность сопоставить и оценить мнения авторитетных людей без каких-либо комментариев и журналистских интерпретаций.

Журналистский материал, написанный в форме «вопрос – ответ». В журналистской практике нередки случаи, когда журналисты выборочно используют в своих материалах ответы на анкетный вопрос, тем самым обогащая свои произведения мнением читателей. Как отмечает А. А. Тертычный, «тип публикаций “вопрос – ответ” – это своего рода “сиамские близнецы” в ряду информационных жанров современной периодической печати»[189]. Здесь, как мы видим, вопросно-ответный тип публикации отнесен лишь к информационной группе жанров журналистики. В отличие от обычного интервью, где с помощью вопросов выясняются различные аспекты проблемы, в «вопросно-ответном» варианте суть постановки вопроса и ответа на него заключается в «сфокусированности» внимания читателей на какой-либо конкретной проблеме. Именно в этом, как пишет А. А. Тертычный, заключается выигрышность данного типа публикации[190].

Таким образом, «вопросно-ответный» тип публикации вряд ли можно отнести к жанру интервью. На сегодня они представляют некий пограничный жанр, способный преобразоваться или в самостоятельную заметку (в том случае, если вопрос будет снят), или в интервью, если на один и тот же вопрос будут получены разнородные по своему характеру ответы.

Интервью, основанное на материалах пресс-конференции или дискуссии. Подобного рода публикации можно разделить на два больших подвида: 1) интервью, подготовленные на основе пресс-конференции; 2) интервью, написанные по следам какой-либо дискуссии или «круглого стола».

В первом случае в качестве интервьюера выступает определенная совокупность журналистов из разных изданий, задающих вопросы официальному лицу или лицам. Здесь итог беседы зависит не только от активности журналистов, но и от тех данных, которые им предоставит интервьюируемое лицо.

Во втором – журналист может выступить не только как полноправный участник беседы, но и в качестве модератора дискуссии. Здесь успех беседы и его отражение в интервью во многом зависит от коммуникативных умений журналиста.

Рассмотрим более подробно жанровые особенности данных видов интервью.

По мнению И. В. Алешиной, «пресс-конференция – разновидность интервью с большим числом интервьюеров, задающих вопросы одному или нескольким хорошо осведомленным в определенной области лицам. Пресс-конференция представляет возможность разностороннего, глубокого освещения экономических, политических, научных проблем»[191]. Как одна из разновидностей интервью, она может выполнять различные функции. В одном случае с помощью пресс-конференции можно информировать общественность по актуальным вопросам современности, в другом – дать разностороннюю и развернутую информацию по интересующей аудиторию СМИ теме, в третьем – стать инструментом анализа злободневной проблемы и т. д. Как видим, использование журналистом такой формы подачи информации, как пресс-конференция, предоставляет ему широчайшие возможности в освещении того или иного общественно значимого вопроса. Немаловажно и то, что на пресс-конференции журналист может получить не только текст доклада официального лица, но и пресс-кит, включающий в себя все сведения о докладчике, а также самые разнородные материалы по обсуждаемой на пресс-конференции теме. Но самое главное – это живое общение с компетентным лицом.

Таким образом, основная специфика пресс-конференции как одной из разновидностей интервью заключается в том, что она является не только эффективной формой информирования общественности по актуальным вопросам, но и своеобразной формой коллективного интервьюирования, в ходе которого могут быть раскрыты многие вопросы. Пресс-конференции отличаются разносторонностью в постановке и рассмотрении той или иной проблемы. Наконец, ценность пресс-конференции заключается и в том, что журналисты на подобного рода мероприятиях могут взять значимую для них информацию из «первых рук».

Интервью, основанное на материалах какой-либо дискуссии или «круглого стола», также обладает своей спецификой. Мы уже отмечали, что здесь роль журналиста имеет более активный характер. Он не просто участвует в обмене мнениями со своими собеседниками, а в большей степени руководит всем процессом диалога. Специфика подобного рода интервью состоит и в том, что здесь его элементы, то есть «трансакции “интервьюер – респондент” сочетаются с элементами групповой дискуссии, то есть трансакциями “респондент – респондент”»[192]. Что это значит? Если в трансакции «интервьюер – респондент» все прогнозируемо и определенно, то во втором случае ход дискуссии во многом зависит от характера установившихся взаимодействий между собеседниками. По мнению С. А. Белановского, ценность использования трансакций «респондент – респондент» связана со следующими факторами. «Во-первых, высказывания респондентов могут служить эффективными стимулами для других. Эти стимулы часто бывают неожиданными для исследователя, поэтому их невозможно составить заранее и включить в план индивидуальных интервью. Во-вторых, групповая дискуссия способствует активизации ассоциативных связей в сознании ее участников. В-третьих, в групповых дискуссиях часто удается добиться высокой степени раскрепощения и спонтанности ответов (однако возможна и прямо противоположная ситуация, поэтому названный эффект не является гарантированным). В-четвертых, высокий темп обсуждения создает, конечно, трудности вербализации мыслей у респондентов, вызывая потери значимой информации, но в то же время он способствует мобилизации их языковых средств, делая итоговый материал более концентрированным. В-пятых, групповая дискуссия часто создает предпосылки для повышения рефлексии репондентов»[193]. Имея дело с интеллектуальной активностью собеседников, журналисту в ходе проведения дискуссии нельзя забывать и о своей роли модератора. Он всегда должен держать в поле зрения ту центральную тему, ради которой и было организованно обсуждение; взаимодействуя с партнерами по общению, фокусировать их внимание на рассмотрении различных сторон проблемы, наконец, все время направлять в нужно русло ход беседы, если он отклоняется в сторону. Все это позволит в дальнейшем более логично и стройно представить весь материал в конкретном интервью.

В 90-е гг. XX столетия в российской печати получил распространение такой метод сбора информации, как прессовый опрос[194], рассчитанный на оперативное изучение читательских мнений по очень широкому спектру общественно значимых вопросов. В основе любого прессового опроса лежит анкета, которая состоит максимум из 20–25 вопросов. Основное преимущество данного метода в том, что у исследовательского центра или редакции есть возможность одновременного охвата большого состава аудитории. Причем в практике редакционной деятельности выработаны различные способы взаимодействия с читательской аудиторией: это может быть прессово-телефонный опрос, когда читателю предлагается ответить на поставленные в анкете вопросы по телефону, и прессово-почтовый, когда читатели могут в свободной форме ответить на опубликованную в газете анкету в виде отклика – письма. Если журналисты при публикации итогов прессового опроса сохраняют вопросно-ответную форму, то мы имеем дело с одной из разновидностей интервью, так как в этом случае сохраняется (особенно в читательских письмах) авторская индивидуальность респондента, его личная точка зрения на ту или иную проблему, мировоззренческая позиция, наконец, индивидуальный голос. Данные моменты могут быть зафиксированы и тогда, когда читатель отвечает на прессовый опрос по телефону.

Характерной особенностью работы над текстом интервью является то, что, в отличие от других видов текстовой деятельности, где журналист выступает в качестве или автора произведения, или редактора, при написании интервью пишущему в равной мере необходимо владеть как литературными, так и редакторскими навыками и способностями. Авторские начала в интервью проявляются в определении журналистом замысла и темы произведения, в композиционном структурировании материала, в отборе выразительных языковых средств, в проработке различных текстовых элементов, начиная от заголовочного комплекса и кончая формулированием собственных реплик. Редакторские начала проявляются в технической и редакторской обработке как первоначального (необработанного языкового материала), так и окончательного текста интервью, предназначенного для печати. Поэтому работу журналиста над текстом интервью можно условно подразделить на следующие части:

• техническую – расшифровка текста интервью, записанного в журналистский блокнот или на магнитную ленту;

• редакторскую – смысловое прочтение текста интервью, а затем обработка, переработка, редактура всего речевого материала;

• авторскую – композиционное построение материала и подготовка текста интервью в печать;

• соавторскую – визирование материала и корректировка отдельных компонентов текста в зависимости от пожеланий интервьюируемого, выступающего на данном этапе в качестве полноценного соавтора.

Техническая работа, представляя собой расшифровку текста интервью, зависит от типа фиксации речевого материала. Типов фиксации может быть несколько. Наиболее распространенный тип – магнитная запись речи интервьюируемого. Второй тип – стенографическая запись. Третий тип – выборочная запись речи интервьюируемого.

Преимущества магнитной записи известны: точность и полнота фиксации речи собеседника. К недостаткам можно отнести технические шумы и помехи, отсутствие записи из-за технической неисправности диктофона или кассеты. Поэтому магнитную запись желательно подстраховывать записями от руки.

Расшифровка магнитной записи – процесс трудоемкий. Поэтому во многих редакциях данный вид работы поручается секретарю-машинистке, которая воспроизводит речь человека в полном объеме со всеми стилистическими и грамматическими ошибками, то есть практически без редакторских «купюр». Иметь дело с такой расшифровкой неудобно, так как она требует большой предварительной редакторской обработки. Иное дело, когда расшифровкой кассеты занимается сам журналист. Он может подвергнуть речь собеседника предварительной редакторской обработке: «опустить» различные речевые и смысловые повторы, на слух отредактировать корявую фразу, пропустить высказывания, не имеющие отношения к теме разговора, сократить длинные места и т. д. Словом, такая предварительная текстовая обработка во много раз облегчит дальнейшую работу. Стенографическая запись эффективна в двух случаях: во-первых, если журналист в совершенстве владеет этой техникой и, во-вторых, если стенография комбинируется с магнитной записью. Расшифровка стенографической записи удобна тем, что журналист уже имеет перед собой закодированный текст, который можно подвергнуть редактированию.

Выборочная запись речи интервьюируемого лица предполагает наличие у журналиста хорошей памяти. Как правило, данные записи представляют собой тезисные выжимки из речи собеседника. Чтобы полностью восстановить ответ респондента на тот или иной вопрос, журналисту приходится, отталкиваясь от какой-либо краткой записи, вспоминать и восстанавливать в своей памяти весь контекст разговора. В силу данной особенности расшифровка речи интервьюируемого носит интерпретационный предположительный характер. Такая запись может быть точна в смысловом, но не в языковом отношении. Поэтому использование такого метода рекомендуется только в каких-то исключительных случаях: вышел из строя диктофон, собеседник против магнитной записи, беседа проходит в экстремальных или в неподготовленных для этого условиях и т. д.

Итак, несмотря на то, что расшифровка речи собеседника во многом носит технический характер, в ней тем не менее могут присутствовать и творческие начала. Уже при расшифровке языковой или фактологический материал может компоноваться относительно всего замысла произведения, а наиболее значимые куски текста подвергнуты редакторской правке.

Редакторская работа журналиста заключается не только в обработке первичного языкового материала, но и в систематизации разнородных частей текста. Процесс редактирования первичного текста интервью начинается с внимательного прочтения и осмысления всего материала, оценки количества и качества переданной собеседником информации, ее релевантности, а завершается сокращением, правкой и переработкой различных фразовых единиц.

При прочтении первичного текста решаются две взаимосвязанные задачи: с одной стороны, журналисту необходимо уловить смысловую структуру всего текста, а с другой – оценить весь наличный материал с точки зрения его соответствия теме интервью.

Как справедливо замечает В. П. Белянин, «уровень смыслового восприятия текста проявляется в постепенном переходе от понимания отдельных слов к пониманию смысла высказываний и от них – к формированию представления о смысле всего текста. Тем самым процесс восприятия текста предстает как иерархическая система с восхождением от низшего сенсорного к высшему понятийному уровню»[195].

В ходе прочтения первичного текста журналисту нужно проанализировать различные его элементы с точки зрения их связности и последовательности, определить стержневые идеи рассмотренной темы, оценить степень логической законченности или незавершенности тех или иных высказываний, выявить внутренний смысл мыслей и слов, наконец, уловить лексические особенности текста. Данный подход в прочтении первоначального текста интервью позволит выработать этапы обработки и систематизации первоначального текста.

Степень и глубина литературной обработки первоначального текста во многом зависят от ясности и логической стройности высказанных человеком мыслей, от точности словоупотребления, от стилистических особенностей речи собеседника и от завершенности его высказываний. Любое суждение человека нужно проверять с точки зрения истинности или ложности выдвинутых положений. Расшифрованную речь собеседника необходимо привести в соответствие с языковыми нормами, которые определяются как «реализации языковой системы, принятые в данное время данным языковым сообществом в качестве образцовых или предпочтительных. Языковая норма соотнесена с собственно языковыми фактами (языковыми единицами) – их составом, образованием, сочетаемостью, употреблением»[196]. К подобного рода нормам относят языковые, стилистические и коммуникативные нормы, нарушение которых ведет к речевым ошибкам, искажению смысла, к различного рода двусмысленностям и т. д.

Речевые ошибки, по мнению С. И. Сметаниной, проявляются на разных уровнях: фонетическом, лексическом, морфологическом и синтаксическом. Фонетические связаны с нарушением норм произношения. Лексические ошибки возникают из-за незнания пишущими/говорящим лексического значения слова или фразеологизма, особенностей их сочетания с другими словами. В этой связи С. И. Сметанина предлагает следующую технику работы с лексическими ошибками, которая предполагает:

• соотнесение оригинального (зафиксированного в словаре) значения слова с обозначенным им в тексте предметом (лицом, событием, понятием);

• логическую оценку возможности/невозможности использования этого слова в данном случае;

• замену неверно примененного слова[197].

Редакторской правке подлежат и различного рода двусмысленные высказывания, которые затуманивают или искажают смысл текста. К подобного рода высказываниям теоретики относят жаргонизмы, бюрократизмы, напыщенный язык. Люди одной конкретной специальности используют жаргонизмы как профессиональный язык, отличающийся экономностью и понятностью в общении между представителями одной профессии, но совершенно чуждый и незнакомый для представителей других профессиональных групп. Поэтому если в своей речи собеседник часто использовал жаргонизмы, нужно заменить их адекватными понятиями или же дать соответствующие пояснения, чтобы не вызывать у читателей двусмысленной трактовки того или иного высказывания. Канцеляризмы представляют собой бессмысленное нагромождение слов, которые, по сути, ничего не выражают. Например: «Время официального визита совпало с отчетным периодом времени…» Напыщенный язык ориентирован на то, чтобы придать заурядному событию важность и значимость. Например, в сельском клубе выступили артисты из областного драматического театра, а интервьюируемый, рассказывая о данном событии, говорит: «Крупнейшие звезды областного театрального искусства показали сельчанам премьеру своего супер-авангардистского спектакля…» К двусмысленным высказываниям нужно отнести и различного рода иноязычные заимствования, обилие которых только затрудняет понимание сути дела.

Морфологические ошибки создают, по мнению С. И. Сметаниной, помехи при восприятии информации. Они связаны с неправильным образованием форм слов, принадлежащих к различным частям речи. Синтаксические ошибки связаны с нарушением норм построения словосочетания, простого или сложного предложения. Невыправленные синтаксические дефекты снижают степень доступности текста и очень часто искажают информацию, нарушают природу описываемого события[198].

Следующая группа языковых ошибок связана с нарушением стилистических норм, которые С. И. Виноградов определяет как «соответствие текста (относящегося к тому или иному жанру, функциональной разновидности, подсистеме литературного языка) сложившемуся в данной культуре и общественно принятому в данный момент стандарту»[199]. Например, в аналитическом интервью употребление экспрессивной лексики и элементов разговорного стиля речи должно быть ограничено. И наоборот: избыток официальной лексики вредит восприятию личностного интервью.

К стилистическим ошибкам относят и речевую недостаточность, которая связана с немотивированным пропуском слов. По мнению С. И. Сметаниной, подобная ошибка может «привести к нарушению грамматической сочетаемости слов и к неясности высказывания». И далее: «Речевая недостаточность возникает на этапе перевода речи из “внутренней” во “внешнюю”. “Внутренняя речь” характеризуется подчеркнутой эллиптичностью. “Для себя”, в уме, мы “проговариваем” фразу, опуская то, что нам хорошо известно, или то, что само собой разумеется, используем свернутые номинации понятий, короткие предложения, редко прибегаем к союзам. Во “внешней речи” – речи для других – все пропущенные фрагменты следует восстановить»[200]. По нашим наблюдениям, речевая недостаточность особенно характерна для устной речи. Ведь в ходе разговора многие понятия и мысли можно выразить на невербальном уровне: жестами, взглядом, многозначительной интонацией и т. д. Порой между партнерами по общению уровень понимания настолько высок, что они понимают друг друга с полуслова. Но в первоначальном тексте интервью такая недосказанность недопустима, так как окончательный текст рассчитан на читателей, которым подобного рода «эллиптичность» будет совершенно непонятна. В данном случае журналист может «домыслить» за своего собеседника, чтобы ликвидировать ошибки подобного рода.

Нарушение коммуникативных норм связано с отходом от языковых, этических и правовых норм. В ситуации, когда происходит дестандартизация языка газеты (термин А. А. Куникеева), особое внимание уделяется анализу этической нормативности речи коммуникантов. В практике СМИ отмечается тенденция активного использования такой ненормативной лексики, как диалектизмы, просторечия, обсценная лексика. На наш взгляд, употребление подобной лексики возможно в интервью только тогда, когда журналисту необходимо дать речевую характеристику своего героя.

Впрочем, неоправданное и необоснованное употребление ненормативной лексики может привести к нарушению норм общения. Правило коммуникативной нормативности, таким образом, предписывает соблюдение общечеловеческих нравственных норм.

Большое значение в редактировании первоначального текста имеет работа журналиста с фактическим материалом, охватывающим, по мнению К. М. Накоряковой, опорные для текста элементы: понятия, передающие смысл, предметные отношения. «Это те понятия, – отмечает данный автор, – которые при правке текста не должны подвергнуться изменениям или выпасть. Связи, отношения между основными понятиями должны быть сохранены». И далее: «Фактический материал реализуется в текстовых конструкциях, которые являются элементами номинации, обозначающими не только события, но и “кусочки действительности” – вещные элементы предметного ряда, свойства, качества, состояния, обозначение лиц, отношений, количества»[201]. Фактический материал, как правило, подвергается проверке. Это может быть сличение фактологических данных с авторитетным источником, официальное подтверждение или внутренняя проверка[202].

Таким образом, процесс редактирования первоначального текста интервью представляет собой не только осмысление речевого материала, но и всестороннюю его обработку с точки зрения его языковой нормативности.

Авторская работа – подготовка и написание текста интервью. Следующий этап работы над текстом интервью условно обозначим творческим, так как именно данная часть текстовой деятельности журналиста сопряжена и с воплощением замысла произведения, и с нахождением смысловых связей между различными текстовыми элементами, и с композиционным построением материала, и с выбором способа изложения, и т. д. Почему условно? Во-первых, считается, что в интервью журналист имеет дело с чужим текстом и его роль сводится лишь к умелой компоновке разнородного речевого материала. Во-вторых, спорным является мнение по поводу авторского влияния на формирование замысла и концепции произведения. В-третьих, открытым остается вопрос: может ли журналист корректировать способ изложения материала? Однозначные ответы на эти вопросы дать нельзя, потому что жанр интервью мы относим к тому типу словесного творчества, в котором партнеры по общению выступают в качестве равноправных соавторов, где один больше проявляет себя на вербальном уровне (в процессе говорения), а другой – на невербальном (в процессе написания). Но в силу того, что именно журналист в конечном итоге занимается окончательным воплощением первоначального текстового материала в полноценное журналистское произведение, от него зависит, какими качествами будет отличаться данное интервью.

К основным критериям качественности и завершенности произведения нужно отнести целостность и связность. За счет чего достигаются эти параметры текста? Как справедливо замечает К. М. Накорякова, «целостность текста как литературного единства не соотносится непосредственно с лингвистическими единицами и имеет психолингвистическую структуру. Она достигается единством замысла и точностью построения текста, целостностью образного осмысления материала, ясностью логического развертывания мысли, стилистическим единством текста. Связность же текста – условие его целостности»[203]. По этому в процессе работы над текстом журналист может вносить сюда различного рода изменения: 1) сокращать (сжимать) текст, устраняя информационную избыточность; 2) менять местами различные смысловые узлы в зависимости от замысла произведения; 3) уточнять и корректировать логику развертывания мысли собеседника; 4) интерпретировать и комментировать слова интервьюируемого; 5) детализировать или расширять отдельные высказывания собеседника и т. д.

Как утверждает Д. Г. Бекасов, «в творческом процессе, пожалуй, наибольшая трудность заключается именно в том, как структурно “организовать” собранный материал в единое целое. Автор при этом сталкивается со множеством фактов, статистических данных, разных мыслей, представляющих собой “строительный материал”. Для того чтобы все это зазвучало, выразило главную мысль автора, служило поставленной им цели, необходимо выработать концепцию, найти разумные пропорции, отобрать нужное, отделить более важное от менее существенного, расставить акценты. Л. Н. Толстой называл это сочетанием “генерализации” и “мелочности” в литературном произведении, подразумевая под генерализацией – обобщение, а под “мелочностью” – конкретные подробности»[204]. Несмотря на то что эти положения Д. Г. Бекасов в большей степени относил к работе над корреспонденций и статьей, их можно отнести и к жанру интервью. Ведь и здесь построение текстовой модели предполагает рассмотрение различных формообразующих вариантов, соответствующих основному замыслу произведения. Заметим, что приемы работы журналиста над текстом интервью всегда индивидуальны, хотя есть и общие правила, выработанные на практике.

Прежде чем приступить к написанию текста интервью, желательно четко представить суть состоявшейся беседы, установить круг вопросов, которые помогут более глубоко выявить содержание темы, уточнить отношение человека к обсуждаемой теме или проблеме, проанализировать его позицию и мнения.

При анализе ответов на те или иные вопросы нужно обратить внимание, насколько последовательно развивается мысль собеседника, выявить ее логическое развитие. Как утверждал в свое время известный русский оратор М. М. Сперанский, есть два правила расположения мыслей. Исходя из первого правила, «все мысли в слове должны быть связаны между собой так, чтоб одна мысль содержала в себе, так сказать, семя другой. Второе правило в расположении мыслей состоит в том, чтобы все они подчинены были главной… Во всяком сочинении есть известная царствующая мысль, к сей-то мысли должно все относиться. Каждое понятие, каждое слово, каждая буква должны идти к сему концу, иначе они будут введены без причины, они будут излишни…»[205]

Следующий этап работы над текстом интервью – это его сюжетно-композиционное построение.

До написания текста интервью важно определить основные элементы его текстовой конструкции: заголовочный комплекс, лид, вступление, концовку, порядок расстановки вопросов и ответов на них. Особое внимание в газетном интервью уделяется монтажу заголовочного комплекса, состоящего из таких текстовых элементов, как название тематической полосы, рубрики, шапки, заголовок, подзаголовок, внутренние заголовки, лид, авторское вступление к интервью, различного рода врезки, прием «разработки мотива» и др.

Роль тематической рубрики, под которой публикуется интервью, состоит в том, чтобы сориентировать читателя среди других газетных материалов. По названиям этих рубрик читатель может определить: актуальность материала («Актуальное интервью», «Тема дня»), источник информации («Из первых рук», «От первого лица», «Мнение эксперта», «Мнение руководителя»), номинацию героя произведения («Телегерой», «Люди шоу-бизнеса», «Что. Где. Когда и с кем?», «Лицом к лицу», «Частная жизнь», «Гость», «Рандеву со звездой»), тематическую направленность беседы («Я и ценности моей жизни», «Деловой клуб», «Народный психоанализ», «Дискуссионный клуб», «Арт-клуб»), трактовку событий («События и комментарий») и т. д. Как правило, подобного рода рубрики во многих изданиях не только постоянны, но и имеют четко отведенное для них место. Делается это для того, чтобы читатель при чтении газеты мог без всяких затруднений найти нужный ему материал.

Заголовок, по мнению теоретиков, является первым сигналом смысловой наполненности произведения. Он, отмечает К. Прохорова, во многом «автономен, что подчеркивается и его независимым от текста положением, и семантической обособленностью»[206]. Именно эта «автономность» заголовка от остального текста интервью определяет его двойственность. По мнению К. М. Накоряковой, «с одной стороны, заголовок самостоятелен, с другой – это элемент структуры произведения, действительно заголовок может быть прочитан вне связи с материалом, может быть осознан как элемент другой, более широкой системы – подборки, полосы»[207]. Возможно, именно такая двойственная природа заголовка позволяет журналистам «бульварной» прессы заявлять в нем одну тему (наиболее пикантную и броскую, чтобы тем самым заинтриговать читателя – например, «Пугачева на гастролях поцеловалась с крысой»), а в самом тексте речь идет совсем о другом. Еще в 60–70-е гг. XX столетия будущий спутниковый император Руберт Мэрдок провозгласил правило: «Заголовок не должен отражать тему. Он должен привлекать внимание». Сегодня данного правила придерживаются, быть может, только журналисты «желтых» и «бульварных» изданий. Журналисты качественных изданий стремятся отразить в заголовке наиболее интересный аспект темы произведения таким образом, чтобы она не только вводила читателя в курс дела, но и была при этом чрезвычайно привлекательна. Причем заголовок может выполнять различные функции: контактная функция состоит в привлечении внимания читателя, конструктивная (наиболее употребляемая в жанре интервью) указывает на конструкцию материала, информационная функция заключается в констатации некого интересного факта.

Очень часто заголовок в интервью выстраивается по принципу выделения главной мысли, высказанной героем произведения (например, Роман Курняев: «У нас был приказ не стрелять в Арафата», Светлана Крючкова: «Бытует мнение, что я избиваю людей…»). И, думается, этот прием не случаен, потому что, как считает К. М. Накорякова, «заголовок нельзя признать удачным, если он по смыслу, по эмоциональной окраске не создает того фокуса, вокруг которого естественно располагаются части материала, если он не является центром его логической, содержательной и образной структуры»[208]. Связь заголовка с основным текстом интервью осуществляется подзаголовком, служащим своеобразным связующим «мостиком», а также через лид.

К заголовочному комплексу относятся и заголовки различных главок в интервью. Разделение большого текста на отдельные самостоятельные части также рассчитано на то, чтобы сконцентрировать внимание читателя на содержании. Такой монтажный подход позволяет: 1) разбить все произведение на тематические блоки; 2) в каждом таком блоке рассмотреть тот или иной конкретный вопрос; 3) выстроить все части по принципу сюжетного развития: от завязки до кульминации; 4) с помощью логических мостиков придать тексту целостность. На газетной полосе статья, построенная по такому принципу, равномерно распределяет внимание читателя в пространстве произведения.

Как отмечает Л. М. Майданова, «членение на главки нередко прямо отражает специфику жизненного материала, использованного журналистом. Например, если текст составлен из рассказов разных людей о нескольких самостоятельных, не связанных друг с другом событиях, объединенных только авторской мыслью, главки отражают это членение материала. …Главки позволяют автору отразить смысловое членение материала, установленное в соответствии с потребностями передачи замысла. Это дополнительный, обладающий собственными специфическими возможностями способ выражения смысловых единиц оттенков. Части с помощью заголовков фиксируют либо ход события, либо ход авторской мысли. Последний становится особенно отчетливым, если заголовки отражают тему или даже основную мысль очередной главки»[209].

Важное значение в структуре интервью имеет начало. Существуют различные способы ввода читателя в курс состоявшейся беседы. Рассмотрим это на конкретных примерах.

Публицистическое начало. В таком вступлении на первое место выступает авторское «я». Журналист на эмоциональном уровне может выразить свое личностное отношение к событиям или к человеку, с кем вел разговор.

Начало, составленное в виде итогового анализа события или мероприятия. В таком начале подводятся не только некоторые итоги, но и на основе анализа даются определенные прогнозы. Главное преимущество таких начал – представление читателю обобщающего взгляда на ту или иную проблему.

Непосредственное написание текста интервью – это выбор способа изложения, который, кстати сказать, во многом зависит от того, какой тон и какое направление избрал собеседник автора. Способ работы журналиста над текстом интервью – важнейшая часть творческой деятельности, связанной с конкретным воплощением речевого материала в готовое произведение. Особенностью данной работы является то, что в интервью журналист выступает в определенной мере как соавтор в создании текстового материала. Но при этом мы увидели, что многие вопросы, связанные с композиционным построением материала, с продумыванием заголовочного комплекса, с формированием оригинального начала и многим другим, решаются журналистом самостоятельно, а это невозможно без наличия и успешной реализации значительного творческого потенциала.

Возникновение того или иного жанрового понятия – процесс исторический. И репортаж в этом плане не исключение. Данное понятие образовалось от латинского слова reportare и буквально означало «передавать», «сообщать». Не удивительно, что в начале XIX в., когда в Европе и России намечается бурное развитие ежедневной периодической печати, а жанровая палитра не отличается многообразием форм и их разновидностей, под репортажами подразумевались любые оперативные сообщения из залов суда, парламентских заседаний, городских сборищ и т. д.

По своей форме те первоначальные репортажи больше походили на современные отчеты, так как в них преимущественно отражались основные моменты собрания и их итоги. Именно это обстоятельство дает основание А. А. Тертычному утверждать, что позднее такого рода «репортажи» стали называть «отчетами», а «репортажами» начали именовать публикации несколько иного плана, а именно те, которые по своему содержанию, форме похожи на современные российские очерки[210].

Впрочем, исследователь не уточняет, какие же современные российские очерки, а точнее, какая из их разновидностей, наиболее близка к репортажам Джона Рида, Эгона Эрвиша Киша, Эрнеста Хемингуэя, Юлиуса Фучика и др.

Возможно, имеются в виду путевые очерки, потому что именно они и по своей структуре, и по роли автора в произведении, и по способам передачи непосредственных авторских впечатлений, и по динамике повествования, и по многим другим характеристикам ближе всего стоят к репортажу. Если это так, то именно путевые очерки можно причислить к генетическим предшественникам современного репортажа.

Если говорить о собственно историческом становлении репортажа, то следует отметить, что данная жанровая форма прежде всего «отливалась» в лучших произведениях российских журналистов. Именно в репортажах таких публицистов и журналистов XIX–XX вв., как В. Гиляровский, М. Кольцов, Л. Рейснер и др., данный жанр приобретает свои индивидуальные признаки и черты, которые и дали основание для создания теории современного репортажа.

Особый вклад в развитие репортажа внес выдающийся русский репортер В. А. Гиляровский, который хорошо известен читателям по книгам «Мои скитания», «Москва и москвичи», «Москва газетная» и др.

В монографической работе московского исследователя Б. И. Есина «Репортажи В. А. Гиляровского» дана детальная характеристика деятельности Гиляровского-журналиста с 1882 по 1905 г. преимущественно в таких изданиях, как «Московский листок», «Русские ведомости» и «Русское слово». Б. И. Есин смог создать документированный обзор-очерк журналистской деятельности известного репортера, представить интересный анализ репортерских материалов журналиста, а в специальном разделе рассмотреть репортажи Гиляровского.

Что же новаторского, по мнению исследователя, внес В. А. Гиляровский в становление теории жанра репортажа (отметим, что при жизни самого репортера такой теории не существовало)? Прежде всего он выработал репортерские методы сбора информации. Ученый отмечает, что В. А. Гиляровский в поисках материала пешком ходил за Даниловку, Марьину Рощу и другие по тем временам окраины, изучал городские трущобы. Это позволяло ему первым узнавать обо всех значимых событиях горожан.

Недаром, отмечает Б. И. Есин, репортер не раз посмеивался над полицией, заявляя: «…мои агенты лучше ваших». А среди них были сторожа, писцы в канцеляриях, обитатели трущоб, трактирщики, кустари, гостиничная прислуга, охотники, пожарные – «свои люди», сообщавшие ему, где что случилось. Гиляровский старался сам побывать на месте каждого значительного происшествия и особенно на пожарах – он имел даже специальное разрешение ездить на пожарных обозах[211].

Именно за счет широкой сети информаторов Гиляровский первым узнавал обо всех более или менее значимых столичных событиях. Как видим, оперативность, правдивость и высокая осведомленность уже в те годы становятся важными качествами репортерских материалов, выгодно отличающими их от других газетных публикаций. Важно было не только оперативно передать материал о происшествии в газету, но и дать правдивые подробности о событии. Сидя в редакции, добыть такие живые «картинки» было невозможно. «Очень часто Гиляровский был первым и нередко единственным свидетелем какого-либо важного происшествия»[212]. В воспоминаниях писателя отразилась динамичная и насыщенная разнородными событиями жизнь репортера: «День был заполнен до предела: днем завтракаешь в “Эрмитаже”, ночь, добывая материал, бродишь по притонам Хитрова рынка. Сегодня, по поручению редакции, на генерал-губернаторском рауте… а завтра едешь осматривать задонские зимовники, занесенные снегом табуны… Рубинштейн дирижирует в Большом театре на сотом представлении “Демона”, присутствует вся Москва в бриллиантах и фраках, – я описываю обстановку этого торжественного спектакля, а через неделю уже Кавказ… а через месяц Питер – встречи в редакциях… у Глеба Успенского на пятом этаже в его квартире на Васильевском острове… А там опять курьерский поезд, опять мечешься по Москве, чтобы наверстать прошедшую прогульную неделю»[213].

В практике репортажа Гиляровский, возможно, одним из первых использовал элементы прямого репортажа, о чем свидетельствует следующий отрывок из репортажа о жизни цыганского табора:

«Когда я вошел к ним, на меня бросилась громадная овчарка, но сейчас же была и остановлена. Меня приняли очень ласково.

– Садись, барин, посмотри на цыганское житье, погрейся! – предложил мне старший из них.

Я присел к огню. Замазанный до последней степени, с соломой и сором в курчавой голове, мальчик лет десяти вытащил из золы полусырой картофель и подал его мне.

– Так, Гуза, угощай барина! – смеясь, заметил ему отец. Все рассмеялись и что-то пробормотали между собой на своем удивительном наречии»[214].

Возможно, именно благодаря репортерской деятельности Гиляровского в газетную практику вошло такое понятие, как специальный репортаж. Подобного термина в те годы не существовало, но признания самого репортера указывают именно на это: «Я вел городские происшествия и в случае катастрофы, эпидемии или лесных пожаров командировался специальным корреспондентом»[215].

Именно на основе таких командировок, по мнению Б. И. Есина, рождались репортажи-отчеты Гиляровского, которые отличались от сухого отчета живыми картинками и наличием непосредственных впечатлений самого репортера. Для творческого метода Гиляровского вообще было характерно вкрапление в другие жанры репортажных элементов. «Почти в каждом его произведении, – пишет исследователь, – даже написанном в жанре отчета или корреспонденции, воспоминаний или рассказа, всегда есть элемент репортажа – кусочек живого диалога. Очень часто, изложив сообщение в жанре отчета или заметки, журналист заканчивает его несколькими репликами участников события, тем самым придавая материалу репортажный характер»[216].

Здесь мы видим, что репортажные элементы настолько эластичны, что их можно «вживлять» в другие жанровые формы. Подобного рода творческие эксперименты позволили Гиляровскому не только обогатить саму жанровую форму репортажа, но и выработать определенные репортажные методы в отображении действительности. Особенно интересны, по утверждению Б. И. Есина, газетные выступления Гиляровского в «Русском слове» в 1903–1904 гг., в которых он затрагивает вопросы профессиональной работы репортеров. В таких статьях-репортажах, как «По собственной неосторожности» (1903, № 166), «Три тысячи бритых старух» (1904, № 9) и др., автор высмеивает штампы в репортерской практике, вскрывает серьезные недостатки в работе репортеров по уголовным делам, издевается над хлестаковщиной, враньем, характерным для части буржуазных журналистов своего времени[217].

Как видим, в наследии короля репортажа В. А. Гиляровского можно найти не только драгоценные крупицы профессионального мастерства, но и те новаторские для того времени идеи, которые послужили основанием для становления теории репортажа. Обобщая опыт известного репортера, можно заключить, что благодаря творческим находкам Гиляровского происходит жанровая дифференциация репортажа на различные подвиды: прямой репортаж, репортаж-отчет, репортаж-статья, репортаж-воспоминание. Мы увидели и другое, что жанровые элементы репортажа вторгаются в другие жанры, обогащая их, делая более живыми и выразительными.

Современный репортаж – один из немногих жанров журналистики, который обладает синтетической природой. В нем интегрируются и находят свое отражение элементы различных жанров, используются самые разнородные художественно-изобразительные средства, наконец, репортаж является одним из самых персонально ориентированных жанров журналистики.

Возможность включения в ткань репортажного описания различных жанровых элементов может восприниматься как отсутствие у данного жанра собственных отличительных признаков. Но это, конечно, не так. К специфическим жанровым особенностям репортажа можно отнести оперативность, актуальность, наглядность, документальность, достоверность. Все эти признаки в репортаже так или иначе взаимосвязаны и взаимообусловлены.

Признак оперативности присущ многим информационным жанрам. Но в репортаже данное качество зачастую соотносится с таким понятиями, как «сиюминутность», «одновременность», «одномоментность» и т. д., что лишний раз указывает на то, что репортаж как никакой жанр журналистики напрямую связан с временным материалом. Именно отсюда и проистекают такие неизменные качества репортажа, как событийность, новизна, динамичность. Колоритность репортажа заключается в том, что репортер передает своим читателям свои непосредственные впечатления о событии в момент его свершения; что он порой сам не знает сюжетного завершения события, и в этом кроется его непредсказуемость, а значит, и его новизна; динамичность репортажного описания – в том, что журналист, являясь участником события, может передать все его нюансы и изменения, а также проследить все значимые повороты события.

