Вывалившись в неудобной длинной дублёнке из автобуса, Лиза огляделась. Она стояла на краю какой-то затерянной в снегах деревни, вокруг метались зимние вихри, трещали ветки деревьев, и свет горел только в домике, что примостился внизу. Согласно сбивчивым объяснениям не очень трезвого водителя такси, Данила вышел именно здесь. Лиза огляделась в поисках спуска и увидела чуть поодаль подобие дорожки, прорубленной в высоком насте. Кое-как дотащив модный чемодан, у которого уже давно замёрзли и не крутились колёсики, Лиза с ужасом посмотрела на круто вьющуюся вниз полосу тропы. Она сделала первый неуверенный шаг, поставила позади себя чемодан и сразу же поскользнулась. Она упала на свой багаж, и окрестности окрасились истошным женским визгом. Лиза летела на чемодане, как на санках, ледяной ветер резал глаза, снег набивался в рот и ноздри. Остановилась она только тогда, когда во весь опор влетела в мягкий, недавно собранный сугроб у порога дома. Лиза барахталась в снегу, когда на него упал прямоугольник света, и на пороге появился изумлённый Данила.

— Лиза? — промолвил он, глядя на пытающуюся встать девушку.

— Нет, — Лиза крепко выругалась, — летучий голландец любви. Лиза, кто ещё?! Только я умею так вляпываться.

Лиза встала, но, сделав следующий шаг, запнулась о ручку многострадального багажа и упала прямо в объятия Данилы.

— Откуда ты здесь? — всё ещё не веря в происходящее, промолвил Данила.

— С этой, — Лиза снова перешла на лексикон сапожника, — горки.

— Ничего не понимаю.

— Всё просто. Если бы я тебя не нашла и не сказала, что я тебя люблю, то, наверное, мне бы казалось, что я в жизни чего-то не сделала. Я не знаю, питаешь ли ты ко мне хоть какие-то чувства, но переночую я явно у тебя.

— Я очень рад, что ты здесь. Но ведь я твоей маме оставил номер телефона… Я надеялся, что ты мне позвонишь.

— Сюрприз! — саркастично заметила Лиза. — С мамой я потом разберусь, она дала только адрес. Можно я войду в дом? Я уже себя всю отморозила.

Данила с Лизой скрылись за дверью деревянной избы, перед окном начали мелькать тени, потом стало видно, что мужчина обнял девушку, что-то ей сказал и прижал к себе. Морозная ночь закружила их пристанище в танце белых покрывал, ветер завыл песню о своих путешествиях, и под сенью этого ночного представления никто не заметил непрошеного гостя, который наблюдал за избушкой из-под прикрытия стоящего неподалёку леска.

Убедившись, что его точно не увидят, наблюдатель развернул снегоход и с выключенными фарами уехал вглубь леса, уверенный в том, что следы точно заметёт сильная метель. Человек пересёк широкое, полностью заваленное ночной мглой поле, выехал на дорогу и по обочине добрался до небольшой деревушки. Здесь он остановился возле единственного жилого домишки, откуда из трубы валил дым и, отряхнувшись от снега, вошёл внутрь.

— Она приехала, — с порога сказал мужчина.

— Проходи, грейся, — отозвался высокий женский голос. — Если бы ты знал, как мне надоело собирать всё воедино. Но у нас одна цель, и мы должны всё завершить вовремя.

Штормовое предупреждение распугало жителей и разогнало по домам, все местные знали, если объявляют красный уровень опасности, то это не шутки: лучше убраться, запереть наглухо окна и не высовываться. Даже тем, кто припозднился, лучше было искать укрытие, нежели двигаться к дому, потому что по дороге могло случиться всё что угодно, от упавшей на голову вывески до удара молнии.

— Светлана Ивановна, давайте где-нибудь спрячемся, — вытирая мокрое лицо, вторила молодая девушка, глядя в спину упорно идущей вперёд пожилой даме.

— Неля, не трусь. Нам до дому осталось всего ничего. Где ты предлагаешь сидеть? Под деревом, что ли? — пытаясь поймать полы дождевика, гаркнула женщина, даже не поворачиваясь к своей спутнице.

— Далась вам эта дача, — процедила сквозь зубы девушка.

— Да, далась. Мне, Неля, дались с таким трудом купленные парники, а сейчас ветер все двери разломает, дождь побьёт посадки. Вам молодым не понять, вот Виталик жаловался, что ты совсем готовить перестала.

— Начинается, — раздосадовано сказала девушка.

Женщины вышли на открытую местность, и ветер утащил с собой её последние слова. Дальше спутницы шли молча, пытаясь противостоять разгневанной стихии. Вдруг Неля чуть ли не влетела в спину резко остановившейся женщины.

— Светлана Ивановна, что вы? — спросила она, обходя её сбоку.

— Нель, чё-то не пойму, что там впереди? — недоверчиво спросила женщина.

Неподалёку, там, где тропинка упиралась в потрескавшуюся асфальтированную дорогу, возле столба с фонарём стояла женская фигура. Одна её рука была примотана колючей проволокой к шершавому бетонному основанию, вторая крепилась к деревянному обрубку, торчавшему из земли, ранее служившему опорой для электрических проводов. Безвольное тело было замотано в намокшую белую тряпку, полы которой барахтались вместе с ветром в набежавшей под ноги луже, мокрые волосы девушки свисали жидкими прядями, полностью закрывая её лицо.

— Что это, Светлана Ивановна? — дрожащим голосом спросила Неля.

— Не ной. Быстро звони участковому, — строго сказала женщина. — Он на соседней улице живёт. А мы с тобой пока просто здесь постоим, — напряжённо вглядываясь в темноту, сказала женщина.

Когда машина Стефани въехала в Карельск, была глубокая ночь. Ветер рвал в клочья натянутую до предела струну тишины, ломал ветки, разбрасывая их по улицам, плескал высокими волнами на пирс, гонял в высоте неба чёрный смог грозовых туч.

— Где мы можем их найти? — спросила Стеф притихшую Софью.

— Мне пришло гневное сообщение от арендодателя, так что оттуда они съехали. Наверное, в общежитии, — бесцветным голосом отозвалась Соня. — По крайней мере, они перебрались жить туда.

— Адрес знаешь?

Софья молча набрала адрес на навигаторе, включила маршрут и снова откинулась в кресле, глядя на мечущиеся перед капотом вихревые потоки дождя.

— Как ты? — уже не первый раз за поездку спросила Стефани.

— Плохо. Странно. И очень непонятно.

— Пройдёт, — ответила Стеф и припарковалась возле серого здания общаги. — Сюда? — кивком спросила она.

— Да. На второй этаж. И ещё придётся преодолеть преграду в виде вахтёрши, — растянув уголки губ, сказала Софья.

— Ничего. Преграды мы умеем либо преодолевать, либо обходить.

Стефани втащила тяжелое тело большого внедорожника на парковку, заглушила двигатель и, повернувшись к Софье, сказала:

— Такая у нас работа. Я была против, чтобы тебя брали без опыта, без протекций, кроме той, что ты знакомая Ко́лина. Но он настоял. А я знала, что такой момент рано или поздно наступит. Теперь придётся идти до конца и, если ты наивно думаешь, что сможешь сбежать после того, как всё закончиться, я тебя разочарую. Я и сама пыталась, — туманно сказала она и вышла из машины.

Ветер моментально вцепился в её короткую чёрную куртку, широкие тёмные штаны, раскачивал тяжёлый хвост тёмных волос, торчащий из-под люверса бейсболки. Стеф взяла из багажника небольшой, но объёмный рюкзак и направилась к входу в общежитие. А Софья подумала о том, что для неё было странным то, что до этого момента абсолютно чужой человек стал заботиться о ней. Стефани привезла ей сменную одежду, даже завезла в какой-то мотель, чтобы Софья могла привести себя в порядок и принять душ, потом они молча пообедали и двинулись в путь. И Соня поймала себя на мысли, что она даже не спрашивала Стеф, куда они едут, она просто знала, что возвращается в Карельск.

К тому времени, как Софья добрела до входа в общежитие, вахтёрша уже гостеприимно раскрывала всегда запертые на ночь вторые двери.

— Может помощь какая нужна?

— Нет, Вероника Степановна, спасибо, — слегка улыбнувшись, сказала Стеф. — Отдыхайте.

Пройдя мимо расплывающейся в улыбке женщины, девушки устремились наверх.

— Вы знаете какие-то волшебные слова? — спросила Софья.

— Иногда вежливость тождественна свободно конвертируемой валюте, — ответила Стефани и остановилась перед дверью. — Сюда?

— Да, здесь Егор живёт, — проговорила Софья и поправилась, — полковник Малинин.

Стефани через плечо мельком взглянула на Соню и, на секунду задержав на ней оценивающий взгляд, постучала в дверь.

— Ну кто там? — через тонкую створку послышался недовольный голос Малинина.

Когда мужчина раскрыл дверь, Стефани, не дожидаясь приглашения, вошла внутрь, быстро нашла выключатель, пристроила сумку на стул и глянула на Малинина. Он несколько секунд сонно созерцал её, затем смахнул ладонью дремоту с лица, утопил зевок в кулаке и удивлённо произнёс:

— Стефф?

— Привет, Егор.

— Я даже не знаю, удивляться или нет тому, что произошло и как ты здесь оказалась, — Егор перевёл взгляд в коридор и заметил всё ещё стоявшую в сумраке коридора Софью. — Соня?

— Давайте уже закончим вечер встреч, — сказала Стефани. — Потом будем обниматься, объясняться и вытирать счастливые слёзы. Сейчас, как я понимаю, у нас есть одна общая проблема, — Стефани стянула куртку и, пристроив её на спинку стула, продолжила: — Кто-то, кроме тебя, ещё участвует в расследовании?

Малинин жестом пригласил Софью войти внутрь и, прикрыв за ней дверь, повернулся к Стефани.

— Стеф, прошло пятнадцать лет с нашей последней встречи, и я даже ничего о тебе не слышал, а теперь ты заходишь и с порога начинаешь допрос. Не крутовато?

— В самый раз, Егор. Насколько я знаю, времени до ритуала ям в обрез, так что некогда размениваться на сантименты. На все вопросы я тебе отвечу потом за стаканом отборного вискаря, а пока, чтобы не возникало лишних вопросов, я тебе скажу, что я являюсь одним из соучредителей института метафизики, — Стеф взглянула в упор на Малинина. — И тебе решать, будешь ли ты дальше упорно отказываться от любой сторонней помощи, или мы все вместе примемся за работу. Этот противник не просто силён. Ямы… Как тебе объяснить… Они другие. Это нужно понять и принять, иначе если ты будешь идти проторенной дорогой и расценивать их, как обычных чокнутых последователей некоего культа, то до октября будет крайне много жертв. А потом они утопят это место в крови.

В этот момент в дверь постучали. Малинин, всё ещё находясь под впечатлением от неожиданной встречи, нажал на ручку и взглянул на взъерошенного Мамыкина.

— У тебя телефон выключен, — хриплым от недавнего, резко прерванного сна сказал Мамыкин. — Многолюдно у тебя, — заглядывая внутрь, проговорил криминалист.

— Что случилось?

— Труп!

— Понятно. Напомни, а мы в Карельске на каждый труп выезжаем?! — зло гаркнул Малинин.

— Нет, но если это труп девушки, примотанный к столбу колючей проволокой, то местные решили, что нам будет полезно поприсутствовать.

Малинин медленно перевёл взгляд на Стефани, та встала, снова натянула куртку и сказала:

— Ко мне в машину поместятся, кроме Софьи, ещё три человека.

— Значит, ко мне остальные, — буркнул Малинин. — Поехали. Хорошо, что отъезд Дениса до утра отложили.

— Мне вообще-то там делать нечего, — криминалист передёрнул плечами. — Такая буря, что и следов-то никаких не осталось, наверное.

— Ну вот на месте и проверишь. Рудик, собери остальных, мне с девушками нужно организационные вопросы решить.

— Считай, что я после уменьшительно-ласкательного Рудик уже ничего не слышал, — проворчал Мамыкин и побрёл по коридору обратно.

Малинин аккуратно прикрыл дверь и с плохо скрываемой злостью проговорил:

— А я что приглашал тебя на место происшествия?

— Мне не требуется твоё приглашение или содействие. А вот тебе оно необходимо. Все мои визиты согласованы даже не с твоим начальством. И поверь, мной крутить так же, как Софьей, у тебя не получится. Я в этой жизни наяву видела такое, что тебе, Егор, даже в страшном сне под грифом секретно не привидится. И мои документы открывают дорогу к любым расследованиям, — Стефани полезла в карман и вытащила оттуда корочку, затянутую в чёрную кожу. — Я внештатный консультант «МАБОРП» — Международной ассоциации по борьбе с оккультными и ритуальными преступлениями.

— Чего? — уставший мозг Малинина начал потихоньку просыпаться, но чуждая верованиям и воззрениям полковника информация воспринималась крайне тяжело.

— В интернете посмотришь, — отрезала Стефани. — Поехали!

Резко поднявшись со стула, Стефани вышла в коридор, Софья немного задержалась, потом глянула на Малинина и тоже потянулась на выход.

— Вот так, Малинин, тебя ещё никогда не размазывали, — пробурчал себе под нос полковник, оставшись один. — Старею, наверное.

Прибыв на место происшествия, следственная группа пробралась через полицейских Карельска, старавшихся не смотреть в сторону прикованного к столбам тела. Буря с каждой минутой только усиливалась, дождь шёл стеной и в тёмной неразберихе ночи уже ничего не было видно, исключая места, высвечиваемые фонарями. К машине Малинина подбежал местный участковый и дробно постучал в боковое стекло:

— Здравствуйте! Вы Малинин?! — громко спросил мужчина, стараясь перекричать рёв бури.

— Я. Что у вас здесь?

— Хрень какая-то, простите, ерунда. У меня там в своём доме сидят две очевидицы, — путаясь в словах, ответил человек. — Они нашли. Я возвращался здесь домой, точнее, на дачу, кое-что забрать надо было. По этой дороге, часов в шесть это было, сегодня короткий день и часть работы с собой взял, ну и на дачу по дороге заехал, — видимо, оправдывая раннее возвращение, кричал участковый. — Здесь точно никого не было. А они шли часов в восемь, Светлана Ивановна с Нелей пошли парники закрывать. Неля — это невестка её. Они в доме.

Малинин на этой фразе покачал головой и обернулся на сидевшую на заднем сиденье Унге.

— Я тебя очень прошу, займись ими и найди для жаждущего работы участкового занятие.

— Да, Егор Николаевич. Немедленно, — Унге поморщилась, взглянув в окно, натянула на голову капюшон от непромокаемой куртки и, двумя руками выталкивая дверь, вышла наружу. — Следователь Унге Алас, — представилась она местному представителю закона, — пойдёмте со мной. Расскажите, что произошло.

Малинин глянул на сидящего рядом Дениса.

— Ну что, пойдём тело поближе осматривать или отсюда и так всё видно?

— Сарказм, Егор Николаевич, младший брат гнева, — спокойно заметил Медикамент. — В этих экстремальных условиях я не уверен, что там есть на что смотреть. Мамыкин, — Денис развернулся к криминалисту, — давай в две руки съёмку сделаем экспресс-осмотр, а остальное в морге. Сейчас даже протокол не заполнить, даже если машину рядом поставить. Не против, Егор?

— Не против. Детально всё отснять нужно только.

— Спасибо, что подсказали, товарищ полковник, — едко заметил Мамыкин и, зачем-то натянув тоненькую шапочку, полез из машины. Он еле успел перехватить рвущуюся из рук дверь, зло захлопнул её и потопал к столбу.

— Гневается, — заметил Медикамент.

— Денис, ты как? — спросил Малинин, приглядываясь к сидящему рядом судмедэксперту.

— Нормально. С огоньком. Моя сестра замужем за моим лучшим другом, заметьте, в прошлом лучшим. Он отец моих племянников, зять моих родителей. И он оказался просто каким-то архаичным чудовищем автохтонного разлива. Да, кстати, разве меня не нужно отстранить от следствия?

— Иди, Денис, — кратко заметил Малинин. — Работай. Нас по итогу всех нужно отстранить.

— То есть слинять не получилось? — пробормотал Медикамент и со вздохом отправился на улицу.

Малинин увидел, что из машины Стеф уже вышли Лашников, Варя и сама владелица автомобиля. Дождавшись, пока они пройдут мимо него, Егор несколько секунд смотрел в сторону пассажирского сиденья соседнего автомобиля, видел проглядывающий абрис лица Софьи и понимал, что не может себя даже заставить подойти к ней. Для Малинина было очевидно, что он её предал, усомнился. И вообще, в идеалистическом представлении Малинина о взаимоотношениях женщины и мужчины, его поведение относительно Софьи возглавляло список недопустимостей.

Покинув наконец уютное логово машины, Малинин, справляясь с непогодой, потопал к месту, где, по его мнению, скопилось слишком много лишних и раздражающих людей. Он как-то пропустил момент, когда подъехала ещё одна машина, которую он раньше не видел, и сейчас вокруг трупа было хаотичное движение: люди расставляли аппаратуру, несколько человек делали съёмку со всех сторон, иные устанавливали дополнительные фонари.

— Денис, что здесь происходит? — рявкнул Малинин, зацепившись за один из удлинителей и чуть не получив осветительным прибором по голове.

— Не знаю, — пожал плечами Медикамент, пытаясь рассмотреть тело. — Но мне удобно, света много и зонтик обещали. Может, у нас выросло бюджетирование и нам выделили волонтёров?

— Знаю я это бюджетирование, — рявкнул Малинин. — Кто у вас отвечает за этот балаган? — спросил он мужчину, стоявшего к ним спиной и раскручивающего штатив.

— Я, Егор Николаевич, — молодой человек повернулся к нему и протянул руку. — Ну и Стеф, конечно. Я, если что, в меньшей степени.

— У меня сегодня день встреч, что ли? — заметил Малинин, пожимая руку Даниле. — Ты-то здесь откуда?

— Егор, давай место происшествия осмотрим, и я всё расскажу. Правда, времени и так очень мало, а работы много.

— Здравствуйте, Егор Николаевич, — рядом послышался знакомый девичий голос.

Малинин молча повернулся к возникшей рядом девушке и со вздохом проговорил:

— Я прямо совсем сильно где-то по жизни накосячил?

— Не знаю, Егор Николаевич, — перекрикивая порывы непогоды, сказала Лиза, — но когда-то вы спасли меня, теперь мы пришли на помощь вам.

— Спасибо. Колдунов Вуду или ещё каких-нибудь прихватили? А то нам для балагана только их не хватает.

— Зря иронизируете. Я теперь на другой стороне, — Лиза пожала Малинину руку. — Я рада вас видеть. Побегу работать.

Малинин стоял в отдалении, смотрел на водоворот людей на месте происшествия, которое всегда считал своим, и внутри него закипала тихая злоба. Подойдя к дежурившему полицейскому, он показал удостоверение и проговорил:

— Всех, кто без наличия вот такого волшебного документа, немедленно задержать. Если понимаешь, что людей не хватает, вызывай подкрепление.

— Но… — попытался возразить лейтенант.

— Или можешь писать рапорт об увольнении.

— Егор Николаевич, у меня другое распоряжение от начальника РУВД. Здесь только те, кто есть в списке о специальном допуске, — стоя навытяжку в водовороте хлещущего ветра, проговорил мужчина.

— А меня кто-нибудь уведомил об этом списке?

— Вам должны были сбросить заверенную копию в месседж.

— Я провалился в бездну и очнулся в дурдоме, — прошептал Малинин и пошёл обратно к трупу, вокруг которого крутилось несколько человек.

— Денис, что у тебя? — намеренно игнорируя всех, кроме членов своей команды, спросил Малинин.

— Во-первых, вот!

Денис аккуратно отодвинул со лба девушки висящие мокрые волосы, и Малинин поморщился. На успевшей стать словно прорезиненной коже чем-то острым была вырезана цифра один.

— Егор Николаевич, вы помните наш разговор о пятнадцати девах? — рядом с Егором возникла Лиза.

Малинин перевёл на неё пустой взгляд, покопался в памяти и отыскал фрагменты беседы, когда они прятали Лизу на съёмной квартире, а она вещала про ритуалы.

— Ну?!

— Ритуал начался. Это первая жертва, — Лиза поплотнее натянула на лоб козырёк бейсболки, прятавшейся под капюшоном.

— А! Ну тогда я всё сразу понял. Только тогда, Елизавета, ты говорила, что Красуцкий шаманит с девами. А сейчас совсем другой вариант, — Малинин чувствовал, как злость перерастает в стучащую в висках головную боль.

— Просто тогда Лиза была мало осведомлена, — Софья стояла рядом с непокрытой головой, в лёгкой, насквозь промокшей одежде, — ей казалось, что те убийства подходят под этот ритуал, но всё совсем не так.

— Ты промокла, — тихо заметил Малинин.

— Это к делу не относится, — равнодушно отозвалась Софья. — И самый первый вопрос, который сейчас нужно рассмотреть — почему первое убийство произошло здесь.

— А второй — действительно ли она первая! — к ним подошла Стеф и повернулась к Денису. — Вы могли бы ещё раз показать лоб жертвы?

Медикамент пожал плечами, снова отодвинул растрёпанные ветром волосы и Стефани показала на расположение цифры.

— Логично было бы начертить символ посередине лба, но единица сдвинута вправо и можно предположить, что оставлено место для ещё одной цифры от нуля до пятёрки.

— А ещё можно предположить, что в такую хреновую погоду, преступнику было недосуг по сантиметрам лоб измерять! — прокричал Малинин.

— Егор Николаевич, — рядом с ними возник один из дежуривших патрульных, — сейчас будет усиление ветра и, вполне возможно, наводнение. На заливе волны уже около двух метров, а здесь недалеко река, начальство срочно сказало эвакуироваться. Потом выехать не сможем. Видите, здесь даже сегодня в дачных домах-то никто не остался, все знают, место опасное в шторм.

— Я понял. Давайте сворачиваться, — Егор посмотрел на Дениса. — Куда? В морг?

— Не, давай в общагу возьмём, там сподручнее, — серьёзно ответил Денис.

— Здесь тебе не камеди клаб, — отрезал Малинин.

— А я и не шучу. Новый хозяин морга сказал, что у него не шапито и есть свои специалисты, мне нужны допуски. И он имеет полное право меня не пускать.

— Я закончил, давайте её снимать, — трясясь от холода, синими губами проговорил Мамыкин. — А то я тоже перееду в морг в холодильник.

— Не смешно, — Малинин глянул на Софью, которая помогла Даниле и Лизе упаковывать аппаратуру, и развернулся к Денису. — Мы не можем труп отдать в местный морг.

— Они нам вариант полевого предложили, — поморщился Медикамент.

— Удиви меня.

— На окраине пустующее здание поликлиники. Там также есть кабинеты для работы, — разговаривая с Малининым, Денис пытался аккуратно разогнуть скалящуюся шипами проволоку.

— У них что, морг есть?

— Нет, там столовка. Но они её в аренду сдавали раньше, и арендатор под свои нужды там большой мясной холодильник поставил, — Денису наконец удалось распутать тугой узел проволоки, и он начал снимать с руки девушки страшное украшение. — Так, поддержать её нужно. Мужики, — крикнул он в коротком перерыве между выстрелами грома и воем ветра. — Держать нужно. Сюда идите, — Медикамент сунул Малинину перчатки. — Надень и держи её под мышками. Давайте, хоть видимость неприкосновенности трупа и улик сделаем, — обречённо заметил он.

— Со второй рукой что? — спросил Малинин, подхватывая труп.

— Прибита гвоздём, сейчас освободим.

— Гвоздь, пожалуйста, сохраните, — заметила Стеф, проходя мимо к машине с тяжёлым чемоданом в руке.

Мамыкин даже застыл от такого дерзкого замечания, в его глазах загорелся фитиль запала и если бы не окружающие декорации в виде разбушевавшейся стихии, то здесь бы сейчас летало другое торнадо.

— Спасибо, что сказали, а то я совсем разучился улики собирать, — прошипел он и стал осматривать посиневшее место на руке, куда вошёл гвоздь.

