© Катя Капович, 2021

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2022

Случилось все перед отъездом семьи Соколовых на море. Дома собрались гости, чтобы отметить день рождения Чижикиной мамы Аллы. Пришли три мамины подруги, с которыми она вместе работала, и еще пришел папин знакомый Гена с сыном Кузей. Гена, впрочем, пришел не на день рождения, про который ничего не знал, а чтобы сыграть с папой в шахматы. Мамины подруги сидели в гостиной, пили вишневый компот и безмолвно смотрели, как папа с Геной разыгрывают длинную партию в шахматы. Девятилетний Кузя сидел на диване, уткнувшись в книгу. Чижик позвала его играть с конструктором.

Ах, какой это был конструктор! Были в его наборе панели домов, дороги, мосты и арки, полукруглые оконные рамы под названием «эркеры», крыши с настоящими коньками и металлическими трубами. В боковом отделении прилагались сборные пластины с ячейками. В этих-то незаметных ячейках и было все дело: в них вставлялись дома, деревья с коричневыми стволами и зелеными кронами. Папа сделал этот конструктор в своем архитектурном институте, когда Чижику исполнилось восемь лет. С тех пор много воды утекло, но Чижик все равно могла играть с конструктором, как в те дни, когда была малолеткой Кузиного возраста.

– Нет, спасибо! Не люблю конструкторы! – ответил Кузя в ответ на щедрое предложение Чижика построить вдвоем что-нибудь классное.

– А что же ты любишь?

– Я люблю читать!

– Подумаешь!

Чижик пожала плечами. Она, в принципе, тоже любила читать, но не в день же маминого дня рождения, не перед самым отъездом на море!

Чижик выдержала паузу.

– Что ты там читаешь?

– «Остров сокровищ»! – ответил Кузя и снова погрузился в книгу.

Вообще, важный день проходил скучно. Мама с утра попросила Чижика не соваться на кухню. Она делала рулет из песочного теста с вишней, грецкими орехами и изюмом, и ее нельзя было отвлекать. С папой тоже нельзя было общаться. Папу волновала только игра, ну и запах пекущегося рулета. Папа делал ход на доске и потом двигал носом, приподнимался, заглядывал в кухню. Мамины подруги молчали. Наверное, они привыкли молчать, ведь в библиотеке в читальном зале, где они выдавали книги, не разрешалось говорить. Уже прямо на двери там висела табличка: «Просим соблюдать молчание! (Дирекция)». Если кто-то начинал болтать, то остальные читатели на него шикали, а библиотекарши хоть и не шикали, но качали головами, делали круглые глаза и прикладывали палец ко рту. Поскучав рядом с Кузей на диване, Чижик тихонько встала у папы за спиной, чтобы понаблюдать за игрой. Она очень гордилась тем, как папа играет: прошлым летом на пляже он обыграл всех других шахматистов, среди них – даже мастера спорта по шахматам. Чижик и не подозревала до того дня, что шахматы – тоже спорт. В спорте все бегали, прыгали, били ногой по мячу или поднимали штангу, а тут все сидели на скамейках и переставляли фигуры на доске. И так могли просидеть целый день, а потом другой и третий.

– Папа, ты веришь в чудеса? – спросила Чижик.

– Не отвлекай! – твердо сказал папа.

Кузя на секунду поднял на Чижика глаза.

– Ну пап! – проныла Чижик. – Веришь или не веришь?

– Когда в безнадежной позиции находишь ход, то верю! – сказал папа и добавил: – Шах и мат!

Гена вздохнул, игроки пожали руки.

– Ну что, все? – спросил Гена.

Папа потянул носом запах рулета и прокричал маме на кухню:

– Алла, скоро там у тебя?

– А что?

– Так просто! Есть ли у нас время на еще одну партию?

Из кухни раздалось: «Есть!» Папа кивнул Гене:

– Давай еще одну!

– Давай! – ответил Гена и начал расставлять фигуры.

Чижик послонялась по комнате и все-таки вышла в кухню. Да, конечно, мама очень не любила, когда во время готовки Чижик путалась под ногами. Чижик это хорошо усвоила, но рассудила, что если она сядет на подоконник, то не будет помехой. Так она и сделала. Болтая ногами, она смотрела, как мама заглядывает в духовку, трогает рулет вилкой. Потом она помыла стаканы и, вооружившись кухонным полотенцем, начала вытирать их снаружи и изнутри, что казалось довольно бессмысленным, ведь в них все равно скоро нальют что-нибудь.

– Мама, ты веришь в чудеса? – спросила Чижик.

– Нет! – ответила мама.

– Ни в какие?

– Ни в какие!

– Даже в хорошие?

Мама сказала, что даже в хорошие чудеса не верит. Она объяснила Чижику, что в их стране давно покончили с чудесами.

– Но ведь бывают и научные чудеса! – настаивала Чижик.

Мама поставила стаканы на поднос и посмотрела на Чижика:

– Ты мне заморочила голову! Если рулет окажется не подгоревшим, то это будет научное чудо! Скажи там всем, что мне надо сорок минут и можем садиться за стол!

– Хорошо! – ответила Чижик и не пошевелилась, потому что здорово сидеть на подоконнике рядом с пекущимся рулетом.

Мама убавила жар в духовке и опять взглянула на Чижика. У родителей бывают такие взгляды, по которым понятно, что вам не удастся спокойно посидеть на подоконнике, болтая ногами. И точно, наклонив голову вправо, потом наклонив ее влево, чтобы видеть Чижика с обеих сторон, мама сказала:

– У тебя очень лохматый вид, пойди-ка причешись! И еще! Поскольку ты все равно дурью маешься, сбегай в магазин за минеральной водой! Деньги возьми там, в тумбочке!

– Угу, – проворчала Чижик.

Она неохотно соскользнула с подоконника, пригладила перед зеркалом волосы, взяла в тумбочке деньги и пошла надевать сандалии. На улице стоял жаркий августовский день. Солнце было в зените и палило так, как будто решило выпечь асфальт наподобие того, как мама – свой рулет. Из-за жары двор вымер, даже голуби попрятались под карнизом дома, только воробьи прыгали в луже пыли. Чижик постояла с минуту, наблюдая их игру, – ей-то играть было не с кем. «Зато мы завтра на море поедем!» – подумала она и сразу повеселела.

К магазину, находящемуся с обратной стороны дома, можно было пойти двумя путями. Две дороги вели туда от их углового подъезда. Если взять вправо, то в результате, обогнув дом с той стороны, доходишь до киоска из толстого стекла с шиферным козырьком. В киоске сидела специальная киоскерша тетя Лида, продавала газеты и всякие журналы. Часто Чижик, прилипнув к стеклу носом, пыталась разглядеть картину на обложке нового номера «Мурзилки». Когда денег на журнал у Чижика не было, она просила дать ей полистать журнал. Иногда киоскерша разрешала это сделать. Она спрашивала: «У тебя чистые руки?» – «Чистые! Только что мыла!» – отвечала Чижик.

Она не всегда объясняла, где именно их мыла. Бывало, что и в луже во дворе. Если они с друзьями играли в мяч и земля налипала на него, то руки были грязные, а лужа глубокой и чистой. Но киоск в воскресный день все равно не работал, поэтому Чижик выбрала ту дорогу, которая проходила мимо лаборатории. Для этого надо было взять налево. Наклонная дорога вела сначала вдоль подъездов с деревьями и ползущим по стенам виноградником. Дальше вниз путь вел вдоль высокой ограды, за которой была научная лаборатория. С внутренней стороны двора туда было не подойти, но с внешней можно было видеть лабораторские окна и за ними всякую интересную всячину. Обогнув угол с воротами и сторожевой будкой, Чижик пошла вдоль стены, потому что очень любила смотреть в эти низкие окна. Они были наполовину подвальными, и, чтобы посмотреть внутрь, ей приходилось нагибаться.

В одном из окон бородатый мужчина в обычной одежде – таком же, как у ее папы, костюме и голубой рубашке – стоял перед школьной доской и писал на ней мелом какие-то формулы. «Бедный! Ему на лето дали домашнее задание!» – подумала Чижик и пошла дальше. Наконец и магазин. Купив минеральной воды, Чижик решила вернуться тем же путем, только на этот раз она пошла прямо по бордюру, расположенному над окнами лаборатории. Бордюр был такой узкий, – обе ноги не помещались, и ей приходилось ставить одну ногу перед другой. Чижик представляла себе, что она знаменитая гимнастка и делает сложные формы на бревне: крутит сальто, садится на шпагат, от чего публика в зале приходит в восторг. Чижик прямо видела, как друзья и даже скучный Кузя аплодируют. Она тогда присела в реверансе, прижимая минералку к груди наподобие того, как это делала знаменитая гимнастка в телевизоре, – только та прижимала к груди букет роз. Чижик так вдохновилась своими успехами на бревне, что, делая следующий реверанс, совершенно не заметила выемки на бордюре. Носком сандалии она угодила прямо в нее и в следующий момент уже летела в бетонную яму.

Она приземлилась не так, как гимнастка, – не на две конечности, а сразу на все четыре. Сначала она ничего не почувствовала. «Удачно упала, и, главное, даже бутылка цела!» – подумала Чижик. Тут она попробовала опереться на руку, чтобы встать, и не смогла – рука сильно болела. Чижик старалась не плакать, но слезы сами брызнули из глаз. Хорошо, что тот же самый мужчина с бородой, которого она уже видела в окне по дороге в магазин, обернулся и заметил ее. Он помахал ей и поднял пыльное стекло. Вид у него был испуганный.

– Сильно ударилась? – спросил он, оказавшись на улице.

Чижик показала на руку, которая распухала прямо на глазах.

– М-да! Похоже, что перелом! – задумчиво произнес мужчина, почесав бороду.

Он взял сетку с бутылкой минералки и повел Чижика за собой внутрь. Для начала Чижика оглушил звук сигнализации, и она испугалась, потому что звук был такой сильный, что можно было оглохнуть. «Завтра мы всей семьей должны ехать на море, а я приду домой с поломанной рукой и глухая!» Бородач придвинул стул к рабочему столу и сказал:

– Посиди тут минуточку! Я быстро!

Он вышел из комнаты, и через пару минут сигнализация смолкла. Когда он вернулся, в руках у него был странный резиновый фартук, который он положил Чижику на колени. Фартук оказался тяжелый-претяжелый.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Чижик.

– Хорошо, Чижик, покажи руку!

Чижик со стоном положила руку на стол. Он посмотрел, потрогал пальцами кисть и покачал головой:

– Надо будет делать рентген!

– Я не хочу в больницу!

– Во-первых, ни в какую больницу и не надо, у нас здесь есть своя небольшая больница. Правда, мы обычно лечим животных.

– Каких животных? – обрадовалась Чижик, которая очень любила зверей.

– Крыс в основном.

У Чижика вытянулось лицо.

– Крыс?!

– Ну да, крыс! Смотри, ты наденешь этот свинцовый фартук и положишь руку вот сюда, а я зайду в соседнюю комнату с окошком и сделаю рентгеновский снимок.

Обрадованная, что ей хотя бы не надо ехать в больницу, Чижик послушно дала надеть на себя фартук. Он же, опустив шторы и выключив в комнате свет, вышел в соседнюю комнату.

– Внимание, снимаем! – донеслось оттуда.

Вспышка блеснула и погасла. Чижик сидела в темноте и чувствовала, как в носу у нее снова начинает щекотать от грустных мыслей. «Лишь бы не перелом! Лишь бы не перелом!» – повторяла она. Как это было бы обидно: ведь если у нее перелом, то это значит, что она проведет последний месяц летних каникул дома и не увидит моря.

Наконец он вернулся.

– Так и есть – перелом! – подтвердил бородач ее опасения, неся за уголок пластинку с темным снимком. Он показал его Чижику. – Вот это твоя рука, а вот эта тонкая темная полоска – перелом!

– Ой-ой! Все пропало! – застонала Чижик.

– Сейчас что-нибудь придумаем! Ведь ты находишься в самой передовой лаборатории в стране. Здесь делаются настоящие чудеса! – сказал он и ободряюще похлопал Чижика по плечу.

– Чудеса? – глухо переспросила Чижик.

– Конечно!

– А какие?

– Научные.

– А какие научные?

– Мы изучаем человека с антропологической точки зрения. Делаем научные эксперименты, используем ультрафиолетовые лучи для заживления больных конечностей. Но это долго объяснять, – добавил он.

Слезы у Чижика тут же просохли. При мысли о том, что она будет участвовать в эксперименте, и о том, как потом все расскажет друзьям, она даже забыла про боль.

Меж тем бородач надел поверх костюма белый халат и посмотрел на нее внимательно. А дальше он сказал очень странную вещь:

– Человек ведь мало чем отличается от крысы!

– Я не отличаюсь от крысы? – ужаснулась Чижик.

– Практически нет. Только маленькую крысу, когда она ломает лапку, некому лечить, и она долго ходит хромая. А мы сейчас наложим тебе гипс, и кость быстро срастется!

– А как же море? – вскричала Чижик.

– Какое море?

– Черное! Мы же завтра должны ехать в Приморск! А если у меня будет гипс, то все пропало, ведь с гипсом нельзя плавать.

Он почесал бороду.

– М-да, проблема… Но, – он поднял указательный палец, совсем как это делал ее папа, – я знаю способ, как плавать и с рукой в гипсе! Натягиваешь полиэтиленовый мешок на руку, завязываешь веревкой у локтя – и все, можешь смело идти в воду, только плавать будешь на спине так, чтобы держать эту руку высоко. Это даже интересно! Ну так как – согласна?

Еще бы Чижик не согласилась! Ведь если с гипсом можно плавать, то, значит, она поедет на море!

– Я согласна! Я согласна! – закричала она.

Бородач снова кивнул и велел идти за ним. Они пошли длинным коридором, который вел под небольшим наклоном куда-то вниз. Они, наверное, прошли по коридору триста метров. Наконец бородач остановился у какой-то двери, вынул связку ключей, выбрал один и открыл им дверь.

– Заходи! – сказал он и включил свет.

Комната была уставлена всяким оборудованием. На столах в металлических решетках с подпорками высились банки с разными жидкостями и порошками. Чижик от любопытства забыла про боль в руке.

– Это что у вас тут? – спросила она, озираясь.

– Тут много разного. Только это долго объяснять. Но вот это, например, сухой гипсовый порошок, то есть то, что нам надо сейчас! – Он поднял вверх банку и показал ей.

Смешивая в пластмассовой посудине порошок с какой-то жидкостью, он рассказывал:

– Когда я был маленьким мальчиком, я однажды спрыгнул с забора и сломал руку. Тоже правую, как и ты. И знаешь, что характерно, это случилось именно летом! Мне было очень обидно, ведь все друзья ходили на реку, ловили там карасей, купались. Весь вечер я грустил оттого, что я не смогу всего этого делать. Как держать удочку левой рукой? Как насаживать червяка на крючок? Я даже всплакнул. И тут отец меня успокоил, что я все смогу, только нужно терпение и желание.

Он закончил смешивать в посудине порошок, усадил Чижика на высокий стул и попросил, чтобы она дала ему больную руку.

– Положи ее на эту дощечку!

– Это будет больно?

– Только немного. Но ты ведь смелая девочка и потерпишь!

Чижик кивнула и перестала бояться, ведь иногда страх можно снять усилием мысли. Он макал широкий бинт в густую массу и осторожно обматывал ей руку. Когда бинт закончился, он дал повязке подсохнуть, а потом туго обвернул руку марлей и протянул Чижику голубую шелковую повязку.

– Наденешь повязку на шею и будешь в нее вкладывать руку. Но сначала мы полечим твой перелом специальными лучами!

С этими словами мужчина прикатил на колесах какую-то круглую металлическую штуковину, достал из боковины хобот. Заметив, что Чижик разглядывает аппарат, он спросил:

– Хочешь нажать на кнопку?

– Да! – вскричала Чижик.

– Ты только не дергайся! Вот здесь нажимай! Смелее!

Чижик нажала на кнопку в основании трубы, аппарат зажужжал, и голубой свет полился сквозь стекло в окончании трубки. Бородач направил его прямо на загипсованную руку. Ушла боль, стало радостно от мысли, что так хорошо получилось: она упала в очень правильную яму!

И вот уже Чижик снова стояла во дворе своего дома, правая рука лежала на удобной перевязи, а в другой с локтя свисала сетка с бутылкой минеральной воды. Мимо нее пробежал Андрей из их класса. Он взглянул на Чижика с удивлением.

– Что у тебя с рукой-то? – спросил он.

– А… ерунда! Перелом! Но на море мы все равно поедем!

До того дня, как Чижик стала Чижиком, у нее было самое обыкновенное имя, которое ей дали мама и папа и которое ей очень шло. А именно – ее звали Машей. Впрочем, и с этим самым обыкновенным именем пришлось помучиться. Мама еще находилась в больнице, куда папу не пустили, и поэтому он стоял под окнами и видел маму. Мама держала в руках сверток, в котором была… Вот тут-то и случилась первая загвоздка в жизни маленького Чижика. Папа требовал, чтобы девочку назвали Брунгильдой.

– Ты с ума сошел? – кричала мама в окно. – В честь чего Брунгильдой?

Папа отвечал, что Брунгильдой девочка будет зваться в честь ОПЕРЫ ВА… И дальше мама заткнула уши, потому что папа понес страшную чушь. К счастью, были еще бабушка и дедушка, которые тоже стояли под окнами, только с другой стороны, потому что они уже успели поссориться с папой из-за «Брунгильды».

– Брунгильдой она будет через мой труп! – кричал дедушка.

– Девочку следует назвать в честь Клары Цеткин! – кричала бабушка, учительница истории в школе.

Мама тогда села на кровать и сказала врачу:

– Пусть девочка будет Машенька!

– Очень хорошее имя! – согласилась врач.

И так врач и записала в книге для новорожденных. И так Чижик и звалась очень долгое время.

Все изменилось в один день в конце апреля, когда Чижик пошла в гости к Рите Бучкиной. В школе готовились к празднику. Учительница пения объявила, что на первомайском концерте нужно выступить с номером.

– Первое мая – день труда! Не потру́дитесь, будете долго кусать локти! – добавила она.

– Ну и какой ты приготовишь номер на этот день? – спросил папа.

– Я в этот день в школу идти не собираюсь! – буркнула Чижик, которая очень не любила учительницу пения Тамару Сатаровну, очень писклявую женщину с выщипанными бровями и жесткой палочкой в руках, которой она ударяла по пальцам тех, кто много «болтал языком» на ее уроках.

В отличие от Чижика, Рита Бучкина никогда не болтала языком. Рита Бучкина была примерной девочкой, которая не только на уроках не болтала языком, но даже дома им не болтала из-за ужасной занятости. Из-за этой же занятости Рита никогда не выходила во двор вечером, когда так интересно бродить с фонариком, или прыгать с гаражей, или просто носиться сломя голову по пустырю. И когда ее звали гулять, Рита отвечала, что у нее повышенная занятость и ей не до ерунды. Не то чтобы Чижик сама решилась на такой мученический шаг, как пойти к Рите. Но случилось так, что мама Риты Бучкиной, работавшая с папой Чижика в одном институте, встретилась с ним за обедом. Происходило это в общественной столовой, когда они, доев шницели с горошком, пили компот из сухофруктов. (Когда папа упомянул компот из сухофруктов, Чижик, которая сильно ненавидела именно его, дико скривилась.) И вот что сказала Ритина мама:

– Может, Машенька в связи с приготовлением к празднику присоединится к Риточке после уроков и поучится играть на фортепьяно?

Папа пришел домой окрыленный и, посадив Чижика перед собой, передал ей злосчастный разговор слово в слово. Передав разговор слово в слово, папа взглянул на Чижика. Он не сомневался, что она будет рада приглашению, и удивился, когда Чижик ужасно закатила глаза и сказала, что лучше застрелится, чем пойдет к Рите. Она так и сказала и помотала головой.

– Придется пойти, потому что я уже договорился! – ответил папа и добавил, что, если Чижик пойдет, он в награду купит ей велосипед.

– Но ты уже и так обещал мне купить велосипед ко дню рождения! – воскликнула Чижик.

Папа вздохнул и сказал, что тогда он просто пообещал, а теперь уже точно купит. Поэтому на следующий день Чижик вместо того, чтобы с друзьями остаться у школы и бросать камни в новый транспарант, потащилась в гости к Рите Бучкиной. Ей было обидно отрываться от коллектива, потому что транспарант как раз изображал группу таких, как они, ребят и поверх было написано: «Ярче гори, костер нашей дружбы!»

– Садись решай задачи! Я быстро поем, и мы займемся музыкой! – сказала Рита, когда Чижик пришла.

Задач было очень много, аж четырнадцать штук, и Чижику страшно не хотелось начинать их решать вот так с ходу. Но поскольку ей все равно нечем было заняться, она села и стала решать. За окном стоял апрельский день, а Чижик все решала задачи и только иногда поднимала голову, чтобы проверить, закончила ли Рита есть.

– Много задач осталось? – спросила Рита и намазала булочку маслом.

– Много. Я только четыре сделала, – пожаловалась Чижик, у которой при виде булочки забурчало в животе.

– Это ничего! Я ведь еще не закончила обедать, так что время есть! – успокоила ее Рита и, достав из холодильника бутылку со странной коричневой водой, налила себе полный стакан.

Вода при наливании дала пену, забулькали и побежали вверх пузырьки.

– А это у тебя что? – спросила Чижик.

– Лекарство! – сказала Рита и притворно, как показалось Чижику, поморщилась.

– Пахнет вкусно! А от чего оно?

– Лекарство?

– Да. От какой болезни?

– От пепсилепсии. Знаешь такую болезнь?

Чижик не знала.

– Эх ты, деревенщина! – воскликнула Рита. – Ну покажи, что ты там нарешала?

Когда Чижик закончила делать математику, а Рита есть свой обед и пить лекарство, они пошли в большую комнату. Рита достала ноты из стула, который заворожил Чижика тем, что в нем оказался тайный ящик.

– Не отвлекайся! – сказала Рита и стала показывать Чижику, как держать пальцы и в каком порядке нажимать на клавиши.

Она сыграла музыку. Она Чижику понравилась. Потом была очередь Чижика играть. Чижик сыграла, и ей понравилось еще больше.

– А слова ты мне запишешь?

– Да, – сказала Рита и записала Чижику в тетрадь слова, а сбоку приписала: «Слова и музыка народные». После этого Рита стала решительно выпроваживать Чижика: – Ты не забудь, что я очень занята, ведь мне еще нужно серьезную музыку учить. А потом я еще должна делать сольфеджио!

Чижик сложила портфель и, попрощавшись с Ритой, пошла домой.

Пришел день выступления. Нарядно одетые Чижикины родители сидели во втором ряду прямо за директором и завучем, и там же сидели учительница пения и какие-то важные гости из какого-то МИНИСТЕРСТВА, может быть даже министерства пения. Папа гордо поглядывал на маму. Еще бы, ведь это он уговорил Чижика, которая – напомним вам – еще не была Чижиком, пойти в гости к Рите Бучкиной. В первом номере праздничного первомайского концерта выступил хор с песней «Солнечный круг», потом Света Хорошевская станцевала танец умирающего лебедя. Под громкие аплодисменты Света сбежала по ступенькам, и Чижик поднялась на сцену, сияя от гордости и заранее кланяясь. В зале раздались редкие хлопки, это хлопали мама с папой. Чижик еще раз поклонилась, как это делала пианистка в одном концерте по телевизору, и села за пианино.

– Музыка и слова народные, – объявила Чижик и стала играть и петь:

Чувствуя себя с каждой секундой все более уверенной, Чижик продолжила:

Ее песня, без всякого сомнения, вызвала восторг у всех, а учительница пения пришла в такое восхищение, что забралась на подоконник и оттуда махала руками, видимо прося, чтобы Чижик повторила номер с начала. Чижик не заставила себя долго упрашивать и повторила номер, стараясь петь еще громче, чтобы ее слышали в задних рядах. Голос красиво разливался под сводами актового зала, и радостно было смотреть, как ликуют учителя. Они теперь все встали и вместе с директором, завучем и учительницей пения махали Чижику руками. Поэтому Чижик спела еще один раз, а потом в голове у Чижика тоже закружилось, поэтому она даже обрадовалась, когда из-за занавеса показалась голова завуча, потом весь он, красный и потный, выбрался на сцену и потащил Чижика назад, за кулисы. Чижик еще пару раз поклонилась безумствующему залу, и занавес упал.

Вот с того самого дня никто больше не звал ее Машей, а только Чижиком.

Ее друзьями были все ребята из окрестных домов, и все они ходили в школу номер пятьдесят три, что находится у леса. Но, конечно, у человека всегда есть самые близкие друзья, и такими были Ленка Яковлева, Валик Дремов и Саша Мельников.

Идею им подал не кто иной, как их школьный садовник дядя Егор. Он был широкоплечий, с могучими усами и бородой, как лопата. Если бы на свете водились цари, его бы обязательно назначили царем, но царей не было, и он стал садовником. Все говорят, что девчонки много времени тратят на свои волосы. Какая ерунда! Если бы они знали, сколько времени тратят на бороды некоторые мужчины! Свою бороду он гладил, взбивал, наматывал на палец, подергивал ее. Похоже было, что сначала сделали бороду, а потом приставили к ней дядю Егора.

– Сам видел из окна, как двое из лаборатории зарывают сундук. Это было еще прошлой осенью… Да, как раз перед снегом! – уточнил дядя Егор, подкручивая правый ус, который у него был длиннее, чем левый. Левый же его ус был шире, отчего круглое лицо дяди Егора ужасно напоминало часы с двумя стрелками – часовой и минутной.

Когда дядя Егор подкручивал правый ус, это означало, что у него хорошее настроение.

– Если там клад, то мы все отдадим в школу, когда найдем! – пообещали ребята и, взяв лопату, пошли к гаражам.

Валик начал копать, да так залихватски, что всем остальным тоже сразу ужасно захотелось махать лопатой.

– Я буду копать вторым! Я умею! Я бабушке всегда картошку копаю! – хвастался Сашка.

– Я умею не хуже тебя! Я бабушке тоже копаю… – отвечала Чижик, подбочениваясь.

– Что ты копаешь бабушке?

– Огурцы!

– Ха-ха-ха! – расхохотался Сашка, и Чижик обиделась и сказала, что это не по-товарищески – смеяться над ее бабушкой.

– А я вовсе не над бабушкой… – сказал Сашка.

Они стали спорить, а Валька стал их разнимать.

– Копать будем по очереди! – сказал он и отдал лопату Ленке.

Ленка какое-то время стучала лопатой, из-под которой вылетали твердые комья и камни.

Ребята и не предполагали, как это трудно, и уже через двадцать минут вежливо уступали лопату друг другу.

– Нам бы раздобыть вторую лопату, и хорошо бы она была поострее, а то эта совсем затупилась… – заметила Чижик и показала ладони: они были стерты.

Чижик вспомнила, что видела во дворе Секретной лаборатории красный ящик с инструментами. Чижик давно собиралась сходить и разведать, что же там во дворе лаборатории построили. Год назад вокруг каменной ограды возвели дощатый забор, привезли бетонные плиты – много-много бетонных плит. Со стройки неслись громкие звуки – то рычание экскаватора, то жужжание асфальтного катка. А однажды ребята наблюдали из окон школы, как на длинном тросе подъемного крана повисло в воздухе огромное стекло. Только на днях деревянный забор, окружавший строительство, убрали, и теперь можно было подойти близко. Чижик знала, что в будке сидит охранник, и надеялась проскользнуть с кем-нибудь из работников, которые во время обеденного перерыва часто выходили, гуляли под каштанами, читали книги. Среди выходящих за ворота людей было много ученых, они отличались от остальных бородами и очками и очень нравились Чижику. Потом звенел звонок, и они брели обратно.

– Я раздобуду лопату! – сказала Чижик.

– Где? – спросили ее.

– В лаборатории!

– Так тебя туда и пустили!

– А вот посмотрим!

Ребята посмотрели на нее с сомнением:

– Ну давай!

Когда Чижик подошла к воротам, она увидела пустую будку. Ворота почему-то стояли открытыми, и поперек проезда висела желтая лента, на которой черными печатными буквами во всю длину было написано: «Охраняется сторожем в любое время суток, не пересекать без пропуска, нарушители будут о…». Остаток ленты падал на землю рядом с деревом, и Чижик, так и не выяснив, что же будет с нарушителями, решительно нырнула под нее и побежала вглубь двора. То, что она увидела, превысило ее фантазии. Рядом со зданием лаборатории стояли домики из стекла. Это были теплицы. В них сквозь осыпанное изнутри каплями стекло виднелись удивительные растения; они горели яркими лепестками. Ничего подобного Чижик в жизни не наблюдала. Именно для теплиц, скорее всего, привезли красный ящик, на котором написали слово «ИНВЕНТАРЬ». «Я потом положу обратно!» – подумала Чижик, любуясь новенькой, еще блестящей лопатой. Времени на осмотр теплицы у нее, к сожалению, не было. Но первый шаг был сделан.

– Ты что, Чижик, две не могла взять? – проворчал Сашка, когда она вернулась с добычей.

– А ты попробуй взять две лопаты! Задержат.

– А вот и попробую!

– А вот и попробуй! – сказала Чижик, и в этот момент под лопатой у Вальки что-то заскрежетало.

Они перестали спорить и начали копать быстрее. Когда яму расширили и подровняли края, в ней проступили очертания большого прямоугольного предмета. Ребята подхватили его с четырех сторон и изо всех сил потянули вверх.

– Тяжелый сундук, – вздохнула Чижик и в усталости села.

– Это не сундук, – сказала Ленка, сбивая с крышки остатки земли, – это похоже на чемодан!

– Еще лучше! – сказал Сашка. – В сундуках в наше время ничего важного не хранят. А вот в таких старых чемоданах… В них, во-первых, хранят драгоценности и деньги… Но я бы лично предпочел, чтобы там оказалась военная рация.

Все знали, что он изучает все про войну.

На чемодане висел замок. Не обычный замок, какой бывает на чемоданах в аэропорту, а замок цилиндрической формы с цифрами, которые поворачивались вокруг и складывались в пятизначное число.

– Конструкция надежная! – уважительно произнес Валька. – Я такие видел в одной книжке.

Он присел рядом на корточки, долго крутил замок, потом сказал:

– По идее, нужно угадать всего пять цифр, но поди их угадай!

– Год какой-нибудь? – предположила Ленка.

– Очень может быть, да только вряд ли.

– Это почему еще?

– Ну какой год может иметь пять цифр, сама подумай!

– А может, бац по нему лопатой – он и отлетит! – предложила Чижик.

Валька мотнул белобрысой головой:

– Нет, лопатой его не собьешь! Тут нужно ум приложить!

Они все по очереди попробовали приложить ум. У Чижика даже волосы встали дыбом, так усердно она прилагала ум.

У Вальки же была привычка думать вслух. Иногда это очень помогает, особенно если ничего не получается.

– Пять цифр могут быть какими угодно. Но вот зачем бы они стали использовать сложный шифр? Ведь сложный шифр можно и забыть.

И с этими словами Валька просто набрал по порядку первые пять цифр.

Что-то щелкнуло, завертелось.

Валик пожал плечами и стал поднимать крышку. Когда он ее откинул, то ребятам показалось, что странный свет засиял из чемодана. Но только на минуту, а потом он погас. К их разочарованию, ни денег, ни драгоценностей, ни рации в чемодане не оказалось – он был до отказа набит белыми пластинками, похожими на те, какими облицовывают стены в ванных комнатах, только эти были тоньше и на них виднелись цифры.

– Керамическая плитка для туалета! Кому же понадобилось такую чепуху прятать в чемодан, да еще зарывать в землю? – возмутился Сашка и с силой пнул чемодан ногой.

Один квадратик выскочил и упал прямо перед Чижиком. Она его подняла и вдруг почувствовала, что не хочет класть обратно. Он был приятный на ощупь, гладкий и почему-то теплый, хотя пролежал в земле невесть сколько времени. Чижик заметила, что в нем перемигиваются какие-то огоньки. Только она хотела сказать про них ребятам, как огоньки погасли. Чижика и так считали выдумщицей, и она промолчала.

Валик тоже поднял одну пластинку и внимательно рассмотрел ее.

– Не знаю, не знаю… Может, эти штуки не такие уж и бесполезные! И вообще, они не керамические, это какой-то другой материал. – Он поднес пластинку к лицу: – Красивая!

– Какая разница? – буркнул Сашка. – Чего с чемоданом-то будем делать?

Решили пока что зарыть чемодан и забросать место землей, чтобы все стало как прежде. Сашка поддержал идею, и ребята снова взялись за лопаты и старательно забросали яму всем, что было вокруг, – камнями, землей, и сверху присыпали опилками.

Время шло, а мысль о чемодане не давала покоя ребятам – особенно Чижику. Что-то было магическое в этих пластинках и в надписях. Найдя однажды обломок одной из них у лаборатории, Чижик подумала, что надписи связаны с теплицами, в которых росли экзотические цветы. Гаражи принадлежали лаборатории, строили их одновременно с основным зданием за оградой. Если бы только она могла поговорить с учеными! Да только какой же ученый станет разговаривать с девчонкой?

Она пару раз останавливалась после школы посмотреть, не выйдет ли кто-то из них за ворота. Если бы не охранник, который теперь постоянно сидел в будке и следил, чтобы никто из посторонних не проникал на территорию, она бы рискнула снова прокрасться туда. Однажды вечером она подождала, пока охранник отвернется, и перелезла через ограду. Окна в лаборатории были потушены, в сумерках теплицу освещали яркие трубки-лампы. Чижик вошла в узкую дверь и остановилась на пороге. Здесь пахло так, как пахнет летом в лесу после дождя. Ах, какие тут были растения! Они застыли в разных позах, покачивая большими глянцевыми листьями. На земле рядом с каждым на колышке крепилась табличка, похожая на те, которые были в найденном чемодане. Опять эти знаки! Чижик походила взад и вперед между грядками, нюхая цветы. Особенно ей понравился запах большого подсолнуха. Она никогда раньше не видела таких громадных подсолнухов: лепестки были размером с ладонь, и цвет у них был не желтый, а ярко-оранжевый. Она выковыряла горстку семечек и попробовала одну: ничего вкуснее она не ела в жизни.