Репортаж, как правило, пишется на актуальную и общественно значимую тему, которая может вызвать читательский интерес у большинства аудитории. Признаком актуальности отличаются многие информационные жанры. Поскольку заметки и информационные отчеты пишутся на основе уже свершившихся событий, то есть журналист имеет дело с неким итогом или результатом, ему легче определить общественную значимость темы, ее актуальность и т. д. По-иному обстоит дело у репортера. Он узнает о характере события в момент его свершения. Времени на осмысление того, что происходит на его глазах, порой катастрофически не хватает. Следуя за разворачиванием того или иного события, можно упустить самое главное и существенное. Есть и соблазны иного порядка. Например, увлечься деталями события. Поэтому, находясь на месте происшествия, репортеру все время приходится соотносить наблюдаемое им событие с его значимостью и актуальностью для читателей.

Ткань репортажного описания или повествования создается из различных содержательных элементов. К ним мы можем отнести, во-первых, элементы информационного сообщения: факты, подробности, детали, подлинные документы, свидетельства, фрагменты ситуации, события и т. д.; во-вторых, элементы публицистики: мнения, оценки, комментарии, лирические отступления, репортажную зарисовку и т. п. Сцеплению всех этих элементов в единый репортажный узел способствует авторский замысел, который выражается через отношение пишущего к описываемому событию. Данное отношение, как отмечают лингвисты, имеет субъективно-модальное значение, то есть именно через модальность проявляются личность автора, его мировоззрение, эмоциональный настрой, художественное кредо, с одной стороны, и жанр конкретного произведения – с другой[218]. В репортаже свое отношение к описываемому событию автор может выразить через три модусные рамки: «Я видел, как…», «Я думаю, что…», «Они мне сказали, что…». Разумеется, в пределах каждой модусной рамки автор может использовать разнообразные приемы самовыражения и самовыявления.

Информационные элементы репортажа лучше всего передавать через первую и третью модусные рамки, а публицистические – через вторую. В конкретном тексте данные модусные рамки могут находиться в тесном взаимодействии.

И все же с функциональной точки зрения все эти разнородные содержательные элементы выполняют в репортаже свои специфические роли.

Факты в репортаже образуют информационное ядро, которое в свою очередь является основой репортажного события. В силу того, что факты даются в динамике и в движении, плотность такого информационного ядра не такая сжатая и скрученная, как, допустим, в хроникальной заметке. Факты в репортаже могут быть представлены в качестве общих сведений, чисел, дат, цифрового ряда, свидетельских показаний, различных высказываний, подлинных документов и т. д., образуя документальную основу всего материала. С помощью фактов автор удостоверяет читателей в подлинности события, причем он может не только описывать факты, но и комментировать их, давая им личностную оценку. Факт, «облученный» авторским мнением, придает всему материалу субъективную окрашенность. Но особенно ценны в репортаже те факты, благодаря которым автор может выразить свои человеческие переживания и волнения. В этом случае говорят, что автор смог «одушевить» факты, наполнить их дыханием и ароматом жизни.

Наглядность — один из примечательных признаков репортажа, который достигается за счет совокупности выразительных приемов. К ним можно отнести: создание образной картины происходящего с помощью ярких и запоминающихся деталей, использование в репортажном описании подробностей, последовательное воспроизведение хода события, показ участников события через их портретные и речевые характеристики, передачу эмоциональной и психологической атмосферы происходящего, наконец, прием «эффект присутствия» автора на месте события. Все эти моменты применяются в репортаже в неразрывной взаимосвязи, создавая в конечном счете целостную картину происходящего.

Подробности в репортаже используются для обрисовки природы, местности, обстановки действия, внешних характеристик персонажей или их характеров и т. д. При этом подробности не должны быть развернутыми. В репортаже они даются пунктирно. Их основная функция – создание определенного фона. Если подробности касаются психологической характеристики персонажей, то с их помощью конкретизируются наиболее значимые для события человеческие поступки, определенным образом повлиявшие на его исход. Нельзя забывать, что главное в репортаже – не изображение человеческой судьбы, а показ события во всей его сложной многоплановости, участниками которого выступают те или иные персонажи. Изображая людей, автор всегда должен соотносить их человеческие деяния с конкретными событиями.

К важным характеристикам репортажа относится документализм отображения действительности. Как справедливо отмечает В. В. Ученова, «документализм воплощает собой и специфику отражательно-познавательных сторон данной деятельности, и одно из главных средств завоевания читателя, слушателя или зрителя». И далее разъясняет: «Передача событий и жизненных ситуаций в их максимальной достоверности, сплавленная с актуальной политической идеей и конкретными целевыми установками автора – рождается благодаря многофакторным зависимостям отражения, переживания, выражения»[219].

В репортаже автору, чтобы достичь максимальной достоверности, необходимо быть точным и в передаче собственных эмоциональных состояний, и в описании жизненных ситуаций, с которыми он имеет дело, и в определении ракурса события. При этом документализм описания достигается за счет непосредственных авторских впечатлений, так как репортер в данном случае выступает очевидцем события. Именно поэтому в репортаже важна не реконструкция и ретроспекция события, а показ того, что происходило на глазах автора, не творческий вымысел, который в принципе возможен в очерке или фельетоне, а живая картинка с натуры.

Таковы основные признаки репортажа, которые являются неизменными при всех его жанровых трансформациях. Именно благодаря этим характеристикам репортаж сохраняет свою целостность даже тогда, когда в его орбиту «влетают» элементы других жанров. Разумеется, обогащение репортажа и расширение его возможных границ происходит только за счет тесного взаимодействия с другими жанрами. Как же разворачиваются эти процессы на практике?

Еще в начале 1970-х гг. теоретик в области журналистики М. С. Черепахов выдвинул гипотезу о том, что развитие современного репортажа пойдет по пути обретения новых жанровых структур[220]. Данная догадка оказалась очень продуктивной. В результате тесного взаимодействия репортажа с другими жанрами журналистики появились различные его разновидности, в которых удачно сочетаются как информационные, так и публицистические элементы. Аналогичные жанровые трансформации происходили с репортажем и в зарубежной прессе. Как утверждает М. И. Шостак, нашему «репортажу» в зарубежной прессе соответствует целый букет литературных форм, жанровых вариаций: приключения; «монолог очевидца»; специальные задания («репортажи с колес» и «катастрофы»); «интерпретирующие картинки» (локальные ситуации); «событие в движении» и др. У всех этих вариантов есть общая задача – не только наглядно и образно передавать информацию, но и делиться впечатлениями, обращать внимание на авторское «я» – действующее, сочувствующее, эмоционально откликающееся, проверяющее ситуацию «на себе»[221].

В репортаже авторское «я» является цементирующим началом в сцеплении разнородных жанровых структур, а кооперирование различных жанров в одном, как справедливо подчеркивал М. С. Черепахов, обусловлено раскрытием сложного и многопланового события[222]. В одном случае репортеру достаточно дать хронологию события, в другом – привлечь к описанию события его очевидцев, в третьем – представить читателям оперативный комментарий и оценку, в четвертом – передать собственные чувства и эмоции, в пятом – с помощью приема «смены маски» рассказать о невидимых обычному глазу сторонах события и т. д. Таким образом, кооперация жанров зависит не только от сложности предмета отображения (в нашем случае реальные жизненные события), но и от целевой функции, а также от используемого метода изучения объекта действительности.

Но прежде чем рассмотреть жанровые разновидности репортажа, рассмотрим, какие же элементы вобрал репортаж из других жанров журналистики и в чем нам видится их принципиальная разница.

Репортаж и расширенная информация. Очень часто начинающие журналисты путают эти два жанра. И тому есть основания. Они похожи, во-первых, по объему (100–120 газетных строк); во-вторых, по структуре (в обоих жанрах может присутствовать заголовочный комплекс: заголовок, лид, начало); в-третьих, по наличию такого общего содержательного элемента, как факты, объединенные одной темой. К тому же репортаж, как и расширенная информация, обладает признаками оперативности, актуальности, точности и релевантности (от англ. relevant – «уместный, относящийся к делу»). Толчком для написания подобного рода материалов является информационный или событийный повод, то есть наличие интересной новости. Но, вобрав в себя многие элементы расширенной информации, репортаж отличается от данного жанра иной формой подачи фактов. Если в любом информационном материале, будь то заметка или расширенная информация, факты фиксируют некий итог того или иного события, то в репортаже они используются для создания движущей панорамы действительности. Отсюда и характер отбора фактов. В репортаже нужны только те из них, посредством которых можно передать ощущение движения жизни. Например, воссоздать хронологию некого события, дать пространственное описание места происшествия, выстроить на основе каких-либо фактов логическую цепь развертывания определенной жизненной ситуации и т. д. Если в расширенной информации журналист стремится к бесстрастному изложению фактов, дабы достичь эффекта объективности, то в репортаже такой подход неприемлем. Репортер должен выразить свое личностное отношение к тому или иному факту.

Элементы расширенной информации используются в репортаже для того, чтобы сделать его содержание более фактологичным, документально точным, оперативным, актуальным и релевантным. Единственное отличие в том, что факты в репортаже должны передавать ощущение динамики жизни.

Репортаж и отчет. Близость данных жанров проявляется, прежде всего, в предмете отображения. В репортаже, как и в отчете, в центре внимания находится отдельно взятое событие, которое излагается с максимальной подробностью. Как мы уже отмечали, репортаж в начале своего становления больше напоминал отчет. Многие свои родовые черты он сохранил и сегодня, но есть и принципиальные различия.

Во-первых, как и в отчете, репортер стремится рассказать читателям о наблюдаемом событии. С этой целью он может в хронологическом плане представить ход развития какой-либо ситуации, подробно описать атмосферу происходящего, выявить внутренние связи между участниками события и др. Разница будет заключаться лишь в том, что в отчете журналист прежде всего стремится представить «результаты вербальной деятельности специально собравшейся группы людей, а проще говоря – выступления, доклады, речи участников собраний и т. п.»[223]. В репортаже главное – показ хода обсуждения, путей принятия какого-либо решения, демонстрация противоположных точек зрения, наконец, детальное отображение различных внешних характеристик события. Все эти моменты даются в репортаже сквозь призму авторского восприятия.

Во-вторых, репортер, как и в отчете, может использовать в своем материале различные суждения, оценки, предложения участников события. Но, в отличие от отчета, в репортаже у журналиста больше возможностей для обрамления речи выступающих их портретными или психологическими характеристиками, больше простора для собственных размышлений или иных наблюдений.

В-третьих, в отличие от отчета, где журналист строго следует временным и пространственным рамкам события, в репортаже автор может нарушить подобного рода ограничения за счет вкрапления дополнительных эпизодов в описание хода событий.

В-четвертых, по своей стилистике отчет все-таки больше тяготеет к книжно-официальной речи, а репортаж, даже если предметом отображения является какое-либо официальное событие, по своему стилю ближе к разговорной речи, так как описание идет от первого лица, а не от третьего, как преимущественно делается в отчете.

Репортаж и интервью. Основу репортажного содержания составляет авторское повествование. Но, несмотря на это, в словесной ткани репортажа очень часто используется чужое слово. Впрочем, в отличие от художественных произведений, где прямая речь выполняет художественные функции (например, в качестве речевой характеристики персонажа), в репортаже использование данного типа речи имеет свою специфику. Здесь прямая речь выступает средством передачи информации. По мнению Г. Я. Солганика, «стилистическое значение прямой речи в репортаже заключается в ее документальности, достоверности. Это живые голоса живых людей, а не литературных персонажей, устами которых говорит автор. Прямая речь людей, участников события, усиливает эффект достоверности, документальности репортажа. Поэтому прямая речь – непременный компонент многих репортажей»[224]. Введение прямой речи в контекст репортажного описания может быть самым разным, но одним из самых распространенных приемов является интервью. Репортер, участвуя в событии, может напрямую обратиться к его участникам и поинтересоваться их мнениями, суждениями, комментариями и оценками. Делается это не только с целью дополнительного ввода информации за счет чужой речи, но и для придания информации определенной объективности. Ведь одно дело, когда автор рассказывает о событии (в таком случае выражается его субъективная точка зрения), и другое дело, когда то или иное положение подкрепляется чьим-то непредвзятым мнением. Присутствие в репортаже чужих голосов создает эффект полифонии, то есть многоголосицы. Данный эффект усиливается, если репортер вступает в диалог с участниками события, представляет различные точки зрения на него и т. п. Но, по мнению журналистов-практиков, особо этими приемами увлекаться нельзя, потому что главное в репортаже – не выявление мнений участников событий, а подтверждение и свидетельство фактов устами героев произведения; не речевая характеристика героев, а оригинальный способ их представления посредством прямой речи, не мини-монологи участников события, а создание особой атмосферы за счет полифонии «живых голосов». Поэтому целесообразнее всего использовать в репортаже мини-диалоги и мини-монологи, реплики и короткие комментирующие высказывания. Злоупотребление прямой речью героев может привести к жанровой деформации репортажа, где на первом месте стоит воссоздание картины происходящего, а не речевая характеристика героев. Таким образом, основная функция прямой речи в репортаже, как справедливо подчеркивал Г. Я. Солганик, – передача информации, содержания, а не манеры речи[225]. Слабую индивидуализацию прямой речи персонажей ученый объяснял особенностями самого жанра, в котором речь героев произведения носит преимущественно информационный характер. Поэтому в самом произведении она воспроизводится дословно, документально точно, а характеристики говорящих, как правило, скупы и лаконичны (титул, профессия)[226]. Впрочем, не во всех разновидностях репортажа срабатывают данные правила. Например, в репортажах очеркового плана прямая речь может быть использована в качестве речевого портрета героев. В аналитических репортажах возможны развернутые суждения героев, в постановочных – диалоги героев и т. д. В каждом конкретном случае журналист должен искать наиболее приемлемые способы внедрения чужой речи в ткань авторского повествования, способные не только оживить материал (в прямой речи, как правило, используется разговорная лексика), но и обогатить его новым звучанием.

Репортаж и корреспонденция. Соотнесение этих двух жанров не случайно, хотя первый относится к группе информационных жанров, а второй – к аналитическим. По предмету отображения и репортаж, и корреспонденция ориентированы на освещение конкретного события, определенного четкими временными и пространственными рамками. По своей природе корреспонденция очень близка к репортажу. В ней также гармонично могут сочетаться как информационные, так и аналитические элементы. Например, в корреспонденции можно встретить информационные блоки, «картинки с натуры», встроенные в контекст повествования диалоги, комментарии и, конечно (что в принципе отличает данный жанр от репортажа), ситуации, с помощью которых вскрываются причинно-следственные связи между различными фактами. Возможен ли такой анализ в репортаже? Да, но, в отличие от развернутой аргументации, применяемой в корреспонденции, в репортаже могут быть использованы следующие аналитические элементы:

• оценка, с помощью которой репортер может выявить отрицательные и положительные стороны ситуации, определить уровень ее общественной значимости и, таким образом, более четко обозначить свою авторскую позицию;

• сравнение (благодаря данному аналитическому приему автор может установить какие-то общие взаимосвязи в рассматриваемом явлении);

• разъяснение (с помощью этого приема репортер может объяснить причины возникновения той или иной ситуации, по-своему интерпретировать те или иные факты и т. д.);

• обобщение используется в тех случаях, когда нужно подвести некие итоги или заключения по наблюдаемой ситуации.

К аналитическим приемам описания можно отнести риторические вопросы, авторские размышления и т. д. Вместе с тем применение данного аналитического арсенала оправданно только в определенных разновидностях репортажа: в аналитическом, проблемном и постановочном.

Из предпринятого анализа жанровых элементов репортажа мы увидели, что в современном репортаже с успехом могут сочетаться как информационные, так и аналитические и публицистические начала. Как справедливо отмечает Б. Я. Мисонжников, «сложное переплетение свойств данного жанра можно рассматривать как своеобразное явление жанровой интерференции: в одних точках креативного пространства эти свойства ослабевают, в других – актуализируются, и процесс этот протекает постоянно»[227]. Именно по данной причине и возникают определенные сложности не только с оценкой функциональных особенностей репортажа, но и с его внутрижанровой классификацией.

Задача классификационного построения репортажа видится нам в том, чтобы, во-первых, более четко определить предметно-тематическую заданность различных видов репортажа; во-вторых, охарактеризовать задачи, стоящие перед репортером в ходе его познавательной деятельности, в-третьих, выявить основные методы отображения действительности, используемые автором при подготовке соответствующих текстов. Важны при этом, как пишет Б. Я. Мисонжников, не только и даже не столько «констатация и фиксация какой-либо данности, а выработка особого методологического инструментария для более полного и глубокого познания феноменов предметно-практического характера»[228].

В зависимости от предметно-тематического содержания различные исследователи подразделяют репортажи на событийные, актуальные, тематически-познавательные, постановочные, специальные, проблемные, расследовательские и т. д.[229] В подобного рода классификационных моделях наметилась четкая тенденция разделения репортажа на те, в которых доминирует событийное начало, и те, в которых превалируют аналитические элементы.

Допустимо ли такое деление? Ведь «исследования креативной функциональной модели репортажа как жанра с опорой на соответствующие положения топики, прежде всего частной, будут свидетельствовать о том, что это именно тот жанр, для которого характерны проявления качественных признаков информационных, а не аналитических систем текстопостроения»[230]. Не подвергая сомнению данное положение, мы все же говорили бы не о наличии самостоятельного жанра «аналитического репортажа», а о привнесении в ткань репортажа различных аналитических элементов, которые не имеют решающего типоформирующего характера. Тот факт, что в последние годы современный репортаж все больше и больше насыщается элементами анализа, свидетельствует лишь о неограниченных потенциальных возможностях данного жанра, к тому же активно вбирающего в свою орбиту и элементы публицистического осмысления действительности. Все чаще мы видим, что автор репортажа делится не только собственными впечатлениями и чувствами, но и мыслями. При этом авторские раздумья могут разворачиваться на фоне исторических параллелей, литературных реминисценций, сложных современных реалий. Усиление аналитических и публицистических начал в репортаже – не просто дань моде, а практическая необходимость в более полном освещении и отображении действительности во всей ее сложности и многогранности.

Репортаж, который рождался и первоначально развивался как сугубо информационный жанр журналистики, сегодня подвергается качественным изменениям за счет обогащения своей жанровой структуры элементами других жанров. И мы видим, что эти разнородные вкрапления вполне естественно и гармонично вписываются в уже отлившуюся жанровую форму. Данный феномен объясняется тем, что «репортаж – это именно тот жанр, который, оставаясь самим собой, может вобрать в себя многие принципиально различные конструктивные элементы. Более того, он часто даже выигрывает в креативном плане от подобных дополнений, разумеется, если они уместны, творчески оправданны и органично вписываются в структуру произведения»[231].

Исходя из обозначенных выше позиций, мы разделили бы репортажи по предметно-тематическому признаку: событийный, проблемный (аналитический), познавательно-тематический.

Событийный репортаж. К основным признакам можно отнести оперативность и актуальность. Первое качество проявляется в том, что событийный репортаж – это всегда моментальный и даже сиюминутный отклик на происходящее. Посему именно данной разновидности репортажа особенно характерно хронологическое следование за событием, точное указание места и времени действия, наконец, погружение репортера в само событие, за счет чего и создается «эффект присутствия». Предметом репортажного описания выступает событие, которое происходит на глазах репортера и находит свое наглядное отображение в тексте как результат непосредственных авторских наблюдений. С точки зрения актуальности событийный репортаж всегда посвящен общественно-значимой теме.

События в структуре репортажного описания по своему характеру могут быть самыми разнообразными. Одни из них (как, например, захват самолета террористами) могут разворачиваться быстро и драматично, целиком овладевая вниманием читателей, другие имеют замедленный и затяжной характер, третьи (допустим, шахматный матч) внешне никак не проявляются и т. д. В последних двух случаях, чтобы рассказ о происходящем не превратился в скучное протокольное перечисление, репортеры используют различные приемы описания. Например, замедленное и затяжное событие можно «уплотнить» и «убыстрить» за счет ретроспективных вкраплений. Динамика действия может быть достигнута здесь за счет временных скачков в авторском повествовании. Репортер, по воле своего воображения, может перенестись в прошлое, привести какие-то исторические параллели, интересные факты и т. п. Именно за счет подобных «вкраплений» можно разнообразить вялотекущее действие. Во внешне непривлекательном событии акцент можно сделать на обрисовке психологических состояний, в котором находятся репортажные герои. В подобного рода материалах внешняя сторона события как бы отходит на второй план, а на первый выступает показ внутренней жизни героев: их переживаний, психологических и душевных состояний.

При рассказе о событии можно пойти по пути его хронологического описания, а можно вскрыть мотивы и причины его возникновения. Но в том или другом случае репортеру необходимо стремиться показать сиюминутность протекания события, динамику его развития, наконец, одновременность его отображения посредством личностного восприятия. Только в этом случае у читателей может возникнуть ощущение личной сопричастности к описываемому событию.

Чтобы показать событие в динамике, репортеру необходимо в центр произведения поставить самые яркие и эмоционально насыщенные моменты происходящего. При этом автор должен не только четко описывать разворачивающиеся на его глазах действия, но и отслеживать все их повороты и коллизии. В репортаже позиция автора в тексте является доминирующей, так как именно через его личностное восприятие читателю передается весь колорит происходящего. Для создания «эффекта присутствия» автор может поделиться с читателями своими непосредственными чувствами и впечатлениями, описать свои внутренние переживания и эмоциональные состояния, выдвинуть собственную трактовку и оценку события, наконец, привести собственные рассуждения и комментарии.

Воспроизводя действия, происходящие в момент речи, «на глазах», репортер не просто рассказывает о событиях, не просто описывает их – он фиксирует непосредственные, живые, сейчас, здесь происходящие события. Поэтому недостаточно говорить об авторской модальности «настоящего репортажа». Необходимо подчеркнуть и то, что «“настоящее репортажа” приближает действие, событие к читателю, переносит его в атмосферу событий, создает не только ощущение присутствия репортера на месте действия, но и иллюзию участия (хотя и пассивного, созерцательного) читателя в происходящем»[232]. Как видим, с «настоящим репортажа» исследователь связывал очень существенный для событийного репортажа оттенок достоверности описываемого, документальности, точности изображения.

Документальность и точность изображения достигаются и за счет создания «эффекта наглядности». Сразу отметим, что под документальной точностью мы не подразумеваем «литературную фотографию» события (термин М. И. Шостак). Репортеры, свидетельствуя о событии, как отмечают исследователи, вольны не только в выборе ракурса изображения, но и в выделении одних деталей и в затушевывании других – все зависит от творческих задач, решаемых в ходе реализации замысла произведения.

Средства, с помощью которых достигается «эффект наглядности», очень разнообразны. К ним отнесем:

• использование ярких деталей и подробностей. Через подобного рода содержательные элементы можно описать различные предметы или объекты материального мира, охарактеризовать поведение людей, обрисовать внешнюю обстановку события и т. д.;

• применение речевых стратегий. Мини-диалоги, мини-интервью, реплики и т. д. помогают воспроизвести в репортаже речь действующих героев, тем самым внося в его ткань живые голоса реальных людей.

Посредством вот таких небольших речевых вкраплений в репортаже воссоздается реальность происходящего.

Таким образом, рассмотрев особенности событийного репортажа, мы можем отметить, что в его основе, с одной стороны, могут лежать события, требующие своего оперативного освещения, а с другой – те из них, которые нуждаются в проникновении во внутреннюю суть. Но и в том и в другом случае требуется отбор наиболее ярких и значимых элементов события, а также их показ через динамичное действие или через описание внутренней напряженности. Особенно значимым для событийного репортажа является создание «эффекта присутствия». Читатель должен видеть глазами автора, сопереживать вместе с ним драматичность развития той или иной ситуации, наглядно представлять время и место репортажного действия.

Проблемный (аналитический) репортаж. Данный вид репортажа ориентирован не только на описание одномоментного события, но и на выяснение причин его возникновения и развития. Поэтому в такой разновидности репортажа мы наблюдаем симбиоз различных жанровых элементов. В аналитическом репортаже могут присутствовать зарисовочные элементы (описание места действия, характеристика его участников и т. п.), информационные (факты, цифры, свидетельства), аналитические (оценка, комментарий, прогноз и т. д.). Все эти разнородные элементы, как правило, объединяются единой темой, которая раскрывается автором в логической последовательности. Движение темы обычно разворачивается по схеме: тезис – аргумент – вывод. Поэтому в аналитическом репортаже автору важнее всего показать логику развития события, все предшествующие и сопутствующие ему факты и случаи, которые в той или иной степени могут пролить свет на жизненную ситуацию.

Для раскрытия сути той или иной проблемы журналист может рассмотреть не одно, а несколько однородных событий, происшедших в разное время и в разных местах, но обусловленных одними и теми же причинами. Поэтому в аналитическом репортаже возможны временные и пространственные смещения.

Динамика повествования может быть достигнута за счет развертывания авторских мыслей, суждений и версий, а также показа внутренних движущих сил проблемы.

В отличие от других разновидностей, в аналитическом репортаже факты даются в обобщенном виде, то есть как некий итог уже осмысленных автором данных.

Познавательно-тематический репортаж. По своему функциональному назначению данную разновидность репортажа можно подразделить на специальный, расследовательский и комментированный. Во всех разновидностях на первое место выдвигается описание репортером интересной жизненной ситуации. Поэтому главное здесь не оперативный повод, а раскрытие и познание новых и неизвестных сторон жизни социума.

Специальный репортаж готовится в тех случаях, когда та или иная ситуация или проблема требует от репортера тщательного и всестороннего изучения. Как правило, специальные репортажи пишутся на самые актуальные и общественно значимые темы. Чтобы выделить из числа многочисленных событий самое интересное, необходимо особое репортерское чутье. Вместе с тем, как отмечают теоретики, «специальный репортаж должен оправдывать свое название. Поэтому стоит задуматься: можно ли именно из этого события сделать репортаж с ремаркой “специальный”»[233].

Подготовка специальных репортажей поручается самым опытным журналистам. На его подготовку выделяется больше времени, чем на обычные материалы. И это понятно. Ведь порой, чтобы разобраться в том или ином явлении, репортеру приходится не только побывать на месте события, но и проделать большую работу по изучению вопроса.

Итак, в основе специального репортажа всегда должна лежать актуальная тема. Автору в данном случае очень важно ознакомить читателей с результатами познания ситуации. Поэтому здесь возможны различные ретроспекции, с помощью которых можно заново воссоздать те или иные события. В специальном репортаже важнее не оперативная подача фактов, а скорее их актуальность и значимость для общественности.

В отличие от специального репортажа, в репортаже-расследовании главный акцент делается на самом процессе познания репортером ситуации. При этом здесь многое зависит от той роли, которую журналист занимает в ходе расследования. Как правило, в расследовательских репортажах журналисты предпочитают использовать метод «включенного наблюдения». Именно с такой целью они меняют профессию или же активно включаются в различного рода эксперименты. Родоначальниками метода «смены профессии» в отечественной журналистике были Л. Рейснер и М. Кольцов.

В 1925 г. публицистка Лариса Рейснер по поручению редакции отправилась в Германию под видом переселенки и нанялась к немецкому лавочнику в качестве разносчицы молока. Искусно войдя в данную роль, она ходила по рабочим кварталам, выясняя отношение людей к экономическим неурядицам, происходящим в стране. На основе собранных фактов она опубликовала в газете «Гудок» репортаж о так называемой немецкой эпохе процветания.

В качестве делопроизводителя, учителя словесности, шофера такси и по другим специальностям работал в 30-х гг. XX столетия известный публицист Михаил Кольцов. Такие его репортажи, как «Три дня в такси», можно отнести к классике жанра.

В 60–70-е гг. XX в. особую популярность приобрели репортажи обозревателя «Литературной газеты» Анатолия Рубинова. Его эксперименты в социальной сфере позволили автору вскрыть многие актуальные для того периода проблемы.

Чем же так привлекателен данный метод? Прежде всего, наверное, тем, что репортер становится в ходе «включенного наблюдения» непосредственным участником события. Отсюда и острота ощущений, и возможность приобщиться к конфиденциальной информации. Смена профессии позволяет журналисту посмотреть на ту или иную проблему изнутри, испытать на себе все прелести той или иной профессии, узнать все профессиональные тайны, наконец, получить в ходе расследования какие-то неопровержимые факты и свидетельства.

Репортаж-расследование, по мнению исследователей, это «динамическое описание “полосы препятствий”, преодолеваемой журналистом в поиске информации, которую пытаются скрыть. Такой вид репортажа предполагает необычную технику фиксации информации. Это своеобразное документальное свидетельство и наглядное воссоздание этапов поиска разоблачительных фактов и документов»[234]. Расследовательский репортаж и по своему сюжету, и по динамике повествования, и по заложенной в нем интриге во многом напоминает увлекательную «детективную историю». Но, в отличие от детективного романа, он, конечно, выстраивается только на документальных фактах и свидетельствах.

Репортаж-комментарий. Данный вид репортажа ориентирован не на подробное освещение события, а на его детальный комментарий. Пользуясь элементами комментария, репортер может разъяснить или растолковать читателям суть события, то есть, как отмечают теоретики, «вычленить из происходящего самое главное, но не интерпретировать его глубоко, с привлечением дополнительных аргументов, без которых невозможен серьезный анализ, а дать простор для размышления и воображения самим читателям и слушателям»[235]. В репортаже-комментарии могут использоваться следующие виды комментария: расширенный комментарий – пространное разъяснение факта; синхронный комментарий – разъяснение фактов до мельчайших деталей; комментарий специалиста – факт комментируется профессионалом, более компетентным человеком; полярный комментарий – толкование, разъяснение факта различными специалистами, компетентными в этой области, и т. д. Во всех случаях репортажный комментарий должен обязательно быть соотнесен с описываемым событием или с тем или иным документом, человеческим поступком, жизненной ситуацией и т. д.

Комментарии, обладающие высокой информационной оперативностью, призваны дать четкое представление о свершившемся событии, содержать оценку новости и ее первоначальную трактовку. Подобного рода комментарии в репортаже порождаются событийным поводом. Вторую группу комментариев составляют публицистические, в которых отсутствует информационный повод. Данный тип комментариев отличается более развернутой аргументацией и служит целям не информирования, а убеждения.

Таким образом, рассмотрев различные виды репортажа, мы можем отметить, что указанный жанр можно классифицировать по различным основаниям: по предмету отображения и функциональному назначению (событийный, аналитический (проблемный), познавательно-тематический (специальный, расследовательский, репортаж-комментарий)). Во всех этих случаях, подчеркнем, репортаж сохраняет свою информационную природу, даже если в нем присутствуют элементы анализа.

К аналитическим жанрам журналистики относятся корреспонденция, статья, рецензия, обозрение, обзор печати, комментарий, письмо (как эпистолярный жанр) и др. Общим для всех данных жанровых видов признаком являются масштабность и основательность содержания. Это качество аналитических текстов достигается за счет глубины исследования явлений действительности, всестороннего анализа фактов с выявлением их причинно-следственных взаимосвязей, наконец, применения научных методов познания и т. д. В отличие от информационных жанров журналистики в аналитических за основу публикации берется большая сумма фактов, относящихся к какому-либо однородному явлению или процессу. Факты в аналитических жанрах не только подвергаются всестороннему анализу, но и оцениваются, комментируются, сопоставляются, сравниваются. Именно за счет этого становится возможным выявление определенных закономерностей и тенденций в исследуемом жизненном явлении. Важную роль в познавательной деятельности журналиста имеют общенаучные методы исследования действительности: анализ и синтез, индукция и дедукция, сравнение и сопоставление и т. д. В своей совокупности данные методы позволяют журналисту изучать самые сложные явления, осмыслять широкое полотно фактов, выдвигать на их основе свои прогнозы и т. п. Основное требование при подготовке аналитических публикаций заключается в выработке доказательной базы рассуждений и взвешенности оценок.

Корреспонденция – один из основных жанров аналитической журналистики. Его появление на страницах периодической печати было не случайным. В XVIII в., как отмечают исследователи, под корреспонденцией подразумевали читательские письма, которые поступали в газеты и публиковались в них[236]. Действительно, термин «корреспонденция» происходит от лат. correspondentia – «переписка» и первоначально обозначал переписку как таковую. Далее данный вид публикации трансформировался в самостоятельный журналистский жанр, приобретя со временем свои отличительные признаки и характеристики.

Какова же современная трактовка понятия «корреспонденция»? Наиболее емким и точным представляется нам следующее определение: «Корреспонденция – это жанр, в котором на конкретном материале, взятом в сравнительно нешироком масштабе, аналитически разрабатывается актуальная тема»[237].

Под конкретным материалом подразумеваются факты, актуальные события, ситуации и явления действительности. Все это в конечном итоге определяет предмет отображения корреспонденции. А познавательные возможности данного жанра таковы, что автор, рассматривая ту или иную жизненную ситуацию, как правило, не выходит за ее границы. Поэтому и выводы, которые выносятся в материале, не имеют широкого масштаба, как, скажем, в статье.

Специфика данного жанра заключается и в другом.

В корреспонденции не просто отображается совокупность фактов, а дается их глубинный анализ, вскрывается их причинно-следственная связь, что и позволяет автору обнаружить некие тенденции и закономерности в рассматриваемом явлении действительности. Рассмотрение конкретной жизненной ситуации позволяет автору воссоздать в своем материале «кусочек жизни», выявить ее наиболее характерные стороны и проявления. Отсюда и проистекают характерные для корреспонденции признаки: оперативность, аналитичность, конкретность темы, наглядность и обоснованность выводов.

Данными признаками в той или иной степени обладают и другие жанры журналистики. Поэтому рассмотрим, в чем проявляются сходство корреспонденции с другими жанровыми формами и отличие от них.

Корреспонденция и расширенная информация. Главное сходство между данными жанрами заключается в том, что в них находят отображение социально значимые факты. Причем информационная корреспонденция (об этой разновидности мы еще расскажем) отличается высокой степенью оперативности в подаче информации, наличием событийного повода, наконец, по своему краткому и деловому стилю изложения она также приближается к расширенной информации. Но на этом их сходство заканчивается. Отличие видится в том, что основная задача информационной корреспонденции заключается не в простом информировании о важном событии, а в оперативном анализе ситуации.

Корреспонденция и репортаж. Описание предмета изображения как в корреспонденции, так и в репортаже имеет наглядный характер. И это не удивительно, потому что корреспондент, как и репортер, имеет дело с конкретной ситуацией, общается с непосредственными участниками события, наконец, в ходе сбора материала использует метод наблюдения. Поэтому в текстовой ткани корреспонденции, как и в репортаже, можно встретить элементы пейзажных или предметно-вещественных описаний, диалоги автора с участниками события и т. п. Но если все эти содержательные элементы в репортаже служат задачам эмоционально-наглядного представления события, то в корреспонденции – только в качестве определенного смыслового фона или же для наглядного обозначения места и времени события. Для корреспондента, как справедливо отмечает А. А. Тертычный, «главное – изложить суть дела, для репортера же – изложить суть дела экспрессивно, наглядно, эмоционально, чтобы при чтении репортажа у аудитории возникал эффект присутствия на месте события»[238]. И последнее различие. В репортаже ведущее место занимает категория авторского «я», а в корреспонденции – данное выразительное средство применяется крайне редко из-за стремления журналиста к объективности анализа. Поэтому в большинстве случаев, за исключением корреспонденции-раздумья, автор старается не проявлять себя в тексте.

Корреспонденция и статья. Сходность этих двух жанров заключается в том, что в них наличествует стержневая идея, на которую нанизывается вся совокупность рассматриваемых в материале фактов. Главные отличия связаны с постановкой цели. «Цель статьи – обосновать суждение (суждения) по поводу какого-то общезначимого явления, процесса, ситуации, имеющих место в жизни общества, в каких-то сферах деятельности»[239]. Поэтому и характер выводов здесь совсем не такой, как в корреспонденции. Они, как мы уже отмечали, намного шире и масштабнее. Цель корреспонденции – рассмотрение конкретной ситуации. При этом рассуждения автора выстраиваются на ее основе, не выходя за пределы рассматриваемого вопроса или проблемы.

Таковы, на наш взгляд, основные сходства и различия корреспонденции с другими близкими ей по некоторым признакам жанрами. Специфика корреспонденции заключается и в том, что по мере своего развития она расслоилась на различные разновидности. Данная внутрижанровая дифференциация обусловлена предметом отображения, функциональной задачей, стоящей перед автором, наконец, методами сбора и анализа информации. Исходя из этих характеристик, жанр корреспонденции можно подразделить на следующие подвиды:

• информационная корреспонденция;

• аналитическая корреспонденция;

• проблемная корреспонденция;

• постановочная корреспонденция;

• корреспонденция-раздумье.

Информационная корреспонденция. Как и в расширенной информации, корреспондент оперирует в данной разновидности корреспонденции фактами. Но суть различия этих жанров заключается в том, что в информационной корреспонденции факты подвергаются логическому анализу. Как отмечает В. В. Ученова, данный метод позволяет выделить следующие способы объяснения фактов: «1) выяснение частей факта и связей между ними; 2) выяснение необходимых условий и обстоятельств существования фактов; 3) установление причины факта; 4) обнаружение действий, которые данный факт производит на окружающее»[240]. Такая предварительная работа над фактическим материалом позволит журналисту лучше разобраться в существе рассматриваемого дела, а главное – может привести к образованию определенной системы суждений и понятий. Позиционное расположение фактов внутри информационной корреспонденции чаще всего выстраивается по временному принципу, когда факт демонстрирует развитие события за определенный промежуток времени. Это позволяет автору использовать в материале как прямую, так и обратную хронологию. В первом случае журналист строго следует логике развития события, а во втором – выясняет различные взаимосвязи, установившиеся между фактами в разные промежутки времени. Поэтому в информационной корреспонденции большое значение имеют категории времени и пространства, хотя они и не являются ее жанрообразующими признаками.