— Так мы ещё не развлекались, — ощущая тяжесть мёртвого тела, сказал Егор.

— «Специальная» не приедет. В районе ЧС, — проговорил дежурный, подходя к ним с рацией. — Ключи от поликлиники туда подвезут. Нужно торопиться.

— Ловко нас спихнули подальше, — дёрнул шеей Егор. — Участкового, свидетелей и Унге не забудьте. Где мы труп повезём?

— Давайте в моей машине, — Данила, натянув перчатки, взял половину тяжести тела на себя. — У меня пикап.

Насилу освободив труп и неся его на толстой брезентовой накидке по раскисшей дороге, мужчины поднялись к стоящей неподалёку машине Данилы. Медикамент запрыгнул внутрь, помог откинуть задний борт, подхватил подобие носилок и потащил на себя.

— Езжай аккуратно, — сказал он, — я здесь поеду, чтобы тело совсем не размотало.

— Опасно! — проговорил Данила.

— Я, как с вами связался, с этим словом теперь живу, — отрезал Денис и принялся заворачивать труп в брезент.

— Я с тобой, — сказал Малинин и кинул ключи от своей машины появившемуся Лашникову. — Ты где был?

— Пробежался по окрестностям. Есть что рассказать, — ответил Игорь.

— На месте расскажешь. А то мы скоро утонем здесь, — Малинин с опаской покосился на разрезаемое молниями тёмное пространство, полностью растворённое в месиве холодной, льющейся сверху воды.

Разместившись по машинам, скорбный караван осторожно тронулся в путь. Впереди ехал полицейский экипаж, потом шли машины Стеф и Малинина и замыкал шествие Данила.

— Ты чего такой суровый? — крикнул Денис, придерживая ногами запечатанный в брезент труп.

— Мне кажется, что до этого момента была белая полоса, — рявкнул Егор.

Объехав по ухабистой объездной дороге городок, процессия укатилась за десяток километров, поблуждала между несколькими, расселёнными и смотрящими пустыми глазницами окон, домов и вскоре остановилась возле двухэтажного здания с покосившимся козырьком. Дежурный уже возился возле неподдающегося замка, ветер безжалостно трепал режущее своими стонами по нервам железо крыши, и где-то надсадно хлопала ставня, грозясь просыпать на землю битое стекло.

— Обстановочка на пять баллов! На хороший хоррор тянет, — сказал Малинин, оглядываясь вокруг.

Пространство и правда выглядело зловеще. Густую тьму резали ломанные линии неподалёку стоящих пустых изб, во дворах между многоэтажками скрипели раскачивающиеся от ветра детские качели, неподалёку, вслед за движением бури, моталась калитка, проходя проём с хлопающим звуком и ещё казалось, что где-то вдалеке кто-то стонет.

— Как думаешь, здесь приведения водятся? — спросил Егор, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Даже если нет, то теперь точно переедут к этому балагану поближе. Эти, — Денис кивнул в сторону разгружавшихся Стеф, Данилы и остальных, — экзорцисты недоделанные, как чума. Наверняка чьи-то неуспокоенные души с собой в качестве сувенира таскают.

— Ну пока что, видимо, придётся потерпеть, — пожал плечами Егор. — Любую прилипчивую болячку нужно либо удалять с корнем, либо просто переболеть.

Наконец попав в давно покинутое и предоставленное самому себе здание, люди огляделись, дежурный, следуя телефонным сонным указаниям бывшего пьяненького завхоза, еле нашёл щиток и, включив рубильник, вернулся обратно.

— Ну, так сказать, не везде проводка осталась цела. Но что касается столовки и холодильника, там в порядке. Этот, который здесь арендовал, по совести всё сделал. Я поеду? — со слабой надеждой спросил он.

— Спасибо, — выдохнул Малинин. — Дальше сами разберёмся.

— Вас-то сюда послали, потому что здесь не топит. Даже если в город вода подойдёт, то здесь пригорок.

— Ну мы оценили заботу, — тяжело глянув на мужчину в форме, сказал Малинин и попрощался.

Денис с Мамыкиным осторожно спустились в цокольный этаж по лестнице, где остались целыми две лампочки, дарившими скудное освещение и, остановившись на пороге просторного помещения, переглянулись.

— Когда меня позвали в команду Малинина, я наивно думал, что буду работать в хорошо оборудованной кримлаборатории. — скептически заметил криминалист, поджимая губы.

— Ну, это ты просто плохо знаешь Малинина. — заметил Денис. — Он умеет находить не только самые тухлые дела, но ещё и места им под стать. Чтобы весело было не только ему, но и всем окружающим. Он вообще не жадный, особенно, что касается работы. Ладно, пошли что-нибудь придумаем, где нам лучше устроиться.

На первом этаже по пустым кабинетам бродили люди, открывали закрытые двери, осматривались, Лашников быстро пробежался по всему зданию и запер все окна, чтобы и без того неприятную обстановку не дополнял пугающий звук хлопающих рам.

— Нам нужны добровольцы, перенести труп в столовую, — сказал Медикамент и задумался. — Да-а, я так-то по жизни не отличался этичностью, но с вами скоро совсем превращусь в сварливую циничную бабку.

— Тогда тебе пол придётся поменять, — заметил Мамыкин.

Мамыкин, Данила, Лашников и Медикамент потянулись на выход, Малинин оглядел притихших женщин и проговорил:

— Балаган, а не следствие.

— Не волнуйся, Егор, — сказала Стеф, — я здесь ненадолго.

— Где-то я уже это слышал, — скептически отозвался Малинин.

Тьма за слабоосвещёнными окнами сгущалась ещё больше, ветер спиралью скручивал всё попадавшееся на его пути, дождь лил ещё сильнее, но по радио, говорившему с помехами, сообщили, что шторм только набирает силу.

— Отсчёт начался. Первая стихия и первая жертва, — проговорил человек, прятавшийся в чреве покинутых построек и наблюдая за развёртыванием временного штаба по текущему следствию.

— Ну что ж, впереди у нас много работы, — отозвался женский голос. — Пойдём, на сегодня мы закончили.

Малинин, побродив по коридорам тёмного здания, нашёл самый большой кабинет, оценил его размеры, подтащил один из стоящих здесь столов к окну, нашёл себе стул и, присев, набрал номер Лашникова.

— Игорь, пройди по правому от входа коридору. Я где-то посередине.

Сейчас Малинина раздражало всё, начиная от погоды и заканчивая хаосом мыслей, что носились в голове не хуже шторма за окном. А ещё бесил кулёк промокшей насквозь одежды, но сейчас переодеться было решительно не во что, а поездка в общагу отняла бы много времени.

Егор расчистил себе большой стол от старых папок и бумаг, долго сидел без движения, всматриваясь в потрескавшуюся лаковую поверхность столешницы, потом увидел озабоченное лицо Лашникова, появившееся в дверном проёме, и проговорил:

— Игорь, зови всех сюда. Нечего разбредаться. Все должны быть на виду и работать вместе, раз уж они так сильно этого хотят.

— А там вроде Софья с дамой, с которой она приехала, и двое других, выбрали кабинет на втором этаже.

Малинин шумно вдохнул, потом, выдыхая, сплёл пальцы и поднял на Лашникова тяжёлый взгляд:

— Майор Лашников, мне дважды нужно повторить приказ?

— Нет, Егор Николаевич, — кратко ответил Игорь и снова растворился в темноте коридоров.

Спорить с Малининым у Лашникова не было желания. У него вообще не было ни сил, ни желаний. Единственное что его занимало — Варя. Окружающим могло показаться, что у Игоря с Варей налаживаются отношения, но всё стало только хуже. Варвара была отстранённой, они с Игорем даже перестали оставаться наедине, девушка всегда находила причину, чтобы этого избежать. Да и у Лашникова после всего произошедшего что-то сломалось внутри, и теперь об эту занозу постоянно цеплялось и кровоточило переполненное сомнениями и обидой сердце.

— Малинин кабинет нашёл, нужно туда переселяться, — вяло проговорил Игорь, зайдя на второй этаж и увидев, что Данила уже начал подключать аппаратуру.

— Это неудобно. Здесь места много и света больше. И потом если вода поднимется, то до второго этажа точно не доберётся, — проговорил Данила, продолжая работу.

— Я приказы начальства не обсуждаю. Если есть желающие, можете Малинина переубедить, хотя я бы не стал, — пожал плечами Игорь.

— А я стану, — с другой стороны коридора подошла Стеф и глянула на Игоря. — Прово́дите меня к Егору?

— Спу́ститесь по лестнице и налево. Не заблу́дитесь, — коротко бросил Лашников и, круто повернувшись, быстро спустился на первый этаж и пошёл к нынешнему месту обитания Медикамента и Мамыкина.

— Данила, не переживай, у меня получится его уговорить. Егор колючий, конечно, но в нём всегда радовало то, что здравый смысл в его голове побеждает эго, прикрытое погонами. И он всегда готов признать, что был неправ.

— Вы давно знакомы с ним? — спросила Лиза, сидевшая за ноутбуком и выводившая на экран погодные сводки.

— Очень, — коротко бросила Стеф и пошла к Малинину.

Егор, заслышав в коридоре одинокие шаги, быстро убрал телефон и снова стал смотреть на пустую столешницу. Ему искренне надоело спорить, а потом молча и позорно жевать взглядом очередное бумажное распоряжение от начальства, пятиться, предавая свои убеждения и держать негодование в тугом узле. Сейчас представлялась уникальная возможность понаблюдать за членами «колдовского кружка», как он их про себя называл, изнутри. Тем более что ряды их пополнились неожиданно возникшей Стефани.

— Можно? — о косяк двери легко постучали и внутрь вошла Стефани.

— Нет, — буркнул Егор. — У меня не приёмные часы.

— Ну, тогда я со взяткой, — Стефани кинула на стол объёмный пакет. — Думаю, по размеру подойдёт. У нас всегда с собой комплектов десять запасной одежды. Конечно, будем все ходить как на подбор, зато будет сухо и комфортно.

— Взятка нужная, пожалуй, воспользуюсь, — Малинина резанула своевременность подношения, но отказываться было крайне глупо, да и в противном случае выглядел бы он как капризный ребёнок.

— Егор, пожалуйста, давай наш своеобразный штаб перенесём на второй этаж. Там большой коридор и есть зал больше этого кабинета. Данила — перфекционист и аппаратуры у него с собой великое множество, здесь мы в этих проводах просто замотаемся, — Стеф вздохнула. — Но как ты совершенно справедливо заметил, мы все должны реактивно взаимодействовать, поэтому лучше не разбредаться.

— Я чего-то не помню, когда я это заметил, — Егор вытряхнул содержимое пакета на стол. — Но будем считать, что ты меня уговорила. Сейчас переоденусь и приду.

— Спасибо.

— Не за что, Стефани, — Егор выразительно посмотрел на неё.

— Прости, Егор. Я должна была раньше сообщить, что я работаю с Данилой и Софьей.

— Нет, Стефани, ты должна была пятнадцать лет назад хотя бы сообщить своим друзьям, куда ты делась. Ты Марычеву жизнь сломала. Он ходил как чумной, после твоего видеосообщения, чтобы тебя не искали и что с тобой всё в порядке.

— Егор, мне нужно было сообщить, что со мной всё хорошо. Усилия полиции и следствия тогда были лишними, тем более вам тогда было чем заняться, — развела руками женщина.

— Да? Так вот для этого есть простые человеческие слова! — гаркнул Малинин. — Ладно, не будем ворошить прошлое. Здесь в настоящем-то не разберёшься.

— Как Ваня? — тихо спросила Стеф.

— Женат. Двое детей. Уже генерал-майор.

— Видишь, как у него всё замечательно сложилось, — слегка улыбнулась Стеф.

— Ага. Ну, если не считать, что после твоего ухода Вани не стало, лишь одна оболочка, а не человек, то в принципе всё неплохо.

— Не нужно меня демонизировать.

Вдруг чёрная мгла за окном в мгновение ока превратилась в белое мерцающее пятно, следом послышался оглушающий треск, здание слегка дрогнуло, задребезжали стёкла в рассохшихся от времени рамах, и Малинин со Стефани инстинктивно отлетели к стене.

— Что это? — выдохнул Малинин, когда свечение погасло.

— Переодевайся и пошли наверх, — быстро проговорила Стеф, — это, скорее всего, дерехо. Жду тебя там! — уже из коридора прокричала она.

— А, ну так-то всё понятно объяснила, — зло буркнул Егор и начал стягивать с себя мокрую одежду.

Стефани, добежав до погрузившегося в сумрак второго этажа, где видны были только мерцающие экраны компьютеров, спросила:

— Вы на допгенераторах?

— Конечно. Гроза такая, — отозвался Данила. — Сейчас свет включу. Фонари ещё не успел разложить.

— Лиза, посмотри погодные графики, — сказала Стефани, присаживаясь рядом. — А где Софья?

— Они с Варварой пошли к криминалисту, — Лиза, быстро летая пальцами над клавишами, спросила: — Что искать?

— Мне кажется, что сейчас мы в эпицентре дерехо.

— Странно, для этой часть России несвойственное атмосферное явление, — Лиза напряжённо всматривалась в подробную метеокарту. — Я ещё не такой продвинутый пользователь, сейчас запрошу у ребят в головном офисе характеристики. Хорошо?

— Выведи на экран скорость ветра, — Стеф замолчала и глянула на Данилу. — Ты успел установить датчики?

— Некоторые. Но вам для анализа пока будет достаточно, — Данила глянул на поднимающихся по лестнице Софью и Варвару. — Девчонки, в том углу сумка стоит, там сухие комплекты одежды.

— Лиза, мне нужна скорость нисходящих потоков ветра, — Стеф задумчиво постучала пальцами по столу, — частота ударов разрядов и кривая молний.

— То есть дерехо, я так понимаю, это так модно ураган называется? — спросил Малинин, подходя сзади и глядя на экран компьютера Лизы.

— Нет. Это хуже. Дерехо — несколько объединённых грозовых фронтов, с разнонаправленными диагоналями ветров, — сказала Стеф, делая какие-то пометки с своём телефоне.

— Это нам как-то поможет в расследовании? Или, может быть, вы сразу отправитесь гидрометцентру помогать? — съязвил Малинин.

— Егор, для многих ритуальных сектантов, ураганы — не просто ветер с дождём. Они считаются областью обитания разумных электромагнитных существ. Некоторые мистики называют их стихиалиями. Это существа высшего порядка, а их хаотичность объясняется тем, что эти творения проходят свою первую стадию. Ну, как бы детство, — глядя на Малинина, объясняла Стефани. — Понятно?

— Да. Мне понятно, что я пойду к людям, с которым разговариваю на доступном мне языке. И ещё нам нужно провести кучу скучным оперативных мероприятий и ваш шаманский бубен точно не понадобится.

— Данила, вихревой расходомер есть?

— Был. В машине остался. Нужен? — быстро ответил Данила.

— Да. Нужен он и несколько датчиков, я хочу получить объёмный рисунок электромагнитного излучения внутри дерехо. Егор, не уходи, нужна помощь! — крикнула вдогонку Малинину Стеф. — Соня, позови кого-нибудь из мужчин, достаточно ловкого, чтобы мог в такую погоду на крыше удержаться. — Стеф на секунду задумалась. — Один датчик на крышу, одни можно просто из окна выставить, ещё один прямо на земле.

Малинин, старясь не поддаваться дребезжащей внутри тела злобе, остановился и, глянув на Стефани, спросил:

— Помощь в чём? Я с ураганами разговаривать не умею.

— Я умею, — отрезала она. — Нельзя упустить момент, поэтому, давай весь свой яд ты потом на нас выльешь. Сейчас достаньте вихрометр. Дерехо, конечно, в отличие от урагана быстро не уйдёт, но картинка на исходящем моменте может быть искажена.

Малинин молча дождался Данилу, послушно спустился к выходу и, еле справляясь с пружиной ветра, пошёл к машине.

— Егор, аппаратура чувствительная, поэтому несём аккуратно! — крикнул Данила. — И ещё возьми на заднем сиденье жёлтый кофр, там датчики.

В этот момент новое зарево всколыхнуло небо, Малинин на секунду застыл, глядя на белёсые трещины в черноте туч, потом перевёл взгляд на низкие крыши построек и застыл. Через секунду всё померкло, но в память мужчины остриём ужасного зрелища врезалась картинка. Малинин был уверен, что он видел чьё-то растрёпанное ураганом тело, стоящее на крыше избы.

— Егор, пошли внутрь! — крикнул Данила, закрывая грузовой отсек пикапа.

— Фонари мощные есть?! — перекрывая вой ветра, орал Малинин.

— Есть.

— На сколько бьют? Метров сто просветят?

— Да, а что случилось? — прижимаясь спиной к машине, спросил Данила.

— Туда свети! — вместо ответа махал руками Малинин. — И Лашникову скажи, пусть ко мне идёт.

— Что случилось?

Но Малинин уже махнул рукой, включил на телефоне тоненький снопик бесполезного в такой темени света и кинулся в сторону своего видения. Егор бежал по расползающейся грязью дороге и, наткнувшись на преграду забора, перевалился через неё, упав спиной на подпирающую изгородь подгнившую поленницу дров, и стал барахтаться, пытаясь подняться на ноги.

— Егор Николаевич, вы где? — ночь прорезал мощный поток света, и одновременно с этим возник Лашников.

Малинин поднялся, глянул в ту сторону, где, как ему показалось, было странное видение и, переведя взгляд на Игоря, потыкал пальцем в пространство. Там, на крыше, пятно фонаря высветило, висящую на палке со скрещенными вверх руками девушку. Она была в белом платье, как и предыдущая жертва, но в отличие от той, эта женщина точно была жива.

— Игорь, быстро туда.

Перемахнув ещё через две преграды, Малинин с Лашниковым в несколько прыжков оказались возле хлипкого жилища, рванули внутрь, по проваленной местами лестнице взлетели наверх, и здесь Игорь первым полез через чердачное окно на крышу.

Лашников, скользя по ржавому железу кровли и обдирая руки о металлические зазубрины, перебрался как можно ближе к девушке, Малинин, следуя за ним шаг в шаг, жестами показал, чтобы Игорь поддержал девушку, а сам стал резать промокшее волокно верёвки. Через несколько секунд обессиленное тело тяжело заскользило вниз, и мужчины еле смогли удержать несчастную.

Когда они спустились, внизу их уже ждали Медикамент и Данила. Попеременно передавая барышню друг другу, они вскоре добрались обратно и, ввалившись под защиту стен здания, передали не стоящую на ногах девушку дежурившему у входа Мамыкину и Варе.

— Диня, что? — еле дыша спросил Малинин, увидев, как Медикамент с сосредоточенным выражением щупает пульс.

— Жива, нитевидный. Срочно одеяла и нужно что-нибудь горячее внутрь. Спирт есть? Её нужно растереть, — скороговоркой сказал Денис.

— Это подойдёт? — подбегая, спросила Софья.

Она протянула Денису пластиковую биксу со шприцами, мужчина быстро прочёл названия, коротко взглянул на девушку и, выхватив один из дозаторов, ловко вколол ей лекарство.

— И вот, фольгированное одеяло, — Софья вынула из сумки, валяющейся у её ног, свёрток.

— Малинин, мне определённо нравится, что эти люди с нами, — Денис разорвал упаковку, встряхнул одеяло и огляделся. — Так, понесли её в нашу обитель, там радиатор я видел, из стола сейчас кровать сделаем.

— Здесь есть кровати, — сказал Игорь, подхватывая девушку, — Видимо, палаты для амбулаторных были.

— Всё равно к нам, мне некогда бегать её проверять, потом кровать принесёте, — скомандовал Денис.

Малинин, сидя у стены на полу, глянул на экран телефона, стрелки аналогового циферблата мерцали на отметке четыре утра, и Егор понял, что они все не спали уже примерно двое суток. За окнами бледнел рассвет, брызжущий дождём, ветер, ломаясь о стены здания, понемногу замирал, где-то вдалеке затихал гром. Егор поднял голову на звуки шагов и с удивлением заметил, что так у входа и задремал.

— Возьми, переоденься, — сказала Софья, протягивая Малинину сухую одежду.

— Я что уснул? — спросил он хриплым голосом.

— Да. Все разошлись спать, девушка под присмотром Мамыкина и Медикамента. Пойдём, я покажу, где здесь можно отдохнуть, — бесцветным голосом проговорила Софья.

— Спасибо, — Егор поймал её руку и на секунду задержал в своей ладони. — Соня…

— Не стоит, — Софья настойчиво освободила свою руку. — Мы просто работаем вместе. Мы просто их вместе найдём.

Рассвет перерос в позднее утро, за окнами послышался шум подъехавшей машины, и Данила вскочил, потому что сработал датчик движения на камере. Глянув на экран, он сонно поморщился, погладил по голове встрепенувшуюся жену, уснувшую с планшетом в руках, и сказал:

— Старая гвардия приехала. Пошли встречать.

В вестибюле поликлиники уже толпились Ласточкин, на одной ноге прыгал Береговой и подле них стояла Унге, уехавшая с дежурным в город.

— Люди, вы где?

— Здесь! — широко улыбаясь, крикнул Данила, продолжая спускаться по лестнице.

— Ба! Барон! Какими судьбами? — радостно заголосил Юра Береговой, прыгая навстречу Даниле.

— Привет, — Данила распахнул объятия для оперативника, потом пожал руку Ласточкину. — Иван Гаврилович.

— А мне эти чудики говорят, там учёные московские приехали, — посмеиваясь сказал Ласточкин, имея в виду пэпээсников. — А я в толк не возьму, какие такие учёные. Лизавета? — удивлённо протянул он, завидев подошедшую Лизу. — Как?

— Ну вот, поехала просить прощения, так и осталась рядом. Всё-таки жена должна же как-то о муже заботиться, — Лиза обняла Берегового. — Что с тобой, Юра?

— А, — зардевшись, махнул рукой Береговой, — бандитская пуля.

Вестибюль наполнялся подходившими людьми, вскоре подъехала карета «скорой помощи», и под присмотром Ласточкина, Варвары и Медикамента потерпевшая поехала в больницу, а остальные расположились на втором этаже, завтракать присланной женой Ивана Гавриловича снедью.

Стефани сидела за столом, медленно пила крепкий кофе из термоса и рассеянно тыкала в застывшее изображение на экране телефона. Один из компьютеров вдруг издал резкий звук, Лиза оставила свою тарелку, подошла к экрану и, нажав несколько клавиш, вывела изображение на монитор. Присутствующие долго смотрели на медленное движение закручивающейся спирали, на рывковое расхождение зелёных потоков, на то, как щетинившиеся остриями дуги пронизывают спираль.

— Это что? — спросил Малинин.

— Это схематичное изображение дерехо. — задумчиво проронила Стефани. — Лиза, это всё в памяти? Потом воспроизвести сможем?

— Конечно. Ещё ребята пытаются расшифровать и продиагностировать движение. Характер и причину зарождения, и возможность повторения.

Егор отпил глоток кофе, поморщился от привкуса картона и, взяв ещё один бутерброд, изрёк:

— Вопрос снимается с повестки дня, — раздражённо сказал следователь. — Лашников и Береговой пошли куда-нибудь в угол, я вам задания раздам. Вернёмся к земным делам.

— Егор, чтобы не терять время, мы можем перекинуть фотографии трупа и жертвы и быстро прогнать через распознавание. Зачем эта беготня? Сейчас даже закоренелые рецидивисты нет, да и появятся на селфи, — проговорила Стефани, не отвлекаясь от изучения графиков.

— У нас страна свободная, каждый делает что хочет, а у вас ещё и бумага имеется, которая позволяет даже заходить за пределы бытового «делаю, что хочу», — Егор встал со стула и пошёл по коридору. — Поэтому, ваше право, — на ходу закончил он. — Игорь, Унге и Береговой, идите сюда.

— Егор Николаевич, — Мамыкин налил себе ещё стаканчик кофе и насыпал в тарелку печенья, — я в свою новую лабу. Нужен я сейчас?

— Нет, я сам к тебе зайду.