В конце оранжереи стоял несгораемый стальной шкаф с множеством ячеек, в которых помещались ящики. Один ящик был выдвинут, как будто кто-то что-то брал из него только что. Чижик заглянула внутрь – ничего особенного она не обнаружила: старые тетради, исписанные мелким почерком.

«Интересно, что они там записывают?» – подумала Чижик и осторожно вытянула коробку. В ней она обнаружила плотный ряд карточек, на карточках были номера. Чижик перевернула карточку с номером «2-Л. Т.» и прочла: «Тигровая лилия. Lilium Tigrinum. Долголетие. Эксперименты продолжаются».

Чижик прошла вдоль рядов и нашла указанное растение – именно как отмечалось на карточке, во втором ряду. Она и раньше видела тигровую лилию – такие росли у бабушки с дедушкой в садике рядом с их старым домом. Но эта лилия и выглядела, и пахла особенно: хотелось нюхать ее бесконечно. Побродив еще по теплице, Чижик стала лучше понимать смысл всех этих цифр: значит, цифра была номером ряда, а буквы – аббревиацией названия цветка. Чижик только недавно выучила слово «аббревиация» и с удовольствием повторяла его.

Ей ужасно захотелось найти карточку с подсолнухом! На табличке значился номер «14-ПО.КР-ПАМЯТЬ». Карточка с таким номером оказалась где-то в середине стопки, под индексом «Северная Америка, индейское поселение, эксперимент продолжается». Чижик прочитала все, что было на карточке, и разочарованно положила ее обратно в коробку. Потом она открыла одну из тетрадей и, с трудом разбирая почерк, прочла, что там написано. Нет, ученые записи с упоминанием удобрений, которыми нужно сопровождать уход за «культурой», ей ничего не сказали. Единственно, что ей понравилось, это что семечки данного подсолнуха употреблялись индейскими шаманами. Она положила горсть семечек в карман куртки и вышла из теплицы.

Поскольку в теплице был очень яркий свет, она даже не заметила, что снаружи наступил вечер. Как быстро здесь летело время! Чижик испугалась, что ей влетит от родителей, ведь она сказала, что только на пять минут выйдет во двор, чтобы отдать Ленке точилку для карандашей.

Она на цыпочках вошла в коридор и уже собиралась незаметно проскользнуть в свою комнату, как папа ее окликнул:

– Где тебя носит?

– Мы ужинать из-за тебя не садимся! – воскликнула мама.

– Ужинать! Понимаешь? – взвыл папа, который был голоден после работы и мог, по его словам, слопать «лошадь».

Чижик была не очень голодна, она задумчиво съела тарелку жареной картошки с двумя котлетами и соленым огурцом и попросила разрешения встать из-за стола.

– А сладкое? В холодильнике есть тортик!

– Не хочу!

– Уж не больна ли ты? – разволновалась мама.

Чижик сказала, что никогда в жизни не чувствовала себя лучше, и пошла в комнату делать уроки.

– Постарайся не отвлекаться на разную ерунду! Быстренько сделай – и спать! – услышала она мамино напутствие.

Чижик только усмехнулась. Маме легко было говорить! Мама ходила на работу, там она расставляла книжки или беседовала с читателями, а вечером возвращалась с работы и могла сколько угодно стрекотать швейной машинкой, или гладить белье, или даже просто ничего не делать.

– Когда будешь решать уравнения, будь внимательна! – прокричал папа.

И опять Чижик только хмыкнула: взрослые горазды давать советы.

Посидев три минуты и рассматривая окна напротив, где ребята, наверное, уже закончили уроки и смотрели какой-нибудь фильм, Чижик открыла учебник. Им как назло задали очень много. И вдруг она вспомнила про замечательные подсолнухи. Не потеряла ли она семечки, когда перелезала через ограду на обратном пути? Она взяла из шкафа куртку – семечки были на месте! Чижик высыпала их из кармана на стол и съела пару штук, а остальные положила в коробку, где держала другие ценные вещи: химический карандаш, лакмусовую бумажку, овальный камень халцедона и раковину рапана, в которой, если приложить к ней ухо, шумело море.

– Тебе помочь? – услышала она папин голос и подняла голову.

Ей казалось, что прошло пять минут, а оказалось, что прошел уже целый час.

А дальше Чижик сделала что-то такое, во что сама потом долго не могла поверить. Она вдруг сказала:

– Я хочу все сделать сама!

Теперь только Чижик взглядывала на задачу, как в голове у нее само складывалось решение. Быстро справившись с ОЧЕНЬ СЛОЖНЫМИ ЗАДАЧАМИ по арифметике, Чижик принялась за биологию. Запоминать написанное было легко, текст в учебнике сам отпечатывался в голове. Все это было очень странно. Наверное, Чижик могла бы запомнить весь учебник и еще один такой же, но было очень поздно. Укладываясь спать, Чижик поклялась себе, что обязательно пойдет в удивительную теплицу и разберется там со всеми этими аббревиа… Тут сон одолел ее, и она как была с открытым ртом, так и заснула.

В понедельник учитель истории Карл Петрович торжественно объявил, что с рабовладельческим строем они покончили. Пятый «В» класс радостно прокричал «ура». Потом прозвучало еще одно «ура» и еще одно. В классе все помнили прошлогодний поход на демонстрацию седьмого ноября. Карл Петрович тогда сказал, что надо кричать «ура» много раз, потому что в этот день покончили с капиталистическим строем. «Ура!» – первым закричал он, когда класс проходил мимо трибун, и подал знак, чтобы все остальные тоже кричали. И еще добавил, что надо кричать с энтузиазмом. Вот теперь ребята кричали «ура» с энтузиазмом. Особенно старалась Чижик, которая сидела на первой парте. У Карла Петровича, когда он сердился, багровел нос.

– Встать! Почему ты кричишь, Соколова? – рявкнул он на Чижика.

– Так покончили же с рабовладельческим строем!

– Это не повод кричать!

Более всего Чижика и ее друзей изумляла в учителях непоследовательность. Раньше Карлу Петровичу нравилось «ура», а тут ему их «ура» разонравилось. Чижик посмотрела на сидящую рядом Ленку, но та только пожала плечами.

– Соколова и все остальные, сосредоточились, достали ручки и пишем в тетради определение феодального строя и его главные черты! – продолжал непоследовательный учитель.

Он стал диктовать, и ребята стали за ним записывать: «В десятом веке нашей эры возникает новый строй, и в нем два класса, между которыми появляется новый вид отношений. Крестьянам принадлежат орудия производства и земля, но продукты производства принадлежат богатому феодалу. Феодал находится выше, чем крестьянин. Крестьянин возделывает его почву, отдает феодалу все, что на ней производится, и еще отдает часть своих продуктов, которые жизненно важны для крестьянина…»

Он еще долго рассказывал про эти продукты, и все это было скучно, путано и очень утомило Чижика, потому что не имело ни к чему отношения. Лишь когда очередь дошла до подсолнечного масла, которое, как выяснилось, тоже доставалось этому неприятному феодалу, Чижик встрепенулась. Она подняла руку:

– А мы к какому классу относимся?

– Мы? Кто – мы? – спросил Карл Петрович и приставил ладонь к уху, потому что был глуховат.

– Наш класс! – прокричала Чижик.

– Наш класс? Это который класс?

– Да вот этот самый, пятый «В»!

– Скажите, Карл Петрович, мы относимся к феодалам или к крестьянам? – поддержали вопрос Чижика остальные ученики.

Нос Карла Петровича снова побагровел, аж задымился. Он снял очки, протер стекла концом галстука и надел очки на все еще дымящийся нос криво: правый глаз казался выше левого, наподобие того как феодал был выше крестьянина.

– Тихо! – рявкнул Карл Петрович и, обращаясь к Чижику, сказал: – Соколова, вечно у тебя в голове путаница! Мы ни к кому не относимся! В нашей стране нет рабской зависимости от хозяев!

И тут Чижик наконец сформулировала мучивший ее вопрос.

– Значит, мы никому не должны отдавать продукты производства?

– Какие еще продукты производства?

– Семечки от подсолнухов в нашем дворе! Карл Петрович, там построили теплицу, в ней растут классные подсолнухи!

– При чем здесь подсолнухи? – спросил учитель нервно.

Все обернулись и посмотрели на Чижика: что она на это ответит.

– Они же продукт производства! – ответила Чижик.

– Ну? Что они там делают, в вашем дворе?

– Произрастают, ежу понятно, – отчеканила Чижик.

– И что?

– Они есть жизненно необходимый нашему пятому «В» классу продукт, а нас туда не пускают! Наш класс очень бы окреп для борьбы с другими классами – с пятым «А», с пятым «Б». Вы же сами сказали!

– Я ничего такого не говорил!

– Говорили! Вот тут у меня все записано! – сказала Чижик и показала учителю тетрадь.

Карл Петрович ошалело посмотрел в тетрадь, потом на Чижика и сказал, что если она дальше будет срывать ему урок, то он вызовет родителей в школу и расскажет им про все!

– Про что – про все? – возмутилась Чижик.

– Про то, как ты болтаешь на уроке! Как отрываешь своих товарищей от занятий! И уж поверь мне, это будет не короткий разговор, а длинный и серьезный – такой, который заставит их принять меры.

Потом была большая перемена, и все побежали в школьную столовую за пончиками. Каждую большую перемену ребята дружно ели и запивали пончики киселем, который кухарка тетя Маша варила из яблок, собранных в их школьном саду. Чижик обычно шла со всеми, ела пончик и запивала его сладким киселем. Она с удовольствием всю жизнь бы только ела пончики с киселем, потому что это было очень вкусно. К сожалению, мама считала, что пончики с киселем вредны, потому что готовятся на старом масле.

Подсолнухи же, с другой стороны, могли пригодиться для изготовления свежего масла. У Чижика было много идей, как усовершенствовать школьную жизнь, но никто ее почему-то не слушал. Вот и этот Карл Петрович тоже показал себя с типичной для многих учителей непонятливой стороны.

Нет, она не пойдет в столовку! Она решила, что лучше посвятит перерыв важному делу. Ей хотелось во время перемены, пока все наслаждаются пончиками с киселем, взвалить на свои плечи груз классовой борьбы. Она вышла из школы и со всех ног помчалась в сторону двора. Неизменный сторож у ворот лаборатории сидел на своем месте – в окошке будки виднелась его голова. Он читал газету. Чижик подождала. Она знала, что сторож всегда засыпал, когда читал газету. Голова склонялась набок, раздавался храп. Часто, когда они с мамой и папой шли мимо будки, папа при виде сторожа вздыхал: «Мне бы такую работу! Сидишь целый день и читаешь газету!» Мама в ответ говорила, что папа бы сошел с ума, читая эти газеты. Чижик в глубине души мечтала, чтобы вместо сторожа в будке сидел папа. Даже чуть-чуть был бы сумасшедший! Когда сидишь в будке, это все равно не видно. Зато у Чижика была бы возможность в любое время приходить во двор лаборатории, смотреть всякие цветы, которые они там разводили.

У нее было мало времени, ведь перемена вот-вот должна была закончиться. Она уже хотела идти назад, как увидела, что лохматая голова в будке склонилась вправо, что означало, что сторож задремал. «Вот он – момент!» – поняла Чижик. Она вскарабкалась на дерево у боковой стены лаборатории, по ветке перебралась на стену и спрыгнула во двор. Хорошо, что был туманный день и ученые не выходили из лаборатории подышать воздухом, как они это делали в ясную погоду. Чижик прокралась вдоль стены и вошла в теплицу. Тут было жарко, и пахло так хорошо, как летом в теплом лесу после дождя. Чижик сорвала большой круглый подсолнух, положила его в ранец и поспешила обратно. По виноградной лозе она вскарабкалась на ограду и присела на секунду – ведь с той стороны расстояние от верхушки ограды до земли было больше. Дерево придвинуло ветку, чтобы помочь ей спуститься. Или, может быть, это ветер, качнувший дерево в ее направлении, помог? Ухватившись за эту ветку, она легко спрыгнула вниз. «Быстрее, быстрее! Надо успеть!» – повторяла она при беге.

Следующим уроком шла математика. Когда Чижик влетела в класс, математичка писала на доске задачи для контрольной. Это было несправедливо, потому что на прошлом уроке ни о какой контрольной не шла речь. Раздались недовольные голоса:

– Вы же не предупреждали! А мы не готовились!

На это математичка ядовито ответила, что те, кто учился и исправно делал домашние задания, напишут без подготовки.

– Остальным это будет хорошим уроком! – добавила она и снова принялась скрипеть мелом.

Чижик знала, что говорить что-то учительнице бессмысленно. Математичка не любила их класс. Она любила параллельные классы – пятые «А» и «Б». Поэтому Чижик сказала:

– Мы же понизим школьную успеваемость, если не решим!

Математичка повернулась:

– Соколова, у тех, кто много открывают рот, в итоге случаются большие неприятности! Еще одно слово, и я вызову родителей в школу, и у меня с ними будет долгий разговор. Мне есть что им порассказать! Поэтому предлагаю тебе поразмыслить, чтобы не было хуже!

Чижик поразмышляла: «Если все эти учителя – математичка и историк – и вправду начнут вызывать родителей в школу, то когда же мама с папой будут на работу ходить?» Она представила себе, что родители бросят работу, будут вести долгие разговоры с учителями, потом будут приходить домой. Папа ляжет на диван с книгой, мама будет готовить обед. Ей, Чижику, придется каждый день есть этот обед, садиться сразу после обеда за уроки вместо того, чтобы играть во дворе с друзьями в догонялки и в прятки.

Мысль об обеде напомнила, что Чижик ничего не ела на перемене. Она потихоньку достала подсолнух, наковыряла семечек и передала подсолнух Ленке – все равно он был огромный. Ленка быстро набрала в жменю семечки и передала его Валику Дремову, а тот Сашке.

На контрольной весь класс дружно щелкал семечки, и время летело быстро и весело. Никто не хлопал учебником по голове соседа спереди, не просил списать, потому что так же легко, как семечки, ребята щелкали задачи, написанные на доске. Чижик закончила с контрольной и последние несколько минут потратила на мечты о том, как они победят в классовой борьбе пятый «А» и пятый «Б». Особенно пятый «А», который уже совсем зазнался.

Вам приходилось дружить с положительным человеком? С человеком, которого вам приводят в пример? Допустим, вы получили плохую отметку… С кем не бывает, ведь так? Может быть, вы ее даже получили за дело – не выучили урок географии, потому что были заняты обсуждением с друзьями важного проекта: как усыпить сторожа у лаборатории, чтобы проникнуть на территорию. Нормально было бы, если бы мама отругала. Ее можно понять: ей кажется, что важнее вещи нет, чем знать название моря у берегов Антарктиды в Тихоокеанском секторе Южного океана, которое названо в честь какого-то важного адмирала. Конечно, не стоит спрашивать, знает ли она сама! А пусть бы мама сама запомнила море Беллинсгаузена! Ну ладно, покричала бы, как все нормальные родители. Мама же вместо этого сажает вас на стул и говорит: «Вот Света Хорошевская наверняка знала, как называется пролив!» В общем, ужасные люди – это именно во всем положительные люди. И надо же, чтобы случилось именно так, что осенние праздники Чижик провела со Светкой.

Началось все в пятницу. Чижик, которая не могла дождаться начала осенних праздников, когда детей отпускают на десять дней отдохнуть и можно делать что хочешь, подождала у раздевалки Ленку, и они вместе поспешили домой. Девочки шли вприпрыжку, размахивая полупустыми портфелями. Последний день был короткий, и в портфеле у Чижика весело гремела коробка с мелками для классиков. Чижик заранее сделала некоторые приготовления. Накануне вечером она вытащила из нижнего ящика шифоньера коробку с мелками, из которой вылетело белое облако и село Чижику на нос.

– Завтра прямо с утра на улицу и будем в классики играть? – спросила она Ленку, когда подходили ко двору.

Ленка не расслышала, думая о чем-то своем. Чижик вежливо подождала и повторила вопрос.

– А я завтра уезжаю в Самарканд… – сказала Ленка.

От неожиданности Чижик даже перестала пинать ногой плоский камешек, который она нашла на школьном дворе и думала допинать до самого подъезда, потому что он подошел бы для биты. Главное, что поразило Чижика, – это то, с какой легкостью Ленка сообщила новость. Но Чижик не подала виду, а, наоборот, с улыбкой поинтересовалась:

– В Самарканд?

– Ну да, в Самарканд.

– А чего ты там делать будешь?

– Там тепло, и знаешь там такие дыни!

Ленка стала описывать дыни, что было уже полной чушью. Кому нужны были дурацкие дыни! Тут же выяснилось, что помимо дынь в Самарканде у Ленки бабушка и какие-то двоюродные сестры и братья. Чижик с досадой думала о том, как все нечестно: она, Чижик, из-за Ленки в прошлом году осталась дома на длинные зимние каникулы. И это все вместо того, чтобы с маминой коллегой Маргаритой Львовной и ее дочкой Ниночкой поехать в Ленинград и ходить там с утра до вечера по музеям. Чижик вот осталась тогда, пожертвовав всеми этими важными вещами! Во время каникул они с Ленкой целыми днями катались на коньках. Ну, один раз в хоккей с мальчишками играли, и Ленка забила шайбу. А потом Чижик тоже забила шайбу, правда в свои ворота. Чижик вспоминала все это, и обида на Ленку становилась все более едкой. Ленка же продолжала без умолку трещать про то, что будет делать в Самарканде. Взглянув на Чижика, которая ее не слушала, она сказала:

– Да ты даже не слушаешь!

– Я слушаю!

– Не слушаешь, – топнула ногой Ленка.

– Я слушаю! – обиделась Чижик. – Это ты не слушаешь никогда!

– Я – никогда? Это ты никогда!

Они дошли до Ленкиного подъезда и холодно простились. Потом Ленка все-таки прокричала:

– Давай сегодня увидимся?

Чижик не умела долго сердиться.

– Ну ладно.

– Тогда выходи во двор в шесть!

Вечером подруги ненадолго увиделись. Они только немного погуляли по двору, но очень скоро Ленка пошла домой укладывать чемодан. Чижик еще побродила в одиночестве, посматривая на Ленкины окна. По комнате со стопкой вещей прошла Ленкина мама тетя Валя. Ленкин папа вышел на балкон покурить. Сама Ленка показалась в окне и потрусила скатерть. Видимо, там только что поужинали. Потом все исчезли, и только светились четыре окна и бросали на асфальт четыре желтых квадрата. «Предательница! – шептала Чижик. – Какая предательница!» Ко всем неприятностям этого дня подул ветер, закапал дождь. «А я все равно буду стоять здесь. Да, буду стоять на холоде, потом простужусь и умру!» – подумала Чижик и натянула капюшон. Но тут дождь забарабанил по капюшону с такой силой, что Чижик, махнув рукой, побежала домой.

Утро было высокое и ясное. Невозможно было представить, что вчера бушевало ненастье. От солнца все во дворе ожило. Чижик даже рассмеялась, настолько на улице было хорошо. Как будто была не осень, а весна, вокруг бойко чирикали воробьи, прыгая с веток в лужи. Больше всего на свете Чижик любила смотреть на обычных воробьев. Боясь их спугнуть, Чижик остановилась на крыльце и долго стояла, любуясь их прыжками. Задумавшись, она шагнула и сама чуть не свалилась в эту же лужу. Особенно резвились две подруги-воробьихи, они расправляли крылья и поднимали много брызг и шума. Чижик подумала о Ленке. Погуляв немного по пустырю и нарвав букет желтых одуванчиков, Чижик села на скамейку. «Сплету-ка я венок!» – сказала она воробьям, но, кроме «чик-чирик», ничего не услышала. Как ни забавны воробьи, а подругу они не заменят! Настроение у нее испортилось. Лучше бы она вчера заболела под дождем и даже, может быть, умерла – вот бы Ленке было стыдно. Чижик достала из кармана куртки бублик и стала бросать обсыхающим воробьям кусочки. Вот так она будет сидеть здесь много дней и ни есть, ни пить. От этого, говорят, тоже умирают. Даже быстрей, чем от простуды. Посмотрит она тогда, как Ленка запоет. Она представила себе Ленку, просящую у ее гроба прощения. «Ты так хотела играть со мной в классики! Прости, что я уехала!» – будет канючить Ленка. Ха-ха! Безжалостная усмешка тронула губы Чижика. Она будет абсолютно холодна к мольбам предательницы. Она не успела додумать до конца, как будет торжествовать, – ее окликнули. На секунду она поверила, что это Ленка передумала уезжать. Она радостно обернулась. Улыбка сползла с лица. Там стояла Светка Хорошевская. Светка была очень прилежной ученицей, участвовала в городских школьных олимпиадах, получала одни отличные оценки, усердно занималась балетом. Если она не была на балете, то учила что-нибудь дома. Даже на каникулах Светка искала, чего бы ей еще выучить. Поэтому для Чижика вид просто гуляющей по двору Светки был равен чуду. В руках та держала хулахуп.

– Мне врач сказал, что нужно дышать воздухом. Я вышла погулять и увидела тебя! – сказала Светка.

Она крутанула хулахуп на руке и быстро в воздухе перевела его на другую руку, да так ловко, что тот продолжал крутиться.

– Хочешь попробовать?

– А ты что хочешь взамен? – осторожно спросила Чижик.

– Взамен? Я так не поступаю! Возьми, мне не жалко! – сказала она и посмотрела на Чижика своими добрыми глазами.

Она показала Чижику, как крутить хулахуп на животе. Чижик попробовала, но он сразу упал. Чижик расстроилась, но Света объяснила, что такое бывает абсолютно у всех новичков.

– Если долго мучиться, что-нибудь получится! Мой папа так всегда говорит! – добавила она.

– А много надо мучиться?

– Сколько надо, столько и надо!

Чижик опять попробовала, и опять хулахуп соскользнул на землю. Когда Чижик смотрела со стороны, как это делает Света, то все казалось таким простым. Почему же на ней проклятый хулахуп не хотел держаться? В третий раз он прокрутился два раза и снова упал. Света его подняла.

– Давай еще раз покажу!

Она стала показывать. Чижик села на скамейку и пригорюнилась: «Скоро у Светки кончится терпение со мной возиться, и она меня оставит. Оставила же меня предательница Ленка!» При мысли о Ленке Чижик почувствовала, как на глаза набегают слезы. Одновременно Чижик почувствовала, что она проголодалась. Она поискала в кармане бублик, но тут вспомнила, что собиралась ничего не есть много дней, и снова стала крутить хулахуп. Он снова падал на землю.

– Ну, давай еще разок! – настаивала Света.

– Ох, – сказала Чижик, – я уже устала!

– Ну ладно. Если хочешь, можешь взять хулахуп с собой! Я вообще тебе его дарю. У меня ведь есть еще один, новый. Только обещай, что будешь тренироваться!

– Ладно, – сказала Чижик и, распрощавшись, побежала домой.

Весь вечер Чижик крутила хулахуп. Утром она тоже крутила хулахуп, днем на улице она показала Светке, как она может семь раз покрутить хулахуп, и та ее похвалила. Через два дня Светка сказала, что у Чижика «некоторый прогресс» и что если она и дальше будет проявлять упорство, то к концу недели она будет прекрасно крутить хулахуп. Они всю неделю гуляли вместе. Света подбадривала Чижика, аплодировала и снова повторяла, что у Чижика «некоторый прогресс». Она строго следила, чтобы Чижик занималась, а сама достала Чижикины мелки и рисовала на асфальте цветы и птичек, пока Чижик крутила хулахуп.

В субботу Чижик продолжала упражняться.

– Хочешь мороженого? – спросила мама.

Она раскладывала в вазочки пломбир, доставая его специальной круглой ложкой, отчего мороженое ложилось шариками и получалось прямо как в кафе.

– Не-а-а… Не могу-у-у-у! – отвечала Чижик.

Мама постояла рядом:

– Может, ты хоть на минуту перестанешь крутить эту штуку? У меня голова от тебя кругом идет!

– Восемнадцать, девятнадцать! – продолжала считать Чижик, показывая маме, чтобы она не отвлекала.

– Давай сюда мороженое! – прокричал папа из кухни.

В воскресенье Чижик посмотрела на календарь и удивилась: оставалось всего два дня до начала занятий. Она попыталась понять, куда ушла неделя. Факт оставался фактом: дни пролетели, а она даже не сделала ни одного из тех дел, о которых мечтала. В понедельник приехала Ленка и привезла Чижику дыню. Дыня была очень сладкой. Ленка научила Чижика вынимать косточки ложкой и потом той же ложкой есть мягкую дыню прямо из кожуры.

– Интересно было? Что ты там делала? – спросила Чижик Ленку, которая очень загорела, потому что в Самарканде было жарко.

– Ой, Чижик, как мне там было скучно без тебя! – честно призналась Ленка.

– И мне тоже! – воскликнула Чижик.

Они посмотрели друг на дружку.

– У тебя как с мелками? – спросила Ленка.

– С мелками плохо! – Чижик развела руками. – Светка их все изрисовала!

В магазине мелков, понятное дело, тоже уже не было. Кто же откладывает покупку мелков до каникул! Чижик недавно услышала, как мама, готовя салат оливье, говорит папе на кухне:

– Майонеза почти не осталось! Как жить? Самые нужные вещи – дефицит!

Теперь Чижик поняла, что было настоящим дефицитом. «Это тебе не какой-то там майонез!»

Она, однако, не унывала. В конце концов, у нее ведь был хулахуп, который во дворе можно было обменять на дефицит в виде обычной коробки с мелом.

С того вечера, когда Чижик побывала в лаборатории и попробовала семечек оранжевого подсолнуха, в ее жизни начались стремительные перемены. Во-первых, она только за месяц выросла аж на полтора сантиметра и догнала Ленку. Во-вторых, она стала замечать, что вещи, которые ее раньше удручали, теперь только смешат. Ну что поделать, если взрослые такие нелепые. Взять, например, папу: он всегда говорит, что надо поменять сгоревшую флуоресцентную лампу в Чижикином секретере, починить шкаф в прихожей, у которого отходила боковая стенка. «Ты обещал протянуть веревку на балконе для сушки белья?» – иногда вспоминала мама. «Руки не дошли!» – отвечал папа с таким страдальческим лицом, как будто он и вправду ходил весь день на руках и очень устал от этого. Зато у папы всегда были идеи.

Как-то осенним вечером он пришел с работы в прекрасном настроении и сказал, что был на сеансе гипноза и там научился гипнотизировать.

– Это как? – хором спросили Чижик и Ленка.

– Навожу на вас сон, но такой, специальный, немножко волшебный.

– Ну?

– И предлагаю что-нибудь такое сделать… Например, взять и покрасить стену свеклой из борща!

– Ну а мы? – спросили девочки.

– Вы покрасите.

– Не-е, – сказала Чижик. – Это мы с Ленкой еще в третьем классе делали, мама потом ругалась!

– Хорошо, не будем брать свеклу, – согласился папа. – Тогда включу пылесос, а вам скажу, что передают вальс Штрауса, и попрошу станцевать.

– Что такое «вальс страуса»? – спросили девочки.

– Вальс страуса? – удивился папа.

– Ты сам сказал: «по радио передают вальс страуса».

– Не страуса, а Штрауса. Композитор такой.

– А… – разочарованно сказали девочки.

– А что еще вы умеете, дядя Юра? – спросила Ленка.

Папа почесал в затылке:

– Могу сделать так, чтобы вы сцепили пальцы на руках, а потом долго не могли расцепить.

Чижик с Ленкой пошептались, и Чижик сказала, что такой гипноз им очень подходит. На самом деле Чижику и Ленке неохота было садиться за математику, а со сцепленными пальцами их никто ведь не мог заставить делать уроки.

– Отлично, – обрадовался папа. – Начнем. Сели, руки соединили, сцепляем пальцы…

Девочки опустились на диван, и он стал медленно водить руками и повторять, как это делал приглашенный гипнотизер сегодня у них на работе:

– Ваши руки постепенно теплеют и превращаются в железное кольцо! Ваши руки теплеют…

Его прервал телефонный звонок. Сняв трубку, он широко улыбнулся: «Здрасьте-здрасьте, Валечка, рад слышать ваш голос».

Судя по всему, звонила Ленкина мама тетя Валя.

– Домой чтобы шла? – переспросил папа с сожалением.

Ленка тоже погрустнела, ей ужас как не хотелось прерывать новую интересную игру, но ослушаться маму означало нарваться на серьезные неприятности. Поэтому она попрощалась и побежала со всех ног домой.

Когда Ленка ушла, папа внимательно посмотрел на Чижика, которая сидела неподвижно, уставившись в одну точку.

– Так-так-так, – сказал папа.

Он помахал у Чижика перед носом рукой, но Чижик и бровью не повела.

Из кухни показалась мама, на плече у нее висело полотенце:

– Ужин на столе! Вы уроки сделали? Что тут у вас происходит?

– Гипноз.

Папа показал на Чижика.

Мама взглянула на Чижика, потом – специальным взглядом на папу:

– Почему ребенок не шевелится и ничего не говорит?

– Странно, – задумчиво произнес папа, продолжая ходить взад-вперед. – Странно. Неужели подействовал?

– Подействовал? – переспросила мама. – Кто?

– Вот я и думаю: неужели мой гипноз сработал? Помнишь, я тебе говорил, что Андрусяк пригласил гипнотизера. Так вот, он показал технику гипноза перед сеансом. Он, кстати, сказал, что у меня – несомненный талант…

Мама побледнела и опять направила на папу специальный взгляд.

Когда он снова начал объяснять, как все произошло, мама его остановила резким взмахом полотенца. Мама ничего не хотела знать про папин несомненный талант.

Она опустилась в кресло:

– А ну-ка, быстренько разгипнотизируй мне ребенка!

Папа походил по комнате, что-то вспоминая, и потом тоже сел в другое кресло:

– Ты только не волнуйся, но я ведь не досидел до конца! Ничего страшного, – быстренько добавил он, видя, что мама сейчас тоже погрузится в гипноз, – сейчас я ему позвоню и разузнаю.

Но мама уже взяла себя в руки.

– Я больше не хочу никаких гипнотизеров! Звони в больницу! – приказала она.

– В больницу?

– Звони в больницу и проси, чтобы срочно прислали врачей!

Они стали спорить. Папа считал, что поднимать переполох совершенно ни к чему, ведь Чижик не больна. Мама говорила, что, если их ребенок уже целых десять минут сидит молча, значит – больна. Папа упорно повторял, что гипноз – это не болезнь. За этим спором родители совсем забыли про Чижика, которой стало ужасно, просто невыносимо скучно сидеть и слушать, как они препираются. Она потихоньку встала и пошла в свою комнату. Там она вздохнула и открыла учебник.

Математичка Анна Федоровна, которую дети за большие размеры и громовой голос прозвали Арфа, объявила, что в субботу бригада из трех девочек и трех мальчиков будет мыть окна и пол в классной комнате.

– Сознательные есть? – спросила Анна Федоровна.

Сознательных, конечно, не было.

Математичка нахмурилась и открыла школьный журнал. Очки съехали ей на нос, и казалось, что она рассматривает список учеников сразу четырьмя глазами.

– Значится, так! Убирать будут…

Конечно, в списке оказались Чижик и Ленка, Валик Дремов и Саша Кочергин. Недоставало двух человек. Видимо, считая, что неподвижный взгляд пробуждает совесть, Арфа, откинув голову, уставилась на учеников пятого «В» класса.

– Вижу, что Хорошевская хочет! Молодец, Хорошевская! Будешь отвечать за порядок при уборке!

А Светка Хорошевская подняла руку, как раз наоборот, чтобы сказать, что не может в эту субботу. Но Арфа уже писала на доске список и заодно включила в него Андрея Краснова, хотя он был ни при чем и его даже ни разу не наказывали в ту неделю.

Пришла суббота. Как непривычно выглядела школа! Никто не носился как угорелый по коридору, никто не бросался из окна портфелем! Сторож дядя Гриша принес три ведра: одно для окон, другое для пола, третье – для смены воды, пока первое ведро относилось в туалет. Он раздал ребятам тряпки, метелки и швабры, показал, где в уборной находится шланг для воды. Ребята огляделись: работы было не то чтобы очень много – собрать куски мела возле доски, фантики, бумажные самолеты. Чучело совы смотрело на них со шкафа с уважением.

Дядя Гриша ушел на вахту, и они принялись за дело. Не проходило и пяти минут, как вода снова становилась черной.

– Это странно! – заметил Валик, протирая очки. – Мел белый, а вода становится черной.

Света взглянула на него свысока, она ведь стояла на подоконнике:

– Вода чернеет не от мела, а от того, что вы тряпки плохо моете! И, между прочим, я уже два окна помыла!

– Ты, Хорошевская, – ударница труда! Теперь помой остальные и можешь гулять вальсом! – ответил Валька, который имел большой опыт общения с женским полом.

Их в семье было четверо у родителей: три старших сестры и он. В чисто мужской компании он учил: «Женщин надо обязательно сначала хвалить, а потом уже обращаться к ним с просьбой!»

– А куда тебе, собственно, нужно идти? – спросил он у Светки.

– На репетицию.

– Что за репетиция?

– Я в «Лебедином озере» танцую!

Когда Валька услышал про Лебединое озеро, лицо его озарилось. Если налить побольше воды, то пол помоется в разы быстрее.

Сказано – сделано. Тут же притащили из подсобки шланг, повернули винт, и тут и началось то, о чем мечтает всякий нормальный пятиклассник.

– Интересно, что чем сильнее скручиваешь, тем напор сильнее! – заметил Валик философски, за что тут же поплатился. Шланг выскользнул у него из рук и закрутился по полу, сразу вымыв не только пол, но и стены, и потолок, и самих уборщиков.

– Идет битва человека с природой! – орал неунывающий Сашка, прыгая на шланг.