В информационной корреспонденции автор, с одной стороны, четко указывает место наблюдаемой ситуации, дает его подробное описание или же представляет читателям характерные черты события, а с другой – локализует свое повествование жесткими временными рамками. Именно такой способ подачи информации делает информационную корреспонденцию очень близкой заметке. Но, как справедливо отмечают воронежские исследователи, «пространственно-временная локализация повествования» необходима журналистам для того, чтобы «зафиксировать сущностное содержание процесса, ставшего предметом анализа журналиста»[241]. При этом пространственно-временной масштаб повествования зависит от характера и размеров анализируемой ситуации.

Как видим, в информационной корреспонденции временной и пространственный континуум (от лат. continuum – «непрерывное», «сплошное») не подвергается кардинальным изменениям, как это, допустим, происходит в других разновидностях данного жанра. Но тем не менее в информационной корреспонденции важнее не представить временные или пространственные рамки события, а дать анализ ситуации на основе тематически организованных фактов. Исходя именно из этой установки, отбираются и оцениваются факты действительности.

Аналитическая корреспонденция. Основная целевая функция данной разновидности базового жанра заключается в том, чтобы посредством комплексного анализа фактов вскрыть существо той или иной противоречивой ситуации, конфликта, сложного явления действительности. Поэтому в подготовке такого вида корреспонденции очень важно владение общетеоретическими методами познания, к которым можно отнести анализ и синтез, абстрагирование и конкретизацию, моделирование, индукцию и дедукцию, сравнение и аналогию и т. д. Именно на их основе осуществляется процесс формирования понятий, суждений и умозаключений.

Анализ заключается в мысленном расчленении предмета или явления, выделении его отдельных частей, признаков, свойств.

Синтез – это мысленное соединение отдельных элементов частей, признаков в единое целое.

Абстрагирование – метод познания, заключающийся в мысленном выделении интересующих журналиста признаков, связей и отношений при отвлечении от несущественных признаков. Результатом абстрагирования являются продукты умственной деятельности – абстракции, включающие понятия, модели, теории, классификации.

Конкретизация – это мысленный переход, возврат от общего понятия к частному.

Моделирование – метод научного познания, заключающийся в замене изучаемого предмета, явления его аналогом – упрощенной моделью – и в последующем исследовании этого аналога.

Дедукция – переход в процессе познания от общего к частному и единичному.

Индукция – переход в процессе познания от частного к общему[242].

Предметом анализа в аналитической корреспонденции, как мы уже отмечали, могут выступать ситуации, события, конфликты. Во всех этих случаях автор, пытаясь выяснить существо дела, пытается найти ответы на вопросы: как, каким образом, почему возникла та или иная жизненная ситуация, по какому пути пойдет ее развитие и т. д. В этом смысле аналитическая корреспонденция нацелена не только на выявление закономерностей, но и на поиски решения рассматриваемого вопроса. Поэтому позиционное расположение фактов в аналитической корреспонденции выстраивается по принципу противоположения. Посредством сопоставления фактов выявляется суть изучаемой проблемы. Подобный анализ осуществляется следующим образом: во-первых, автор выбирает из всего массива фактов наиболее противоречивые, чтобы с их помощью раскрыть проблему; во-вторых, при сравнении тех или иных данных, мнений, точек зрения, позиций и т. д. журналист приходит к определенным оценкам и выводам; в-третьих, при сопоставлении выявляются некие частные или общие закономерности. Как видим, результатом анализа здесь выступает вывод, который, по мнению исследователей, тесно связан с конструктивными предложениями автора. «Это меньше всего императивная формула типа “надо”, “следует”, “необходимо”. Вывод – это и не элементарная констатация положительных и отрицательных результатов осуществленного исследования. Вывод в корреспонденции – это четкое указание путей решения обсуждаемого вопроса (реже – сама постановка вопроса)»[243]. Чтобы прийти к подобного рода выводам, журналисту необходимо соответствующим образом выстроить материал. В данном случае наиболее оптимальной структурной моделью может выступить цепочка: «тезис – аргумент – иллюстрация – вывод». В качестве тезиса мы имеем в виду основную мысль материала, которую автор пытается доказать с помощью приведения различного рода аргументов. Именно обоснование тезиса придает всему произведению аналитический характер. Но чтобы материал выглядел не абстрактной демонстрацией авторских рассуждений, нужны иллюстративные примеры из жизни, которые могли придать произведению помимо аналитичности жизненную правдивость. Только в этом случае корреспонденту удается воссоздать «кусочек» жизни», а не преподносить материал в виде голых умозрительных рассуждений.

Проблемная корреспонденция. Предметом отображения данной разновидности корреспонденции является некая проблемная ситуация, под которой обычно понимают то или иное противоречие, возникшее в ходе социальной деятельности какой-либо совокупности людей. Поэтому при осмыслении проблемы журналисту необходимо выявлять различные стороны наблюдаемого противоречия, изучать его условия и порождающие факторы, наконец, искать методы и способы его решения.

Анализ фактов в проблемной корреспонденции также имеет свою специфику. Журналисту, чтобы разобраться в той или иной проблеме, необходимо вскрыть причинно-следственные связи, установившиеся между фактами. В данном случае используется их проблемная группировка, с помощью которой определяются различные элементы изучаемого явления, их взаимосвязи и отношения. Факты даются здесь не только в качестве исходных материалов для анализа, но и для демонстрации существа проблемы.

В проблемной корреспонденции, как правило, применяется проблемный анализ, который представляет собой последовательность нижеприведенных мыслительных операций.

1. Определение всех элементов проблемы.

2. Установление связей и отношений внутри ее структуры.

3. Объяснение существа противоречивой ситуации.

4. Выделение движущих сил развития проблемы.

5. Выработка прогноза будущего состояния дел.

Что означает определение всех элементов проблемы? Прежде всего то, что благодаря этой мыслительной операции журналист может вычленить в самой проблеме только те элементы, которые наиболее существенны для анализа. Например, возьмем проблему наркомании. В этой больной для общества проблеме можно выделить различные ее составляющие. Скажем, нелегальный ввоз в страну наркотиков, порождающий проблему их распространения; социальную деградацию данной группы людей, готовых ради приобретения дурманящего зелья на различного рода преступления, и т. д. Конечно, столкнувшись с настолько сложной проблемой, журналисту необходимо взять на рассмотрение какой-то один наиболее интересный ему аспект темы, а затем установить связи и отношения внутри ее структуры. Например, проблема социальной деградации наркоманов может быть связана с отрывом этих людей от нормальной жизни, влиянием неблагоприятной среды, в которой они находятся, и т. д. В рассмотрении подобного рода проблем одной констатации или описания фактов недостаточно. Поэтому в ходе осмысления данной темы журналист должен попытаться найти движущие силы этой проблемы. Ими в нашем случае могут быть наркодилеры, которые занимаются нелегальным распространением наркотиков; определенная социальная среда, где культивируется их употребление, и т. п. Последовательный анализ всех составляющих проблемы в конечном итоге может привести корреспондента не только к определенным выводам и обобщениям, но и к соответствующим прогнозам состояния ситуации. Так раскрывается внутренний смысл проблемы в проблемной корреспонденции.

Статья – один из широкомасштабных жанров журналистики. Масштабность и глубина обобщений – ее основные отличительные признаки. Предметом отображения статьи являются не отдельные ситуации, а их совокупность. При этом отдельные ситуации, по мнению ученых, «рассматриваются в статье как части более широкого явления, а конкретные факты должны быть поставлены в связь с теми тенденциями общественной жизни, которыми они вызваны»[244].

К использованию данной литературной формы прибегают тогда, когда необходимо с помощью статьи проявить идейно-политическую позицию издания; когда нужно высветить и выявить основные тенденции какого-либо общественно значимого явления (например, чем обусловлен рост безработицы в стране); когда необходимо вынести на широкое общественное обсуждение наиболее важные вопросы текущей политики, экономики, социальной жизни людей; когда есть потребность отстоять мнение перед своими оппонентами и т. п. Такая целевая установка в подготовке статейной формы требует от журналиста не только глубокого знания вопроса, но и его тщательной проработки, как на практическом, так и на теоретическом уровне.

Подготовка статьи всегда начинается с выработки ее четкой концепции. В этом случае журналист, выдвинув определенные гипотезы по развитию того или явления, начинает разрабатывать тему своего будущего выступления. Концепция статьи может быть выработана автором и в процессе осмысления фактов действительности, человеческих свидетельств, различного рода документов и т. д. Но и в этом случае, по мнению ученых, «факты служат отправной точкой для развития авторской мысли, аргументируют ее»[245]. Содержание и форма статьи во многом зависят от идейной позиции автора, от его мировоззренческих установок, от его гражданских и личностных взглядов. Возможно, из-за наличия в статье такой четко выраженной авторской позиции данный жанр относят к публицистике.

Среди различных разновидностей статей выделяют следующие:

• общественно-политическая – нацелена на освещение злободневных общеполитических тем;

• теоретическая статья – популяризирует какие-либо теории или теоретические положения;

• проблемная (постановочная) – имеет целью обсуждение и поиск решения общественно значимых проблем;

• полемическая статья – всегда реакция на выступление оппонентов, в ходе которого, с одной стороны, развенчивается их позиция по какому-либо вопросу, а с другой – доказывается автором собственная точка зрения по обсуждаемому вопросу.

Самым сложным в подготовке статьи является ее структурная организация, потому что журналист имеет дело с большой группой фактов, которые уже на начальной стадии их обработки требуют тщательного отбора, систематизации, группировки и классификации по различным основаниям, нахождения причинно-следственных связей между ними и т. д. Именно на этом этапе творческого процесса решаются основные вопросы, связанные с единой организацией фактов в структурную ткань произведения. Целостность может быть достигнута при наличии определенной концепции, идеи или мысли. Журналисту необходимо прежде всего выявить наиболее существенные факты для анализа, определить узловые моменты основной проблемы и выбрать метод предъявления фактологических данных. После этого становится возможным определение целесообразных пропорций между различными частями текста.

Важно не просто предъявить читателю факты, но и проиллюстрировать их в контексте той проблемы, которую журналист пытается рассмотреть. Поэтому при структурной организации статьи главная роль отводится следующим моментам:

• выдвижению основного тезиса для доказательства;

• построению системы аргументации, раскрывающей суть выдвинутого тезиса;

• выводам из системы доказательства.

Таким образом, статья имеет трехчленную структуру: тезис (начало) – аргументы (основная часть) – вывод (концовка). В публикации могут также присутствовать антитезисы и контраргументы. Их назначение – показать противоположные точки зрения, мнения, оценки и т. п. Наиболее часто подобного рода текстовые элементы встречаются в проблемных статьях, где автор стремится рассмотреть ту или иную проблему объемно. В тех случаях, когда журналисту необходимо раскрыть суть какого-то противоречивого явления, целесообразнее прибегнуть к проблемному анализу. При этом выясняются различные причинно-следственные связи между фактами, выявляются движущие силы проблемы, вырабатываются прогнозы. К главным текстообразующим операциям относят осмысление реальной проблемы общественной жизни (предмет публикации) и выдвижение действительной программы разрешения конкретной проблемной ситуации (рабочая идея). А среди композиционных узлов выделяют следующие:

• «ввод» в проблему (эквивалент экспозиции);

• «постановку проблемы», предусматривающую сопоставление по крайней мере двух противоположных точек зрения на описываемое событие;

• столкновение тезиса и антитезиса (эквивалент «развития события»);

• «рекомендацию» (своего рода «синтез») – производное от сопоставления «тезиса» и «антитезиса» в результате практической постановки вопроса (эквивалент «кульминации»);

• «образный ориентир» – обобщенную оценку, дающую возможность расширительного применения рабочей идеи для осмысления и оценки других аналогичных проблемных ситуаций, возникающих в реальной общественной жизни (эквивалент развязки)[246].

Такая структура позволяет автору придать статье динамичность. «Ввод» в проблему можно начать с основной характеристики события, с описания любопытной детали, подробности или со значимого диалога. «Постановка проблемы» предполагает обозначение наиболее существенных характеристик рассматриваемого вопроса, так как «проблемой именуют относительно сложный вопрос, как правило, поддающийся разложению на несколько подчиненных ему (вытекающих из него) вопросов»[247]. Обозначая проблематику выступления, желательно подчеркнуть актуальность рассматриваемой ситуации, ее значимость и новизну. В самой постановке проблемы должна быть выражена общественная потребность в ее разрешении. В теоретической литературе проблему обозначают как «знание о незнании», то есть «знание о тех сторонах действительности, свойства и сущность которых неизвестны, но осмысление которых подготовлено всем предшествующим движением общественной практики и общественного сознания, диктуется потребностями социального развития»[248]. Логической формой проблемы выступает вопрос, требующий разрешения. Познавательная роль вопроса состоит в том, что он «является звеном, связывающим познанное с непознанным, мостиком, перекинутым от старого знания к еще не сформулированному новому»[249].

В зависимости от преобладания познавательной или коммуникативной функции вопросы делят на исследовательские и коммуникативные. В первом случае журналист пытается найти ответы на неразрешенные социальные, экономические, политические и иные вопросы, а во втором – стремится передать те или иные сведения, которые почерпнул из различных источников. Вопрос в структуре аналитической статьи играет, по мнению В. М. Горохова, «роль мотива, побуждающего и автора и читателя разобраться в явлении, понять его идеолого-политический смысл, его место в современной истории. В вопросе неразвернуто, скрыто содержится некоторое относительно завершенное знание, начало нового, более содержательного утверждения и отрицания»[250]. Определив круг значимых вопросов, журналист не только задает движение своей мысли, но и соответствующим образом выстраивает логику дальнейших рассуждений. С этой целью и выдвигаются «тезисы» и «антитезисы», требующие развернутого и аргументированного доказательства.

Тезис – один из элементов доказательства, истинность которого обосновывается в доказательстве. Тезис должен удовлетворять двум правилам:

• быть сформулирован ясно и точно, исключая всякую двусмысленность и неопределенность;

• оставаться одним и тем же на протяжении всего доказательства[251].

Под термином «антитезис» понимают «суждение, противоречащее тезису доказательства и используемое в качестве исходной посылки логического вывода в доказательствах от противного»[252]. В структуре статьи то или иное суждение может быть представлено в форме триады: тезис – антитезис – синтез. Именно через столкновение противоположных точек зрения, суждений и положений автор корреспонденции может представить динамику развития события, высветить его различные стороны, наконец, выявить его внутренние противоречия.

Важное место в структуре статьи занимает аргументация. Именно по ней можно проследить логику авторских рассуждений. Под аргументацией понимают либо приведение логических доводов для обоснования какого-либо положения, то есть логический процесс; либо рассуждение, состоящее из ряда умозаключений, доказывающих истинность или ложность тезиса[253]; либо совокупность логического процесса доказательства и психологического процесса убеждения. Таким образом, аргументы, с одной стороны, повторяют внешний ход авторских рассуждений, а с другой – выполняют важную психологическую функцию, убеждая читателей в истинности того или иного авторского утверждения. Для того чтобы аргументы в структуре статьи приобрели стройную систему, желательно следовать основным риторическим правилам, которые были выработаны римскими риториками еще в I в. н. э. Предложенная ими система состоит из пяти взаимосвязанных частей.

1. Нахождение – поиск и отбор аргументов.

2. Расположение – систематизация аргументов, размещение их в тексте.

3. Выражение – речевое выражение аргументов, учение об отборе слов и о риторических фигурах.

4. Запоминание.

5. Произнесение.

Риторики предлагали упорядочивать аргументы по следующей логической схеме: 1) вступление; 2) изложение (постановка проблемы); 3) доказательство; 4) опровержение; 5) резюме частной темы; 6) вывод[254].

В чем состоит привлекательность риторической композиции статьи и каковы ее возможности? Во вступлении автор способен не только привлечь внимание аудитории к поднимаемой им проблеме, но и вызвать интерес к теме публикации. Излагая аргументы, журналист может раскрыть суть явления, приводя различные доводы и аргументы в пользу выдвинутого им тезиса, или, наоборот, демонстрируя противные доводы. В процессе доказательства устанавливается истинность какого-либо утверждения путем приведения тех утверждений, чья истинность уже доказана. В «доказательстве различаются тезис – утверждение, которое нужно доказать, и основание, или аргументы, – те утверждения, с помощью которых доказывается тезис»[255]. Наконец, в заключение автор делает выводы, исходя из предпринятого анализа.

В отличие от риторической композиционной схемы логическая преимущественно отражает не вообще содержательное движение материала, а способ его логического изложения в рамках рассуждения. Основными компонентами доказательства являются: констатация – анализ – оценка – вывод.

Как видим, структура статьи с необходимостью отражает структуру аргументации. Выбор риторического или логического подхода в построении статьи зависит от конкретных познавательных и коммуникативных целей, которые ставит перед собой журналист.

Логический способ доказательства, как известно, предполагает приведение различных доводов, основанных на авторских рассуждениях. К риторическим и к эмоциональным доводам обычно относят риторические вопросы, восклицания, оценки и мнения, различного рода авторские ремарки или эмоциональные отступления и т. д. С помощью подобного рода доводов журналист способен придать тексту определенную эмоциональную окраску, публицистическую страстность, наконец, проявить свое личностное отношение к обсуждаемой проблеме. Убеждающая сила подобного рода доводов достигается за счет эмоциональной окрашенности текста.

Наличие в статье только умозрительных доводов может оставить читающую публику равнодушной к выдвинутой публицистом проблеме. Но порой журналисты сознательно «засушивают» свои статьи в угоду, как им кажется, объективного освещения проблемы. А на деле получается другое. Публицист, подняв в статье некий актуальный вопрос, четко проанализировав все имеющиеся под рукой факты, логически доказав исходные тезисы и т. д., не может задеть людей за живое. Чисто умозрительные доводы, на наш взгляд, не способны пробудить у читающей публики личностного интереса к проблеме. Поэтому в структуре статьи помимо логических доводов необходимы и эмоциональные. Если первая группа аргументов в основном рассчитана на рациональное воздействие, то вторая – на эмоциональное, так как оперирует к миру человеческих чувств. При этом целью публицистического воздействия могут быть изменение поведения человека или его эмоционального состояния, корректировка мыслей или ценностных ориентаций личности, смена социальных установок и т. д.

Форма выражения логических аргументов может иметь следующую структуру: тезис, доказательство, вывод. К эмоционально воздействующим элементам содержания можно отнести оценочные суждения, мнения или утверждения, не имеющие логического обоснования, то есть все то, что обычно выражает субъективную сторону авторской позиции. Основное назначение эмоциональных доводов заключается, на наш взгляд, в том, чтобы с их помощью возбудить у читателей определенное эмоциональное отношение к обсуждаемому вопросу.

Таким образом, удачное сочетание логических и эмоциональных доводов в структуре публицистической статьи делает текст не только убедительным, но и эмоционально окрашенным, что в конечном итоге сказывается и на воздействующей силе подобного рода публикации.

Специфика газетной рецензии заключается в том, что она, с одной стороны, очень тяготеет к жанрам художественно-литературной критики, хотя таковой не является, а с другой – имеет принципиальное отличие от жанров журналистики.

С художественно-литературной критикой ее связывает предмет отображения. С помощью рецензии автор может проанализировать многие произведения литературы и искусства и дать им оценку, но на этом их сходство кончается. Задачи, стоящие, например, перед литературно-критической статьей и рецензией, совсем неравнозначны. Для литературного критика важнее всего выразить свое понимание того места и значения, которое занимает то или иное произведение литературы или искусства в ряду других продуктов художественного творчества; выяснить художественные тенденции, нашедшие отражение в книге, в спектакле, художественном фильме; определить идейно-эстетическую значимость произведения и т. п. В плане достижения такой цели автор литературно-критической статьи должен в совершенстве владеть не только научными способами анализа текста, но и довольно широким кругозором. С помощью газетной рецензии решаются более скромные задачи. Здесь на первое место выступает анализ произведения с точки зрения ее общественной значимости, оценка его художественной ценности, трактовка или интерпретация его различных содержательных сторон и т. п. Если в литературно-критической статье автор стремится рассмотреть произведение в широком литературном контексте, то в рецензии журналист ограничивается лишь анализом или оценкой конкретного произведения. Поэтому для рецензии «характерны локальность выводов и обобщений, а также относительная самостоятельность избранных фактов. Автор делает выводы по конкретному объекту (книга, фильм, спектакль, телепередача), лишь косвенно касаясь других произведений. Иллюстрирование рецензируемых объектов (раскрытие содержания) играет вспомогательную роль»[256].

Главное отличие рецензии от других жанров журналистики заключается в том, что она «исследует не прямые факты и ситуации действительности, происходящие в текущей жизни, а так называемую отраженную действительность, материал, уже осмысленный другими авторами и воплощенный ими в произведениях литературы и искусства»[257]. Именно отсюда и проистекают основные жанровые признаки газетной рецензии: наличие авторской оценки, трактовки, интерпретации или анализа рассматриваемого произведения в соответствии с его художественным замыслом и темой. Как видим, доля авторского субъективизма в рецензии очень велика. Но несмотря на то что при рассмотрении произведения литературы или искусства автор во многом полагается на собственные художественные вкусы и установки, в рамках данного жанра выработаны устойчивые приемы и методы, благодаря которым рецензия не идентифицируется с тем жанром, где главенствует авторское своеволие.

Какие моменты желательно отразить журналисту при подготовке рецензии?

• Во-первых, автору необходимо ознакомить читателей с основной темой и идеей произведения.

• Во-вторых, обрисовать и дать основную трактовку характеров и типов литературных героев.

• В-третьих, проанализировать особенности авторского повествования (язык и стиль) и многое другое.

Наиболее распространенной ошибкой начинающих рецензентов является, по нашему мнению, подробный пересказ сюжетов прочитанных книг, просмотренных спектаклей, фильмов, телевизионных передач и т. п. Суть произведения нельзя раскрыть и за счет произвольного комментирования наиболее понравившихся рецензенту эпизодов или фрагментов текста. Для этого требуется иной подход. Прежде всего, автору необходимо рассматривать и представлять произведение в совокупности его текстовых фактов, к которым можно отнести логику запечатленных в произведении событий; образный мир, воссозданный художником; особенности художественного мышления автора; внутренний мир героев произведения и т. п. Только при этом условии становится возможным более глубинное проникновение в суть произведения.

При подготовке рецензии используется определенная методика изучения произведений литературы и искусства, к которым можно отнести научное описание, анализ, оценку, интерпретацию.

С помощью научного описания можно охарактеризовать формальные и содержательные компоненты произведения. К формальным можно отнести все то, что касается композиционного или сюжетного построения произведения, а к содержательным – различного рода художественно-выразительные средства, с помощью которых художник создавал свой художественный мир.

Научное описание тесно связано с анализом, ибо оно осуществляется путем соотнесения, систематизации, классификации элементов произведения. Посредством метода анализа рецензенту удается отделить в произведении наиболее существенные моменты от второстепенных и незначительных, выявить и обрисовать характер основных героев, определить ведущие тематические направления произведения и т. п.

Важное место в системе методов рассмотрения произведений литературы и искусства занимает оценка. Для того чтобы не допустить субъективизма в оценке того или иного произведения, журналисту важно выработать ее идеологические или эстетические критерии.

К идеологическим критериям в оценке, например, литературного произведения можно отнести:

• идейную направленность и идейный замысел художественного произведения;

• мировоззренческую позицию автора художественного произведения;

• духовный мир героев произведения и их духовно-нравственные искания;

• характер и масштаб жизненных проблем, поднимаемых в произведении, и т. п.

К эстетическим критериям оценки отнесем:

• жанровый принцип в реализации художественного замысла произведения;

• художественные традиции и новации, отраженные в произведении;

• связь сюжета и конфликта в произведении;

• взаимосвязь различных элементов произведения с точки зрения их целостности и т. п.

Четко выверенные критерии оценки произведения оградят автора от категоричности суждений, а главное – нацелят на более объективное и всестороннее его рассмотрение. Впрочем, оценка произведения помимо рационального подхода не исключает и эстетического переживания автора по поводу прочитанного или увиденного.

Особое место в рассмотрении художественных произведений литературы или искусства занимает интерпретация. По мнению литературоведов, «интерпретация – это избирательное и в то же время творческое (созидательное) овладение высказыванием (текстом, произведением)»[258]. При этом деятельность интерпретатора, как отмечает В. Е. Хализев, неминуемо связана с его духовной активностью. «Она, – по его мнению, – является одновременно и познавательной (имеет установку на объективность) и субъективно направленной: толкователь высказывания привносит в него что-то новое, свое. Говоря иначе, интерпретация (в этом ее природа) устремлена и к постижению, и к «удостоверению» понимаемого[259]. Как видим, метод интерпретации трактуется исследователем в качестве вторичного (оформляющего и, как правило, рационального) компонента понимания. Исходя из этой позиции, В. Е. Хализев утверждает, что «интерпретация сопряжена с переводом высказывания на иной язык (в другую семиотическую область), с его перекодировкой (если воспользоваться термином структурализма)»[260]. Иными словами, интерпретатор, с одной стороны, стремится понять то, что оставалось для автора произведения неосознаваемым и недоговоренным, то есть обнаружить скрытый от читателя смысл, а с другой – «придать высказыванию дополнительную ясность» (определение В. Е. Хализева).

В теории журналистики выделяют следующие разновидности рецензии: теоретическую и художественную. Данное деление обусловлено предметом отображения.

Теоретическая рецензия нацелена на анализ научных и общественно-политических работ. В связи с тем, что данные произведения отражают научные и специальные знания из различных отраслей науки и общественно-политической жизни людей, рецензенту необходимо не только разбираться в предмете рассмотрения, но и владеть соответствующей терминологией. Как правило, теоретические рецензии публикуются в специализированных научных или общественно-политических изданиях. Поэтому авторам подобных публикаций не нужно заниматься популяризаторством научных идей. В этом случае, как отмечают исследователи, «и автор произведения, и журналист разговаривают на “одном языке” – языке теоретического исследования, которое в условиях газеты, естественно, включается в публицистический контекст»[261]. Основная задача теоретической рецензии заключается в том, чтобы донести до аудитории основные идеи произведения и их значение для науки или общественно-политической практики.

Наиболее распространены в газетной и журнальной периодике художественные рецензии на темы искусства и литературы. Посредством подобных рецензий журналисты постоянно информируют своих читателей о наиболее значимых явлениях культурной жизни страны и мира, формируют читательские и художественные вкусы своей аудитории, наконец, посредством рассматриваемых произведений поднимают важные духовные проблемы современников.

Выбор для анализа того или иного произведения искусства и литературы зависит от многих факторов. Например, от художественных вкусов и предпочтений аудитории, от сложившихся в обществе традиций и стереотипов в восприятии продуктов художественного и литературного творчества, от модных течений и влияний со стороны западной культуры, от личностных установок самих рецензентов. Но в любом случае важно лишь одно: чтобы рассматриваемое произведение действительно являлось значимым культурным событием в жизни людей.

Посредством художественных рецензий можно дать эстетическую оценку рассматриваемому произведению, выявить его художественную ценность, рассмотреть его различные текстовые компоненты, описать и охарактеризовать его основных действующих героев и т. д. При этом акт осмысления произведения искусства и литературы предполагает не только глубокое проникновение в художественный мир книги, спектакля или художественного фильма, но и определенное эстетическое переживание от прочитанного или увиденного. Только в таком случае рецензенту удается поделиться с читателями не только своими мыслями, но и чувствами.

К данной группе жанров относятся очерк, эссе, обозрение, памфлет, фельетон и др. К общим признакам художественно-публицистических жанров можно отнести публицистичность, художественность и сатиричность (за исключением очерка и эссе). Публицистичность проявляется в актуальности и злободневности тем, к которым обращаются публицисты. Если для информационных и аналитических жанров журналистики больше присуща бесстрастность в изложении и трактовке фактов, то для публицистических произведений свойственны открытость авторской позиции, страстная эмоциональность, прямая обращенность к публике.

Художественность проявляется в наличии в художественно-публицистических произведениях собственной образной инфраструктуры, к которой можно отнести природные и предметно-вещественные зарисовки, микрообразы людей, лаконичные микрообразы (создаваемые художественно-выразительными средствами, например тропами). Художественность формы связана и присутствием в этих жанрах образа автора. Отметим, что этот образ является основной жанрообразующей категорией. В художественно-публицистических произведениях автор обладает широким спектром самовыявления. Основные задачи, решаемые в ходе создания автора (вне зависимости от жанра), заключаются в следующем: журналист, как носитель идейного замысла произведения, во-первых, должен четко обозначить свою мировоззренческую позицию в отношении описываемых событий и, во-вторых, постараться проявить свою творческую индивидуальность. Данное положение обусловлено тем, что в публицистическом произведении читатель имеет дело не с вымышленным образом, а с вполне реальным лицом, то есть личностью публициста.

Сатиричность выражается в том, что публицист выявляет комическое содержание отрицательного факта и подвергает его не только осмыслению, но и осмеянию. Создание комического эффекта достигается за счет различных художественно-выразительных средств: гиперболы, гротеска, фантастичности и т. д. В художественно-публицистических жанрах активно используются речевые приемы юмора и сатиры.

Истоки становления данного жанра коренятся в античной эпохе. Вспомним хотя бы тексты Плутарха (ок. 45 – ок. 127 гг.), который в своем главном сочинении «Сравнительные жизнеописания» обозревает более 50 биографий выдающихся греков и римлян. В новую эпоху прославился своими «Опытами» французский философ гуманист Мишель де Монтень (1533–1592 гг.). В своей книге эссе он обозревал конкретные исторические факты жизни и быта людей, тем самым создавая реалистический автопортрет своих современников. Как видим, жанр обозрения первоначально зародился и развивался в недрах литературы. Основоположником же журналистского обозрения, по мнению исследователей, считают французского писателя Луи Себастьяна Мерсье (1740–1814 гг.), который на протяжении 1781–1788 гг. отдельными частями публиковал в газете свою многотомную книгу очерков «Картины Парижа»[262].

В российской журналистике особый вклад в развитие жанра обозрения внес В. Г. Белинский (1811–1848 гг.). Работая в журналах «Отечественные записки» и «Современник» (1839–1848 гг.), он публиковал свои знаменитые ежегодные обзоры литературы. В своих обзорных статьях об А. С. Пушкине (1843–1846 гг.), М. Ю. Лермонтове, Н. В. Гоголе и др. «раскрыл национальную самобытность, народность, гуманизм этих писателей, провел анализ путей развития русской литературы»[263].

Отметим, что годовые обозрения литературы были очень популярны в русской критике первой трети 30-х гг. XIX в. Такие обзоры писал Н. И. Греч в журнале «Сын Отечества» (обзоры литературы за 1814, 1815–1816, 1817 гг.); А. А. Бестужев в альманахе «Полярная звезда» (обзоры за 1823, 1824–1825 гг.)[264], но особая заслуга в развитии данного жанра, конечно, принадлежит В. Г. Белинскому. По его мнению, годовое обозрение предполагает выводы, подведение итогов развития литературы за текущий год. Благодаря именно обзорным статьям В. Г. Белинского в российской журналистике этот жанр приобрел устойчивую двухчастную структуру: 1) историко-теоретическое вступление и 2) собственно годовой обзор[265]. Жанр годового обзора, как отмечает Р. Б. Митчина, привлекал В. Г. Белинского широкими возможностями, заложенными в нем: рассмотрение литературных произведений в одном году давало возможность внимательно анализировать литературный процесс[266]. С точки зрения прикладного характера изучения годовых обозрений В. Г. Белинского полезны тем, что в них он уделял большое внимание вопросам критики, принципам создания современных литературных обозрений, наконец, раскрывал таинство мастерства обозревателя и многое другое.

Современный жанр обозрения представляет один из самых универсальных жанров публицистики. Его универсальность проявляется в том, что обозрению, как справедливо отмечал Е. П. Прохоров, «свойственно и информационно-публицистическое, аналитико-публицистическое и художественно-публицистическое отражение действительности». И далее ученый подчеркивает, что в обозрении может «“уместиться” все то, что по отдельности становится предметом для репортера или очеркиста, автора корреспонденции или отчета»[267]. Действительно, жанр обозрения может включать в себя различные жанровые элементы. Например, от репортажа он вобрал в себя наглядность, от корреспонденции – аналитичность, от очерка – образность изложения. Но несмотря на такую «всеядность», обозрение обладает собственными жанровыми особенностями.

Первая особенность связана с принципом панорамности, которая предполагает опору на многочисленные, разные по характеру, но типичные факты, составляющие фундамент обозрения.

Вторая особенность обусловлена целостностью и наглядностью отображения действительности. По мнению исследователей, те или иные факты и явления рассматриваются в обозрении не самостоятельно (как у хроникера, репортера, корреспондента), а как элементы целого. Здесь важно обнаружить связи и взаимозависимости между фактами, подчеркивающие значение самих фактов[268].

Исходя из этих особенностей, не сложно определить и предмет отображения обозрения. В его качестве выступает совокупность социальных фактов современности. Благодаря комплексному и всестороннему подходу в освещении событий, явлений, ситуаций и явлений действительности журналисту удается «панорамировать движение жизни», выделять и подмечать в ней все самое существенное и значимое, наконец, единым взглядом охватывать самые многообразные факты во всех их взаимосвязях. С помощью обозрения можно осветить любые сферы жизни. При этом обозреватель должен:

• возбуждать интерес аудитории, рассказывать ей о событиях, процессах, происходящих в общественной жизни;

• отстаивать передовые точки зрения и способствовать совершенствованию «личной стратегии» граждан;

• обнаруживать в явлениях их сущность, показывать противоречия действительности;

• через выяснение сущностных связей, определение линии развития явлений осмысливать ход общественного развития;

• способствовать практическому решению проблем общества»[269].

Для решения этих задач журналисту необходимо опираться на различные факты, которые и составляют основу обозрения. Отметим, что характер группировки фактов имеет в обозрении свои особенности.

Отбор фактов осуществляется в обозрении для решения разнородных задач. Во-первых, факты могут использоваться для наглядного воздействия на читателей с помощью подбора ярких и запоминающихся деталей; во-вторых, в качестве весомых аргументов в процессе доказательства каких-либо положений автора; в-третьих, для воссоздания панорамы события. Как видим, в обозрении факт может выступить и как яркая деталь события, способная наглядно и колоритно обрисовать происходящее, и как один из многих элементов жизненной ситуации, с помощью которых становится возможным показать более масштабный срез события. Поэтому, как отмечают исследователи, обозреватель должен «обладать как талантом микрокопирования жизни, так и талантом широкого ее видения, как бы разглядывая мир через бинокль…»[270] При написании обозрения ученые советуют группировать социальные факты «по их содержанию (социально-экономические, исторические) или по их структуре (сложные и простые), либо по значимости (существенные и несущественные)»[271]. Такая группировка фактов необходима для того, чтобы выйти на некие закономерности, на широкомасштабные обобщения и выводы.

Таким образом, создание целостной картины действительности возможно только за счет систематизации фактов, их группировки по типу, наконец, их комплексного и всестороннего осмысления.

В силу того, что в процессе сбора фактов обозревателю приходится обращаться к различного рода событиям, происшедшим в разные временные периоды, важное значение в обозрении имеет категория «социального времени». В хронологическом плане, отмечают исследователи, обозрение может охватывать несколько лет (даже столетие), один год, несколько месяцев, месяц, несколько недель, неделю, один день. «Социальное время в публицистическом обозрении – мера, дающая журналисту возможность подняться на ту или иную ступень обобщения социальных и духовных процессов, явлений, событий, фактов»[272]. Чтобы собрать воедино эти разнородные, и разорванные во времени и пространстве события, обозреватель может воспользоваться приемом их тематической взаимосвязи. Объединенные одной темой разнородные события могут приобрести, с одной стороны, пространственно-временную близость, а с другой – выстроиться не по хронологическому признаку, а по принципу внешних и внутренних отношений и взаимозависимостей. Только за счет данного приема удается отобразить определенные периоды жизни людей в широком социальном контексте.

Сходные приемы в работе с фактами и с их пространственно-временной компоновкой используются и в публицистической статье. Но данное сходство имеет только внешний характер. Во главу угла в статье ставятся не факты, а поиск за счет их исследования каких-либо закономерностей. При написании статьи найденные факты могут даже не упоминаться. В обозрении же важны не закономерности, а сами факты, с помощью которых создается панорама жизни. Таким образом, факт в обозрении выступает как одно из слагаемых закономерности. «От всех других жанров публицистики, – пишет Е. П. Прохоров, – обозрение отличает то, что здесь главную роль играет система фактов, что в этом жанре факт – не только база и опора при доказательстве и анализе, но в первую голову само доказательство»[273]. В силу того, что в обозрении центром тяжести выступают «свежие факты, свежие впечатления», поиск типичных и характерных фактов является для него доминирующей творческой установкой.

Формы презентации фактов в конкретном материале имеют свои особенности и в различных разновидностях обозрения.

По природе средств массовой коммуникации, имеющих неповторимую специфику и свои внутренние закономерности, различают такие виды обозрения, как журнальное, газетное, книжное, кинообозрение, радиообозрение, телеобозрение.