— Егор, зачем упрямиться? — чуть громче спросила Стеф, чтобы её было слышно через стенку.

— То, что ты называешь упрямством, именуется оперативной работой, — терпеливо объяснял Малинин. — Иногда дорога к опознанию проводит через нужных людей, которые что-то видели или слышали. И, например, у какой-нибудь бабульки из соседнего села нет аккаунта в соцсетях, но зато она, когда коз своих в лесу пасла, видела, как соседская девчонка встречалась с военным. Это мы так однажды нашли убийцу, просто пока опознавали жертву. Так что путь прогресса не всегда самый верный и быстрый, — резюмировал Малинин. — И ещё нужно понять: это мы так удачно приехали в новый штаб или нам специально кто-то шоу устроил?

— А Варя зачем в больницу поехала? — спросил Лашников.

— Старший лейтенант Мечина крайне предусмотрительна. За продуктами она поехала и договориться, чтобы нам какие-нибудь раскладушки из общаги привезли, — Малинин достал блокнот. — Так, Лашников, нужно сюда перевезти наши компы и материалы дела. Сроку тебе три часа. Экипаж ППС тебе в помощь. Унге, собирайся, поедешь с Лашниковым в центр, оттуда на вокзал и в Питер, к жене Нерея. Дениса отпустить не могу, он нужнее здесь.

— Хорошо, Егор Николаевич.

— Береговой, — Малинин посмотрел на Юру, — бесишь со своей ногой. Короче, сейчас ты вводишь в курс дела своих обожаемых друзей, а как приедет Лашников, разберёшь дела. Пока всё, я пошёл к Мамыкину.

Софья, не поднимая головы, мельком глянула в сторону проходящего рядом Егора и, открыв ноутбук, запустила приложение защищённого мессенджера.

— Я сейчас сделаю общий чат и всех добавлю, — она подхватила ноут и ушла по коридору в другую сторону. — Если никто не против, я поработаю в одном из кабинетов. Одной мне привычнее.

Сев на подоконник, Софья открыла сеть и долго смотрела в экран, периодически бросала взгляд на удручающий пейзаж заброшенного жителями пригорода и душила всё время подступающие слёзы. Сейчас ей хотелось только одного, чтобы в её жизни никогда не было места произошедшим событиям.

— Соня, поехали прокатимся, — сказала заглянувшая к ней Стеф.

— Я очень нужна?

— Да.

Выехав на трассу, ведущую по направлению к Северной столице, Стеф уверенно ехала примерно около часа, но потом остановилась и стала сравнивать показания навигатора и сообщение на экране телефона.

— Вроде сюда, — пробормотала она и свернула на широкую грунтовую дорогу.

— Куда мы едем? — спросила Соня.

— Сейчас узнаешь. Тебе полезно проветриться.

Соня вздохнула, отвернулась к окну и подумала, что ей в принципе было всё равно куда, лишь бы не быть одной и не встречаться с Малининым. Сердце при встрече с ним теперь ныло на разные лады, мелодия рвала струны любви, гремела обидой, бренчала гневом, и Соня не знала, что перевешивает.

Вскоре они упёрлись в высоченный забор и наглухо запертые ворота.

— К Михайлову Роману Алексеевичу, — Стеф назвала в переговорное устройство цель визита.

Железные створки легко распахнулись, и за ними опять была дорога. Девушки удивлённо переглянулись и поехали дальше до пятна парковки, видневшегося неподалеку. Здесь их уже встречал охранник, он сделал знак остановиться и рукой показал, где можно припарковать машину.

— Здравствуйте. Перемещение по коттеджному посёлку разрешено только на электромобилях, — молодой человек открыл дверь и предложил Стеф руку, чтобы выйти. — Я вас отвезу. Роман Алексеевич вас ждёт.

Маленький открытый автомобильчик бодро домчал путников до въезда, украшенного вывеской «Райский уголок», и понёсся дальше. Вокруг были ухоженные тропинки, яркие цветники, на приличном удалении друг от друга стояли уменьшенные копии особняков, замков, дворцов. Казалось, что это просто большой макет, внутри которого бурлит жизнь.

На пороге одного из домов, что больше смахивал на древнерусскую усадьбу, уже стоял мужчина в светлых брюках, шёлковом домашнем пиджаке и наверченным на шею атласным шарфом.

— Степанида! — развёл он руки для объятий и бросился навстречу. — Бесконечно, безумно рад. Я никак не могу забыть наше краткое свидание, вы поразили меня своим развитым мозгом.

— Это самый чудесный комплимент, — расплылась в улыбке Стеф. — Это Софья, моя коллега и помощница.

— Роман Алексеевич. — в лёгком поклоне склонился мужчина. — Ну что, девочки, кофе с лимончиком и прянички? — мужчина сделал широкий жест, приглашая гостий на кухню. — Сам пёк! — горделиво сказал хозяин дома, ставя на стол большую глиняную тарелку, заполненную отливающими свежей глазурью пряниками. — Пьём кофе и за дело. Я, честно сказать, Степанида, после вашего звонка места себе не находил, прямо в нетерпении.

— Роман Алексеевич, метеоролог и климатолог, — пояснила Стеф, доставая из сумки флешку и распечатки.

— Ну, нет. Это в далёком прошлом. Я эзотеролог-климатолог.

— Как? — переспросила Софья, поднимая глаза от созерцания цветастой скатерти.

— Надеюсь, ни у кого не возникает сомнений, что ураганы — это разумные существа? — спросил мужчина.

— Ну что вы, конечно. Я полностью с этим согласна, — Стеф разложила на столе красочные картинки, на которых схематично был начерчен ураган.

— Я одна, видимо, не в курсе, — недовольно заметила Соня.

— Вы, Сонечка, наверное, не в курсе, что такое атмосферные ду́хи, — мужчина сделал аккуратный глоток кофе. — Это разумные существа. Не в нашем с вами понимании, — он замахал руками, — у них другой, более глубокий вселенский разум. Но что поразительно, так это тот факт, что мы с вами можем их видеть. Это же потрясающе, — Роман Алексеевич, продолжая говорить, приподнял очки, низко наклонился к графикам и, щурясь, стал изучать схемы. — Дерехо в наших условиях? Хотя, чему удивляться, климатическое оружие уже давно перечеркнуло всю структуру погодного купола.

— Климатическое оружие? — переспросила Соня.

— Да, да, — пробормотал мужчина, — эта новость давно успела протухнуть, а некоторые всё ещё удивляются. Степанида, я оставлю себе эти графики? — надевая очки, переспросил метеоролог.

— Конечно, для этого вам и привезла. Роман Алексеевич, у вас невероятно уютно и вообще большая удача, что мы с вами снова лично повидались, но нам пора. Не обидитесь?

— Ой, я уже не знаю, как вас выгнать, — рассмеялся мужчина. — Руки чешутся графики глянуть. Я-то, оказывается, с веранды вчера одной воздушной смесью с дерехо дышал. Но, девочки, уговор, через недельку приезжайте, шашлыки сделаем и побеседуем. Я ещё одну область для себя открыл. Криптозоология. Перспективная, интересная.

— Интересно, а шашлыки мы будем жарить из охотничьих трофеев криптозоолога? — пробурчала Софья, когда они погрузились в электромобиль и двинулись в обратный путь.

Стефания только улыбнулась, потрепала Соню по руке и отвернулась. Выехав на окраину коттеджного посёлка, Стеф вместе с Соней погрузились в машину и двинулись в путь.

— Зачем было столько времени тратить? — Софья пожала плечами. — Можно было ему переслать информацию.

— Ты об уважении что-нибудь слышала? — резко спросила Стеф.

— Простите, видимо, ситуация с заключением и предшествующие ей события меня как-то сломали.

— Тогда ты должна решить, будешь ли барахтаться в собственных страхах и переживаниях или будешь работать и тем самым разберёшься не только со своей проблемой, — выводя машину на дорогу, жёстко заметила Стеф.

— Странный тип. Но, видно, неплохо зарабатывает, если может позволить себе здесь жить.

— Эзотерик с именем. Он уже не один том написал на тему эзотерической метеорологии. В своей области очень популярен.

— А почему Степанида? — не унималась Софья.

— А у нас что вечер вопросов и ответов? Потому что я ещё и писатель, Степанида Вересова. Так и познакомились с ним на какой-то выставке, — помотала головой Стеф. — Я ему ещё вчера написала, а он, на удачу, оказалось, живёт поблизости.

— Вот он реально верит в то, что говорит?

— Соня, ты слишком прагматична для работы в нашем институте.

— Без хорошей доли скепсиса любое открытие, было бы обычной профанацией. Потому что никто бы не прокладывал трудный путь экспериментов, не собирал ясное и научное обоснование, — Соня пожала плечами.

— С этим согласна. У тебя же уже начали проявляться способности? — буднично спросила Стеф.

Соня на секунду замерла, потом коротко глянула на сидевшую за рулём женщину и глухо ответила:

— Не понимаю о чём ты.

— Люди, как и события, взаимосвязаны. Внутрь нашей ячейки, образованной множеством связей, случайный человек не попадёт. Просто не сложится, он не сможет общаться с нами, жить рядом, понимать. Мы невидимки друг для друга, то есть видим только биомассу. И общение может носить только краткий характер, — Стеф глянула на небо через лобовое стекло. — Опять затягивает.

— Ну да, видимо, скоро и Малинин начнёт телепатией владеть или дар ясновидения у него откроется.

— У Егора долгий и тяжёлый путь веры, но он его пройдёт. Чем сильнее способности внутри человека, тем слабее его вера и тем дольше и труднее дорога, — Стефания припарковалась возле магазина. — Пойдём какой-нибудь еды купим?

— Варя вроде занималась провиантом, — вяло отозвалась Соня.

— Еды много не бывает, особенно рядом с Малининым, — улыбнулась Стеф.

— А у вас с Егором был роман? — неожиданно для себя спросила Софья и осеклась.

— Нет, — Стеф усмехнулась и вышла из машины. — Догоняй. Егор работал с моей сестрой, и он лучший друг моего бывшего жениха, — проговорила Стеф, когда Соня с ней поравнялась.

— Простите, как-то вырвалось, — внутренне казня себя за несдержанность, проговорила Софья.

Мимо женщин пробежала стайка детей, они ворвались в отдел с кондитерскими изделиями, долго спорили, выбирали сладости, а Софья, глядя на них, проговорила:

— Как теперь племянники Дениса будут? Это просто кошмарно.

На секунду Стеф замерла, потом оторвала взгляд от прилавка и спросила:

— У него сын или дочь.

— Я не знаю, — Софья помотала головой.

— Набери того, кто в курсе, — отрывисто спросила Стеф, а сама что-то печатала в сообщении.

Соня не стала спорить, набрала Егора и спросила:

— У Нерея сын или дочь? Хорошо, понял, — не став слушать, что ей дальше скажет Егор, Соня отключилась. — У него разнополые дети.

— А никому в голову не пришло, что дочери для ям являются великой ценностью и что жену и дочь нужно спрятать? — зло рявкнула Стеф, швырнула корзину и побежала к выходу. — Алло, Егор, ты понимаешь, что он может забрать свою дочь в любую минуту. Их нужно перевезти и спрятать. Мои люди уже готовят безопасное помещение.

После звонка Стефании Малинин несколько секунд сидел и пытался сообразить, как можно было так промахнуться и не обратить внимание на то, что у него под носом.

— Унге, ты где? — спросил Малинин, как только девушка ответила.

— Я, — голос Алас был повреждён помехами, — дома у сестры Дениса.

— Унге, я попросил питерских коллег, они сейчас подъедут и побудут с вами, пока не приедет группа для транспортировки семьи Нерея в безопасное место. Будь всё время с ними. Никому не открывать. Группа подъедет, я тебе фото скину. Всё время будь на связи. Поняла?

— Да, Егор Николаевич, не волнуйтесь.

Малинин вышел на воздух и увидел, как возле входа паркуется полицейский УАЗ.

— Мужчины, спасибо, — Медикамент выбрался наружу, помог выйти Варе и, подхватив сумки, пошёл навстречу Малинину. — Егор, много интересного с собой привёз.

— Пожрать? — Малинин покосился на сумки.

— Нет, я в плане информации, — усмехнулся Денис. — Погоди, сестра звонит, — доставая телефон, он продолжил: — Хорошо, что я на осмотр остался, такое началось, — он передал Малинину пакеты и ответил. — Да, как у вас дела? Сейчас спрошу, — Медикамент повернулся к Малинину. — Егор, а когда Унге приедет к ним?

Малинин несколько секунд молча созерцал лицо Дениса, потом начал мрачнеть, как тучи, сгущающиеся на горизонте, пакеты выпали у него из рук, по ступенькам покатились продукты, а Егор спешно набирал номера, что-то кричал в трубку Стеф, а Денис при этом слушал, как на другом конце провода в квартире его сестры бьётся посуда, плачут дети и слышится грохот. Скоро стихия эмоций утонула в громовом раскате, к порогу подъехала машина Стефани, в поликлинике мигнул и погас свет, пространство погрузилось во тьму.

Ветер к утру стал усиливаться, тонкое оконное стекло дребезжало от порывов в рассохшейся деревянной раме, издавало противный скрипящий звук и казалось вот-вот послышится звон разбитого окна. Малинин сидел за столом, смотрел перед собой пустым взглядом и изредка вскидывал голову, когда кто-нибудь окликал его по имени:

— Егор! — услышал он окрик сквозь тяжёлую завесу мыслей.

— Что? — Малинин посмотрел на Лашникова.

— Телефон у тебя надрывается, — Игорь кивнул на аппарат, лежавший на столе.

— Слушаю, — глухо проговорил Егор, увидев незнакомый номер.

— Егор, это Касаткин, — отрывисто сказал начальник.

— Номер не узнал, не сразу понял. Рано что-то.

— А мне, знаешь ли, не спится! — рявкнул Касаткин. — Номер он не узнал! Меня из постели выдернули, так что я только портки успел натянуть, не то чтобы телефон найти. Мне, Егор, когда в четыре утра звонят из полпредства, а потом два часа возят мордой, проходясь по всем моим регалиям и достоинствам в крайне уничижительной форме, я потом спать перестаю. Чтобы сегодня был у меня, — Касаткин задумался, — в четыре дня.

— Я не могу…

— Малинин, — Касаткин, не стесняясь в выражениях, расписал Егору, что с ним будет, если тот не приедет на доклад. — Забудь правила своей волшебной страны, где ты живёшь в последнее время. Я тебя не на пиво позвал, чтобы ты не смог. Егор, это приказ.

Не меняя выражение лица, Малинин долго смотрел на телефон, потом положил аппарат на стол и снова задумался. После вчерашних событий, никто ещё даже не думал ложиться спать, у каждого нашлось своё молчаливое дело, и только когда звонила Унге, которая руководила осмотром места происшествия в квартире сестры Дениса, люди замирали и прислушивались к новостям.

— Я в Питер, — сказал полковник через некоторое время вслух. — К вечеру вернусь.

Стефани, сидящая за столом неподалёку, покивала и вернулась к графикам, скачущим на экране.

— Давай попробуем эти цифры подставить, — тихо сказала подошедшая Софья, выкладывая перед Стеф несколько исписанных листов бумаги.

— Хорошо.

— Что вы делаете? — Береговой оторвался от переписывания протокола и устало протёр слегка отёкшее от усталости и недосыпа лицо.

— У девушек возникла интересная мысль, — Стеф быстро вбивала данные, — сейчас пытаемся связать места убийств с градусной сеткой на карте области.

— Зачем? — нахмурился Лашников, пересматривающий заявление о пропаже людей.

— Вполне возможно, так мы сможем наглядно посмотреть, что там находится. Смысл ритуала не только в том, чтобы пролить кровь, — Стеф закончила с длинным рядом цифр и запустила программу. — Обряд нужен как для привязки индивидуума к большому коллективному организму той или иной системы, так и для усиления каждого последующего действия.

— А! — воскликнул Береговой. — Ни черта не понял.

Варя Мечина оторвалась от бумаг и, глянув на лицо Стефани, решила объяснить сама.

— Стеф говорит о существовании вероятности, что убийства в определённых местах происходили не просто так. Есть привязка к определённой системе и каждое убийство — это жертва во имя прохождения… — Варя задумалась. — Следующей ступени, что ли. То есть ты убиваешь определённое количество человек по заданным географическим координатам и дальше получаешь точку, где тебя ждёт особый ритуал, благодаря которому ты сможешь продвигаться дальше. Так? — Мечина посмотрела на Стефани.

— В общих чертах, — отстранённо сказала женщина, сосредоточенно глядя на экран.

У Малинина снова зазвонил телефон и он, оставив абонента без ответа, молча поднялся с места.

— Мечина, ты на месте за старшего. Я по делу, потом в Питер, — сухо бросил он и пошёл к лестнице, но потом остановился. — Варвара, я официально разрешаю задерживать всех, кто будет мешать расследованию. Где, кстати, эта сладкая парочка: Данила и Лиза? Меня прямо пугает, когда я кого-то из вашей шарашкиной конторы поблизости не вижу.

— Они проверяют, почему даже наши генераторы не справились с нагрузкой и вышли из строя, — не отрываясь от работы, ответила Стеф. — Обычно они справляются даже при сильном…

— Понятно, — движением руки остановив рассказ женщины, Егор пошёл к лестнице. — Можно без подробностей.

Шаги Малинина гулко отдавались в пустом здании, он прошёл закутанный в рассветные сумерки холл и свернул к входу в столовую, где сейчас расположились Медикамент и Мамыкин. Тихо пройдя мимо задремавшего прямо на столе криминалиста, Малинин вошёл в следующее полутёмное помещение, где при свете маленькой настольной лампы работал Медикамент.

— Ну что, Денис? — спросил Малинин, подходя к судмедэксперту.

— По последней девушке, — Денис передал папку Малинину. — Я её осмотрел как смог. Она почти не дала подойти к себе, мы с коллегами посоветовались и решили возобновить осмотр через сутки, сейчас она на седативных.

— Ты как? — перелистывая записи Медикамента, спросил Егор.

— Егор, ну что за дебильный вопрос? — вспылил Денис. — Через одно место. Сам знаешь, как оно называется. Нужно ведь понимать, что это произошло в нашей патриархальной и прославленной семье. Папа в шоке, — растягивая последние слова, проговорил Медикамент.

— Ну да. Там из Касаткина уже ролл сделали. Я сейчас в Питер еду.

Медикамент поднял на него глаза.

— В смысле? Они там совсем без головы, что ли? Я, конечно, уже имел крайне неприятный разговор с отцом. Он тоже почему-то решил, что я должен вместе с ним слоняться по квартире сестры и стенать. Наверное, этот метод эффективнее работает.

— Денис, успокойся и занимайся своей работой. Их тоже можно понять. А моя обязанность начальника в добровольно-принудительном порядке включает в себя опцию огребать за всех и вся, — Егор пожал плечами. — На этот раз, видимо, ноша очень тяжёлая, и Касаткин решил разделить её вместе со мной, но, по правде говоря, он по пустякам меня не дёргает. К вечеру я буду обратно, но не ехать нельзя.

— Ладно. Давай, — Денис пожал Малинину руку и потянулся. — Я посплю пару часов, мозг совсем не работает.

— Да, я тоже с местными поеду. Иначе, точно за рулём усну, — Малинин размял шею. — Давай, я позвоню, если будет что-то важное.

Выйдя в коридор, Малинин заметил стоявшую у подножья лестницы Соню. Она, не сходя с места, смотрела на него и молчала.

— Ты что-то хотела? — спросил Егор, подходя ближе.

— Да, — проговорила она. — Хотела попросить тебя быть осторожным, — Соня быстро сделала шаг вперёд, обвила шею Малинина руками и буквально на миг прижалась губами к его губам. — Егор, мы во всём разберёмся, а потом вдвоём уедем хоть ненадолго туда, где тепло и никого, кроме нас. Пусть это и будет всего один отпуск. Обещаешь?

— Неожиданно, — Малинин сделала шаг назад. — Соня, я сейчас не могу думать ни о чём. Тем более об отдыхе.

— Зря, — тихо уронила Софья. — Чтобы не потеряться, нужно за что-то зацепиться, за что-то нормальное и обычное. Я просто хочу тебя поддержать.

— А, ну если так, то я как раз сейчас за таким крючком и еду. Для меня нормальное и обычное — пистон от начальства, — раздражённо сказал Малинин и, развернувшись, скоро вышел из здания, ругая себя на ходу за мальчишеский гонор.

Софья постояла ещё несколько секунд в тишине, потом развернулась и пошла вверх по лестнице, решив для себя, что это был последний раз, когда она подошла к Малинину.

— Соня, иди сюда! — громко позвала её Стеф. — У нас есть интересные совпадения.

Когда Софья поднялась, то увидела, как присутствующие сгрудились возле компьютера Стеф.

— Программа выдала несколько правдоподобных совпадений по точкам координат.

— Почему несколько правдоподобных? — спросил Береговой.

— Ну, потому что вряд ли нам будет интересен пункт назначения в Тихом океане. Я говорю про данную местность.

— Бред какой-то, — Лашников пожал плечами. — Кто-то специально убивает, чтобы передать кому-то координаты места? Для этого, наверное, нужна какая-то специальная программа, как у вас.

— Или ключ от шифра. Вполне возможно, что событие, которого так ждут ямы, должно также пройти вместе с вхождением в верхнюю структуру власти нового главы этой народности, — Стеф пожала плечами. — Сейчас мы явно можем видеть прохождение инициации. Для того, кто готов принять на себя бразды правления, составлена крайне своеобразная карта, и если у него есть ключ, то он точно знает место, куда нужно прийти. Для Нерея любое убийство было как на ладони.

— Это да, — Варя покачала головой. — Помните, когда я расшифровала кусочек карты, он активно этим интересовался? Он тогда только приступил к расследованию.

— И что? Куда ехать? — спросил Лашников.

— Мест несколько. Но одно выделяется больше других по своим… — Стеф глянула на работников следствия и задумалась. — Мистическим качествам. Ну это такое быстрое объяснение.

— А долгое и более убедительное? — покосился на неё Лашников.

— Игорь, вы следователь? — спросила Стеф.

— Ой, только не нужно эту песню о том, что вы, так же как и мы порой действуете по интуиции. Нам это Данила в прошлый раз задвигал, — поморщился Береговой.

— Вижу, хорошие манеры обошли вас стороной, — сухо сказал Стефани. — И да, вы смотрите на карту и видите полянку. А я вижу геометрический объект, с понятными мне символами. И я точно знаю, что это, — Стеф быстро пробежалась по клавишам, и карта на экране разделилась на несколько слоёв, — место, где наиболее сильна энергия земли, а также здесь есть разломы, — Стеф применила несколько фильтров, и на мониторе стало происходить настоящее волшебство. Географические объекты встраивались между плоскостями карты, подходящие оставались, иные исчезали, самостоятельно выстраивались ряды цифр, и там, где числовой барабан переставал крутиться, вытягивались линии контуров, и через несколько минут перед удивлёнными зрителями вдруг предстал пронизывающий слои карты рисунок.

— Чё это? — Береговой почесал голову и оглядел задумчивые лица людей.

— Скорее всего, си́гил или октаграмма, — Стеф вздохнула. — Нужно смотреть графики более подробно.

— Летят два крокодила, один зелёный, другой направо, — пробормотал Береговой. — А можно несколько яснее для тех, кто вашего птичьего языка не знает.

— Молодой человек, ваше невежество не делает вас милым или забавным, потому что вы лжёте. Вас явно интересует эта тема, но вы копируете своего начальника. И если Малинин искренне не верит в существование сил ему непонятных, то вы, наоборот, стремитесь к познанию, но боитесь этого. Поэтому у Малинина такая форма сарказма получается легко и естественно, а у вас угловатые ужимки, вместо конструктивных вопросов, — не отрываясь от работы, сказала Стеф.

Лицо Берегового стало покрываться пунцовыми пятнами, он поскрёб ногтями шею и, поджав губы, молча откатился на кресле к своему столу.

— Работы много, — изрекла Стеф, — но я и сейчас могу сказать, что чутьё меня не обмануло. Именно здесь вырисовывается более или менее понятный символ. А это значит, что здесь наиболее вероятно найти нечто полезное для следствия.