В этот самый момент дверь открылась и на пороге показалась сначала одна нога в ботинке большого размера, потом другая. Сашка, придерживая мокрое чучело совы, которое сорвалось со шкафа, замер. Арфа во всей своей парадной красоте, в зеленом кримпленовом пальто и красной шляпе, предстала перед изумленными мойщиками. Руку Арфе оттягивала сумка с арбузом, рядом с Арфой стояла собака пекинес по имени Зельда. Эту Зельду ненавидел весь класс. Во-первых, Зельда сильно походила на свою хозяйку, и походила не только внешне, но и внутренне. Другими словами, она часто вела себя подло. Так было и сейчас. Как только Арфа вошла в комнату, Зельда схватила сову за ногу и потянула на себя. От неожиданности Саша выпустил только что скрученный шланг, сова упала на Зельду, та взвизгнула, и в эту минуту могучей волной из Лебединого озера ее смыло в коридор.

– Зельда! – закричала Арфа, трагически вскидывая руки.

Наконец кто-то закрутил винт, и наступила гробовая тишина. Только хлюпали капли, стекая с мокрых рубашек и штанов.

Арфа подозвала Светку:

– Что тут происходит, Хорошевская?

– Репе-тепе-тиция, – сказала та, побледнев.

– Сейчас же закончить репе-тепе-тицию…

– Репетицию, – подсказала Чижик.

За этим последовал знаменитый взгляд – суженные глаза и откинутая голова:

– Хорошевская, я же тебе поручила следить за дисциплиной!

Хорошевская, которая единственная из всех оставалась сухой, потому что во все время борьбы с силами природы оставалась на подоконнике, побледнела еще больше:

– Я се-ле-дила, се-селедила, Анна Федоровна, а они мне сказали: давай, рете-пипируй!

– Репетируй, – поправил Валик.

– Репетируй! – сказала Хорошевская, сильно стукнув зубами.

Арфа была неумолима.

– Они сказали! А если бы они сказали тебе броситься вниз головой в окно, ты бы тоже послушалась? Так знайте же, – она обвела глазами всех присутствующих, – я сейчас пойду в учительскую, сяду там на телефон и не встану с него, пока не обзвоню всех родителей.

Ответ: «Ой, не садитесь, вы его раздавите!» – не прозвучал в этот раз, потому что Хорошевская всхлипнула и всем стало жалко Светку. Даже Чижику, которой из-за Светкиных жалоб не раз влетало.

«Попытка – не пытка!» – подумала Чижик.

– Послушайте, Анна Федоровна, – сказала она, – сейчас все будет прекрасно. Смотрите, ваша голова…

Ребята изумленно уставились на Чижика, которая мучительно думала, что бы такое сказать по поводу головы учительницы. Растягивая время, Чижик стала водить у Арфы перед лицом руками. Потом она еще раз мягко, но настойчиво повторила:

– Ваша голова, Анна Федоровна…

Арфа подняла на Чижика свои узкие глаза:

– Да что же с ней, с моей головой?!

Чижикин взгляд упал на сумку с арбузом, которую Арфа поставила рядом на парту.

– Ваша голова превращается в арбуз! – воскликнула она.

Арфа открыла рот, но Чижик стала еще сильнее водить руками:

– Все, Анна Федоровна, ни слова больше! Вам хорошо и спокойно! И ваша голова, и вы сами – большой теплый арбуз на грядке… Светит летнее солнце, и вам хорошо и спокойно! Легко и спо-кой-но!

Ленка толкнула Чижика и зашептала у нее за спиной: «Ты чего несешь?»

Не обращая внимания на Ленкин шепот, Чижик опять провела руками:

– Вы, Анна Федоровна, сейчас возьмете Зельду и тихонько пойдете домой. Там вы, Анна Арбузовна, ляжете на диван и крепко-крепко заснете! А когда проснетесь, у вас не будет никаких воспоминаний. Никаких!

«Интересно, что она сделает, если у меня не получится?» – подумала Чижик не без тревоги. Иногда Арфа кричала так сильно, что с потолка сыпалась штукатурка. А тут, глядишь, мог обвалиться и весь мокрый потолок вместе с люстрой. К ее радости, Арфа не закричала, и потолок остался на месте. Наоборот, математичка вдруг улыбнулась лучезарной улыбкой:

– Ой, девочки-мальчики! Да чего же это я стою и болтаю с вами? Мне же домой пора!

Сразу после этого она стала искать Зельду, которой, естественно, в классе не было, потому что она была в коридоре. Оттуда раздавалось рычание. Видимо, Зельда выясняла отношения с совой.

С криком «Зельда, Зельдочка!» Арфа выплыла в коридор и, шлепая по лужам, которые натекли из Лебединого озера, пошла по коридору.

– Куда это она? – спросил пораженный Сашка.

Чижик загадочно улыбнулась:

– Видимо, он работает!

– Кто работает?

У Чижика было большое желание рассказать про гипноз и прочие чудеса. Один раз она стала про все это рассказывать ребятам, но они ей не верили. Поэтому Чижик и сейчас промолчала. Они постояли на пороге, прислушиваясь к шагам вдали. Арфа не вернулась, зато солнце, которое до того скрывалось за облаками, вдруг вынырнуло и заблестело в мокрых стеклах. Вокруг, куда ни посмотри, был ужасный кавардак. Мокрое чучело совы плавало в коридоре посреди меловой лужи, и оттуда же в сторону туалета текли ручьи, как бывает весной, когда сходит снег. Пришлось основательно потрудиться, чтобы навести порядок.

Дядя Гриша, собирая ведра и швабры, почесал затылок:

– Нет худа без добра! Заодно и коридор помыли, так что мне меньше работы!

В воскресенье Чижик должна была поехать к бабушке с дедушкой, которые недавно переехали в город, а до того жили в маленьком доме на окраине. С собой в квартиру они перевезли кошку Мусю и собаку Томика. Чижик обожала играть с ними. Жаль, конечно, что они вынуждены были оставить соседям козу Маньку. Чижик слышала, что все это из-за какого-то Джека. Он им запретил брать Маньку с собой в многоквартирный дом. Чижик заранее собрала сумку, в которую положила книгу Джеральда Даррелла «Моя семья и другие звери». Эту книгу ей подарили недавно, и Чижик специально отложила ее, чтобы почитать бабушке. Та очень любила животных и еще больше любила, когда Чижик ей читала вслух. Но в субботу дедушка позвонил: бабушка плохо себя чувствует. После разговора с ним мама ходила сильно взволнованная. Папа в субботу вставал поздно, и вид ходящей взад-вперед по комнате мамы удивил его.

– Вы не поехали? Что случилось?

Мама почему-то шепотом, как будто кто-то еще спал, стала рассказывать: «…у нее опять почки прихватило, была скорая». Чижик поняла, что речь идет о бабушке.

Чижик не понимала, что это значит – «почки прихватило». У них на кухне был прихват – специальная толстая рукавица из грубой материи с какой-то ватой изнутри. Когда мама делала пирог, она пользовалась рукавицей: прихватывала противень с пирогом. И точно такая же рукавица имелась на кухне у бабушки и висела на крючке рядом с газовой плитой. Чижик ее однажды чуть не сожгла, пробуя достать печенье из включенной духовки. Проклятая рукавица упала с руки, и печенье получилось с запахом сгоревшей рукавицы. Так вот, эта рукавица, понятное дело, была прихватом. Но кто и как прихватил ей бабушкины почки? И куда смотрел дедушка? Чижик хотела расспросить обо всем этом маму, но та сказала, что ей некогда, а потом, оставив Чижика с папой, поехала навестить больную. Чижик, конечно, расстроилась, что ее не взяли, но еще больше она расстроилась из-за того, что кто-то прихватил бабушкины почки. Она подступилась к папе с вопросами. Папа ничего про прихваченные почки не знал. Он после завтрака читал книгу «О дивный новый мир». Судя по тому, как папа увлеченно перебегал глазами со строчки на строчку, книга была жутко интересной.

– Про что это? – спросила Чижик.

– А?

– Про что это?

– Про будущее.

– А что там пишут?

– Что люди будут счастливы и здоровы и не будут стареть.

– Да?

Чижик стала рассуждать: бабушка болеет, потому что она старенькая… А вот если бы найти такое средство, чтобы не старели, – как было бы здорово! Идея ей так понравилась, что она тут же решила поделиться с Ленкой. Она надела пальто, сапоги и побежала к ней, ведь Ленка жила всего через четыре подъезда от Чижика.

Ленку она нашла за приготовлением уроков. Чижик не могла поверить своим глазам:

– Ты чего, ведь каникулы?

– А я сделаю все сегодня, пока что-то помню!

– Вместе потом сделаем уроки. Я буду помнить что-то, и ты что-то, и мы сложим эти «что-то», и получится большое Нечто! – пообещала Чижик и сказала Ленке, чтобы та собиралась.

Ленка, натягивая куртку, смотрела на Чижика в зеркало с вопросом во взгляде, но Чижик упорно молчала.

– Куда идем? – не выдержала Ленка.

– Пошли в библиотеку и попросим что-нибудь про то, как сделать человека вечным.

Библиотека находилась недалеко от школы, буквально сразу после гаражей. Девочки поднялись по ступенькам и вошли в светлую комнату. У окна за столом сидела библиотекарь Нина Владимировна. Чижик пошла вперед и, поздоровавшись, спросила, нет ли каких-нибудь книг, в которых написано про людей, которые никогда не стареют!

– Вы ищете научно-фантастическую литературу?

– Нет, мы хотим настоящие книги про жизнь.

Нина Владимировна улыбнулась и сказала что-то загадочное: что она бы сама с удовольствием прочитала такую настоящую книгу – про то, как люди никогда не стареют.

– Но у нас такой книги нет, – с сожалением закончила она.

– Странно, – говорила Чижик по дороге домой Ленке, – что такой книги нет, ведь факт, что есть такие люди. Папа рассказывал, что в Индии есть такие. Они живут долго и не меняются, только волосы белеют.

– Так то в Индии! – ответила Ленка.

– И в нашей лаборатории ученые скоро вырастят растения, чтобы люди не старели.

Ленка была поражена:

– Откуда ты знаешь?

– Сама видела в теплице всякие такие цветы, и на них написано: «для памяти», «против старения», и даже одно, на котором было написано «для бессмертия». Ты хотела бы вечно жить? Я бы хотела! Я бы дожила до того времени, когда у каждого, кто захочет, будет под землей огромная пещера, а в ней – зоопарк.

– Тогда я тоже хочу! – сказала Ленка.

Девочки немного погуляли по двору, обсуждая устройство своих будущих зоопарков. Потом стало холодать, и они побежали по домам. Мама уже вернулась от бабушки, и, судя по ее виду, бабушка еще не поправилась. Чижик очень расстроилась: она из опыта знала, как ужасно болеть.

– Бабушка послала жареную утку! – сказала мама.

И, пока Чижик обдумывала, как еще потянуть время и подумать о том, как сделать, чтобы бабушка с дедушкой не старели, папа подорвался с дивана и первым пошел мыть руки.

После обеда мама налила три стакана вишневого компота. Компот делался летом, а зимой наливался из банок, которые стояли в кладовке и назывались «закрутки». Вишни в компоте были большие и сладкие, и Чижик, выпив компот, доставала со дна вишни, пахнущие июлем, солнцем и беззаботной жизнью. Потом все втроем допоздна смотрели телевизор, потому что ведь были каникулы и Чижику не надо было назавтра рано вставать. Только когда Чижик легла в постель, она опять вспомнила, что бабушка болеет. Как ни грустно болеть самой, но ничего не может сравниться с тем, когда заболевает кто-то, кого ты любишь! Чижик стала думать про лабораторию, где загадочные бородатые люди ведут эксперименты, чтоб сделать людей долгожителями. Если бы ей поговорить с учеными и получить хоть немного лечебного средства для бабушки, чтобы та никогда-никогда не старела, – как было бы здорово! И Чижик загадала желание: найти такое средство. Ночью ей приснился сон. Снилось ей, что в чемодане, который спрятан за гаражами, на дне – конверт, а в конверте – письмо. В письме сказано, как сложить пластинки таким образом, чтобы получить формулу эликсира бессмертия. Еще ей снился их садовод дядя Степан, и он объяснял ей во сне, что, только собравшись впятером, ребята смогут сложить пластинки и найти формулу. «Я, Ленка, Валька, Саша! – догадалась Чижик. – А кто пятый?» Дядя Степан пожал плечами: «Я и сам не знаю. Но, когда ты найдешь, ты будешь знать, что это тот, кто вам нужен!»

Обычно по утрам Чижик не помнила ничего из того, что снилось. Но в это утро она не могла забыть ни слова и поэтому, проснувшись рано, больше не спала. Вот интересный феномен, который не может объяснить наука: когда надо в школу, то страшно хочется спать, а когда каникулы, то встаешь рано. К удивлению родителей, она стала собираться.

– Куда ты? – спросила мама.

– Надо к Ленке сбегать!

– Ты всех там разбудишь!

– Дайте поспать! – взмолился папа и накрыл голову подушкой.

– Это очень важно! – прокричала Чижик в дверях.

Чижик побежала по лестнице, звонкой и пустой в утренний час, только на первом этаже за дверью слышались звуки радиоточки и чувствовался запах свежих блинов. Новые жильцы были очень дружелюбные люди: после того как Чижик помогла им таскать из грузовика коробки с книгами, они предложили Чижику в любое время заходить в гости. Можно было зайти, ведь вечером Чижик почти ничего не ела и запах блинов так манил. Но ей некогда было рассиживаться на чужой кухне за блинами, ведь бабушка болела. Чижик подошла к воротам лаборатории. Важно было занять смотровой пост до открытия ворот, а для этого надо было найти укрытие. Чижик зашла в подъезд дома напротив. Было сумрачно и тепло от батареи в углу. С собой у Чижика были блокнот и карандаш, и она приготовилась записывать всех, кто подойдет к воротам. Ворота открыли в восемь, в гулком переулке было хорошо слышно все, что говорят те, кто в них входил. О, там работало много людей – Чижик и не предполагала, что лаборатория вмещала такую кучу народа. Она вспомнила разговоры ребят, что главная, самая важная часть лаборатории находится под землей, а в тех этажах, что сверху, ничего секретного не делается. Чижик тогда не поверила, а теперь поняла, что, может, все правда. Перед ее глазами прошло пятьдесят человек, и тут она увидела знакомое лицо. Это был тот самый бородач из лаборатории, которого она встретила прошлым летом. От радости, что она его нашла, Чижик вскрикнула.

– Дяденька ученый! – позвала она.

Он не услышал, потому что в переулок въехала машина с хлебом – большой фургон на толстых колесах. Пока фургон с грохотом разворачивался в узком переулке, бородач успел войти в ворота.

– Дяденька ученый! – еще раз крикнула Чижик вослед ему, перебегая дорогу.

Она очень жалела, что не знает его имени, ведь тогда бы он, наверное, остановился и подождал. Увы, ворота закрылись к моменту, когда Чижик добежала. На уговоры пропустить ее охранник покачал головой. Это был новый охранник, он выглядел строже прежнего, и Чижику ничего не оставалось, как уйти.

Она побрела обратно. Листья падали с кленов. Чижик, которая очень любила собирать листья для гирлянды, ловила их на лету и прятала в карманы куртки. Это было здорово и весело, и она забыла про свою неудачу. Она подумала, что скоро вся земля покроется цветными листьями. А за осенью придет зима, все станет белым вокруг, и они с друзьями смогут кататься в лесу на лыжах, а когда озеро замерзнет, то и на коньках. Чижик обожала коньки и очень гордилась, что умеет ездить на высоких канадках. Последний пойманный ею лист был почти прозрачным. В нем виднелись прожилки, как в бабушкиной ладони. Чижик всегда спала на раскладушке рядом с бабушкиной кроватью. Часто-часто Чижик перед сном брала бабушкину руку и при свете желтого ночника смотрела на нее. «Обещай мне, что никогда не умрешь!» – просила она бабушку, и та обещала.

Никто из школьников не любит осень… Ну конечно, для ребят осень – тяжелая пора. Во-первых, часто идет дождь, из-за которого нельзя гулять во дворе. Во-вторых, в школу приходится тащить торбу со сменкой – обувью, которую надо надевать в школьной раздевалке вместо грязных сапог. На лестнице стоит дежурный с красной повязкой на рукаве и проверяет, переодели ли вы обувь. Если забудешь принести сменку, то в школу не пустят. Вот и беги потом обратно. Хорошо, что Чижик вспомнила про сменку на полдороге, а то бы она точно пропустила важное сообщение. Учительница биологии сказала, что все, кто хочет поехать на экскурсию в Ботанический сад, должны в конце урока внести свое имя в список. Урок подходил к концу, и, когда осталось десять минут до звонка, Алевтина Михайловна обратилась к классу:

– А теперь про нашу экскурсию. Вы, наверное, знаете, что новый Ботанический сад сильно отличается от старого: учеными приобретены редкие виды растений, кустов и деревьев. И даже это еще не все! Вот мы часто едим яблоки и, наверное, привыкли к ним – к зеленым, красным, розовым, желтым, оранжевым… Поднимите руки, кто любит яблоки!

Руку подняли почти все.

Алевтину Михайловну ребята любили: она, хотя и была строгой, всегда рассказывала что-то интересное. И вот что она рассказала про яблоки. Оказывается, на Востоке люди использовали их в пищу еще в третьем тысячелетии до нашей эры. Но это были еще дикие яблоки. Со временем происходила естественная селекция: семена особенно ценных пород хранились в веках. Они из поколения в поколение передавались жрецами в царствование всяких там египетских фараонов и месопотамских царей. Если случалась война, то семена зарывались в землю в больших амфорах с пробками из воска. Яблочные сады цвели и в Древней Греции, и даже существовал миф про то, как яблоко стало причиной раздора между двумя государствами. Алевтина Михайловна спросила:

– Ребята, кто-то из вас читал этот миф?

Отличник Андрей Краснов поднял руку.

– Ну давай, Краснов, говори!

– Это когда греческие богини Гера, Афина и Афродита спорили, кому из них должно достаться золотое яблоко, на котором было написано «для самой прекрасной». Они попросили одного парня рассудить их, и когда он выберет самую прекрасную, то должен был бросить ей яблоко. Парень бросил яблоко Афродите.

– Верно, Краснов! Только они попросили рассудить их тяжбу не парня, а прекрасного пастуха Париса. Садись, Краснов. Все равно молодец! Хорошо рассказал.

Когда Краснов сел, Алевтина Михайловна продолжила:

– Так вот, ребята, долгое время считалось, что в мифах все выдумка, ведь в них описываются волшебные события, которых не могло быть на самом деле. Но оказалось, что в них под видом сказки много научных фактов. В двадцатом веке, когда археология развилась до уровня серьезной науки, английские археологи провели раскопки в тех городах, которые упоминаются в мифах. В окрестностях Афин они нашли сосуд с семенами. Семена положили в землю, и, к удивлению ученых, они дали всходы. Это удивило весь мир, ведь семена пролежали в сосуде глубоко под землей несколько тысяч лет! Правда, поначалу яблони не плодоносили; тогда на помощь пришли наши отечественные ботаники, и вот они-то произвели сорт того самого дерева, которое упоминается в мифе. Когда мы пойдем в Ботанический сад, вы сможете увидеть золотую яблоню.

– Ура! – грохнул класс, и все заговорили наперебой о том, как будет классно набрать золотых яблок.

– Ребята, ребята, – вмешалась Алевтина Михайловна. – Минуту помолчите, а то пропустите важную информацию насчет того, где и когда собираемся. Так вот, встретимся у школы в субботу в одиннадцать часов! И еще, те, кто хочет идти, обязаны записаться в список у меня на столе!

Записался почти весь пятый «В» класс. Даже Светка Хорошевская, у которой по субботам был балет, записалась. И даже Рита Бучкина, которая никуда не ходила, потому что была очень занята и вообще не любила уезжать из дома, потому что мало ли что могло произойти в дороге. Например, могла разразиться гроза, пойти сильный град. Но на этот раз Рита мужественно вписала свое имя в список.

В субботу ребята собрались у школы, и учительница повела их к троллейбусной остановке. Так непривычно было видеть учительницу в обычной одежде: в разношенных туфлях без каблуков и в таком же темно-синем болоньевом плаще, какой носили их мамы. Им повезло с погодой: на дворе стоял ясный день, студеный ветер скоро согрелся и лениво подбрасывал желтые листья, как жонглер, которому вне цирковой сцены нечем занять руки, и он по привычке подбрасывает и крутит в воздухе всякие предметы.

В троллейбусе Чижик и Ленка сели вместе. Чижик сказала:

– Если эти яблоки действительно такие древние, то, может быть, в них есть что-то особенное!

– Что особенное?

– Ну, что-то целебное… Может, они лечат болезни? Смотри, они хранились кучу времени и сохранились. В прошлое воскресенье мама купила сумку яблок, и одно выпало и закатилось под шифоньер в передней. Позавчера я искала сапоги и вижу: лежит какой-то мячик. Я его достала – оказалось, яблоко! Сверху оно выглядело нормально, а когда укусила, то изнутри оно оказалось противное, все коричневое…

При воспоминании о яблоке Чижик сделала гримасу, которая лучше любых слов описывала ситуацию с яблоком.

Ленка кивнула и стала смотреть в окно. Было видно, что ей куда интересней разглядывать то, что в нем, чем слушать Чижика.

– Вот было бы классно, если бы они оказались целебными! – не унималась Чижик, толкая Ленку в бок.

– А зачем тебе? – наконец спросила та.

– Как ты не понимаешь? Бабушка ведь болеет. Почки прихватило!

Ленка снова кивнула с умным видом.

Они ехали с пересадкой в центре города. Там ребята вышли из одного троллейбуса и пошли через главную площадь на другой. Он, этот второй троллейбус, оказался битком набитым другими школьниками и учителями, везущими их в новый Ботанический сад.

Водитель троллейбуса все время повторяла:

– Граждане пассажиры! Не толпимся у дверей, проходим вглубь салона!

Этот полный троллейбус и довез их до места и сразу опустел, потому что все ехали в новый Ботанический, все хотели в него попасть и увидеть, что же там такое особенное растет. Класс выстоял очередь за билетами, и скоро все дружно входили на территорию за большими воротами. В специальном ящике с картами сада уже не осталось ни одной – их разобрали.

– Вы не подскажете, где нам искать золотые яблони? – спросила Алевтина Михайловна у дежурного.

Тот махнул рукой:

– Если пойдете по этой дороге, то, немного не доходя до пруда, увидите рощу на пригорке! И предупредите ребят, что срывать яблоки и выносить их с территории сада строго воспрещается. Я проверю сумки на выходе!

– Ребята, вы слышали? – спросила учительница, и все в ответ закивали.

Они пошли по новой асфальтной дороге, которая вела вдоль цветников. К сожалению, большая часть цветов увяла, и только ярко-красные розы задержались. Но уж зато эти розы были бархатными и пахли так сильно, и каждая так прекрасно, будто договорились восполнить то, что не могли дать остальные цветы. Ребята понюхали розы и пошли дальше. Дорога вела вверх, на холм. Там, как и сказал дежурный, они увидели рощу. Она стояла под яркими лучами, похожая на золотой дворец. Породы деревьев были разными, рядом с каждым на табличке было его название. Тут были и карликовые японские клены, и турецкие акации, и платаны. Было тут даже тюльпановое дерево, у которого листья по форме напоминают тюльпаны. Читая названия, ребята увидели наконец то, что искали, – яблони на самой вершине холма. Пронизанные солнцем, они светились, и казалось, что яблоки на них действительно из золота. Ребята остановились внизу, любуясь картиной. Иногда вид невероятной красоты вызывает у людей молчание. Раздался голос:

– Зря я балет пропустила. Яблоки как яблоки, обычные, маленькие какие-то! – сказала Света Хорошевская.

Валик Дремов покачал головой:

– Хорошевская, учитывай перспективу!

– При чем здесь перспектива?

– При том, что все предметы в перспективе кажутся меньше! Надо геометрию учить!

– Подумаешь, умный выискался! – сказала Светка.

– Мне надо собрать яблок, давайте подойдем поближе! – предложила Чижик.

– Попробовать хочешь? – спросил Валик.

– Нет, мне для бабушки надо собрать, а то она все болеет.

Рита Бучкина услышала это:

– Но ведь нельзя брать яблоки с собой!

Чижик объяснила, мол, сказали, что нельзя срывать и выносить.

– А мы найдем в траве, и, значит, ничего не будет!

– Обязательно найдем! – сказал Сашка.

В этот момент роща кивнула макушками, как будто соглашаясь.

Рита сказала, что она никуда не пойдет, потому что боится, что какая-нибудь ветка обломится и ударит ее по голове.

– Ну и стой здесь! – ответила Чижик и пошла вперед.

И все двинулись за ней. И Алевтина Михайловна пошла с ними, попросив Риту никуда не уходить, а ждать их тут.

Ребята стали бродить в высокой траве в поисках яблок. Первое яблоко нашел Андрей.

– Отдай Чижику! – предложил Валик.

– Я хотел попробовать, – ответил Андрей.

Он откусил сбоку кусочек, и тут же подул сильный ветер, ветки зашатались. Яблоки падали, катились с холма в небольшой пруд. Ребята бегали за ними.

– Как классно! – сказала Чижик, собирая яблоки в сумку.

Когда нагулялись и стали спускаться, учительница спросила:

– Ну что, вы довольны экскурсией?

Все дружно закивали головами:

– Да!

– Вот и прекрасно. Пошли потихоньку, и я вам расскажу, что происходит с семенами, когда… – начала она и остановилась, глядя по сторонам.

– Постойте, а где Бучкина?

– А действительно! – спохватился класс, и все стали громко кричать: «Рита! Рита!»

Никто не отозвался. Неужели Ритка пошла их искать и заблудилась? И учительница, и ребята не на шутку разволновались: уж очень она была непутевая, эта Ритка.

Снова стали звать: «Ри-та! Ри-та!» Послышался треск, потом шелест, и из-за кустов вылетела черная лохматая собака. Она бросилась к Чижику, встала на задние лапы. Чижик спросила:

– Рита?

Собака завиляла хвостом и, снова встав на задние лапы, лизнула Чижика в лицо теплым розовым языком. Поскольку день был наполнен странными событиями, Чижик уже не удивлялась.

Это был и вправду очень странный день. По небу полетели клочья облаков, стало холодно, и с неба посыпалось что-то. Это был град.

– Рита! Рита! – закричал кто-то.

Из-за поворота выбежала тетечка в плаще и с зонтом и устремилась к ребятам. Она подбежала и строго посмотрела на собаку:

– Рита, как тебе не стыдно! Я тебя ищу по всему саду! Вся извелась!

С этими словами она взяла собаку на поводок и, взглянув на ребят с упреком, пошла к пруду.

Град сыпал на головы, плечи, стучал по асфальту.

– Ну вот! – вздохнула Чижик. – Эту Риту забрали. А где же наша?

– Найдется! – отчеканила Алевтина Михайловна и решительно повела класс к выходу. Когда подошли, дежурный выбежал навстречу:

– Работники нашли девочку. Она утверждает, что из вашей группы.

– Из нашей, из нашей! – радостно закричали все. – Где она?

Он махнул рукой в сторону домика рядом с кассами. Риту ребята застали за столом, она ела бутерброд с докторской колбасой. Она сказала:

– Вас долго не было, и я замерзла!

Алевтина Михайловна кивнула:

– Все хорошо, что хорошо кончается!

Дежурный сказал:

– Прошу показать сумки!

Все выстроились в очередь и, открывая сумки, стали проходить мимо.

– Проходи, проходи! И ты проходи, – повторял он.

Чижик осталась последней. Все уже были за воротами, и она не знала, как ей поступить. Очень хотелось взять яблоки, но он встал на пороге и строго смотрел на нее.

Чижик подошла ближе.

– Сумка совершенно пустая! В ней ничего, кроме кошелька и шапки. Вот смотрите сюда – все пусто! Видите?

Медленно проговаривая слова и глядя ему в лицо, она открыла сумку.

– Что ты стоишь? Проходи, девочка! – сказал он.

На следующий день было воскресенье, и, как всегда по воскресеньям, Чижик с мамой и папой отправились навестить бабушку. Дедушка открыл дверь и развел руками:

– Она еще лежит!

Да, бабушке все еще нездоровилось, она лежала на своей кушетке с грелкой.

– Болит? – спросила мама, присаживаясь рядом.

– Побаливает!

– Что врач сказала?

– Что сказала? Да все то же! «Надо отлежаться!», «Надо лекарство принимать».

Чижик принесла яблоки и дала одно бабушке, пообещав, что это ее вылечит.

– Оно с золотой яблони!

Она рассказала всю историю, и бабушка кивнула:

– Ну, давай! Яблоко – это всегда хорошо для здоровья!

«Может быть, это было просто совпадением, но уже через пятнадцать минут бабушка почувствовала себя лучше! Она встала, и мы пили чай с ватрушками!» – счастливо рассказывала Чижик Ленке на следующий день после школы. И Ленка была тоже счастлива, что бабушке лучше.

Если бы можно было воскресить – кого-то, то ты кого бы воскресила? – спросила Чижик у Ленки, когда они пришли в кафе-мороженое на углу их дома, как раз рядом с гастрономом. Солнце светило сквозь большие окна, и эскимо на палочках начинало таять. Вопрос о воскрешении волновал Чижика уже три дня. Все началось с того, что папа прочитал в журнале исключительно важную статью: в Сибири нашли во льду мамонта.

– Ученые соглашаются на том, что это находка века! – сказал он торжественно.

– А что он делал в Сибири? Ведь там холодно! – поинтересовалась Чижик.

– Ну, во-первых, там не всегда было холодно! Во-вторых, мамонты жили практически везде, и в наших краях тоже! В-третьих, – добавил он и поднял палец, – ученые не исключают возможность, что со временем, когда наука разовьется, они смогут воскресить этого найденного мамонта!

Это вконец потрясло Чижика.

В школе она сразу рассказала про эту счастливую находку Ленке и всем другим друзьям и предложила рыть на пустыре, потому что мамонты жили везде и у них тут тоже. После неудачных попыток найти мамонта в каменистой, еще холодной земле дворового пустыря Чижик предложила искать мамонта в лесу рядом с озером. Решили подождать, пока потеплеет. Тогда Чижик своими средствами попыталась воскресить кое-кого. В морозильнике лежала замороженная курица. Чижик взяла в ассистенты Ленку. Курица была положена на батарею, и, когда ее температура сравнялась с комнатной, подруги спустились во двор и посадили подопытную курицу на траву. Они сели рядом на скамейку и стали ждать, что произойдет. Но произошло непредвиденное: соседская собака схватила уже оживающую курицу.

За это Чижику вечером здорово досталось от мамы. Та почему-то не поняла, что Чижик проводила важный эксперимент, и потребовала, чтобы она перестала делать глупости и наконец-то занялась чем-то полезным. Как она не понимала, что Чижик именно ведь и занимается самым главным!

И вот Чижик после нескольких дней раздумья поняла, что нечего морочиться с какими-то курицами.

– Так кого бы ты точно воскресила? – опять спросила она Ленку.

Ленка пожала плечами.

– Не знаю кого. А ты?

– Я бы того мамонта, конечно! Ну, кого бы ты?

– Я не знаю, – помялась подруга. – Папа всегда говорит: «Если бы я мог оживить кого-то, то оживил бы Ленина. Ленин – большой человек!»

– Мамонты тоже большие, – заметила Чижик.

– Зато Ленин – человек, а мамонты – это просто слоны с шерстью!

Чижик не соглашалась, что мамонты – это просто слоны с шерстью. Она сказала, что слоны – это слоны, а мамонты – это мамонты. Ленка опять пожала плечами.

– Все равно они животные, а не люди.

Чижик не хотела ссориться, потому что Ленка все-таки купила ей мороженое, и вообще, стоял теплый день среди зимы, не хотелось тратить время на споры. Доев эскимо и облизав пальцы, Чижик стала смотреть в окно. Проехал десятый троллейбус, сделал поворот вокруг клумбы на площади и остановился на остановке прямо напротив, на другой стороне улицы. Пассажиры стали выходить. И опять странные мысли зароились в голове у Чижика: «Вот эти люди, которые идут по улице с такими веселыми лицами, неужели они однажды умрут?» Ее отвлек от размышлений голос продавщицы тети Люси:

– Девочки, хотите попробовать абрикосовое? Только привезли, такого раньше не было!

Девочки взяли абрикосовое в специальных металлических чашках с ложечками.

День определенно складывался хорошо, но Чижик снова задумалась. Она думала про всех сидящих в кафе-мороженом, про тетю Люсю в синем рабочем платье и белом переднике. Она была добрая и как будто вся слепленная из большого белого мороженого. Неужели и она однажды умрет?

Дверь открылась, в кафе вошел Валик. Он шел после футбола. Валик попросил стакан лимонада и сел с ними.

– Слушай, если бы ты мог воскресить кого-то, кого бы ты выбрал? – спросила Чижик.

Валик почесал в затылке.

– Гарри Гудини.

– Гарри Гудини?

– Ага. Он был классный! Он открывал все самые сложные замки, умел выбираться из тюрьмы, а один раз его закрыли в большой железный ящик и на веревках спустили на дно реки.

Чижик дальше не слушала.

Дома она нашла маму, которая хлопотала на кухне.

– Так, ужин я вам приготовила, а теперь мне надо убегать в парикмахерскую, – сказала мама.

Чижику всегда нравилось, когда мама шла в парикмахерскую. Она возвращалась другая – помолодевшая, с завитыми волосами. После этого она какое-то время спала со специальной сеточкой на голове и, когда папа пытался ее обнять, кричала: «Пожалуйста, не порти мне прическу!»

– Кого бы ты воскресила, если бы ты могла? – спросила маму Чижик.

– Что сделала? – переспросила мама, поправляя новую серую шляпку.

Шляпка походила формой на цилиндры, какие изображались на картинках в книге про Шерлока Холмса, но только там их носили мужчины в черных сюртуках.

– Ну, кого бы ты воскресила, если бы у тебя были особенные силы?

– Не знаю, – рассеянно ответила мама. – Нашу гардеробщицу!

– Она умерла? – испуганно спросила Чижик.

– Нет, конечно! Просто она спит прямо на ходу! Из-за этого кто-то позавчера унес из гардероба мой красный зонтик.

Мама подкрасила перед зеркалом губы и положила помаду в сумочку, потом чмокнула Чижика в нос, оставив на нем красное пятно помады, и ушла.