По содержательному признаку выделяют общее обозрение, тематическое обозрение.

Классифицируя обозрения по форме, можно выделить такие три группы, как информационно-публицистическое, публицистическое и художественно-публицистическое обозрение[274]. В общем обозрении в качестве предмета отображения выступают наиболее значимые для общественности факты действительности. В такого рода публикациях обозреватель может касаться различных сфер жизнедеятельности людей за определенный период. Главное здесь – показать определенный срез жизни во всем ее многообразии.

Тематические обозрения пишутся всегда на конкретную тему и, как правило, нацелены на раскрытие какого-то ее аспекта. Факты здесь подбираются и выстраиваются по принципу тематического единства и призваны раскрыть суть жизненного явления. В газетной периодике тематическое обозрение служит «своеобразным способом подведения итогов разрабатываемой газетной темы. В таком обзоре легко свести в единую картину то, что разбросано по многочисленным информационным материалам»[275]. Данные материалы могут быть написаны в виде и репортажного обозрения (в этом случае автор передает свои непосредственные чувства по поводу прочитанного или увиденного), и обзорной статьи (здесь на первое место выходит анализ), и обзорной рецензии (в таком случае оценке подвергаются различного рода публикации), и т. д. Жанровые трансформации здесь не только возможны, но и желательны, так как именно в этом проявляется универсальность данного жанра публицистики.

Основное назначение обзора печати состоит во всестороннем анализе содержательных и оформительских характеристик газеты. Работа над подобного рода материалами представляет своеобразное микроисследование. На предварительном этапе по подготовке обзора журналисту необходимо выработать определенную программу. В ней желательно четко определить объект и предмет анализа, цели и задачи обзора, обозначить искомую проблему, наконец, обосновать способы интерпретирования полученных данных. Подобный подход позволит обозревателю не просто рассказать о том, что понравилось или нет в газете, а обнаружить определенные тенденции в исследуемой проблеме.

Объектом анализа могут выступить одно или несколько изданий. Предметом обзора могут стать тематическая и идейная направленность издания, жанровое своеобразие публикуемых материалов, язык и стиль подачи материалов, оформительские компоненты и т. д. По видам обзоры подразделяются на общие и тематические. В общих обзорах рассматриваются наиболее характерные признаки издания. К данному виду целесообразнее всего обращаться тогда, когда автору необходимо представить целостное лицо издания или группы газет. Тематические обзоры ориентированы на выявление определенных тенденций, характерных для издания в освещении той или иной темы или проблемы.

В ходе подготовки обзора важно помнить, что нужно не только рассказать о полученных данных, но и выразить свои оценки, выводы и рекомендации. Только в этом случае можно достичь практической значимости обзора. Все данные, приведенные в обзоре, анализируются, сопоставляются и сравниваются.

Еще с античных времен сатира[396] играла особую роль в выявлении и осмеянии негативных сторон жизни общества. Предметом ее отображения были сложные, порой неоднозначные общественно-политические процессы, происходившие в социуме, социальные противоречия и конфликты, порождавшие вражду между людьми, и многое другое. Все это требовало от сатириков не только пристального изучения, но и критического осмысления. Необходимость в сатирическом обличении возникала там, где только средствами комического осмеяния и негодования можно было вскрыть внутренне превратные явления жизни. Сатира к тому же выступала важным элементом коммуникации, обеспечивая социум определенным типом информации, которая отличалась злободневностью, конкретностью, адресностью и комичностью. Исследователи справедливо отмечают, что специфику сатирических текстов «составляет не просто передача информации определенного типа, а стремление повлиять на сознание аудитории таким образом, чтобы оказать воздействие на систему ценностных ориентаций личности»[397]. С этой целью в любом сатирическом произведении используются как публицистические, так и художественно-выразительные средства воздействия на сознание массовой аудитории. В сатирических произведениях авторы сознательно заостряют жизненные проблемы, смело нарушают пропорции в изображаемых явлениях, подчеркнуто тенденциозно представляют факты, активно задействуют различные художественно-выразительные средства описания, такие как гротеск, сарказм, ирония, метафора и многое другое, с тем чтобы наиболее выпукло и зримо представить и осмеять социальный порок. Именно поэтому сатирический образ всегда условен, несмотря на то что имеет документальную основу.

За много веков своего существования сатирическая публицистика менялась и совершенствовалась, приобретая новые жанровые признаки и виды. Но неизменной осталась ее традиционная форма отображения действительности: обличение и высмеивание отрицательных сторон жизни.

В сатирических жанрах журналистики нашли свое неразрывное соединение публицистические, художественные и комические начала. Безусловно, такое уникальное сочетание серьезным образом сказалось на становлении и развитии памфлета и фельетона. Публицистические элементы наделяют данные жанровые формы злободневной актуальностью, с помощью художественных средств создаются типические образы, а комические приемы рассчитаны на высмеивание негативных и отрицательных явлений общественной жизни людей. При этом обязательным результатом такого сатирического осмеяния всегда был смех.

По мнению ученых, истоки сатирической публицистики уходят в Античность, когда римские ораторы использовали смех в борьбе с политическими противниками[398]. Например, Марк Туллий Цицерон в трактате «Об ораторе» изложил свои взгляды на сатиру греческих и римских риторов. Он считал, что, если обозначить и выявить безобразное по своей сути явление в адекватной форме, не будет ничего смешного, смех вызывается не самим безобразным фактом, а тем особым углом зрения, под которым он рассматривается[399]. О чем это говорит? Во-первых, что в основе сатирических жанров художественной публицистики лежат не вымышленные факты и жизненные коллизии, придуманные автором, а реальные. Во-вторых, что «особый угол зрения» ориентирует журналиста не только на выявление отрицательных сторон жизни людей, но и на их публичное высмеивание. Именно поэтому во все времена сатирическая публицистика считалась наиболее эффективным инструментом в борьбе с общественным злом.

Жанр памфлет, как считают исследователи, берет свои начала в саркастической басне. Именно в этой жанровой форме писал свои остроумные произведения Эзоп (VI в. до н. э.). Почему же басня стала предтечей памфлета? В античную эпоху басню относили не к поэзии, а к философии. Аристотель, к примеру, рассматривает данную поэтическую форму не в своей «Поэтике», а в «Риторике». Почему? Особенностью саркастической басни было наличие в ней не только поэтического стиля и приема, но и морально-дидактической части. Именно благодаря этой своей двойственной природе басня в античную эпоху могла выступать сильным публицистическим орудием, с помощью которого в аллегорической форме могли высмеиваться политические противники, различные типы людей, представленные в виде животных, наконец, порочные человеческие нравы и судьбы. Как видим, данная поэтическая форма была нацелена на выработку у читателя определенных моральных умозаключений, оценок, суждений и мнений о том или ином конкретном жизненном явлении, что и сближало ее с публицистикой.

Свое же название памфлет (в античную эпоху такого жанра не существовало) получил от слияния двух греческих слов: pamm («все») и filego («жгу», «воспламеняю»). Это двуединство сказалось и на природе данного жанра художественной публицистики. «Две стилеобразующие стихии – документальная основа и образная система доказательств – переплетаются в жанре»[400], что в свою очередь подтверждает генетическую связь памфлета не только с саркастической басней, но менипповой сатирой, основанной Мениппом из Гадары в III в. до н. э. Данный вид сатиры характеризуется «соединением философских рассуждений с пародийной сатирой»[401]. По мнению М. М. Бахтина, «важнейшая особенность жанра мениппеи состоит в том, что самая смелая и необузданная фантастика и авантюра внутренне мотивируются, оправдываются, освещаются здесь чисто идейно-философской целью – создавать исключительные ситуации для провоцирования и испытания философской идеи – слова, правды, воплощенной в образе мудреца, искателя этой правды». И далее: «…фантастика служит для искания правды, провоцирования и, главное, для ее испытания»[402]. Как видим, «авантюрная фантастика» и «философская идея» находятся в мениппее в нерасторжимом художественном единстве. В отличие от «саркастических диалогов», где автору необходимо было выстраивать и продумывать четкую систему аргументации, в мениппее он мог полагаться только на свою фантазию, выдумывать собственные миры, пользоваться свободой «сюжетного и философского вымысла», наконец, полностью отходить в своих описаниях от жизненного правдоподобия. Впервые, как отмечает М. М. Бахтин, в мениппее «появляется и то, что можно назвать морально-психологическим экспериментированием: изображение необычных, ненормальных морально-психических состояний человека – безумий всякого рода (“маниакальная тематика”), раздвоения личности, необузданной ментальности, необычных снов, страстей, граничащих с безумием, самоубийств и т. п.»[403]. Все эти элементы в своей совокупности: и философские идеи, и вымышленные фантастические образы, и морально-психологическое экспериментирование – в менипповой сатире пронизаны общей пародийной установкой: свободным соединением серьезности и комизма, философских рассуждений и сатирического осмеяния. Именно такой подход в познании и описании действительности стал применяться и в памфлете.

Разновидностью памфлета считается инвектива, которой искусно пользовались Марк Туллий Цицерон и его оппонент историк Саллюстий[404]. Как отмечается в «Новейшем философском словаре», «инвектива (от англ. invective – “обличительная речь”, “брань”) – культурный феномен социальной дискредитации субъекта посредством адресованного ему текста, а также устойчивый языковой оборот, воспринимающийся в той или иной художественной культурной традиции в качестве оскорбительного для своего адресата»[405].

Объектами осмеяния во времена М. Т. Цицерона были, как правило, его политические оппоненты. Саркастическое обличение, содержащее в своей основе инвективу, стало, по мнению А. Н. Тепляшиной, одним из важнейших признаков памфлета[406].

Объектами таких сатирических обличений были не только политики и их идеологические взгляды, но и негативные жизненные явления. По мнению Б. В. Стрельцова, «памфлет – это сатирическое произведение художественно-публицистического жанра, обличающее политически враждебные взгляды, действия, психологию, враждебную идеологию, социальную систему. В памфлете критика враждебных взглядов, их осмеяние и осуждение обычно носит характер разоблачения»[407]. И не только. Весь обличительный пафос в памфлете рассчитан на политическое и моральное уничтожение идеологического противника, который составляет объект сатиры[408].

Обличения в памфлетных формах бывают, как отмечают ученые, двух типов: открытое и прикрытое. «Открытое, или прямое, обличение проявляется тогда, когда автор по ходу повествования, действия при помощи тех или иных приемов высказывает свое отношение к изображаемому объекту, явлению. Прикрытое обличение, как правило, встречается в аллегорических формах памфлета, где автор системой иносказаний, недомолвок, намеков, эзоповским языком создает своеобразное (зачастую прозрачное) покрывало или же выступает в роли “постороннего” наблюдателя: как будто констатирует окрашенные в едкие сатирические тона факты, не высказывая непосредственно своего отношения к ним»[409]. В ходе обличения автор может использовать различные приемы.

• Саркастические отступления. Несмотря на то что сарказм[410]не является юмористическим приемом, в памфлете такого рода язвительная насмешка над оппонентом применяется в качестве сатирического изобличения. Суть такого осмеяния заключается в следующем: автор памфлета, выявив смешное и уродливое в действительности, не скрывает от читателя своего гневного негодования по данному поводу. Являясь эффективным средством сатирического заострения, сарказм направлен на открытое осуждение негативного явления и создание комического эффекта.

• Ирония[411] является риторическим приемом. В отличие от саркастических высказываний данный стилистический прием имеет завуалированный характер. По мнению Д. О. Юмашева, «ироническое описание характеристик предмета часто предполагает использование переносных значений»[412]. Подобного рода словесное притворство рассчитано на то, чтобы совместить несовместимое: истинное и ложное, серьезное и насмешливое, благородное и презрительное. Именно благодаря таким взаимоисключающим толкованиям какого-либо негативного явления создается комический эффект. Автор, выражая насмешку под видом одобрения или похвалы, тем самым утверждает противоположное тому, о чем действительно думает.

Помимо обличения важным жанрообразующим признаком выступает в памфлете полемическое противостояние. Термин «полемика» происходит от др. – греч. polemikos, что означает «военный», «вражеский», «враждебный»[413]. Поэтому в отличие от других видов спора полемика всегда предполагает открытую конфронтацию, противостояние, противоборство сторон, идей и взглядов. Если, к примеру, в той же дискуссии стороны пытаются прийти к некому согласию посредством всестороннего обсуждения проблемы, то основной задачей полемики является победа над своим оппонентом, утверждение своей позиции. Таким образом, в отличие от других видов спора в полемике важно умение не только аргументированно доказывать свою позицию, но и использовать различные полемические приемы, эффективно противостоять логическим уловкам противника, самому выдвигать выгодные доводы, навязывать оппонентам свой сценарий беседы, постоянно корректировать свою тактику спора и т. д. Но это, конечно, не значит, что в ходе полемики памфлетисту дозволено задействовать некорректные логические приемы, такие как подмена тезиса или применение ложных аргументов. Основная задача полемического противостояния – поиск истины в диалектическом ее понимании, которая, по мнению А. Н. Тепляшиной, «предполагает относительность добытого знания на каждом этапе, отказ от устаревших представлений и нахождение взамен им новых истин»[414]. По мнению данного исследователя, «полемические тенденции могут находить свое выражение в памфлете в двух вариантах: автор либо опровергает определенную систему мнений, подвергает ее критике, основываясь на высказываниях оппонента, либо высказывает свою точку зрения, утверждая ее в полемике, диалоге с собеседником»[415]. Умение памфлетиста ставить и обсуждать важные общественные проблемы, аргументированно отстаивать свою точку зрения, опровергать мнения своих оппонентов, доказывать и убеждать есть основа его полемического мастерства. Именно благодаря такому полемическому напряжению памфлет приобретает характерную только для данного жанра остроту.

Таким образом, обличительная позиция автора, с одной стороны, и полемическое противостояние с оппонентами – с другой выступают важнейшими жанрообразующими признаками памфлета. Без этих элементов любой текст утрачивает памфлетный характер.

В отличие от памфлета история возникновения и становления жанра фельетона не столь богата и разнообразна. В переводе с французского слово feuilleton обозначает «листок». В 1800 г. в одном из январских номеров французской газеты «Журналь де Деба» появилось приложение в виде дополнительного информационного листка с развлекательным содержанием. Данная вкладка оказалась столь востребованной среди читателей, что в газете стали выпускать ее регулярно. Здесь публиковались театральные афиши, ребусы, юморески. Именно подобного рода листки и стали называться фельетонами. Публикация таких материалов носила непринужденный характер. Они были призваны отвлечь читателей от политики и от обсуждения серьезных вопросов и т. д. В истории печати редко бывает, когда та или иная рубрика приобретает жанровые признаки. Но именно это произошло с фельетоном, который в ходе своего формирования превратился из термина в боевой жанр художественной публицистики. В годы Великой Французской революции фельетон, как сатирический жанр журналистики, активно использовался публицистами того времени, что еще раз подтверждает тезис о том, что сатира была наиболее востребована в эпоху политических катаклизмов и перемен.

История возникновения и становления фельетона в отечественной печати во многом схожа с историей его становления в печати французской. По мнению Д. О. Юмашева, в России слово «фельетон» изначально также обозначало место на газетной полосе, а точнее, нижнюю часть полосы, «подвал», где публиковались развлекательные материалы о театре, музыке и т. д. «Такие рубрики появляются в отечественной периодике в первой половине XIX века. Сначала в “Русском инвалиде”, затем в “Северной пчеле”. К середине века происходит усиление позиций данной рубрики в периодических изданиях»[416]. В этом ряду Д. О. Юмашев упоминает и рубрику «Смесь», характерную для отечественной периодики той эпохи. В ней, как отмечает исследователь, помещались заимствованные из зарубежной печати материалы, юмористические тексты, анекдоты. Публикации носили не только развлекательный характер, но и информационный. В частности, в «Смеси» могли публиковаться официальные указы[417]. Но само формирование жанра фельетона шло в России по специфическому пути. Вот как описывает направления его жанровой дифференциации Д. О. Юмашев: «Нравоописательный фельетон – одна из разновидностей жанра (Ф. Булгарин, В. Межевич, О. Сенковский). Еще одним типом становится фельетон, предметом которого являлись литературные и театральные новости (В. Соллогуб, Э. Губер, К. Полевой). Третья жанровая форма отличалась влиянием литературного течения натурализма и, в частности, очеркистики (Н. Некрасов). В период с 40-х по 60-е гг. XIX в. формируются характерные для данного жанра черты»[418]. Если исходить из данной дифференциации, то можно заметить, что в фельетонах той поры уже наметились те жанровые признаки, которые стали со временем устойчивыми: критические описания нравов эпохи, картинки быта, полемические заметки о литературно-театральной жизни, наконец, «физиологические» очерки. Как отмечает Л. Ф. Ершов, «в основу наиболее распространенного композиционного принципа брались законы ораторского искусства, фельетон часто имел форму остроумного авторского монолога, перебиваемого отступлениями от основной темы, с непринужденным переплетением повествовательных и разговорных интонаций. Преобладал информационно-критический… момент»[419]. Уже здесь мы видим, что некоторые характеристики фельетонного стиля, такие как ироничность в описании человека и общества, авторские комментарии, использование выразительных средств разговорного языка, становятся жанрообразующими признаками фельетона. Несмотря на свою популярность среди массовых читателей, «понятие фельетон звучало для интеллигентного русского читателя настолько уничижительно, что даже вопросы литературы, искусства, театра трактовались в тяжелых журнальных статьях, а не в легких газетных фельетонах»[420]. Впрочем, несмотря на то что данный жанр считался низкопробным, видные литераторы той эпохи (к примеру, Белинский, Писарев, Добролюбов) не чурались писать отдельные свои статьи в фельетонном стиле, хотя открыто в этом не признавались.

Дальнейшее становление фельетона в отечественной журналистике переживает качественно новый этап развития.

С начала 1880 г. в России расцветает юмористическая журналистика. Именно на тот период приходится начало творчества А. П. Чехова, который под литературным псевдонимом Антоша Чехонте публиковался в сатирических журналах «Осколки», «Будильник», «Стрекоза», «Свет и тени» и др. В данном жанре охотно писали и другие известные русские писатели. Возможно, именно благодаря этому на рубеже 1890–1900-х гг. фельетон становится фактом «большой» литературы. Наиболее приметными фигурами того периода, внесшими значительный вклад в развитие этого жанра, являются А. В. Амфитеатров и В. М. Дорошевич. Их достижения развили авторы «Сатирикона» А. Т. Аверченко, Н. А. Тэффи, А. М. Черный и др. Предметом отображения их фельетонов выступают уже не только семейно-бытовые отношения, но и социальная проблематика (бюрократизм, межнациональные конфликты, мещанство и т. д.). В фельетоне того периода соединяются такие разновидности смеха, как ирония, веселый юмор, злая сатира, сарказм.

В советский период фельетон, как и вся сатирическая литература в принципе, становится «средством пропаганды, направленным против врага»[421]. Интересна в этой связи трактовка данного термина, которая дается в советских словарях.

В «Словаре литературных терминов» 1925 г. указывается, что «фельетон мыслится ныне как особый жанр газетной статьи»[422]. К тому периоду сформировались разновидности фельетона по тематическому признаку: политический, литературный, театральный, наконец, «маленький фельетон» – «образчик “эзоповского языка”, острая политическая сатира, замаскированная нарочито-юмористической формой»[423].

В «Литературной энциклопедии» 1929–1939 гг. фельетон определяется как «малая художественно-публицистическая форма, характерная для периодической печати (газеты, журнала) и отличающаяся злободневностью тематики, сатирической заостренностью или юмором»[424]. Важно здесь отметить, что в данном определении впервые говорится о синтезе в фельетоне двух начал: художественной литературы и публицистики, а также о модальности жанра «сатирической заостренности и юмора». Таким образом, начиная с 40-х гг. прошлого столетия фельетон становится одним из самых боевых жанров советской журналистики.

В «Краткой литературной энциклопедии» 1972 г. фельетон рассматривается как жанр художественно-публицистической литературы, в котором всегда присутствует критическое начало, хотя не «всегда были определяющими элементы сатирической обработки материала»[425]. В этом словаре перечисляются и жанровые признаки фельетона: «подвижность предмета сообщения или рассуждения, видимая “бесплановость”, легкость, непринужденность композиции, пародийное использование различных литературных, а также внелитературных жанров и стилей: частного и делового письма, дневника, донесения, доклада, резолюции и т. п.»[426]. «Подвижность» предмета сообщения, необязательность «сатирической обработки материала», смешение стиля и многое другое делают жанровые признаки фельетона крайне неустойчивыми и гибкими. Возможно, именно в этом заключалась основная трудность в определении его жанровой природы.

Современные исследователи при определении сущности данного жанра сделали акцент на описании «портрета» фельетона. По мнению Г. В. Лазутиной и С. С. Распоповой, «предметом отображения в фельетоне становятся несообразности в поведении людей, ведущие к возникновению абсурдных ситуаций в обществе. Функциональная предназначенность жанра – раскрывать мотивы, намерения и действия лиц, способных нанести вред обществу и отдельным людям. Смысл фактов, воссоздающих одну или несколько ситуаций, вскрывается сатирическим контекстом. При построении в качестве “иронического ключа” используются исторические, фольклорные и другие параллели»[427]. Данный «портрет» фельетона мы бы дополнили характеристикой фельетонного образа. Фельетон, как форма газетной публицистики, всегда строится на документальных фактах. Но, являясь одновременно литературной формой, он не может обойтись без фантазии художника. Вероятно, именно на стыке реального факта и фантазии рождается тот сатирический образ, благодаря которому в фельетоне достигается комический эффект. Исследуя данный феномен, современные исследователи отмечают: фельетон предполагает, что факт, являющийся предметом сатиры, должен быть определенным образом «деформирован», чтобы избежать императивности. «Стремясь выявить комическое, сатирик-публицист ориентируется на такую деформацию факта, которая позволила бы за едва заметными приметами явления увидеть само явление»[428]. Достигается это за счет иносказательности, когда автор не просто приводит в фельетоне факты, а как бы намекает на них. Такая «игра» с фактами, по мнению Д. О. Юмашева, «простор для усиления образности и применения целого ряда средств сатирического заострения: гротеск, гипербола, пародирование и литота»[429]. Используя данные приемы в образной трактовке фактов и явлений, автор способен вскрыть их комическую сущность.

Обобщая все эти подходы, можно сказать, что публицистичность фельетона проявляется в отклике на злободневные факты, а его художественность – в их сатирической интерпретации. Именно в этом, на наш взгляд, проявляется сложная жанровая природа фельетона.

Рассмотрев жанровые особенности памфлета и фельетона, мы можем теперь четко определить основные их сходства и различия. Только на первый взгляд кажется, что особой разницы между данными жанрами нет. Ведь и памфлет, и фельетон ориентированы не только на выявление негативных сторон жизни социума, но и на их сатирическое осмеяние. В этом их сходство. Но есть между указанными жанрами и принципиальные различия. Характерными жанровыми признаками памфлета будут обличительная направленность, злободневность и тенденциозность. Для создания комического здесь чаще всего используются сарказм и ирония, а основным жанрообразующим признаком является полемическое противостояние различных точек зрения. Основная функциональная задача памфлета – «социально-политическое обличение, направленное на полную дискредитацию объекта критики»[430]. Жанрообразующими признаками фельетона являются художественно-публицистическое обобщение фактов, иносказательная их трактовка и создание за счет этого комического эффекта. Для создания сатирико-юмористического образа здесь могут быть использованы самые различные художественные средства изображения: метафора, ирония, гротеск, каламбур и другие юмористические элементы. Основная функциональная задача фельетона – создание сатирико-юмористического образа, за которым всегда угадывается конкретное жизненное явление.

Таким образом, рассмотрев жанровую систему печатных СМИ, мы увидели, что их трансформация обусловлена социально-экономическими и политическими изменениями, которые произошли в российском обществе за последние три десятилетия. На современном этапе данный процесс происходит за счет смещения одних жанров другими. В системе жанров российской журналистики на периферию отошли такие крупномасштабные формы, как очерк, а в центр выдвинулись информационные. Срединное положение занимает группа аналитических жанров. Свою актуальность сохранили и сатирические жанры журналистики памфлет и фельетон.

Значение появления Интернета и его влияние на процессы коммуникации в обществе сравнивают с изобретением книгопечатного станка И. Гуттенбергом. Действительно, стоило Интернету зародиться в 70-х гг. XX столетия, как в 1990-е гг. он стал центром информационных потоков, стекающихся со всего мира, а уже через пять лет его аудитория достигла 50 млн пользователей. В то время как телевидению, чтобы достичь подобного охвата, потребовалось 13 лет, а радио – 38. К началу 2000 г., по оценке специалистов, только в России услугами Всемирной паутины пользовались уже около 1,5 млн человек, а в мировом масштабе эта цифра достигала полумиллиарда. Все это говорит о том, что развитие и внедрение новых технологий идет ускоряющимися темпами, затрагивая не только информационные среды в целом, но и информационные средства.

Около двадцати лет назад Стивен Леви предсказывал, что Интернет в итоге станет «средством, через которое мы сможем поддерживать постоянный контакт со своими семьями, смотреть телевизор, написать послание другу, проверить трафик, прочесть статью в газете, написать отчет по работе, совершить телефонный звонок и купить книгу»[431], и был прав в своих предсказаниях. Теперь абсолютно все, о чем он писал, стало реальностью. Действительно, для представителей любых сфер социальной жизни стало уже неизменной привычкой применение веб-технологий. И если ранее, во время своего создания, Сеть использовалась исключительно в качестве среды передачи текстовых файлов и сообщений электронной почты, то сегодня она решает более сложные задачи распределенного доступа к ресурсам и информации.

Эпоха «электронного общества», предсказанная еще в 1962 г. известным канадским философом Маршалом Маклюэном[432], принесла с собой новые коммуникационные технологии, новые методы и инструменты взаимодействия с широкими массами общественности. Ведь Интернет доступен сейчас не только через компьютерные сети, но и через спутники связи, радиосигнал, кабельное телевидение, телефон, сотовую связь, специальные оптико-волоконные линии и электропровода. При низкой стоимости услуг (часто это только фиксированная ежемесячная плата за используемые линии) пользователи могут получить доступ к коммерческим и некоммерческим информационным службам. И чем заметнее результаты цифровой революции, тем больше зависимость человека от медиасреды, отмечает Е. Л. Вартанова[433]. Другими словами, на сегодняшний день мы имеем дело с человеком медийным, имеющим индивидуальные разносторонние информационные потребности. Для того чтобы каким-то образом контролировать эмоциональный климат новой информационной среды, журналистика вынуждена расширять поле своих функциональных и производственных задач. Теперь помимо изучения последних достижений в коммуникационной среде, умения правильно применять эти знания при организации проектов и приобретении навыков свободного пользования интернет-ресурсами производителям информации необходимо уметь создавать такие массмедиа, которые смогут «выполнять различные заказы на информирование, рекреацию, интеграцию, мобилизацию»[434]. Таким образом, журналистика и средства массовой информации (СМИ) стремятся к универсальному обслуживанию информационных интересов аудитории, осуществление которых в полной мере возможно лишь в среде киберпространства.

Анализ, проведенный Е. Л. Вартановой в статье «О современном понимании СМИ и журналистики», показывает, что в массмедиа сегодня представлен значительный объем журналистских текстов, и чем исторически «взрослее» и технологически традиционнее СМИ, тем больше в них содержания, созданного журналистами. Из существующих сегодня массмедиа самым древним автор называет печатную газету по той причине, что именно газеты практически полностью создавались журналистами или людьми, которые были напрямую связаны с журналистикой[435]. Возможно, поэтому первыми осваивать интернет-пространство из традиционных СМИ начали газеты (1992), затем радио (1998) и далее телевидение (1999).

Развитие и становление интернет-журналистики происходило на фоне бурно развивающегося русского сектора Интернета. По мнению И. Давыдова, историю русского медийного сектора можно подразделить на четыре периода.

Первый период: от появления первых русских интернет-ресурсов (стоит отметить, что большинство из них разрабатывалось по понятным причинам представителями русской диаспоры за рубежом, в первую очередь – в Израиле и США) до конца 1998 г. Этот этап характеризуется преобладанием авторских ресурсов, новостных блогов, незначительным количеством крупных игроков на информационном рынке, их низкой активностью и, соответственно, невысоким уровнем вложений в медийный сектор Интернета[436].

Как отмечает Т. В. Изгаршева, до 1995 г. уровень развития Интернета не позволял говорить о какой-то деятельности, рассчитанной на массового потребителя, поскольку доступ к сайтам имели в основном люди, непосредственно связанные с интернет-бизнесом или зарубежными пользователями[437]. Тем не менее постепенное перетекание бумажных изданий в Интернет началось в первом периоде, правда, пока с простого дублирования информации в Сеть. В октябре 1992 г. впервые было организовано оперативное распространение по сети Интернет электронной версии печатной газеты «Известия»[438]. Эту волну подхватили редакции «Аргументов и фактов» в 1997 г. и «Комсомольской правды» в 1998 г., создавшие электронные версии своих еженедельников.

Второй период: 1999 г. – начало 2000 г. Данный этап характеризуется ростом активности в медийном секторе, связанным, в первую очередь, с выборами в Государственную Думу Российской Федерации (19 декабря 1999 г.) и выборами Президента РФ (26 марта 2000 г.). Соответственно, в течение этого периода в Сети появился ряд новых игроков, имеющих те или иные интересы в средствах массовой информации и политике, и существенно увеличился рост вложений в развитие интернет-СМИ. Именно в этот период было разработано и реализовано большинство интернет-проектов, открыты сетевые СМИ, являющиеся лидерами медийной сферы русского Интернета и сегодня[439].

Самый крупный и масштабный проект в истории российской сетевой журналистики был реализован в марте 1999 г.[440] Gazeta.Ru – первое периодическое ежедневное электронное издание, выходившее под редакцией Антона Носика и в корне изменившее общее представление о перспективах новых видов СМИ в Интернете. С этих пор Интернет начинают воспринимать как новый канал коммуникации. В нем сливаются в единое целое текст и электронные СМИ, предлагаются дополнительные возможности для распространения информации и маркетинговых коммуникаций, наконец, формируются новые стратегии взаимодействия с аудиторией. Как отмечают эксперты, сегодня «традиционные медиа рассматривают Интернет скорее как возможность для роста, а не в качестве конкурента»[441]. Например, В. В. Ворошилов в свое время писал, что «конец двадцатого столетия ознаменован возникновением уникального и чрезвычайно перспективного средства массовой информации глобальной компьютерной сети “Интернет”»[442]. Здесь ученый говорит о рождении нового носителя информации – Интернета, средой распространения которого стала компьютерная сеть.

В этом же 1999 г. интернет-версию представила «Независимая газета» («НГ»). Это была первая крупная ежедневная газета, осмелившаяся полностью публиковать свои материалы, включая тематические приложения, в свободном доступе. Редактором электронной версии «НГ» стал известный сетевой журналист Александр Шерман[443]. В этот период стала выходить деловая газета «Ведомости». Сайт Vedomosti.ru был запущен одновременно с запуском самой газеты. Тогда же появились сайты «Коммерсанта» и правительственной газеты «Российская газета».

В 1999 г. появляются самостоятельные информационные ресурсы. Главный редактор Gazeta.Ru Антон Носик, покинув по каким-то причинам свою редакцию, открывает два новых информационных проекта: круглосуточную новостную интернет-службу Lentа. Ru и сетевую-газету Vesti.Ru, которые и сегодня считаются лучшими в стране по рейтингу информационно-поисковой системы Rambler.

Третий период отсчитывается с начала 2000 г. Данный этап связан с так называемым «инвестиционным бумом». В это время на рынок выходят новые игроки, которые (в отличие от активных участников второго периода) не имели определенных интересов в политической сфере. В основном ими были компании, связанные с западным (прежде всего американским) венчурным капиталом. Период характеризуется многочисленными попытками реализации в русском Интернете примитивно понятой «американской модели» и развитием крупных информационных (или имеющих информационную составляющую) ресурсов.

Формальной датой начала четвертого периода И. Давыдов считает 8 сентября 2000 г., когда стало известно о закрытии одного из наиболее амбициозных проектов, характерных для третьего периода, – портала «Поле. Ру». По мнению исследователя, «мы стоим на пороге четвертого периода, для которого, вероятно, будут характерны следующие черты: сохранение преобладания новостных ресурсов при возрастании значимости ресурсов комментарийного и смешанного типов»[444].

Периодизация, предложенная И. Давыдовым, как видим, основана на рыночных параметрах веб-медиа. Появление электронных изданий способствовало качественному переходу традиционной журналистики к более актуальной коммуникационной парадигме (средства массовой коммуникации, СМК). На смену авторским проектам и новостным блогам пришли достойные профессиональные интернет-медиа смешанного типа, по качеству ничуть не уступающие традиционным печатным изданиям.

К основным характеристикам электронных изданий можно отнести следующие.

1. Сверхоперативность и быстрота обновления информации. Появление информации в бумажных СМИ по сравнению с интернет-изданиями представляет собой довольно длинный и сложный процесс. Много времени затрачивается на макетирование номеров, верстку, корректорскую правку, типографскую печать. В сетевых СМИ подготовка и тиражирование новостей происходят быстрее и легче. Вся информация делится на два вида:

• статичную: тексты, размещаемые в редакционных рубриках. Данные материалы имеют три возможных варианта обновления содержания:

♦ произвольное, то есть по мере подготовки материала;

♦ с установленной периодичностью, например, ежедневно или еженедельно;

♦ перманентное, когда новости и сообщения размещаются на сайте сразу по мере поступления из информационных агентств, от корреспондентов или репортеров;

• постоянно обновляемую: «лента новостей», обновляемая мгновенно в режиме реального времени (в часах, минутах и секундах – на момент входа читателя в Интернет) по двадцать, а то и более раз в сутки, как только редакция получает новости от информационных агентств или по собственным каналам.

2. Объем памяти и архивных данных. Сетевые СМИ обладают неограниченным объемом информации по интересующим темам. Кроме того, любой пользователь в удобное для него время может обратиться к архиву новостей, журналистским материалам, документам, упорядоченным по датам, заголовкам, рубрикам и отделам за несколько месяцев и даже лет. Ни одно печатное СМИ не может похвастаться такой возможностью.

3. Иллюстративность. На страницах электронного издания пользователю в неограниченном объеме могут быть предоставлены:

• текст: он передает информационное, идейно-смысловое содержание новости и может сопровождаться такими элементами, как фото, графики, таблицы, звуки и др.;

• видеотекст: это порождение первых электронных терминалов и компьютерных сетей, он появился не более тридцати лет назад, когда на экспериментальной основе для первых пользователей персональных компьютеров создавались интерактивные службы. Поначалу видеотекст выполнял те же функции, что и телетекст, то есть представлял собой в основном информацию справочного характера, которую пользователи могли считывать с экрана монитора. Спустя десятилетия возможностями видеотекста заинтересовались издательские компании, информационные агентства, а также крупные периодические издания. Именно видеотекст дал мощный толчок к развитию современных онлайновых СМИ и привел к созданию общественно-информационных интерактивных служб, играющих в настоящее время важную роль в деятельности многих СМИ;

• фотографии цветные и черно-белые: наглядно фиксируют детали актуальной новости;

• звуковые фрагменты: могут использоваться как звуковое сопровождение в виде авторского текста или ремарки, шумовые эффекты, иллюстрирующие происходящие события и делающие их описание более реалистичным, а восприятие эмоционально чувственным. Звук может синхронно сопровождать включенные в текст повествования видеокадры, фоторепортажи или анимацию[445];

• видеосюжеты: темы, освещаемые в видеороликах;

• анимация: в электронных изданиях применяется как компьютерная мультипликация или простые анимационные файлы, при загрузке требует большей мощности. В основном анимация играет вспомогательную роль, способствуя наглядности описания соответствующих процессов и улучшению понимания и запоминания их описания[446].

4. Гибкие системы доставки, переадресация. Сетевой редактор может как поместить какую-либо информацию на сайт, включить ее в поисковые системы, так и отослать по мобильному телефону. Чтобы охватить как можно большее количество электронных изданий и агентств, можно переадресовать им материалы напрямую.

5. Нелинейная конструкция. Базирование всех интернет-изданий на нелинейном принципе получения информации предполагает совершенно иной уровень мастерства, при котором аудитория получает возможность соавторства при развитии темы материала. То есть посетители электронной газеты выполняют функцию активного зрителя: им предоставляется возможность выбирать интересующие блоки (новости, экономика, музыка, культура, здоровье, прогноз погоды и т. п.), просматривать фрагменты из обширного набора предложений, скользя по его элементам. Таким образом, веб-пользователи могут просматривать необходимую им информацию, исходя из собственной стихийно созданной хронологии. Именно поэтому от всей сетевой редакции требуется максимальный профессионализм в продумывании подачи материалов: группировать всю собранную информацию по теме не отдельными блоками, а в серии взаимосвязанных между собой текстов, чтобы привлечь и удержать большее количество аудитории.

6. Подписка. Посетитель электронного издания может подписаться на определенные категории и рубрики и таким образом составить «свою собственную газету» с необходимой ему информацией. При этом подписчик сам выбирает периодичность поставки информации – ежедневную, часовую или перманентную. У пользователя отпадает необходимость в поиске и последующем скачивании информации. Он получает ее прямо из Сети как по заказу.

Рассмотрев основные характеристики электронных изданий, мы еще раз убедились, что эффективность работы данного типа периодики несравнима с эффективностью традиционных форм печатных СМИ. Однако открытым остается вопрос о том, какие новые черты приобрели интернет-газеты.