— Я не совсем понимаю, как работает программа. Почему именно такой рисунок? — Варя старательно перерисовывала в свой блокнот линии символа.

Стеф несколько секунд подумала, потом глянула на Софью и сказала:

— Соня, а ну-ка, переведи с птичьего на человеческий, — улыбнулась она, — помнишь, как тебя учили?

Софья вспомнила, что, когда только начала сотрудничать с институтом метафизики, ей всё происходящее там казалось истинным бредом, пока она не начала разбираться в сложной философии предметов и не нашла в этом учении свою точку опоры.

— Юра, — Софья вздохнула, — когда-то мобильный телефон мог показаться магическим предметом. Сейчас это обыденность, — Соня глянула на Берегового. — Знаете, почему сакральные науки могут изучать единицы? Потому что они очень запутанные и нужно обладать недюжинной усидчивостью, чтобы начать разбираться в этом сложносоставном мире, — Соня подошла к доске и нарисовала квадрат, а потом вписала в него круг. — Что это?

— Абстракция, — ляпнул всё ещё обиженный Береговой.

— Круг в квадрате, — сказал Лашников.

— Геометрические фигуры, — пожала плечами Варя.

— Каждый видит своё, и каждый объясняет понятными для себя словами. А я скажу, что это символ перехода из материального мира в духовный. Где квадрат — это олицетворение земли, а круг — неба, вечности и Вселенной.

— Кстати, своими словами мы тоже показываем свою ступень развития, — заметила Стеф. — Юра балансирует на острие сарказма, а значит, страха и злости. Игорю ближе простые и понятные слова. Для Вари проще дать общую оценку увиденному.

— Именно, — Соня присела обратно на стул. — Мы можем рассматривать окружающий мир только с точки зрения своего внутреннего развития, и если мы присматриваемся к нему однобоко, только с позволенной социумом точки зрения, то будем всегда видеть плоскую картину бытия.

— Это крайне интересно, — Варя потыкала ручкой в монитор. — Но ведь не просто же так получились все эти линии.

— Да. Например, эта линия, — Стеф провела вертикальной полоске, — высчитана путём расчёта километража до начала одного из атмосферных слоёв, то есть до тропосферы. Именно здесь на разных высотах, образуются разные виды облаков. А они, как известно, промежуточная форма, — она задумалась, — жизни. То есть переход от оформленного материального физического мира в неоформленную бестелесную субстанцию.

— Если я в отчёте Малинину такое напишу, то он меня сразу в дурку отправит, — проворчал Береговой.

— Как же это высчитать-то можно? — Варя нахмурилась, рассматривая символ.

— Ну, эту программу создавали не один год, и она до сих пор совершенствуется, добавляются данные, полученные во время исследований. Космические корабли тоже не сразу строились, — Стеф встала с места. — И если учесть все составляющие именно этого символа, то мы здесь ещё месяц просидим, пытаясь понять, откуда взялась та или иная линия. Сейчас я вам со всей долей ответственности говорю, о том, что этот си́гил приведёт нас к ключевой разгадке. Такие метки создать невероятно сложно, без специального оборудования их могут делать только просвещённые люди, у которых голова работает чуть лучше, чем наша мощная техника. Едем?

— Определённо, да! — никем не замеченный Данила отделился от стены, возле которой стоял во время всего разговора. — Это, по-моему, первая значимая находка на пути вашего расследования.

— А мне показалось или расследованием до сих пор руководит Малинин? — пересматривая бумаги, проговорил Береговой.

— Расследованием от лица следственного комитета, да, — спокойно сказала Стеф. — А эти данные получены с помощью мощностей института метафизики. Я уже не говорю про наш коллектив, который не имеет отношения к структурам власти, но является неотъемлемой частью этого дела. Так что мы вправе решать такие вопросы самостоятельно. Но я приглашаю присоединиться к нам членов следственной группы. Есть все основания полагать, что там будет много чего интересного.

— Малинин приедет к вечеру, — парировал Лашников. — Я считаю, что его нужно обязательно дождаться.

— Ну, мы же не все уедем. Вот Юра, например, точно не может нас сопровождать. Криминалисту и судмедэксперту тоже там нечего делать. Если с нами поедет Варя и вы, Игорь, этого будет достаточно, — Софья посмотрела на Лашникова.

— В конце концов, Егор Николаевич сможет присоединиться к нам завтра, — Варя глянула на Стеф. — До этого места далеко ехать?

— Нет. Сто, может быть, сто двадцать километров.

— А всё-таки не логичнее ли дождаться Малинина? Ведь никто не спал даже.

— Я думаю, что лучше сделать по-другому, — Стеф задумалась. — Мы с Данилой и Лизой выдвинемся вперёд, осмотримся, вдруг, найдём что-нибудь. Спутниковая съёмка говорит о том, что там есть какие-то останки построек. А вы завтра, как только приедет Малинин, двинетесь следом за нами, если будет необходимость. Тем более по дороге, я думаю, можно найти какой-нибудь приличный мотель, моя спина отказывается снова ложиться на это пыточное ложе, — проговорила Стефания, имея в виду панцирную кровать.

— А что у нас с охраной объекта? — спросила Варя.

— Я установил везде датчики движения и камеры, — ответил Данила.

— Сейчас ещё двух постовых выставим у основного и чёрного входа. Это дружеский подгон от местного РУВД, — добавил Береговой. — Поэтому посменно тоже можно отдохнуть. Мамыкин и Медикамент окопались у себя, Денис купил и прикрутил задвижку нехилую и замок дополнительный.

— Ну, значит, мы с Игорем можем спокойно ехать с вами, — Мечина встала и стала собирать сумку.

— Не доверяете? — улыбнулась Стеф.

— А дело не в доверии. Мы сейчас в общей упряжке и, поскольку вы бесцеремонно вторглись в наше расследование, мы так же не будем вас лишать своей компании в предстоящей экспедиции.

— Тогда кто-то должен остаться. В мою машину мы все не влезем. — пожал плечами Данила.

— Я думаю, Соня, — Стеф глянула на девушку. — Ты почти с самого начала внутри расследования. И рядом с Малининым. У него на тебя уже не такая реакция, как на всех нас.

На подъезде к Питеру, Малинин оторвал тяжёлую голову от подголовника, размял затёкшую шею и, еле продрав глаза, глянул на часы:

— Давай зарулим кофе где-нибудь выпить и поесть, — сказал он водителю.

— Егор Николаевич, так-то я за запчастями ехал сюда, если что. Меня вас только в Питер попросили докинуть. А мне-то к аэропорту ближе надо, а потом ещё на оптовую базу, боюсь не успею, — каким-то скулящим тоном проговорил престарелый рядовой, крутивший баранку.

— Тогда давай по адресу, — буркнул Малинин.

Подъехав к своему дому, Егор выскочил на улицу, бросил пару слов приветствия соседке, выгуливающей детей, и проскочил в лифт. Поднявшись на свой этаж, полковник вставил ключ в замочную скважину, несколько секунд повозил внутри запорного механизма и остановился в недоумении. Замки в квартире были поменяны.

— Оля, — рявкнул он в трубку телефона, — какого чёрта происходит? Почему замки другие?

— Ой, а там заедало что-то, — испуганно пискнула женщина, — Толясик и решил поменять.

— А напомни-ка мне, кто такой Толясик, — тоном, не предвещающим ничего хорошего, проговорил Малинин.

— Знаешь, Егор, ситуация в Карельске мне всё объяснила и открыла глаза. Я тоже хочу быть счастливой и иметь личную жизнь. Так вот, Толясик — это моя личная жизнь, — на звенящих нотках проговорила жена.

— Оля, а ты дома? — вкрадчиво проговорил Егор, услышав в квартире звуки.

— Д-да, — запинаясь ответила женщина.

— Дверь открой, — сказал Егор.

— Обещай, что ты Толясику не причинишь физического вреда.

— Конечно, нет, — прошипел Малинин и, бросив трубку, добавил: — Я его морально уничтожу.

Малинин стал настойчиво давить кнопку звонка, через секунду дверь открылась, и на пороге появилась воинствующая Ольга.

— Егор, приличные люди предупреждают о своём визите.

— Да ладно? — спешно собирая вещи, усмехнулся Малинин. — А тебя не смущает, что я здесь живу?

— Это крайне сомнительное утверждение! — крикнула женщина, обмотанная шёлковым халатом, явно на размер большим, чем её фигура. — Ты здесь иногда ночуешь, а живёшь ты на работе.

— Оля, отвали, а, — устало сказал Егор.

— Я бы не хотел, чтобы вы так разговаривали с Ольгой, — пробубнил протиснувшийся в дверной проём комнаты сутулый, высокий мужчина.

Малинин даже застыл с вещами в руках, разглядывая Толясика.

— Я тебя откуда-то знаю, — неуверенно сказал Егор.

— Нет. Определённо мы с вами вращаемся в разных кругах, — пытаясь отступить, сказал Толясик.

— Точно! Верехов Алексей Григорьевич, брачный аферист. Верехов, ты с дуба рухнул? — спросил Малинин. — Ты совсем хватку потерял и не проверяешь, с кем живут твои намеченные цели?

— Вы что такое говорите? — взвизгнул мужчина. — Вы в своём уме. Я доцент. Я политолог. Я преподаватель.

— Да ладно. Сейчас я наряд вызову, там и посмотрим, — сказал Малинин, набирая номер телефона. — Алё, машинку мне на адрес пришлите.

— Толясик, Толясик, — дрожащими губами твердила побледневшая Ольга. — Как же так?

— А вот так, Оля, — крякнул Малинин. — Ты явно не в себе, раз бросаешься на первого встречного проходимца. Ладно, я пошёл, а ты до приезда наряда, смотри, чтобы он чего-нибудь у тебя не спёр, — махнул рукой Малинин и направился к выходу.

— Егор, не бросай меня с ним, — истерически крикнула жена, но Малинин, успевший закрыть перед её носом дверь, быстро проскочил в двери вовремя открывшегося лифта. «Ну вот и разбирайтесь, Верехов он или Толясик», — усмехнулся сыщик, подходя к подъехавшему такси.

Несмотря на всё происходившее вокруг и предстоящий разговор с начальством, на душе у Малинина стало чуть светлее: сегодня он понял, что навсегда закрыл дверь в прошлую семейную жизнь.

День прошёл в тяжёлом мареве усталости, Софья до боли в глазах читала материалы дела, пересматривала заново фотографии с мест происшествий и вскоре поняла, что начала путаться в числах, датах, именах.

— Я скоро перестану понимать, что мы ищем, — глухо сказала она.

— Вчерашний день, — отозвался Береговой.

— Юра, не обижайся. Просто у Стеф очень своеобразная манера общения. Я долго привыкала, но некоторые вещи меня коробят до сих пор. Но так же как тебя обучали оперативной работе, так и мы учимся работать с данными, с которыми работают единицы.

— Софья, не против, если я какой-нибудь еды раздобуду, а потом обсудим вот это ваше, — Береговой помахал руками, — ну, наследие Хогварта.

— Хогвартса, — усмехнулась Софья. — Но ты прав, нужно сделать перерыв. Совпадений нет? — Соня кивнула на растущую стопку обработанных бумаг.

— Нет. Ваши компьютерные гении тоже ничего не нашли? — спросил он.

— Нет. И это очень странно, — Соня встала и потянулась. — Я пойду приготовлю поесть, сможешь ребят позвать? Думаю, что Мамыкин с Денисом тоже не откажутся.

У Софьи на столе зазвонил телефон, она глянула на незнакомый номер и, как бы между прочим, спросила у Юры:

— Малинин едет обратно?

— Да. Он даже почему-то довольный. Обычно после беседы с начальством Егор Николаевич искрится не хуже тех молний, что были, — Береговой посмотрел на свой телефон. — О, мужики приехали на пост. Пойду встречу, — Юра тяжело поскакал в сторону лестницы.

— Слушаю, — ответила Соня и услышала показавшийся знакомым голос.

— Здравствуйте, это Роман Алексеевич Михайлов. Я не могу дозвониться до Степаниды, — тревожно сказал он. — Вы случайно не подскажите, как мне с ней связаться?

— Добрый вечер. Она в отъезде, возможно, нет связи.

— Тогда, Софья, передайте ей обязательно, что я в полном замешательстве: её дерехо имеет странную природу. Я бы даже сказал, что он искусственно создан.

— А это возможно? — удивилась Соня.

— Ну, вы знаете, климатические установки давно не новость, но такая мощь. Это крайне сомнительно, тем более в наших атмосферных условиях, — задумался метеоролог. — Самое страшное, что внутренняя спираль говорит о его потенциале роста. Словно этот ураган разминался и пробовал свои силы. Пожалуйста, попросите Степаниду мне перезвонить.

— Обязательно, — Софья задумчиво повесила трубку и, набросав Стеф сообщение, пошла вниз.

Береговой тем временем, определив задачи для постовых, побрёл припадая на одну ногу в сторону временной обители криминалиста и судмедэксперта.

— Как вы тут? — спросил он у Мамыкина, склонившегося над микроскопом.

— Офигенно! — рявкнул криминалист. — Я же всю жизнь мечтал вот так вот работать, на коленке проводя исследования, да ещё и по соседству с моргом.

— Так, понятно, — пробурчал Юра, — у криминалистов всё штатно.

Он открыл дверь к Денису и остановился на пороге.

— Можно? — спросил он, смотря, как Медикамент рассматривает что-то на плече у жертвы.

— Заходи. Рубцовая ткань на предплечье и на боку, — задумчиво протянул судмедэксперт. — Не могу пока понять в чём дело. Ну и клеймо это на лбу, — он устало прикрыл глаза, — и ещё какая-то неестественная бледность.

— Не, ну так-то она вряд ли бы румяная сейчас была бы, — неудачно пошутил Береговой.

— Похохми ещё тут, — Медикамент натянул на тело простынь и, кивнув, попросил Берегового открыть дверь в холодильник.

— Там Софья ужинать звала.

— Сейчас переоденусь и приду. Закрой дверь, пожалуйста, — проговорил медик.

Береговой попытался прикрыть дверь, но не смог до конца захлопнуть створку и снова ненадолго вытянул каталку с телом, так как возле дальней стенки упал ящик и теперь мешал проезду.

— Юра, давай быстрее! — крикнул Медикамент и выключил свет. — Я ультрафиолет сейчас включу.

Береговой запихнул обратно тележку, быстро поправил съехавшую простынь, глянул на зелёный блик, упавший на синеватую кожу тела, передёрнул плечами и быстро захлопнул дверь.

Малинин вышел от Касаткина в некотором недоумении и сейчас не совсем понимал, зачем его вообще дёрнули с места, потому что всё то, что сказал ему начальник, вполне уместилось бы в обычный телефонный разговор. Зато ему удалось увидеться с обескураженной Унге, которая пыталась взять всю вину из-за пропажи сестры Дениса на себя.

— Собственно, ты даже доехать не успела, — вяло пожал плечами Малинин.

— Значит, нужно было быстрее. Мы опросили соседей, все слышали шум, но никто не вышел. Даже никто полицию не вызвал, — она качала головой и собирала для Малинина копии протоколов. — Я думала, что отец Дениса меня закопает. Я и не знала, что академики умеют так ругаться, — Унге пожала плечами. — Потом ему вроде бы позвонил Денис, и после их разговора он хоть как-то пришёл в себя.

— А, понятно, — теперь Малинин понял, что произошло, и почему Касаткин не употребил на завтрак внутренние органы Егора, как обещал.

Скорее всего, Денис доходчиво объяснил отцу, что, кроме Малинина и его команды, вряд ли кому-либо удастся в короткий срок вникнуть в суть дела. А если Егора сейчас бесконечно дёргать на ковёр и отчитывать за выдуманные провинности, то дело с мёртвой точки не сдвинется.

— Унге, я поехал. Ты, как закончишь, сразу в Карельск, — Егор вдруг задумался. — А ты случайно не знаешь, заявление на развод можно подать без личного присутствия?

— Да, онлайн. Только документы нужны.

— Копии пойдут? Точнее фотографии. У меня где-то точно были.

— Ну конечно, Егор Николаевич, вы же вслед за электронным обращением бумажный самолётик не запустите.

— Дерзишь, значит, боевой дух присутствует, — Малинин горько усмехнулся. — Счастливо, будь осторожнее.

Густая ночная тишина блаженно раскинулась в больничных коридорах центральной больницы Карельска, редкие шаги гулко разносились в ночи, но вскоре стихали, и лишь одинокими маяками света выделялись редкие посты медицинских сестёр.

— Катерина, ты капельницы собрала после вечерних процедур? — строго спросила молодую сестричку дежурный терапевт, подойдя к стойке.

Девушка заметалась глазами, широко улыбнулась и, поправляя сползшую белую шапочку, проговорила, дожёвывая конфету:

— Я подумала, чего людей тревожить. Может, с утречка?

— С утра у тебя будет ещё тридцать три задания, так что учись всё делать вовремя, — женщина захлопнула лежавшую перед девушкой книгу. — Ты на работе, а не в библиотеке. И сразу биксы из процедурки отнеси в подсобку возле помещения с контейнерами.

— Ой, ну там дюже страшно, коридор этот длиннющий, жуть, — нахмурилась девушка. — Можно я завтра с девчонками?

— Катерина, соберись, — скомандовала женщина. — Это что за детский сад? Немедленно выполни свою работу.

— Ну а если тута кому плохо станет? — сопротивлялась девушка.

— Тута я посижу и подожду, пока ты тама всё доделаешь, — намеренно коверкая слова, сказала врач.

— Ну, блин, — девушка нехотя встала и поплелась собирать по палатам капельницы.

Закончив закатывать стойки в процедурку, Катерина подхватила биксы с отходами и пошла вниз, бурча себе под нос целый перечень нелестных эпитетов в сторону врача. Спустившись на лифте, она вышла в коридор, который всегда был погружен в лёгкие сумерки, подсвечиваемые фонарями только в самом конце: возле входа в отсеки, где хранился мусор.

— Сама бы сюда и шлындрыла ночью, — шептала девушка и старалась как можно быстрее дойти до места.

Увидев краем глаза за одной из раскрытых дверей странное свечение, Катерина остановилась и подошла ближе. Дыхание её сбилось куда-то в горло, ватные руки еле удерживали ставшие вмиг тяжёлыми биксы, а ноги слабели с каждой секундой: прямо перед ней в темноте плыло свечение. Но как только странное явление повернуло в сторону медсестры, та бросила биксы и с криком побежала в сторону лифта. От страха девушка практически сорвала хиленький замок на двери, перекрывавшей лестницу, домчалась до своего этажа и, громко топая, понеслась к своему посту.

— Катерина, ты в себе ли? — зашипела на неё терапевт, выбегая наружу посмотреть, что случилось. — Ты сейчас всё отделение перебудишь.

— Там, приведение, — дико вращая глазами, в истерике частила словами девушка. — Оно за мной гналось. Там приведение.

— Да что ты глупости говоришь. Катерина, ты пьяная, что ли?

В этот момент возле лестницы, откуда выбежала медсестра, ненадолго стали вспыхивать синеватые и зеленоватые огоньки. Врач сделала шаг навстречу, но Катя вцепилась ей в руку:

— Не ходите, нужно бежать.

— Катерина, прекратить истерику, — властным голосом сказала женщина, услышав, что в палатах зашевелились люди. — Ты что панику наводишь?

— Там приведение. Оно вас сожрёт, вот увидите.

— Подавится, — отрезала врач и пошла по направлению вперёд, пока Катерина за её спиной бегала по палатам и будила ещё не проснувшихся больных.

Егор, добравшись до Карельска на последней электричке, порадовался, что за ним приехал Медикамент, предусмотрительно заскочивший в магазин за коньяком.

— Денис, какое, однако, правильное решение, а то у меня последний нерв и тот воспалился. Кстати, спасибо тебе.

— Ну, папа, когда не понимает обстановки, то может такой шухер навести, что начинают слетать головы. Тогда мама садится и всё спокойно ему объясняет, и он приходит в себя. Но так как мама сейчас просто не в состоянии разговаривать, роль домашнего психотерапевта пришлось на себя взять мне.

— Ты сам-то как?

— Егор, оттого что я буду стенать и переживать, ничего не изменится, максимум — упадёт качество моей работы, от которой напрямую зависит исход событий.

— Какое счастье, что в моём окружении есть здравомыслящие люди. А то меня от неадекватов со слаборазвитой нервной системой и доморощенных волшебников подташнивает уже. Пожрать есть чего? — Малинин скосил глаза на Медикамента.

— Да, там Софья ужин сделала.

— Отлично, — Малинин свернул пробку на бутылке и отхлебнул коньяк прямо из горла. — Какие новости? Я тебя дёргать не хотел, Лашникову звонил, не дозвонился.

— Так они уехали, — спокойно сказал Денис.

— Куда? И кто они?

— Ну, товарищи из параллельной вселенной и Лашников с Варей. Нашли координаты и поехали на разведку.

Егор молча закрыл бутылку и всем корпусом развернулся на пассажирском сиденье к Медикаменту.

— Ещё раз.

— Всё спокойно. Мы с Варей действия согласовали. Они просто поехали вперёд. Остановились в мотеле и решили выспаться. Она не даст сделать ничего безрассудного. Сейчас поужинаем, и мы всё тебе расскажем. Для недовольства нет места, — неспешно закончил свою речь судмедэксперт, припарковывая машину перед зданием бывшей поликлиники.

— Как я устал от всего этого. Ладно, пошли. Надеюсь, до утра ничего не случится.

Наскоро проглотив нехитрую еду, Малинин понял, что сознание начинает путаться и плохо воспринимать информацию.

— Я спать.

Провалившись в тяжёлый сон в соседнем помещении, Малинин тихо улыбался в темноте, слыша за стенкой голос Софьи. Сейчас в его душе наконец было спокойно, потому что теперь ему ничего не помешает попробовать построить отношения с этой женщиной.

Ночь на горизонте полыхала зарядами молний, в раскрытые окна лилось нежданное тепло, сетку, предусмотрительно натянутую дежурными под руководством Берегового, раскачивали толпы желающих попасть внутрь комаров, и где-то далеко играла музыка. Егор открыл глаза, пытаясь понять, что его разбудило, но вокруг было тихо, только через несколько секунд стал настойчиво звонить телефон. Малинин покосился на него и, выждав немного, со вздохом взял трубку.

— Слушаю.

— Егор Николаевич, — раздался голос дежурного из РУВД, — это Алёхин, из дежурки. Помните, меня?

— Смутно. Что стряслось?

— В больнице ЧП. Надо, чтобы вы приехали.

— А я ответственный за все ЧП в городе? — пробормотал Егор.

— Не, но там что-то странное творится, переполох, говорят, привидение по коридорам ходит.

— Ну, звони тогда охотникам за приведениями, — зло рявкнул Малинин. — У меня в должностной инструкции не сказано, как их ловить.

— Ну это ж вроде по вашей части, — протянул дежурный.

— Серьёзно? — взвился Егор. — А вам всем отделением, по-моему, на профилактический осмотр к психиатру нужно, — Малинин сел на кровати, несколько секунд смотрел в стену, потом резко встал и, схватив куртку, вышел в коридор, — Денис, встречаемся у машины. — постучал он в дверь одной из комнат, где спал Медикамент.

Серая ночь бродила возле брошенной поликлиники близким рассветом, туман, курившийся возле порога, ластился к ногам, стекал по щербатым ступеням, растворялся в подкрадывающейся темноте. Малинин вышел на порог, поёжился и, оглядевшись вокруг, увидел выползшего из здания сонного Медикамента:

— Мы куда? — спросил судмедэксперт.

— Приведение ловить, — отозвался Малинин.

— А! Ну тогда поехали. Надо только Мамыкина с собой взять, а то нечестно, что только нам весело будет.