Чижик поплелась в гостиную, где папа, расположившись в кресле у телевизора, смотрел футбол. Чижик села в кресло напротив и открыла программу передач. Она убедилась, что ничего интересного по другому каналу не идет, никаких передач про животных.

– Папа, что после футбола?

– Программа «Время»! – отчеканил папа.

Чижик спросила у него, кого бы он воскресил, если бы у него была возможность. Папа был сосредоточен на игре, поэтому Чижику пришлось повторить вопрос.

– Я бы кого воскресил? – переспросил папа. – Моего прежнего директора института Валерия Петровича! Тот во время Кубка мира по футболу не наваливал на нас работу. Я сегодня опоздал и пропустил первые пятнадцать минут матча!

Он не закончил фразу, потому что трехминутный перерыв закончился и игроки опять забегали по экрану.

«Эх! – думала Чижик с досадой. – Взрослые такие беспечные! А ведь дело касается жизни и смерти!»

На следующий день Чижик подошла к учительнице биологии. Та про найденного мамонта не знала. Чижик отважилась на важный шаг – написать в программу «В мире животных». И она написала такое письмо: «Дорогие ученые! Нельзя ли узнать побольше про найденного в Сибири мамонта? Сколько он весит? Какой у него рост? Является ли он предком слона? Есть ли надежда, что его воскресят? Может ли такое случиться, что мамонты вернутся к нам и снова будут жить повсюду на планете?» Она отправила письмо и принялась ждать ответа. Прошла неделя, потом месяц, в течение которого Чижик каждый день спрашивала родителей, не пришел ли ей конверт из программы «В мире животных». Те отвечали, что не пришел. В школе Чижика начали поддразнивать. Особенно некоторые ученики из пятого «А» класса. «Как насчет возвращения мамонтов?» – спрашивали они. Даже Чижикины друзья не верили, что к ее письму отнесутся серьезно. А Чижик верила, что отнесутся серьезно и что придет ответ. Однажды в субботу Чижик с Ленкой играли во дворе в классики, Сашка и Валька по очереди катались на самокате, и внезапно мама Чижика выбежала во двор и стала кричать, чтобы Чижик быстро шла наверх.

– Там про тебя в передаче «В мире животных» рассказывают! – повторила она несколько раз.

За Чижиком помчались со всех ног все остальные, ведь происходило невероятное – про их Чижика говорили по телевизору. В квартире на третьем этаже набилось столько народу, что было не продохнуть. Знаменитый ведущий «В мире животных» появился на экране.

– Следующий наш сюжет, как мы уже сообщали, коснется мамонтов – животных, живших на Земле задолго до человека: в четвертичном периоде, три с половиной миллиона лет назад. Мы расскажем о них по просьбе ученицы пятого класса пятьдесят третьей школы Маши Соколовой, которая прислала нам письмо с очень интересными вопросами. Вопросы нам настолько понравились, что мы попросили знаменитого биолога рассказать об этих удивительных животных. Начнем с последнего вопроса, особенно интересного, – о возвращении мамонтов. Так вот, дорогая Маша, вполне даже возможно, что мамонты вернутся!

«Когда же пройдет этот день?» – «пронеслось в голове Чижика в то злополучное утро, когда надо было писать контрольную по географии. И началось ведь утро неплохо: Чижик успела зайти за мячом в лабораторию, успела вовремя в школу. Когда бы не удручающие события последних перед звонком пятнадцати минут, все могло сложиться прекрасно. Но теперь, только когда Чижик вошла в класс, она поняла ужас положения: окно разбито, мяч у директора, вечером надо будет сказать родителям, что их вызывают в школу. Разве это не ужас? Папа нахмурится, мама всплеснет руками, на глазах у нее появятся слезы: «Зачем ты меня постоянно расстраиваешь?»

Но мы забежали вперед! Вернемся в день накануне.

Директора школы Кирпичева никто не любил. Кирпичев пришел в пятьдесят третью школу после того, как прежняя директриса ушла на пенсию, и вначале своим видом и поведением обманул ребят и многим понравился: шутил на уроках, девчонкам разрешал носить короткие юбки, на переменах выходил курить со старшеклассниками. Он носил пиджак нараспашку, что, по всей видимости, должно было символизировать открытость характера и презрение к формальностям. Его притворство не обмануло только Чижика и ее друзей. Чижик видела, как этот «добряк» стукнул двух бегавших по коридору второклашек лбами – просто чтобы боялись. С той поры друзья называли его Кирпич.

Кирпич преподавал географию, и хотя предмет, в принципе, был интересный, но на его уроках они скучали. Больше всего Кирпич любил всякие неожиданные контрольные работы по контурным картам. Те, кого он ловил на незнании какой-нибудь реки или горного массива, должны были убирать в классе неделю. Накануне контрольной Сашка услышал разговор Кирпича с учительницей биологии, который они вели в учительской при неплотно закрытых дверях. Кирпич сказал, что собирается дать первую контрольную завтра, а вторую проверочную через месяц. Сашка успел предупредить класс.

Дома Чижик присела у окна. Она видела, как вышел Андрей, самый лучший ученик в их пятом «В». В руках он нес новенький футбольный мяч. «Небось, все выучил заранее и гуляет!» – вздохнула Чижик. Внизу прямо у их углового подъезда стояла скамейка, и обычно на ней сидело много ребят, а сегодня никого не было. Чижик открыла окно и крикнула:

– Эй! Твой мяч?

В ответ на ее крик Андрей задрал голову.

– Мой. Где все?

– Зубрят географию… Контрольная ж завтра по контурным картам.

– Что? – не расслышал Андрей.

– Шляпа и пальто! – буркнула Чижик.

«Ему-то до лампочки, он и так все напишет!» – сказала Чижик рыбкам в аквариуме. Она часто с ними разговаривала и за них себе отвечала: «Ага, он напишет, а ты нет! Так что забудь про все, садись и зубри!» И если скучное настроение обычно проходило у Чижика через пять минут, то тут оно не прошло, а только усилилось. Чижик даже не играла с кроликом, даже не щекотала ему нос кисточкой для рисования. Все бесконечно скучно в мире, когда знаешь, что завтра – контрольная по дурацким контурным картам. «Волга впадает в Каспийское море!» – повторила Чижик и выглянула в окно. Андрей играл новым мячом – подбивал его носком, и новенький рыжий мяч весело звенел о стену. Чижик решилась.

– Эй! – крикнула она.

Андрей поднял голову:

– Чего?

– Сейчас спущусь!

Натянув кеды, Чижик побежала вниз.

– Ну вечно ты придумываешь! – сказал Андрей в ответ на предложение пойти поиграть с мячом подальше от подъезда, чтобы родители не застукали. – Ладно, куда пойдем? – согласился он.

– У стен лаборатории отличная площадка! Заодно посмотрим, что нового!

Она подробно описала теплицы и рассказала про то, как, поев замечательных семечек, она быстро решила все задачи.

Конечно, Андрей не поверил:

– Выдумываешь!

– Не выдумываю! – возмутилась Чижик.

– Выдумываешь!

– Спорим? На что хочешь?

– А что у тебя есть?

Чижик задумалась. У нее был велосипед, который папа купил на день рождения. И еще у нее был новый глобус – подарок от любимой бабушки, бывшей учительницы истории на пенсии. Именно так бабушка всегда говорила про себя, и Чижик представляла, что есть два вида истории: которая в школе и которая на пенсии. В общем, бабушка подарила глобус, и он был красивый и немного странный. Наверное, и глобус тоже был на пенсии. Однажды на уроке ее вызвали к доске, и Чижик не понимала, почему все так смеялись, когда она сказала, что страна называется Держава Ахеменидов. Потом оказалось, что подаренный глобус соответствовал представлениям древних людей о мире. И вообще, Чижик рассудила, что на глобусе, в отличие от велосипеда, далеко не уедешь.

– Спорим на мой глобус!

– Спорим!

Они разбили пари, и Чижик повела Андрея уже знакомой тропинкой к Секретной лаборатории. Андрей был за вратаря.

– Чижик, ты только не сильно! – попросил Андрей, который хоть и был отличником, но отличался занудством.

Чижик сначала старалась не сильно бить по мячу, но это была неимоверная скука. Не ради этого она бросила все и пошла на улицу.

– Давай по-настоящему? – предложила Чижик.

– Он улетит – мы потом не достанем!

– Достанем!

– Не достанем!

– Достанем, – сказала Чижик и ударила так сильно, что мяч перелетел через ограду и громко запрыгал по внутреннему двору.

– Что ты наделала! – закричал Андрей.

Но Чижик, уже не слушая его, барабанила в ворота. Она стучала с такой силой, что у нее заболели ладони. Потом она повернулась к Андрею:

– А ты чего стоишь?

– А что?

– Стучи теперь ты, ведь твой же мяч!

– Ты его забросила! – сказал Андрей обиженно и нарочно отошел от ворот, показывая, что он не собирается в них тарабанить.

– А сегодня лаборатория закрыта, – сказала проходящая мимо соседка.

У нее в сетке торчали свежий батон и докторская колбаса, и Чижику очень захотелось есть. Она вспомнила, что дома на плите мама оставила жареную картошку, и счастливо улыбнулась.

Когда соседка скрылась во дворе, Чижик обратилась к Андрею:

– Слушай, давай лучше я завтра твой мяч достану? С утра, а?

– А вдруг его унесут до завтра?

– До завтра там никого нет!

– Я так и знал! – сказал Андрей удрученно.

На следующее утро Чижик по дороге в школу пошла за мячом. К счастью, он лежал на проходной. Охранник отдал его с предупреждением, чтобы больше не баловали, а то в следующий раз… «Взрослые много говорят не по делу и обещают страшные наказания за всякую ерунду!» – подумала Чижик и побежала, не дослушав про то, что случится в следующий раз.

В длинном школьном коридоре мяч прыгал так хорошо, что Чижик прошла сквозь толпу ребят, ни разу не потеряв его. Она воображала себя баскетболисткой, которая беспрепятственно двигается, обводя противника на поле. Удар – и мяч от руки Чижика полетел в кольцо. Что-то зазвенело, и несколько осколков выпало из оконной рамы на пол. В эту минуту в коридоре появился Кирпич. Сначала он покраснел, потом побелел, потом лицо его приняло зеленый оттенок. Опытная баскетболистка поняла, что дело обстоит плохо. Во-первых, впереди еще была контрольная, во-вторых, Кирпич забрал мяч. В-третьих… Ну, понятно, что назавтра родителей в школу…

Чижик поставила портфель и села за парту. Кирпич размашисто написал мелом на доске: «Контрольная работа!», как будто и так не было понятно. Листки с контурными картами были разными у всех, так что списать было невозможно. На помощь тоже нельзя было рассчитывать, потому что директор ходил между рядами. Чижику показалось, что он с особым, злорадным, выражением взглянул на нее. Тяжело вздохнув, она уставилась в контурную карту, сознавая, что не имеет ни малейшего представления о том, что на ней изображено. Была это Англия или Франция? Или это была Северная Америка? Или Австралия? Как все-таки похожи все эти места на земле! Если бы можно было одним глазком взглянуть в учебник! Но Кирпич велел закрыть его и положить в портфель. Ко всем этим неприятностям прибавилось еще то, что сегодня Чижик сидела за партой одна: Ленки не было в школе. Чижик по-всякому уже посмотрела на свой лист: она поворачивала его вниз головой, просвечивала, держа за угол против оконного света. Она даже перевернула лист на другую сторону: может, так будет более узнаваемо? «Вот хорошо Ленке, что у нее разболелся зуб! Она себе сидит сейчас в кабинете у зубного, и ей еще за это купят мороженое!» Чижик вспомнила, что у них открылось новое кафе-мороженое прямо с другой стороны дома, и застонала от сожаления, что это не у нее разболелся зуб. Потом Чижик с закрытыми глазами нарисовала на своем контрольном листе какие-то каракули – терять-то все равно было нечего.

Раздался голос Кирпича:

– Осталось пять минут до конца контрольной!

Чижик взглянула на свой лист и аж открыла рот: на листе все линии были аккуратно подписаны ее рукой. Да, это была Америка, под звездочкой было обозначено «город Чикаго», поперек большого овального кружка написано «Озеро Мичиган». Более того, на обратной стороне листа она нашла описание климата и даже каким-то образом умудрилась обозначить возвышенности и низменности ландшафта. Свершилось чудо!

– Представляешь, я даже не заметила, как все написала! – весело рассказывала Чижик Ленке вечером.

Ленка только развела руками:

– А может, ты опять поела семечек памяти?

– Нет. Я даже не зашла в лабораторию, только мяч взяла у сторожа.

– Странно.

– Очень.

– И в кармане у тебя не было ни одной семечки?

– Клянусь, не было!

– Ну, может, ты все-таки зашла внутрь и просто потом забыла? – продолжала спрашивать Ленка.

– Постой! – воскликнула Чижик. – Кажется, я понимаю. Я-то не заходила внутрь, но мяч-то там был! Он докатился до теплицы и, наверное, коснулся растений. Точно, я же видела, как он туда катится.

– Ну и что?

– А то, что на нем наверняка осталась пыльца с подсолнухов памяти! То есть достаточно и пыльцы, чтобы все вспомнить!

Сашка и Валька по большому секрету рассказали Чижику, что во двор Секретной лаборатории привезли три клетки с кроликами. Они видели своими глазами, когда вчера на пустыре играли в футбол, как подъехала машина и из нее достали эти самые клетки. Пустырь был любимым местом игр всех ребят, и уж они его знали наизусть. Сначала, когда-то давным-давно, здесь было стрельбище, потом его перенесли в лес и хотели построить площадку для игр. Но почему-то не построили, и теперь только пустырь простирался на этом месте и принадлежал всем пяти дворам, в которых и жили ученики школы номер пятьдесят три. Ничего особенного вроде бы не было на этом пустыре; торчал вдоль тропинок упрямый темно-зеленый бурьян, развесив слоновьи уши, высились пыльные лопухи, желтели у забора веселые одуванчики. Только ребята знали, что если не полениться и побродить, внимательно глядя под ноги и раздвигая траву, то можно отыскать какую-нибудь интересную вещицу, которую до того глаз почему-то не замечал. Какие только сокровища тут не залеживались в ожидании настоящих опытных искателей! Здесь можно было раздобыть и куски шифера, которые прекрасно стреляли, когда их клали в костер, и замечательную железную банку, чтобы потом залить в нее свинец и получить биту для игры в классики. Были среди детей и такие, которые собирали цветную проволоку, из которой плелись браслеты и брелоки для ключей. Ключи тоже можно было найти на пустыре, но, к сожалению, не свои, которые часто выпадали из карманов и мешались с густой травой. Такие вот ключи на днях потеряла Чижик, которая как раз сегодня же после школы собиралась идти их искать. День для этого складывался удачно – отменили урок пения.

– Плюнь ты на ключи! – сказал Сашка. – Дело есть! Будем, значит, кроликов вечером брать…

– А зачем брать кроликов?

– Чтобы спасти их. Ученые на них там опыты будут делать!

– Какие опыты?

– Прививать им болезни, а когда они заболеют, будут изобретать вакцину.

Чижик посмотрела на него с сомнением, ведь она помнила доброго бородача, который так здорово вылечил ей руку. Она покачала головой:

– Не может быть! Я знаю ученого там, он не будет ничего такого делать! Он добрый, смешной!

Сашка считал девчонок наивными.

– Ты что, думаешь, там только один ученый? Там много людей работает, и среди них есть разные. И вообще, ты любишь кроликов или нет?

Чижик понимала, что про кроликов ей рассказывают в виде исключения. И все-таки она поинтересовалась:

– Это не опасно?

– Опасно!

– Сильно опасно? – спросила Чижик.

– Ну, не очень! Надо просто сторожа отвлечь! Мы тебе за это десять крольчат дадим! Так пойдешь или нет?

– Пойду. Только мне и одного кролика достаточно!

– Чего так?

– Родители.

– Понятно. Только ты, Чижик, не разбалтывай про наш план!

– Ну, двух кроликов, – сказала Чижик, вспомнив о Ленке.

– Сколько надо, столько возьмешь! Только поклянись, что не разболтаешь!

– Клянусь! – сказала Чижик.

Чижик сдержала слово, никому не сказала, только Ленке.

– Ленка, ты ведь любишь кроликов? – спросила она на перемене.

– Обожаю!

– Сегодня получишь! Для этого надо пойти с нами и постоять на страже, пока мальчишки будут их спасать!

– От кого спасать?

– От сторожа, который там бдит. Ну и от всяких прививок. Пойдешь со мной?

Ленка кивнула. Да и какой нормальный человек ради кролика отказался бы постоять на страже?

Вообще, Ленка была в восторге.

– Слушай, Чижик, – сказала она, – мы назовем наших кроликов Тяпой и Ляпой, будем их дрессировать, и они вырастут лучшими друзьями! Через кольцо будут прыгать…

– Подожди, подожди! – остановила ее Чижик.

– Что?

Чижик сказала, что Ленка может назвать своего кролика как угодно, но она, Чижик, уже нашла имя для своего.

– Кролики ведь шустрые, поэтому я и назову своего Шустрик! – сказала Чижик подруге тоном, не терпящим возражений.

Но Ленка возразила:

– Это не по-дружески! Их нужно назвать Тяпой и Ляпой! Тяпа – через кольцо! Ляпа – через кольцо! – Ленка размахалась руками.

– Ладно, там посмотрим! – мудро заметила Чижик.

Вечером друзья встретились у ограды Секретной лаборатории. У Вальки из кармана торчали железные кусачки, которыми он собирался перекусить проволоку на клетке. Проблема заключалась в том, что проникнуть во двор лаборатории так, чтобы не заметил охранник, было невозможно. Мальчишки изменили план действий: договорились, что девчонки отвлекут охранника, а они сами перелезут через ограду.

– Лена! Ужинать! – донесся голос Ленкиной мамы.

Лена ушла домой. Чижик представила себе, как она сейчас будет есть теплое картофельное пюре, заправленное маслом, и ей стало немного грустно. Но Чижик дала обещание ребятам.

– Иди! – сказал Сашка Чижику. – Ты умеешь лапшу на уши вешать!

Чижик неохотно отправилась к будке.

– Чего ты здесь потеряла? – сказал охранник.

– Здравствуйте! – сказала Чижик. – Ключи от квартиры потеряла.

– Здесь нет никаких ключей! Здесь Секретная лаборатория, а не бюро находок.

Но Чижик уже заметила, что за спиной у охранника на доске висит несколько ржавых ключей.

– Да вон же они!

Охранник оглянулся.

– Не-е, вы не туда смотрите, они с другой стороны! – сказала Чижик.

– Это не от квартиры ключи, а от сарая с инструментами!

– С инструментами?

– Да. А ты иди, девочка, здесь нельзя стоять.

– Извините, товарищ охранник, я ведь только хотела узнать про ключи. А скажите, правда, что к вам привезли кроликов?

– Каких кроликов?

– Вон там клетки стоят! – сказала Чижик и показала на окна лаборатории.

– Что ты мне тут зубы заговариваешь? Вот я тебе сейчас покажу, где раки зимуют!

– Я про раков ничего не говорила! – сказала Чижик, отбегая, но не уходя от ворот, а просто обходя их с другой стороны.

Это рассердило охранника. Он встал.

Честно говоря, Чижик очень обрадовалась, когда с пустыря раздался свист. Это мальчишки звали ее.

На следующий день Чижик с Ленкой не могли дождаться конца занятий. Наконец прозвенел звонок, и подруги понеслись домой. Девочки только раз остановились, чтобы нарвать одуванчиков. Мама объяснила, что листья одуванчиков – кроличий деликатес, и девочки потрудились набрать большой пучок этих бледно-салатовых листьев. На пустыре кроличьего деликатеса было и вовсе не счесть, и понапрасну девочки спорили, кто первый нашел самый большой листок.

Когда они запыхавшиеся вбежали в дверь, крольчата подняли свои розовые уши.

– Какие хорошенькие! – восхитилась Ленка.

– Очень! – сказала Чижик, которая и сама еще не успела толком налюбоваться кроликами с утра из-за того, что мама, как назло, послала ее чистить зубы, а потом еще причесываться.

– Как две пушинки! Тебе какой из двух больше нравится? – спросила Ленка.

– Который с пятнышком на ухе. По этому пятнышку мы его сможем отличать от твоего.

Чижик придвинула крольчат поближе и показала Ленке коричневое пятнышко на самом кончике уха у понравившегося ей кролика.

– А потом они выучат свои имена и сами будут выбегать к нам на зов! – мечтательно добавила Чижик.

Ленка стала кормить крольчат листьями, и они деловито задвигали усами. Чижик облегченно вздохнула. На самом деле она очень боялась, что маленькие крольчата не умеют есть и что им с Ленкой придется показать крольчатам пример и есть листья одуванчиков. Это сказал Чижику папа, который вычитал это в каком-то журнале. Но ничего подобного! Крольчата ели как взрослые и, дожевав, тянулись за следующим листком. Их маленькие розовые носы смешно двигались из стороны в сторону, и розовые глаза косили по сторонам.

Ленка широко улыбнулась подружке:

– Мне они очень нравятся!

– Мне тоже! – сказала Чижик и тоже широко улыбнулась.

– И ты права, имена Ляпа и Тяпа им не подходят, – сказала Ленка примирительно. – Но знаешь что?

– Что?

– Пусть они тогда будут Кузя и Пуся.

Но Чижик только помотала головой.

Лекарство от горла – самое невкусное, что бывает на свете. Даже болеть не хочется при мысли о том, что придется пить эту дрянь. Но пить лекарство Чижику пришлось, потому что ночью Чижик кашляла.

– Болит горло? – поинтересовалась мама утром.

– Не-а, – сказала Чижик басом.

– Та-ак… Лежи тихо, сейчас я приду!

Она вышла, и через минуту в кухне загремел ящик со столовыми принадлежностями. Мама вернулась, пряча руку за спиной.

– Сядь и открой рот широко-широко!

– Я знаю, что ты будешь делать!

– Да? Что? – хитро спросила мама, и в тот же миг проклятая ложка сама собой оказалась во рту.

Мама покачала головой:

– Красное горло… Сегодня в школу не пойдешь! Сейчас дам тебе пектусин и вызову Людмилу Макаровну!

– Пектусин! – взвыла Чижик и, посмотрев на маму, догадалась, что спорить бесполезно.

Мама, одетая на работу в очень серьезный костюм, в туфлях на каблуке, присела у телефона и стала крутить диск, а Чижик отправилась в свою комнату и там легла в постель, чтобы хорошенько осмыслить ситуацию. Можно было, конечно, когда мама уйдет, выйти во двор и поиграть в классики с малышней. Ждать Людмилу Макаровну, их участкового врача, иногда приходилось долго, потому что у нее была не одна Чижик, а двадцать. С другой стороны, все обычно ложились в постель и ждали, потому что Людмила Макаровна не любила, когда больные разгуливали. И все это было ужасно скучно, по мнению Чижика, и особенно скучно оттого, что все это произошло с Чижиком не в какой-нибудь обычный день, а именно сегодня, в день важного мероприятия.

– Ну почему же это случилось именно сегодня? – воскликнула Чижик после получаса бессмысленного лежания в постели и разглядывания рыбок в аквариуме.

Но рыбки явно не знали ответа на вопрос: «Почему ЭТО случилось именно сегодня?» В их мире все оставалось по-прежнему: так же плавно колыхались водоросли, бежал кислород по трубочке и вверху собирались горстки разноцветных пузырей. Как часто Чижик мечтала услышать от мамы эти слова: «Сегодня ты в школу не пойдешь»! Но ведь сегодняшний день был исключительным. То есть он мог бы стать исключительным, если бы Чижик не заболела так глупо. Сегодня их класс шел в планетарий. Чижик никогда в планетарии не была и только слышала удивительные вещи про то, что там круглый потолок, который светится голубым светом, и по этому круглому светящемуся потолку плывут планеты, и что все выглядит, как будто находишься в настоящем космосе.

Потом Чижик подумала, что осталось еще пять часов мучиться и ждать Ленку, чтобы та рассказала, как здорово сходили на мероприятие. По дороге из школы Ленка обязательно забежит к Чижику похвастаться тем, что увидела.

– Ну, подумаешь, планетарий! А я ей расскажу, как дрессировала кролика. Где он, кстати? – спросила Чижик все у тех же неразговорчивых рыбок.

Она встала и подошла к большой картонной коробке, которая служила Шустрику домом. Чижик постучала в крышку, ей отвечала тишина. На всякий случай Чижик легла на пол и заглянула в дверцу. Эту дверцу она прорезала ножницами в большой картонной коробке Шустрика недавно и очень ею гордилась, потому что теперь Шустрик мог входить в свой уютный, усыпанный травой дом как культурный домашний кролик, а не запрыгивать сверху через крышу, как дикий заяц. Нет, пусто было в кроличьем домике. Чижик заглянула под диван, под холодильник и даже открыла мусорный ящик – не заскочил ли кролик туда, ведь мама утром чистила морковь, чтобы сделать Чижику морковный сок… «Шустрик – непоседа!» – подумала Чижик и решила, что на минуточку выйдет во двор, чтобы проверить, не там ли он.

Стояло теплое октябрьское утро, три соседские девчонки-сестры скучали на скамейке. Их звали Аня, Зина и Даша, и в школу они еще не ходили.

– Вам не надоело так сидеть? – обратилась к ним Чижик.

– Надоело, – хором отвечали девчонки.

– Хотите пойти со мной искать Шустрика?

Сестры обрадовались. Все, кроме старшей Ани.

– Это неправильно – ходить на улицу в пижаме! В пижаме только дома можно! – сказала Аня.

Ей было шесть с половиной лет, в следующем году она должна была пойти в школу и поэтому задирала нос, показывая, что хорошо знает правила поведения для взрослых девочек.

Чижик и забыла, что на ней пижама, но возвращаться домой поленилась. Она просто закатала пижамные штаны и, сняв с веревки сушащееся покрывало, сделала из него накидку.

– А в покрывале разве правильно гулять? – упорствовала Аня.

– Мы только дойдем до гаражей, найдем Шустрика и сразу вернемся обратно, – пообещала Чижик под одобрительные кивки двух других сестер.

Они пересекли дворовый пустырь и гуськом тронулись по тропинке, ведущей к гаражам. Чижик, которая шла впереди, вдруг остановилась, да так внезапно, что идущая сзади Аня налетела на нее:

– Ты чего?

Чижик приложила палец к губам:

– Там, за кустами, кто-то есть!

– Кто?

– Пыль столбом, и не видно ничего! Тс-с!

Когда пыль осела, стало понятно, что всего лишь воробьи устроили себе из пыли такую баню, что даже не заметили, как девочки подошли совсем близко.

– Тот толстячок с коричневой манишкой – это мальчик! А те две серенькие – девочки! – сообщила Чижик сестрам.

Чижик прочитала об отличиях птиц в журнале «Юный натуралист», и ей было приятно блеснуть знаниями перед соседскими девчонками.

– Чего мы тут застряли, у этих воробьев? Давай пойдем дальше! – возмутилась Аня, которая своими замечаниями уже изрядно надоела Чижику.

Чижик только пожала плечами. Она лично любила наблюдать за птицами и животными. Веселый народ эти воробьи! У них жизнь гораздо интересней, чем у людей. Люди только и делают, что ходят на работу, а потом с работы. Иногда еще в магазин идут за всякой ерундой. Другое дело воробьи! Они умеют из всего устроить праздник. Даже из кучи пыли. Однажды Чижик с друзьями лазили в угольный подвал. Вышли они оттуда все черные. Даже не узнали сами себя в зеркальной витрине магазина. А родители вместо того, чтобы рассмеяться вместе с ними, взяли с них обещание больше никогда-никогда не лазить в угольные подвалы.

Но пришлось признать и Чижику, что в данном случае Аня была права. Действительно, надо было поторопиться.

Для поиска кролика лучше всего подходит высокая смотровая площадка. Если такой нет поблизости, то сгодится и крыша гаража. Девочки взяли на садовом участке лестницу, поднялись на плоскую крышу и изучили кусты, где мог спрятаться беглец. Только Аня смотрела на облака, как будто ждала, что Шустрик сейчас пролетит над ней. Поди пойми этих малолеток! На всякий случай Чижик ей объяснила, что смотреть следует вниз.

– У меня голова кружится. И вообще, я хочу домой!

Чижик клятвенно ее заверила, что они быстро.

У Даши было плохое зрение, и она носила очки с толстыми стеклами. Даже удивительно было, что именно она и разглядела белое пятно среди высокой осоки. Чижик пожала ей руку:

– Ты – молодец, очень наблюдательная! Теперь быстро вниз и окружайте его!

Они хотели спуститься, но лестницы на том месте, где они ее оставили, не оказалось. Ее кто-то убрал.

– Ерунда, запросто спрыгнем в опилки! Раз-два-три, – скомандовала Чижик, и все, кроме Ани, спрыгнули.

– Ты чего? Прыгай же! – закричали они.

– Я хочу лестницу, иначе я здесь останусь!

– Где здесь? – изумились все трое.

– На крыше.

Надо было идти за лестницей к садовнику, и, поручив сестрам ловить Шустрика, Чижик пошла.

– А ты почему в пижаме по двору бегаешь? И вообще, почему ты не в школе? – спросил садовник дядя Егор.

– А я болею, – гордо сказала Чижик.

Она хотела добавить, что у нее болит горло, и вдруг она поняла, что дурацкое горло почему-то больше не болит.

– Странная вещь, – рассказывала позже Чижик Ленке. – Болело-болело, а тут вдруг взяло и прошло!

Ленка, конечно, вернулась из планетария счастливая и не хотела слушать про горло Чижика. Она сидела на подоконнике и без умолку трещала про метеориты, астероиды, про то, как они пили горячий шоколад в кафе рядом с планетарием. В любой другой день Чижик бы с удовольствием послушала. Но не сегодня.

– Посмотри, Ленка, – перебила она подругу, – может, оно хоть чуточку красное?

Чижик открыла рот, и Ленка честно посмотрела:

– Нет, не красное совсем.

– А какое?

Ленка опять посмотрела и пожала плечами:

– Такое… розовое и обычное.

Чижик не сдавалась. Когда пришла доктор, она сильно кашляла.

Присев рядом с Чижиком со стетоскопом в руках, Людмила Макаровна улыбнулась, потому что Чижик очень старалась производить горлом сипение.

– А ну-ка посмотрим, – сказала Людмила Макаровна, убирая аппарат в сумку и доставая плоскую металлическую палочку. – Открой-ка рот!

И опять пришлось Чижику во всю ширину открывать рот, высовывать язык и говорить «А-а».

– Здорова, как космонавт! Завтра можешь возвращаться в школу!

– Так это же хорошо, что ты выздоровела! – сказала Ленка, когда врач ушла.

– Чего хорошего? – возмутилась Чижик. – Поход в планетарий я пропустила, а на контрольную по математике завтра придется идти.

– Да, – согласилась Ленка, – на контрольную, конечно, идти ужасно не хочется.

– Ужасно не хочется! – подтвердила Чижик.

В понедельник утром Чижик вдруг вспомнила, что забыла отдать родителям письмо: их вызывали в школу.

– Интересно, зачем нас приглашают? – волновалась мама, собираясь.

Она уже позвонила на работу и сообщила, что придет позже. И папа позвонил на работу и тоже сообщил, что у него неотложное дело.

Мама причесала торчащие во все стороны волосы Чижика щеткой. Папа хотел уклониться, но, к его огромному неудовольствию, мама и его причесала той же колючей щеткой, которой она пользовалась после завивки в парикмахерской. Щетка была похожа на накрученного на палку ежа, но расчесывала хорошо. Потом мама открыла коробку, где лежала другая щетка, для обуви. Она подала ее папе, а также достала из тумбочки жестяную банку с кремом для обуви и велела папе почистить туфли. Папа, который думал о чем-то другом, почистил туфли и механически положил банку в карман плаща. Папиным плащом мама очень гордилась, потому что она его купила папе на день рожденья и все ждала, когда же он его наденет, а папа все ходил в старой куртке. И вот только сегодня мама его убедила, что по случаю важного мероприятия надо надеть новый плащ.

Чижик понятия не имела, зачем их позвал директор. Когда Кирпич отдавал Чижику письмо, у него в глазах ничего нельзя было прочесть. «Что бы это все могло значить?» – гадала Чижик. В голову ей приходили разные мысли. Она вспомнила вдруг, что две недели назад, когда они с Ленкой на уроке биологии делали доклад про древесных зайцев, директор вошел в класс. У Кирпича была такая привычка – бесшумно войти, встать в дверях, записывая что-то в блокнот, а потом, ничего не говоря, бесшумно выйти. Когда он приходил, все дети очень усердно начинали слушать. И в тот день было то же самое. Ребята пять минут сидели не шелохнувшись.

Да, так вот, доклад… С этим докладом все получилось как нельзя лучше, хотя сначала они чуть было с Ленкой не поругались. Ленка хотела, чтобы к нему Чижик подготовила иллюстративный материал из энциклопедии. Для этого Чижик должна была сходить в библиотеку. Об этом она совершенно забыла и вспомнила только в воскресенье вечером, когда библиотека уже закрылась. «Иллюстративный материал я сделаю сама!» – решила тогда Чижик и, взяв у папы большой лист ватмана, принялась на нем рисовать древесного зайца. Она нарисовала зайца, но сначала он вышел больше похожим на повешенную кошку. Тогда Чижик пририсовала зайцу одежду – пиджак нараспашку, широкие штаны – и снизу изобразила ветку, чтобы подчеркнуть, что это древесный заяц. Во время их совместного с Ленкой доклада она развернула свой иллюстративный материал, и это произвело в классе большой фурор. Учительница даже налила себе из графина стакан воды и жадно его выпила. «Наверняка хотят дать грамоту!» – подумала Чижик, когда они с родителями шли по знакомой тропинке вдоль гаражей.

На самом деле Чижик была ужасно рада, что они идут в школу втроем, особенно потому, что из-за этого исключительного события ей разрешалось пропустить первый урок. А первым уроком в понедельник была математика. К тому же она представила, как Кирпич будет жать ей руку и как мама с папой будут обнимать ее. От этих веселых мыслей Чижик радостно запрыгала.

– Перестань прыгать, ты грязью меня обрызгала! – вскричала мама.