Как было отмечено выше, состояние современной сетевой журналистики стало кардинально меняться с интенсивным развитием информационных технологий. Исследователи отмечают две наметившиеся тенденции: первая — создание единого информационного пространства посредством тесного сотрудничества традиционных средств массовой информации с глобальными телекоммуникационными средствами и вторая – свертывание информационных потоков[447]. Однако теория об особенностях журналистики складывается из различных типологических подходов, в каждом из которых предлагается свое видение. Поэтому, чтобы объяснить различия между видами интернет-изданий, рассмотрим традиционную их типологию, которая включает следующие параметры:

• территорию распространения (общероссийское, региональное, местное);

• социальное назначение (общеполитические, отраслевые, специализированные, популярные, элитарные);

• время выхода (ежемесячные, еженедельные, ежедневные, утренние, вечерние);

• характер и тип материалов (новостные, аналитические, смешанные).

Если рассматривать типологию онлайн-версии газет или журналов, то здесь можно найти прямое сходство с классической типологией печатных СМИ. Электронная версия издания в большинстве случаев является копией бумажного носителя: она полностью воспроизводит печатный аналог, имеет нумерацию страниц, иллюстрации, ссылки и т. п. В качестве примера функционирования в сети Интернет можно привести известные печатные периодические издания, такие как «Ведомости» (www.vedomosti.ru), «Известия» (www.izvestia.ru), «Комсомольская правда» (www.kp.ru), «Московский комсомолец» (www.mk.ru), «Коммерсант» (www.kommersant.ru).

В то же время оригинальные электронные издания изначально созданы для функционирования только в сетях Всемирной паутины и не имеют печатного аналога. Такого рода газету повторить в бумажной версии невозможно, так как она размещает на своих электронных страницах не только текстовые материалы и фоторепортажи, но и видеоматериалы, анимационные фрагменты, интерактивные беседы и др. Это обстоятельство порождает целый ряд препятствий при анализе типологических признаков сетевой прессы. В силу того, что Интернет является быстро развивающейся системой, очень трудно определить окончательные характеристики сетевых СМИ. Впрочем, некоторые существующие типологические признаки электронных изданий уже сформировались и требуют детального рассмотрения.

Первое, что следует исключить при анализе сетевых СМИ, – установление четкой связи между сетевым и печатным изданием, поскольку оба вида электронных изданий могут существовать как[448]:

• локальное электронное издание, предназначенное для локального применения и выпускающееся в виде определенного количества (тиража) электронных носителей информации (например, дисков);

• сетевое электронное издание, размещаемое на интернет-сайте и доступное неограниченному числу пользователей Сети;

• комбинированное электронное издание, допускающее оба варианта распространения.

Причем каждое из них должно содержать выходные сведения на титульном листе (титульном экране), которые включают[449]:

• сведения об авторах;

• заглавие;

• надзаголовочные данные (ведомственная принадлежность издающей организации);

• подзаголовочные данные (вид издания по природе основной информации – газета, журнал, сборник и т. п.);

• выпускные данные (наименование издательства, его почтовый и электронный адреса, объем в мегабайтах, тираж для локальных электронных изданий и т. д.);

• минимальные системные требования (требования к компьютеру, операционной системе, необходимое дополнительное программное обеспечение);

• классификационные индексы (УДК);

• номер государственной регистрации;

• международные стандартные номера (ISBN);

• штриховые коды;

• знак охраны авторского права (©);

• библиографическое описание;

• аннотацию.

Знакомство с онлайн-газетами, такими как «Лента.ру» (www.lenta.ru), «Утро. ру» (www.utro.ru), «СМИ.ру» (www.smi.ru) и «Дни.Ру» (www.dni.ru), показывает, что все вышеизложенные признаки, характеризующие печатные периодические издания, ничем не отличаются от тех же особенностей в приведенных электронных версиях. В этих изданиях присутствует информация о структуре редакции, четко обозначено целевое назначение, а также указана строго установленная периодичность выхода. Так, например, «Лента.ру» является круглосуточной новостной службой о событиях в России и за рубежом, «Утро.ру» – ежедневное общественно-политическое издание, которое выходит только в будние дни, «СМИ.ру» представляет собой ежедневное сетевое аналитическое издание и «Дни.Ру» выступает в качестве ежедневной российской электронной газеты. Отсюда вытекает закономерный вопрос: если сетевые издания частично идентичны газете, то о каком феномене интернет-журналистики приходится говорить? Выходит, что электронные СМИ являются не чем иным, как менее затратной формой периодической печати?

Отличительные особенности у подобного рода средств массовой информации существуют, только кроются они не столько во внешней структуре издания, как было уже отмечено нами, сколько во внутреннем наполнении (речь идет о журналистских публикациях). Действительно, сильное влияние гипертекстовых, интерактивных и мультимедийных технологий кардинальным образом меняет содержательную структуру информационных сообщений. Многие исследователи отмечают, что данные технологии создают для онлайн-СМИ особую мультимедийную среду:

• свободу в выборе формы сообщения, а следовательно, и возможность тонкой регуляции силы его эмоционального воздействия (использование, например, видеоизображения);

• возможность синтеза свойств телевидения, радио и прессы в структуре одного сообщения;

• отсутствие необходимости «пересказа» визуальных сообщений в текстовой или аудиоформе из-за отсутствия возможности передать их «как есть»;

• свободу эксперимента при создании новых журналистских жанров и синтезе существующих.

М. М. Лукина и И. Д. Фомичева полагают, что благодаря этим уникальным свойствам, которые предоставляют технологии Интернета, журналисты могут: 1) расширить не только объемы информации, но и ее содержание; 2) выразить смысл послания с помощью разных кодов общения; 3) использовать для «работы» с аудиторией разнообразные формы общения, предоставить ей более полные возможности для реагирования и участия в информационном обмене. Сочетание этих особенностей – гипертекстуальности, интерактивности и мультимедийности – позволяет медиаисследователям называть интернет-журналистику новым, четвертым видом журналистики, появившейся вслед за печатной, радио- и телевизионной[450].

Исходя из наметившихся в сетевых изданиях тенденций, более подробно остановимся на осмыслении факторов, влияющих на процессы формирования журналистских текстов.

Гипертекстуальность предлагает журналисту при работе с планом содержания возможности, аналогичные тем, что дает мультимедийность в плане выражения. Техника «гипермедиа» открывает новое, комплексное и нелегко осваиваемое третье измерение, «живущее» за видимой площадью. Этому служат различные внутренние и внешние гипертекстовые ссылки в текстах и графике, одновременно являющиеся ссылками, ведущими к архивам и другим электронным ресурсам. Характер гиперссылки и характер прочтения гипертекста влияют как на цели, так и на формы жанров. Если мы имеем дело с линейным прочтением гипертекста (когда содержание имеет стройную структуру и позволяет реализовать только один вариант чтения от начала до конца), то различия между традиционным и онлайновым жанром сводятся к минимуму. Если прочтение текста осуществляется нелинейно и читатель переходит от одной гиперссылки к другой, а затем обратно возвращается к исходному тексту, то такая гипертекстовая навигация может привести к полижанровости гипертекста – совокупности всех жанров текстов, образующих гипертекстовый сегмент в Сети. Однако эта полижанровость будет зависеть еще и от характера содержащихся в тексте гиперссылок (внутренних или внешних). Если в тексте навигация осуществляется только по внутренним гиперссылкам, то влияние на жанр будет таким же, как и в случае линейного прочтения текста. По мнению М. М. Лукиной и И. Д. Фомичевой, подобная коммуникация расширяет информационные возможности потребителя, правда, в рамках данного издания: ссылки на публикации из архива, на материалы смежной тематики. То есть информация расширяется, но развивается по спирали, без привлечения альтернативного взгляда. Внешние ссылки дают читателю возможность ознакомиться с другими ресурсами, иными позициями, альтернативными источниками, и в этом смысле они более продуктивно используют Интернет и его технологии для информирования аудитории[451]. Так, возможности гипертекстовых технологий и существование нелинейных и линейных текстов приводят к тому, что возникает сильная зависимость жанра от способа прочтения гипертекста, то есть жанр может напрямую быть связан с фактором читателя.

Принципиальное отличие интерактивного общения в электронных изданиях от печатной периодики состоит в том, что здесь работает двусторонняя коммуникация, где пользователь принимает роль активного читателя. Редакции электронных СМИ задействуют разные форматы интерактивного общения – электронные письма, чаты, форумы, СМС, чтобы читатель в режиме реального времени мог оставлять комментарии к тексту, делать записи в гостевых книгах, участвовать в различных онлайновых опросах и конференциях, выкладывать свои видеоматериалы и прочее. Это обстоятельство приводит как к гибридизации жанров, так и к усилению степени полижанровости всего текста в целом.

В анализируемой нами работе интерактивность рассматривается в широком понимании. Под этим понятием авторы подразумевают не только разные способы общения электронной редакции с аудиторией, но и предоставление реципиентам различных потребительских услуг. В качестве примера исследователи подробно останавливаются на «пользовательском запросе на информацию». В этом случае интерактивность сайта заключается в том, что каждый отдельный потребитель может с помощью программного обеспечения адаптировать сайт под свои собственные вкусы, выбрать интересующий контент: заказать домашнюю страницу в окне своего браузера или рассылку ленты новостей по электронной почте[452].

Временной параметр передачи информации в Интернете. По этому признаку можно упорядочить все жанры по определенной шкале, где один жанр постепенно сменяет другой по степени своей «синхронизации». Быстрота обновления информации приводит к возникновению различных типов материалов, что может повлиять на степень гибридности жанра.

Следующим атрибутом жизнеспособности массово-коммуникативного обмена информации в Сети является «диалогичность». По мнению В. Ф. Олешко, формирование диалогичности в разных речевых жанрах электронных текстов представляется очень важным лингвистическим механизмом выражения диалога, взаимодействия смысловых позиций в такой социально значимой сфере, как журналистика[453]. Поскольку «посредством языка мы не только называем, обозначаем или описываем, мы также производим действия и осуществляем практику, от которой общество зависит»[454]. Как справедливо отмечает А. Н. Васильева: «Многие особенности газетной речи связаны с особенностями ее адресата. Газета имеет дело с массовым, чрезвычайно разнородным читателем и должна работать на всю эту разнородную массу – как содержательно, так и стилистически»[455].

Следовательно, вся речевая коммуникация в сфере интернет-коммуникации имеет, по крайней мере, двусторонний характер. Создаются эффект диалога, интерактивность при пространственной отдаленности автора и адресата. При этом движение информации можно сравнить не с однонаправленным вектором, а со сложной спиралью, которая каждым своим оборотом (автор – адресат) изменяет поток информации, часто в реальном времени. И таким образом вносит коррективы, свой собственный творческий вклад, и в форму, и в содержание информации, и в процесс коммуникации. В этой связи содержательное качество интерактивной журналистики обеспечивается одномоментностью или близкой сопряженностью во времени действий по производству, обработке, распространению и корректировке информационного потока, связанного с реакцией потенциальной целевой аудитории.

Новые правила функционирования информации в журналистских онлайн-текстах не только в корне меняют представление о массмедиа, но и полностью революционизируют природу дискурса. Представление событий и их отображение на языковой структуре с учетом социальных ситуаций, когнитивной системы и возникающих риторических отношений в более полной степени происходит при помощи дискурсивного анализа. Несмотря на то что изучение процессов и явлений с помощью данного метода восходит к 1960-м гг., когда был заложен постулат «изучая язык, можно изучить человека и окружающую его действительность»[456], на сегодняшний момент ученые еще не пришли к единому мнению относительно того, что такое дискурс и как его анализировать. Каждый исследователь предлагает свои основания. В. И. Карасик, определяя понятие дискурса, понимает его комплексно, как структурно обусловленную речевую практику: «интерактивная деятельность участников общения, установление и поддержание контакта, эмоциональный и информационный обмен, оказание воздействия друг на друга, переплетение моментально меняющихся коммуникативных стратегий и их вербальных и невербальных воплощений в практике общения». А. К. Жолковский назвал дискурс «воплощенными в речи мироощущением и жизненной позицией». По мнению О. Л. Михалевой, «дискурс предстает как сложное коммуникативное явление, не только включающее акт создания определенного текста, но и отражающее зависимость создаваемого речевого произведения от значительного количества экстралингвистических обстоятельств – знаний о мире, мнений, установок и конкретных целей говорящего»[457]. Из приведенных подходов видно, что понятие «дискурс» как коммуникативное явление осмысливается в связи с понятиями «речь» и «текст»: дискурс понимается как коммуникативный процесс, а текст – как результат этого процесса, письменное речевое произведение[458]. Что, собственно, и происходит в современной интернет-журналистике: социальная информация, синтезируя в своем теле технологии Интернета, печатных и аудиовизуальных СМИ, значительно раскрепощает и раздвигает традиционные формы канала коммуникации, правила преподнесения социального контента (содержания). В данном смысле согласимся с подходом, что «в теории дискурса анализу подлежит любой текст и любой аспект этого текста, при условии, что он был транслирован с помощью технических средств, которые принято относить к сфере массовой коммуникации при описании коммуникативного акта по схеме Г. Ласуэлла»: кто → что → по какому каналу → кому → с каким эффектом. Эту коммуникативную формулу практики журналистики, PR и рекламы назвали «матрицей Ласуэлла» и придали ей развернутую трактовку[459].

Таким образом, выработка многофункциональных свойств у веб-публикаций все глубже и острее ставит вопрос о развитии новой теории виртуального жанроведения, которая поможет структурировать все многообразие электронных жанров. Надо признать, что сегодня сетевой жанр прессы представляет для нас уникальное явление, основывающееся на правилах традиционной журналистики и имеющее принципиальные отличия, характерные только для новой медиасреды.

Сегодня современная медиаиндустрия, опираясь на развивающуюся инфраструктуру и технологический прогресс, в корне меняет традиционные представления о медиасистеме. Появление сетевой коммуникации, основанной на цифровом способе передачи и распространения информационных потоков, способствовало формированию новой системы функционирования СМИ и вместе с ней возникновению иных подходов к структурированию и управлению информационно-смысловыми потоками.

В современных условиях веб-журналистика приобретает новые характеристики – мультимедийность, интерактивность, гипертекстуальность, многоканальность, коннотативность, синкретичность и т. п. Она требует невероятных скоростей в подаче и осмыслении информации; синтезирует средства и форматы, конвергирует информационные процессы. Происходит это путем синкретизации визуальных, слуховых и текстовых начал, слияния воедино онлайновых и офлайновых форм сообщения, создания, таким образом, мультимедиаредакции, объединяющей элементы телевидения, печати, радио и Интернета. В результате перехода от традиционных медийных форматов к моделям трансмедиа (многоканальная передача информации) широкое развитие получили жанры мультимедиа, предлагающие совершенно новые возможности для воплощения журналистских произведений в различных формах.

Сегодня, работая в интернет-среде, мы имеем дело не только с профессиональными сетевыми интернет-изданиями, но и со сложной системой сетевых моделей, функционирующих в коммуникационном пространстве, с совершенно новыми формами сетевой периодики, возможности которой во много раз превосходят потенциал существующих традиционных каналов медиа и по оперативности предоставления информации, и по допуску к материалам. Таким образом, сетевая медиакультура оказывает серьезное масштабное и знаковое влияние как на способы и формы подачи новостей, так и на восприятие информации аудиторией. Отсюда возникает острая необходимость широкой постановки этой проблемы на комплексном исследовательском уровне. Именно поэтому в поле нашего внимания оказались как технологические факторы функционирования интернет-журналистики, связанные с конвергенцией различных каналов СМИ, так и сформированные на этой базе творческие вопросы, касающиеся тенденций контаминации и смешения жанров журналистики, которые позволили современному поколению журналистов выйти на принципиально новый уровень своего профессионального развития.

С интенсивным переходом традиционных СМИ в Интернет и распространением в нем новых журналистских изданий наметилась тенденция к контаминации и смешению жанров журналистики. Вызвано это следующими причинами: корреспондентские материалы в интернет-среде становятся как по форме создания, так и по воспроизведению мультимодальными[460] (Н. В. Чичерина), креолизованными[461] (Н. С. Валгина, Л. Г. Кайда), поликодовыми[462] (В. Е. Чирнявская). Новость, начиненная медийными «добавками» (Т. Г. Добросклонская), гипертекстовыми ссылками, автоматически порождает другой смысловой контекст и становится центром кристаллизации новой темы, что свидетельствует о естественной гибкости и подвижности границ сетевых текстов. Так, коммуникативное пространство Интернета стало своеобразной жанропорождающей средой, которая способствовала как более интенсивному развитию жанроведения в целом, так и возникновению новых, свойственных только данной информационной среде жанров[463].

Жанровая типология журналистских текстов в сети Интернет еще не сложилась окончательно, она очень подвижна и зачастую не имеет четких границ, оставаясь все еще малоструктурированным явлением с точки зрения исследовательских подходов. Поэтому, в силу молодости веб-журналистики, на сегодняшний день остается нерешенной проблема обозначения непротиворечивой трактовки журналистских интернет-жанров. В связи с тем, что многие исследователи пытаются вывести универсальное определение жанра, погруженного в среду Интернета, сегодня мы имеем множество концепций и подходов к трактовке данного понятия. На каких же основаниях строятся данные жанровые теории интернет-журналистики?

Исследователи Е. И. Горошко, Е. А. Жигалина, Е. А. Землякова, Л. Ю. Щипицина предпочитают использовать в своих научных трудах термин «виртуальный жанр», исходя из лингвистического подхода. Под данным понятием Е. И. Горошко и Е. А. Землякова подразумевают, с одной стороны, различные виды и аспекты коммуникации в сети Интернет, а с другой – типовую форму речевой деятельности в коммуникации, опосредованной каналами мгновенного обмена информаций (Facebook, Instagram, Twitter, ВКонтакте, Telegram и др.)[464].

Интерес к особенностям функционирования сетевого языка и условиям протекания коммуникации в Интернете вызван тем, что со второй половины XX в. Интернет стал восприниматься как новое средство массовой коммуникации с особой сетевой культурой. В связи с этим ученые Е. И. Горошко и Е. А. Жигалина выдвинули две позиции в изучении «виртуального жанра». Первая, с точки зрения жанров в лингвистике, – все то, что обозначается как устоявшееся, или базовое. Здесь авторы используют подход, разрабатываемый в рамках Саратовской лингвистической школы, которая определяет речевой жанр наиболее релевантным в виртуальном жанроведении «за счет вербально-знакового оформления типичной ситуации социального взаимодействия людей»[465]. Хотя, если исходить из современной теории жанров, помимо речевого жанра ученые Е. И. Горошко и Е. А. Жигалина выделяют такие понятия, как субжанр, гипержанр и жанроид. При этом под субжанром они понимают жанровую форму, представляющую собой одноактные высказывания. Под гипержанром — объединение всех жанровых макрообразований, которые сопровождают социально-коммуникативные ситуации и объединяют в своем составе несколько жанров. И под жанроидом определяется переходная форма, осознаваемая говорящими как нормативная, но располагающаяся в межжанровом дискурсивном пространстве[466].

Вторая позиция основывается на развитии интернет-лингвистики. Это освещение всей научной рефлексии, связанной с особенностями изучения коммуникативного пространства Интернета на всех языковых уровнях: от морфологии и синтаксиса до прагматики и особенностей восприятия текстов с экрана компьютера[467].

В рамках данного подхода особого внимания заслуживает классификация виртуальных жанров, разработанная Л. Ю. Щипициной и выстроенная в зависимости от коммуникативных функций интернет-общения.

• Информативные жанры, используемые для предъявления или получения информации (институциональные веб-страницы, веб-страницы новостных агентств и сетевых СМИ, поисковые системы, онлайн-энциклопедии, каталоги, списки рассылки, электронные библиотеки и архивы).

• Директивные жанры, которые призваны побудить адресата осуществить какое-либо действие (веб-реклама, коммерческие и частные объявления, интернет-магазины и аукционы).

• Коммуникативные жанры, удовлетворяющие потребности в общении и соблюдении этикетных норм (чат, электронные письма, новостные группы, форумы, социальные сети).

• Презентационные жанры, служащие для самовыражения и представления данных о себе или своих произведений (личные веб-страницы, веб-блоги).

• Эстетические жанры, основная цель которых – реализация художественно-творческого потенциала и эстетическое воздействие на партнеров с помощью создания мнимой реальности (сетевой роман, фанфикшн).

• Развлекательные жанры, основной целью которых является получение удовольствия от выполнения определенных коммуникативных действий (многопользовательские миры и игры)[468].

Подытоживая все вышесказанное, отметим, что теория «виртуальных жанров» развивается достаточно успешно как в рамках современной теории жанров, так и в интернет-лингвистике в целом. Однако если применить ее к изучению журналистских жанров Интернета, мы поймем, что лингвистический подход тяготеет все-таки к компьютерно-опосредованной коммуникации и усилению интереса к теории речевых жанров. В нашем случае, обращаясь к понятию «журналистский жанр Интернета», необходимо учитывать, что это категория историческая, развивающаяся во времени и претерпевающая изменения в процессе своего существования. Поэтому очень важно проследить технические условия журналистского жанрообразования в коммуникационной среде Интернета, выявить основные жанровые группы на основании их тематических (тема и содержание текста) и структурно-семантических (структура, композиция, способ организации информации и паралингвистические средства) признаков, а также систематизировать типологические признаки.

Другие ученые изучают вопросы жанрообразования в Интернете через технический критерий. А именно через «материальные, инженерные и программные ресурсы, обеспечивающие электронную коммуникацию»[469]. Исследователи употребляют такие понятия, как «дигитальный жанр», «цифровой жанр» (Л. Ю. Щипицина) и электронный жанр (М. Л. Макаров, Л. А. Капанадзе, А. Н. Саенко). На первый взгляд кажется, что данные определения тождественны друг другу. Однако, сравнив их, мы выяснили, что это не так. В электронной энциклопедии «Википедия» этим терминам даны следующие объяснения[470]:

• дигитальный (от англ. digital – «цифровой») – термин, относящийся к информации, созданной изначально с использованием других медиа, или к произведениям в цифровой форме, которые были модифицированы при помощи компьютерных программ;

• цифровой – технология передачи изображения, видео и звука при помощи кодирования видео, фотосигнала и сигнала звука с применением цифровых каналов;

• электронный — термин, относящийся к информации, зафиксированной на материальном носителе в виде набора символов, звукозаписи или изображения и предназначенной для передачи во времени и пространстве с использованием средств вычислительной техники и электросвязи с целью хранения и общественного использования.

Исходя из этих определений, получается, что понятия «дигитальный» и «цифровой» являются гипонимами[471] по отношению к термину «электронный». В связи с чем нам кажется, что будет целесообразно для обозначения жанровой принадлежности коммуникации с помощью компьютеров, мобильных телефонов, цифровых фотоаппаратов, диктофонов и другого оперировать термином «электронный жанр». Тем не менее рассмотрим каждый подход в отдельности.

С точки зрения Л. А. Капанадзе, «электронные жанры» описываются в «рамках особого типа языкового существования – электронного»[472]. Другими словами, электронная форма, по которой каждый раз воссоздается текст, графический образ, видео, фотография или звук, – это матрица, состоящая из набора байтов. То есть то, что мы запрашиваем в окне браузера, – не тот запрашиваемый HTML-документ, который лежит на сервере, а его копия, переданная нам по Интернету, скачанная нашим браузером и помещенная в кэш. Таким образом, происходит обезличивание информации (она становится однородной), благодаря чему достигается небывалая легкость ее обработки[473].

Наиболее распространенные «электронные жанры», по мнению Л. А. Капанадзе, это веб-сайт, домашняя страница, электронная библиотека, электронный журнал, электронное письмо, чат, гостевая книга, доска объявлений, коллекция программ, каталог (например, виртуального магазина), коммерческие объявления, рекламные баннеры[474]. Такой же классификации частично придерживается М. Л. Макаров в своей статье «Жанры в электронной коммуникации: quo vadis[475]?». Исследовав пять электронных жанров (гостевые книги, форумы, ICQ, чаты и электронную почту), автор пришел к выводу, что «в процессе формирования новых жанров на фоне других факторов все более заметную, а иногда и просто определяющую роль играет возрастающая зависимость общения от технических средств, определяющих формат общения»[476]. То есть в данном подходе жанры выступают как коммуникативные средства, в которых важен набор языковых формул, графических знаков, разнообразных акронимов[477], сокращений и т. п.

Л. Ю. Щипицина также склоняется к тому, что становление жанров в Интернете сильно зависит не только от «компьютерно-опосредованной коммуникации», но и от цифровых технологий, например, мобильная телефония или СМС как ее текстовая разновидность. Только при изучении новых форм получения, переработки, распространения и применения информации, базирующихся на специальных цифровых (или дигитальных) технологиях, исследователь использует термины «дигитальный»/«цифровой жанр»[478].

К важным признакам «электронных» и «дигитальных жанров» исследователи относят:

• наличие гипертекста (А. Л. Канападзе, М. Л. Макаров), который «позволяет скрывать в осмысленное целое на основе эксплицитно выраженных внутренних связей как собственно печатный текст, так и аудио- и видеозаписи, фотографии, мультипликацию, тем самым меняя традиционное представление о тексте вообще»[479];

• конвергенцию (А. Н. Саенко), которая в технологическом аспекте является результатом перевода содержания в цифровую форму и выражается в объединении различных технологий в одну технологическую платформу (тексты в форме гипертекста или мультимедийного характера)[480];

• анонимность и дистантность (Е. Н. Галичкина, А. Л. Канападзе, М. Л. Макаров), которые влияют на общение в Сети: возможность «присоединиться» или «отсоединиться» в любой момент разговора;

• эмоциональную насыщенность (Е. Н. Галичкина, А. Л. Канападзе, М. Л. Макаров) с помощью как графических вербальных средств (использование заглавных букв, повторений пунктуационных знаков, смайликов и пр.), так и специальных программных графических средств, прошитых в оболочке программного обеспечения, например «эмотиконов»[481];

• множественность личностных презентаций (Е. Н. Галичкина): экспериментирование с собственной идентичностью (смена пола, возраста, внешности и т. п.)»[482].

Суммируя все вышесказанное, отметим, что сегодня сформировалась среда межличностной коммуникации, внутри которой рождается новый контент – электронный. Однако учитывая, что вся совокупность текстов в Сети, их функционирование, синтезирование, взаимопроникновение напрямую зависят от интернет-технологий (в частности от технологии Веб 2.0), мы считаем не совсем корректным применение терминов «электронный», «дигитальный» и «цифровой» к словосочетанию «журналистский жанр». На наш взгляд, при определении сущности данного понятия электронную сферу следует воспринимать в функциональном единстве со средой Интернета, поскольку в условиях перехода традиционных медийных форматов к моделям трансмедиа (многоканальной передачи информации) в системе производства контента формируются не электронные тексты, а мультимедиа-тексты, которые могут существовать «в нескольких ипостасях, в нескольких сферах, в нескольких средах: и в бумажном виде, и в звучащем, и в визуальном»[483]. Поэтому, говоря о журналистских жанрах в сети Интернет, мы будем подразумевать «полифонический коммуникационный продукт»[484].

Жанровая принадлежность сетевых текстов была изучена Г. Н. Трофимовой в книге «Языковой вкус интернет-эпохи в России (функционирование русского языка в Интернете: концептуально-сущностные доминанты)». Здесь исследователь утверждает, что в Интернете возникают собственно сетевые жанры, использующие возможности новых информационных технологий. Однако, употребляя этот термин, автор в своей работе не дает точного объяснения данному понятию, кроме того, не уточняет, какие жанровые формы можно отнести к сетевым. Впрочем, Г. Н. Трофимова одна из первых в своей книге обращается к жанрам, заимствованным из традиционных источников, в частности, к жанрам газетной периодики.

По мнению ученой, сеть – это сложно структурированная иерархическая система, все тексты которой можно разделить по критерию самобытности на жанры исконно сетевые (жанры неспециального общения, например блоги) и перемещенные в сеть из традиционной реальности (материалы, специально переведенные в цифру). В целом, пишет автор, «все средства массовой коммуникации, заявившие о себе в Интернете, можно условно разделить на четыре основные категории и одну дополнительную. К основным категориям относятся электронные информационные агентства, сетевые копии и сетевые версии бумажной периодической печати, сайты радиовещательных и телевизионных программ и собственно сетевые СМИ. Дополнительным средством массовой информации можно назвать индивидуальные веб-страницы профессиональных журналистов. Исследователь предлагает несколько подходов к классификации сетевых текстов:

• по направленности интенций сетевые тексты подразделяются на развлекательные, познавательные, справочно-информационные, императивные и репрезентативные;

• по принципу разделения форм речи выделяются как концептуально письменные (научные или публицистические статьи, деловые документы, механически перенесенные в цифровую форму), так и концептуально устные (разговоры в чате или по скайпу), причем и те и другие формально являются письменными;

• по степени включенности в веб-контент тексты подразделяются на традиционные, размещенные в Сети; традиционные, отредактированные для размещения в Сети; тексты, созданные специально для сети и заранее учитывающие ее соответствующие особенности (сетевые СМИ, презентации); тексты, рождающиеся в сети (электронная переписка, веб-диалоги и веб-полилоги). В отдельную группу выделяются ключевые слова и слова-запросы или темы-сообщения, а также слова-команды, являющиеся разновидностями свернутого текста»[485].

Из приведенной классификации видно, что язык сетевых текстов, приспосабливающийся к наиболее общим речевым навыкам массового потребителя в Интернете, может обладать как некоторыми специфическими признаками, свойственными сетевой коммуникационной среде, так и обобщенной заданностью. То есть при общем повышенном коммуникативном тонусе часть контента предназначена для ее восприятия в качестве информации, которая может подаваться и в виде копий «бумажных» текстов, и оформленная как гипертекст с использованием внутренних или внешних гиперссылок. В то время как коммуникативная ориентация информационной части контекста заложена в ней изначально в связи с технологическими особенностями доступа к ней через поисковые системы и ключевые слова-запросы[486].

Другие ученые останавливаются на термине «жанровый формат виртуального дискурса» (Л. Ф. Компанцева)[487]. Специфика их подхода проявляется через гипертекст и креолизованный текст. То есть жанры виртуального дискурса выделяются на основе структуры и композиции его текста (дискурсообразующие жанры) и интенционального разнообразия его высказываний (дискурсоприобретенные жанры). К первым относятся электронное письмо (e-mail), чат, форум, мгновенное сообщение (например, скайп или вайбер), блог, представляющий собой дневниковую новостную ленту с возможностью комментирования, гостевая книга и смс, ко вторым – флейм, сетевой флирт, виртуальный роман, флуд, послание, креатифф и спам[488].

Из определения, которое дает А. А. Калмыков о том, что «жанр – это элемент метаязыка социальных коммуникаций, или современный код, с помощью которого шифруется массовая информация СМИ и дешифруется аудиторией»[489], можно сделать вывод об адекватности данной структуры жанрового разнообразия виртуального дискурса. Хотя, с другой стороны, можно отталкиваться от классического высказывания М. М. Бахтина о том, что жанр – это представитель творческой памяти в процессе литературного произведения, и дополнить данную мысль словами Д. С. Лихачева: «Жанры живут не независимо друг от друга, а составляют определенную систему, которая меняется исторически»[490]. В таком случае получается, что термин «жанры виртуального дискурса» описывает не жанровую структуру, наполненную внешними и внутренними связями, а платформы программного обеспечения, на которых базируется существование различных электронных жанров.

С нашей точки зрения, журналистские жанры исторически меняются под воздействием технологических факторов, и это закономерный процесс. Вопросы теперь только в том, что именно поменялось в их природе и какие теперь жанрообразующие признаки становятся определяющими.

В целом проведенный анализ показал, что поиски общих оснований для классификации жанров, работающих в Интернете, продолжаются. На наш взгляд, уместнее всего рассматривать жанры через виртуальную среду их обитания – веб-среду, которая оказывает одно из первостепенных влияний на их характеристики и функционирование. Именно из такого принципа исходили ученые, когда определяли радийные и телевизионные жанры. Например, с точки зрения Х. М. Маклюэна, письменно-печатная культура создала среду для устной визуально-пространственной коммуникации. По мнению ученого, устный диалог утратил то значение, которое он имел ранее, поскольку «появление печатного станка позволило зрению и слуху существовать раздельно, и стало возможным чтение “про себя”»[491]. Поэтому в печатных изданиях мы можем встретить жанры, работающие на «развернутость» и глубину проникновения в предмет отображения. Радио подразумевает собой слуховую, сферическую, синхронную, имманентную среду для коммуникации. В связи с этим, оперируя только звуком, радийные жанры наполнены звукозрительными образами, переплетающимися со словом, музыкой, шумами и т. п. Телевидение выступает как средство, синтезирующее в себе элементы и радио, и кино, и театра, формируя таким образом визуально-слуховую, «осязательную»[492], по Х. М. Маклюэну, среду коммуникации. В силу этого телевизионные жанры отражают реальную действительность на экране посредством движущихся зрительных образов, сопровождаемых звуком в пространственно-временной непрерывности.

Как видим, технический фактор всегда носит революционный характер, как в становлении нового направления журналистики, так и в зарождении новой группы жанров, свойственной только данной среде. И практика нашего радио и телевидения убеждает в несостоятельности раз и навсегда данной, застывшей жанровой схемы. В свое время В. В. Смирнов в своей книге «Жанры радиожурналистики» акцентировал внимание на том, что «жанр – категория историческая, которая видоизменяется, эволюционирует, осваивая новое творческое пространство с изменением условий творчества, определяемых возможностями коммуникационного канала, а также общественно-политическими задачами»[493]. Эту мысль подхватил и поддержал В. Л. Цвик, когда изучал жанры телевизионной журналистики. Он писал так: «Телевидение развивалось, идя по пути освоения традиционных жанров. Затем – их преломления согласно своей изобразительно-выразительной природе, а также особенностям отношений с телевизионной аудиторией. Поэтому в ТВ-программе стали в равной степени привычными как репортажи или интервью, так и экранные игры, конкурсы или ток-шоу (также модификация жанра интервью). Но сколь бы сложной ни была конструкция телевизионной передачи, в ее основании всегда можно обнаружить устойчивые жанровые признаки»[494].

Как видим, на раннем этапе своего развития те же радио- и тележанры несли в себе черты газетных жанров и только потом стали приобретать свои специфические черты и признаки. Возможно, нечто подобное происходит и с жанрами, формирующимися в Сети Интернет.

Развитие и становление веб-журналистики происходило на фоне бурно развивающегося русского медийного сектора. Первый качественный переход традиционной печати в Интернете был осуществлен лишь в 90-е гг. XX в. после разработки концепции Веб 1.0. Благодаря этой технологии произошел скачок – переход от простого размещения документов в виде файлов к созданию своих собственных сайтов «на основе программного обеспечения (движка и шаблонов показа)»[495] и баз данных. Концепция Веб 1.0 реализовывалась в трех областях: 1) программирование сайта; 2) дизайн сайта; 3) контент сайта. Вот почему 90-е гг. прошлого столетия для веб-журналистики характеризуются как время возникновения аналоговой печати: на этот период пришлось создание интернет-версий газет-еженедельников, среди которых можно вспомнить «Известия» (1992), «Аргументы и факты» (1997), «Комсомольскую правду» (1998). Отметим и другое: именно с этого момента Интернет начинают воспринимать как еще один коммуникативный канал передачи массовой информации.

Исходя из подобных соображений, было бы целесообразно к названиям жанров интернет-журналистики прибавлять приставку веб. Таким образом мы будем обозначать среду, посредством которой стало возможным размещение журналистских материалов в Сети. Учтем и другое, что внедрение традиционных жанров в данный период времени позволяет нам говорить о существовании всех трех классических жанров журналистики в чистом виде – информационных, аналитических и художественно-публицистических. Это вызвано тем, что главная идея Веб 1.0 основывалась на создании и публикации качественного контента. Разработчики данной концепции считали, что веб и, следовательно, Интернет должны состоять из «раскрученных» профессиональных веб-сайтов, чья популярность измерена MediaMetrix или другим веб-аудитором[496].

Глобальные и кардинальные изменения, происходящие в жанровой системе веб-журналистики и повлиявшие на каждый жанр в отдельности, по нашему мнению, начались на заре XXI в., в эпоху развития и углубления существующей концепции Веб 1.0, и, как результат, повлекли создание новой концепции Веб 2.0. В настоящий момент под термином Веб 2.0 понимают общие тенденции в технологиях использования Интернета и веб-дизайна. Это вызвано тем, что работа Веб сегодня настолько завуалирована, что многими он воспринимается как что-то само собою разумеющееся. Для самой же веб-журналистики это период жанровых трансформаций, эпоха разрушений традиционных взглядов на жанр, видоизменяемости и исчезновения старых жанров, возникновения и сохранения новых, а также смены творческих парадигм и выработки новых подходов в подаче информации.

Веб 2.0 в развитие нового направления журналистики – веб-журналистики? Каковы основные принципы работы Веб 2.0? И почему мы хотим положить его в основу жанрообразования? Попытаемся ответить.