Раннее больничное утро бурлило оживлением, короткими перебежками врачей от палаты к палате и сетованием пациентов, которые нашли наконец в своих скудных буднях странную, пугающую сенсацию и теперь плели кружево сплетен. К тому времени, когда Малинин с Денисом доехали до больницы, история приобрела новые зловещие подробности, и теперь старичок-охранник, сопровождающий служителей закона до места происшествия и проворно бежавший впереди, рассказывал им нечто сродни страшилок-новелл:

— Ой, до жути всех напугала история эта. Так что вы думаете, мы-то всё понять не могли, кто ломился в палаты уж целый месяц. Люди спят, а в коридоре вдруг что-то бродить начинает, а где палаты со стеклом в двери, так вообще чуть ли не до приступа, потому что кто-то явно стоит, — задыхаясь и перескакивая со слова на слово, рассказывал дед. — А одна престарелая мадам, вообще, сказала, что к шее её лезли, укусить хотели, — не дойдя до дверей терапевтического отделения несколько шагов, дедок остановился и проговорил: — Скажите, а что теперь полиция и приведениями занимается?

Малинин вздохнул, молча повернулся и пошёл к входу, а Денис широко улыбнулся и похлопал старика по плечу:

— Это ещё что, мы ещё и оборотней ловим, потом перевоспитываем и ставим к себе на службу. Ведь неспроста появилось выражение: «Оборотень в погонах».

Обескураженный старичок так и остался стоять на месте, Малинин же, глядя на Дениса, постучал пальцем по лбу, а встречавшая их у дверей врач проговорила:

— Я боюсь, к вечеру и без ваших прекрасных шуток вся больница будет считать, что в подвале у нас сидит дракон на цепи, которому мы скармливаем внутренности покойных, а в главного врача вселился чей-то дух.

— Ладно, что у вас здесь происходит? — Малинин заглянул по пути в несколько палат. — А люди-то где?

— Ходячие — в вестибюле внизу, лежачие — на свободных койках в других отделениях. У нас медсестра новенькая на стажировке, она такую панику устроила, что просто страшно. Люди разбежались, кто сам ходить не мог, орали как потерпевшие, — женщина остановилась напротив кладовки. — Входите, свет не включайте.

— Почему? — Денис удивлённо обернулся к ней.

— Чтобы всё сразу стало понятно, — устало вздохнула женщина.

В кладовке было темно, душно, пахло старыми тряпками и вдруг в мгновение ока всё изменилось только потому, что врач зажгла ультрафиолетовую лампу. В дальнем углу замерцало и засветилось яркое движущиеся пятно и снова погасло, как только включили обычный электрический свет. Теперь на месте пятна сидела обычная перепуганная девушка.

— Это же та пострадавшая, которую мы с крыши сняли, — озадаченно сказал Малинин.

— Да, она сбежала с отделения. Но теперь нам просто не вернуть её обратно. Сначала-то её медсестра в цокольном помещении в темноте увидела, там девочки кварцевали отсек из-под отходов, так её и заметили. Наша заполошная орала, что это приведение.

— Понятно. Татуировка сделана светящимися красками, — сказал Денис, и замер. — У тела в морге странные тонкие шрамы, скорее всего, это такая же татуха. К ней подойти можно? — повернулся он к врачу.

— Лучше не стоит. Ждём психиатра. Она кричит, когда подходим, санитарке лицо расцарапала. Будем транквилизаторы вводить, — женщина оглядела Дениса и Егора. — Хотя если вы её сможете скрутить, не причинив вреда, то я могу сейчас релаксанты ввести.

— Не вопрос, — покивал Денис. — Я в психиатрической клинике три года практику проходил. Там в морге полно интересных клинических случаев. Ну а на досуге помогал на отделениях с особо тяжёлыми.

— Ребята, только аккуратнее. Лучше бы, конечно, бригаду из Никольска дождаться, у нас там психоневрологический диспансер, но у меня люди полночи в коридоре и так сидят. Сейчас препараты принесу.

Через несколько минут борьбы девушка лежала на кровати в палате, Малинину обрабатывали палец, на котором чётко отпечатались следы зубов, а Денис прикладывал лёд к синеющей вокруг глаза коже.

— Подождите, — Денис остановил санитаров, подоспевших со смирительной рубашкой, — выключите свет и включите синюю лампу.

Сделав несколько снимков и короткий видеоролик, Медикамент вышел из палаты, посмотрел на мрачное лицо Малинина и усмехнулся:

— Теперь главное, чтобы ты ни в кого не превратился. Ладно, поехали, посмотрим на тело, татушки сравним. Теперь знаем, как смотреть.

Солнечное утро вышагивало по Карельску, заглядывало в каждый двор, рассыпалось золотистыми искрами в воде залива и напоминало уставшим от бесконечных штормов жителям, что на улице до сих пор лето. Малинин проскочил несколько улиц, притормозил возле палатки с яркой вывеской «Кофе с собой» и молча открыл дверь в машине.

— Ты чего? — спросил Денис.

— Да, так, — потряс головой Малинин, — кофе будешь?

— Не, я с пиететом отношусь к божественному напитку, — поморщился Денис.

— А мне нужно в себя залить хотя бы что-то отдалённо похожее на кофе, — Егор заглушил двигатель, озадаченно прислушался к странному щелчку, донёсшемуся из-под капота, и вышел из автомобиля. — Сделайте мне два американо в один большой стакан. — устало попросил полковник.

— Малинин, мы дымимся, — послышался голос Медикамента со стороны парковки, и Егор перевёл взгляд на сизоватый дымок, пробивающийся из-под капота.

— Тьфу ты, — Егор бросился обратно, но судя по запаху горелой проводки и усиливающемуся облаку дыма, о свободном передвижении на личном авто можно было на некоторое время забыть. — Какое-то одно сплошное везение, — резюмировал Малинин, поднимая капот и глядя на оплавившийся аккумулятор. — Денис, тебе придётся на такси обратно ехать, а я буду искать эвакуатор и кого-то, кто сможет всё это безобразие починить.

— Может быть, какой-нибудь менее полезный член общества этим займётся?

— И где же мне таких взять? — развёл руками Малинин.

— А местные активисты из РУВД не хотят нам помощь оказать? — скептически оглядывая растекающуюся внутри капота пластмассу, спросил Медикамент.

— Мне уже намекнули, что они не служба извоза и доставки, — Малинин тяжело вздохнул, набирая номер службы эвакуации автомобилей. — Ты же понимаешь, когда мы ввалились сюда всей командой, то могли претендовать на всеобщее внимание. Но сейчас местным кажется, что мы застряли и ничего не делаем, — Малинин остановил возражения Дениса. — То, что мы вычистили эти авгиевы конюшни, уже никто не помнит, и нам нужны новые победы, тогда сможем претендовать на какие-то преференции. Тем более мы не разглядели, — Малинин помолчал, — врага в своих рядах, — Егор прервался на разговор с водителем эвакуатора. — Сейчас приедут, мужик сказал, сам до мастерской добросит, так что вместе обратно поедем, — пробормотал Малинин, прихлёбывая остывшую горьковатую воду с привкусом кофейных зёрен.

Сегодня Софья проспала дольше обычного и, когда выбралась в коридоры здания, то поняла, что совсем одна. Она даже заглянула к Мамыкину, который последнее время был в отвратительном настроении и не выползал из своего угла, но там тоже никого не было. Даже постовые куда-то делись, хотя они точно должны были быть на месте. Почувствовав себя крайне неуютно, Соня выбралась на крыльцо и посмотрела на удручающий пейзаж заброшенных, полуразвалившихся жилищ, лежащий через дорогу от здания. Вокруг была тишина, не было даже намёка на присутствие человека.

— Куда все делись-то? — она набрала номер Берегового, но тот сбросил её и написал короткое сообщение, что он на перевязке.

Денис вовсе не ответил, а звонить Малинину Софья совсем не хотела. Ей было гадко на душе от поведения Егора, который теперь просто перестал её замечать. Она совершенно не собиралась привлекать его внимание, но после их романтических стихийных встреч, они точно не могли работать вместе, и сейчас она очень жалела, что не уехала вместе со Стеф и остальными.

Внутри здания послышалось движение, и Соня, вся обратившись в слух, аккуратно приоткрыла дверь и зашла внутрь. Здесь в прохладе холла на полу крест-накрест лежали прямоугольники света из окон, спиралями вилась мелкая пыль, и тишину изредка нарушали редкие птичьи трели, доносившиеся с улицы. Софья постояла несколько минут без движения и в тот момент, когда подумала, что ей всё-таки показалось, со стороны помещения, выделенного для криминалиста и судмедэксперта, снова послышался стук. Неуверенными шагами, практически на цыпочках, Софья подошла к двери, приложила ухо к прохладному полотну, и оцепенела от ужаса. Она совсем недавно заходила туда в писках Мамыкина и там точно никого не было.

— Кто здесь? — Соня приоткрыла дверь и остановилась на пороге.

Помещение, где обитал Мамыкин, было пустым, а вот за соседней дверью кто-то точно шевелился, и сейчас у Софьи было единственное желание просто уйти отсюда и забиться в безопасный угол. Но карты таких безопасных углов у неё не было, а посмотреть, что там происходит, было необходимо. Соня как можно тише добралась до двери, взялась за ручку и вошла внутрь, но здесь всё было спокойно. Вдруг она почувствовала, как на шею легли холодные пальцы и начали нещадно сдавливать, хотя она до сих пор никого не видела. Соня уже начала хрипеть, и мир снова терялся в бессознательном, куда она уже однажды проваливалась, как вдруг всё прекратилось, и Соня просто рухнула на пол, услышав лишь приближающийся топот за спиной.

— Соня?! — Денис, заскочивший на минутку в свою вотчину, остановился на пороге, в недоумении глядя на распростёртую на полу девушку.

— Меня кто-то душил, — хриплым голосом проговорила Софья, поднимаясь с помощью Дениса с пола. — Здесь был кто-то посторонний.

— Что здесь произошло? — в бывшую столовую влетел Малинин, услышавший призывные крики Дениса.

— Не знаю, её кто-то душил, — посадив Софью на стул и осматривая повреждённую шею, сказал Денис. — Где, чёрт побери, охрана? С утра мужики в форме здесь болтались.

— Не знаю, нет никого. Даня камеры установил, сейчас попрошу его глянуть. Может, он что-то вычислит, — Малинин быстро набрал сообщение и, почти сразу же получив ответ, замер на месте, глядя на экран.

— Что там?

— Сам смотри.

На мониторе чётко было видно, что в указанные временные рамки Соня зашла в здание, а через несколько секунд из дверей выбежал Мамыкин и унёсся в сторону леса.

— Что это? — не меняя тона, спросил Денис.

— Я тебе могу задать тот же вопрос. Чего здесь так холодно-то? — спросил Малинин.

Медикамент встрепенулся, быстро скрылся в маленьком коридорчике, ведущем к холодильнику, и вернулся с застывшим выражением глубокой задумчивости.

— Труп пропал.

— Ну что ж. Будем ставить близкие задачи: сейчас нужно в первую очередь найти Мамыкина, потом труп. Нужно вокруг ещё постовых поискать. Нехорошее у меня предчувствие какое-то, — Малинин прочёл ещё одно сообщение, пришедшее от Данилы, и глянул на Дениса. — А ещё нам нужно найти какую-то машину и ехать вслед за ребятами. Они там, по их мнению, что-то интересное наработали. Короче, я пошёл в лес, посмотрю, куда Мамыкин ломанулся. Денис, ты в округе поищи, экипаж я вызвал, — Малинин взял Софью за руку. — А ты пойдёшь под замок, иначе я как-нибудь сердечный приступ получу.

— Не смешно, — потирая шею, сказала Соня. — Егор, меня чуть не задушили. Мы с вами опять топчемся на одном месте и не можем продраться сквозь твою тупость. Тебе говорят дельные вещи и предлагают вести расследование не по проторенной дороге.

— А как? С помощью магии вуду? — устало спросил Малинин, подходя к двери. — Ну тогда пусть применят метод волшебной дедукции и вычислят, где сейчас наш криминалист, который вёл себя крайне неестественно для его неторопливой натуры.

В раздражении хлопнув дверью, Егор вышел наружу и натолкнулся на двух невредимых постовых, неспешно идущих по дорожке.

— Вы где были?

— Так за мороженным ходили, — сминая фантик в руке, пробасил один из них. — Нет же никого.

— Ты слово «пост» как понимаешь?! — заорал Малинин, но его перебил телефонный звонок. — Понял, — кратко сказал Егор и, сделав полицейским жест, чтобы они шли за ним, направился обратно в здание. — Денис, Мамыкина на дороге нашли в бессознанке. Ты в больницу тогда, а мы с Софьей поедем в сторону кружка колдунов, — Малинин взглянул на Соню. — А то боюсь, что простые полицейские с твоей бурной натурой не совладают, тут целый полковник нужен, видимо, — он оглянулся на молчаливо стоящих позади него полицейских. — Где машину типа уазика достать? Только быстро и желательно с водилой, кто местность знает.

— Так это, — почесал в затылке один из молодых людей, — можно позвонить Жилкину. Он рувэдэшный бывший водила, пенс уже правда, но местность хорошо знает.

— Не, он с радикулитом лежит. Но племяш его и водит хорошо, и дороги знает, — с готовностью сказал второй. — Позвонить? — он выжидательно посмотрел на Малинина.

— Нет, ещё постоять, зенки на меня полупить, — гаркнул Малинин. — Звони, конечно, и чтобы через пятнадцать минут был здесь, — Егор перевёл взгляд к входу, где аккуратно перешагивал порог Береговой. — Юра! Ты в курсе, что пока тебя не было, похитили труп, криминалиста Мамыкина, постовые сбежали с вверенного объекта, а Софью пытались задушить?

— Н-нет, — заикнувшись ответил Береговой.

— Теперь ты за главного и разгребай на месте всё, пока не приедет Унге. Надеюсь, она успеет добраться, пока вы окончательно следствие не загубили.

— Так точно, — ошарашенно сказал Береговой.

Злющий Малинин, всё ещё внутренне пылая, выкатился наружу, сбежал по ступенькам и, чтобы хоть как-то успокоиться, стал ходить по дорожке в разные стороны. Денис, поджидавший такси, несколько секунд наблюдал за Малининым, потом вздохнул и спросил:

— Считаешь верным пустить все на самотёк и уехать?

— Оно и так всё катится к чёртовой матери. Поэтому сейчас я послушаю свой внутренний голос и займусь расследованием, а всю побочку сброшу на подчинённых. Они уже достаточно взрослые, чтобы я им носы утирал.

Ровно через пятнадцать минут приехал вожделенный автомобиль, с перепуганным, заспанным и дышащим перегаром племянником Жилкина.

— Мужики, чего дядька на меня так орал, что я аж с кровати свалился? — опасливо спросил водитель у постовых.

Но Малинин не дал ответить, рванул на себя дверцу, помог залезть Софье на переднее сиденье и, устраиваясь сзади, железным голосом сказал:

— Поехали. Вот тебе навигатор, нас нужно в эту точку доставить. И желательно ехать так, чтобы я до места не проснулся.

Водитель довольно быстро и уверенно вывез их на нужный маршрут, но везение закончилось ровно в тот момент, когда они въехали на грунтовую дорогу, сплошь изрытую глубокими лужами. И на первом же препятствии автомобиль качнуло, и колёса, завязнув в жидкой грязи, заёрзали, завозились, разбрызгивая мутную воду в стороны и закапываясь всё глубже.

— Встали, — провозгласил водитель и, надавив ещё раз на педаль, громко выругался. — Чего делать будем?

— А какие есть предложения? — выдержав паузу, спросила Соня.

— Можем в кино сходить, — пожал плечами водитель, и, заглушив мотор, затянулся едким дымом папиросы. — Кстати, чем больше будем стоять в грязи, тем глубже будем увязать.

— Что происходит? — сонно пробурчал Малинин.

— У водителя депрессивное настроение, и он отказывается маневрировать в грязи, — пространно ответила Софья.

— Почему меня не разбудили? — хриплым от прерывистого сна голосом спросил Егор.

— Наверное, потому что до этого момента мне как-то удавалось договариваться и мы больше ехали, чем стояли, — с некоторым вызовом заметила Соня и глянула на часы. — Если мы будем продолжать путь в таком же неспешном темпе, то заночевать придётся в машине.

Водитель скосил на Соню глаза, хохотнул и негромко пробурчал:

— Ну с такой-то красотой не грех и ночь здесь скоротать.

В следующую секунду лицо водителя резко клюнуло руль, парень взвизгнул и, ошарашенно размазывая кровь, глянул на Малинина:

— Мужик, ты чего дерёшься? Ты психический, что ли?

— Ещё раз свой взгляд к ней потянешь, я тебе голову откручу и на капоте для красоты поставлю. Понял?

Молодой человек молча кивнул в ответ, продолжая коситься на Егора.

— Что нужно сделать, чтобы мы поехали? — резко спросил Малинин.

— Ну это, — тихо сказал молодой человек, — ну, толконуть. Я все четыре колеса врубил, но чёт мощи не хватает сегодня. Надо хоть немного. И ветки под колёса набросать.

— Ну, пошли толкать, а девушку за руль посадим, — мрачно сказал Егор. — Чего сидим? Или ты предлагаешь, нам с барышней толкать твой драндулет?

Водитель без лишних слов вылез из машины, стал скоро собирать сухой лапник по обочинам дороги, а Соня обернулась к Егору:

— Зачем ты так? Зачем ты человеку лицо разбил?

— А чтобы у него, когда он на женщину смотрит, возникали хоть какие-то мысли, кроме потребностей. Ну, прости, я же не знал, что тебе запал в душу этот молодой здоровый деревенский парень. Мне пойти извиниться? — с брезгливым выражением лица спросил Егор.

— Да нет, — медленно проговорила Соня, — я думаю, мы с тобой немного запутались в романе со сроком годности.

Она замолчала, переместилась за руль и, поёрзав на сиденье, немного подвинулась вперёд.

— Ты механику умеешь водить? — спросил Егор, выходя на улицу.

— Не очень уверено.

— Ладно, здесь только немного вперёд прыгнуть. Попробуй завести машину, и потренируйся на скоростях. Всё равно она стоит как вкопанная.

В следующую минуту мотор взревел, видавший и не такие непроходимые ямы УАЗ содрогнулся, внутри что-то задребезжало, и Малинин только успел отскочить, как машина рванула вперёд, собирая за собой грязевую волну. Внедорожник перелетел через край глубокой лужи, мягко спружинил на грунтовку, но в этот момент колёса резко повернули влево, и Егор с водителем только успели заметить, как капот, будто в замедленной съёмке, складывается в гармошку, столкнувшись с огромным придорожным валуном.

— Ах ты ж, титька тараканья, мне дядька все мозги дыбом поставит, — тонко закричал водитель, подбегая к машине. — Ну чё ж одни беды от баб, а?!

— Соня? Соня, как ты? — Малинин рванул на себя дверцу машины, подсунул руки женщине под голову и под ноги и вытянул её наружу.

Софья пыталась прийти в себя, мотала головой в разные стороны и, когда Малинин посадил её на брошенную на землю куртку, подняла на него глаза.

— Что случилось?

— Ты машину из грязи вывезла, — вздохнул Егор.

— По-моему, как-то не очень удачно, — взгляд Сони сфокусировался на автомобиле и бегающем вокруг водителе.

— Ну мегазадача выполнена, — спокойно заметил Егор. — В глазах не двоится? Как тебя зовут, помнишь?

— Вроде да, — она слабо улыбнулась.

— Посиди здесь, я пойду у истерика узнаю, насколько всё плохо.

Софья огляделась, сквозь звон в ушах она слышала крики водителя, негромкий говор Егора, робкое щебетанье птиц, слетевшихся посмотреть на происшествие, и в душе у неё шевелилось крайне нехорошее предчувствие.

— Короче, связи здесь нет. До места, если напрямую идти, два километра, — Малинин рубанул рукой воздух. — Есть вариант здесь посидеть, пока водитель неспешно доберётся до АЗС: на шоссе есть, но это почти так же, как и до места. Либо мы с тобой не будем ждать и двинем по лесу, а товарищ позвонит Варе или Лашникову от АЗС и скажет, чтобы те выдвигались навстречу.

Софья глянула вверх, где конусы ёлок плясали в лазурной синеве, и заметила, что обещанная метеорологами очередная гроза уже машет лоскутом грозовой тучи, показавшейся в небе.

— Ну, на месте сидеть не вариант. Давай сразу пойдём, у меня вроде перестало в глазах двоиться, — сказала она.

— Ну и отлично. Поднимайся, я пока пойду этому ценному провожатому, — сквозь зубы сказал Малинин, — ценные указания дам.

Отойдя приличное расстояние от машины, Малинин ненадолго остановился, ещё раз взглянул на умерший сигнал сотовой связи на экране телефона и со вздохом развернул бумажную карту, изъятую у водителя.

— Я зрительно помню, что мы должны идти сюда, — он неуверенно поводил пальцем по глянцевой поверхности с протёртыми на сгибах швами.

— Так можно в любое место ткнуть, — сказала Софья. — Нужно тщательнее готовиться, товарищ полковник, — она постучала пальцем по синему пятну. — Нам сюда, там озеро было, я название запомнила. Муаярви. Я уточнила перевод, это что-то сродни иное озеро или другое.

— Ну муаярви, так муаярви, — зыркнул на Софью Малинин. — Пошли, — чуть рявкнул он и зашагал вперёд.

Егор сам не понимал, почему теперь, когда он точно свободен от обязательств, при его безумной тяге к Соне, он ей постоянно хамит. Минуты не проходило, чтобы он не сказал грубость этой женщине.

— Как школьник, за косички дёргаю, — тихо пробубнил Малинин и окинул взглядом редкий сосновый лес, лежащий перед ними на склоне.

— Ты что-то сказал? — спросила Соня.

— Я говорю, если с такой скоростью и дальше пойдём, то лучше бы оставались на месте.

— Раньше я после таких потрясений неделю бы лежала пластом, — хмыкнула Соня. — С утра пораньше меня душили, теперь вот лесное ДТП. Так что прости, что медленно иду, просто берегу силы.

Малинин остановился, несколько секунд молча постоял, потом повернулся к ней и вдруг выпалил неожиданно даже для себя:

— Я с тобой становлюсь слабым и невнимательным. Именно ты становишься центром моего мира, а не расследование. И я не знаю, что с этим делать.

— Я тоже, — тихо ответила Софья. — После развода я долго не решалась на отношения, но наши…, — она покачала ладонью, — …встречи меня тоже не очень устраивают.

— Ты была замужем?

— Да. Но он был другом детства, и привязанность мы приняли за любовь. Давняя история, — Софья вздохнула. — Поверь, мне не больше твоего хочется, — она задумалась и пропела: — «Краснеть, соприкасаясь рукавами». Но, видимо, мы должны как-то этот путь пройти.

— Я понял, — Малин тяжело вздохнул. — Жара жуткая.

Вокруг и правда разгоралось летнее полуденное пекло, даже сопровождавший их лёгкий ветерок сник и прилёг где-то вздремнуть, под ногами хрустел сухой мох, а редкая трава сразу гнулась под тяжестью поступи и, обессилев, не могла встать обратно.

— Странно, вроде дожди такие были, а здесь словно засуха, — пожал плечами Малинин.

Горячее солнце жгло открытые руки, лицо, раскалённый воздух удушливой волной окутывал уставших путников. Натруженные от долгой ходьбы ноги ныли, назойливые насекомые старались залезть в глаза, уши, иногда врывались с потоком дыхания в приоткрытый рот, и тогда Егор или Софья начинали отчаянно кашлять. Через некоторое время обессиленная Соня остановилась, протёрла лицо руками и крикнула ушедшему вперёд Егору:

— Давай немного передохнём, сил больше нет!

Но Малинин лишь молча показал на небо у них за спиной, и Софья, развернувшись, увидела чёрные предгрозовые низкие тучи, на хорошей скорости следующие за ними. Было понятно, что дойти до какого-нибудь укрытия просто необходимо и их единственной надеждой на укрытие и ужин, было то, что Стеф и остальные прибудут вовремя к месту сбора.

— Главное, чтобы малахольный быстро до заправки добежал и позвонил.

Соня не решилась комментировать слова Егора, она лишь остановилась и огляделась. Взгляд зацепился за полёт стрекоз, за сновавшими птицами, и вскоре она поняла причину такого оживления.