– Мама, ты про древесного зайца слышала? – спросила Чижик.

– Какого еще древесного зайца? – расстроенно отозвалась мама, носовым платком оттирая грязь с пальто.

– Мы с Ленкой делали на биологии доклад! Он по земле не бегает, а скачет по деревьям и бывает только на двух японских островах – Амами-Ошима и Току-но-Ошима.

– Не слышала! И не трещи! Видишь, у меня сердце не на месте!

Чижик с удивлением посмотрела на маму: где у нее теперь сердце? Мама выглядела очень хорошо. На ней было красное, пусть немного запыленное, но очень красивое весеннее пальто, на шее – белый шелковый шарфик…

– Нам с Ленкой, наверное, за них грамоту дают, – похвасталась Чижик.

– За кого – за них?

– За древесных зайцев.

Мама посмотрела на Чижика, а потом на папу, но по глазам ее было видно, что она еще сомневается.

– Хм, – отвечал папа, думая о чем-то другом и перебирая в кармане плаща какие-то предметы.

Директор встретил их в кабинете и предложил садиться. Папа и мама сели в плюшевые кресла, Чижик на стул, а сам директор заходил взад-вперед, потирая руки. Чижик ерзала на неудобном стуле, и вообще, ей очень хотелось поскорее узнать, как и чем ее будут награждать. Она, конечно, немного удивилась, что в кабинете не было Ленки, но, может быть, Ленку уже наградили.

– Ваша дочь рисует! – сказал наконец-то директор.

– Я вам говорила! – воскликнула Чижик, обращаясь к родителям.

– Я… я не знала, – бледно улыбнулась мама. – Мне очень приятно слышать…

– И мне! – сказал папа, как-то странно держа руку в кармане плаща.

Директор молча прошелся взад-вперед еще два раза, потом подошел к стенному шкафу и достал скатанный в рулон лист ватмана. Это был Чижикин иллюстративный материал, Чижик его сразу узнала.

– А уж мне как приятно! – загадочно сказал директор.

Взглянув на Чижика странным пустым взглядом, он размотал рулон и продемонстрировал. Реакция родителей была удивительной: лицо мамы покрылось пятнами. Она посмотрела на папу с упреком.

– Хм… – сказал папа.

Чижик решительно ничего не понимала. Какое-то время родители спорили. Мама говорила, что это все из-за папы и что-то о «дурном примере». Также мама сообщила, что она лично, когда была маленькой девочкой, очень уважала учителей и что вообще она никогда бы себе не позволила высмеивать авторитеты… Папа отвечал горячо, директор в это время бегал по кабинету, лицо его стало красно-кирпичным, каким оно становилось всегда, когда он сердился, из-за чего его и прозвали Кирпичом.

Папа смотрел на директора, на рисунок, лицо его расплывалось в безразмерной улыбке. Уж когда папа улыбался, то это было как радуга.

– Но талант карикатуриста нельзя отрицать!

– Кого нельзя отрицать? – спросила Чижик.

– Портить учебные показатели не позволю! – перекричал всех директор.

– Что я порчу? Я один только пиджак рисовала полтора часа, чтобы древесного зайца передать!

– Мы знаем, кто изображен! – провозгласил директор.

– Какого еще древесного зайца? – спросила мама.

Все перестали кричать и уставились на Чижика.

– Я же вам объясняла… Мы с Ленкой делали доклад, – устало начала Чижик.

И ей пришлось повторить непонятливым родителям и директору всю историю про древесных зайцев, которые живут только на двух маленьких островах – Амами-Ошима и Току-но-Ошима.

– Если не умеешь рисовать, то не берись! – возмущенно сказал директор и отшвырнул Чижикин рисунок.

Папа спас положение.

– Мы будем работать над нашими художественными вкусами, – сказал он и протянул директору руку.

Никто не мог объяснить потом, каким образом папина рука вдруг оказалась в черном креме для обуви, а также в креме было одно из директорских кресел.

Учительница физкультуры Татьяна Михайловна сказала, что Чижику следует подумать о том, чтобы выбрать для себя какой-то вид спорта. Она сказала:

– Спорт не только укрепляет растущий организм, но он всячески способствует умственному развитию и вырабатывает силу воли.

Чижик кивнула. И дальше она стала думать.

Ленка занималась плаванием, и, поразмыслив, Чижик поняла, что больше всего хотела бы вместе с Ленкой ходить в бассейн. Она пошла с ней как-то раз, и ей очень понравилось все. Она представила себе, что тоже будет нести на плече сумку со спортивным купальником, полотенцем и резиновой шапочкой, которая, когда ее стягивали с головы, издавала веселый чпокающий звук. После тренировки Ленка купила в столовке, которая находилась рядом с бассейном, булочку с кремом и отдала Чижику половину. Ленка, которая тоже хотела, чтобы Чижик ходила с ней на плавание, поговорила с тренером.

– Валерия Сергеевна хочет посмотреть, есть ли у тебя данные! – сказала она Чижику на следующий день.

– А какие нужны данные? – заволновалась Чижик.

– Не знаю.

– Может, нужно быть быстрой? – допытывалась Чижик.

Ленка кивнула:

– Может.

– Или уметь долго не дышать под водой?

– Тоже пригодится! – подтвердила Ленка.

Чижик улыбнулась:

– Тогда я подхожу. Я знаешь сколько могу просидеть под водой и не дышать?

– Сколько?

– Пять минут!

– Да ну? Никто не может просидеть под водой пять минут! Даже Валерия Сергеевна! А она ведь мастер спорта!

– А я могу! Я могу.

– Не верю!

– Это почему еще?

– Потому!

– Нет, ты скажи!

Ленка показала Чижику язык:

– Ты не можешь, потому что никто не может.

Чижик не обиделась высунутому языку. Она придумывала эксперимент.

На подготовку к нему ушла неделя. Чижик начала эксперимент с мамы. Зная, что в выходные у мамы хорошее настроение, Чижик дождалась воскресенья. Мама готовила на кухне оладьи. Чижик вошла на кухню и села за стол.

– Как здорово ты делаешь оладьи, как настоящая повариха! Прямо как тетя Маша в школе делает пончики! Раз – и готово!

Мама, которая очень гордилась своими кулинарными достижениями, сказала, что она, может быть, делает оладьи и лучше тети Маши.

– Мой рецепт особенный, уникальный!

Мама одобрительно улыбнулась чугунной сковородке, на которой подрумянивались овальные оладушки. Она порозовела от удовольствия, и Чижик перешла к практической части эксперимента.

– Мама, купи мне плавательный купальник и резиновую шапочку!

– Зачем тебе зимой купальник и резиновая шапочка?

– Я хочу!

– А звездочку с неба ты не хочешь? – спросила мама и деревянной лопаткой стала переворачивать оладьи на сковородке. – Так зачем тебе? – спросила она, закончив.

– Я хочу заниматься спортом, лучше всего плаванием, как Ленка!

Чижик рассказала в деталях, как ходила с подругой в бассейн и как ей понравилась тренер, которая была мастером спорта.

– Спортом, спортом… Может, музыкой бы лучше?

Мама в задумчивости опустилась на табуретку. Чижик перешла в наступление:

– Спорт не только укрепляет растущий организм, но и всячески способствует умственному развитию и вырабатывает силу воли.

– Ну, раз он вырабатывает силу воли, то купим.

В следующие выходные мама с Чижиком сходили в универмаг и выбрали Чижику голубой купальник и синюю резиновую шапочку. Чижик хотела розовую, но мама сказала, что синяя будет гармонировать с голубым купальником, и Чижик согласилась с ней.

Потом она прискакала к Ленке.

– Проводим эксперимент! Я докажу, что могу сидеть под водой пять минут!

Они налили полную ванну, и Чижик в новом голубом купальнике и синей шапочке шагнула внутрь.

– Только не хитри там, под водой! – сказала Ленка.

– Как я могу хитрить под водой?

Чтобы просидеть подольше, Чижик считала в голове: «Раз, два, три, четыре, пять». Дойдя до ста пятидесяти, она поняла, что сейчас умрет.

Ленка тоже испугалась, потому что, когда Чижик вынырнула, глаза у нее были выпученные.

– Ну как?

– Ну, минута и десять секунд.

– Да брось! – воскликнула Чижик. – Ты, наверное, неправильно считала!

– Я считала: раз, два, три, четыре…

Чижик возмущенно замотала головой:

– Ты специально считала медленно! А надо было считать «раз, два, три, четыре»! Поняла?

– Поняла! – сказала Ленка, хотя она именно так и считала.

– Ну, тогда начинай!

– Раз, два, три, четыре…

Чижик слышала Ленкин голос над головой:

– Пять, шесть…

Потом Ленка стала трясти Чижика за плечо:

– Давай вылезай, а то мама пришла, будет ругать, что мы тут воды столько налили.

Чижик с неохотой вылезла из ванны:

– Ну что?

– Есть данные! – сказала Ленка.

В раздевалке бассейна вкусно пахло земляничным мылом и паром из душевых. Чижик с другими новенькими девочками переоделись в купальники и подошли к Валерии Сергеевне.

– Ну, начинайте плавать! – сказала им тренер.

Сильно размахивая руками и поднимая кучу брызг, девочки поплыли наперегонки.

– Я – все! – похвасталась Чижик, которая немного срезала угол под водой.

– Молодец, – похвалила Валерия Сергеевна. – Я уверена, что тебя возьмут на легкую атлетику. У тебя хорошие легкие!

– Но я хочу заниматься плаванием!

Валерия Сергеевна покачала головой:

– У тебя не очень широкие плечи!

«Ах вот в чем секрет!» – поняла Чижик.

С другой стороны, Чижик была совсем не против того, чтобы заниматься легкой атлетикой, чтобы, как Наташа Гриднева, носить сумку, в которой лежал спортивный костюм и ботинки с гвоздями. По дороге со стадиона Наташа Гриднева всегда покупала в кафе булочку с маком, которая хоть была хуже кремовой, но тоже нравилась Чижику.

В раздевалке стадиона пахло змеиной мазью.

– А ботинки с гвоздями вы мне дадите? – спросила Чижик у тренера.

– Эти ботинки с гвоздями называются шиповки, – объяснил Виталий Миронович. – Если у тебя окажутся данные, то дам.

«Опять эти данные! – расстроилась Чижик. – А вдруг у меня их снова не окажется?»

– Все на старт! – услышала она.

Стартом называлась широкая белая полоска, которая перерезала поперечные узкие полоски. Чижик подошла к большей полоске и стала разглядывать других новеньких: у них у всех были большие плечи. Пока она крутилась и вертелась, Виталий Миронович поднес ко рту свисток и засвистел громко, пронзительно, как паровоз. От удивления Чижик сначала побежала в другую сторону, к выходу, потом спохватилась и изо всех сил припустила за остальными. В результате она прибежала последней. «Ну вот, у меня нет данных, и придется мне заниматься балетом!» – подумала Чижик с ужасом. Балетом занималась в пятом «В» только Светка Хорошевская, с которой Чижику совсем неохота было возвращаться домой, потому что балеринам вообще не полагалось никаких булочек – ни с кремом, ни с маком.

Тренер Виталий Миронович очень удивил Чижика, когда сказал, что с радостью берет ее в секцию.

«Ничего нельзя понять в этом мире, – думала Чижик, возвращаясь в тот день со стадиона. – Приплыла первой – не взяли; прибежала последней – пожалуйста, к нам!»

– Ну, так есть у тебя данные? – спросила Ленка вечером.

– Есть или нет – не знаю, но вот, – сказала Чижик и с гордостью показала Ленке новые кроссовки.

Чижик так увлекалась спортом, что иногда все подчистую вылетало у нее из головы. Особенно она забывала про уроки внеклассного чтения, ведь они проводились не каждую неделю, а только два раза в месяц. Когда в позапрошлый вторник им задали прочитать какую-нибудь книгу про Ленина, Чижик помнила какое-то время про задание, а потом забыла. Вечером в понедельник она просто так зашла к Ленке.

– У меня кое-что есть – угадай! – сказала Ленка Чижику.

– Что?

– Конфеты «Ассорти»!

– Покажи!

– Но только мы не будем есть конфеты, ведь они на Новый год! – предупредила Ленка, доставая большую коробку.

Девочки полюбовались цветной коробкой, и Ленка первой предложила открыть и просто посмотреть, как выглядят конфеты. Просто посмотреть не получилось. Как можно просто смотреть на конфеты? Девочки согласились, что большого вреда не будет, если они возьмут по одной штуке. Съев по конфете, они взглянули друг на друга. Ведь в коробке конфет было навалом!

– Может, пойдем гулять? – спросила Чижик после шестой конфеты.

– Колька спит!

Колька был Ленкиным младшим братом, ему только исполнилось полтора года. Днем Колька был в яслях. И папа, и мама, которые ходили на работу, поручали Ленке забирать его в пять часов домой и до их прихода сидеть с ним. Малыш – очень удобная вещь в хозяйстве. Особенно он удобен, когда еще не разговаривает, а только ползает повсюду и открывает разные дверцы. Поползав повсюду, Колька устал и заснул прямо на ковре в детской. Девочки переложили Кольку в его кровать и тихонько прикрыли дверь. После этого они в последний раз открыли коробку с конфетами «Ассорти».

В общем, можно сказать, случилось невероятное. Конфет было много, а потом они вдруг кончились, и в коробке остались лишь фантики. Зато у Кольки в тот вечер появились на лице шоколадные усы и шоколадная борода.

Ленкин папа дядя Толя первым пришел с работы. Он посмотрел на Кольку, на коробку из-под «Ассорти», которая лежала под Колькиной кроватью.

– Расскажу-ка я вам одну историю! – сказал он девочкам. – Она называется «Косточка», и написал ее известный писатель Лев Толстой. Хотите?

Они сказали, что хотят, и сели слушать.

– В одной большой семье папа купил сливы! – начал дядя Толя. – Он помыл их и, положив на блюдо, сказал: «Дети, мы будем есть их на десерт после обеда!»

Дядя Толя был неторопливым рассказчиком. Он все время останавливался, уточнял детали, и, возможно, девочки никогда бы не узнали, чем все кончилось, но тут в разговор вмешалась Ленкина мама тетя Валя, которая тоже пришла с работы. Она быстро досказала за дядю Толю всем известный сюжет, чтобы все наконец могли сесть и поужинать.

На следующее утро учительница, посмотрев в журнал, промурлыкала: «Давненько я не вызывала…» Она провела пальцем по списку учеников. Конечно, выбор ее пал на Чижика.

– Ну давай, иди к доске и рассказывай!

Тамара Дмитриевна была любимой учительницей Чижика – нестрогая, веселая, она во время внеклассного чтения, загородившись от всех стопкой тетрадей, обычно проверяла домашнее задание по русскому языку.

Чижик прокашлялась.

– Когда-то дедушка Ленин еще не был дедушкой, а был маленьким мальчиком, – начала Чижик в неторопливой манере, в какой вчера рассказывал им историю дядя Толя.

– Так-так, очень хорошо! – одобрительно проговорила Тамара Дмитриевна и что-то подчеркнула в проверяемой тетради красной ручкой.

Чижик, воодушевленная похвалой, продолжила:

– В те дни он был страшным вруном!

– А? Что-что? – спросила Тамара Дмитриевна рассеянно.

Но Чижик уже рассказывала дальше.

Ей самой было приятно от того, как бойко лилась ее речь. Она умело передавала услышанную накануне от дяди Толи историю. Про то, как младший Володя съел все сливы, а косточки выбросил в окно. Про то, какой из-за этого вечером в семье случился переполох и как все искали вора. Она даже изобразила лица детей. Как они прищуривались, подозревая друг друга, но при этом никто не подумал на младшего. Чижик на секунду остановилась, потому что в классе происходило странное. Такой фурор ее истории никогда не производили. Даже когда они с Ленкой делали доклад на уроке биологии и Чижик для доклада нарисовала древесного зайца, который оказался похож на их директора, и из этого вышло целое дело. Родителей вызывали в школу… В общем, ерунда всякая вышла.

Учительнице пришлось подняться и строго посмотреть на класс. Тогда только класс немного приумолк. Тамара Дмитриевна села. Вид у нее был озадаченный.

А Чижик, которой очень хотелось довести смысл рассказа до всех, стала объяснять:

– Косточки – ерунда, плевать на косточки! Маленький дедушка Ленин был не такой дурак, чтобы их есть. Это папа его подумал, что Володя сливы с косточками съел! А он косточки в окно побросал для того, чтобы…

Чижик замялась, потому что не знала, для чего он их выбросил в окно, а не, скажем, в мусор. Но через полминуты усиленной умственной работы Чижик поняла для чего. Странно, что даже Лев Толстой не додумался до такого простого вывода. Володя выбросил косточки в окно, чтобы потом там вырос сливовый сад для всей их семьи!

Чижику пришлось остановиться. Нельзя было исключать того, что у пятого «В» начинался групповой насморк. При насморке это бывает, что течет из глаз, из носа и что даже некоторые люди от него падают под парту. Чижик совсем недавно переболела насморком. Мама, принося ей очередной носовой платок, восклицала: «Я не понимаю, как в человеке может уместиться столько соплей!»

Тамара Дмитриевна хотела снова встать, но, видимо, она тоже почувствовала себя неважно. Утерев глаза, она взмолилась:

– Мальчики! Чемыртанов, Петров, вылезайте из-под парт!

Тут, к счастью, прозвенел звонок.

У Чижика всю жизнь были косички, которые очень шли ее веснушчатому лицу. Только вот заплетать эти косички по утрам было сплошным мучением. Волосы Чижику расчесывала мама, но больше всех страдал папа, которому Чижик своими криками мешала досыпать сладкие утренние минуты. Папа накрывал голову подушкой, но спать не получалось. Поэтому, когда мама предложила остричь косички, папа с энтузиазмом поддержал:

– Золотые слова, Аллочка! Наконец-то в доме станет тихо!

– Вот и прекрасно, – обрадовалась мама, – ты и отведешь ее к парикмахеру!

Было воскресенье, мама собиралась на день рождения к сотруднице. Чижик очень любила Маргариту Львовну, которая всегда ей посылала с мамой несколько кусков домашнего торта.

– Напоминаю еще раз про парикмахерскую! – сказала мама папе, надевая плащ.

Подавая маме зонтик, папа гордо вскинул голову:

– Сказал же, что отведу, значит, отведу!

– Прямо сейчас!

– Да, прямо сейчас! – сказал папа и, как только дверь за мамой закрылась, лег на диван.

Чижик посмотрела на него – она-то думала, что они сразу пойдут, а потом она еще погуляет во дворе.

– А в парикмахерскую? – спросила она.

– Времени у нас еще полно! – ответил папа, и через пару минут до Чижика донесся храп.

Стоял дождливый день. Тяжелые капли уютно стучали снаружи о жестяной подоконник и разлетались на сотни маленьких капель. Рассматривая их, Чижик вспомнила, как однажды разбила термометр и ртуть разлетелась на сотни шариков, которые мама потом согнала веником в совок, и там они снова слились в большой шарик. Она представила себе, что бы вышло, если бы она согнала все эти капли в одну. «Тогда, наверное, получилось бы целое озеро! – подумала Чижик и вздохнула. – Когда я была юная, во дворе была здоровенная впадина. Весь дождь во дворе сливался в нее. И мы, бывало, устраивали соревнования по прыжкам через нее. Здорово-то как было! А потом пришли люди, залили ее асфальтом, а потом еще сверху катком поездили…» Теплый дождь навевал грусть.

Было два часа дня, когда папа открыл глаза. Он потянулся и сказал:

– Пока я спал, я понял: не нужна нам никакая парикмахерская! Я все сделаю сам!

Папа принес из кухни табурет, на который была усажена Чижик с простыней на плечах. Папа прошелся вокруг нее.

– Дело мастера боится! – сказал он, пощелкивая ножницами. – Сейчас пострижемся!

Чижик деликатно заметила, что когда они с мамой ходили в салон, то там голову всегда сначала мыли шампунем, чтобы волосы были чистыми. Папа отмахнулся.

– А! Ерунда! Сама подумай: зачем мыть, если мы их отрежем?

– И вправду! – воскликнула Чижик.

Она, как все нормальные люди, ненавидела мыть голову, потому что, как она ни зажмуривалась, все равно от проклятого шампуня щипало глаза.

Папа принялся за работу. Он два раза щелкнул ножницами – сначала над одним ухом Чижика, потом над другим. Что-то упало на пол. Чижик посмотрела вниз и увидела свои косички. Они вместе с бантиками лежали по обе стороны табурета.

– Теперь будем стричь бока!

Он состриг торчащие концы волос и сказал:

– Ну-ка взгляни в зеркало!

Чижик встала и посмотрела в зеркало в углу.

– Справа длиннее!

Папа пожал плечами:

– Подумаешь! Сейчас подравняем! Садись обратно!

Он снова принялся стричь. Сначала было короче слева, потом справа, потом не получалось сделать так, чтобы челка была ровной. Наконец со словами «Дело мастера боится» папа надел на Чижика шапку и состриг все, что из-под нее торчало.

– Все! Теперь точно будет ровно!

Чижик снова посмотрела в зеркало, и оттуда на нее взглянул вихрастый мальчишка. Чижик улыбнулась. Папа тоже был очень доволен результатом. Он потер руки.

– Слушай, раз такие дела, то давай устроим маме сюрприз! Когда она будет входить, ты спрячешься в кладовку и посидишь там, пока я не хлопну в ладони. Мама ужасно обрадуется, она же любит сюрпризы! Сделаем, ладно?

Чижику, по правде говоря, неохота было лезть в кладовку, но папа посмотрел на нее с таким воодушевлением, что она кивнула.

Когда в замке стал поворачиваться ключ, папа похлопал Чижика по плечу и показал пальцем на кладовку в передней.

– Залазь! – сказал он шепотом, и Чижик послушно залезла в темную кладовку, после чего папа прикрыл за ней дверь.

– Эх, в гостях хорошо, а дома лучше! – раздался довольный мамин голос.

Зашелестел мамин болоньевый плащ. Чижик отступила в самый крайний угол и прикрылась висящим там пальто на случай, если мама решит повесить плащ на место. Но, видимо, плащ был еще мокрый, и, тряхнув им, мама повесила его сушиться на дверной крючок с другой стороны. Небольшая световая щель была завешена. Вообще, в кладовке было неприятно: из подушек с верхней полки на Чижика сыпались перья, и тут еще из-за плаща на двери стало совсем душно.

Чижик очень надеялась, что мама сразу спросит про нее, но вместо этого родители сели в гостиной, и мама стала рассказывать папе обо всем, что было на дне рождения. Она говорила и говорила. Говорила и говорила. Она рассказывала про гостей, про то, какие тосты сказал какой-то Валерий Антонович. Потом рассказала про все блюда, которые подавались на стол. Потом она перешла к рассказу о рецептах. Про то, что у нее, вот у нее, никогда не получается сделать такой торт, какой делает Маргарита Львовна.

– Какой торт? – оживился папа.

– Сметанник.

Это был любимый торт Чижика. Она вскрикнула в темноте от радости, но быстро зажала рот ладонью, чтобы мама не услышала.

– Что же ты молчала? – воскликнул папа.

Чижик подумала, что, во-первых, мама совсем даже не молчала, а во-вторых, что папе пора уже начинать делать сюрприз. Она покашляла в кладовке, напоминая о себе, но никто ее не услышал.

Папин и мамин голоса донеслись из кухни, и, судя по звуку, папин рот был набит этим самым сметанником. Потея среди одежды, Чижик мучительно дожидалась, когда папа подаст сигнал. Было душно, очень чесался нос, и она изо всех сил старалась не чихнуть. Наконец мама спохватилась.

– Вы сходили к парикмахеру?

– Сходили, – сказал папа и стал громко хлопать в ладони.

Выбравшись из жаркой кладовки, Чижик с облегчением вздохнула. По пути в кухню она взглянула в зеркало, пригладила волосы, сняла с головы несколько перьев. И вот она вошла в кухню и встала на пороге. Мама посмотрела на нее и повернулась к папе.

– Что ЭТО? – спросила она.

– Сюрприз! – ответил папа с большим достоинством.

Мама еще раз посмотрела на Чижика и издала гортанный звук, как будто сдерживалась, чтобы не закричать от радости.

Потом она увела папу в спальню и долго там его шепотом благодарила. Чижик, впрочем, почти сразу ушла к Ленке и потому не слышала, что говорила мама.

– И действительно, классно получилось! – рассказывала Чижик подруге. – И деньги сэкономили, и маму обрадовали!

В понедельник в школе случился невероятный переполох. Началось все прямо с утра. В класс вместо учительницы биологии пришел директор Кирпич и сказал, что учительница заболела и урока не будет. Как ни любили ребята свою биологичку Алевтину Михайловну, они обрадовались, и кто-то на галерке даже сказал «ура».

– Вы, наверное, думаете, что я вам разрешу валандаться в этот час? Болтать и бездельничать?

– Да!

Это был тот же голос, и Кирпич устремил в сторону галерки всевидящий взгляд. Потом продолжил:

– За час вы можете сделать много полезного для себя! Тому, кто выучит больше всех названий рек в Сибири, я лично выдам поощрительную грамоту! Учебники у вас, надеюсь, с собой?

– Надейся! – сказали с галерки.

Директор напрасно напрягал зрение – все сидели с закрытыми ртами.

Когда он ушел, класс сразу ожил. Чемыртанов хлопнул портфелем по голове Петрова. Петров в ответ пихнул Чемыртанова, и тот повалился на пол. Сверху навалился Вадик Артынский, которому Сашка дал подножку. Чижик с Ленкой болтали о своих делах. Света Хорошевская, которая единственная в классе открыла учебник, повернулась к ним.

– Вы мне мешаете, – сказала она Чижику и Ленке.

– Хорошо, мы будем говорить тише! – пообещала Ленка.

Говорили же они о том, каким новым трюкам научили своих кроликов. Ленка хвасталась, что научила Ляпу прыгать сквозь обруч, а Чижик говорила, что научила Шустрика произносить некоторые слова.

– Не верю! – отвечала Ленка. – Скажи, что выдумываешь!

Чижик настаивала, что не выдумывает. Хорошевская снова повернулась к ним:

– Вы опять громко говорите! И вообще, животные не могут разговаривать!

– Попугаи могут!

– Попугай не животное, а птица! – возразила Хорошевская.

– Вот именно! Попугай не животное, а птица, – повторила Ленка.

Чижик обиделась на Ленку.

– Ленка, ты за кого – за меня или за Хорошевскую? Я вот сейчас принесу Шустрика, сами убедитесь! – сказала Чижик, вскакивая со стула и направляясь к двери.

– Директор может прийти! И из-за тебя всех накажут! – только и прокричала ей вслед Светка, но Чижик уже не слышала ее.

Она выбежала в коридор, пролетела мимо ряда дверей, откуда доносились учительские голоса. Она услышала, как директор вел урок географии в пятом «А», и припустила вниз по лестнице.

На улице было холодно, и, чтобы не замерзнуть, Чижик мчалась по асфальтовой дороге между дворами так быстро, как только могла. И вот она уже была дома. Ее подопечный кролик Шустрик спал, как он это всегда делал, когда Чижик была в школе. Он немного удивился, когда Чижик открыла папину спортивную сумку и стала его туда запихивать.

– Давай, давай, – повторяла Чижик, – сейчас мы им покажем!

Через семь минут Чижик осторожно входила в школу. Ей снова повезло: коридор пустовал, на лестнице тоже никого не было, и она спокойно поднялась на второй этаж. Когда она вошла в класс, Ленка облегченно вздохнула. Потом она увидела шевелящуюся сумку в руке у Чижика и поняла, что рано радоваться.

– Принесла вам чудо животного мира! Мой говорящий кролик! – сказала Чижик и поставила сумку на учительский стол.

Все в классе, конечно, повскакивали и подошли посмотреть.

– Ой, точно, сумка шевелится! – вскричала Рита Бучкина.

Она ела бутерброд с маслом и куриным паштетом. Когда Ритка ела, ее ничего не могло отвлечь. А тут любопытство оказалось сильней бутерброда. Она подошла к столу.

– Он что, правда у тебя говорящий?

Шустрик мигнул розовыми глазами и пожевал кусочек паштета, который упал с Ритиного подбородка прямо на него. Паштет, судя по довольному виду кролика, пришелся ему по вкусу. Он положил лапы на обод сумки и посмотрел вверх: не упадет ли еще кусочек.

– Хорошенький! – пролепетала Ритка. – Можно погладить?

Подошла и Хорошевская:

– Чего ж он молчит? Пусть чего-нибудь нам скажет!

– Подожди ты! Видишь, он думает! – защищала Шустрика Чижик.

– Ха-ха! Думает! Ты еще скажи, что он стесняется!

Чижик с вызовом взглянула на нее:

– А что? Может быть, и стесняется! К тому же он просто так не заговаривает с чужими. Ты скажи ему что-нибудь!

– Ха-ха! Ты врешь!

– Совсем даже не вру!

– Врешь!

– Не вру!

Хорошевская снова наклонилась над сумкой, и Шустрик поднял одно ухо, как будто спрашивал: «Ну, Светка, чего ты хочешь сказать?»

– Меня зовут Света! – закричала Хорошевская прямо Шустрику в ухо.

– И-ии! – закричал Шустрик и подпрыгнул. Он подпрыгнул высоко и плюхнулся Светке на плечо. Хорошевская от неожиданности тоже подпрыгнула. Поскольку она занималась балетом, она тоже прыгала неплохо, но все же не так хорошо, как Шустрик.

– Во дают! – восхитился Валька Дремов. – Здорово прыгают!

Прыгая с парты на парту, Шустрик взлетел на шкаф. Толкаясь и снося стулья на пути, все побежали к шкафу. Артынский, который был самым длинным в классе, подпрыгнул, чтобы поймать Шустрика. Но Шустрик был неуловим: пролетев по партам, он вспрыгнул на подоконник. Толпа бросилась туда. Шустрик в последний момент подпрыгнул в воздух и перелетел на учительский стол, с которого сразу взмыли вверх все бумаги.

Хорошо, что Сашка с Валькой вспомнили про сеть для пинг-понга. Ее иногда натягивали в спортивном зале, а в остальное время она валялась на полу в кладовке. Шустрик покосился на сеть: чего, мол, еще придумали. Пришлось погасить свет и задернуть шторы, чтобы он ничего не заподозрил. Помимо штор на окнах биологического кабинета были специальные черные занавеси, которые задергивались, когда учительница демонстрировала фильм. Занавеси были плотными, и, чтобы их свести, нужно было тянуть за цепочки, которые висели сбоку. Пока справились с этим, Шустрик успел ускакать к двери – там блеснули два красных глаза. Помимо этих глаз ребята ничего не видели.

Чижик, сидя за партой, спокойно наблюдала толкотню и метания друзей, которые всей толпой ловили, но не могли поймать ловкого зверька: все-таки Шустрик был ее кролик! Только вот Чижику показалось, что в какой-то момент дверь приоткрылась. Боясь, что Шустрик выбежит в коридор, она помчалась туда и, оттолкнув кого-то, успела плотно прикрыть дверь.

– Вон он! – закричал Сашка, и тут же они с Валькой набросили на Шустрика сеть.

В темноте раздался Валькин голос:

– Какой он сильный, этот кролик!

– Это не кролик! – кричал в темноте Андрей Краснов.

– Отойди! Не мешай! – кричали Сашка с Валькой.

Тут раздался еще один голос. Совсем другой.

– Пятый «В», что тут у вас происходит! А? Я вас спрашиваю! Почему вы тут безобразничаете? Немедленно прекратите носиться и включите свет! – продолжал бранчливый, неприятный голос.

И этот голос до боли напоминал голос директора школы…

На весенние каникулы ребятам дали задание – написать сочинение про общение с живой природой. Чижик с Ленкой очень хотели, чтобы их взяли в зоопарк, но всю неделю лил дождь. Он как зарядил с понедельника, так и не кончался до субботы. В субботу с утра распогодилось. В небе засияло солнце и за пару часов высушило лужи до последней капельки. Ленка пришла к Чижику, вместе они спросили у Чижикиных родителей: «Можно в зоопарк? А? Ну пожалуйста!»

– Собирайтесь! – сказала Чижикина мама. – Юра вас отведет!

Папа только прилег на диван с новым детективом, и, когда мама сказала: «Юра вас отведет», – он посмотрел на маму так, как будто она сказала: «Юра прыгнет с третьего этажа!» Потом он открыл программу телепередач и внимательно ее изучил. Он спросил:

– Как насчет того, чтобы вместо зоопарка они посмотрели «В мире животных»?

Мама покачала головой:

– Нет!

– Почему?

– Как ты не понимаешь?

– Как я не понимаю – что? – спросил папа, поглядывая на клетчатый плед на диване, который сейчас бы составил ему славную компанию.

– Телевизор не заменит детям общения с живой природой! – сказала мама и, добавив, что идет делать в дорогу бутерброды с колбасой, отправилась на кухню.

Сообщение о бутербродах придало папе сил. Папа сел на диване и почесал макушку. Потом он зевнул три раза. Потом он крикнул маме в кухню:

– Ты уверена, что снова не пойдет дождь? А то я что-то смотрю в окно, и там как-то облачно.

– Уверена! Так что вставай, пожалуйста! Заодно я вам дам одеяло для пикника. После осмотра зоопарка можно будет посидеть на солнышке и поесть бутерброды с чаем, – добавила она, обращаясь к девочкам, и велела им надевать сандалии.

Они запрыгали от радости. Мама взмолилась:

– Умоляю вас, не скачите! Соседи снизу жалуются, когда вы скачете!

Папа снова почесал макушку и спросил:

– Алла, ты уверена, что не хочешь сама сходить с ними в зоопарк? Ты же еще там не была ни разу.

Мама ответила, что уверена и вообще ей не до зоопарка. Она должна ехать в центральный магазин за подарком для своей мамы, Чижикиной бабушки, которой должно было исполниться аж шестьдесят семь лет. Мама собиралась купить бабушке новый халат и еще кое-какие вещи, и на все это уйдет куча времени и энергии.

– Надо же, как время-то летит! – пробормотала она и, вручив папе сумку с едой и одеялом, выпроводила всю компанию за дверь.