Тим О'Рейли в своей статье «Что такое Веб 2.0» обозначает этот термин следующим образом: «Веб 2.0 – это центр притяжения… Солнечная система, состоящая из узлов, каждый из которых построен с учетом множества правил и практических решений и находится на определенной дистанции от центра»[497]. На первый взгляд кажется, что данное определение крайне расплывчато. Однако если разобраться, мы увидим, что это не так. Веб 2.0 – платформа, внутри которой содержатся синтетические приложения, составленные из сервисов и выполняющие роль посредников между создателем, потребителем и их онлайновым опытом. Это сделано для усиления креативности пользователей и улучшения информационного взаимодействия посетителей в Сети.

Главным принципом работы Веб 2.0 является то, что он усиливает свои веб-технологии за счет «коллективной активности всех веб-пользователей»[498] через гиперссылки. Если в случае с Веб 1.0 люди просто «потребляли» информацию, то принципиальным отличием второго Веб стал тот момент, что коммуникация инициируется потребителем. То есть данная технология подарила пользователю, не обладающему специальными техническими знаниями, возможность управления информацией. Переход к этому принципу повлек за собой еще одно изменение – децентрализацию сообщений. Так, если в традиционных средствах массовой информации информационная политика определяется издателем, то в новых СМИ при активном внедрении различных интерактивных технологий и инструментов информационная стратегия вырабатывается как создателем ресурса, так и его читателями, пользователями.

Еще одна особенность Веб 2.0, которая заслуживает упоминания, – это то, что теперь Веб не привязан к платформе ПК. Сегодня любое карманное устройство (мобильный телефон, IPAD, iPhone и др.), имеющее выход в Интернет, может соединиться с грандиозной веб-базой, «оставив ПК роль локального кэш-сервера и контрольной станции»[499].

Следующая растиражированная особенность эпохи Веб 2.0 – изобилие социальных средств массовой информации (медиа) – одна из форм реализации Веб 2.0 в виртуальном и реальном мире. К социальным средствам информации можно отнести некоторые функциональные особенности социальных сетей, такие как возможность создавать группы внутри Сети, оставлять комментарии, а также вести заметки и многое другое. Однако наибольшей популярностью пользуются, прежде всего, блоги, которые выражают точку зрения одного человека или малой группы лиц. В основе своей блог представляет просто персональную домашнюю страничку в формате дневника. Но, как отметил Рик Скрента, – хронологическая организация блога хоть и «кажется мелочью, приводит к совершенно новой цепочке распространение – продвижение – стоимость». Успех блогов во многом обязан фундаментальному нововведению в структуре веба – RSS (Really Simple Syndication – простой доступ к информации), которое дает возможность оперативно получать информацию сразу после ее появления на интернет-ресурсе. Рик Скрента называет это «прирастающим вебом» или «живым вебом». Здесь идет речь о переходе статической странички к динамическому сайту. «Только в случае живого веба динамическими стали не страницы, а ссылки на них. Ссылаясь на веблог, вы ссылаетесь на страницу с постоянно меняющимся контентом, который содержит пермалинки (постоянные ссылки) для каждой индивидуальной записи и напоминает о каждом изменении. И RSS-фид – это намного более цепкая привязка к сайту, чем, скажем, закладка или ссылка на конкретную страничку»[500].

Также этой среде свойственны такие признаки, как виртуальность, интерактивность, гипертекстуальность, мультимедийность, глобальность, креативность, мозаичность и анонимность. В своей работе «Влияние социальных медиа на коммуникативные процессы» Е. И. Горошко приводит свойственные Веб 2.0 особенности, которые способствовали появлению новых коммуникативных моделей. Среди них:

• быстрое создание пользовательского контента;

• мгновенное и одновременное редактирование;

• совместная работа над любым текстом или проектом;

• практически постоянное общение;

• хранение больших объемов информации непосредственно в Сети, а не на электронных носителях;

• легкость в работе с контентом;

• распространение интерфейсов, удобных для пользователей;

• рост передачи аудиовизуальных данных;

• обнародование любой информации в Сети[501].

Резюмируя все вышесказанное, заметим, что развитие технологии Веб 1.0 и расширение концепции Веб 2.0 кардинальным образом повлияли как на количество коммуникативных потоков в Сети, так и на их качественное содержание. А главное – внесли существенные коррективы в процессы, связанные с жанрообразованием. Поэтому мы считаем, что жанровое своеобразие веб-журналистики напрямую зависит от эволюционирования веб-технологий.

Таким образом, опираясь на развитие концепций Веб 1.0 и Веб 2.0, мы вводим новый термин – веб-жанр, который будет олицетворять собой универсальное значение для всех журналистских текстов, опубликованных в сети Интернет, а если быть точнее, размещенных в платформе веба.

Проанализировав основные характеристики Веб 1.0 и Веб 2.0, мы выяснили, что развитие новых информационных технологий, конвергенция средств массовой коммуникации и медиадеятельность сетевых средств массовой информации (печать, радио, телевидение) способствовали образованию единого текстуального пространства, основанного на совокупности множества медиапотоков. В этой связи большое значение в веб-журналистике отводится медиатексту. Ученые признают, что в процессе текстопостроения данный феномен работает по принципу интеграции, трансформации и синтезирования традиционных и новых типов текстов массовой коммуникации. А поскольку в условиях перехода традиционных медийных форматов к моделям трансмедиа (многоканальной передачи информации) в системе производства контента мы изучаем не абстрактный язык СМИ, а медиатексты, которые могут существовать «и в печатном виде, и в звучащем, и в визуальном»[502], то, исходя из этих соображений, мы решили: прежде чем перейти к определению жанрообразующих признаков веб-жанров журналистики, целесообразнее всего будет начать с уточнения и раскрытия самого понятия «медиатекст».

С точки зрения смыслового наполнения термин «медиатекст» происходит от латинского слова media или medium, что в переводе означает «средство», «способ», «посредник». В современном понимании под данным термином принято подразумевать абсолютно любой носитель информации. Это объясняется природой самого медиатекста, его многоаспектностью, гибкостью. Он может рассматриваться как в классическом значении понятия «текст», так и как новый уникальный тип текста (гипертекст, мультимедиатекст, креолизованный текст и т. п.), и, наконец, как совокупный продукт смежных подсистем – журналистики, PR и рекламы, – распространенный по каналам массовой коммуникации[503]. Однако как обобщающий термин медиатекст закрепился именно за текстами массовой коммуникации[504]. Связано это, видимо, с тем, что данный вид текста является незаменимым элементом коммуникативного процесса, который включает, по мнению Р. О. Якобсона, шесть элементов: адресанта, сообщение, адресата, контекст, контакт, код. Они полностью накладываются на функциональное представление массмедийного продукта, предложенного в социологии журналистики[505], где адресант – «издатель», «журналист»; сообщение – «текст»; адресат – «аудитория»; контекст – «социальные институты», «действительность»; контакт – «канал», код – «язык» и другие семиотические системы (аудитивные, визуальные, аудиовизуальные, медийные, мультимедийные и др.).

Отметим, что выделить типы медиатекстов интуитивным путем оказалось гораздо легче, чем подвести под их классификацию теоретическую базу. Задача разработки типологии медиатекстов усложняется и тем, что до сих пор не существует общепринятой терминологии в теории текста. Без четкой дифференциации используются термины «тип текста», «класс текстов», «вид текста», «жанр текста», «формат текста». Разногласия наблюдаются и в выборе критериев типологизации. Так, по мнению И. В. Рогозиной, существенными для выделения определенного типа текста являются две группы факторов – экстралингвистические (внешние) и лингвоментальные (внутренние). Более пристальное внимание автор уделяет внешним факторам, поскольку они по отношению к тексту оказывают самое непосредственное влияние на его тип, в нашем случае на формирование типа медиатекста. Исходя из этого, И. В. Рогозина к факторам внешнего плана относит определенный тип информационной деятельности массмедиа, составной частью которого является данный текст. Следующим типообразующим внешним фактором выступает взаимодействие в рамках триады «продуцент – текст – реципиент». Триада акцентирует значимость социальных взаимоотношений участников процесса коммуникации, предопределяющих дифференциацию медиатекстов по разновидностям (аналитические, критические, новостные, политико-публицистические и др.)[506].

Г. С. Мельник классифицирует медиатексты с точки зрения их воздействия на аудиторию и группирует их следующим образом:

• тексты, рассчитанные на одновременное воздействие и на конкретные социальные институты или на конкретных лиц и на сознание массовой аудитории;

• тексты, целью которых является воздействие на сознание массовой аудитории, принципиально рассчитанные на немедленный отклик какого-либо лица или социального института;

• тексты, рассчитанные на немедленную реакцию, требующие вмешательства в реальную действительность и не предусматривающие воздействие на сознание массовой аудитории;

• тексты нейтральные, информирующие, просвещающие и не рассчитанные на немедленную реакцию[507].

Более подробную классификацию медиатекстов дает Т. Г. Добросклонская, рассматривая текст как объемное многоуровневое явление. Автор выстраивает типологию медиатекстов сквозь призму устойчивой системы параметров, позволяющих предельно точно описать тот или иной медиатекст с точки зрения особенностей его производства, канала распространения и лингвистических признаков. Итак, в эту систему входят следующие параметры:

1. Способ производства текста (авторский – коллегиальный).

2. Форма создания (устная – письменная).

3. Форма воспроизведения (устная – письменная).

4. Канал распространения (средство массовой информации – носитель: печать, радио, телевидение, Интернет).

5. Функционально-жанровый тип текста (новости, комментарий, публицистика, реклама).

6. Тематическая доминанта или принадлежность к тому или иному устойчивому медиатопику[508].

Из вышесказанного самым важным критерием, по утверждению Н. В. Чичериной, является канал распространения, а именно то средство массовой информации, в рамках которого текст создан и функционирует. К таким каналам автор относит печать, радио, телевидение и Интернет, поскольку считает, что каждый из них обладает особым набором медийных признаков, оказывающих существенное влияние не только на характеристики создаваемых текстов, но также на особенности их восприятия. По мнению исследователя, характеристики таких текстов определяются возможностями и преимуществами интернет-коммуникации и включают: интерактивность (возможность обратной связи и непосредственного участия в процессе коммуникации); нелинейность и возможность использования нарративных стратегий; дигитальность, или применение цифровых форматов; модульность (комбинирование разнородных компонентов в едином смысловом пространстве); ускорение времени и сжатие пространства при акцентировании возможностей мгновенной коммуникации и уменьшении значения барьеров физической дистанции; конвергенцию, приводящую к созданию гибридных форм текстов и интеграции различных технологий[509].

Таким образом, медиатекст предстает перед нами как сложное устройство, хранящее многообразные коды и способное трансформировать полумедиатексты, создаваемые различными средствами массовой коммуникации (телевидением, радио, прессой, Интернетом и др.). Кроме того, медиатексты являются результатом творческого осмысления медиаинформации, в результате чего и создается их содержательная сторона. Исходя из последней позиции, можно предположить, что медиатекст находится в тесной связи с таким понятием, как веб-жанр журналистики. Рассмотрим данное положение более подробно.

Интерес к мировоззренческому переосмыслению жанрообразующих факторов в сетевых изданиях существует не случайно. Из всего вышеизложенного видно, что процесс интеграции в медиатексте работает в очень широком диапазоне. Обозначилась явная тенденция к смешению журналистских веб-жанров и упразднению жанровых перегородок, уходу от одних форматов и возникновению новых, свободному комбинированию в структуре одного текста разных контентов. В силу этих причин перед нами встала задача выяснить, какие жанровые модификации приобретают медиатексты в веб-журналистике, насколько сильно изменилась природа журналистских жанров в среде веб, какое они несут назначение, как функционируют, взаимопроникают и взаимодействуют друг с другом, и, наконец, как изменился внешний облик журналистского материала.

Первое, с чем сталкивается исследователь Интернета, говорит А. А. Калмыков, взявшийся выявить жанровую типологию публикаций в Сети, это присутствие всего во всем, и в каждом, и везде[510]. Действительно, при анализе современного состояния веб-журналистики нами было выявлено, что эффективность работы электронной периодики несравнима с эффективностью традиционных форм СМИ. На практике учеными была выявлена следующая тенденция: газетная речь под действием нового опыта «стремится уйти от сухого, официально-книжного, обезличенного и унифицированного газетного языка прошлого. Она пытается обрести свое языковое лицо, свой стиль. Излагать мысли, строить сообщение без оглядки на традиции, исходя лишь из характера сообщения, избегая готовых форм речи, особенно тех, которые были скомпрометированы практикой предшествующего употребления»[511]. В связи с этим возникают следующие вопросы: если онлайн-тексты столь востребованны, не потеряют ли СМИ свои позиции окончательно? насколько среда веб трансформировала веб-журналистику? Чтобы ответить на поставленные вопросы, сделаем основной акцент на осмыслении факторов, влияющих на процесс гибридизации жанров и возникновения абсолютно новых форм.

Теория журналистских жанров, как мы это показали в первой части нашей книги, опирается на различные системы жанрового деления, в которых предлагается особый взгляд на содержательные признаки жанров. По каким же тогда основаниям мы должны классифицировать жанры в среде веб? В сети Интернет веб-жанр прессы представляет собой целостную и развитую систему. То есть она не является чем-то раз и навсегда данным – ее структура постоянно развивается, адаптируясь к тем задачам, которые встают перед журналистикой. «Заметные изменения произошли в ней в последние годы: некоторые известные жанры “модифицировались”, а кроме того, появились новые устойчивые типы публикаций»[512]. Другими словами, веб-жанр – это динамично развивающаяся структура, внутри которой существуют свои внутренние и внешние связи и синтезируются жанровые фрагменты разных медийных платформ (печать, радио, телевидение).

На наш взгляд, веб-журналистика подчинена всем основным правилам традиционной журналистики: оперативности, краткости, релевантности и лаконичности. А также, учитывая, что журналистский жанр – это исторически сложившийся, устойчивый набор изобразительных приемов текстообразования (признаков жанра), подчиненных наиболее полному раскрытию концепции создаваемого журналистского произведения, веб-жанры электронных изданий имеют те же отличительные признаки, что и печатные жанры:

• предмет отображения, «отдельное событие, и процесс, содержащий в себе ряд событий, и ситуация, включающая как различные события, так и объединяющие их процессы во всем многообразии их взаимодействий»[513];

• целевую установку (функцию) отображения, то есть создание наглядной модели исследуемого явления – цель, творческая задача, стоящая перед журналистом;

• методы отображения – рационально-познавательный и художественный. Здесь надо упомянуть, что эти методы тесно связаны с двумя уровнями познания – эмпирическим и теоретическим. Результат эмпирического исследования предстает в журналистском произведении как поток информационных сообщений. Применение теоретического уровня познания приводит к созданию текстов аналитического характера. Использование художественных методов в журналистике обычно идет параллельно с применением рационально-познавательных, что приводит к созданию не собственно художественных, а художественно-публицистических произведений;

• масштаб охвата действительности и, соответственно, – масштаб выводов и обобщений. Например, хроника только называет событие, расширенная информация отвечает на связанные с ним вопросы «кто?», «что?», «где?», «как?», «почему?», «с какой целью?», «каковы последствия?» В комментарии, особенно проблемном, содержатся подробные выводы;

• характер литературно-стилистических средств: тексты заметки и очерка, даже если они написаны одним человеком, заметно различаются между собой по стилю[514].

Кроме того, в жанрообразовании в веб-журналистике участвуют, на наш взгляд, ее собственные выразительные средства, которые значительно расширяют возможности сетевых СМИ.

• Гипертекстуальность. Понятие гипертекста давно используется в теории современной журналистики. Напомним, что под этим понятием понимают целостный текст, содержащий смыслы, раскрывающиеся через произвольную актуализацию связей (внешних и внутренних ссылок) с другими текстами в единой среде (веб-среде), что позволяет не читать материал линейно, а просматривать его вглубь[515]. В статье «Сетевая среда для сетевой журналистики» авторы Д. В. Иванов и Л. П. Марьина отмечают, что грамотное применение гипертекстовых связей может по-разному организовывать информационные потоки, ведь гипертекст – это еще и возможность расширения контекста каждого конкретного содержательного элемента, это то, что позволяет читателю лучше понять смысл происходящего, правильно ориентироваться в потоке информации. При этом гипертекст может неограниченно расширить тематическое поле с помощью ссылок на публикации по предлагаемой или смежной с ней тематике. На применении гипертекстовых ссылок, утверждают исследователи, основано такое явление, как «пруфлинкинг» – использование ссылок на авторитетный источник для доказательства достоверности приведенных фактов[516].

• Мультимедийность. Особый вид компьютерной технологии, который интегрирует в себе традиционную статистическую визуальную информацию (текст, графику) и динамическую (речь, музыку, видеофрагменты, анимацию и т. п.), так чтобы ее можно было представить с помощью одного интерфейса или управления с помощью одной компьютерной программы[517]. То есть мультимедиа являются посредником в передаче информации через внедрение всех существующих технических средств и характеризуются стиранием границ между массовым и индивидуальным общением. Однако отметим, что в контексте сетевых СМИ мультимедийность может представляться читателям как в линейной форме (когда все знаковые формы используются в одном временном диапазоне), так и в нелинейной (когда в структуре сетевого текста присутствуют внешние и внутренние ссылки, ведущие к другим мультимедийным ресурсам).

• Интерактивность. По мнению профессора факультета журналистики МГУ Е. Л. Вартановой, интерактивность позволяет пользователю, аудитории создавать собственное содержание, активно формулировать индивидуальную информационную и развлекательную «повестку дня»[518]. М. М. Лукина и И. Д. Фомичева также считают, что в массовом масштабе Интернет уникален как канал для налаживания связей со своими пользователями. Интерактивность в сетевых СМИ может принимать непосредственный, мгновенный, а также синхронный характер общения. На практическом уровне она может выражаться в возможности аудитории добавлять свои собственные тексты, отклики, комментарии, вопросы, фотографии, блоги и т. п. Сетевая редакция, в свою очередь, может статистически измерить реакцию читателей, их отношение к той или иной публикации с помощью комментариев, голосований и опросов[519].

• Диалогичность, а именно выраженность в тексте многосторонности речевого общения (как проявление социальности речи и мышления). Она реализуется: 1) в собственно диалогических текстах; 2) в диалоге между текстами – макротекстах; 3) в монологических текстах, насыщенных средствами, с одной стороны, как бы заимствованными из устного диалога, а с другой – специально для этого созданными в сфере самой письменной речи (с учетом позиции адресата и тем самым косвенного его воздействия на речь говорящего)[520]. Другими словами, сетевые СМИ, используя диалоговое «я», позволяют наладить двустороннюю межличностную и массовую коммуникацию с целевой аудиторией вне зависимости от времени и пространства.

• Виртуальность. В силу того что сегодня большое количество средств массовых коммуникаций начинают реализовываться посредством Интернета, это пространство превращается в универсальную социокультурную и коммуникативную среду. В ней запускаются механизмы виртуализации социальности, порождая, таким образом, новую, не существующую ранее действительность, которая может быть охарактеризована через ряд свойств[521]:

♦ ее порожденность другой реальностью, то есть всегда существует некая реальность, порождающая реальность виртуальную;

♦ актуальность (виртуальная реальность существует только «здесь» и «теперь», пока активна порождающая реальность);

♦ автономность (в виртуальной реальности существуют собственные временно-пространственные характеристики, свои законы жизнедеятельности; для человека, находящегося в виртуальной реальности, нет внеположного прошлого и будущего);

♦ интерактивность (виртуальная реальность может взаимодействовать со всеми другими реальностями как «онтологически независимая величина»);

♦ погруженность (человек может погружаться в ту или иную виртуальную реальность естественным или искусственным путем);

♦ нематериальность воздействия и условность параметров (объекты искусственны и изменяемы);

♦ эфемерность (свобода входа и выхода обеспечивает возможность прерывания и возобновления существования). Резюмируя вышесказанное, отметим: главная особенность сетевых текстов заключается в том, что они живут живой виртуальной жизнью, оперативно откликаясь на конкретные события и ситуации. Именно поэтому многие веб-жанровые формы потеряют свое очарование на бумаге.

• Мозаичность/клиповость проявляется как в структуре каждого отдельно взятого веб-материала, так и в системе прочтения данной публикации. Это вызвано тем, что в сетевом пространстве Интернета журналистский текст, не теряя своих пространственных жанрообразующих очертаний, обретает иное измерение, становится неисчерпаемым, ведь скользить по гиперссылкам от публикации к публикации можно до бесконечности. В этом смысле, с включением пользователя в многомерное пространство журналистского текста, который соткан из множества гиперссылок, отсылающих к тысяче информационных источников, его чтение превращается в творческий акт, и рождение текста в этих условиях сопровождается особыми читательскими усилиями. Будучи вправе выбирать тот путь просмотра веб-публикаций, который наиболее удобен и интересен, человеческое сознание получает поток обрывочных мыслей, частичных знаний и случайных сведений, в результате чего лишается критического и вдумчивого осмысления и получает лишь мозаичное, клиповое восприятие изначального материала.

• Коннотативность (от лат. connotatio – «добавочное значение»). Под коннотативностью форм полифонических коммуникационных продуктов подразумевается проявление дополнительных черт, оттенков, содержательных характеристик в структурно-содержательной морфологии текстов. Например, жанр письма, еще недавно публиковавшийся в эпистолярной классической форме, в современных изданиях нередко выражается в формах статей, корреспонденций, заметок различного тематического наполнения, репортажей, фельетонов, очерков, эссе и пр.[522]

• Синкретичность. Это явление как позитивное, так и негативное, утверждает В. И. Антонова. С одной стороны, синкретичные жанровые формы – явление обычное. Так, корреспонденция немыслима без элементов интервью, отчета, репортажа; репортаж – без фрагментов зарисовки, отчета, корреспонденции, элементов интерактивных форм. Однако, с другой стороны, в веб-жанрах этот синкретизм проявляется в том, что здесь сливаются и текст, и звук, и видео. То есть он представляет собой варьирование жанровых фрагментов, в результате которого возникают современные жанровые образования, а также свидетельствует о творческом подходе журналистов. В результате данного процесса жанровая палитра изданий обогащается новыми, усложненными образованиями[523].

По мнению В. И. Антоновой, под влиянием коннотативных и синкретичных процессов, способствующих новационным, позитивным трансформациям, в жанрах «откладываются» наиболее существенные, характерные черты, которые, закрепляясь, служат «фундаментом» для возникновения новых, более совершенных модификаций. Лишь с течением времени из жанровых форм «отсеиваются» ненужные элементы и структуры приобретают новое, современное звучание[524].

Таким образом, изменения, происходящие в веб-журналистике в связи с развитием новых технологий, приводят к новым возможностям для коммуникации более объемной, разноплановой и содержательной. Эти возможности появляются в результате того, что веб-журналистика, используя классические жанрообразующие признаки печати как основу, осваивая специфические возможности гипертекстовой структуры, применяя специальные технические «инструменты», разрабатывая собственные выразительные жанрообразующие средства, развивает и совершенствует свою жанровую систему. По сей день она очень подвижна и зачастую не имеет четких границ. Это ставит иногда в затруднение при жанровой дифференциации конкретного материала, поскольку жанровые формы в чистом виде, по нашему мнению, можно встретить только в сетевых версиях газет. А в веб-изданиях они (жанровые формы) подвергаются трансформации в связи с изменением технологических условий подготовки и трансляции информационных сообщений. «Впрочем, – говорит А. А. Калмыков, – факт взаимовлияния инновационной и традиционной журналистики показал еще в 1977 г. В. С. Хелемендик на материале взаимодействия газеты, радио и телевидения. И сегодня можно наблюдать, как, например, телевидение не только интегрирует веб-технологии, но даже в оформлении студий и заставок использует дизайнерские ходы, заимствованные из стиля веб-публикаций. Но значит ли это, что размытость жанров, свойственная Интернету, распространится на журналистику в целом, и журналистика потеряет в итоге “теорию жанров”, являющуюся одним из главных компонент теории журналистики?»[525] В этом нам предстоит разобраться. Мы попробуем выявить, как новые жанрообразующие признаки повлияли на структуру журналистских текстов в сетевых версиях/аналогах традиционных газет, определим, какие жанровые формы применяются в веб-изданиях, и, наконец, покажем, как благодаря приобретению новых жанровых признаков происходит гибридизация жанров, их синкретизация и коннотация.

В сетевых газетах, представляющих собой аналоги традиционных изданий, коммуникация в веб-среде означает оперативное движение смыслов в социальном времени и пространстве. Особой популярностью на таких сайтах пользуются жанры с пирамидальной структурой, соответствующие всем правилам новостной журналистики: оперативности, краткости, релевантности и лаконичности, отвечающие на четыре главных вопроса: «что?», «где?», «когда?», «почему?», а главное внимание в них сфокусировано на самом факте.

К информационным веб-жанрам мы относим заметку, записку и репортаж. Какие же специфические черты приобрели данные жанры в среде веб?

Являясь близкими родственниками печатной периодики, сетевые версии/аналоги традиционных газет охотно прибегают к использованию малого новостного, но сверхоперативного жанра заметки, которая определяется как «оперативное, содержащее элемент новизны сообщение о событии, факте или явлении, которое имеет важное значение»[526] и представляет интерес для большинства веб-пользователей.

Задача новостных заметок в сетевых версиях/аналогах традиционных газет – не только представить более широкую и разнообразную панораму событий дня по минутам, но и привлечь внимание читателя, визуально «приковать» его информационный интерес и заставить задержаться на этом сайте.

На главной странице всех сетевых версий/аналогов традиционных газет («Российской газеты», «Новой газеты», «Новых известий», «Делового Петербурга» и др.) заметки трудно систематизировать по тематическому признаку, поскольку их классификация в новостной ленте основывается не на теме публикации, а на представлениях журналистов об актуальности события и ее значимости для сетевых читателей. Информация подается ежеминутно, а порой ежесекундно. Заголовки заметок емкие и ориентированы на привлечение внимания посетителей сайта, на их вовлечение в процесс чтения и обсуждение изложенных в материалах фактов. Видимо, поэтому новостная лента на главной странице в сетевых версиях/аналогах традиционных газет отличается не только тематической разновидностью (охватывает все сферы социальной жизни – экономику, политику, культуру, общество, здоровье, финансы и т. п.), но и мозаичностью информации, где каждое сообщение существует вне зависимости от других. Встречаются сетевые версии изданий, которые оформляют содержание новостных лент в соответствии с тематикой отдела. В этом случае веб-заметки группируются по тематическим блокам (спорт, общество, образование, финансы и т. п.). Однако вне зависимости от формы организации новостного потока информационное наполнение в ленте реконструируется по принципу перевернутой пирамиды: самые главные новости печатаются в вначале, остальные, в зависимости от их появления и важности, внизу информационной сетки. Это позволяет читателю быстро и удобно находить обновленную новость, не «застревая» в архиве событий со всего мира. Иногда информационное сообщение может быть «расчленено» на часовые отрезки времени, что обусловлено не датой данного события, а его временным обновлением.

Форма подачи новостей полностью соответствует основным приемам классической заметки. Повествование строится четко и ясно в «телеграфном стиле», а в содержании заметки имеются исчерпывающие ответы на вопросы «кто?», «что?», «где?», «когда?», «почему?», «как?». Для достижения эффекта сиюминутности в подаче новостей в сетевых версиях/аналогах традиционных газет практически не употребляются такие слова, как «сегодня», «недавно», «вчера». Вызвано это тем, что, поскольку в новостной ленте ежеминутно фиксируются самые свежие новости, такой подход влияет и на форму подачи информации. Заметка сразу начинается с описания конкретного события, и только иногда можно встретить вступление, представленное словами «только что».

Особую уникальность веб-жанр заметки приобретает, когда в ее структуре начинают использоваться элементы гипертекста (гиперссылок). Функционально гиперссылочный аппарат дает возможность читателям не только ознакомиться со всеми публикациями по той или иной проблеме, но и свободно двигаться по гиперссылкам, осуществляя, таким образом, переход от основной части заметки к другим статьям, схожим по тематике, фотоотчетам, фоторепортажам, к архивным справкам, другим журналистским материалам. Такой подход к прочтению материала расширяет поле информационного восприятия, повышает качество информации, а именно ее полноту и достоверность, и наконец, позволяет читателю сформировать свое независимое отношение и оценку того или иного явления. Уровней гипертекстовых связей может быть множество. Однако в веб-жанре заметки чаще всего встречаются гиперссылки:

• на информационные сайты. Современные условия работы журналиста зависят не только от оперативного реагирования на события, но и от их достоверности. Наличием гиперссылок на официальные информационные сайты (пресс-службы государственных органов, правительственные сайты, сайты общественных учреждений и т. д.) редакция сетевой версии/ аналога традиционных газет свидетельствует о правдивости описываемого события, а также расширяет за счет них свое информационное поле;

• авторский блог. Гиперссылки на авторский блог используются в веб-заметках довольно редко, поскольку новостная веб-заметка – это жанр, который оперирует только фактами и источниками. Однако подобный вид гиперссылки может быть применим в случае, когда редакция сетевого издания хочет показать разные точки зрения и дать читателю возможность самому сделать выводы, предлагая перейти по ссылке на первоисточник информации (авторский блог);

• источники информации. В данном случае речь идет об информационных ресурсах того или иного сетевого издания. Это может быть гиперссылка на свой архив или ранее написанный материал, перекрестная гиперссылка и т. п.;

• информационные сетевые агентства. Выход информационных агентств в сетевое пространство привнесло существенные изменения как в методы их основной деятельности, где главная ставка сделана на внедрение мультимедийных технологий и конвергенцию (мобильный контент, СМС- и ММС-сообщения, инфоэкраны), так и в характер производства информационных продуктов. В настоящее время сфера информационных услуг сетевых агентств значительно расширилась. Сегодня на их сайте можно увидеть справочно-аналитический материал, фотоленты, видеосюжеты, инфографику, видеопанораму, интерактивное видео, прямые трансляции, социальные интернет-проекты и многое другое. Это все создает уникальную базу для новостной интернет-журналистики.

Такие гиперссылки не представляли бы исследовательский интерес, если бы в единичных случаях нельзя было встретить веб-заметку с элементом гиперссылки, ведущей к интервью или статье по заданной тематике. В подобном случае мы можем говорить о гибкости жанровых границ веб-заметки и о ее гибридизации, слиянии с другими журналистскими жанрами.

Результаты нашего контент-анализа показали, что за 2018 г. сетевыми версиями/аналогами печатных изданий («Ведомости», «Коммерсантъ», «Деловой Петербург», «Российская газета», «Новая газета», «Московский комсомолец», «Известия», «Независимая газета», «Аргументы и факты», «Новые известия») использовано гиперссылок на ресурсы газеты – 100 %, гиперссылок на информационные сайты – 60 %, на авторский блог – 10 %, на другие источники – 50 %, на сетевые агентства – 30 %, на традиционные информационные агентства – 50 %.

Часто гиперссылки оформляются в виде цветного (обычно синего цвета) графически выделенного высказывания. В основной текст они вкрапляются как вставки и играют роль функционального добавочного сообщения, разъяснения или авторской оценки.

Гиперссылка-разъяснение используется в тех случаях, когда необходимо в сознании читателя воссоздать целостную картину происшедшего события. Дабы сориентировать его в конфликте или напомнить ему историю завязки, корреспондент в общих чертах описывает инцидент, а потом дает ссылку на ранее опубликованный материал для более глубокого погружения в проблему.

Задача гиперссылки – дать читателям добавочную информацию, чтобы раздвинуть пространственные границы изучаемого происшествия и предложить посетителям сайта альтернативные источники информации по одному и тому же событию. Это делается для того, чтобы читатель располагал всей необходимой информацией с целью составить свое собственное мнение о происшедшем.

Гиперссылки, имеющие характер авторской оценки, используются для того, чтобы оказывать прямое или косвенное эмоциональное воздействие на потребителя информации. Часто эта эмоциональность достигается при помощи прямого цитирования авторской оценки, которая, с одной стороны, создает эффект разговорности и придает журналистскому тексту яркую эмоциональную окраску, а с другой – атмосферу доверительного бытового разговора.

Жанрообразующий признак интерактивности в веб-жанре заметки проявляется в предоставлении читательской аудитории технических возможностей для обратной связи. В сетевых версиях/аналогах традиционных газет для этих целей используется специальное «окошко», в котором читатель может оставить свои комментарии или отзыв к заметке либо с помощью линка «мне нравится» () поставить оценку (от 1 до…), поделиться этой информацией в своих социальных сетях, сделать репост, наконец, сделать отсылку к личному блогу. Задействование интерактивных форм в веб-заметке позволяет редакции лучше узнать вкусы и потребности потенциальных читателей, характер их информационных ожиданий, что и позволит в конечном счете скорректировать и структурировать содержание всего сетевого номера.

По результатам проведенного нами контент-анализа интерактивная форма, используемая в веб-жанре заметки, выявила следующие виды читательской интерактивности: комментарий – 50 %, отзыв – 50 %, электронное письмо – 50 %, опрос – 10 %, возможность разместить свою новость – 0 %, интерактивная оценка материала – 40 %.

В веб-жанре заметки встречаются очень редко. Многие сетевые версии/аналоги традиционных газет не используют в своих сообщениях ни изображений, ни видео-, ни аудиосюжетов. Временами в таких изданиях, как «Новые известия» (www.newizv.ru), «Известия» (www.izvestia.ru), «Независимая газета» (www.ng.ru), к короткой заметке прилагается фотоиллюстрация. А в «Российской газете» (www.rg.ru), «Аргументах и фактах» (www.aif.ru), «Деловом Петербурге» (www.dp.ru) – не только фотоизображение, но и фоторепортаж и видео, вкрапленные в текст как гиперссылки. Однако при всем этом основной формой бытования информации в рамках данного жанра все же является текст. Очевидно, такая ситуация складывается из-за увеличения общего объема информации благодаря легкости оцифровки текста и обновления событий. В ходе нашего анализа были выявлены следующие результаты: вкрапление видеосюжета – 20 %, ссылка на фоторепортаж – 20 %, вкрапление любительской съемки – 0 %, использование аудиосообщения – 0 %, использование изображений – 50 %.

Публикации, выполненные в веб-жанре записки, часто называют эпистолярными (от греч. epistola – «послание»). Записку так же, как и письмо, можно отнести к письменной форме разговорной речи. В журналистике они часто применяются для фиксирования личной и деловой переписки. Отличие жанра записки от жанра письма заключается в том, что первая форма подачи материала позволяет непринужденно как записывать текущие события из своей жизни (тем самым создавая иллюзию свободного выражения мыслей и впечатлений), так и полно и глубоко раскрывать тончайшие движения души повествователя, связанные с каким-либо обстоятельством. В то же время в письме, отмечает А. А. Тертычный, можно в полной мере представить такие данные, которые будут затрагивать интересы широкой аудитории. Достигается это за счет привнесения в деловую или личную переписку идей, значимых для общества в целом[527].

Материалы в жанре записки в сетевых версиях/аналогах традиционных газет («Невское время», «Известия», «Аргументы и факты», «Ведомости») публикуются в рубрике «Мнения» или «Мнения и комментарии». Они подаются в непринужденной форме и очень располагают к диалогу. Данный эффект достигается благодаря наличию в записках самых разнообразных комментариев. С одной стороны, журналист может выступить в роли рассказчика – повествователя, который делится воспоминаниями какой-либо истории, создавая, таким образом, непосредственный контакт с веб-посетителями. С другой – используя категорию авторского «я», журналист может поразмышлять о событии, порассуждать об увиденном, поделиться своими мыслями и т. д. Таким образом, прибегая к веб-жанру записки, автор может сфокусировать внимание аудитории на своих мыслях и чувствах о происходящих событиях. Данный прием позволяет наладить незримый контакт с читателями и привлечь их к незамедлительному отклику на сложившуюся ситуацию. Видимо, поэтому веб-жанр записки в большей степени ориентирован на интерактивность с аудиторией, чем на гипертекстуальность и мультимедийность.

К интерактивным формам веб-жанра записки можно отнести линки «отправить на e-mail» («Невское время», «Известия», «Ведомости», «Аргументы и факты») и «опрос» («Аргументы и факты»). Сетевая версия/аналог традиционной газеты «Аргументы и факты» использует две формы опросов – бесплатные и платные. Рассмотрим особенности их применения на конкретных примерах.

В сетевой версии/аналоге традиционной газеты «Аргументы и факты» опубликована веб-записка от Вячеслава Костикова, директора аналитического центра «Аргументы и факты», на тему «Ленин в тебе и во мне»[528]. Стержневой мыслью автора является ответ на вопрос: почему же Ленин в сознании миллионов россиян да и немалой части политиков по сей день остается (как поется в старой песне) «живее всех живых»? Почему страна не скажет, как при изгнании бесов: изыди![529] Завершает свое рассуждение В. Костиков опросом на тему «Роль Ленина в истории России…» Автор призывает своих читателей отправить ему на номер 2151 СМС следующего содержания: «Аиф пробел число»:

• положительная – Аиф 21;

• отрицательная – Аиф 22;

• неоднозначная – Аиф 23;

• другой вариант – Аиф 24.

СМС платные. Средняя стоимость – 3,5 руб.

Пример бесплатного опроса представлен в веб-записке «Портянки для XXI века»[530]. Журналист рассуждает о том, какой должны быть Родина и власть. В конце записки автор обращается к аудитории: «Вас волнует судьба России?» Опрос бесплатный и наглядный, вкрапленный в структуру основного материала. Чтобы в нем поучаствовать, достаточно выбрать один из вариантов ответов – «да» или «нет», нажать кнопку «отправить» и посмотреть, как на твоих глазах обновится статистика.