— Егор, похоже, нам туда, — Софья показала в сторону небольшой полянки, край которой обрывался озером.

— Немного не сходится по координатам.

— Давай подойдём, посмотрим. Хоть умоемся, а то сил уже совсем никаких.

Небольшое озеро спокойно катило волны, плескавшиеся возле резного берега, здесь вокруг витала долгожданная прохлада и даже несмотря на стаю обрадовавшихся комаров, было гораздо лучше, чем в пересушенной печи леса.

— Там ещё одно озеро? — нахмурившись спросил Егор.

Сквозь небольшую сосновую рощицу на другом берегу проглядывала ещё одна водная гладь.

— На карте только один водоём, посмотри сам, — покачала головой Софья.

Софья, скинув ботинки, прыгнула на песчаную полоску пологой отмели, видневшуюся из-под воды, зачерпнула полные пригоршни воды и, окунув лицо, блаженно замерла. Потом открыла глаза и осталась стоять, глядя на другой берег.

— Что с тобой?

— По-моему, мы пришли.

С этого места открывался вид на белеющую стену дома, который скорее можно было назвать особняком. В этой части лес был густой, и здание хорошо пряталось от посторонних глаз за растительностью. Выдавала его только задняя часть, хотя и она раньше была прикрыта, но сейчас возле основания дома валялось вывернутое с корнями старое дерево и только так можно было заметить непонятно откуда взявшееся здесь строение.

— Очень странно. Если предположить, что это остров, то как здесь такую махину умудрились вживить? И зачем? — задумчиво произнёс Егор. — Но, с другой стороны, нам с тобой будет где укрыться, если товарищи не поторопятся.

— Это же колоссальные трудозатраты, — тихо проговорила Софья. — Только как туда добраться?

— Пойдём вплавь, — заметил Малинин. — Надеюсь, здесь какое-нибудь лох-несское чудовище не водится, — критически оглядев приличное расстояние до другого берега, проговорил Малинин.

— Может, здесь ребят подождём? — нахмурилась Софья. — Что-то мне совсем не хочется купаться в незнакомом озере.

— А они что крылья с собой привезут, что ли? — усмехнулся Малинин.

— Нет, но можно сделать, например, какой-нибудь плот, — задумчиво заметила Соня.

— Соня, какой плот? Если подойти к вопросу очень широко, то плот строят из сухой древесины, — Егор скинул футболку. — Ну, а если в узком аспекте, то у нас даже топора или пилы нет, а я ни разу не супергерой, чтобы деревья руками из земли вырывать, — Малинин взялся за ремень. — Соня, сейчас, как выражается наш водила, будет погодная бесячка, так что предлагаю плыть. В такую грозу под каменными стенами гораздо уютнее.

Соня перемялась с ноги на ногу, нехотя расстегнула джинсы и, глянув на Малинина, развела руками:

— Ну, может, ты отвернёшься?

— Не могу, — глухо сказал полковник. — Я соскучился.

— Да? — Соня слегка улыбнулась и подошла ближе. — Правда?

— Да.

— А я нет, — резко сказала Софья и толкнула Малинина в грудь.

Не ожидавший подвоха полковник пошатнулся, замахал руками и, не удержавшись, повалился в воду. Через секунду возмущённый Малинин вынырнул на поверхность отплёвываясь и фыркая.

— Как водичка?

— Сейчас узнаешь! — ехидно крикнул Егор. — Тебе ещё плыть, но ты первая начала.

За спиной Софьи вдруг послышался рокот, потом резкий треск и, ломая тишину, на волю вырвался первый вскрик грома.

— Так, шутки в сторону, — посерьёзнел Егор, глядя на приближающуюся волну ветра, несущую за собой ливень. — Давай быстро в воду.

Соня содрала с себя остатки одежды, связала в узел и, придерживая на весу одной рукой, соскочила с берега. Они с Малининым, подгоняемые стрелами молний и басом грома, быстро добрались до другого берега, в остатках солнечных лучей пробежали по лесу и, отыскав вход, скрылись под сводами как раз в тот момент, когда на улице хлынул ливень.

— Удачно мы, — резюмировал Малинин. — Так, одежда почти сухая. Зажигалка есть, хворост сейчас найдём, несколько шоколадок и воду я у водилы отнял. Так что вроде как и вечерний пир намечается.

Пока Малинин возился, ломая принесённые с улицы сухие ветки, Соня вышла на крыльцо странного здания, спряталась в простенке, чтобы на неё не капало из прохудившейся крыши козырька, и разглядывала ставший в секунду мрачным лес. Дождь покрывал пространство мерным шорохом, и хотя вроде недавно был день, сейчас казалось, что они уже на грани между вечером и ночью, и жизнь затаилась в едином медитативном дыхании с природой. Ловя раскрытой ладонью капли, Соня прикрыла глаза и втянула влажный воздух с примесями прелой травы, хвои и сырой земли. Спустя мгновение она услышала, как совсем близко сломалась ветка. Вжавшись спиной в близкую стену дома, она напряжённо вглядывалась в темноту, но ничего не могла разглядеть в бисерной прострочке дождевой завесы. Страх рисовал образы, сменяющиеся с невероятной частотой, вытаскивал из леса самые невообразимые силы природы, приковывал всё внимание к воображаемому месту в пространстве, откуда выкатился звук. Краем глаза она заметила, что Егор собирается запалить костёр, Соня почти бесшумно подбежала к нему, перехватила руку с зажигалкой и прошептала:

— Егор, мы здесь не одни. В лесу кто-то ходит.

День медленно окунался в дождливую карусель непогоды, Денис маялся от безделья в больничной столовой, мрачно взирал на нескончаемую очередь из желающих вкусить кулинарные радости от местного общепита и поминутно смотрел на часы. Местные эскулапы не пустили приехавшего практически вслед за cкорой с Мамыкиным судмедэксперта, точнее, дорогу ему преградила нянечка, махнувшая грязной тряпкой и промямлившая:

— Да дайте ему хоть поблювать по-человечьи в чистоте. А то напихаете внутрь организма дряни всякой, потом хлещетесь, как крысы по подвалам.

Денис так и остался стоять в коридоре, переваривая сакральные техники лечения от неизвестной ему женщины. Потом убедился, что на помощь набежали соображающие врачи, а не только санитарка, и пошёл, чтобы не слушать дикие вопли Мамыкина, который вроде и начал приходить в себя, но всё ещё соскальзывал с тонкой грани разума в клубящуюся жуткими образами наркотическую агонию.

— Денис, здорово, — к Медикаменту быстро подошёл заведующий отделением, с которым Денис успел познакомиться во время своих бесконечных визитов в местный морг, где у доктора работала супруга. — Ты иди сам своего Мамыкина успокаивай. Он в себя пришёл, а так как он товарищ и в нормальном-то состоянии не сильно приятный, сейчас вообще хочется нарушить все данные клятвы и удавить его. У меня уже две бабы от него плачут.

— Сильно его накачали? — поднимаясь, спросил Денис.

— Ну чего ты как маленький? Сейчас токсикологию сделаем, всё будет понятно. Но до утра капать буду, это к гадалке не ходи.

Мамыкин уже лежал в палате, его бледное лицо почти не отличалось по цвету от тусклого больничного постельного белья, разве только в щёлках глаз зло сверкал острый взгляд и слышалось тихое шипение из собранных в гармошку губ.

— Здорово, — Денис взял стул и подсел поближе к кровати.

— Денис, что это было? — слабым голосом, даже не поворачивая головы, пролепетал Мамыкин. — Это что вообще такое, я думал, у меня голова изнутри взорвётся. Я мечтал о тихой работе криминалиста, а в результате попал на передовую разборок с криминалом.

— Не кипятись, — успокаивающим жестом Медикамент похлопал Мамыкина по плечу. — Ты лучше скажи, как они умудрились до тебя добраться? Ты хоть что-то помнишь?

— Конечно, — с нотками раздражения еле проблеял Мамыкин. — Как мне на морду платок накинули, потом холод дикий. Я, как обезумел, мне кажется, я даже душил кого-то.

— Соню, — Медикамент вздохнул. — Тебя в морозилку засунули, ты выбрался, а она на пути попалась.

— Я живу в каком-то бреду. Что теперь будет-то? — как-то по-бабьи всплакнул Мамыкин. — Я её хоть не убил?

— Нет, они с Малининым отправились с остальными на поиски точки координат. Правда, пока не очень понимаю смысл этого путешествия.

— Иди отсюда, а, — проговорил Мамыкин. — Спать буду, весь организм надорвали, сволочи. И без того мразно себя чувствую, так ещё дрянью какой-то накачали.

Криминалист прикрыл глаза, а Денис потихоньку поставил стул на место и пошёл на выход. Он набрал номер Малинина, но телефон был вне зоны действия сети и сейчас Медикаменту предстояла куча разнообразной рутинной работы, которую он ненавидел больше всего. А ещё нужно было понять, что же означают эти рисунки на теле девушки и куда и для каких целей похитили труп первой жертвы.

— Простите, а где заведующего отделением сейчас могу найти? — спросил Денис, заглядывая в ординаторскую.

— Для посещения родственников есть отдельные часы. На двери висит расписание, — буркнул неприятный тип с коротенькой аккуратно стриженной бородой.

— Он мне по срочному.

— А здесь всё по срочному. А болезнь, молодой человек, она суетности не любит, любая болячка требует размеренности, а доктора — уважения. Так что потрудитесь выйти отсюда вон и прийти в положенное время.

— Диня, ты чего здесь? — за спиной Медикамента послышался знакомый голос.

— Я вот что спросить хотел, — Денис повернулся к подоспевшему заведующему. — Ты не знаешь, кто-нибудь в Карельске увлекается карвингом?

— Это что такое? — быстро заваривая себе в чашке растворимый кофе, спросил мужчина.

— Ну, что-то типа татуировки, только не краской, а скальпелем. Шрамы делают на теле.

— Гадость какая, — поморщился врач, — это как же себя нужно не любить. Не, — он помотал головой, — точно не знаю таких. Но поспрашиваю, если нарою, позвоню.

До полуночи Стефани как заведённая просматривала сотни информационных файлов, делала пометки в электронном блокноте, потом ненадолго придремала, но уже с первыми рассветными лучами, запутавшимися в непогоде, набросала несколько сообщений Даниле и Лизе, а также Игорю и Варваре.

— Не спится? — в её номере почти сразу появился Данила с собранным рюкзаком.

— Да ты, я вижу, тоже наготове, — Стефани кивнула на снаряжение.

— Как раз перебирал вещи. Лиза, приболела, — он махнул рукой, — пусть выспится, мы же вдвоём справимся?

— Вполне, — отозвалась Стеф. — Жалко только здесь с утра вообще нет никакой инфраструктуры питания, а кофе в аппарате по вкусу похож на яд, — скривилась она.

— Ладно, поехали. Может, по дороге что-нибудь найдём.

Вскоре в темноте сверкнули красные лампочки фар, и внедорожник Данилы тихо скрылся в лесной чаще, что окружала с двух сторон грунтовку, ведущую к отелю.

— Рассказывай, что нашла? — спросил Данила.

— Мне вчера не мог дозвониться метеоролог, но он прислал сообщение. У него есть уверенность, что дерехо, который обрушился на область, это искусственный шторм.

— В смысле? — нахмурился Данила.

— Он утверждает, что здесь где-то есть климатическая установка, которая способна создать ураган такого масштаба.

Стеф включила приложение на смартфоне и повернула экран к Даниле.

— Вот это, — она показала на графическое изображение колец бури, — природный или, как говорит наш учёный муж, разумный ураган. А это, — она переключила сообщения, — как раз искусственный. То есть воронки с максимальной скоростью крутятся в другую сторону, в отличие от природных.

— Стеф, я тебя умоляю, у меня черепная коробка и так забита избыточной информацией, про скорость ветра я точно знать не хочу. По крайней мере, сейчас. Так куда мы едем?

— Если следовать логике ритуала ям, то ураган такой силы должен соответствовать началу ритуала. Но при погодных условиях данной области, да и в принципе всего Северо-Запада, ждать милости от природы не приходится, — Стеф улыбнулась. — Чтобы здесь закрутилось дерехо, нужно просто поменять климат.

— И? — выворачивая на трассу, проговорил Данила.

— Но люди, слепо идущие за ритуалом, не поверят, если им скажут, что вчерашний небольшой дождь и слабые порывы ветра — начало пути, поэтому бросайте свои дома, а в отдельных случаях жизни, и давайте, братья, начнём наш поход к свободе ям, ну или чего они ещё там хотят, — покачала головой Стеф. — Вот для этого, видимо, и запустили дерехо. Я считаю, что нам нужно найти климатическую установку, потому что баловство с погодой до добра не доведёт, ну а оттуда уже можно будет ухватить хоть какую-то нить и попытаться размотать этот клубок.

— А где искать? Есть мысли?

— Так как ритуальность превалирует, то при установке климатической машины необходимо было соблюсти несколько условий. Жертвенность, для своеобразного освещения места, символизм, ну и подходящий географический объект.

— Ну и, наверное, чтобы никто не заметил?

— Я бы не сказала, что такая климатическая установка очень большая, она размером с небольшую электростанцию.

— И где будем искать?

— Я бы сначала хотела осмотреться на месте происшествия, где был найден труп с цифрой один, — она помолчала. — Мы как раз доедем туда, когда будет уже относительно светло.

— Меня очень смущает, что цифра была сдвинута.

— Думаешь, она не первая?

— Вполне возможно. Может, конечно, в этой ритуальной серии и первая жертва, но… — Данила помолчал, подбирая слова. — Но порядковый номер у неё другой.

— Да. И это очень символично, когда вместе с предвестником начала ритуала, то есть вместе с ураганом, появляется последняя пятнадцатая жертва.

— А как быть с другой девушкой? С живой.

— Не знаю, нужно думать. Но это однозначно не стихийные события, — пожала плечами Стеф. — Ладно, на месте разберёмся.

Варвара, с самого утра ожидавшая вестей от Малинина, уже начала заметно нервничать. Она уже который раз набирала номера телефонов, но только к полудню смогла дозвониться до Дениса.

— Куда вы все провалились-то? — рявкнула Мечина, но сразу же смешалась.

— Варя, ты чего?

— Денис, что у вас там происходит? Где Малинин, мы полдня сидим и ничего не делаем. Может, конечно, ребятам так нравится проводить время, у них там полным ходом какие-то изыскания, но у меня другая работа.

— Варвара, в себя приди. Выехал к вам ещё с вечера Малинин. Должен был уже до места добраться. Сейчас попробую дозвониться до провожатого.

Мечина повесила трубку, несколько минут созерцала природную гармонию за окнами отеля, потом решительно встала и пошла в номер к Стеф.

— Стефани, — она постучала, потом вошла внутрь, но на месте никого не обнаружила.

Номера Стеф и Данилы были закрыты. Варя быстро спустилась к стойке регистрации, нашла администратора и выжидательно глянула на девушку, строчащую что-то в телефоне.

— Хотели что-то? — прикрывая показным радушием разочарованность, спросила администратор.

— Мы заезжали вместе с ещё тремя коллегами. Где они?

— Часа полтора назад съехали.

— В смысле? — опешила Мечина.

— Ну, номера сдали, оплатили всё, ваши комнаты тоже, кстати, и съехали, — терпеливо объяснила барышня.

— Ничего не понимаю, — Варя потрясла головой и побежала наверх. — Игорь, Игорь, — она растолкала Лашникова, мирно спавшего в своём номере. — Они уехали.

— Кто и куда? — сонно пробормотал Игорь.

— Хватит дрыхнуть, включись уже, пожалуйста, в работу! — крикнула Варя. — Давай собирайся, — Мечина сгребла вещи Лашникова, бросила ему в лицо и побежала в свой номер собирать свой нехитрый скарб. Вдруг Варя остановилась и замерла. — Отлично, они нас ещё и без машины оставили, — она быстро набрала номер Медикамента, но связь снова работала из рук вон плохо. — Игорь, вставай, — Варя нервно дёрнулась, когда увидела, что Лашников до сих пор лежит в постели. — Ты понимаешь, что они нас оставили без транспорта?! Что ты валяешься?

— Устал очень, — слегка улыбнулся Игорь. — Я сегодня, по-моему, первый раз хорошо спал за долгое время.

— А тебе не кажется, что в последнее время ты думаешь только о своём комфорте? — огрызнулась Варвара.

— Да неужели? — Игорь свесил ноги с кровати. — Нет, Варвара, я, в последнее время, всё время бегаю за тобой и собираю моральные оплеухи твоего настроения, но не смею и слова сказать в ответ, потому что ты перешла в разряд жертв и там и осталась, — Лашников замолчал, потому что ему показалось, что это сказал кто-то другой.

Варя остановилась на пороге номера, повернулась к Лашникову и медленно произнесла:

— Что ты сказал? Я жертва?

— Да, — выдохнул Игорь и вдруг ему стало гораздо легче, чем в те бесконечно тягучие моменты, когда всё время приходилось врать.

Лашников в Варе всё ещё видел ту восхитительную и необыкновенную девушку, которая полностью изменила его жизнь в тот момент, когда он увидел её на пирсе. Но Игорь прекрасно понимал, что дальше так продолжаться не может. Сейчас он её ещё любил, но вот-вот это чувство просто разобьётся на куски, осядет тяжёлой массой злости и гнева и перестанет жить.

— Да, Игорь, я жертва! Меня похитили, накачали какой-то дрянью, и теперь я вижу какие-то кошмары, которые даже не могу объяснить, — некрасивая гримаса гнева исказила её лицо. — А что сделал ты?

— Для начала я нашёл тебя и спас. За что теперь ежедневно слышу оскорбления в свой адрес, ну либо ты просто меня не замечаешь, — спокойно сказал Игорь. — Прости, но я больше не смогу валять свои чувства к тебе в грязи этих отношений, — Игорь встал, подхватил полотенце и подошёл к двери в душевую. — И вообще, я был бы за то, чтобы тебя отстранили от расследования. Ты носишься со своими переживаниями и, на мой взгляд, совсем перестала мыслить рационально. И кстати, рано утром ребята прислали сообщение, что уедут чуть раньше, сделают какую-то съёмку и вернуться за нами к одиннадцати часам.

— Они обязаны были нас разбудить! — крикнула Варя.

— Варя, да никто тебе ничего не обязан. Есть нормальное распределение обязанностей. У них есть свой круг задач, в которых мы с тобой не разбираемся, поэтому нам просто дали отдохнуть, — Игорь грустно усмехнулся. — Я оценил, как ты пропустила мимо ушей все мои проникновенные речи про наши отношения. Варя, тебе необходимо прислушаться к окружающим и обратиться к специалисту. Тебе нельзя работать в таком состоянии, ты пропускаешь важные вещи. Но к сожалению, ты меня не услышишь. Как всегда.

Открыв дверь в душ, Игорь плотно прикрыл створку, открутил вентиль и присел на закрытую крышку унитаза. Он долго смотрел перед собой на белый, местами пожелтевший кафельный пол, потом резко вздохнул, взлохматил волосы, скинул одежду и нырнул под ледяные струи душа. В этот момент Лашников понял, что он перешагнул ту грань, за которую вряд ли сможет вернуться. В его душе всегда будет жить любовь к светлой девушке Варе, но не к той, кем она теперь становится.

А Варвара после неожиданных слов Игоря опустилась на разобранную кровать, где спал Лашников, уставилась в одну точку и непонимающе качала головой. Ей казалось, что она делает всё правильно, что только она знает, куда нужно направиться, чтобы наконец остановились убийства, и её душу перестали рвать заусенцы страха. Каждый день она погружалась в вонючее болото своих переживаний. Когда оставалась одна, то жила лишь воспоминаниями и проживала каждую минуту, которую вспоминала заново. И услышать сейчас всё сказанное Лашниковым было не просто страшно, было жутко. Он для неё был последним мостиком к нормальности, к прошлой жизни, ещё не сломленной о костлявое колено близкой смерти, приходившей к ней познакомиться в те саднящие ужасом минуты, когда она висела в пещере. Сквозь туман своих мыслей Варя услышала, что в ванной перестала шуметь вода, промокнула глаза и, медленно встав, вышла из номера Лашникова.

— Это же вы из полиции? — догнал Варвару чей-то окрик в коридоре.

— Из следственного комитета, — обернулась Мечина на голос. — Что случилось?

— Да дядька там какой-то звонит, — не переставая жевать жвачку, проговорила администратор. — Чушь какую-то несёт, но я решила спросить, мало ли важно. Про Малинина какого-то.

— Давайте трубку.

— Нате, — девица протянула Варваре мобильник.

— Варвара Мечина, следственный комитет. Что вы хотели? — строго спросила Варя.

С другого конца донеслась поминутно икающая и заплетающаяся речь, щедро пересыпаемая матерными словами.

— Ой, ик, девушка, ой, ё, я этот, который вёз вашего Малинина и бабёнку такую с ним, — мужчина шумно вздохнул и, отогнав кого-то, кто громко разговаривал рядом, продолжил: — Они, это, там остались, а я пошёл к заправке, чтобы, это, телефон починить и машину зарядить, — собеседник замолчал, — не, машину починить и телефон…

— Так, стоп! — громко сказала Варя. — Где конкретно остался полковник Малинин?

Мечина быстро открыла дверь в номер Игоря и поставила вызов на громкую связь.

— Ну я же говорю, там, — судя по звуку мужчина глотнул и продолжил, — я, короче, шёл по дороге, однополчанина встретил, ой ё. Односельчанина, мы в школе вместе учились, ну короче, не совсем помню, но я только сейчас вроде как звоню вам.

— Где сейчас находитесь вы?

— В Майоровке.

Варя через плечо вопросительно посмотрела на барышню-администратора, которая нашла беседу достаточно интересной, чтобы задержаться.

— Ну, двадцать пять км где-то отсюда, — покачала она головой.

— Сейчас ребята должны подъехать, — тихо добавил Игорь.

— Оставайтесь на месте, мы к вам приедем, примерно через сорок минут.

— Ой, милая девушка, вы только дядьке моему не говорите, а то он меня отлупцует.

Варвара не стала дальше слушать, отдала телефон девушке и набрала номер Стеф.

— Да, Варвара, мы скоро уже приедем.

— Давайте быстрее, у нас ЧП.

— Попроси Лизу захватить что-нибудь из местного кафе, мы ещё с утра не ели.

— В смысле? — нахмурилась Варя. — Она вроде с вами уехала.

— Нет, ей нездоровилось, и она осталась. Постучи к ней в номер, пожалуйста, — попросила Стефани. — Иначе она не успеет собраться к нашему приезду.

Варя пожала плечами, вышла в коридор и сунулась в дверь, где жили Данила и Лиза, но в эту же секунду дверь открылась, и навстречу Варе вышла какая-то женщина с большой сумкой, воззрилась на неё и кивнула.

— Утречко доброе, вы в номере прибраться хотели? Не стоит, я только заехала, сейчас к своим смотаюсь в деревню и потом дальше поеду, вот с утра и приберёте, — скороговоркой проговорила она.

— Когда вы заселились?

— Так с утра с самого, — развела руками женщина, потом быстро закрыла дверь и пошла по коридору.

Варя бросилась по коридору к администратору, на ходу набирая номер Стефани.

— Девушка, девушка! — добежав до стойки ресепшен, Варя стала колотить по лаковой потрескавшейся поверхности.

— Что вы орёте-то так? — спросила администратор, появляясь из бокового коридора. — Здесь же люди отдыхают.

— Вы сказали, что ребята, которые с нами приехали, ключи сдали и съехали?

— Ну да, они ж вам звонили, — закидывая в рот конфету, пожала плечами барышня.

— Стоп! Уехали не все, но в номере, где жил молодой человек с девушкой, уже кто-то живёт, — нервно сказала Варя.

— Ну да, тётка утром заехала. Сразу после них, там номер свежий был, я и пустила.

— Но девушка оттуда не съезжала, — хлопнув по стойке ладонью, проговорила Варя и взглянула на открывшуюся дверь гостиницы. — Стефани, Лизы в номере нет, этот номер вообще другому человеку сдали уже.