Когда они вышли из дому, то повсюду пели птицы, как будто соревнуясь, кто кого перепоет.

– А в зоопарке есть павлин и павлиница! – говорила Ленка Чижику.

– Не павлиница, а павлинья! – поправила Чижик.

– Нет, неправильно! Павлиница!

– А я тебе говорю – павлинья! Смотри: «гусь» и «гусыня»!

Когда они дошли до конца своего длинного дома, папа остановился.

– Я вот что подумал, друзья мои! – сказал он. – Про зоопарк напишут все, а вот про наше замечательное озеро никто не напишет! Вы ведь хотите быть оригинальными, правда?

Девочки пожали плечами.

– Надо быть оригинальными! – сказал папа и, повернувшись, направился по дороге, которую Чижик с Ленкой знали наизусть.

Они ходили по ней каждый день в школу. Эта же дорога вела на ближнее озеро. Может быть, новый зоопарк был неоригинальным. Может быть, он даже был самым маленьким зоопарком в мире, но в нем все же был павлин с этой… павлиницей. Еще там жил настоящий лев по имени Роальд и бегала по клетке гиена, с которой он иногда переговаривался рычаньем. Была там также рысь, которая, впрочем, днем спала в деревянном домике в глубине вольера, и только ее хвост торчал снаружи. Но рысь можно было подманить, бросив ей кусок колбасы.

Думая про все это, Чижик нарочно шла медленно: а вдруг папа опять передумает и все-таки возьмет их в зоопарк. Но папа не передумал. Он произнес речь о замечательной встрече человека с живой природой внутри знакомого ландшафта, где вроде бы все известно, но если быть наблюдательным, то может открыться такое чудо! Они дошли до леса и спустились по каменистому склону с островками старой желтоватой травы на берег. Папа расстелил одеяло.

– Идите, дети, весь мир перед вами! – воскликнул он и с приятным вздохом человека, который скинул гору, прилег.

– Пойдем, Ленка, поищем природу! – сказала Чижик обреченным голосом.

Они спустились к воде. Озеро после дождей было таким полным, что, казалось, вот-вот перельется за край. Только переливаться ему было некуда. Сипящий, чавкающий звук исходил от илистого берега, как будто какой-то гигант тянул из блюдца чай и все не мог напиться. Девочки грустно посмотрели на мутную воду, на несколько бледных одуванчиков, качавших белыми головами на кочке перед ними. Они сели на корточки, чтобы сдуть одуванчики, и вдруг увидели у берега небольших черных змеек. Чижик протянула руку.

– Уверена, что не укусит? – опасливо спросила Ленка.

Чижик не знала.

– Зубов вроде нет, – сказала она и поймала змейку.

– А жало есть?

– Не видать.

– Вещь! – сказала Ленка. – Давай возьмем?

– Надо еще наловить! Для этого нужен термос, – ответила Чижик.

– А зачем нам термос?

– Чтобы туда положить! – Она показала на свою добычу.

Девочки опять поднялись наверх, и Чижик взяла из сумки термос и пакет с бутербродами. Она делала все тихо, чтобы не разбудить папу.

– А бутерброды зачем? – удивилась Ленка.

– Странная ты какая-то! А на что нам их ловить?

Звонко чавкала грязь под ногами, и время бежало так быстро, как только оно бежит, когда занимаешься чем-то ужасно полезным. Когда солнце стало спускаться в озеро, Чижик с Ленкой вернулись и стали будить папу. Он удивленно посмотрел на них.

Чижик протянула папе термос и спросила:

– Посмотри! Что это?

– Я думаю, что это наш термос, – сказал папа.

– А в термосе?

– А… Это… это… – Папа задумался. – Это – водяные ящерицы!

– Водяные ящерицы! Мы про них напишем! – воскликнули девочки радостно.

– Какие молодцы! – похвалил папа, очень довольный тем, что благодаря их находке сумеет оправдаться перед мамой.

Правда, когда он узнал, что его бутерброды теперь плавают в озере, его радость поуменьшилась ровно в три раза. Но, с другой стороны, дело было сделано, можно было идти домой и поесть чего-то в нормальной обстановке.

Мама вернулась поздним вечером, когда Чижик уже укладывалась спать. Как всегда, мама зашла в спальню, чтобы пожелать Чижику спокойной ночи. Она присела на край дивана, поправила одеяло.

– Ну, как прошло общение с природой?

– Знаешь, мама, мы такое поймали! Ты себе не представляешь! Я тебе сейчас расскажу.

Чижик села в постели, но мама предложила все рассказы оставить до утра, потому что… Тут мама посмотрела на часы и даже вскрикнула: «Все, спать, спать! Господи, кто-то в этом доме, кроме меня, может следить за порядком?»

Очень скоро Чижик заснула и спала очень крепко. Разбудил Чижика донесшийся из родительской спальни крик мамы.

– Что значит «не надо беспокоиться»? – кричала мама.

– Алла, я тебя умоляю! – отвечал папа.

– Откуда взялись пиявки? – снова кричала мама.

– Какие пиявки? Покажите мне тоже, я тоже хочу посмотреть на пиявок! – закричала Чижик, которая не помнила случая, чтобы мама посреди ночи влезала на тумбочку.

Когда же Чижик посмотрела вверх, то не сразу узнала маму. У той на лице было что-то зеленое, и волосы были всклокочены.

– Что ты смотришь, это – огуречный крем! – прокричала мама и показала пальцем на что-то в углу. Чижик наклонилась и увидела свою водяную ящерку. Она хотела ее поймать, но мама закричала, чтобы Чижик не трогала ее.

Чижик метнулась к кладовке и достала банку, в которой водяных ящерок явно поубавилось.

Когда мама увидела банку, она побледнела еще сильнее:

– Откуда ты взяла эту дрянь?

– В нашем озере наловили для сочинения!

– В озере?!

Мама бросила на папу взгляд. Папа развел руками и стал объяснять, что, когда вышли из дома, налетел ветер и они вместо зоопарка решили пойти на озеро.

Мама его перебила:

– Ты видел, что ребенок несет домой ЭТО, и разрешил?

Папа виновато свесил голову.

– Так, – скомандовала мама, осторожно спускаясь с тумбочки. – Пиявок – в унитаз!

– Моих ящерок в унитаз! – зарыдала Чижик и спрятала банку за спину, что не рекомендуется делать, потому что банки так по-дурацки устроены, что удержать их трудно.

Банка упала, полетели стекла, и ящерки стали расползаться по комнате. Папа, который до того был настроен мирно, затопал ногами и велел всем замолчать и не двигаться с места, потому что он сейчас застрелится. Чижик с мамой перестали кричать и с любопытством посмотрели на папу: как он это сделает.

– Хорошо, пусть не унитаз, но вынесите это из дома сию же минуту! – сдалась мама, которой, видимо, не хотелось, чтобы папа застрелился.

Папа сказал Чижику одеваться, потом он взял карманный фонарик, переложил водяных ящерок в другую, целую банку, и они пошли куда-то.

На дворе была ночь.

– Куда мы идем? – спросила Чижик.

– На озеро.

– Зачем?

– Выпустим наших водяных ящерок в озеро!

– Но я хочу держать моих ящерок дома, а не в озере!

– Дело в том, Чижик, – сказал папа задумчиво, – что этой ночью произошло чудо! Знаешь какое?

– Нет.

– Произошла метаморфоза!

– Какая такая метаморфоза?

– Сейчас я тебе все объясню, и ты поймешь, почему мы должны их отпустить!

И папа рассказал Чижику удивительную историю, которую Чижик в воскресенье, описывая в сочинении свое общение с живой природой, не преминула вставить в рассказ.

В понедельник учительница попросила Чижика прочитать перед классом то, что она написала про общение с природой. Вот что Чижик прочитала:

«С утра в субботу мама сказала папе повести нас с Ленкой в зоопарк для общения с природой. Но, когда мы вышли из дома, папа понял, что это неоригинально. Папа зорким взглядом увидел тучи и сказал, что будет сильный дождь, и поэтому мы пошли не в зоопарк, а на озеро за водяными ящерицами. Когда дошли до озера, папа лег спать, а мы поймали водяных ящерок и посадили их в термос. Потом папа проснулся и сказал, что надо идти домой, потому что ни бутербродов, ни чая уже нет. Их не было, потому что мы с Ленкой их накрошили в озеро, чтобы водяные ящерки подплыли ближе. Чай мы тоже вылили перед тем, как посадить в термос наших водяных друзей, потому что чай – это не та среда, в которой они любят обитать. А дома я переселила ящерок в большую банку и поставила ее в кладовку в спальне родителей. Странная вещь произошла с моими водяными ящерками ночью. Ни с того ни с сего они вдруг взяли и превратились в пиявок. Мама, которая боится пиявок, влезла в ночной рубашке на тумбочку. Я тоже испугалась, потому что я маму не узнала; во-первых, у нее на лице был какой-то зеленый крем и на голове страшный ералаш. Я еще подумала: "Что это за чучело!" Но это была всего лишь моя мама. Папа все мне объяснил. Оказывается, что это называется метаморфоза, когда одно превращается в другое. Я имею в виду не маму, которая превратилась в чучело, а ящерок, которые превратились в пиявок. Папа сказал, что это нормально, таков уж закон природы – все во что-то превращается. Мне, конечно, грустно было отпускать моих ящерок обратно в озеро, но, с другой стороны, я была рада, что успела пообщаться с ними и узнать про метаморфозу. Да, забыла сказать, что мама чуть не вылила нашу метаморфозу в унитаз и что сильного дождя в тот день так и не было».

В школе на уроке биологии Чижик узнала, что есть такая штука – симбиоз. Учительница объяснила ребятам материал и задала на дом написать свои примеры симбиоза.

– Я думаю, что есть симбиоз у винограда и дерева! – сказала Ленка, когда подруги после школы шли домой.

– Ерунда! Ты ничего не поняла! – ответила Чижик.

– Никакая не ерунда! – возмутилась Ленка. – Ты просто завидуешь, что я первая это сказала.

Чижик вынуждена была признать, что она действительно завидует. Она хотела извиниться, но почему-то не смогла выдавить ни слова. Ленка надулась и всю дорогу молчала, и Чижик из упрямства тоже молчала. Так, в молчании, девочки дошли до дома.

– Пока! – сказала Ленка.

– Пока! – холодно отозвалась Чижик.

Она зашла в подъезд, поднялась на свой этаж и грустно вошла в квартиру. Родители были на работе, и так тихо и спокойно было в доме, но одновременно пусто. Чижик поискала Шустрика и нашла его в спальне у батареи. Он спал. Чижик подошла к секретеру, посмотрела на аквариум. «Эх, – подумала она, – разве с рыбками поиграешь? Вот была бы у меня собака, я бы с ней играла, учила ее командам!» Мечты о собаке давно зародились у Чижика в голове. Несколько раз она спрашивала родителей, когда она сможет завести собаку. Мама отвечала, что Чижик недостаточно ответственная: вот когда она станет ответственной, тогда они поговорят. Чижик тогда вопросительно смотрела на папу, она догадывалась, что папа и сам хотел бы собаку.

– Папа, мама, ну пожалуйста! – молящим голосом произносила Чижик и делала такие грустные глаза, что, будь у ее родителей сердце, они бы бросились прямо в тот же момент и купили ей щенка.

Папа разводил руками:

– Мама у нас главная в семье, поэтому я лучше пойду посмотрю телевизор!

Вспомнив про все это, Чижик вздохнула. Хотелось с кем-то поиграть. Пока что она насыпала рыбкам корм и тут вспомнила, что ей надо написать примеры симбиоза.

– У вас есть симбиоз? – спросила она у рыбок.

Они открывали рты, ловя кусочки сухих водорослей, и ничего не отвечали. Чижик так привыкла к компании Ленки, с которой они часто делали вместе уроки, что ей все было скучно. Она вышла в кухню. Мама, уходя на работу, магнитом прикрепляла к холодильнику записки, в которых писала, что Чижику есть на обед. Чижик прочитала мамину записку: «Маша! Я отварила яйца, почисти их, добавь майонез и ешь с хлебом». Чижик открыла холодильник и опять вздохнула. Обычно, если они обедали с Ленкой и на обед были вареные яйца, Чижик, которая не любила белок, ела желток, а Ленка, которая не любила желток, ела белок. «Может быть, у меня с Ленкой симбиоз?» – подумала Чижик и от радости открытия сразу забыла про ссору. Она позвонила Ленке, и Ленка очень обрадовалась, когда услышала ее голос.

– Привет, я как раз собираюсь есть, и на обед у нас блинчики с мясом и грибами! Приходи!

– Здорово, сейчас приду!

Чижик помчалась со всех ног к Ленке, которая выбежала ей навстречу.

– Я поняла, Чижик, что у нас с тобой симбиоз! – прокричала Ленка.

– Как так? – спросила Чижик, притворяясь, что понятия не имеет, о чем Ленка говорит.

– Очень просто, смотри. В блинчиках ты всегда любишь грибы, а я мясо. Когда ты мне отдаешь мясо, а я тебе грибы, то это и есть симбиоз!

– Точно, – подтвердила Чижик, и ей почему-то уже не было завидно, что Ленка первая сказала то, о чем она уже думала.

Вечером, когда папа с мамой и Чижик сидели за столом, Чижик подняла вопрос о симбиозе. Папа сказал, что знает несколько видов симбиоза еще со школьных лет. Он пояснил:

– Когда я был школьником, я ходил в кружок юннатов! Птица ржанка чистит крокодилу зубы и тем самым получает пищу, а крокодил получает чистые зубы!

Мама рассказала про симбиоз в мире растений, про который прочитала в журнале «Химия и жизнь».

– Существует взаимопомощь между лишайником и грибами: первые получают продукты фотосинтеза, а вторые получают нужное количество минеральных солей и воды.

– А теперь ты приведи пример симбиоза, – сказал папа.

– Человек и собака! – сказала Чижик.

Папа почесал в затылке.

– Понятно, что собака получает от человека кров, еду, тепло, заботу! А что же получает человек?

– Человек получает собаку! – сказала Чижик.

В этот вечер родители долго о чем-то говорили в спальне перед тем, как потушить свет. Мама сказала, что пусть они доживут до следующего года и там будет видно. Может быть, она будет не против того, чтобы завести не очень крупную собаку. Но Чижик уже спала и ничего не слышала.

Бывает, живет человек, живет и вдруг узнает, что он – это не он. Такое часто случалось в мировой истории: несчастный бродяга вдруг узнавал, что он знаменитый принц, и после небольшой паники во дворце переезжал туда со всеми друзьями и любимыми животными. И в наши дни бывает такое: вдруг прилетает летающая тарелка и уносит человека куда-нибудь, и тогда милиция сломя голову носится по городу, пока унесенный человек спокойно ест ужин где-нибудь на другой планете Солнечной системы. В общем, случается всякое. И с Чижиком получилось что-то вообще такое, что черт ногу сломит.

Ленка аж открыла рот:

– Потеряли? Тебя?

Чижик со значительностью кивнула:

– Потеряли. И еще неизвестно, кого нашли… Понимаешь, какая штука?

– Понимаю, – упавшим голосом сказала Ленка и покосилась на Чижика.

Подруги пять минут просидели в молчании, настолько поразителен был рассказ Чижика. Дело в том, что накануне вечером, когда Чижик с мамой и папой ужинали и как раз на ужин были любимые Чижикины тефтели с картофельным пюре, мама вдруг вспомнила, что на следующей неделе к ним приезжает Пуша. Много лет назад, когда Чижик была еще совсем маленькой девочкой, Пуша была ее няней. Настоящее имя Пуши было Пульхерия Яковлевна, но в семье ее звали Пуша, и она была самой лучшей на свете няней.

Мама с папой принялись обсуждать, кто из них поедет в аэропорт встречать гостью, которая жила где-то в далеком селе, где зимой стояли страшные холода. Пуша жила одна в маленьком домике, который отапливался русской печкой. Дрова для печки лежали в специальной комнате, которая называлась «сенями». В пору сильных морозов даже печка иногда не согревала дом, и тогда мама с папой, послушав по радио погоду по стране, начинали слать Пуше срочные телеграммы и звать ее в гости. И так оно сложилось, что каждую зиму Пуша приезжала и жила в комнате Чижика до весны.

Ее приезда с нетерпением ждали все члены семьи. Ждала Чижик, которая любила свою няню. Ждала мама. «Как манну небесную!» – объясняла она подруге по телефону, и Чижик видела, как мама радуется, и представляла себе манную кашу, которая падает им в тарелки с приездом Пуши. Лично Чижик манную кашу ела с неохотой, но когда ее готовила Пуша, то Чижик могла и добавку попросить, потому что Пуша поливала кашу земляничным вареньем, которое привозила в подарок. Она поливала кашу так густо, что самой этой противной каши почти не было видно. Пушу ждал и Чижикин папа, и, может, даже больше других, потому что знал, что маме тогда будет с кем поговорить и он сможет спокойно почитать книгу и посмотреть телевизор. И еще, конечно, папа ее ждал, потому что Пуша замечательно пекла пироги. Но при всей любви к пирогам именно в следующий понедельник он не мог ее встретить. В ответ на мамины доводы, что ему сподручней поехать в аэропорт, потому что аэропортовский автобус останавливается прямо рядом с папиной работой, он качал головой. Мама спросила:

– Ну, какие у тебя на этот раз отговорки?

– У меня в понедельник собрание!

– У тебя всегда собрания! Кто их только назначает!

Папа похлопал себя по груди:

– Я их и назначаю, Аллочка! Я же главный в отделе!

Мама на это ответила, что, раз он их назначает, значит, он может и отменить.

– Не могу!

– Значит, ты не такой уж главный!

– Почему же это?

– Потому что главный мог бы перенести собрание на следующую неделю.

Папа ответил, что он уже и так переносил собрание в прошлом месяце, когда маме вздумалось тащить его в магазин для покупки дурацкого пальто. Мама возразила, что пальто не дурацкое, а, наоборот, английское и что это большое везение, что ее подруга, которая работает бухгалтером в магазине, отложила для них такую дефицитную вещь.

Папа развел руками:

– Зачем мне нужно английское пальто? Мы что, в Англии живем?

Тут мама, к удивлению Чижика, сделала очень верный ход: она достала из холодильника купленный в кулинарии пирог с вишней. Он лежал в длинной пластмассовой коробке с прозрачной крышкой; красная вишня украшала шапку из шоколадного крема. И папа сдался.

Они мирно пили чай с пирогом, и все было очень хорошо, как вдруг мама сказала:

– А ты помнишь, как я сходила с ума, когда Пуша ее потеряла?

– Да, да, – сказал папа рассеянно, поддевая ножом с блюда второй кусок пирога.

Этот пирог, разумеется, ни в какое сравнение не шел с Пушиными пирогами, но все равно он был очень сладким, и Чижик тоже ела его с удовольствием.

– Кого потеряли? – просто так поинтересовалась она.

Она была рада, что мама не сошла с ума, потому что, если бы мама сошла с ума, кто бы приносил пироги? Ну и вообще…

– Ты, конечно, не можешь помнить! – повернулась мама к Чижику и заодно стала тереть ей рот салфеткой.

Чижик уклонилась от салфетки:

– Что не могу помнить?

– Как тебя потеряли зимой, когда тебе было всего полгодика.

Чижик даже ложку уронила.

– Меня? Потеряли?

– Понимаешь, когда мы с папой были молодыми, мы жили в шахтерском селе в Пушином доме, – начала мама. – Мы с папой днем работали, так что ты всецело оставалась на ее попечении. Она была пенсионеркой. Два раза в месяц она ходила на почту за пенсией и брала тебя, еще крошечную, с собой, потому что одну оставить не могла. В тот день, когда все это случилось, мела метель, и она, завернув тебя в пуховый платок, заложила за пазуху. Автобуса в центр не было, ей предстояло идти через огромное поле. Она пришла на почту вся облепленная снегом, расстегнула шубу и увидела, что тебя там нет.

– Как же так – нет? А куда я делась? – спросила Чижик, еле сдерживаясь, чтобы не закричать от странной новости.

Мама развела руками:

– Шуба была тяжелой, под нее Пуша надевала кофту. Она не заметила, как ты выскользнула. Но все обошлось, потому что все люди, которые находились на почте, сразу побежали в поле на поиски и уже очень скоро нашли тебя лежащей в снегу в пуховой шали и мирно спящей.

Мама улыбнулась очень мужественно, и в любой другой день Чижик бы обязательно обняла ее и сказала что-то ласковое. Но тут у Чижика перехватило горло. Она даже не стала доедать пирог, а побежала прямо к Ленке. Ленка занималась уборкой квартиры. Тетя Валя, Ленкина мама, строго следила, чтобы в доме был порядок, и, когда девочки забалтывались во время уборки, напоминала им о деле. Чижик в их семье была своей, и тетя Валя всегда давала ей поручение наравне с Ленкой.

Она заглянула в комнату:

– Эй, болтушки, скоро ужинать, а вы еще не закончили пылесосить ковер и стирать пыль в столовой!

У тети Вали на голове была выстроенная парикмахером башня с большими шпильками. Вид у тети Вали от этого был особенно убедительный.

Ленка подскочила, но вместо обычной обращенной к Чижику фразы про то, что подруги должны все делать вместе, милостиво сказала:

– Ты, Чижик, отдохни пока! Если тебе грустно, то можешь посмотреть телевизор.

Чижик нажала на кнопку телевизора и поудобней расположилась в кресле перед ним. Начинался мультфильм «Ну, погоди!». «Как выгодно иметь в жизни тайну!» – думала Чижик, не обращая внимания на рев пылесоса за дверью, ведь человеку, который много в жизни перенес, вообще ничего не мешает.

Потом Чижик села со всеми вместе за стол. Она почти не ела, даже не попробовала кусок тети-Валиного сладкого рулета с черносливом и орехами. От сладкого чая с конфетами и вареньем Чижик, правда, не отказалась. Потом она поблагодарила тетю Валю, сказала Ленке «пока» и пошла домой.

Нырнув под теплое одеяло, она опять подумала о том, как хорошо иметь тайну. Нет, все было ох как непросто! Вот, к примеру, когда она, Чижик, иногда теряет ключ, то потом, если долго бродить по пустырю, где она накануне играла, какой-нибудь ключ обязательно да находится. Только сколько раз бывало, что это оказывался не тот ключ! Чижик продолжала думать… Да, ключ выглядит похоже. Все младенцы тоже выглядят похоже. Однажды найденный ею на их пустыре «похожий» ключ застрял в замке так плотно, что пришлось вызывать слесаря. Чижику тогда сильно досталось! Точно так же, размышляла Чижик, могли ведь найти младенца, который выглядел точно так же, как Чижик.

Дальше Чижик представила себе, что настоящую ЕЁ нашли другие люди. И думала обо всем, что это означало для Чижика… Например, это означало, что где-то – может быть, даже совсем рядом – живет настоящая Чижик. И как это было бы здорово, если бы они с Чижиком познакомились и тут бы выяснилось все ЭТО!

Тайна в корне изменила Чижикину жизнь. В среду после школы Ленка в знак солидарности осталась помогать Чижику с уборкой класса. Математичка наказала Чижика практически ни за что, из-за пустяковой истории с жевательной резинкой, которая случилась вообще не на уроке математики, а совсем наоборот – на уроке рисования.

Все делали аппликации, и Чижик тоже делала аппликацию. Она избрала тему «Моя семья». С собой на урок она принесла три вырезанные из журнала «Здоровье» фигурки: папу, маму и себя. Также она принесла жевательную резинку «Педро», которую выиграла в луна-парке в кегельбан. Чижик и забыла, что она у нее есть, и тут, найдя ее случайно на дне портфеля, стала жевать. Розовая, пахнущая клубникой резинка имела замечательное качество: ее можно было натянуть на язык и надуть в виде шарика. Пока Чижик приклеивала к листу ватмана папу, все было нормально. Чижик поместила себя посередине и стала приклеивать маму, и тут дурацкая резинка лопнула на губах в куски и застряла в волосах так прочно, что пришлось отрезать клок. Чижик удачно использовала его для изображения волос на голове у мамы. В следующие семь минут в классе стоял сильный хохот, который услышала Арфа, каким-то образом оказавшаяся у двери. Она не оценила выразительных средств Чижика, хотя мама на аппликации именно благодаря прилепленным жевательной резинкой «Педро» волосам получилась очень хорошо. «Останешься после уроков и будешь убирать класс!» – сказала она. Ленка согласилась, что Чижика наказали несправедливо, практически ни за что.

Девочки работали дружно: Ленка подмела и протерла шваброй с влажной тряпкой пол, и Чижику осталось только помыть доску и принести из учительской мел. Чижик увидела прямую выгоду от своего нового положения. На следующий день было еще лучше: Ленка щедро поделилась с ней мороженым. Она укусила только четыре раза, а Чижику отдала самое главное – вафельный стаканчик! Это тебе не верхняя шапка, которая быстро тает и сильно пачкает школьную форму, и мама потом кричит, что на Чижика не настираешься.

Целую неделю Чижик радовалась, что у нее есть тайна. Да, она теперь до конца осознала, что не все так просто, как думала мама. Как же это может быть все просто, когда ты – не ты, а кто-то другой!

В четверг Чижик сходила в библиотеку и попросила, чтобы ей дали книжку про кого-то, кто живет под другим именем.

– Про кого-то, кто живет инкогнито? – спросила библиотекарь и сняла с полки толстый том под названием «Приключения Оливера Твиста».

Чижик стала читать книгу и читала до приезда Пуши.

Когда Пуша приехала в понедельник, то ее встретили в аэропорту всей семьей и даже взяли на обратном пути такси, чтобы побыстрее приехать домой и там уже хорошенько обняться. Все были счастливы: мама – что папа отменил собрание, папа – что можно спокойно посмотреть хоккей, а Чижик – что сейчас она наверняка выяснит у Пуши, кого же все-таки нашли. Чижик целых пять минут скакала от радости.

– Я – инкогнито, да? Инкогнито, да? Ты меня потеряла, как Оливера Твиста, а потом нашли другую! А настоящая живет где-то…

Мама побледнела и стала кричать на Чижика, чтобы она не говорила ерунды, от которой уши вянут.

– Ты сама мне рассказала! – кричала Чижик. – Пусть папа скажет!

Папа уже смотрел хоккей.

– Помню, как потеряли, – пробормотал он.

– Папа, скажи ей, что, может, и не меня нашли?

– Может, может…

В эту минуту забили шайбу, и папа закричал: «Я все пропустил из-за тебя!»

Еще три дня после этого Чижик гордилась тайной, а потом ей вдруг стало тревожно. Ведь не исключалось, что, найдись настоящая ОНА, родители бы вернули Чижика настоящим родителям. И она, Чижик, от всех этих мыслей расстроилась так сильно, что пошла к маме с папой за объяснением.

– Они сказали, что любят только меня, и обещали купить волнистых попугайчиков! – говорила потом Чижик Ленке.

Ленка тоже сказала, что ей все равно. Даже если вся эта штука вышла взаправду, то у нее, Ленки, всегда была только одна подруга по имени Чижик, а с другой она даже и знакомиться не станет. И все такое.

Потом они с Ленкой стали мечтать, что Ленке тоже купят двух попугайчиков. Ленка назовет своих Ляля и Люсик.

– А ты как своих назовешь? – спросила она Чижика.

– Я своих назову Оливер и Твист, – сказала Чижик.

Интересные дни школьника можно сосчитать по пальцам. Чижик любила день рождения, когда мама посылала с ней в школу торт и конфеты. Последний день перед летними каникулами тоже был замечательным днем, но еще один день любила Чижик – день сбора металлолома. Чем же был замечателен этот день? Он был замечателен тем, что, во-первых, в школу не надо было идти в школьной форме с чистыми манжетами и отглаженным воротничком. Но и это еще было не все. Команду, которая собирала больше всего металлолома, освобождали от домашнего задания на понедельник, и это само по себе было прекрасно и не нуждалось ни в каких объяснениях.

– А где мы его будем прятать? – волновалась Ленка, когда в субботу утром все собрались в школьном дворе.

– Что-что? – переспросила Чижик, хотя Ленка и так чуть не кричала.

Хорошо слышать Чижику мешал шум, потому что в это беспокойное утро орали все двести семьдесят школьников. И напрасно учителя носились как полоумные между ними и призывали команды к порядку – на них обращали мало внимания.

На ступеньках появился директор. Он взял микрофон, прокашлялся, и дети перестали шуметь.

– Школьники! – сказал директор. – Сегодня вы принесете стране много полезного металлолома! Из этого металлолома наши ударные рабочие сделают разные важные приборы – микроскопы, телескопы, стетоскопы, перископы… – Кирпич задумался.

– Калейдоскопы! – подсказал голос из толпы, и этот голос принадлежал Чижику.

– Калейдоскопы! – повторил Кирпич, и все сильно захохотали и зашумели по новой.

Из-за широкой спины Кирпича вылетела учительница домоводства Шпилька. Настоящее ее имя было Вириада Францевна, но на шпильку она была похожа гораздо больше, чем на Вириаду Францевну. Длинная, с острым носом, она ходила в туфлях на высоких каблуках и в жидкие волосы вставляла шиньон. У нее на Чижика с давних пор был зуб. Однажды на уроке домоводства Чижик сшила ночную рубашку, и, когда Вириада Францевна сказала, что у нее руки растут не оттуда, Чижик ей ответила, что зато у нее на голове нет осиного гнезда. После чего Шпилька наябедничала директору, и тот вызвал в школу родителей. Впрочем, это отдельная история, не относящаяся к сбору металлолома.

Шпилька бегала между рядами, выискивая виновницу.

– Смываемся! – шепнула Чижик Ленке.

Ленка упиралась:

– Стой, ведь еще не сказали, сколько и чего надо собирать!

– Я тебе все скажу – пошли!

Она не успела договорить. Пронырливая учительница уже летела к ней на полной скорости. Это всегда удивляло Чижика – умение быстро двигаться на высоченных каблуках. Чижик однажды надела мамины туфли с каблуками и смогла сделать в них только пять шагов, после чего с большим уважением смотрела на маму, которая мастерски ходила в них.

– Мама, как ты на них стоишь? – спросила ее тогда Чижик.

Мама пожала плечами:

– Достигается регулярными упражнениями.

У Шпильки каблуки были еще выше маминых, но Чижик все равно Шпильку не зауважала. Подумаешь, какие-то каблуки. Мама была доброй, а Шпилька злой. В этом была разница.

И вот сейчас она двигалась к Чижику с перекошенным лицом.

– Беги, Чижик, беги! – прошептала Ленка.

– Я буду ждать у гаражей! – прокричала Чижик на ходу.

Она направилась через толпу, пробираясь между старшеклассниками, которые тоже пришли, чтобы участвовать в сборе металлолома. Они-то и спасли ее. Старшеклассники помнили Чижикино выступление на концерте в честь Первомая. Ох и нахохотались они в тот день, и с той поры Чижик всегда могла рассчитывать на помощь, если кто-то в школе не давал ей проходу. Ведь люди любят тех, кто их смешит!

Через полчаса все Чижикины друзья собрались во дворе дома номер шестнадцать. На повестке дня был важный вопрос: что можно считать металлоломом? Самый простой ответ: металлоломом можно считать все, что состоит из металла. Так считала Чижик.

– Нет, погоди! Тут нужны уточнения! – возразил Саша.

Чижик не стала спорить: Сашка хорошо разбирался в металлоломе. Его папа работал в институте, где ученые занимались каким-то странным сопротивлением материалов. Чижик предполагала, что выглядит это так: ученые, вооруженные кто чем, по очереди нападают на материалы, а те сопротивляются.

– Ладно, – сказала она. – Ты сегодня за главного!

Сашка пожал ей руку.

– Вот, Чижик, за что я тебя уважаю – за то, что ты…

Он не успел договорить, и в результате Чижик так и не узнала, за что ее уважает Сашка, который вообще-то считал девчонок наивными. Чижику все равно было приятно: ведь уважает! На Сашку посыпались вопросы.

– А лампа – это металлолом? – спросила Наташа Гриднева.

– Лампа – металлолом!

– А люстра? Люстра – она тоже лампа! Значит, тоже?

Сашка кивнул.

– А будильник?

– Нет, – сказал Сашка. – В нем одна пластмасса и стекло!

– В нем еще стрелки есть, – сказала Светка. – И эти, колесики всякие…

– А радиоприемники будем брать? – спросил Валик Дремов.

– Главный металлолом определяется весом именно металла, – авторитетно перебил их Саша. – Запоминайте! Берем утюги, кастрюли, чугунные казанки, чайники, сковородки. А будильник или радиоприемник вам все равно никто не даст! Вы бы еще рацию вспомнили!

Было ровно десять утра, когда ребята вошли в первый подъезд дома номер шестнадцать и, разбежавшись по этажам, стали звонить в квартиры. Хозяева отдавали им ненужные металлические вещи. Ребята, заполнив мешок до краев так, чтобы можно было только ухватить за концы, волокли его вниз. Полный мешок сильно грюкал, когда его тащили вниз по лестнице, на этот звук открывались двери в других квартирах.

Разумеется, команда проявляла осторожность. Вокруг бродило множество шпионов из других классов; особенно из пятого «А». Те всегда хотели быть первыми, и были даже случаи, когда похищали металлолом.

За металлоломом ходили и из других школ. Чижик даже понимала ребят, которые украли из их кучи несколько больших железяк и старую швейную машинку. Но зачем украли целую команду старшеклассников, которая под руководством дяди Гриши ставила мешки на весы и записывала в тетради вес? И еще на памяти у Чижика были разные истории похищения ценного металлолома из того времени, когда складывали принесенные вещи у школы.

Сегодня ребята поступали по-умному – прятали рядом с котлованом у гаражей. Котлован вырыли пару дней назад, закладывая фундамент для какой-то постройки, а вокруг натянули желтую ленту так, чтобы никто близко не подходил. С левой стороны от случайных взглядов место загораживала гора привезенной земли, а спереди его заслонял огромный экскаватор. Сегодня он, по счастью, бездействовал, ведь был субботний день. От строительного котлована таинственно пахло свежей землей. Рядом с ним и решили сбрасывать принесенные вещи. Потом их можно было на садовничьей тачке доставить во двор школы. Первую партию принесли туда и, забросав для маскировки опилками и листьями, пошли за следующей.