Как показали наши наблюдения, платный опрос в веб-жанре записки используется в тех случаях, когда автору на платной основе необходимо обработать полученные ответы. Поэтому характер вопросов в подобных опросах носит, как правило, не закрытый характер, а многовариантный. Такие результаты легче поддаются машинной обработке. Бесплатные опросы, в которых содержатся максимум два закрытых вопроса, особой обработки не требуют. Поэтому в таком случае опрос бесплатный. Только характером обработки материалов, по всей видимости, можно объяснить платность или бесплатность опросов.

По результатам проведенного нами контент-анализа интерактивная форма, используемая в веб-жанре записки, выявила следующие виды читательской интерактивности: комментарий – 90 %, отзыв – 80 %, электронное письмо – 60 %, опрос – 50 %, возможность разместить свою новость – 0 %, интерактивная оценка материала – 100 %.

Гипертекстуальность в веб-жанре записки, как было уже отмечено, используется в меньшей степени. В сетевых версиях/ аналогах традиционных газет, работающих в этом веб-жанре, все гиперссылки функционируют в пределах ресурса сайта данной газеты. В основном задействуются гиперссылки-уточнения, а именно ссылки на биографию персон и компаний, упомянутых в тексте, документы, о которых идет речь. Очень редко встречаются гиперссылки на серию материалов похожей тематики и на авторский блог, в основном их практикуют сетевые версии/аналоги традиционных газет «Аргументы и факты» и «Ведомости». Как правило, гиперссылки такого плана оформляются в виде окошка.

Мы предполагаем, что данное решение обосновано тем, что работа с материалом, выполненным в веб-жанре записки, не подразумевает собой мозаичное и кликабельное восприятие, наоборот, усвоение информации должно быть вдумчивым и внимательным. Следовательно, роль гиперссылок в этом тексте состоит в том, чтобы не мешать читателю погружаться в ход творческой и логической мысли журналиста.

Результаты нашего контент-анализа показали также, что в сетевых версиях/аналогах традиционных газет («Ведомости», «Коммерсантъ», «Деловой Петербург», «Российская газета», «Новая газета», «Московский комсомолец», «Известия», «Независимая газета», «Аргументы и факты», «Новые известия») гиперссылок на ресурсы газеты было 100 %, гиперссылок на информационные сайты – 0 %, на авторский блог – 30 %, на другие источники – 0 %, на сетевые агентства – 0 %, на традиционные информационные агентства – 0 %.

Мультимедийность в веб-жанре записки используется с целью максимального эмоционального и перцептивного воздействия на читателя. Практически каждый текст, выполненный в данном жанре, содержит в своей структуре красочные фотоиллюстрации, фотоизображения, карикатуры, коллажи, описывающие характер и тематику материала. Здесь можно встретить гиперссылки на видеосюжеты, ссылки на фоторепортажи.

В ходе нашего анализа были выявлены следующие результаты: вкрапление видеосюжета – 30 %, ссылка на фоторепортаж – 30 %, вкрапление любительской съемки – 0 %, использование аудиосообщения – 0 %, использование изображений – 70 %.

Понятие «репортаж» возникло в первой половине XIX в. и происходит от латинского слова reportare, что в переводе означает «передавать», «сообщать». Основные его жанрообразующие элементы были заложены в эпоху В. А. Гиляровского. Неизменными признаками по сегодняшний день остаются: оперативность в значении «сиюминутность», «одновременность», «одномоментность»; наглядность; динамичность, предельная документальность; образная аналитичность и активная роль самого репортера. Современный репортаж обладает синтетической природой, которая с развитием новейших технологий претерпела существенную эволюцию с точки зрения обработки и подачи информации. Данные жанровые трансформации особенно проявляются в репортаже при его использовании в различных медийных платформах: печать, радио, телевидение.

В печатной журналистике репортаж вбирает в свою орбиту содержательные элементы различных жанров (отчета, интервью, зарисовки). В нем могут задействоваться самые разнообразные художественно-изобразительные средства изображения (письменное слово, графика, карикатура, фотоиллюстрация и т. п.), наконец, возможны разные модификации авторского «я».

Радиорепортаж подвержен жанровой диффузии. Он может включать в свое повествование жанровые элементы зарисовки, интервью, комментария. Однако основной акцент, в отличие от газеты, сделан здесь на звуковом образе. Кроме живого слова используются разнообразные документальные шумы, шумовые эффекты, фоновые декорации, музыка, живые человеческие голоса и т. п.[531] То есть организовывать и дисциплинировать авторскую мысль в радиорепортаже помогает продуманное композиционное построение повествования со звуковыми средствами выразительности. Таким образом, радийный репортаж не только отражает актуальные и общественно значимые события, но и способствует созданию в воображении слушателей живой картинки происходящего.

На телевидении один из главных принципов создания журналистских материалов звучит так: пусть картинка расскажет о событии[532]. Действительно, любой телевизионный жанр смотрится лучше, когда закадровый текст и видеоинформация гармонично дополняют друг друга, создавая максимально полное, документальное, насыщенное представление о происходящем. Именно поэтому визуальными элементами телевизионного репортажа являются stand up, синхрон, закадровый текст, видеоряд, рэпэраунд, интершум, вид, ракурс, монтаж, звуковая дорожка и т. д. Все это работает на усиление визуального воздействия на зрителей, создание у аудитории иллюзии реального присутствия при свершении события.

Как видим, практики традиционных средств массовой информации (печати, радио, телевидения) свидетельствуют о широком распространении новых синтетических форм содержания. Какие же метаморфозы происходят с репортажем в среде Веб? В веб-журналистике жанр репортажа приобретает абсолютно новые синергетические возможности благодаря конвергенции жанровых фрагментов, а также использованию для передачи смыслов разных медийных платформ. То есть в структуре вебжанра репортажа в разных сочетаниях и конфигурациях могут быть задействованы все медийные возможности традиционных СМИ (вербальный текст, графика, инфографика, видео, аудио, анимация, фотография и т. д.). Сфокусируем наше внимание на самых распространенных формах веб-репортажа в сетевых версиях/аналогах традиционных газет.

1. Мономедийная форма используется, когда информация поступает самым оперативным путем в момент происходящего события.

Здесь для репортера особенно важно соотнести режим события с ритмом повествования о нем, показать, что он и вы (читатель) находитесь в потоке происходящего действия, где важно каждое слово, интонация, эмоция, звук, пауза, каждый фотоснимок, видеофрагмент. Поэтому, чтобы создать эффект мгновенности, в таких веб-репортажах донесение смыслов производится только через одну медийную платформу: слово, фотографию или видео.

К таким примерам можно отнести фоторепортаж с места события, видеорепортаж, СМС либо дословный комментарий журналиста с мобильного телефона о разворачивающихся на его глазах событиях.

2. Мультимедийные сочетания. Такие свойства текст приобретает тогда, когда в цельном журналистском материале присутствуют элементы вербального текста, видео, фотография, аудиоцитата, фоторепортаж и т. д.

В ходе нашего исследования было выявлено, что данная форма используется сетевыми версиями/аналогами традиционных газет («Известий», «Новой газеты», «Независимой газеты», «Коммерсанта», «Аргументов и фактов» и т. д.) намного чаще, чем другие формы. Видимо, потому, что многие редакции делают больше акцент не на прямых/онлайновых репортажах, а на специальных, которые имеют осмысленную сюжетную линию.

♦ Предметным отображением спецрепортажа всегда является ситуация-событие в развитии. Автор воссоздает случившееся от начала до конца, выделяя основные этапы, акцентируя поворотные моменты, передавая динамику происходящего, реакцию очевидцев на нее и свою собственную. Причем описание в одних случаях может разворачиваться быстро и динамично, а в других оно приобретает замедленный и затяжной характер. И в том и в другом случае повествователь берет на себя функции «гида», представляющего информацию в наиболее характерных чертах и сохраняя при этом все устойчивые особенности жанра репортажа: предмет отображения, функциональное предназначение, фактологический ряд, выразительные средства доминирующего авторского «я». Все внешние события передаются через собственное мировосприятие, благодаря чему у читателя создается ощущение сопричастности. Документальность и точность описываемого происшествия достигаются путем создания «эффекта наглядности», когда в повествование органично вплетаются подборки фотографий, коллажи и видеосъемка с места события.

Таким образом, особенность мультимедийного веб-репортажа в том, что в его основе лежат события, требующие глубокого проникновения и изучения.

3. Полимедийные решения. К ним прибегают в тех случаях, когда событие имеет полномасштабный характер и требует многоаспектного освещения. Как правило, в подготовке такого репортажа принимает участие группа репортеров, задача которых – зафиксировать фрагменты события при помощи разных технических средств (фотоаппарата, диктофона, камеры, мобильного телефона и т. п.). Структура материала состоит из информационных блоков (репортажа, выполненного в вербальной знаковой системе, видео репортажа, фоторепортажа, инфографики и т. д.), связанных между собой при помощи гиперссылок, что говорит о структурной конвергенции всего сайта, а не его отдельных материалов.

Именно по такому признаку строится онлайн-репортаж, когда в режиме реального времени транслируются фрагменты освещаемого события с пояснениями журналиста в виде прямой речи. Синхронизированное вещание может разбиваться наглядной гиперссылкой на фоторепортаж, корреспондентскую видеосъемку с места события и визуальной гиперссылкой на инфографику, сделанную редакцией газеты.

Таким образом, по способу включения в программу вещательного дня полимедийный веб-репортаж может быть просмотрен пользователем сайта и как отдельная публикация, достигающая реального эффекта присутствия на листе бумаги благодаря синхронизированному вещанию, и как отдельный кадр, и как «лайф» (отрезок видеоизображения, который не закрыт закадровой начиткой текста и сопровождается естественным звукорядом – «интершумом»)[533], и как инфографика (представляет собой сложный рассказ о событии, предлагает несколько уровней погружения в материал, воссоздает полную документальную картину)[534].

Итак, жанровая модель веб-репортажа приобретает не только новые жанровые черты, но и возможности. Журналисты могут использовать все знаковые системы и выразительные средства традиционных СМИ – устное и письменное слово, звук, видеоизображение, фотоиллюстрацию, графику, анимацию, инфографику и т. д.

Результаты нашего контент-анализа показали наличие: вкраплений видеосюжетов – 50 %, ссылок на фоторепортаж – 60 %, вкраплений любительской съемки – 40 %, аудиосообщений – 0 %, изображений – 100 %.

Интерактивность в веб-жанре репортажа используется в виде линков на социальные сети («ВКонтакте», Twitter, «Одноклассники», Facebook) и специального окошка для комментариев и отзывов.

По результатам проведенного нами контент-анализа интерактивная форма, используемая в веб-жанре репортажа, выявила следующие виды читательской интерактивности: комментарий – 100 %, отзыв – 100 %, электронное письмо – 0 %, опрос – 0 %, возможность разместить свою новость – 10 %, интерактивная оценка материала – 100 %.

Гипертекстуальный аппарат в структуре веб-жанра репортажа выполняет ознакомительную роль. То есть его задача – создать расширенный контекст, который позволит читателю установить ценность и важность того или иного явления либо события на основе документальной хроники. Этот эффект достигается при помощи гиперссылок на фоторепортажи, на фотоотчеты активистов, на видеоматериалы, ссылок на инфографику и репортажей схожей тематики.

Результаты нашего контент-анализа показали, что в сетевых версиях/печатных аналогах газет («Ведомости», «Коммерсантъ», «Деловой Петербург», «Российская газета», «Новая газета», «Московский комсомолец», «Известия», «Независимая газета», «Аргументы и факты», «Новые известия») гиперссылок на ресурс газеты – 80 %, гиперссылок на информационные сайты – 20 %, на авторский блог – 0 %, на другие источники – 50 %, на сетевые агентства – 40 %, на традиционные информационные агентства – 40 %.

Таким образом, технологический аспект, связанный с переходом содержания традиционных СМИ в электронную форму, дал серьезный толчок к развитию и совершенствованию жанровой структуры новостной веб-журналистики. Выражается это в использовании гипертекстового аппарата, который открывает журналисту при работе с планом содержания новые комплексные возможности (употребление гиперссылок, ведущих к разным электронным ресурсам Сети), в широком применении мультимедийных средств, придающих тексту объемную широту познания предмета, и, конечно, в переходе на интерактивную форму коммуникации.

Новые тексты веб-жанров – заметки, записки и репортажи, – изменив традиционную форму на электронную, переживают этап эволюционирования своей жанровой структуры. Они становятся синкретичными веб-жанрами, объединяя в себе тематические, коммуникативно-функциональные и структурно-семантические признаки традиционных признаков и новых (веб-признаков). Информационные веб-жанры журналистики наполняются яркой и разнообразной палитрой эмоций, чувств, мыслей, мнений в силу гибкой, подвижной и открытой структуры сетевых версий/аналогов традиционных газет, а благодаря многоканальности издания у них появилась практически неограниченная свобода в подходах к вещательному повествованию.

Существование огромного разнообразия жанрообразующих признаков в веб-среде способствует не только преобразованию и смешению уже имеющихся жанров журналистики, но и вычленению их новых форм. В связи с этим уместно отметить тенденцию: в веб-изданиях, наряду с традиционными разновидностями текстов, возникают исконно сетевые веб-жанры, факт существования которых доказывает текущая практика. О соответствующем разделении веб-жанров можно говорить, исходя из своеобразия предметов отображения и целевой установки. К этим двум неравно представленным по объему в веб-журналистике группам можно отнести: традиционные веб-жанры (информационные, аналитические и художественно-публицистические) и новые веб-жанры (видеорепортаж, веб-жанр блог и интервью-live). Подобные изменения связаны с «адаптацией» жанров к новым коммуникативным ситуациям, порождаемым, в частности, изменением роли журналиста в обществе в конкретный период времени. Проанализируем, как изменились жанровые формы представления информации в новых веб-жанрах.

Видеорепортаж в веб-изданиях представляет собой самостоятельный веб-жанр, родившийся в процессе синтеза двух традиционных жанровых форм: печатной хроникальной заметки и событийного телерепортажа. На страницах веб-изданий он (видеорепортаж) представлен в виде законченного видео сюжета с завязкой, кульминацией и развязкой, продолжительностью от 60 до 90 секунд.

Процесс выделения веб-жанра видеорепортажа в самостоятельную форму связан с феноменом жанровой конвергенции, которая в свою очередь обусловлена целевой функцией сетевого издания. В этих веб-изданиях журналистское произведение воспринимается не только как отдельная единица печатного текста, насыщенная мультимедийными, гипертекстуальными и интерактивными средствами, но и как усложненное коннотативное, синкретичное образование, в котором неразрывно связаны жанровые фрагменты разных медийных платформ (печать, аудио, видео). Таким образом, веб-газеты стремятся не только расширить информационное поле, но и установить мгновенный контакт с аудиторией за счет эмоционально-визуальной насыщенности медиатекстов.

В видеорепортаже эта эмоциональность достигается посредством коннотации двух жанров: печатной хроникальной заметки и событийного телерепортажа. Симбиоз именно таких медийных жанровых элементов вызван двумя причинами:

• Во-первых, хроникальная заметка в структуре видеорепортажа работает как связующее звено между взыскательным взором читателей и видеотрансляцией. Как справедливо отмечает А. Амзин, в сетевых изданиях в 60–80 % случаев саму новость не читают, а получают представление о ней[535]. К основным характеристикам хроникальной заметки в традиционной печатной журналистике относят наличие однородных фактов, незамысловатость стиля, наконец, линейную композиционную структуру, которая удобна для читательского восприятия. Технология подготовки таких материалов также не требует особого мастерства. «Здесь не нужно задумываться ни о замысле произведения, ни о его структуре, ни о заголовочном комплексе и т. п. Главное – коротко и деловито рассказать о новом факте, не давая никаких подробностей и комментариев»[536]. То есть задача хроникальной заметки – заинтересовать веб-пользователя и пробудить его желание «кликнуть» по новости, чтобы впоследствии получить интересные подробности видеорепортажа.

• Во-вторых, сегодня объемы информационных текстов настолько велики, что сетевой читатель вынужден «скользить» по заголовочным комплексам, минимизируя время просмотра новостной ленты. Как правило, пользователь может остановить свое внимание только на заметках, вызывающих у него определенный интерес. Поэтому сегодня актуальнее задействовать звуко-зрительную повествовательную форму, которая, с одной стороны, снимает зрительное напряжение у посетителей сайта, а с другой – повышает их эмоциональное восприятие и интерес. В этом смысле применение зрелищной природы видеорепортажа здесь как нельзя кстати.

Предтечей такого репортажа можно считать телевидение, поскольку до появления Интернета это было единственное средство массовой коммуникации, которое могло максимально наглядно передавать реалии социальной жизни. Поэтому у видеорепортажа и телерепортажа есть как схожие, так и отличительные черты. Объединяющим элементом для этих жанров является наличие видеоряда («живых картинок») для показа документального фрагмента события и его развития. Отличительные черты скрыты в подходах отражения действительности. В телерепортаже, например, показ видеоряда строится по законам монтажа и в соответствии с его функциями[537]. К таким законам относятся:

• закон материальной последовательности, когда фазы развития события передаются в четкой хронологии (появления новых героев, объектов), чтобы получить единый образ реальности;

• закон психологического напряжения, когда зритель, не получая всю визуальную информацию сразу, находится в эмоциональном ожидании следующего кадра.

• закон драматургического действия, когда читатель в каждом последующем кадре, смене планов, ракурсов, показе деталей получает новую информацию, новые впечатления, ответы на поставленные вопросы.

Функции монтажа в каждом конкретном случае могут быть различны, но наиболее общими среди них являются[538]:

• повествовательная функция, передающая событие в его развитии;

• функция движения – превращение отдельных статичных кадров в непрерывное наступательное действие;

• идеологическая функция – функция формирования определенной мысли, идеи с помощью соединения различных кадров;

• эстетическая функция, проявляющаяся в том, что в результате тех или иных монтажных соединений в нашем сознании порождаются определенные образы, настроения и эмоции, отношение к изображаемому.

В видеорепортаже отражение действительности зависит не от монтажа, а от структуры репортажного транслирования. Продиктовано это критериями мобильности, оперативности и актуальности самого видеофрагмента и коммуникативной деятельности веб-сайта. Наибольшей популярностью в веб-изданиях пользуется живой видеорепортаж — простейшая некомментированная форма трансляции. Применяется при показе важнейших фрагментов общественно-политических или культурных событий, которые не нуждаются в дополнительных пояснениях. По такому признаку может строиться целая серия видеорепортажей в веб-издании. Как было отмечено ранее, просмотр видеорепортажа всегда предваряет хроникальная заметка, которая в четкой и сжатой форме передает суть случившегося инцидента. Данный прием применяют сознательно в целях заинтриговать читателей информационным поводом, не раскрывая им детальных подробностей о событии, провоцируя на то, чтобы те «кликнули» на видео.

По характеру транслирования живой видеорепортаж носит форму включенного наблюдения, специфика которого состоит в том, что репортер не просто показывает событие – он сам лично принимает в нем активное участие, входит в непосредственный диалог с участниками мероприятия, фиксирует их реплики и записывает живой ход развития события. Когда автор мимоходом вкрапляет в ткань видеорепортажа живую речь в форме мини-интервью с реальными людьми или мини-дискуссию, достигается эффект достоверности события и появляется чувство эмоциональной причастности к происходящему. В отличие от телерепортажа в этом формате отсутствуют мягкие переходы между видеофрагментами, детально продуманные планы изображаемого, что говорит об отсутствии монтажа.

Структура живого видеорепортажа имеет четкий алгоритм повествования. Описание события разворачивается очень быстро. Такая динамика авторского транслирования достигается при помощи временных скачков, которые строятся по следующей схеме.

1. Интрига, «цепляющая» внимание веб-пользователей. В видеорепортаже в качестве этой роли выступает печатная хроникальная заметка.

2. Завязка, когда каждый эпизод, каждое мини-интервью или мини-дискуссия, каждый кадр зрительно подогревают интерес веб-аудитории.

3. Кульминация – самый напряженный момент в описываемом явлении.

4. Развязка – интересный финал. Как правило, в видеорепортаже она обоснована внутренней логикой развития события.

Живой видеорепортаж по своему сюжету, по динамике повествования, по заложенной в нем интриге напоминает любопытную историю, основанную на документальных фактах, длиной в 60–90 секунд.

Интервью-live – это веб-жанр, родившийся в процессе синкретизации печатной хроникальной заметки, жанра интервью-мнения и пресс-конференции. В отличие от традиционного печатного жанра интервью интервью-live предполагает живой импровизированный диалог в режиме онлайн между пользователями, журналистом и интервьюируемым. Журналист в данном случае исполняет роль модератора. Пользователи именно ему присылают вопросы к эксперту, а он, в свою очередь, пересылает их интервьюируемому. Ответы публикуются в режиме онлайн.

В основе этого веб-жанра лежат традиционные жанрообразующие признаки, такие как предмет и метод отображения, целевая установка и функция. По мнению теоретиков, по данным признакам можно определить особенности любого жанра журналистики. Рассмотрим, какую смысловую нагрузку несет изучаемый нами веб-жанр.

По предмету отображения интервью-live предполагает передачу диалогической речи. Формы организации этого речевого дискурса могут быть самыми разными. В данном случае общение между людьми протекает в виде пресс-конференции, когда посетители веб-издания в открытой форме пытаются выяснить у интервьюера его мнение об интересующих их вопросах. Роль журналиста в этом случае, как правило, завуалирована. Если в непосредственном интервью он занимает активную позицию в разговоре: задает вопросы компетентному лицу, управляет ходом ведения беседы, фокусирует ее в рамках заданной темы, оказывает психологическое воздействие на собеседника и т. д., – то во время заочной пресс-конференции выступает лишь как посредник между веб-читателями и интервьюируемым.

Установка беседы нацелена на выяснение точки зрения на обсуждаемую тему приглашенного в редакцию гостя, его позиции и оценки. Как и всякое интервью-мнение, это относительно мягкая и пассивная форма проведения беседы. Выражается она в том, что собеседники, высоко оценивая компетентность приглашенных в редакцию веб-издания людей, стараются не вмешиваться с уточняющими, провоцирующими и острыми вопросами в процесс размышления респондента. В данном случае они стремятся только к тому, чтобы помочь собеседнику углубить ход своей мысли.

Метод отражения во многом определяет форму организации интервью. Как правило, это живой опосредованный диалог читательской аудитории с интервьюируемым в рамках относительно синхронизированной реальности, когда вопросно-ответная форма реализуется в режиме онлайн.

Работа в веб-жанре интервью-live включает в себя два этапа. Первый состоит из организации и подготовки к проведению беседы. В данном случае журналист определяет тему и героя интервью, устанавливает конкретные сроки проведения (дату и время) и только потом в рабочем порядке за два-три дня до проведения мероприятия призывает веб-читателей к предварительной подготовке вопросов. Затем предстоящее событие анонсируется в виде хроникальной заметки. Во вступлении журналист дает краткую биографическую справку о госте, а затем приглашает веб-пользователей включиться в специально организованную беседу, где помогает сориентироваться в предмете разговора и называет точную дату и время проведения интервью-live с веб-читателями. Обращение в такой форме обусловлено двумя причинами:

• во-первых, использование биографических данных помогает напомнить или узнать основные вехи из судьбы героя или его карьерного пути;

• во-вторых, наличие у гостя веб-издания богатого жизненного опыта, присвоение наград и званий (правительственных, международных, мировых, музыкальных и т. д.), преодоление каких-то трудностей говорят об определенной компетентности человека в той или иной области.

Второй этап – проведение интервью, которое включает в себя обработку, переработку и редактуру всего речевого материала. Выстраивается интервью-live в вопросно-ответной форме, но в его структуре очевидным образом прослеживается элемент дневниковости. То есть запись вопросов и ответов разбита на подневные часовые отрезки времени, что обусловлено не датой проведения интервью, а авторской внутренней последовательностью.

В подтверждение сказанному приведем пример из веб-издания «Утро.ру»[539].

Сама форма беседы носит непосредственный и непринужденный характер общения, располагающий к диалогу. Контактности речи собеседников способствуют конструкции, выражающие согласие или несогласие, утверждение или отрицание, смысл которых раскрывается предшествующим ответом интервьюируемого. Также в тексте сохранены индивидуальные особенности речи собеседников. Так, например, Настя из Москвы, впечатлившись рассказом Даниила Спиваковского о работе и атмосфере МИТРО, пишет:

Беседа, с одной стороны, может нести сиюминутный и импровизированный характер, так как здесь присутствуют вопросы, сформулированные в процессе ответа собеседника на предыдущий вопрос. Например, сфокусируем внимание на мини-диалоге Алексея из Москвы и Даниила Спиваковского[541].

Из приведенного примера видно, что собеседники общаются в режиме синхронного реального времени (на это указывают дата и время прямого эфира), когда их мысли и слова рождаются прямо на глазах у веб-читателей. Журналист как модератор опосредованного интервью-live в таком случае сохраняет полный нейтралитет, чтобы создать таким образом иллюзию живой и спонтанной беседы.

Вместе с тем данный веб-жанр имеет формализованный характер, так как интервью-live – это плод прежде всего длительного планирования. И какой бы служебной ни казалась здесь роль корреспондента, именно от него зависит организация и динамика проведения разговора. Журналист выступает как незримый участник беседы, на которого ложатся функции режиссерской работы: при помощи перестановки заранее подготовленных веб-читателями вопросов он направляет и стимулирует ход общения. Рассмотрим данное положение на следующем примере. Мы специально убрали ответы к вопросам, чтобы можно было увидеть композиционный стержень интервью-live.

В ходе прочтения представленных вопросов можно заметить, что журналист выстраивает вопросно-ответные блоки не в хронологическом порядке (по дате и времени их поступления на стену веб-редакции), а в зависимости от их содержательно-смысловой связи. Таким образом интервью-live приобретает композиционную и сюжетную завершенность.

Внешне может показаться, что этот веб-жанр чем-то похож на традиционный аналитический жанр комментария или художественно-литературный жанр эссе. Однако в отличие от них в основе веб-жанра блог лежит обращение (размышление, призыв и пр.) личности, представляющей интерес для зрителей, к массовой аудитории веб-издания. Более подробно мы остановимся на анализе данного явления ниже.

Бесспорно, вопрос о принадлежности сетевых дневников к средствам массовой информации – не новый, но по-прежнему острый и актуальный. В научной среде существует множество мнений как о пользе, так и о вреде блогосферы и об опасностях, которые она создает для профессиональной журналистики. Тем не менее практика показывает, что блоговые системы постепенно стали проникать на электронные страницы сетевых версий/аналогов традиционных газет и интернет-изданий. Поэтому понимание процессов распространения и восприятия информации посредством данного явления стало насущной необходимостью. Более того, заметим, что 18 апреля 2014 г. в Госдуме была принята поправка из «антитеррористического пакета», согласно которой блоги приравняли к СМИ. Мы сейчас не будем останавливаться на всех положениях той поправки, скажем только, что все блоги теперь должны соответствовать требованиям Закона о СМИ, а также предоставлять реальные персональные данные об авторе блога. В противном случае будет наложен штраф в размере 10–15 тыс. руб. для граждан и 50–300 тыс. руб. для юридических лиц. Повторное нарушение будет караться полумиллионом рублей и приостановкой деятельности.

Авторами данных поправок выступили председатель Комитета по информполитике Алексей Митрофанов и члены ЛДПР – Андрей Луговой и Вадим Деньгин. О чем говорит данная законодательная инициатива? Во-первых, о том, что блогеры и журналисты должны нести ответственность за распространение информации перед обществом. И во-вторых, что блоги должны соответствовать требованиям закона о СМИ, а это, несомненно, повлияет на дальнейшую их институализацию.

Идейно-тематическая политика сетевых версий/аналогов традиционных газет и веб-изданий во многом обусловлена ориентацией на удовлетворение информационных интересов и запросов потенциальной аудитории, что заметным образом отражается и на характере информационного обмена, и на жанрообразовании. В традиционных СМИ учет объективных и субъективных предпочтений читательской аудитории всегда был важен, но он не был столь определяющим при оформлении редакционной политики. Письмо в газету или звонок в редакцию не могут существенным образом повлиять на содержание публикации. Выбор материалов для печатных изданий формируется по решению редакционной коллегии или главного редактора. Поэтому в массовом масштабе потребитель продукции традиционных СМИ является пассивным участником одностороннего коммуникационного процесса, отмечают М. М. Лукина и И. Д. Фомичева[542]. Интерактивность, присущая веб-изданиям, позволяет рядовым пользователям стать активными и практически основными производителями контента (сообщений, ресурсов) и его бесконечных трансформаций. Если раньше звенья коммуникационной цепочки выстраивались по схеме автор – текст – читатель, то сегодня она выглядит иначе: читатель – автор – текст[543]. Это значит, что теперь взаимоотношения читателя с автором в коммуникативном пространстве Интернета становятся определяющими при создании соответствующего контента. Какие же роли играют веб-читатели и журналисты в данном процессе?

Благодаря новым техническим возможностям Интернета сетевые версии/аналоги традиционных газет и веб-изданий смогли расширить объем интерактивного общения с потенциальной аудиторией. Формируются принципиально новые способы подачи материала и человеческого общения, которые позволяют, с одной стороны, максимально оперативно реагировать на изменения восприятия потенциальной аудитории, а с другой – выявлять характер читательских интересов, специфику человеческих склонностей и их мотивы, образовательный уровень людей и многое другое. По мнению Д. В. Иванова и Л. П. Марьиной, реализация интерактивности в разных по типу сетевых изданиях имеет свои различия. Если в сетевых версиях/аналогах традиционных газет интерактивность применяется для привлечения читателя к основной версии, то развитие форм интерактивности для веб-изданий, существующих только в сети Интернет, помогает корректировать деятельность с учетом читательских запросов, а также привлекать пользователей в качестве продуцентов собственных публикаций[544]. Тем не менее, изучив практику сетевых версий/аналогов традиционных газет и веб-изданий, мы выявили три основных вида мотивационной деятельности веб-пользователя.

• Коммуникационная деятельность проявляется в желании веб-читателей налаживать связи как с редакционным коллективом веб-газеты (журналистами, репортерами, приглашенными гостями и т. п.), так и с посетителями данного веб-сайта. Сегодня для пользователей недостаточно пассивного потребления информации, наоборот, у них возникает потребность в осмыслении ее вслух. Для удовлетворения этих целей сетевые версии/аналоги традиционных газет и веб-издания задействуют интерактивный инструментарий следующего характера:

♦ специальное «окошко», в котором читатель может оставить свой отклик, комментарий, вопрос на отдельные публикации и видеосюжеты, выразить отношение к качеству материала или позиции журналиста;

♦ выразить отношение к качеству материала или позиции журналиста, используя интерактивные формы коммуникации («лайк», «репост», «рейтинг» и др.);

♦ голосование, которое, как правило, состоит из вопроса и предложенных вариантов ответа. Один из вариантов ответа – окошко для написания комментария. Механизм голосования используется для выбора лучшего визуального материала (фото, видео, карикатуры, инфографики). Результаты такого голосования или опроса выступают ценным дополнением к сюжету и материалу[545];

♦ гиперссылки на социальные сети («ВКонтакте», Twitter, «Одноклассники», Facebook), при помощи которых читатель не только дает свою оценку тому или иному событию, но и указывает на свою открытость к обсуждению поставленной проблемы;

♦ блог, где веб-читатели высказывают собственную точку зрения на самые разные события, конфликты, споры, чего они по понятным причинам не всегда могут делать на газетной странице веб-издания. Кроме этого, блоговая деятельность нацелена на получение пользовательского контента. Контент, созданный читательским сообществом, становится важным звеном в последовательной работе с аудиторией и продолжением контента[546];

♦ электронное письмо в редакцию сетевого издания. «Данный сервис дает возможность читателям оперативно сообщать о событиях. Например, издание “Фонтанка.ру” выпустило специальное приложение для iPhone “Создай свою новость”, которое позволяет очевидцам каких-либо событий быстро передавать информацию в редакцию»[547]. Данные формы коммуникаций позволяют редакции лучше узнать вкусы и потребности потенциальных читателей, характер их информационных ожиданий, измерить реакцию на ту или иную публикацию с помощью комментариев и голосований, что в конечном счете позволит скорректировать и структурировать содержание всего сетевого номера. Пользователи же, задействуя возможности, предоставляемые сетевыми газетами, начинают знакомиться и не только оценивать материалы, но и налаживать внутренние связи с веб-читателями, приобретая в их лице друзей и врагов.

• Сотворчество выражается в возможности аудитории стать участником производства материала. Пользователи могут присылать свои собственные материалы для опубликования на ресурсе веб-издания (текстовые сообщения, видеосъемка и фотографии с места события, мультимедийные файлы, блогерские записи и т. п.), а также выступить в качестве соавторов в рождении журналистского произведения. Например, прислав вопросы для интервью-live, подсказав тему для авторской колонки, заполнив анкеты редакции, поучаствовав в платных и бесплатных опросах или включившись в прямую беседу с ведущим авторского монолога.

• Виртуальная деятельность веб-читателей выражается в форме мистифицированной самопрезентации (анонимный ник, виртуальный аватар, многоавторность текстов). В самом деле, утверждают А. Н. Гришанина и С. В. Курушкин, учетная запись блога или комментария, оставленного на сайте веб-издания, не всегда могут быть ассоциированы с конкретной личностью[548].

Связано это с тем, что Интернет породил новую среду для субъекта, заключенного в некоторую «фиктивную личность», выдающую себя за другого. Для А. Андреева виртуальная личность Интернета (ВЛИ) – это «своеобразный семантический фильтр, позволяющий уравновесить субъективную потребность в приватности и откровенности с ситуацией открытости миру, в которой оказывается человек, выступающий в Интернете. Маска ВЛИ позволяет ему быть собой, при этом от самого себя отстраняясь. Маска, кроме того, экранизирует ожидания извне: представления других о нашем “я” теряют свою принудительную силу и перестают определять поведение человека. Так, человек получает свободу конструировать те образы, которые ему больше нравятся, экспериментировать со своими идентичностями и свободно (хотя бы в рамках виртуального сообщества) выстраивать свое поведение. Надо сказать, что приватные фантазии, вынесенные на публику, функционируют, как правило, по законам художественного творчества. А это означает, что законы социального мира здесь становятся вторичными, несущественными. Можно делать что угодно, и в любой момент сказать: “А это не я!”»[549]. Однако каждой личности свойственно желание повлиять своим творчеством на реальный мир. И когда такая «игра ума» начинает перетекать из веб-реальности в реальный мир, то начинает восприниматься по законам этой реальности.

ВЛИ реализуют следующие свои функции:

♦ рациональное выстраивание своего образа для других. «Порой целью виртуального общения с писателем в Сети является стремление человека к ощущению себя в качестве другого. Происходит это в тех случаях, когда пользователь по ряду причин не может (не хочет) выходить в Сеть от своего лица»[550];

♦ применение ВЛИ для провокации, дискредитации, причинения вреда «другому» или создания общественного резонанса. В Интернете такого рода сообщения именуются троллингом (англ. trolling – «блеснение», «ловля рыбы на блесну»), а лицо, занимающееся троллингом, именуется троллем. На сегодняшний день исследователи выделяют три вида троллей[551]:

а) тролль-однодневка – веб-пользователь, рассылающий свои сообщения в кратковременных провокационных целях и вызывающий моментальную агрессивную реакцию;

б) тролль-провокатор – тип читателя, применяющего (чаще всего бессознательно) набор технологий: нарушение сетевого этикета, раздувание страницы, медиаатаку, подстрекание;

в) тролль-эгоцентрик – веб-пользователь, стремящийся получить на свои сообщения максимальное число ответов. Таким образом он надеется завоевать желаемое внимание в кругу своих контактеров;

♦ «психотерапия (реализация желаний, подавляемых в обычной жизни);

♦ расширение знания о своем “я” путем объективации и интеграции его аспектов;

♦ мифотворчество, создание мифов о себе;

♦ реализация потребности в лицедействе»[552].

Из всего вышесказанного видно, что пользовательский контент превратился в одно из важнейших явлений медиасреды. Ускоряющийся ритм жизни изменил характер потребления информации, цифровая форма подачи материала сделала действия потребителей многофункциональными, а их виртуальное восприятие стало более чутким и осознанным. Это означает, что современный веб-читатель получил новый вид деятельности, новую форму миропостижения. И она (деятельность посетителей веб-изданий) отчетливо ощущается в сетевой печатной журналистике в виде синтеза информационного стимула и информационной реакции, когда в ходе коммуникацирования осуществляется не просто творчество как деятельность одного субъекта, адресующего свой продукт другому, а сотворчество – создание общего продукта в контакте двух субъектов. В зависимости от того, какими обстоятельствами продиктован контакт, в каких условиях протекает и на решение каких задач направлен, он в большей или меньшей степени запечатлевается в тексте, определяя его жанровую форму.

Развитие конвергентной журналистики и становление новых отношений в сфере массовой информации предъявляют повышенные требования к профессиональным навыкам журналиста и умениям его работы с разными медийными продуктами (текстами, видео, графическими изображениями, аудиовизуальными материалами и т. п.), но особенное внимание уделяется развитию его когнитивных способностей. По мнению ученых, без умелого владения определенным познавательным инструментарием журналисту вряд ли удастся добыть необходимые ему факты, не говоря уже об исследовательском материале. В ходе решения различных познавательных задач журналисту необходимо следующее[553].