Стеф с Данилой остановились на пороге, переглянулись, и Данила бросился наверх по лестнице.

— Вы куда? Там закрыто, — в сердцах крикнула администратор.

— Девушка, которая жила в том номере, сдала вам ключи и куда-то ушла? — спросила Стеф администратора.

— Не, — та отрицательно помотала головой, и на голове барышни заскакали мелкие кудряшки, — я поднялась по делам, увидела, что ключи в двери, заглянула — в номере пусто, вещей нет. Ну вы ж номер-то оплатили, я и подумала, что ключи забыли сдать.

— Тебе Лиза позвонила и сказала, что не поедет с нами? — напряжённо спросила Стеф у Данилы.

— Нет, она месседж кинула, — глухо ответил Морозов и достал телефон. Вот: «Мне нездоровиться, я, пожалуй, ещё посплю».

— А она собиралась с тобой ехать? Или, когда уходил, ещё спала? — спросила Варя.

— Дремала. Поэтому я не пошёл проверять, будить не хотел. Камеры в гостинице есть? Как ещё можно выйти из здания? — быстро спросил Данила, глядя на сотрудницу отеля.

— Ну, камеры две, что ли, есть, — она нахмурилась. — Второй выход тоже есть, но всё равно здесь надо пройти мимо меня.

— Но вы же отсюда отлучаетесь, не привязаны же к месту, — сказала Варя. — Телефон у Лизы…

— Выключен, — отрезал Данила, вытаскивая из рюкзака ноутбук и набирая номер на телефоне.

— Что случилось? — к собравшимся подошёл Лашников.

— Вроде как Лиза пропала из гостиницы, — Варя покачала головой.

Данила вдруг нахмурился, присмотрелся к монитору и прочёл вслух:

«Данила, не ругайся, у меня возникла одна идея, и я хочу её воплотить в жизнь. Я совсем скоро вернусь, прости, но не могла сказать раньше, пишу тебе, чтобы ты не беспокоился».

— Спасибо, теперь мы все не беспокоимся, — сквозь зубы проговорила Варя.

— Что думаешь, Данила? Где она может быть?

— Ну, это в Лизином характере, — Данила бессильно опустился на кресло, — меня такие внезапные озарения с ума сведут.

— Отлично, раз мы выяснили, что она вне опасности, то нужно срочно ехать к товарищу, который где-то вчера Малинина потерял. Он уже с утра лыка не вяжет, поэтому нужно как-то попытаться его застать трезвым. О Егоре Николаевиче никто со вчерашнего дня не слышал, — проговорила Варя.

— У нас машина только моя, — Данила поднялся и огляделся, — кому-то нужно здесь остаться, Лизу подождать. И передать ей от меня пламенный привет.

— Я останусь, — вызвался Лашников. — Всё передам, и мы вас здесь дождёмся.

Денис до следующего дня бродил по своему «кабинету», постоянно косился на почти пустой литровый кофейник и пытался выпутаться из липкой паутины сонливости, изредка заставлял себя заняться работой, но потом снова вставал и мерил шагами пространство. Он прекрасно понимал, что сейчас необходимо просто лечь и уснуть, чтобы хоть немного освежить мозги, иначе дальше будет только хуже. Но он просто не мог заставить себя закрыть глаза. При всей своей прагматичности, Денису почему-то казалось, что если он сейчас отключится, то хрупкий мостик надежды на возвращение родных просто рухнет. Денис не привык пускать в своё внутреннее пространство даже близких людей, а тем, кто его плохо знал, он всегда казался просто циничным острословом, играючи идущим по жизни. Но всё было совсем не так, хотя Медикамента устраивало то, как о нём думает большинство. Не любитель шумных компаний и задушевных разговор, Денис давно натянул искусную маску, и сейчас она очень помогала работать дальше и не отвлекаться на сочувствия или переживания.

Телефонный звонок вывел его из дремотного состояния, и Денис, покосившись на незнакомый номер, буркнул:

— Да.

— Это врач из больницы, мы сегодня с вами столкнулись в ординаторской.

— А, помню, — недовольно проговорил Денис. — Что хотели?

— Вы у моего коллеги спрашивали про карвинг.

— Было дело. Знаете что-то?

— Я, видите ли, в некотором роде эстет в отношениях и у меня есть определённые взгляды на внешность моих визави. Я сейчас встречаюсь с тремя барышнями, и вот одна из них очень увлечена тем, чтобы видоизменять свой кожный покров. Кроме романтических встреч, я оказываю ей профессиональные услуги, потому что деятель, который, в свою очередь, помогает ей с таким занятием, не очень аккуратен.

Выслушав весь набор слов, Денис спросил:

— Вы можете меня с ней познакомить?

— Конечно, но я хотел бы сразу попросить вас обойтись без притязаний на её женскую составляющую. Она мне по-своему дорога. Я, честно, именно поэтому не сразу сказал, всё раздумывал.

— Даю вам слово, что никуда притязать не буду, — зло рявкнул Денис. — Когда мы можем увидеться?

— Я сброшу вам адрес в мессенджер. Мы с ней там будем через сорок минут. Успеете?

— Да, — коротко ответил Денис и повесил трубку. — Теперь кофе — не просто прихоть, я теперь просто обязан не спать, — резюмировал он, наливая чёрную как дёготь струю в чашку.

В очередной раз мучаясь от бессонницы, которая так и не отступала с тех пор, как Китайцев пытался убить её, Лиза поднялась с кровати, стараясь не разбудить Данилу, и вышла на балкон. Она завернулась в плед, присела в стоящее здесь пластиковое кресло, всматриваясь в темноту, слушала, как с небес на землю крадётся тихий дождь, и понемногу сливалась с окружающей её действительностью. Лиза старалась не вспоминать события, минувшие почти год назад, но всё равно израненное сознание постоянно выскакивало, надевая ужасные маски, и травило ищущую покой душу. Лиза не рассказывала о своих состояниях Даниле, в первую очередь потому, что именно с ним она нашла уютный, спокойный островок отношений, где можно было спрятаться от любой душевной боли. А во-вторых, перфекционизм Морозова сразу же возвёл бы вокруг Лизы непреодолимую стену заботы, выстроилась бы очередь из именитых психологов и Лизе пришлось бы пройти ещё один круг ада, вытаскивая занозы прошлой жизни. А сейчас она точно не была к этому готова.

— Здравствуйте.

Над ухом у Лизы прозвучал голос и ей показалось, что от страха внутри остановилось сердце.

— Кто здесь? — испуганно озираясь, спросила она.

— Я ваша соседка по балкону, — усмехнулась в ответ собеседница. — Простите, что напугала, просто увидела, что вы тоже не спите.

— Странно, мне казалось, что я хорошо замаскировалась, — проговорила Лиза.

— Ну, я вижу немного больше, чем мне стараются показать.

— Понятно.

Лизе было неприятно, что кто-то чужой сейчас врывается в её пространство, разрушает сложные настройки, которые вполне могли ненадолго подарить ей минуты спокойствия. Раздумывая, как бы повежливее и поскорее попрощаться и пойти спать, она вдруг услышала звуки шагов, и дверь на соседнем балконе закрылась.

— Даже делать ничего не пришлось, — выдохнула она, поджала замёрзшие ноги и посмотрела в глубину качающегося от ветра скопления деревьев.

Удивительным было то, что непонятно откуда возникший и зацепившийся за кроны деревьев лучик света стал быстро перемещаться вперёд, потом резко скользнул вниз и притих возле самой земли. Лиза сидела не двигаясь, просто наблюдала за происходящим и гадала, что это за странное явление. На фонарь это точно не было похоже. Спустя несколько секунд Лизе стало сильно не по себе, потому что теперь свечение разделилось на несколько самостоятельных частей, которые вскоре вытянулись, обрели некую форму и направились к гостинице. Лиза очень хотела сейчас ретироваться в номер и просто забыть об этом происшествии, но тело отяжелело, руки и ноги не слушались, и она просто не могла двигаться.

— Не бойся, — послышался тот же голос, но уже совсем с другой стороны. — Тебе нужно привыкнуть к странным встречам, потому что теперь в твоей жизни их будет много. Прости, буду исчезать и появляться, общаться с тобой могу только через адаптивных проводников.

— Через кого? — слабым голосом спросила Лиза.

— Есть люди, которые без труда адаптируются и с ними у меня полный контакт. Ну что-то вроде краткого подселения, — женский голос усмехнулся. — Это обычно не обезображенные интеллектом люди, не занимающиеся собственным развитием. Среди постояльцев этой гостиницы, конечно же, такие есть, и наконец я могу с тобой поговорить. Впервые с тех пор, как ты приехала в Карельск.

— Я, наверное, сплю.

— Нет. Кстати, после нашей беседы, ты начнёшь спать. Прежний проводник, — собеседница помолчала, — тот, кто выступал в роли твоего первого жениха и повёл тебя коридорами ритуалов, правильно нащупал твою энергию, но он был слишком слаб и неопытен, а тем более его изнутри просто жгла жажда и, конечно, он только приоткрыл дверь в другой мир.

— Я всё-таки схожу с ума, — пробормотала Лиза.

— Каждый называет это по-разному. Кому-то не хватает смелости пойти вразрез с общественным мнением, иные просто не хотят другой жизни, хотя имеют к этому все данные и возможности. Поэтому я предлагаю тебе, как только ты сможешь остаться одна, навестить меня, и мы поговорим с тобой о сотрудничестве.

— И где же я могу навестить вас? — с опаской спросила Лиза.

— Здесь недалеко есть энергетически сильное место, там мы сможем без труда поговорить. Просто если с утра ты сможешь остаться одна, то выйди на улицу, а дальше твой внутренний компас сам приведёт тебя на место.

После этого видение в лесу растаяло, голос пропал, и Лиза почувствовала, что осталась одна. С недавних пор в её жизни произошло столько странных событий, что сейчас она уже даже не удивлялась. Просто естественный страх перед необъяснимым брал верх, а постоянно сопровождавшее её желание вернуться в прежнее русло тянуло вниз. Но сейчас Лиза твёрдо решила, что всё время противиться внутреннему зову, это значит просто впустую тратить жизнь.

Утром, как только Данила со Стеф отъехали от гостиницы, Лиза вскочила с кровати, собралась и незамеченной вышла из здания. Она быстро углубилась в лес, чтобы её никто не видел, но потом остановилась в нерешительности, потому что никакого внутреннего компаса она не чувствовала, а идти наобум в рассветной сумятице непогоды было глупо. Потоптавшись на месте, Лиза раздражённо фыркнула и, натянув капюшон, процедила:

— Если я на каждый свой сон буду так реагировать, то сто процентов сойду с ума.

— Сойти с ума — очень общее выражение. Ведь разграничение и дисбаланс цельной личности, что призвано называть душевной болезнью, не говорит о том, что человек болен. Он просто живёт в другом мире, его физическая оболочка и сознание просто не подошли друг другу, при создании нарушился код или произошла другая ошибка, и теперь весь отмерянный физической оболочке век они заточены друг с другом. Хотя многие считают, что это есть путь учения, когда притираются грани души, сознания и физического проявления.

— А вы могли бы не так неожиданно появляться? — испуганно выдыхая, Лиза стала оглядываться. — Где вы?

— Лиза, у меня нет физического проявления, сейчас в гостинице не осталось необходимых проводников, поэтому я покажусь в естественном виде, ночью мы уже встречались.

Из-за ближайших деревьев выплыли те самые островки света, которые она ночью наблюдала с балкона, они окружили стоящую на полянке Лизу и замерли.

— Мне сложно принять всё, что происходит, — пробормотала Лиза.

— Зачастую, фундаментальные знания, причём я сейчас говорю про сугубо личный вывод индивидуума про то, что у него таковые есть, так вот, именно они мешают воспринимать тонкие оттенки окружающей действительности. Среди тех, кого привычно объединяют общим словом человек, встречается великое разнообразие видов, которым просто удобно принимать таковую форму, чтобы у остальных не оставалось лишних вопросов. Многие пугаются слова «привидение», а порой даже не знают, с кем рядом стоят в очереди в магазин. Лиза, будете ехать в метро, обязательно обратите внимание, если увидите, что сидит вроде бы обычный человек, но при этом правая ладонь лежит на коленях раскрытой вверх, а левая повёрнута вниз. Вот так поступают… — свечение замолчало, подбирая слова. — Ну, скажем, таких называют колдуны. Не те, кто тиражирует свои лица в газетах, а настоящие, кто живёт в прослойках между мирами. Они приходят сюда подпитаться нужной энергией и сбросить ненужную. Причём справа от него будет сидеть здоровый и красивый человек, обычно мужчина, а слева обязательно старушка.

— Надеюсь, когда-нибудь попаду в метро. Давно не было причины там кататься.

— А зря, — возразил голос, — ведь там среди скопления людей, отрезанных от дневной суетной жизни слоями земли, встречаются интересные сущности. Конечно, в основной массе они все обычны, но если присмотреться опытным взглядом, то можно выявить такие странные объекты, что теряешься в догадках, кто вообще перед тобой стоит.

— Зачем я вам? — Лизе переставала нравиться ситуация, почему-то становилось страшно и хотелось просто уползти в какую-нибудь нору беспамятства.

— Ну, твоя, — голос ненадолго замолчал, — составляющая сейчас созревает и встраивается в схему, где ты сможешь расшифровывать и доносить до людей послания из наших миров. Может быть, со временем, в тебе раскроются ещё какие-то таланты, но сейчас полезно заострить своё внимание именно на развитии этого.

— То есть в параллельном мире в отделе кадров мне выдали должность? — нервно усмехнулась Лиза.

— Ну, можно сказать и так. И в этом случае всё будет работать несколько точнее, чем у людей, потому что каждый должен трудиться на своём месте, а не там, куда его приводят зрительные импульсы.

— В смысле? — не поняла Лиза.

— Лиза, возьми любую административную схему, свои места занимают те, кто может работать в определённом направлении. К сожалению, у людей в большинстве случаев пирамиды расположены неверно. Пирамида должна быть перевёрнутой! То есть наверху большая воронка, где учитывается работа каждого энергетического сгустка, кто составляет основу фундамента, а в самом низу самая большая сила, которая центрирует эти силы и удерживает баланс. Люди же из-за своей лени делают всё наоборот. И не всегда виновата верхушка пирамиды, поверь, никто не пройдёт мимо ценной вещи, просто валяющейся на дороге. В основном расшатывает систему нижнее звено. Любая пирамида — это копирка космической схемы распределения энергий, просто пользоваться не умеют. Точнее, кто-то умеет и ловко пользуется, зашифровывая эвакуационные карты.

— Опять не поняла? — потрясла головой Лиза.

— Объявляя всё необъяснимое вымышленным и не имеющим никакого отношения к реальности.

— Хорошо. Я не всё поняла, но мне нужно возвращаться, а мы, как я понимаю, не подошли к самой сути. — сказала Лиза.

— Да. Ты права. Я философ и всегда тону в этих бесконечных рассуждениях на тему гармонии мира, которая постоянно находится в клетке ограниченности, — вздохнуло свечение. — У тебя свой путь, Данила к тебе так привязан ещё и потому, что его внутренние настройки разглядели в тебе бесценного проводника и переводчика, хотя романтические чувства тоже сильны. Лиза, тебе пора перестать прятаться и кокетничать со своим естеством, нужно учиться, изучать энергии, смотреть на окружающий тебя мир с другой стороны. Наступило время, когда ты должна принять решение, расслабиться и просто выпустить свою сущность на волю.

— Это всё, конечно, очень хорошо, но как это сделать?

— Я помогу тебе, ты уже сбросила шелуху неосведомлённости и страха, — свечение за долю секунды оказалось прямо перед Лизой, — теперь просто закрой глаза и окунись в свой внутренний мир.

Лиза послушно прикрыла веки… Сначала ей казалось, что внутри просто разливается тепло, потом оно стало перерастать в пощипывающий жар, и через секунду она каталась по траве от пожирающего её внутреннего пламени. Когда Лиза очнулась и смогла приоткрыть глаза, то обнаружила себя лежащей в сырой траве на поляне, всё вокруг было в точности так, как до страшного обморока, но чувствовала Лиза себя теперь совсем по-другому.

Темнота кружила со всех сторон, воздух был пропитан протухшей сыростью, шершавый бок холодной каменной стены всё глубже впивался в разбитое лицо Малинина, но так как руки и ноги полковника были связаны за спиной, он не мог не то что освободиться, а даже поменять положение. Малинин плохо себе представлял, насколько долго он валяется в каменном мешке подвала дома, который они с Соней обнаружили. Жилище оказалось уже давно кем-то облюбованным и, по всей видимости, непрошеных гостей здесь крайне нерадушно встречали. Егор после удара, пославшего его в нокаут, очнулся недавно, он попытался позвать Софью, но разбитые губы только шлёпали, а из пересохшего горла не удавалось извлечь ничего похожего на речь. Поскольку двигаться Егор не мог, оставалось только лежать и жечь себе мозг страшными мыслями. Обессилев, он попытался успокоиться и проанализировать ситуацию, насколько это было возможно в его положении. К сожалению, Малинин даже не видел, с какой стороны подкралась опасность. Ровно после того, как Софья предупредила его о том, что рядом кто-то ходит, в сознании Малинина наступила темнота. Егор, насколько позволяли путы, попытался ощупать намертво затянутые узлы, наткнулся на толстую шершавую ветку и, повозив по верёвке пальцами, понял, что, скорее всего, это был булинь. Один из родственников Егора, из разряда седьмой воды на киселе, был охотником и, когда маленький Малинин несколько раз гостил у него, дядя, большой любитель разнообразных вязок из верёвки, подробно показывал племяннику, как и какие узлы называются. Потом в затуманенной дурманом боли и усталости голове Егора всплыли остатки конструкции силков, на которые он сразу не обратил внимания и сейчас его озарило, что они набрели на логово браконьеров. Это, с одной стороны, радовало отсутствием налёта мистики, с другой, было страшно за Соню: непонятно насколько отмороженными могли оказаться «лесные братья». Малинин перебрал уже сотню вариантов, как попытаться подать сигнал, но все они были бредовыми, потому что он даже не знал, где находится, и лишь предполагал, что его кинули в подвал дома. В очередной раз провалившись в беспамятство, Егор вдруг услышал сквозь муторную дрёму, неясные звуки, потом истошный женский вопль, сердце его сжалось, он стал мотать головой, в мясо сдирая раненую щёку, пытался сбросить с себя верёвки, но они лишь глубже резали кожу, в результате полковник неудачно упал лицом в земляной пол, больно стукнулся носом и понял, что если продолжит дёргаться, то просто задохнётся, потому что мелкая пыль сухой земли взвивалась столбом от любого движения и сразу же следовала за волной вздоха.

Машина Данилы плавно перекатывалась из одной лужи в другую, потом сразу же попадала в ещё один котлован с водой, откуда летели коричневые брызги и оседали на развезённой водой обочине. Варя непрерывно постукивала пальцами по подлокотнику, нервно мотала головой в разные стороны и, выглядывая с заднего сиденья, периодически спрашивала:

— Далеко ещё?

— Ты как тот осёл из Шрека, — усмехнулась Стеф. — От того, что ты нервничаешь, ничего не изменится.

— Мужик, который мне звонил, был в дымину пьяный, и если сейчас он пойдёт похмеляться, то никакого общения нам не светит. Да и вообще я как-то не уверена, что сейчас время для шуток, — огрызнулась Варя.

— Ну давай поплачем, — равнодушно сказала Стеф. — Ведь сейчас как раз время для того, чтобы затуманивать разум страданиями.

— Я не то хотела сказать, — нервно проговорила Варя.

— Обычно человек говорит ровно то, что хочет, а всё последующее — это душевные метания из серии «мне неловко», — Стеф потянулась руками вверх, настолько позволял потолок машины. — Как же у меня тело затекло от бесконечной езды и без должных тренировок.

Лесная чаща, проносившаяся за окнами, была пронизана облаком сырости и мороси, висящей в воздухе. На стёклах машины оседали мелкие капли, тихонько собирались в ручейки и слетали со скользкой поверхности вместе с порывистым ветром. Варя долго всматривалась в густоту ельника, мысли хаотично скакали в такт движения внедорожника, настроение портилось, ведь сейчас до неё наконец начал доходить смысл слов Игоря. Вдруг её взгляд зацепился за что-то чуждое спокойному пейзажу за окнами, перед ней мелькнуло пугающая картина, появилась на секунду и снова исчезла.

— Стой! — крикнула Варя.

Данила инстинктивно нажал на тормоза, машина резко вильнула на скользкой поверхности дороги и остановилась.

— Что случилось? — спросил Данила.

Но Варя уже рвала ручку на двери автомобиля, пытаясь поскорее выбраться на улицу. Она выскочила, плюхнулась двумя ногами прямо в продольную лужу и нелепо перескакивая на сухое место, побежала назад.

— Что с ней? — недоумённо спросил Данила, глянув на Стеф.

— Знаешь, в нашей работе, очень вредно быть истеричкой, а уж когда ты служишь в органах — тем более, а вот Варвара позволяет себе быть экзальтированной особой постоянно, — Стеф вышла на улицу. — Пойдём посмотрим.

Варя бежала назад и молилась в надежде на чудо и на то, что она ошиблась. Но когда она остановилась у того места, где в полотне леса зияла прореха, то поняла — сейчас ей больше всего хотелось бы повернуть время вспять, отвернуться в другую сторону в тот момент, когда они проезжали это страшное место и ничего не видеть.

— Господи… — промолвил Данила, остановившись рядом с Варей.

А Стеф просто молча пошла вперёд, к месту, где на поляне, на одиноко стоявшей берёзе, спиной к дороге висела женщина. Самое страшное было в том, что она была подвешена точно так же, как и когда-то Варвара в пещере. Безвольное тело баюкал ветер, верёвка раскачивалась из стороны в сторону, и Варя словно заворожённая смотрела на мерное движение, на раскиданные в стороны руки, укрытые намокшей тканью, на чернеющее под телом большое пятно костра.

— Стеф, остановитесь! — опомнившись, крикнула Варвара и побежала вслед за деловито шагающей женщиной. — Это место происшествия, нельзя ничего здесь трогать.

— Это было бы местом происшествия, если бы здесь произошло убийство, — подойдя к берёзе, сказала Стеф и протянула руку к краешку развевающейся материи, которой была накрыта подвешенная.

— А вы думаете это просто аэро-йога такая, что ли? — злобно воскликнула Варя и осеклась.

Стеф резко дёрнула мокрую тряпку, и все увидели, что очертания женского тела были искусно сплетены из веток и соломы и что никакого трупа здесь не было.

— Но как вы узнали? — севшим голосом спросила Варя.

— Потому что я головой думаю, а не страхами своими. Тело человека с такой лёгкостью ветер бы не качал, а вот ты, Варвара, этого почему-то не заметила. Возникает вопрос почему? Ах да, тебя нашли в таком же положении и к тебе сейчас вернулись страхи, — жёстко выдернула наружу все душевные переживания Варвары Стефани. — Если это так, ты нам очень мешаешь.

— Но ведь это я заметила, что здесь происходит, — протянула Варя, с горечью понимая, что за это утро одно и то же ей говорит уже второй человек.

— Прости, но это уже какая-то детскость началась. То, что ты заметила — твоя работа, а вот всё остальное было страхом. Ты выбежала из машины без поддержки, даже не объяснив куда стремглав понеслась, ты действовала несогласованно и непрофессионально. Поэтому, когда мы снова все вместе соберёмся, и я наконец увижу твоего начальника, я обязательно поставлю вопрос о твоей профпригодности, — разглядывая странную висящую фигуру, сказала Стеф. — Данила, ты фото и видеофиксацию делаешь?

— Да, конечно, — отозвался Данила, аккуратно ходивший вокруг находки. — Смотрите, — Данила остановился в непосредственной близости от ствола и поманил женщин к себе.

Словно прорываясь сквозь ствол берёзы, из разреза коры на них смотрел женский лик, в руке которого была зажата ветка с ягодами. Собравшиеся несколько секунд смотрели на изображение, вырезанное на теле берёзы, потом Стеф покивала головой и выдохнула.