– Ты точно знаешь, что здесь не найдут наш металлолом? – спросила Наташа Гриднева, которая у гаражей раньше не была, потому что жила не в этих трех домах, а рядом с лесом.

– Никто не знает про это место! – поручилась Чижик.

Они таскали и таскали мешки. В полдень Чижик повалилась на опилки. Появилась Ленка.

– Ух, – сказала она и повалилась рядом с Чижиком.

Они лежали под ленивым небом, и было так хорошо, что и вставать не хотелось. Небо было голубое-голубое, и по нему, подпрыгивая от порывов ветра, бежали два облака.

Ленка задумчиво сказала:

– Правда эти облака похожи на нас?

Чижик не успела ответить.

– Любуетесь? – услышали они. Саша, тяжело дыша, тащил в правой руке мешок, а в левой – торшер.

– А кто металлолом собирать будет? Пушкин?

Как же неохота было вставать с теплых опилок! Чижик спросила:

– А может, у нас уже хватит, а?

– Не хватит! – строго сказал Сашка и стал тянуть ее за ногу.

Чижик стала упираться. Сашка потянул сильнее и вместе с Чижикиным кедом чуть не упал в котлован.

– Ты хочешь делать домашнее задание на понедельник? – спросил он тогда, отряхивая свитер от комков земли.

Чижик не хотела, не хотела и Ленка. Они, кряхтя, поднялись и пошли в следующий подъезд за добычей.

После двух часов беготни вверх и вниз по этажам ноги были тяжелые.

– Ну что там у тебя? – кричала Чижик с шестого этажа Ленке на третий.

– Кастрюля! – кричала Ленка, и звук летел как в трубу: «у-у-у…» – А у-у тебя?

– Тоже кастрюля!

Когда девочки вышли из последнего подъезда, они так и держали в руках эти две кастрюли.

– Дурацкий подъезд, кастрюли почти ничего не весят! Может, забежим еще в следующий? – спросила Ленка.

– Хватит! – сказала Чижик и решительно направилась к гаражам.

Ленка ее догнала:

– Думаешь, уже все двести сорок килограммов есть?

Чижик почему-то не отвечала. Она смотрела вперед, в направлении гаражей. Оттуда раздавались звуки: экскаватор вдруг ожил. В высокой кабине сидел машинист и решительно нажимал на рычаги.

– Ой! – сказала она и что было сил побежала к нему, размахивая кастрюлей. – Дяденька, подождите!

Ленка бросилась вслед за ней. Они подбежали в ту самую минуту, когда экскаватор, раздвинув мощные челюсти, сгреб присыпанный опилками металлолом и сбросил его в строительную яму.

– Стойте! Остановитесь!

Девочки замахали руками, в которых было по кастрюле.

Папа с мамой вечером посадили Чижика в кресло, а сами сели на диван напротив. Папа радостно потер ладони.

– Как мы и обещали, мы с мамой дарим тебе велосипед!

– Ура! Где он?

Папа посмотрел на маму. Она прокашлялась:

– Его еще нет. Но он будет!

Чижик снова плюхнулась в кресло.

– У нас дилемма, – продолжил папа, – которой мы хотим с тобой поделиться.

– Чем поделиться?

– Дилеммой!

– Это что?

– Дилемма – это выбор! Так вот… Дело в том, что если мы тебе купим новый велосипед и его украдут, то будет очень обидно. Поэтому мы решили купить тебе подержанный велосипед. Конечно, при условии, что ты согласна! Есть на примете хороший немецкий. Он почти как новый, только надо цепь подтянуть и поменять тормоз. Зато на нем можно будет ездить и не бояться, что украдут… Другое дело – новый велосипед! Если его украдут, то это…

Чувствуя, что папа собирается все снова повторить, Чижик замотала головой. Как родителям могла прийти в голову такая чушь? Разве Чижику нужен был старый велосипед со сломанной цепью и без тормозов? Она сказала:

– Я хочу новый!

Мама сделала удивленное лицо и заметила, что будет замечательно, если Чижик подумает прежде, чем отвечать.

– Я уже подумала и решила!

– Ты уверена?

– Да, да, да!

– Прошу тебя, не кричи! – попросила мама. – У меня голова раскалывается на части!

– А вы точно подарите? А когда? Можно сегодня?

– Сегодня уже поздно, магазин закрыт.

– Завтра можно?

– Завтра у меня собрание, – сказал папа.

Чижик просительно посмотрела на родителей:

– А в пятницу?

– Мне в пятницу после работы обязательно надо в парикмахерскую, а то у меня на голове бог весть что! – вздохнула мама.

Папа тоже отказался, потому что в пятницу у него был волейбол. Их институт играл с институтом энергоснабжения…

– Так когда же? – перебила Чижик.

– В субботу! – сказали родители хором.

Пришла суббота, и семья отправилась в магазин спорттоваров. Пока они ехали, Чижик все не могла поверить, что это происходит с ней. Она даже ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что она настоящая. По всей видимости, она была настоящей, потому что рука покраснела. Чижик очень волновалась, что магазин окажется закрыт или выяснится, что велосипеды кончились. Она вздохнула с облегчением, когда увидела открытую дверь и продавщицу перед кассой за прилавком. Велосипед, который выбрала Чижик, можно сказать, был ее голубой мечтой. Он не просто был самым лучшим, самым красивым велосипедом на свете. Он действительно был голубого цвета, а резиновые насадки на концах руля были не черные, как на всех остальных велосипедах, а белые. Чижик захлопала в ладоши и пообещала беречь велосипед и никогда не ломать.

– Кстати, у него есть трехмесячная гарантия! – сказала продавщица, протягивая папе бумагу.

– Да, да, – сказал папа и положил ее в карман.

Мама покачала головой:

– Ты ее потеряешь, давай лучше я положу гарантию в сумку!

Папа сказал, что у него она будет в сохранности, что он вообще никогда ничего не теряет и что мама недавно потеряла фильтр от пылесоса, из-за чего пылесос выдул всю пыль на ковер. Мама в возмущении всплеснула руками. Они бы еще долго спорили, если бы продавщица не попросила их заплатить, потому что за ними стояла длинная очередь.

Когда приехали домой, папа прилег с газетой на диван, но Чижик посмотрела на него такими страшными глазами, что он вздохнул, отложил газету и занялся велосипедом. Установив его посреди комнаты на специальной отводной ножке, папа взял в руки насос.

– Пап, а что такое гарантия? – спросила Чижик.

C насосом в руках папа вскинул голову:

– Гарантия – это очень важный документ, по которому велосипед возвращается в магазин! А теперь не отвлекай меня, а то я перекачаю камеру, так что она лопнет, – будешь тогда знать!

Накачав колеса, папа взял в руки отвертку, прикрутил фонарик и звонок, и, поскольку все это было именно так, как Чижик себе представляла, она очень обрадовалась. Ей не терпелось попробовать поездить на велосипеде.

– Я только немного покатаюсь по ковру, – сказала она папе.

Разъезжая по комнате, она включала фонарик и звенела звонком. Она была не виновата, что ваза плохо стояла на журнальном столике. На звон упавшей вазы мама прибежала из кухни. Она всплеснула руками и сказала, что это была их лучшая ваза и что, вообще, велосипеду не место в комнате и нужно его срочно вынести на балкон. Папа ее поддержал, говоря, что от Чижикиной езды по квартире у него звенит в голове.

– Не говоря уже о вазе! – добавил он, заметив мамин расстроенный взгляд.

Чижик только диву давалась, что взрослые переживают из-за такой ерунды, как ваза, и при этом считают, что нормально держать велосипед на холодном, дождливом балконе. Зато после ужина Чижика ожидало счастье: она вынесла велосипед во двор! Он, конечно, произвел огромный фурор, и уже через пять минут возле углового подъезда собралась толпа детей. Жорка из седьмого класса потрогал руль и шины и кивнул: «Вещь!» За это Чижик дала ему первому велосипед. Потом на велосипеде ездил Андрей Краснов, лучший ученик в их классе. Потом он вернул велосипед. Не дать прокатиться Вальке Чижик не могла, ведь Валька был ее лучшим другом. После Вальки велосипед попросил Сашка. Он проехался по двору и стал просить, чтобы Чижик дала ему попробовать велосипед в трудных условиях, а именно по пустырю. Чижик уступила, ведь Сашка тоже был ее лучшим другом. Ленка, стоявшая рядом с Чижиком, заметила, что на пустыре можно проколоть колесо о гвоздь.

Чижик стала звать Сашку:

– Назад, назад! Проколешь колеса! – кричала она.

– Щас! – доносилось с пустыря.

– Мы ведь тоже хотим! – орала Ленка.

– Тим-тим-тим! – отвечало эхо.

На следующий день все повторилось снова. Сашка уговорил Чижика дать ему велосипед на десять минут.

– Ну можно? Ведь я тебе кролика подарил! – умолял он.

Чижик не успела ничего ответить, как Сашка вскочил на велосипед и умчался. И опять Чижик всматривалась в темноту и звала Сашку.

После Сашки снова катался Андрей. А тут еще на Чижикину голову свалилась Рита Бучкина. Она не умела ездить на велосипеде. Чижик помогла ей забраться на скамейку и оттуда, держась за шею Чижика, пересесть на велосипед. Но после этого Рита Чижикину шею не отпустила.

– Отпусти шею! – вскричала Чижик.

– Я боюсь!

– Я тебя держу за раму! Отпусти шею!

– Обещай, что не быстро!

– Я не быстро! Я как черепаха!

Рита почти отпустила шею, но в этот миг велосипед попал передним колесом в ямку.

– Я падаю!

– Ты не падаешь!

– Я хочу слезть!

Чижик вздохнула. Все, чего ей хотелось в жизни, это кататься на велосипеде по двору, звенеть звоночком, светить фонариком. Она покаталась только пять минут, как уже услышала мамин голос. Мама кричала в окно:

– Маша, домой!

Чижик подумала, что покатается с утра до школы и все равно она уже устала сегодня. Тут она как представила, что велосипед надо втаскивать на третий этаж, у нее сразу опустились руки.

– Спрячу его до утра в кустах, там его никто не найдет! – решила она.

Было совсем поздно, когда Чижик вернулась домой. Родители смотрели телевизор, и Чижик решила их не беспокоить. Она сказала «спокойной ночи» и пошла в свою комнату. Может быть, странный сон, который она увидела в ту ночь, был из-за того, что огромная луна стояла в окне. Сон ее разбудил. Чижик села на кровати в ужасе от того, что ей приснилось. А приснилось ей, что велосипед решил вернуться в магазин. «Постой! Ты куда?» – закричала во сне Чижик и хотела побежать, но ноги прилипли к асфальту.

«Зря я его оставила в кустах. Ему там, наверное, холодно и грустно!» – подумала Чижик, вспомнив, как однажды потеряла ключ и долго сидела одна в темном дворе, дожидаясь, пока мама с папой не вернутся из кино.

Чижик быстро оделась и спустилась в ночной двор. Она заметила какую-то тень под деревьями, услышала хруст веток, и тень снова возникла, но на этот раз она была двухколесной.

– Стой! Отдай велосипед! – закричала Чижик и помчалась за вором.

Тот перескочил на велосипеде через бордюр и понесся по пустырю, но не в сторону гаражей, а туда, где в конце дороги начинался лес. Там Чижик отстала. «Бегать в домашних тапочках очень неудобно!» – рассказывала она на следующий день Ленке.

– А что же было дальше? – торопила ее Ленка, которая очень волновалась из-за всей этой невероятной истории.

– А дальше вдруг бац – кто-то выстрелил в меня. Потом я увидела вора, когда он снова сел на велосипед.

– А ты?

– Я побежала туда!

– И тебе не страшно было? – Ленка даже побелела, воображая Чижика, которая догоняет большую страшную тень.

– Нет! Я ему крикнула: «Стой!» И он остановился и бросил велосипед!

Ленка не переставала удивляться:

– Что же это было за «бац»? Пистолет?

– Стреляло колесо, а не пистолет, – честно призналась Чижик. – И знаешь, что я решила?

– Что?

– Пусть лучше у меня пока будет старый велосипед, а этот мы с папой сдадим по гарантии назад, а то с ним столько хлопот!

Так они и сделали, и поэтому у Чижика на балконе появился старый немецкий велосипед, который не боялся ни дождя, ни снега. Вообще, он оказался очень хорошим, когда папа подтянул цепь и поменял тормоза.

Много лет подряд Чижик слышала от мамы историю про своего дедушку, который когда-то, давным-давно, еще до рождения Чижика, уехал в Америку и теперь жил в штате Калифорния, в городе Сан-Франциско. Иногда от него приходили длинные письма, в которых он всегда передавал Чижику привет. Мама отреза́ла от конверта правый уголок, на котором были наклеены американские марки.

Чижик отпаривала марки над кипящим чайником, сушила их между страницами общей тетради и, отгладив утюгом, вкладывала в альбом, который назывался «кляссер». Благодаря американскому дедушке у Чижика собралась драгоценная коллекция президентов Линкольнов с бородками и надписью «Abraham Lincoln Twenty Five Cents». Еще больше, чем президентами, Чижик гордилась самим американским дедушкой Гарри. И Чижик мечтала, что придет день и он, этот загадочный дедушка, приедет в гости. Потом она повзрослела и прочитала замечательную книжку про жизнь американских индейцев.

– Мама, – спросила она, – а у моего дедушки Гарри есть друзья-индейцы?

Мама сказала, что наверняка есть.

– Как бы я хотела, чтобы мы тоже были индейцами, ведь у них такая интересная жизнь!

Мама сказала, что у них в Советском Союзе тоже интересная жизнь, не хуже, чем у индейцев.

Потом Чижик еще подросла и стала переписываться с дедушкой Гарри. Первое письмо она написала по-английски и очень гордилась собой: «We live in a beautiful country! We have everything». К ее удивлению, дедушка Гарри отвечал, что он тоже живет «in a beautiful country» и у них тоже все есть. Тогда Чижик написала в следующем письме, что она бы очень хотела, чтобы он оказался другом какого-нибудь индейского племени, пусть даже самого небольшого. Дедушка Гарри ответил в следующем письме, что Чижик может не беспокоиться, он является другом одного небольшого, но очень знаменитого индейского племени.

– А он на лошади ездит? – спросила Чижик маму, поднимая глаза от письма.

Мама как раз делала отбивные. В руке она держала специальный молоток и стучала им по мясу. Чижик поняла, что мама не расслышала вопрос. Она подергала маму за край передника.

– Мам, дедушка Гарри ездит или не ездит на лошади?

Мама не ответила. Она только стукнула по мясу так сильно, что папа прибежал из другой комнаты.

– Что здесь происходит? Я пытаюсь работать над новым проектом – вы своим стуком перебиваете мне мысли!

– Не знаю, ездит ли он на лошади… – ответила мама Чижику.

– Кто? На какой лошади? – спросил папа.

– Дедушка Гарри!

– Он целыми днями ездит на лошади, – рассеянно заметил папа и ушел додумывать свой проект.

В школе Чижику не верили, что ее дедушка – друг индейского племени.

– Ты вечно все выдумываешь! – сказал Андрей, лучший ученик в классе.

– Индейцы никогда не имеют друзей среди бледнолицых, – сказали близнецы Гриша и Боря, которые только что посмотрели фильм «Чингачгук – Большой Змей».

Чижик не стала с ними спорить. Она сказала:

– Вот приедет мой дедушка в гости – сами увидите!

Когда Чижик спрашивала дома, почему дедушка не приезжает с ними повидаться, папа отвечал: «У России и Америки сложные политические отношения».

Сложные отношения затянулись на несколько лет.

Но однажды произошло чудо. Мама, укладывая Чижика спать, шепнула ей, что завтра… завтра Чижика ждет большой сюрприз.

– Какой, какой? – закричала Чижик, и сон у нее как рукой сняло.

Мама не хотела говорить:

– Завтра и увидишь!

Тайну выдал папа, который вообще не был многословен, но когда дело касалось тайн и особенно если от этого зависел его покой, то становился хуже ребенка, по словам той же мамы. Чижик от маминых слов все не могла заснуть. Она выходила на кухню, где родители пили чай с вареньем, и допытывалась, какой ее ждет сюрприз. Мама посмотрела на часы:

– Юра, уложи ее, а то она завтра не встанет! И вообще, она ходит босиком – еще и заболеет!

– Пойдем! – сказал папа Чижику и незаметно от мамы ей подмигнул.

Чижик все поняла и, сказав маме «спокойной ночи», пошла в кровать.

– Какой сюрприз? – спросила она.

Папа тут и сказал, что, когда Чижик завтра придет из школы, ее будет ждать дедушка Гарри!

Чижик радостно посмотрела на него:

– Они, значит, помирились?

– Кто помирился?

– Наши страны?

– Они немного наладили отношения… – туманно ответил папа.

– Ура!

Папа приложил палец к губам:

– Это – военная тайна!

– Я не скажу никому! – пообещала Чижик, распираемая гордостью за знание военной тайны.

– И ни слова маме утром!

– Я буду молчать!

Чижик счастливо заснула, и ей снились в ту ночь дедушка Гарри, небольшое, очень известное индейское племя, лошади, марки, президент Линкольн с перьями на голове. Утром, когда прозвенел будильник, Чижик с трудом разлепила глаза. На дворе был серый день. Школьный день был невыносимо длинный, даже урок английского показался Чижику бесконечным. После большой перемены была математика. Накануне Арфа пообещала дать им контрольную, и теперь все сидели хмурые. К тому же на контрольную должен был прийти директор. Он иногда устраивал такие штуки: приходил в класс, садился за последнюю парту у окна и следил, чтобы никто не разговаривал и не помогал товарищу.

Арфа раздала листки с задачами.

– Эх, сейчас она мне специально подсунет самые трудные! – шепнула Чижик Ленке.

– Тс-с, – сказала Ленка, но было поздно.

У математички был хороший слух, и особенно он был хорошим, когда кто-то говорил шепотом. Она нависла над девочками:

– Кто это ОНА и кто это СПЕЦИАЛЬНО ДАСТ ТРУДНЫЕ ЗАДАЧИ?

«Ой, что сейчас будет!» – только и успела подумать Чижик.

И в эту самую минуту в дверь постучали.

– Да-да, пожалуйста, войдите! – прокричала Арфа, которая была уверена, что это стучит директор.

Она даже заранее улыбнулась во весь рот и благоговейно уставилась на дверь. Дверь открылась, и улыбка у нее на лице криво сползла набок. На пороге классной комнаты стоял удивительный человек. Он был удивителен с ног до головы. На голове качались высокие орлиные перья, вместо обычного костюма на нем были кожаные штаны и куртка с бахромой, а на ногах мокасины. Но самое главное было его лицо. Оно было раскрашено красной, оранжевой и зеленой краской. Как ни удивителен был вид незнакомца, но когда из-под шляпы улыбнулись глаза, то все сразу поняли, кто перед ними. Перед ними был знаменитый американский дедушка Чижика!

Далее дедушка Чижика сделал вот что. Он бросился к Арфе с распростертыми объятиями:

– Так вы и есть та знаменитая учительница математики, о которой Маша писала мне столько хорошего? Я – ее американский дедушка, приехал с культурным визитом в страну. Простите, не припомню вашего имени-отчества!

Арфе эта фраза доставила невыразимое удовольствие. При мысли, что о ней знают в самой Америке, она просияла.

Дети, сшибая друг друга, подлетели к гостю. Близнецы Гриша и Боря хотели потрогать орлиные перья, чтобы убедиться, что они настоящие. Ленка хотела знать, есть ли в Америке длинношерстные кролики. Андрей попросил рассказать про американскую революцию. Саша спрашивал, была ли у дедушки когда-нибудь военная рация.

– Была и есть! – ответил дедушка Гарри.

Сашка недоверчиво на него посмотрел:

– А какая?

– Американская авиационная SCR-274 из отдельных алюминиевых блоков, – быстро ответил дедушка.

– Правда? – спросил пораженный Сашка.

– Правда! Только подождите! – обратился он ко всему классу. – Я сейчас отвечу на все вопросы. Но сначала дайте мне расцеловать мою любимую внучку!

Чижик, которая все это время ждала, чтобы дедушка обратил на нее внимание, бросилась ему на шею. Шея у дедушки Гарри была загорелой и сильной, как у настоящего индейца. Дедушка Гарри поднял Чижика над головой, и Чижик увидела лица ребят. В этот момент они завидовали ей. Они, конечно, завидовали по-хорошему. Зависть, впрочем, очень быстро сменилась радостью. Дедушка Гарри, протискиваясь сквозь толпу, подошел к столу, где сидела опешившая Арфа, и развязал кожаный мешок. Дети следили за его движениями затаив дыхание, а когда он запустил в глубину мешка руку, они и вовсе перестали дышать. Вот что Гарри вынул из мешка и разложил на учительском столе: тридцать пакетов жевательной резинки «Bubble gum classic», тридцать фосфорных статуй Свободы, тридцать брелоков для ключей в виде миниатюрных фотоаппаратов, тридцать кубиков Рубика. Помимо этого на дне сумки лежала американская портативная рация, немного поцарапанная пулями, но от этого еще более красивая. Она, конечно, была привезена для Сашки. А Валику, как большому любителю головоломок и шифров, дедушка Гарри вручил книгу «Какие бывают труднооткрывающиеся замки» с автографом самого Гарри Гудини, которого дедушка лично знал когда-то.

Тут Арфа наконец снова вспомнила, что она учительница, а он всего лишь какой-то дедушка.

– Еще не конец урока, впереди у них контрольная работа! – строго сказала она.

– Контрольная работа? – Дедушка Гарри посмотрел на нее восхищенно. – Неужели у такой замечательной учительницы ученики чего-то не знают?

У Арфы челюсть легла на декольте. Было совершенно очевидно, что она затревожилась: что подумают о ней в Америке?

– Разумеется, они знают! – сказала Арфа.

Дедушка Гарри кивнул:

– Я так и думал! Так не будем омрачать этот светлый интернациональный праздник контрольной работой!

Арфа задумалась, посмотрела на класс, посмотрела на свой новый брелок со статуей Свободы.

– Так… Контрольная работа… контрольная работа… отменяется!

В мае зацвели яблоневые деревья, и Чижик с Ленкой подолгу засиживались в беседке во дворе, смотрели на цветущие яблони и мечтали о лете. Можно было понять недовольство Чижика, когда директор Кирпич, который был у них учителем географии, оставил ее после уроков, чтобы она делала контурные карты для контрольной. Это была нужная и страшно нудная работа: следовало положить листок полупрозрачной бумаги на географическую карту и, напрягая уставшие глаза, обводить по черте какой-нибудь горный массив или цепь озер. Ничего такого у Чижика в планах не было, но ей не хватило смелости возразить Петру Петровичу, и она пыхтела до позднего вечера, пока не закончила.

После этого она еще больше ждала каникул. «Вот-вот уже будет последний звонок и нас отпустят по домам!» – думала Чижик, и все другие ребята в классе думали то же самое. Учителя, уставшие проверять бесконечные тетради, задавали меньше, даже дисциплину требовали с ребят не так строго.

И еще одна штука ужасно радовала всех: дни становились длиннее, как будто расширяясь от тепла, которое дарило солнце. Чижик с Ленкой, быстро покончив с домашним заданием, бежали во двор, катались на велосипеде, а когда темнело, садились в беседке на скамейку, смотрели сквозь прутья на звездное небо и болтали о том, что будут делать в летние месяцы. Чижик, которая занималась бегом, собиралась в спортивный лагерь у моря.

– Только осталось, чтобы директор и Арфа подписали разрешение, – сказала она Ленке.

Втайне она была уверена, что те подпишут, ведь Чижика в последней четверти почти не наказывали. Только один раз вызвали родителей в школу. Но это ведь была сущая ерунда! Чижик на перемене перед математикой нарисовала учительницу. Ну, нарисовала – и нарисовала, ведь все дети рисуют что-то. «Рисование очень развивает моторные навыки!» – повторяла учительница рисования. Чижик же не была виновата, что листок случайно упал на соседнюю парту, где сидели Валик Дремов и Сашка, и что они пустили его дальше по классу, а потом его сдуло сквозняком на пол. Арфа, войдя в класс, сразу коршуном бросилась на листок и позеленела. Чижикиных родителей вызвали в школу, и папе с мамой больших трудов стоило объяснить, что Чижик хотела нарисовать красивый портрет, но у нее не хватило таланта.

– Да, тебе везет! – вздохнула Ленка.

– Сама себе завидую, – ответила Чижик. – Только вот…

– Что?

– Ну, хотелось бы побыстрее уже получить разрешение!

Да, Чижику хотелось получить разрешение, чтобы начать собираться в спортивный лагерь. Она уже договорилась с папой, что он ей даст свою большую болоньевую сумку, с которой ходил на волейбол. Чижик заблаговременно составила список вещей, которые возьмет с собой в лагерь. Она впервые в жизни так тщательно собиралась. Список был такой: спортивный костюм, куртка, книги для чтения. «Надо не забыть маску, трубку и ласты, ведь лагерь у моря», – вспомнила она, и в тот момент ей показалось, что она самый счастливый человек на свете. От тренера Чижик услышала, что рядом с их спортивным лагерем был другой, взрослый лагерь. В подлеске стояли палатки археологов из Академии наук. Они работали на раскопках курганов.

Она сказала про это Ленке.

– А что такое курганы? – спросила та.

– Ну, это такие холмы.

– Подумаешь, холмы…

– Нет, не просто холмы. В этих холмах захоронены древние люди. Помнишь, мы учили про скифов?

– Про скифов?

– Ага.

– Не помню.

– Это такие племена, которые жили за семь веков до нашей эры! И они там похоронены, в этих курганах.

– Ух ты!

Чижику хотелось рассказывать еще и еще. Но поскольку про скифов она знала только то, что уже сообщила, она опять заговорила про лагерь и как там будет классно.

– В спортивном лагере на завтрак каждое утро горячий шоколад, потому что он полезен для спортсменов. И еще там бассейн соединен с морем подземным тоннелем. Ты заходишь в раздевалку, потом спускаешься в тоннель, плывешь под водой и вдруг выныриваешь уже в море!

– А что там еще?

– За волнорезом видны дельфины, которые прыгают в воздух на высоту пять метров!

– Так высоко!

– Они могут и выше иногда!

Ленка слушала Чижика открыв рот. Другие ребята заходили в беседку, садились и тоже слушали. А Чижик рассказывала и рассказывала, и по мере повествования сама начинала верить в то, что нарисовало ей воображение. Но многим ребятам ее рассказ был интересен, и даже лучший ученик пятых классов Андрей Краснов, живший в соседнем с Чижиком подъезде, подошел послушать.

– Скифские курганы – это здорово! – подтвердил он. – Они огромные. В них скифы хоронили своих царей, поэтому там много оружия, стрел, а также встречаются драгоценные камни и даже золото! Чего там только нет!

Тут Чижик вспомнила, что еще бывает в курганах. Об этом ей рассказал папа.

– В них находят горшки с семенами растений. Вот помните, как мы ходили смотреть золотые яблони? Помните, Алевтина Михайловна говорила, что их вырастили из семян, найденных в старинных амфорах под землей?

– Помним! – отвечали ребята.

– Такие и там! Говорят, что ищут семена бессмертия!

– Да ладно выдумывать, Чижик! – сказал скептичный Андрей.

– Вовсе я не выдумываю! – обиделась Чижик.

– Ты всегда выдумываешь! И про какие-то бессмертные цветы в лаборатории, и про гипноз, и про говорящих кроликов!

Чижик посмотрела на друзей: может быть, кто-то скажет, что она не выдумывает, но никто ничего не сказал.

А утром все опять пошли в школу, и надо было сидеть на уроках и почти не разговаривать. А ведь как не разговаривать, когда за окнами носятся скворцы и таскают в клювах червяков для своих птенцов? Как сидеть тихо, когда садовник дядя Егор ходит с высокой лестницей и срезает с деревьев старые ветки? Его борода в мае стала еще больше, и во время перерыва, когда он солидно курил свою трубку, дым шел прямо из бороды, и это делало дядю Егора похожим на сказочное существо. Дворник дядя Гриша, у которого борода была совсем не такая значительная и даже в некоторых местах с проплешинами, смотрел на дядю Егора с завистью.

– Зачем ему такая громадная борода? – ворчал он.

А дядя Егор только посмеивался в свою бороду:

– Кхе-кхе!

На перемене ребята бежали к дяде Егору, чтобы он им тоже дал постричь сухие ветки. Лестница, приставленная к дереву, была высокая. Сверху все казалось мелким, и Чижику это нравилось. Внизу дядя Егор придерживал лестницу и показывал, где еще срезать.

– Экий сухостой! – говорил он весело.

Чижик подумала, как здорово, что дядя Егор не берет в голову, что про него думают другие. Ему было все равно. А вот Чижику не было все равно. Ее подначивали зазнайки из пятого «А», но еще больше расстраивало, когда ей не верили друзья в ее классе.

В один из вечеров, когда все разбежались по домам и осталась только Ленка, Чижик спросила:

– Ленка, ты веришь, что я видела цветы в лаборатории?

– Верю.

– А в курганы и что есть лечебные семена?

– Угу.

– А чего же ты молчала?

– А что я могла сказать?

– Что я говорю правду!

– Все равно бы они не поверили!

– Это почему же?

Ленка помялась.

– Понимаешь, Чижик, у тебя нет большого авторитета. Мой папа недавно рассказал маме за ужином про главного инженера на их заводе холодильников…

Чижик иногда бывала нетерпелива. Она воскликнула:

– При чем тут какой-то завод холодильников? Какой-то инженер?

– Ты подожди, сейчас поймешь при чем! На папином заводе инженер давно предложил какую-то штуку, которая бы делала лед прямо в морозильнике, чтобы он потом сыпался из специального крана. Этот инженер, хороший человек, но без авторитета, и чертеж нарисовал, и всякое такое, а ему никто не поверил. А недавно на другом заводе инженер сделал такую же штуку, и у них теперь есть эти суперхолодильники, а у нас нет. Папа очень сожалел и сказал, что главное в жизни – иметь авторитет в условиях коллектива. Он становится авторитетным человеком.

– Как это?

– Ну, авторитетный человек обычно лидер, наверное. Он куда-то ведет людей…

– Как же мне заработать авторитет? – спросила Чижик.

Ленка развела руками. Она была хорошей подругой, но ей самой было только одиннадцать лет, и откуда ей было знать про такие вещи?

Чижик всю неделю думала над Ленкиными словами и поняла, куда повести друзей, чтобы заработать авторитет.

В пятницу после окончания уроков она сказала в классе, что знает одно озеро, где здорово купаться.

– Что за озеро? – спросили ребята.

– За городом, – ответила она и рассказала, откуда знает про него.

Там до переезда в новую квартиру жили ее дедушка и бабушка. Когда Чижик была маленькой, она проводила там два месяца и вместе с соседскими ребятами купалась в озере. Оно было совсем другое, нежели пруд, в котором Чижик с Ленкой ловили пиявок. Оно размером походило на море.

Рано утром в субботу ребята встретились у школы и дружно отправились на поезд. Как здорово было ехать вдоль цветущих садов и покрытых яркой зеленью полей! Сойдя с поезда на маленькой станции, они весело пошли по сельской дороге и уже через двадцать минут достигли деревни. А там уже и озеро было видно. Да, озеро было что надо! Посреди него был зеленый остров – ребята взяли напрокат лодку и отправились к нему. Вот где была настоящая живая природа! По берегу ходили утки, и у плакучей ивы, что росла прямо из воды, стояла на одной ноге цапля, и еще виднелась пара лебедей: один крупный, второй – поменьше. Чижик первой заметила их.

– Смотрите, лебедь и лебедиха!

– Не лебедиха, а лебедка! – возразила Ленка.

– Сама ты лебедка! – сказала Чижик.

– Не ссорьтесь! Давайте лучше купаться и плавать наперегонки! – предложил Валик.

Они купались, согревались на солнце и снова купались, пока солнце не зашло. Возвращались на станцию в сумерках; сумки с полотенцами и пляжными подстилками казались тяжелыми-претяжелыми. Конечно, ребята проголодались и устали, но все согласились с тем, что это был самый лучший день в году.

Воскресенье Чижик провела с толком: она смазала велосипедную цепь, накачала колеса и подняла седло велосипеда, потому что с тех пор, как купили велосипед, Чижик выросла на полтора сантиметра. Удовлетворенная своей работой, она отнесла велосипед обратно в кладовую, где тот висел на специальном крюке. Далее Чижик нашла в шифоньере летние вещи: шорты, маечку, купальник, ласты, маску с трубкой. Каждый раз, когда она вспоминала, что через неделю начнутся каникулы и целые дни будут принадлежать ей, она готова была танцевать. К этому прибавилось чувство гордости: ведь теперь Чижик уж точно заработала авторитет. С этим чувством она пошла спать.

Когда Чижик влетела в класс в понедельник, она очень удивилась, увидев кислые лица. Странным казалось и то, что и директор, и математичка оба находились в классе. Они перешептывались в ожидании, пока все усядутся. Чижик села на свое место рядом с Ленкой.

– Что это они? – спросила она шепотом.

Ленка приложила палец к губам, но Чижик и сама догадалась.

В наступившей в классе тишине директор спросил:

– Кто организовал побег?

Все молчали. Кирпич перевел взгляд на Хорошевскую.

– Хорошевская, а? Ты же была там!

Чижик пригнула плечи, ожидая, что Светка Хорошевская испугается и все расскажет. Светка действительно побледнела, но покачала головой.

– Краснов! – проорал директор. – Ты же сознательный ученик! Кто повел класс в поход?

Андрей пожал плечами:

– Не помню, Петр Петрович! Все пошли, и я пошел по инерции.

– По чему ты пошел?! По какой еще такой инерции?

– Ввиду свойства тел находиться в движении…

– Стоп! Я без тебя знаю, что такое инерция!

По сильно отвисшей нижней челюсти директора было видно, что сейчас разразится гроза. И она разразилась.

– Все, кто ездил, останутся летом в школе, будут работать в мастерской, будут копать на участке, будут, как миленькие!.. – Он захлебнулся, не договорив.