• Освоить действительность на событийном уровне. Главная особенность такого журналистского познания в том, что здесь не нужно углубляться в суть происходящего, важно преподнести фактологические сведения о событии, четко ответить на вопросы: «что?», «где?», «когда?». В традиционной журналистике и в веб-журналистике способом отражения этого уровня являются информационные жанры.

• Проанализировать событие, то есть выявить причинно-следственные связи между различными фактами и проблемными ситуациями, дать им оценку и прогноз. В этом случае отражение действительности дифференцируется по глубине отражения и образует два уровня:

♦ эмпирический, основанный на чувственных познавательных способностях журналиста. Слово «чувственный» в нашем случае ассоциируется не с проявлением эмоций, а со способностью корреспондента получать информацию об объектах с помощью органов чувств (живое созерцание, ощущение, восприятие, представление);

♦ теоретический, когда репортер путем рациональной обработки эмпирических и документальных данных пытается выявить неочевидные и невидимые связи явления или события.

Логическая форма отражения действительности предполагает подготовку аналитических жанров журналистики, отвечающих на следующие вопросы: «почему?», «каким образом?», «в связи с чем?», «по какой причине?», «вследствие чего?» и т. п.

• Постигнуть жизненную ситуацию на художественно-публицистическом уровне, то есть создать образное представление об исследуемой действительности. Здесь познавательная деятельность журналиста напрямую связана с синтезом художественных и научных форм осмысления и отображения действительности. Эта форма познания находит свою реализацию в художественно-публицистических жанрах.

Как видим, особенности познавательной деятельности журналиста напрямую связаны с жанровыми формами отображения действительности. Вопрос в другом: какими познавательными ресурсами обладает веб-журналистика? Как известно, специфика сетевых версий/аналогов традиционных газет и веб-изданий обусловлена технологическими особенностями распространения массовой информации посредством медийных средств связи и вместе с этим трансформацией функции аудитории, которая активно влияет на контент за счет интерактивных возможностей веб-изданий. Таким образом, современное электронное общество диктует новые правила функционирования социальной информации и преподнесения контента. По мнению ученых, ревизия технологического инструментария в СМИ, вызванная электронно-технической революцией, привела к революции творческой, содержательной, контекстуальной. Социальная информация заражена вирусом бытовизма, повседневности, физиологизма, инстинктивизма. Все то, о чем традиционные СМИ предпочитают молчать, выплеснулось в пространстве Интернета, где и возникает так называемая интерактивная журналистика. По мнению В. М. Горохова и Т. Э. Гринберг, термин «интерактивная журналистика», который сейчас используется только как инструментальный, технологический, существовал всегда[554]. Под «интерактивной журналистикой» следует понимать не только издания, владеющие такими технологиями, но и те из них, которые принципиально ориентированы на диалогичность отношений с аудиторией[555]. Именно поэтому для исследования работы журналиста в сетевых СМИ в диалогическом измерении наиболее важен процесс интерактивности как психолого-социальная характеристика читателя и писателя. Интерактивность, по мнению А. Н. Гришаниной, это специальная форма организации познавательной деятельности журналиста, ее задача – создать комфортные условия познания, при которых читатель-пользователь сможет осознавать свою интеллектуальную состоятельность[556].

Возможности интерактивной коммуникации в веб-изданиях связаны с реализацией следующих принципов.

1. Принцип персонификации и индивидуализации информационного контакта. Индивидуализация касается и стиля самого журналиста, индивидуализации героев, персонификации предъявляемой информации, то есть всего того набора, который среднестатистическую, обобщенную систему обмена информацией выводит на максимально индивидуализированный уровень восприятия. Оно всегда разное: рациональное, эмоциональное и даже иррациональное. Автор может писать с позиций гражданина, простого обывателя, объективного рассказчика или просто передавать собственные субъективные переживания.

2. Утонченная сегментация целевой аудитории. «Говоря со всеми, говорить с каждым, или говоря с каждым – говорить со всеми». Здесь интерактивность проявляется через совосприятие, сопереживание, соразмышление читателя/ зрителя/слушателя по поводу медийного продукта журналиста. Корреспондент ориентируется на то, чтобы в просматриваемом материале присутствовали элементы, рассчитанные на глубину и качественность диалога между автором и веб-посетителем сетевого издания[557]. Аудитория в таком случае выступает не как объект для манипулирования и дезинформации, а как равноправный субъект информационного взаимодействия.

Таким образом, интерактивная форма познания возможна только в условиях творческого и личностного подхода журналиста к материалу. Именно это стало толчком к возникновению нового способа отражения действительности – авторский блог журналиста, когда корреспонденты могут поддерживать живой и продуктивный диалог со своими читателями, обмениваться мнениями по любому вопросу, передавать собственное эмоциональное состояние, использовать различные формы общения с аудиторией и т. д.

Изначально под термином «блог» (от англ. weblog – «сетевой журнал», «дневник онлайн») понимали хорошо посещаемый сайт, полностью создаваемый и поддерживаемый усилиями одного или нескольких человек, где появляются результаты разного рода творчества в форме записи, изображения или мультимедиа. В качестве примера можно привести такой популярный блогерский сервер, как LiveJournal, хранилище постов личного содержания (жизненных переживаний, мнений, впечатлений и т. п.) и Twitter, «представляющий собой удобный формат для создания микроблогов, где сообщения не выходят за рамки реплик бытового диалога. Причина этого – ограничение сообщения 140 знаками, которое не предполагает ничего, кроме применения первичных речевых жанров. То есть первоначально блоги представляли собой тренировочную площадку для самореализации и самовыражения миллионов пользователей, писателей, ученых, журналистов и т. д. В связи с этим мнение исследователей и ученых тогда разделилось условно на две позиции. Первые указывали на возникновение блогерской журналистики, преимуществами которой являются следующие факторы:

1. Информация, попадающая в блогосферу, распространяется быстрее, чем в традиционных средствах массовой информации.

2. Технологическое совершенство позволяет вести непосредственный, практически одномоментный диалог с аудиторией.

3. Блоги воплощают идею децентрализации средств массовой информации, доводя ее до абсолюта. То есть разрозненные и исповедующие разные точки зрения блоги уничтожают влияние медиаимперий, которые с начала XX в. фактически формировали мировое общественное мнение.

Другие ученые считали, что блоги и вообще Интернет – это антижурналистика, которая, став монологичной из-за отсутствия действенного и плодотворного контакта, теряет в качестве и в содержательности, порождая таким образом однотонность, однообразность и одностильность.

Несмотря на все разногласия, сегодня авторские блоги становятся инструментом журналистики, ее неотъемлемой частью. Они вкраплены в структуру и сетевых версий/аналогов традиционных СМИ, и веб-изданий, тем самым претендуя на звание новых веб-жанров интернет-журналистики. Востребованность такой формы подачи информации в сетевых изданиях можно объяснить тем, что авторские блоги оказались наиболее адекватной формой объединения творческого самовыражения личности и интерактивного потенциала Интернета. Исходя из этих соображений, попробуем выявить положительные стороны использования блогов журналистами.

Блог как средство убеждения. Как отмечалось ранее, блог – форма авторского проекта, посредством которого блогер-корреспондент передает свое видение и понимание реальности. Следовательно, читатели, склонные читать блоги журналистов, симпатичных им во взглядах и позициях на те или иные явления, будут воспринимать преподносимую ими информацию как более правдивую. Это дает нам право утверждать, что блоги являются эффективным средством убеждения.

Блоги диалогичны. Блоги дают возможность общения как автору с его читателями, так и наоборот. То есть в блоге реализуется возможность множества людей вступать в коммуникацию друг с другом в виде диалога вне зависимости от времени и пространства. Преимущество блогов в том, что они используют диалоговое «я».

Блоги используются для исследования. Поскольку блог в традиционном значении – это «дневник» его автора, высказывающего свое мнение по поводу тех или иных событий (политических, экономических, социальных, культурных и т. д.), а также комментирующего публикации в Интернете, давая к ним гиперссылки, то это можно использовать как бесценный источник информации о целевой аудитории: ее привычках, образе жизни, взглядах на разные ситуации и т. п.

Особенность представления информации. В авторских блогах основной акцент делается не на интересном факте, который подталкивает к созданию журналистского материала, а на мнении об этом факте. Это значит, что присущая блогам гибкость позволяет журналисту выражать себя не через социальные грани (что более характерно для традиционной печатной журналистики), а через личностные стороны – свойства конкретной личности. Так, за счет смягчения граней авторского «я» усиливается интерес читателя к авторской концепции подачи материала. То есть веб-посетителям демонстрируется внутренний диалог журналиста, отражающий его субъективные размышления над проблемами социального бытия.

Отсюда плавно вытекает следующий вопрос: что влияет на форму подачи информации в авторском блоге журналиста. Опираясь на научную работу Л. Р. Дускаевой, можно выделить следующие факторы[558].

• Аудиторный фактор.

♦ Влияние аудитории на творческий процесс проявляется в том, что для эффективности воздействия на нее учитываются ее мнения, оценки, эмоции в их многообразии. Необходимость удовлетворять ее информационные запросы задает круг тем и проблем, освещаемых журналистами. В творческом процессе такое влияние автор текста представляет в форме вопросов, номинации актуальных проблем, поскольку именно в вопросе «фиксируются различного рода потребности, которые возникают в процессах познания и общения»[559]. Журналист, отвечая на предполагаемые вопросы и запросы аудитории, устраняет неопределенность в ее знании, дает более полные представления о мире и изменениях в нем. Поэтому включение аудитории в коммуникативный процесс обязательно, хотя и проявляется оно в журналистском тексте по-разному.

♦ Влияние аудитории на информационный процесс проявляется в том, что автору приходится применять ряд весьма разнообразных тактик учета особенностей предполагаемого адресата, для того чтобы усвоение предлагаемой журналистом информации (выработка оценки, отношения, запоминание, актуализация) происходило под его воздействием.

Профессор В. Ф. Олешко, опираясь на эмпирический материал, доказывает, что наиболее оригинальная форма выражения смысловой позиции, взглядов, чувств, установок осуществляется именно в диалоге коммуникаторов и аудитории[560]. Даже такая неявная форма диалога, как монолог, внутренне ориентирован на возможные реакции посетителей страницы, их возражения или одобрение. Авторская позиция, авторские оценки, на которых традиционно базировалось журналистское произведение, растворяются в многоуровневом диалоге точек зрения.

• Фактор адресата.

Влияние адресата на формирование замысла журналиста проявляется в тексте/видео вследствие стремления автора достичь адекватной осведомленности читателя, для чего широко используются фактические данные, вводятся уточнения, акцентируются наиболее важные из них. Поэтому корреспондент на начальной стадии применяет информационные, интерпретативные и побудительные регулятивы – разноуровневые языковые средства, которые указывают читателю направление развертывания содержания текста, мысли (если это видеопост) через взаимодействие смысловых позиций.

Сведения об адресате значительно многоаспектнее, поскольку отражают не только точку зрения и представление о смысловом поле читателя, но и уровень его осведомленности, то есть когнитивные характеристики и целый ряд других, эмоциональных, поведенческих сторон. Знания о предпочтениях, ожиданиях и прочих особенностях добывают через каналы «обратной» связи.

• Фактор адресованности.

Влияние на представление диалогичности высказывания. Если автор стремится к эффективной коммуникации, при оценке он апеллирует к читателю, старается добиться взаимопонимания с ним. Для этого пытается вызвать сопереживание, сочувствие у посетителя, используя соответствующие средства языка и в целом активизируя эмоциональную оценочность. Журналист как бы «согласовывает» с адресатом способы и пути достижения поставленных целей.

• Фактор ответности.

Журналист старается ориентировать читателя в требуемом ему направлении, для этого он строит сообщение в определенной последовательности, предвосхищая возможные вопросы, упреки в неполноте, в неточности сообщения, возможное недопонимание, недоверие по отношению к информации, уточняет форму своего текста, а иногда дополняет свое выступление другими источниками информации.

С помощью такой корректировки автор активизирует внимание адресата средствами акцентности, внедряя субъективность в изложение, поддерживает интерес к публикации, детализируя сообщение и конкретизируя его ссылками на свидетельства очевидцев или компетентных лиц, создает яркие картины происшествий, а также убеждает в объективности, достоверности изложения.

Таким образом, авторские блоги журналистов расширяют жанровые каноны традиционной журналистики. Они олицетворяют собой не только определенную форму организации текста, но и особый канал коммуникации в стиле ведения виртуального диалога с веб-читателями, размещения постов-размышлений, позволяющий заявить о своей позиции. Это создает уникальный массив публичного контента, которого нет в других средствах коммуникации.

Динамика развития электронных СМИ показывает, что за последнее десятилетие были не только установлены нетрадиционные способы распространения информации, которые позволили современному поколению журналистов выйти на принципиально новый уровень своего развития, но и запущены иные модели медиапотребления. Сегодня мы можем констатировать, что в медиасфере наметились две тенденции: с одной стороны, сетевые версии/аналоги традиционных газет и веб-издания постепенно индивидуализируются, превращаясь в СМИ, ориентированные на индивидуального потребителя, когда пользователи могут оставлять отзывы или комментарии к статье, голосовать за материал и т. п.; а с другой – в журналистском творчестве все больше делается акцент на интерактивный контент, располагающий к общению и дискуссии. В связи с этим возникают абсолютно новые жанровые формы преподнесения информации. Речь идет в основном о блогах журналистов.

Процесс самопрезентации в стиле ведения виртуального диалога, размещение постов-размышлений, позволяющих заявить о своей позиции, значительно расширяют жанровые каноны журналистики. Отметим, что вопрос о принадлежности сетевых дневников к средствам массовой информации – не новый, но по-прежнему острый и актуальный. Существует множество мнений как о пользе, так и о вреде блогосферы и об опасностях, которые она создает для профессиональной журналистики. Тем не менее практика показывает, что блоговые системы постепенно стали проникать на электронные страницы сетевых версий/аналогов традиционных газет и веб-изданий, поэтому понимание процессов распространения и восприятия информации посредством данного явления стало насущной необходимостью.

Итак, для чего нужны журналистам собственные блоги и какова их жанровая специфика? Популярность блогов в конвергентных СМИ обусловлена несколькими причинами. Во-первых, блог, как одна из составляющих социальных сетей, предоставляет широчайшие возможности для внедрения в массовое сознание нужных фактов, мыслей, социальных ценностей, оценок актуальных событий и процессов, формируя, таким образом, общественное мнение и направляя активность масс в необходимом для журналиста направлении. Подобное связано с тем, что веб-блоги диктуют новые правила функционирования информации, фактически меняя ее модель распространения. Сетевой дневник журналиста – не только форма организации текста. Это особый канал коммуникации, способный передать самую разную информацию в удобной для восприятия форме. И блогосфера предоставляет для этого широкие возможности: гипертекстовой формат публикации, сложнейшая сеть перекрестных ссылок не только на тексты, но и на самих авторов, их интересы, наличие постов, теги[561], комментарии и платформы для хостинга блогов – все это создает условия для обмена идеями, тот массив публичного контента, которого нет в других средствах коммуникации.

Второй, не менее важной, причиной, заставившей журналистов всерьез заняться собственным блоготворчеством, была серьезная конкуренция со стороны так называемых гражданских медиа, созданных при участии непрофессиональных производителей информации[562].

В-третьих, блоги привлекают журналистов наличием различных способов формирования ценностных ориентаций в обществе: от активного навязывания до отстраненного информирования о них. То есть блогер-журналист может представлять собой и субъект повествования, и носителя идейного замысла. Исходя из этого, можно предположить, что предметом отображения может стать любое событие, преподнесенное в виде записки, путевой заметки, фельетона или политической аналитики и философского трактата вкупе с фотографиями, рисунками, видео. Журналист может предложить большое количество ссылок, обращаясь к разным аспектам освещаемой им проблемы. Умение создавать различные стимулы для аудитории усиливает желание исследовать вопрос глубже вплоть до высказывания своего мнения в интерактивном режиме, что может повлиять на дальнейшие действия журналиста (усложнить и актуализировать сюжет).

Бесспорно, достоверность блогов может вызывать сомнения, однако в искренности и оригинальности с ними мало кто может соревноваться. Ведь особенность новой модели журналистики заключается в способности синтезировать разные формы творческого самовыражения. Личная ответственность и возможность получить от автора дополнительный комментарий делают новостное сообщение в глазах читателя высокодостоверным, а раскованность, эмоциональность и ярко выраженная личная позиция придают сообщению дополнительный интерес. В текстах блога можно разглядеть «мастерскую», где ведется черная рутинная работа над собой: поиск адекватного образа, воспитание вкуса и чувств, подбор правильной интонации для поста, расставление акцентов. Придумывание интересных тем, пожалуй, является наиболее важным и одновременно самым трудно постигаемым аспектом в блоготворчестве. «Статьи, созданные по шаблону, остаются не чем иным, как шаблоном. Хорошая журналистика начинается тогда, когда репортер изучает углы рассмотрения и точки зрения на предмет, не замеченные другими»[563]. Обычно само понятие «тема» используется неоднозначно. Для журналиста она предстает как «социальный заказ», но при всей заданности и нормативности в ней явно проявляется творческий потенциал автора. При выборе темы важно не только «обозначить» и «отобрать» явление, но и определить направление журналистского поиска, выявить свою позицию. Потому заострим внимание на мотивах, которые движут блогером при выборе поста[564]. Особое внимание в этом вопросе заслуживает исследование Бонни Нарди, проведенное в 2004 г. Результатом его было выделение пяти основных мотивов[565].

• Документирование жизни.

Одна из причин, побуждающих людей фиксировать события своей жизни на всеобщее обозрение. В зависимости от аудитории и содержания такие блоги могут быть как «дневником», так и фотоальбомом или путевыми заметками. В большинстве своем дневниковые блоги содержат упоминания о событиях повседневной жизни, которые могли бы показаться стороннему обозревателю слишком прозаичными. Вторая распространенная причина – то, что электронный дневник прост в обращении: набирать текст на клавиатуре быстрее, чем писать от руки, и обновить эти записи можно из любого места, где есть Интернет. А также получить комментарии, как советующие, так и просто поддерживающие.

• Выражение мнения и ознакомление с мнением других.

Одна из мотиваций использования блога – выражение своего мнения и обсуждение животрепещущих проблем, сравнение своей точки зрения с точками зрения окружающих. В принципе, этот вид мотива приближает блог к форуму.

• Саморазвитие или рефлексия.

В данном случае блог рассматривается как место, где можно создать образ иного «я», возможно, такого, к которому автор стремится. А также выразить свои чувства, мысли и эмоции, выплеснуть все, что накопилось.

• Упорядочивание мыслей.

Понимается, что онлайн-дневник как способ письменного выражения мыслей помогает блогеру лучше понять самого себя, организовать и осмыслить собственный опыт.

• Образование и поддержание сообществ.

Сегодня существует значительное количество ресурсов (как международных, так и российских) для общения журналистов между собой, для обмена информацией, опытом и повышения квалификации в профессии и т. п. В качестве примера можно привести такие блогерские сервисы, как гильдия издателей периодической печати (www.gipp.ru), медиаатлас (www.mediaatlas.ru), международный пресс-клуб (www.pressclub.host.ru) и др.[566]

Бонни Нарди упоминает, что перечисленные мотивы не являются взаимоисключающими, они могут существовать вместе в различных сочетаниях.

Другое исследование, проведенное В. Л. Волохонским, основывается на предположении, что блоги для журналистов – это дополнительный источник новостей и общественного мнения. Автор выделяет несколько функций дневников[567]. Хотя в тексте употребляется термин «функция», в контексте нашей работы его целесообразно понимать как мотив. Итак, темы блогов могут выполнять несколько функций.

• Социальная функция.

Блог – один из способов создания и укрепления горизонтальных общественных связей. Это эффективное решение серьезных социальных проблем путем самоорганизации граждан-блогеров, минуя традиционные структуры – некоммерческие фонды, больницы, государственные организации. Это особенно заметно, например, в области благотворительности. Блогеры активно распространяют в своей среде просьбы о помощи, информацию о благотворительных акциях и пр. В качестве примера выступает русскоязычный «живой журнал» (LiveJournal), в котором сформировано несколько сообществ (комьюнити), ставящих своей целью соединение потенциальных благотворителей и нуждающихся в помощи. Через комьюнити nastenka_fund[568], miloserdie_ru[569] и другие были собраны средства на лечение не одному десятку больных детей, найдены безвозмездные доноры крови, приемные родители.

• Общественная функция.

Привлечение внимания посетителей блога к обсуждению самых разных жизненных вопросов, а также к оживленной полемике. Много пишут о том, что через блоги организуются флешмобы[570] – публичные шуточные акции, не имеющие ни политических, ни социальных целей. Но также известно, что склонность блогеров всего мира к различным массовым выступлениям весьма распространена. Достаточно вспомнить их роль в целой серии митингов в защиту свободы прессы[571] или митинг на Арбатской площади против дедовщины в армии[572]. Потенциально блоги могут превратиться в мощный информационный фактор и в различных акциях политического характера.

• Информативная функция.

Самое широкое внимание привлекают тематические блоги, благодаря которым блогосфера стремительно прогрессирует. Поскольку детальная проработка темы всегда дает более содержательный анализ обширных сведений, чем традиционные средства массовой информации, а в некотрых случаях указывает на ошибки и неточности в этих СМИ. На сегодняшний день большинство журналистов объединяются в союзы для ведения тематических блогов, в которых они оставляют свои записи о событиях и фактах, свои мысли и суждения, касающиеся тематики своего союза. Причем каждому стороннему посетителю предоставлена возможность оставить свой комментарий в таком блоге.

Как видим, блоги, являясь самым гибким способом виртуальной коммуникации, могут служить журналистам для разных целей. Блог может быть прозаическим «местом для хранения секретов» или страницей соболезнований пострадавшим от цунами, а может быть трибуной политической борьбы перед выборами, в общем, тем, чем его хочет сделать автор.

Официально блог еще не стал жанром профессиональной работы журналистов, пока он только претендует на такое звание. Связано это с тем, что демократические и сетевые формы организации публичного пространства и производственного творчества еще не так востребованы. Однако новые жанры, которые осваиваются Рунетом, рождают новую чувствительность, потребности, а также новую аудиторию. Писатель Сергей Лукьяненко, автор одного из самых популярных блогов, считает, что «главное в блогах – сиюминутность, то, что они живут живой жизнью, откликаются на конкретные события и ситуации. Именно поэтому многие дневники потеряют свое очарование на бумаге»[573].

Что касается жанровой специфики журналистского блога, то она все еще остается малоструктурированным исследовательским объектом. Пока большинство блогов преподносят основную информацию в текстовом формате. Однако эти веб-сервисы могут существовать в виде изображений, звуков или видео автономно от текстового повествования. А такие программы, как е-mail (электронная почта) или RSS (Really Simple Syndication – простой доступ к информации), позволяют обойтись без сайта. Теоретически в жанре блога можно творить даже в офлайне: вешать сообщение на досках объявлений, оставляя место для комментариев, или вести стилизованную рубрику в журнале[574].

Тем не менее среди других жанров журналистики жанр блога выделяется некоторыми признаками:

• авторская самопрезентация: несмотря на то, что в основе материала может лежать объективная информация, обсуждение любой темы раскрывает отношение автора к познаваемому событию, а не само явление. Характер изложения мыслей максимально открытый и свободный;

• хроникальность сообщений, наличие событийного ядра;

• дискуссионность: приглашение к диалогу, обратная связь между аудиторией и автором, возможность комментирования;

• фрагментарность: материалы носят неструктурированный, спонтанный и несистематизированный характер (дневниковые записи могут перемежаться статьями, фотографиями, комментариями, читательскими отзывами и т. д.);

• интуитивный метод построения текста: предельная свобода в работе над стилем и структурой материала.

Как видим, в отличие от классических жанров журналистики блоги отличаются тем, что они сочетают в себе элементы нарратива – монологического повествования автора, рефлексирующего о событиях собственного жизненного пути, личностно значимых вещах, идеях с элементами диалога, где каждое сообщение является актом коммуникации с остальными пользователями данного интернет-ресурса. Степень реализации рефлексивных и коммуникативных функций интернет-дневника регулируется исключительно автором. Поэтому, говоря о содержательной стороне жанра блог, нужно смотреть, как, прежде всего, проявляется образ авторской мысли.

В некоторых источниках учеными отмечается, что жанр блог близок редакторской и обозревательской колонке. Объясняется это тем, что в блогах журналисты нередко выкладывают полезную обществу информацию, свои версии нашумевших событий, давая неплохую пищу для размышлений. Только поэтому онлайновые дневники стали воспринимать как авторские колонки, как дополнительное СМИ и использовать их, в первую очередь, для обсуждения культурных, общественно-политических и профессиональных вопросов. Мы же склонны предполагать, что жанр блог сродни жанру эссе. И подтверждением этому есть несколько причин.

Во-первых, в журналистских блогах так же, как и в эссе, принцип анализа действительности неразрывно связан с авторским образом мыслей, а ведущим структурообразующим принципом произведения является самопознание автора. При этом обратим внимание, что тематика эссе настолько же широка, насколько разнообразна совокупность объектов, описываемых в журналистском произведении. То же самое происходит и в блогах. Их характерная черта – тематическая всеобщность.

В научной литературе часто говорится о том, что жанр эссе, имея непосредственную близость с научным, публицистическим и художественным содержанием, не может быть целиком отнесен ни к одному из них. Ввиду такого пограничного положения «идентификация» жанра эссе часто представляет проблему, поскольку широта выполняемых эссе функций позволяет относить к нему любые произведения с неявно выраженной жанровой принадлежностью. «Сущность ее – именно в динамичном чередовании и парадоксальном совмещении разных способов миропостижения. Если какой-то из них: образный или понятийный, сюжетный или аналитический, исповедальный или нравоописательный – начнет резко преобладать, то эссе сразу разрушится как жанр, превратится в одну из своих составляющих: в беллетристическое повествование или философское рассуждение, в интимный дневник или исторический очерк»[575]. Размытость жанровых очертаний у блогов также объясняется спецификой публицистического творчества, разнообразием его методов и индивидуальными подходами журналиста к созданию произведения. Он (жанр блог) держится как целое именно энергией взаимных переходов, мгновенных переключений из образного ряда в понятийный, из отвлеченного – в бытовой.

Во-вторых, к родовым свойствам жанра эссе, кроме ведущей роли авторской личности, относится особая актуализированность и соотнесенность с настоящим моментом времени. Именно в связи с особой актуализированностью жанра эссе многие исследователи указывают на близость эссе и публицистики. Присутствие категории дейксиса (указания), очевидно, соотносимо с нацеленностью эссе на читателя. Данная категория присуща и блогам.

В-третьих, для эссе, отмечает А. Л. Дмитровский, характерны «композиционная и интеллектуальная свобода, парадоксальность, субъективность, стилевое разнообразие. Это определенный способ символического видения и постижения мира, здесь не всегда требуются доказательства, анализ понятий, приведение в систему и т. д.»[576]. В этом смысле журналистские блоги в полной мере вобрали данные свойства и черты.

И наконец, в-четвертых, в блогах, как и в эссе, воссоздается «образ автора». Данное понятие ввел в свое время В. В. Виноградов, и оно стало основным в его теории художественной речи. По его мнению, «образ автора – это центр, фокус, в котором скрещиваются, объединяются, синтезируются все стилистические приемы словесного искусства»[577].

Не случайно говорят, что образ автора – организующая сила произведения, собирающая в единое целое его отдельные части, пронизывающая его единым мировоззрением[578]. Конечно, образ автора в эссе и в блогах отличается от образа автора в художественном произведении. В блогах, например, мы имеем дело не с вымышленным образом автора, а с реальным. «Блог – это всегда информационный отпечаток той или иной личности (“блогера”), представленный с той или иной степенью информационной открытости, либо симуляция информационного отпечатка несуществующей личности (“виртуал”)»[579].

Как видим, эссеистический подход в журналистских блогах современен и актуален. Он отличается образностью и афористичностью, а также предполагает свободу творческого самовыражения. Используя такое выразительное средство, как авторское «я», журналист вправе активно вторгаться в ход описываемых событий, свободно излагать свои размышления на любую проблему, выразить авторское мироощущение, блеснуть индивидуальным стилем, обратиться к цитатному письму и многое другое.

В практике блогов могут применяться многообразные формы авторского вторжения. Так, автор может:

• войти в непосредственный контакт со своими героями;

• поделиться в ходе описания события собственными воспоминаниями;

• выразить свои соображения по поводу поведения героев;

• выстроить версии и предположения;

• выразить собственные эмоции;

• раскрыть перед читателем свою творческую лабораторию и т. д.[580]

Одним словом, автор способен предстать перед читателями в различных ипостасях: и как действующий, и как размышляющий герой.

Интересным приемом создания авторского «я» можно назвать объективацию движения публицистической мысли. Достигается это за счет того, что в ходе рассмотрения той или иной проблемы автор выражает свои мысли в форме различных понятий, суждений и умозаключений. В логике данные термины трактуются следующим образом: понятие – «мысль, фиксирующая признаки отображаемых в ней предметов и явлений, позволяющие отличать эти предметы и явления от смежных с ними. Существенную роль в формировании понятий играют процессы обобщения и абстракции»; «суждение – мысль, выражаемая повествовательным предложением и являющаяся истинной или ложной»; «умозаключение – мыслительный процесс, в ходе которого из одного или нескольких суждений, называемых посылками, выводится новое суждение, называемое заключением или следствием»[581]. Понятия играют важную роль в процессе осмысления явлений действительности. «Мыслить – значит отражать мир через понятия, посредством понятий, в форме понятий; это значит уметь оперировать понятиями»[582].

Мыслительная работа журналиста всегда ориентирована на выделение существенных признаков предмета, на установление определенных связей между фактами или совокупностью понятий. При этом наиболее ценится способность автора объединять ранее воспринятые факты и впечатления с новыми, одновременно находя определенные взаимосвязи между ними, что помогает не только углубить понимание того или иного описываемого журналистом явления, но и открыть новые грани изучаемого объекта. В этом смысле понятия могут стать смысловой составляющей авторского «я». В блоговских текстах в ходе своих рассуждений автор может выдвигать различные гипотезы, сомневаться в истинности тех или иных положений или, наоборот, страстно утверждать что-либо. Журналисты могут использовать в своих рассуждениях как атрибутивные, так и реляционные суждения. В первом случае блогер-журналист стремится описать или зафиксировать отсутствие у какого-либо объекта определенного свойства, а во втором – отразить известное отношение между некоторыми объектами[583].

Собственные суждения автор может строить, исходя из поставленных вопросов. Вопрос, представляя определенную форму мышления, ориентирует автора на получение ответа в виде некоторого суждения или группы суждений. Задавая те или иные вопросы и отвечая на них, журналист тем самым стимулирует ход своих размышлений.

Движение журналистской мысли завершается, как правило, умозаключением. В умозаключении роль авторского «я» не снижается. Наоборот, на основе тех или иных выдвинутых суждений автор приходит к неким обобщенным выводам, тем самым подводя определенные итоги своей познавательной деятельности. При этом выводы представляют не формализованные по содержанию умозаключения, а своего рода образные обобщения. Все эти мыслительные операции предпринимаются автором не только для того, чтобы убедить читателей в правоте собственной позиции, но и для налаживания коммуникативного контакта со своей аудиторией, что особенно важно для блогера[584].

Итак, в ходе изучения уникальной природы веб-жанра блог мы увидели, что развитие технологий наделило его многоплановыми и обширными информационными полями, которые дают неоспоримые преимущества перед другими СМИ. Информация, предоставляемая блогами, наиболее значимая, оперативная, объективная, адекватная и достоверная. Объясняется это тем, что в блогах каждый пользователь может участвовать в информационном процессе, рассказывая о событиях, очевидцем которых он стал, корректируя написанное другим автором, высказывая свое мнение. Кроме того, веб-блоги помогают преодолеть перенасыщение информацией – актуальную проблему современного общества, отобрать авторов и тематику интересуемой информации, сориентироваться в огромном пространстве новостей и событий. По блогам можно судить об авторском восприятии событий. Оно всегда разное: рациональное, эмоциональное и даже иррациональное. Автор может писать с позиций гражданина, простого обывателя, объективного рассказчика или просто передавать собственные субъективные переживания.

Это дает нам право утверждать, что именно веб-блоги, рассмотренные с точки зрения журналистики, – наиболее прогрессивные коммуникативные каналы глобальной сети Интернет и требуют дальнейшего подробного исследования.

Таким образом, на сегодня жанровая система интернет-журналистики переживает сложную трансформацию под действием технологических и творческих факторов. Это выражается в использовании гипертекстового аппарата, который открывает журналисту при работе с планом содержания новые комплексные возможности (употребление гиперссылок, ведущих к разным электронным ресурсам сети), а также в широком применении мультимедийных средств, придающих тексту объемную широту познания предмета; в гибридизации жанров, их синтетизации и коннотации и, наконец, в переходе преимущественно к интерактивной форме коммуникации.

Анализ многофункциональных свойств у интернет-публикации вывел нас на решение проблемы, связанной с обозначением непротиворечивой трактовки журналистских интернет-жанров. В ходе обобщения различных современных подходов к определению понятия жанра интернет-журналистики выяснилось, что единого теоретического мнения по этому вопросу пока нет. Например, исследователи Е. И. Горошко, Е. А. Жигалина, Е. А. Землякова и Л. Ю. Щипицина используют лингвистический подход в анализе современной теории о жанрах сети Интернет. Другие ученые (Е. Н. Галичкина, Л. А. Капанадзе, М. Л. Макаров, А. Н. Саенко, В. С. Смирнов) изучают вопросы жанрообразования в Интернете через технический критерий. Третьи – постигают проблемы жанрообразования через виртуальный дискурс (Л. Ф. Компанцева) и т. п. Опираясь на концептуальное развитие концепций Веб 1.0 и Веб 2.0, мы впервые ввели в научный оборот категорию «веб-жанр», которая будет представлять собой универсальное значение для всех журналистских текстов, опубликованных в сети Интернет, точнее, размещенных на платформе Веб.

Изучение жанровой палитры в сетевых версиях/аналогах традиционных газет и в интернет-изданиях показало, что в сетевом жанрообразовании наметилась явная тенденция к смешению журналистских веб-жанров и упразднению жанровых перегородок, уходу от одних форматов и возникновению новых, свободному комбинированию в структуре одного текста разных контентов. Наибольшей трансформации были подвержены жанры с пирамидальной структурой, отвечающие всем правилам новостной журналистики: оперативности, краткости, релевантности и лаконичности. Новые тексты веб-жанров – заметки, записки и репортажа, – изменив традиционную форму на электронную, переживают этап эволюционирования своей жанровой структуры. Они становятся синтетичными веб-жанрами, которые объединяют в себе тематические, коммуникативно-функциональные и структурно-семантические признаки. Информационные веб-жанры интернет-журналистики благодаря гибкой, открытой и многоканальной структуре сетевых версий/аналогов традиционных газет получили практически неограниченную свободу в подходах вещательного повествования.

Также нами были отмечены и такие жанровые формы, как видеорепортаж и интервью-live. Их возникновение связано в первую очередь с «адаптацией» веб-жанров к новым коммуникативным ситуациям, порождаемым, в частности, изменением роли журналиста в обществе в конкретный период времени. Расширение инструментария журналистской практики в сети Интернет значительно повлияло на характер творческого процесса, связанного с созданием журналистского произведения. В Интернете журналист играет роль активного творца виртуальной действительности, который умеет не только мыслить на медийном уровне, но и перевоплощаться из создателя в организатора творческого процесса. Таким образом, творческое самораскрытие личности в сети Интернет теперь зависит как от внутренних, так и от внешних факторов. Прежде всего, от учета объективных и субъективных предпочтений читательской аудитории. Если раньше звенья коммуникационной цепочки выстраивались по схеме «автор – текст – читатель», то сегодня она выглядит иначе – «читатель – автор – текст». Это значит, что цифровая форма подачи материала сделала действия потребителей многофункциональными, а их виртуальное восприятие стало более чутким и осознанным. Так современный интернет-читатель получил новый вид деятельности, новую форму миропостижения. И она (деятельность читателей интернет-изданий) отчетливо ощущается в сетевой печатной журналистике в виде синтеза информационного стимула и информационной реакции, когда в ходе коммуникации осуществляется не просто творчество как деятельность одного субъекта, адресующего свой продукт другому, а сотворчество – создание общего продукта в контакте двух субъектов. В зависимости от того, какими обстоятельствами продиктован контакт, в каких условиях протекает и на решение каких задач направлен, он в большей или меньшей степени запечатлевается в тексте, определяя его жанровую форму.

Рассматривая различные способы журналистского познания социальной действительности, заметим, что творческий аспект в познании объекта действительности в веб-журналистике проявляется не только в том, чтобы постичь определенные свойства того или иного объекта, но и в том, чтобы создать комфортные условия познания, при которых читатель-пользователь сможет осознавать свою интеллектуальную состоятельность[585].

В связи с перечисленным в медиасфере наметились две тенденции: с одной стороны, сетевые версии/аналоги традиционных газет и веб-издания постепенно индивидуализируются, превращаясь в СМИ, ориентированные на индивидуального потребителя, когда пользователи могут оставлять отзывы или комментарии на статью, голосовать за материал и т. п.; а с другой – в журналистском творчестве все больше делается акцент на интерактивный контент, располагающий к общению и дискуссии. Результатом возникновения именно такой жанровой формы преподнесения информации автор называет процесс самопрезентации в стиле ведения виртуального диалога (журналистского блога), который значительно расширяет жанровые каноны журналистики.