– И еще я кое-кому не подпишу разрешение поехать в спортивный лагерь! – пригрозила Арфа, взглянув на Чижика своим змеиным взглядом. Потом, обращаясь ко всему классу, она сказала то, чего не любят никакие школьники в мире: – Положите свои дневники для записи!

Все по очереди подходили к ней с дневниками, Чижик тоже подошла – красная ручка заплясала по странице: «Соколова безобразно вела себя в школе и в другое время!»

Чижик села за парту. Она была виновата в том, что всех накажут. Математичка же, прихватив школьный журнал, прошествовала к выходу, директор последовал за ней. Дверь за ними с треском захлопнулась.

Весь оставшийся день был ужасный. Тех, кто ездил в поход, по очереди вызывали в учительскую, там заставляли писать письмо с объяснениями: кто повел, куда ехали, когда вернулись. Ко всем несчастьям, их класс оставили убирать целый этаж, даже не разрешили сбегать домой, чтобы переодеться и поесть. Наконец наступил вечер. Чижик с друзьями по дороге домой обсуждали случившееся. Сашка был один-единственный, кто сохранял оптимизм.

– Посердятся и забудут, ведь им тоже неохота сидеть в классе все лето!

– Вряд ли забудут! – тихо произнес Валька.

Вернувшись домой, Чижик села за секретер и задумалась так глубоко, что не заметила, как мама вошла в комнату. Она спросила, почему Чижик так поздно вернулась, и заодно попросила дневник на проверку.

– Мама, ведь главное, что мы все здоровы! – сказала Чижик, протягивая дневник.

История с походом на озеро стала известна всем в школе. И вот странное дело: даже те, кто раньше дразнил Чижика, даже кое-какие личности из пятого «А» класса зауважали ее. Среди учителей самой отзывчивой оказалась Алевтина Михайловна. На следующий день после промывания мозгов, которое устроили математичка и директор, Алевтина Михайловна нашла Чижика во время большой перемены:

– Маша, зайди ко мне в кабинет для разговора!

Чижик последовала за ней. Вообще-то она любила кабинет биологии – на стенах большие цветные фотографии с животными и птицами, рисунки с зернами, где каждое было показано в разрезе и внутри зеленел росток. Ну и, конечно, в железном шкафу позади класса высились банки, в них сидели изумрудные лягушки, какие-то красивые пауки, пара больших бабочек, и все они выглядели живыми.

Только сейчас Чижик не разглядывала ничего, а молча смотрела на учительницу: что она скажет. Чижик немного волновалась, что Алевтина Михайловна будет ее ругать. Учителя ведь не могут иначе, даже самые продвинутые. Когда они тебя просят зайти к ним для разговора, то не жди дружеской беседы, типа как с папиным приятелем Геной. Тот мог говорить с Чижиком о всяких интересных штуках: например, о том, как однажды получил футбольным мячом по голове, да так сильно, что грохнулся на землю, и с тех пор играет только в шахматы.

– Что ты стоишь, как солдат на досмотре? Ты садись, Соколова, садись! – сказала Алевтина Михайловна и показала на первую парту.

Чижик села, понурившись:

– Это я повела всех на озеро!

– Да я догадалась! Ну ничего, у меня есть идея, как поправить положение!

– Правда?

– Завтра проведем собрание и обсудим.

– Ура!

– «Ура» кричать рано, ничего обещать не могу, но шанс у нас есть! Одна просьба: ты завтра не опаздывай на мой урок.

Чижик сказала, что ни за что не опоздает, и поинтересовалась, про что будет собрание.

– А это сюрприз! – заговорщицки ответила учительница.

Наступило утро. Чижик встала раньше, чем прозвенел будильник. Она чувствовала вдохновение и потому мчалась в школу особенно быстро. Ну вот и показался за пустырем их школьный сад, ряды яблоневых деревьев. Лепестки кружили над ними, как тысячи белых бабочек, и в воздухе пахло медом. Дядя Егор стоял на лестнице и укреплял скворечник в расщелине между двух веток. Чижик, проносясь мимо, посмотрела вверх: круглое улыбающееся лицо садовника в ореоле рыжих волос сияло как солнце. «Надо же!» – пробормотала Чижик и побежала дальше.

На первом этаже она увидела дядю Гришу. Он всегда первым приходил по утрам, мыл пол в школьном вестибюле и ровно в полдевятого открывал входные двери. Дядя Гриша стоял, опираясь на швабру, его тень на стене тоже опиралась на швабру и казалась большим медведем. «Надо же!» – опять пробормотала Чижик.

Она миновала столовую; дверь в нее была закрыта, но уже на двери висело написанное школьной кухаркой тетей Машей объявление:

«Сегодня на обед:

ПИРОЖКИ С МЯСОМ (7 КОПЕЕК),

ПОНЧИКИ С ПОВИДЛОМ (5 копеек).

КИСЕЛЬ (3 копейки)».

«Что-то сегодня все странное!» – сказала Чижик сама себе и взбежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньку с такой быстротой, что эхо не поспевало за ней. А странное все было потому, что в девять утра школа стояла совершенно пустой, не считая дяди Гриши и Чижика. Но до Чижика дошло гораздо позже, что что-то тут не так, а пока она очень торопилась в класс, где учительница биологии Алевтина Михайловна обещала сюрприз. Чижик пыталась угадать, что же это будет за сюрприз.

Класс находился в дальнем конце коридора, после него была только лестница, ведущая вниз, в подвал. Пол был такой гладкий, что в новых сандалиях легко можно было проехать два метра. Чижик достигла двери и вошла. Алевтина Михайловна была не одна: рядом с ней стоял мальчик, у его ног лежал до странности знакомый портфель. Этот портфель Чижик где-то видела. При звуке шагов мальчик повернулся, и Чижик узнала Кузю. Да, того самого Кузю Василькова, сына дяди Гены, с которым прошлым летом она хотела поиграть в конструктор, а он не хотел. Чижик иногда замечала его в школе, но избегала разговоров. Ну, во-первых, он все-таки был на два с половиной года младше Чижика, во-вторых, у Кузи вечно был такой отрешенный вид, что, казалось, он бы и не узнал Чижика, даже если бы она его окликнула. Кузя и сейчас, не обратив на нее внимания, продолжал разговаривать с учительницей. На столе лежал листок, на нем что-то было напечатано – видимо, Алевтина Михайловна давала ему задание.

В классе еще никого не было: она пришла первой. Чижик села за парту и принялась ждать. Через три минуты пришла Ленка. На ней была плиссированная юбка и белая блузка. «Чего это она так вырядилась, ведь еще не последний день?» – подумала Чижик.

Когда подруга села рядом, Чижик спросила:

– А что, разве сказали в парадном приходить?

– Да!

– Странно!

Алевтина Михайловна подняла глаза и посмотрела на девочек.

– Сейчас начнем! – сказала она.

Через минуту вошел Валька.

– Что за собрание, не знаешь? – спросил он Чижика, когда проходил мимо.

Чижик пожала плечами.

– Может, фотографироваться будем? – предположил он.

Вбежал запыхавшийся Сашка.

– Я не опоздал? – спросил он у друзей.

– Нет! Садись, Саша! – сказала учительница и продолжила говорить с Кузей.

Часы на стене показывали девять – время, когда обычно начинается урок, а в классе никого, кроме них четверых и этого Кузи, не было. Чижик осознала всю странность утра: что в школе пусто, что звонок не прозвенел. Может, она все еще спала? Чижик ущипнула себя за руку. Это не помогло. Она толкнула Ленку:

– Ленка, ущипни меня!

Ленка ущипнула Чижика. Та поморщилась:

– Ты чего так больно щипаешь?

– Ты сама попросила!

– Я тебя попросила чуть-чуть ущипнуть!

– Ты не сказала, чтобы чуть-чуть. Ты сказала…

Алевтина Михайловна поднялась, и девочки перестали спорить.

– Я хочу вас познакомить с Кузей! Ребята, я знаю, что у вас тесный кружок, но прошу вас принять Кузю в свою компанию.

Ребята удивленно переглянулись.

– А почему? – не выдержала Чижик.

– Вам вместе предстоит одно важное мероприятие. Ни один из вас в одиночку не сможет справиться с ним, но если вы соберетесь впятером, то у вас получится.

Тут уже пришла очередь удивляться Чижику: откуда Алевтина Михайловна знала про важное мероприятие и про то, что им надо собраться впятером? И вообще, что она имела в виду?

– Итак, – продолжала Алевтина Михайловна, – вам, четырем друзьям, нужен еще один, пятый, человек.

– И кто этот пятый человек? Кузя? – усмехнулась Чижик.

Учительница улыбнулась:

– Кузя!

Кузя, стоявший рядом с ней, кивнул.

Чижик снова ущипнула себя за руку с такой силой, что аж вскрикнула. И опять ничего вокруг не изменилось: она сидела в классе, перед ней стояла учительница биологии и этот Кузя, с которым теперь придется дружить. Если она не проснулась от такого щипка, значит, все происходило на самом деле. На всякий случай Чижик пихнула Ленку.

– Ленка, мы спим? – спросила она.

– Я тоже задала себе этот вопрос! – прошептала Ленка.

– Ну?

– Наверное, все-таки нет, потому что если бы мы действительно спали, то как бы мы во сне говорили?

– Ленка, иногда жизнь – как такой сон, от которого мечтаешь проснуться, а у тебя не получается! – философски заметила Чижик.

– Девочки, перестаньте болтать! Прошу внимания! – остановила их учительница и, когда они замолчали, снова начала говорить: – Я слышала про поход… И вот что я вам скажу: надо пойти и объясниться с Анной Федоровной и Петром Петровичем.

Ребята переглянулись: «Вот тебе раз, а они-то думали, что будет сюрприз!»

– Можно спросить? – Чижик почему-то подняла руку, хотя на уроках часто забывала ее поднимать и говорила прямо с места.

– Можно.

– Вы верите в гипноз?

– Главное, чтобы ты в него верила!

– А вы разве не можете поговорить с Анной Федоровной и Петром Петровичем? – выпалил Сашка вопрос, который мучил всех остальных тоже.

– Не могу, к сожалению. Вы должны все сделать сами. Так что берите Кузю и идите в учительскую! У вас должно получиться, ведь вы вместе, а это – сила, когда люди делают что-то вместе!

Алевтина Михайловна улыбнулась, и Чижик подумала, что обычные фразы, которые так часто долдонят другие учителя, звучат у Алевтины Михайловны иначе. Дети почему-то чувствовали, что ей можно верить.

– Ну, вперед и не вешать носа! – подбодрила учительница.

Они попрощались и один за другим вышли в коридор. Да, школа была пустой. Они снова переглянулись и, не сговариваясь, двинулись вдоль молчащих классов.

– Чего делать-то будем? Ты знаешь, что говорить? – спросил Сашка, когда подошли к дверям учительской.

Но было уже поздно: Чижик успела постучать. Из-за двери донеслось недовольное «Войдите!».

Ребята один за другим вошли в кабинет и остановились. Шторы на окнах были опущены, горела настольная лампа. Кирпич сидел за столом, перед ним высилась стопка школьных табелей, которые он, видимо, подписывал. Рядом на тарелке лежал бутерброд, от которого шел сильный запах колбасы. Этот бутерброд выглядел так, как будто Гулливер сел позавтракать: он был сделан из половины батона, поверх лежали два слоя колбасы, сыр, и все это сверху было полито майонезом и ярко-желтой горчицей.

Худшее время прийти к директору невозможно было выбрать: он не любил, когда ему мешали есть. Он посмотрел на вошедших школьников таким взглядом, как будто к нему ворвалась шайка бандитов, и придвинул тарелку с бутербродом поближе. Так вот точно делает пес, который грызет мозговую кость, и тут входит кто-то. Он тогда придвигает кость ближе, кладет на нее лапу, и на морде у него появляется ясно читаемое выражение: «Не отнимешь!» Куда девался тот улыбчивый директор, который выходил с ребятами на перемене во двор, шутил, рассказывал анекдоты? Не зря Чижик не верила директорским улыбкам. Такие сладкие улыбки чаще всего на лице тех, кто скрывает что-то! Да, в плохой для себя момент они пожаловали к Петру Петровичу Кирпичеву. Но поменять что-то не было возможности, и, значит, оставалось действовать по ситуации.

– Ну? – спросил директор, уставившись на робко переминающихся в дверях ребят.

– Баранки гну! – проворчал Сашка себе под нос, но директор услышал, и недовольная морщина пролегла поперек лба.

Чижик сделала пару шагов вперед:

– Приятного аппетита, Петр Петрович! Вы столько сил тратите на нас, что мы очень рады, когда вы подкрепляетесь! Спасибо вам за то, что сохраняете в своем истощенном трудами организме энергетический ресурс!

Кирпич нахмурился.

– Почему вы не на уроке? – спросил он и неожиданно икнул.

– Петр Петрович, – продолжала Чижик, – ваш мозг работает с такой силой, что каждый день вы теряете столько же калорий, сколько теряет бегун на длинной дистанции. Столько же теряют только чемпионы мира по шахматам. Вы так похудели в последнее время от того, что приходится руководить школой. Этот большой труд изнурил ваши мышцы на лице, на руках и ногах. Не исключено, что труд директора нанес тяжелый урон вашему большому сердцу! Оно болит за нас за всех днями и ночами.

От удивления Кирпич откинулся в кресле и еще раз икнул.

– У вас изжога? – участливо спросила Чижик.

– У меня из рота! – ответил директор, икая. – По какому тут поводу вы пришли ко?.. – Он не договорил и икнул еще раз, гораздо громче.

Чижик еще ближе подошла к его столу.

– Петр Петрович, тут вот какая история, о которой я бы хотела рассказать вам для вашей же пользы…

Кирпич недовольно покосился на Чижика и снова икнул. На этот раз громкий звук, вырвавшийся изо рта, сильно походил на хрюканье.

Чижик замерла.

– Хрю! – сказал Кирпич.

– Что вы сказали?

– Хрю!

– Не поняла, простите?

– Хрю, хрю… Черт! Хрю вас! Идите! Все! Идите! Хрю-хрю!

– Петр Петрович, мы бы хотели летом поехать в лагерь на море, а не торчать в школе! Вы не против, чтобы и мы отдохнули, и вы тоже, Петр Хрюкович?

– Хрю, вон из кабинета! Всё! Хрюхрю.

Кузя подошел к Кирпичеву и протянул какую-то бумагу. Это был тот самый лист, который Чижик видела в классе на столе у Алевтины Михайловны и приняла за задание. На листе было напечатано: «Следующие ученики переведены в шестой класс с отличной успеваемостью и поведением…» Далее шел список имен-фамилий всех участников похода на озеро. Снизу под письмом стояло имя директора школы, и рядом было оставлено место для подписи и печати.

– Подпишите!

Директор вопросительно поднял брови:

– Хрю?

Кузя четко повторил:

– Подпишите, Петр Петрович, и штамп не забудьте!

Похрюкивая от недовольства, директор подписал документ и поставил печать.

– Хрю-хрю! – провизжал он и показал пальцем на дверь.

– Тихо! – сказал Кузя и взял с директорского стола подписанную бумагу с большим штампом.

Валик помахал рукой.

– Ну, мы это, пошли. А вы, Петр Петрович, позвоните врачу. Сейчас в городе ходит новый вид свинки. Очень много случаев!

Ребята вышли из кабинета. К этому времени школа начала заполняться, и все шло как обычно: учителя входили в классы, школьники садились за парты, все казалось совершенно нормальным. Наконец и звонок прозвенел, опустели коридоры и лестница, поэтому никто, кроме сторожа и садовника, не видел, как к школе подъехала скорая помощь. Из нее вышли два санитара, поднялись на второй этаж и через какое-то время вывели, ведя под руки, бледного директора. Губы его тряслись, но при этом он продолжал громко хрюкать на санитаров.

Солнце начинало клониться к закату, когда ребята принялись копать возле третьего гаража. Идущие в этот час с работы жители пяти дворов были немало удивлены видом стоящих по колено в земле трех мальчиков и двух девочек. Лица ребят покрывала пыль. Это было уже третье по счету место, где искали чемодан.

– А я вам говорю, что мы его зарыли не здесь, а там! – Чижик показала на рытвину рядом с оградой, где начинался новый ряд гаражей.

– Ну хорошо, давай будем там копать! – вздохнул Валик.

Он поднял с земли лопаты, одну протянул Сашке.

– Зачем он вообще нужен? Ведь ерунда в нем какая-то, в вашем чемодане! – проворчал тот.

– Совсем не ерунда! – возмутилась Чижик. – Я знаю, что плитки содержат тайные записи.

– Откуда ты взяла все это?

– Я видела их в лаборатории!

– И лаборатория твоя – ерунда! – буркнул Сашка.

– Совсем не ерунда! – поддержала Чижика Ленка.

– Ладно, давайте откопаем и проверим, что там! – примирительно сказал Саша и, поплевав на руки, принялся рыть.

На предполагаемом пятачке они опять ничего не нашли. Забросав яму и попрыгав сверху, чтобы земля утрамбовалась, работники сели на скамейку под тополями. Все изрядно устали, всем хотелось пить.

– А может, ну его и айда – искупаемся в озере? – предложил Сашка.

Чижик упрямо помотала головой, и, как ни странно, Кузя поддержал ее. Они снова взялись за лопаты и копали еще час. Руки покрылись мозолями, головы гудели от жары. Работы оставалось невпроворот к тому моменту, когда солнце начало падать за край холма.

– Лена, домой! – прокричала с балкона тетя Валя.

Ленка попрощалась, потом ушли Сашка с Валиком. С Чижиком остался только Кузя. Вспомнив, что он живет в дальнем доме возле леса, и чувствуя ответственность, Чижик решила отвести его домой.

Они тронулись в путь.

– А я в спортивный лагерь скоро поеду! У моря! – похвасталась она.

– Классно!

– Там рядом археологические раскопки!

– Правда? А что копают?

Чижик стала рассказывать про скифские курганы, и обычно молчаливый Кузя задавал вопросы, что страшно льстило Чижику – наконец-то получилось его заинтересовать! За разговорами о курганах дошли до дома. Чижик стала прощаться:

– Ну ладно, завтра на том же месте встретимся и начнем по новой?

– Ага!

– Ну, пока!

– Пока!

Чижик тронулась в обратный путь. В ее намерения входило сразу отправиться домой. Ведь мама с папой ждали. Бывали случаи: когда Чижик задерживалась где-то, мама почему-то начинала беспокоиться. Вместо радости при появлении Чижика она, казалось, расстраивалась еще сильнее. «Нашлась! – восклицала тогда мама. – Ну скажи, почему ты меня заставила три часа метаться по квартире?» Вопрос вызывал у Чижика искреннее удивление, ведь она ничего такого маму не заставляла делать. «Мама, это была не я!» – «А кто – Пушкин?» – спрашивала мама, громко чмокала Чижика в щеку и прижимала к себе с такой силой, будто Чижик собиралась убежать. Она не возражала, чтобы мама ее обнимала: от маминого кухонного фартука вкусно пахло жареной картошкой, и Чижик понимала, что очень голодна и, в принципе, вообще рада, что уже дома.

Думая обо всем этом, Чижик торопилась домой. Она свернула в переулок у лаборатории. И тут взгляд уткнулся во что-то странное: железные ворота были закрыты не до конца, осталась небольшая щель – видимо, охранник неплотно задвинул на них щеколду. Пробираясь вдоль стены, она незаметно проскользнула во двор. Замечательная мысль пришла ей в голову: магические подсолнечные семечки помогут ей вспомнить, где они закопали чемодан! В теплице стояла темень, и она не сразу нашла подсолнухи. Только когда глаза привыкли к темноте, она увидела их. С тех пор как она здесь была, они стали еще выше. Чижик взяла в углу стремянку и встала на нее, чтобы не ломать цветок. Наконец горсть семечек легла в карман. По дороге Чижик съела четыре семечки.

В ту ночь ей снилось, что она копает яму у гаражей. Зато под утро ей приснилось нечто настолько странное, что она села в постели и долго соображала, что бы это могло означать. Чижику приснилось, что она понимает язык животных и птиц. Даже не просто понимает, а прямо разговаривает с ними. Вообще-то ее заветной мечтой было однажды, когда она вырастет, создать зоопарк и взять в него всех зверей, которым нужна помощь. В ее видениях зоопарк был не такой, где звери сидят в клетках… Во-первых, он будет находиться на острове, со всех сторон окруженном водой, и будет принадлежать ее зверям и ей. Во-вторых, в гавани будет стоять корабль скорой помощи, чтобы выплывать по вызову. В-третьих, все-все на острове будут жить вечно. Чижик держала в тайне свой остров бессмертия, и только Ленка знала о нем, потому что Чижик планировала ее тоже взять туда – конечно, в качестве заместителя. Но это все предполагалось сделать в будущем – поди знай, сколько еще им было расти и учиться биологии и другим предметам до того, как они приобретут свой остров в океане.

«А вдруг это вещий сон?» – подумала Чижик. Она решила провести опыт – поговорить с Шустриком. Чижик нашла его спящим.

– Вставай! – сказала она тихо.

– Ну ладно, – проворчал он и поднялся. – Что случилось-то?

– Слушай, Шустрик, мы с друзьями зарыли важный чемодан у гаражей. В нем важные штуки.

– Ну?

– Мы не может теперь найти место, где зарыли чемодан! У тебя хороший нюх, возьмешь след?

– Я – кролик, а не собака! И вообще, можно было до утра подождать с такой новостью.

– Ну и спи!

Чижик оставила его спать. Ей вдруг страшно захотелось пить. Она пошла на кухню и налила себе стакан молока. Она стала пить, но жажда не утолялась. И тут Чижик проснулась. Значит, это был сон во сне и она доспала до рассвета. Сквозь занавеси она видела бледный розовый свет – на дворе зачиналось летнее утро. Из кухни доносился звук льющейся воды – наверное, мама собиралась делать чай. Будильник еще не звонил, но Чижик вспомнила, сколько ей с друзьями сегодня предстоит, и стала собираться в школу.

– Куда это ты? – спросила мама удивленно.

– В школу!

– А чего так рано?

– Просто так!

Чижик наскоро съела бутерброд с сыром, выпила сладкого чая и сбежала по лестнице.

Во дворе было пусто-пусто. Кто-то ее окликнул, Чижик обернулась, увидела Ленку и помахала ей. Ленка подошла с задумчивым видом:

– А ты чего так рано?

– Я так просто. А ты чего?

– И я так просто!

Чижик кивнула, посмотрела на подругу:

– Пойдем?

– Давай.

– Может, там уже наши есть?

– Да, пошли! – сказала Ленка.

Они не сдвинулись с места. Ленка продолжала о чем-то думать. Она сказала:

– Как думаешь, что будет, если Арфа узнает про директора и про табели? Накажет?

Чижик на это ответила, что они и так уже наказаны математичкой, но Ленку это не убедило. Чижик тогда вспомнила, что говорил папа, когда в институте случался переполох. Он рассказывал маме, и Чижик мало понимала детали разговора, но кое-что она улавливала: «Начальник института забодал… Требует годовой отчет, а у нас сейчас запарка: сдаем во втором квартале три дома, на которые этот же козел урезал нам бюджет…» Мама тогда страшно пугалась: «Юра, он ведь может распустить весь отдел». Папа в ответ произносил загадочную фразу: «Аллочка, нам нечего терять, кроме своих цепей». Чижику всегда представлялось, что у папы в отделе есть какие-то цепи, которые время от времени теряются.

– Ленка, нам нечего терять, кроме папиных цепей! – сказала Чижик.

– А какие у него цепи? – спросила Ленка.

– Какие цепи? Эх, Ленка, если бы я знала!

Слово за слово девочки дошли до гаражей. Там они попутно проверили, на месте ли их лопаты. Лопаты лежали в закутке, старательно закиданные сухими яблоневыми ветками, которые ребята натащили из школьного сада.

– Если бы еще мы знали, где копать! – вздохнула Ленка.

И тут Чижик вспомнила, что забыла сообщить самое главное.

– Знаешь, Ленка, я вчера пролезла во двор лаборатории и еще набрала подсолнечных семечек!

Ленка просияла:

– Да ты что! Дай мне тоже!

– Обязательно дам! У меня тут на всех хватит! – Чижик показала на коробку, в которую пересыпала утром ценные семечки. – Только давай мы это сделаем после уроков. А то мне кажется, что их действие короткое, – жаль расходовать просто так на какие-то уроки!

– Ладно! – ответила Ленка, явно повеселев.

– Здорово, что сегодня последний день! Только бы, правда, Арфу уболтать! Забодала совсем.

Как и было сказано, это был последний день накануне летних каникул. Во всех других классах учителя всех уже отпустили, двери хлопали, группы школьников вываливали во двор, слышались разговоры, смех. Фролов из пятого «Б» ударил портфелем по голове Селецкого, тот запустил в него яблоком – было весело. Потом прошли старшеклассники: Грибанов нес портфель Моховой. На ней были белые лаковые туфли на каблуке. Только на втором этаже за закрытыми дверьми сидели двадцать восемь учеников 5 «В» класса. Солнечные лучи напрасно звали ребят на улицу, птицы напрасно свистели в яблоневом саду. Нет, не любила Арфа пятый «В» класс! Иначе бы не дала им решать сегодня столько задач. Иначе бы не привела и не посадила Зельду рядом с собой. Хитрая собачонка сторожила, чтобы кто-то из учеников не передал другому шпаргалку. Пока класс решал задачи, Арфа занималась делом. Выражение лица математички внушало опасения. Очень недобро поблескивали глаза за квадратными очками. Арфа просматривала табели и сличала выставленные директором отметки с теми, что были в школьном журнале. Чувствуя недоброе, ребята торопились решать задачи, чтобы закончить до назревающей катастрофы. За пять минут до звонка произошло то, чего они опасались.

Громыхнул стул. Арфа встала перед классом, щеки ее дрожали.

– Кто подделал отметки в табелях? И подпись Петра Петровича? Я аннулирую все табели!

Класс зашумел:

– Анна Федоровна, почему? За что?

– Те, кто провинились, знают почему! Их и спросите!

Кто-то всхлипнул. Это была Хорошевская. Потом еще раздался чей-то плач. Все обернулись и увидели, что плачет Ритка. Ее мама летом обещала повезти в Москву, чтобы там ходить на всякие концерты. Они должны были остановиться у маминой подруги, знаменитой пианистки. Ритка об этом мечтала и говорила в последний месяц так много, что надоела всем. И вот теперь она плакала, слезы текли из ее глаз в три ручья.

– Что делать-то будем? Давай, Чижик, ты Арфу загипнотизируешь! – шепотом предложила Ленка. – Ну, как директора вчера? Пусть хрюкает, а?

Кстати, в школе поговаривали разное про внезапную болезнь директора. Кто-то утверждал, что на Кирпичева упал с крыши настоящий кирпич и теперь директор лежит в больнице с сотрясением мозга. По другой версии, Петра Петровича покусала бешеная собака. В любом случае Кирпич отсутствовал. Но Чижик чувствовала, что на Арфу, которая находилась в состоянии кипящего чайника, тот же метод не подействует, и она сказала об этом Ленке.

Ленка понурилась:

– Жаль! Теперь точно никто никуда не поедет!

– Ленка, я что-нибудь придумаю.

Чижик уже готова была сказать Арфе, что это она повела ребят в поход. Она подняла руку, готовясь признаться во всем. Вообще, самое трудное в жизни иногда не правду сказать, а именно – не сказать ее. Чижик в очередной раз в этом убедилась.

Дверь открылась.

– Кузя! – воскликнуло несколько человек хором.

Да, это был Кузя, а рядом с ним стоял огромный мохнатый пес Арчил – помесь эрдельтерьера с дворнягой. Арчил радостно гавкнул, как бы здороваясь со всеми. Зельда выскочила из-под стула.

Арфа наконец обрела дар речи:

– Что такое? Что здесь происходит, Васильков, а? – Она протянула руку и грозно двинулась к Кузе.

– Я по срочному делу!

– Какому делу?

– Дело такое, Анна Федоровна, мы потеряли одну вещь. Очень важную. Она находится под землей, и нужна небольшая собака, чтобы пролезть. Зельда бы подошла!

– Да что же это за вещь?

– Хорошо, я вам все скажу! Это – чемодан!

– Какой еще чемодан? – Математичка нетерпеливо постучала пальцами по парте.

– С документами исключительной секретности. – Кузя сделал серьезное лицо. – Так вот, я зашел за собачкой, Анна Федоровна, чтобы она пошла с нами. Не одолжите Зельду, а то мой песик не пролазит в нору?

– Что? С кем это – с вами?

– С Машей Соколовой, Сашей, Валиком и Ленкой. Это очень важно!

Арфа ошалело посмотрела на Кузю:

– Да здоров ли ты, Васильков?

– Я здоров, Анна Федоровна! Спасибо за заботу! А вы?

Ребят в классе душил смех. Они вовсю старались сдерживаться, затыкали рты, но тут кто-то громко захохотал. Арфа обернулась, увидела красные лица, смеющиеся глаза.

– Зельда останется здесь. И все, кто в классе, останутся. Выйди, Васильков, и закрой дверь с обратной стороны.

– Ладно. Пойдем, Зельда! – сказал Кузя, обращаясь к собачонке.

– Ни в коем случае! – сказала Арфа.

Зельда в ответ тявкнула и повернулась к Арфе спиной, всем видом показывая, что готова следовать за Кузей.

– Зельда, на место! – проорала Арфа.

Зельда шла за Кузей.

– А я тебя в сумку посажу, ты же любишь в сумочке сидеть? – проговорила Арфа более мягким голосом.

Она все еще не верила своим глазам. Да и кто бы поверил? Весь класс высыпал к дверям. Кузя пошел по коридору, и две собаки – большая и маленькая – бодро последовали за ним.

– Зельдочка, куда ты? Сейчас же вернись к маме! – вскричала Арфа.

Зельда приятно удивила ребят тем, что опять даже не повернулась в ответ на Арфин крик. Чувствуя, что ее сокровище, единственное живое существо, которое ее любит, вот-вот скроется из виду, Арфа затрусила следом. Она обещала Зельде гостинцы. Она пыталась поймать Зельду, но Арчил встал у нее на пути и так оскалил зубы, что Арфа попятилась.

Математичка наконец не выдержала:

– Зельда, сейчас же иди сюда!

Зельда оставалась на месте, и Арфа обратилась к Кузе:

– Васильков, я тебя накажу!

– Почему?

– Апчхи… – сказала Арфа. – Апчхи, апчхи. У меня на него аллер… Апчхи! – громыхнула Арфа.

– Анна Федоровна, может, воды хотите? – спросила Чижик.

– Соколова, признайся, что это ты все устроила! Я сейчас пойду в учительскую, сяду там на телефон и не слезу, пока не дозвонюсь твоим родителям! Какая наглость! – пригрозила она и снова чихнула с вызывающей силой.

Чижик даже вынужденно закрыла уши. Потом она потихоньку открыла только одно ухо и покачала головой.

– Анна Федоровна, может, пора нас отпустить? Все другие учителя уже всех отпустили!

– Соколова! Апчхи! Апчхи!

Арфа стояла посреди коридора и подавала руками сигналы, похожие на те, которые подают моряки на тонущем корабле. Чижик видела такой фильм: там пираты стреляли из пушек и попали в боковину корабля, и этот корабль страшно накренился. Арфа тоже накренилась под залпами собственного чиха. Иногда между залпами ей удавалось вставить слово.

– Я подожду у гаражей! – сказал Кузя ребятам, стоящим у Арфы за спиной и давящимся от смеха.

Зельда пошла за ним.

– Куда он повел Зельду? – взрыдала Арфа.

– Она поможет искать чемодан! – ответила Чижик.

– Какой – апчхи – чемодан?

– Важный чемодан!

– Я не разрешаю!

– Анна Федоровна, – обратилась Чижик к учительнице, – будьте здоровы! Так мы свободны? Можем идти?

– Уходите все! Только знайте, что вы своим – апчхи – поведением разбиваете мое сердце.

– Анна Федоровна, а вы разбиваете наши сердца! Мы мечтали о каникулах, а вы наши мечты разрушаете! Давайте по-мирному закончим? Отдайте нам наши табели, а?

– Возьмите ваши – апчхи – табели!

– Можно, чтобы все взяли?

– Апчхи. Да!

– Вы не обманываете?

Нет, Арфа не обманывала. Чижик беспрепятственно взяла со стола всю стопку табелей с отметками за год и подняла ее в воздух. В этот момент все почувствовали, что вот и пришли каникулы. Солнце засияло в коридорных окнах ярко-ярко, стало вдруг радостно жить. Ребята высыпали во двор, где ветер кружил тысячи белых лепестков. Скворец в новом скворечнике, построенном дядей Егором, выпятив грудь, сказал «лето» и залился звонкой песней, так что веточки вздрогнули.

Чижик, как будто проснувшись от длинного сна, вдруг закричала:

– Эй, Валик, а ведь чемодан мы зарыли у первого гаража!

Валик хлопнул себя по лбу:

– А ведь точно!

Они догнали Сашку с Ленкой.

– Мы вспомнили, где зарыли чемодан!

– Где?

– У первого гаража.

Во дворе стоял Кузя, прислонившись к дереву, чтобы не очень маячить. Собаки носились по лужайке.

– Эй, Кузя! – позвала Чижик.

Кузя обернулся.

– Чего?

– Мы вспомнили, что чемодан с пластинками у первого гаража.

– Я знаю.

– Откуда?

Кузя достал из кармана что-то, и они увидели пластинку – точно такую, как в чемодане.

Чижик с Валиком переглянулись.

– Что же ты молчал?

– Я же за тем и пришел в школу!

Кузя пошел впереди, Арчибальд побежал следом, Зельда последовала за ним. Замыкала шествие Арфа, выбежавшая вслед за ними из школы, – она обещала Зельде, что никогда-никогда не будет сажать ее в сумку.

Ребята знали, что все у них получится: они найдут секрет долголетия. И еще они просто были счастливы, потому что они были вместе, у них были каникулы, на дворе стояло лето.

Лето – это первое по-настоящему горячее солнце, это просохший асфальт, по которому классно гонять на велосипеде, и если поехать быстро-быстро, то ветер приятно обдувает тебя – не хуже вентилятора. Еще летом рисуют классики и потом прыгают на одной ноге по квадратам.