— Ну, кое-что начинает проясняться, — туманно сказала она.

— Да? — Варя обернулась на неё, высоко подняв брови.

— Берёза в принципе считается символом невинности и чистоты, но, с другой стороны, у мистиков, это дерево принято считать пристанищем злых духов. Кострище под местом, где висит двойник тела, это женский аспект, одним из функций которого является уничтожение греховного. Ну а бузина, — Стеф показала на женское лицо, — а я уверена, что именно её ветка изображена на дереве, является символом круговорота жизни. Вероятно, здесь произошло избавление от греха, ну а если кто-то так сильно заморочился с атрибутами, то есть и человек, который такие ритуалы проводит. И нам обязательно нужно его найти и с ним или с ней побеседовать, — закончила свою речь Стефани.

— Может быть, спилить и отвезти к нам? И чучело тоже? — проговорила Варя.

— Ну я бы так неосторожно не пилила чужие капища, а то может и прилететь, — скептически заметила Стеф. — Фото и видео будет достаточно. Данила, изображение подробно отщёлкай с максимальным приближением, знаю я эти картины-загадки, что-то может быть скрыто. Так не увидим, а с помощью техники вытянем.

— Вы уже встречались с такими ритуалами? — Варя мельком глянула на неё. — Кого-то мне эта девушка напоминает, — с сомнением проговорила она.

— Ты знаешь, в принципе, во всех ритуалах прослеживается взаимосвязь. Разница в расстановке акцентов. Предлагаю ехать дальше, потому что, насколько я помню, мы торопились. Иначе рискуем тем, что товарищ, к которому мы мчим, опять уйдёт в гости к Вакху. И станет сатиром, а тогда, кроме блеянья, мы от него ничего не добьёмся.

Дальнейшая дорога прошла в полном молчании, и вскоре путники прибыли в небольшой посёлок и, подъехав к остановке и прилепленному рядом магазину, остановились.

— И где его здесь искать? — Данила оглядел пустые улицы.

— Есть проверенный способ, — Варя хотела выйти из машины, но задержалась и проговорила: — Пойду в магазине спрошу, они-то уж точно знают, кто вчера и сегодня чаще всех за добавкой бегал.

Вернувшись через несколько минут, Варя села на своё место и показала на боковую улочку:

— Нам прямо до коричневого дома с красно-зелёной крышей.

— Интересно, почему такой странный выбор цвета для кровли? — проговорила Стеф.

— Я тоже спросила, на что продавщица в крепких выражениях сказала примерно следующее… — Варя задумалась, подбирая синонимы. — Короче, что украли, то и положили, не до жиру.

— Понятно. Вон вроде что-то похожее.

Справа от дороги, за прохудившимся в нескольких местах забором, под раскидистым кустом давно отцветшей сирени прятался приземистый домишко, выкрашенный в жуткий коричневый цвет. Калитка была нараспашку открыта, в палисаднике в гамаке, широко раскинув руки, храпел страшный, синенький мужичок, возле порога валялись чьи-то сапоги, и дверь в дом была тоже открыта.

— Нужно позвонить на тот номер, с которого нам звонили, а то мы тут долго алкоголиков перебирать будем, — сказала Варя и через минуту они услышали мелодичную трель телефона, нёсшуюся из дома.

— Ну, судя по тишине, мы опоздали, — вздохнул Данила.

На входе прямо с веранды чувствовался крепкий дух перегара, перемешанного с тяжёлой волной помоев, лука и рыбы. Морщась, Стеф переступила через ещё одно валяющееся на кухне тело, и вскоре они дошли до стола, где одиноко сидел мужик, то и дело роняющий голову с подставленных рук.

— Ты нам звонил? — спросила Стеф.

— Уф, дождался, — нетвёрдым движением мужчина подвинул листок с начирканным планом дорог и затухающим голосом сказал. — Я всё. Пост сдал, — после этого он опрокинул в себя остатки прозрачной жидкости, плескавшиеся в стакане, и рухнул головой на стол.

— Он же разбился, — охнула Варя.

— Дураков и пьянь Всевышний бережёт, — Стеф пресекла попытки Вари помочь болезному. — Поехали, у нас есть примерное место, где он оставил Егора.

— А как же капище? — вдохнув полной грудью на улице, спросила Варя.

— Мне кажется, что нужно научиться расставлять приоритеты, — с неприязнью ответила Стеф. — Что и где искать относительно увиденного мы знаем, а вот что с Егором — нет, — и помолчав добавила: — Данила, нужно послать ребятам запрос, чтобы раскопали историю этого места.

Борясь с постоянно накатывающей волной сна, Медикамент сидел в полутёмном баре и ждал, когда наконец заявится странный доктор со своей обожаемой пассией. Тихий джазовый ритм, приглушённый свет и тишина, словно были придуманы для того, чтобы Денис без конца пытался разлепить тяжелеющее веки.

— Здравствуйте, молодой человек, — позади Дениса послышался голос доктора, в котором явно читалась надменность и предупреждение. — Я с барышней, но она сейчас прошла в дамскую комнату.

— Отлично, — не найдя другого ответа, сказал Медикамент. — А можно как-то поскорее, а то я по работе очень опаздываю.

— Просьбы к дамам не терпят спешки. Тем более к таким. Она, между прочим, из древнего рода и требует к себе особого отношения.

— Понял, — Медикамент подумал, что если бы ему так отчаянно не хотелось спать, он бы придумал, как поглумиться в этой странной ситуацией.

Наконец внизу лестницы появилась длинная девица с побритой налысо головой, густо подведёнными глазами и татуировкой на щеке. И почему-то лицо этой девушки показалась Денису знакомым.

— Привет, — прошелестела она томным шёпотом и оценивающе глянула на Дениса. — Мне пива.

— Я не бармен, — отрезал Денис. — Давайте у нас сначала деловая часть, а потом я вам небольшой банкет организую. А то у меня и правда мало времени.

— Ну такой вы неинтересный, а главное, торопыжка. А я так не хочу, мне общение нужно, — скривила бледные, тонкие губы девушка.

— Ну, у вас для этого есть гражданин-доктор, он сможет вам миллион увлекательных историй рассказать, а я патологоанатом… — на этом слове Денис понял, что сболтнул совершенно лишение, потому что в глазах барышни зажёгся нехороший огонёк.

— Занимательная профессия, — сказала она и почему-то сразу потеряла интерес к Медикаменту.

— Так вы могли бы назвать адрес, — Денис помолчал, подбирая слова, — мастера, который делал эти рисунки.

— Я не помню, — вяло отмахнулась девушка, — дома где-то записан. Я передам через своего приятеля, — она с улыбкой глянула на спутника. — Пойдём милый, здесь как-то скучно стало.

Когда парочка удалилась, раздосадованный Денис только пожал плеч и, помотав головой, прошептал:

— Превосходно.

Бросив на барную стойку мятые купюры, молодой человек вышел в освежающий сумрак непогоды, вдохнул полной грудью колкий от мелкого холодного дождя воздух и двинулся к бывшей поликлинике.

— Как же мне надоела эта треклятая сырость. Хочется солнца, — вздохнул он и, покосившись на отливавшие сталью волны залива, передёрнул плечами.

Казалось, что всё в этом городе отторгает и разрушает жизнь и яркие краски: постоянный стылый ветер, бесконечная полоса серых облаков, а сейчас ещё и неразобранные руины лежали словно могильные плиты, на которых была начертана эпитафия по мирной жизни Карельска.

— Ладно, что-то я ударился в меланхолию, — Денис протёр лицо и поспешил в сторону их нового места работы.

Сейчас нужно было добраться до временного пристанища и немного поспать. Мозг патологоанатома без должного отдыха плохо соображал, и Денис просто напрасно тратил время, так как в любой другой ситуации он обязательно нашёл бы способ разговорить девушку.

Махнув рукой охраннику на входе в бывшую поликлинику, Денис, не заходя к себе, сразу пошёл к амбулаторному отделению, где группа оборудовала себе спальный отсек. Продавленные кровати были отвратительны, древняя провисшая панцирная сетка при любом движении бряцала, тело в этом «гамаке» затекало, но Медикамент просто провалился в тёмную яму, куда его отправило снотворное.

Через несколько часов будничные звуки стали пробираться в немного посвежевшую голову Медикамента, он поворочался в логове постели, часто задышал и приоткрыл глаза. За окном всё ещё был светлый день, разбавленный непременным ливнем, и где-то неподалёку уже отчётливо слышались отголоски приближающейся грозы.

— С пробуждением, — до него донёсся незнакомый женский голос, и Денис резко сел на кровати оглядываясь.

— Вы откуда здесь? — протирая мятое лицо, удивлённо спросил Медикамент, глядя на новую знакомую, с которой не так давно беседовал в баре.

— Охрана у вас не слишком внимательна. Попросила подругу, она отвлекла, а я проникла, — она проскрипела смехом и, успокоившись, глянула на Медикамента.

— Зачем вы здесь?

— Пришла тебя разбудить.

— Ну с этим вы справились. Отвечайте на конкретно поставленные вопросы, — строго сказал Медикамент, не терпевший людей, стихийно вторгающихся в его личное пространство.

— Да я не в том смысле. Все мы по жизни спим до определённого момента, а потом раз и проснулись, — девушка присела напротив Дениса. — Ну и с мастером хотела познакомить.

— Можно было не утруждаться, а просто передать координаты.

Денису барышня была глубоко неприятна. Он терпеть не мог модные течения, где женщина, не умея выражать свою индивидуальность через интеллектуальные способности, начинала жуткие эксперименты со своей внешностью. А от этой девушки сквозило ещё и мерзким сырым запахом.

— Ну с вами он точно разговаривать не будет. Если пойдём вместе, то, наверное, согласится. Но я советую сначала задать все интересующие вопросы мне.

Девушка притронулась своей ногой, облачённой в рваные засаленные джинсы, к ноге Дениса и повозила ступнёй, покусывая нижнюю губу.

— Вы мне нравитесь.

— А вы мне нет, — резко сказал Медикамент и, встав, отошёл в другой угол кабинета. — Что вы хотите?

— О, в моей голове такой калейдоскоп желаний.

— Может, закончим цирк? У меня реально нет времени на этот бред. Говорите, что нужно, — строго спросил Медикамент.

— Я же говорю, торопыжка, — девица усмехнулась и, встав с кровати, потянулась, потом взмахнула руками и подошла к окну. — Я жрица!

— Ну я ожидал чего-нибудь в этом роде, — бесстрастно ответил Медикамент. — У нас здесь храма нет, так что вы не по адресу.

— Храмом может быть не только здание или алтарь. Им может быть даже человек или группа людей. Храмы, идолы, тотемы… — девушка присела на подоконник. — Человек привык, что всё это должно быть из дерева, кирпича или камня. Точнее, людей приучили к тому, что любой объект поклонения — обязательно неодушевленный предмет. А знаете почему?

— Почему? — вяло спросил Денис.

— Чтобы не было зависти. Ведь если мы назначаем идолом одного человека, то почему же похожий на него из плоти и крови не может быть тоже объектом поклонения. Всё проистекает из-за человеческого чувства зависти и желания обладать чем-то бо́льшим, чем наделила его великая космическая сила.

Денис устало вздохнул, глянул на девушку, глаза которой сияли странным блеском и скривившись спросил:

— На чём сидишь?

— Тебе не понять, всю глубину процесса, — невпопад ответила девушка.

— Не спорю. И всё-таки тратить своё время на бредни наркоманки я не хочу. Либо ты даёшь мне адрес, либо проваливаешь, — резанными фразами проговорил мужчина. — У меня нет времени.

— Так вот, я не закончила про тотемы, — не меняя выражения лица, проговорила девушка. — Что если ты свои находки будешь рассматривать с этой точки зрения?

— Находки? — нахмурился Денис.

— Ну да.

— Ты хочешь сказать, что девушки, которых мы нашли — идолы? — медленно проговорил Медикамент.

— Да.

— А почему ты решила прийти ко мне и рассказать? Ведь получается если ты знаешь об этих девушках, то знаешь и кто за этим стоит, — Денис помедлил. — И как их найти?

— Всё не так просто. А пришла я потому, что меня устраивает философия, но не нравится подход. Мы своё тело должны отдавать добровольно, — расстёгивая пуговицы на рубашке, проговорила девушка. — Мы должны прожить, впитать каждой клеточкой исповедуемое мировоззрение, а потом стать идолом.

Когда гостья распахнула рубашку, надетую на голое тело, Денису стало не по себе. Через его руки и глаза прошла не одна сотня жертв насильственных смертей, и в анатомичке он видел то, что нормального человека давно бы уже вогнало в стабильное депрессивное расстройство, мерно перетекающее в истерию, но увиденное сейчас категорически шло вразрез со всеми представлениями Дениса. На теле девушки была вырезана целая картина, по кругу стояли схематичного обозначенные идолы, а в центре висел кристалл гиперкуба.

— Я жрица! Ищи разгадку в каждой. Они идут парами. Копай глубже, они не случайно отдали свои жизни, — прошептала она и, резким движением раскрыв ладонь, дунула на неё.

У Дениса вдруг дико защипало глаза, в ушах стал ухать гулкий шум, судорога в животе повалила его на пол и когда он очнулся, за окнами уже вилась темнота, валяющийся рядом телефон разрывался от входящих звонков, а он был совершенно один.

Унге вышла на вокзале в Карельске, оглядела полупустую в этот поздний час станцию и, позвонив по телефону местного такси, вызвала машину. Ей сейчас было крайне сложно ехать на место, встречаться с Денисом: она просто не знала, что ему сказать. Унге чувствовала себя глубоко ответственной за произошедшее с сестрой Дениса и ей никак было не изжить это гнетущее, отвратительное чувство. Она, конечно, хотела ещё несколько дней пробыть в городе. С одной стороны, это и правда было необходимо, с другой — мерзкое трусливое чувство постоянно вторило, что она ещё недоделала все дела и можно задержаться, но, выслушав сбивчивый рассказ Берегового, Унге сразу же собрала сумку и двинулась на первую электричку.

— Юра, я приехала, — отозвалась она на звонок Берегового.

— Ты где сейчас?

— На вокзале.

— Сейчас за тобой патрульные прибудут, — вздохнул оперуполномоченный. — У нас тут треш полный, и ко всему нам с тобой ехать на место происшествия.

— Что опять случилось? — Унге вся похолодела внутри, ей так хотелось хотя бы один день провести без рассматривания трупов.

— Да там сложно. Давай на месте всё обговорим.

Унге отменила такси, юркнула вслед за последними пассажирами в подземный переход, соединяющий перрон и здание вокзала, и выйдя на улицу, огляделась в поиске ожидающей ведомственной машины.

— Здрасьте, — в окошко остановившегося автомобиля высунулось лицо уже знакомого патрульного. — Давайте сумку, — он выскочил и, подхватив лёгкий багаж, поставил его в автомобиль.

— Что случилось? — спросила Унге. — Почему именно нас вызывают?

— Да хрень какая-то, ой, простите. Короче, на пульт звонок, — патрульный открыл для Унге дверь, — звонит мужик, голос дрожит. Короче, блеет потихоньку, что он проснулся в странном месте, где всё вымазано кровью и какими-то знаками исписано. Не, ну он адрес-то когда сказал, все про «странное место» смекнули — бордель. Ну это неофициальный, конечно, — как-то нервно усмехнулся мужчина, — ну и до взрывов был, конечно. Сейчас-то кого там обслуживать.

— Это всё очень увлекательно, но, может, мы поедем? Мамыкин на месте?

— Так он это, в больнице.

— Что случилось?

— У вас всегда столько всякого случается, что я, простите, не успеваю за событиями следить. А вот и нужный адрес, — притормозив в одном из тёмных дворов возле вокзала, сказал водитель. — Вам на третий, в шестнадцатую. Сейчас остальные подтянутся, участковый там должен быть.

Унге ступила на мокрую корку асфальта, её шаги гулко отразились от сдвинутых стен двора-колодца, в углу прошмыгнула тень испуганной кошки, и скрипнула открывшаяся дверь в нужном Алас подъезде. Глянув на согнутую в три погибели старушку, Унге посторонилась, посмотрела, как бабулька ковыляет к арке, и покосившись на потухшие фонари, покачала головой. Зайдя в подъезд, она посмотрела вверх, но никаких признаков бурной деятельности находящейся на месте оперативной группы не обнаружила — здесь было тихо и пусто. Лестница плохо освещалась жидким светом засиженного мухами плафона, перила были липкими, в зацепках «искусной» резьбы по дереву, где даже на ощупь хорошо читались все нацарапанные выражения, ступеньки с щербатыми отбитыми краями щерились толстым слоем осыпающейся штукатурки, а кое-где и вовсе провалились дырами. Стараясь не провалиться и не сломать себе что-нибудь, Унге стала продвигаться наверх. Остановившись возле искомой квартиры, она потянула за дверную ручку, вошла в коридор и остановилась. Если бы ей даже не сказали, что здесь бордель, она бы и так это поняла исходя из дурно составленного кричаще-красного интерьера с обилием календарей с голыми девицами.

— Участковый, вы здесь? — осторожно спросила Унге, но в квартире висела густая тишина, так что даже звуки с улицы не проникали внутрь.

Сообразив, что владельцы явно потратились на звукоизоляцию, Унге пошла дальше, аккуратно заглядывая в двери отдельных номеров, но тщетно: везде было пусто. Дойдя до конца коридора, но так и не встретив ни единой живой души, она развернулась, чтобы идти обратно, как вдруг проём загородила чья-то квадратная фигура.

— Вы участковый? — спросила она. — Я не пойму, где место происшествия? Я уже всё осмотрела.

— Ништяк. Как настоящая, — во всю ширь своего лица усмехнулся мужчина. — Не люблю, конечно, белобрысых, но ты зачёт. А можешь ещё что-нибудь такое же сбацать.

— Какое такое? — нахмурилась Унге, но сразу сообразила, что, скорее всего, это один из клиентов этого заведения. — Могу, — вяло отозвалась она, — погоди минутку, сейчас настоящий перформанс будет.

— Чё? — не понял мужчина.

— Неважно, — Унге набросала короткое сообщение, и буквально через минуту в квартиру вломился участковый и патрульный, который её встречал.

— Чё, с мужиками? — у гостя заведения глаза полезли на лоб. — Не, мы так не договаривались. Вы чё? Я Витя-скоморох.

— Уведите вы его уже, — устало сказала Унге. — И позвоните Береговому, у меня телефон сдох. Где эта комната? — спросила следователь у участкового, защёлкивающего наручники на мужчине.

— У них тут хитро сделано. Здесь для шушеры, а там, он кивнул в сторону кухни, дверь есть, так вот там во второй части более прилично. Вон там и есть.

— А свидетель или потерпевший, не знаю прямо как его назвать, здесь?

— Не, я когда приехал, никого не было. Испугался, наверное, и сбежал.

— Камеры в этом доме есть? — с сомнением спросила Унге.

— Ну так, — участковый пожал плечами.

— Ну как? — раздражённо спросила Унге.

— Муляж.

— Это значит, нет, — зло сказала Алас и, развернувшись, пошла в сторону кухни.

Пробравшись с другую зону дома терпимости, Унге оценила появившиеся фиолетово-розовые оттенки в убранстве, нашла комнату с открытой дверью и, войдя внутрь, шумно выдохнула. По стенам и правда вились красные знакомые значки, всё вокруг пестрело этими закорючками, но было что-то новое. На белом пластиковом столике словно помадой в цвет, была нарисована стрелка. Унге глянула в сторону, куда направлял указатель, подошла к отделённой тяжёлыми портьерами части комнаты и, отдёрнув их, невольно отскочила назад.

Вместе с её движением заиграла музыка, засветились разные огни, и за занавесками открылась небольшая сцена, предназначенная для сольных выступлений, но сейчас это был страшный дуэт. К пилону со связанными вверху руками была прикреплена девушка в белом балахоне, а у её ног лежала вторая.

Унге не представляла, сколько она простояла в странном оцепенении, из которого её вывел слабый, но по-прежнему сварливый голос Мамыкина:

— Вы ж ни работать, ни подохнуть спокойно не дадите. Если мне придётся опять разбирать весь этот ворох настенной живописи, пристрелите меня как бешеное животное, — криминалист остановился возле замершей на месте Унге. — Чудненько! Приехала Унге и нашла нам, как всегда, дополнительное задание. Как же вы мне все надоели.

За окнами мчащегося по ухабам автомобиля мелькала чаща леса, постепенно отступающая в сумрак приближающегося вечера. Высеченные параллели просек приоткрывали чернеющее предгрозовое небо, летящие трассеры молний ломались о края волнующихся туч, и их искры затухали в тяжёлой полосе дождя.

Стеф напряжённо вглядывалась в пляшущий на экране график, где цифры скакали по расчерченной на миллиметры местности, параллельно катящейся за окном. Вскоре числовое безумие стало замедляться, хаотично блуждающая точка превратилась в пульсирующую стрелку, и Стефани облегчённо выдохнула.

— Ребята постарались, — улыбнулась она, — смогли соединить карту местности, рисунок товарища из посёлка и координаты того места, где последний раз был сигнал от телефонов Софьи и Егора. Так что координаты места, откуда можно начать поиски, есть.

— Судя по всему, ехать недолго, — буркнул Данила. — Можем глянуть, куда идёт буря? По нашим следам или в другую сторону?

— Я уже послала запрос, чтобы посмотрели. Пока ждём ответ, — Стеф покачала головой. — Но судя по конвульсиям шкалы, сеть крайне нестабильна, и мы вполне можем остаться без связи.

— Плохо, — Данила, доехав до места предполагаемой остановки, включил дальний свет и высветил грустящий у обочины корпус УАЗика. — Но мы едем в верном направлении.

— До нужной точки нам ещё километр, — задумчиво проговорила Стефани, глянув на всплывшее на экране смартфона сообщение. — И гроза, к сожалению, идёт за нами по пятам. Надо торопиться.

— Я вообще не представляю, как их в этом лесу найти, — поджав губы, проговорила молчавшая до сих пор Варвара.

— Варя, что не так? — повернувшись к ней, напрямую спросила Стеф. — Ты ведёшь себя как капризная школьница. Прости, но мне это крайне надоело.

— Не знаю, — после секундного молчания сказала Мечина. — Может быть, просто устала.

— Соберись. Мы здесь все не на пикник собрались, — Стефани покопалась в поясной сумке и, вытащив пузырёк с пилюлями, протянула Варе. — По одной утром принимай, очень помогает успокаивать нервную систему, но при этом не быть сонной мухой.

Данила сбросил скорость, докатился до места, где дорога терялась в зарослях молодого ельника, и остановился. Впереди от ветра трепыхались редкие деревца, было видно, что сразу за рощицей вниз катится довольно пологий склон, а дальше текут поля и прерывисто островками растут сосны вперемешку с берёзами.

— Н-да, — пробормотал Данила. — Район для поисков не самый удобный. Далеко до места, где их сотовые ушли с радаров? — спросил он у Стеф.

— Ещё примерно километр пути вычерчивается. Ладно, некогда рассиживаться. Что делаем? Пробуем проехать дальше или отсюда пешком? — отрывисто проговорила Стеф.

— Думаю, что ехать опасно, местность совсем неизвестная. Лучше пешком. Сейчас машину отгоню в кусты, прикрою, чтобы мы особо не светились здесь.

Стефани с Варварой выбрались на улицу, дождались Данилу и пошли по пути, прочерченному стрелкой навигатора, а позади них чёрной тенью летела гроза, заставляя путников двигаться быстрее. Они сошли с сырой грунтовки, ноги увязли в лесной подстилке, дрожащей от влаги, а впереди было только скоро темнеющее пространство и полная неизвестность. Когда они дошли до точки, где оборвалась связь с Малининым и Софьей, то вокруг них водили хоровод деревья, молнии высвечивали ленту плещущейся неподалёку воды, и не было даже никаких намёков, куда могли деться люди.

— Давайте будем отталкиваться от тех координат, куда мы должны были ехать изначально, — Стеф оглядела берег водоёма. — Через полчаса совсем стемнеет и тогда всё напрасно.

— Даже коптер с тепловизором не запустить, — Данила покачал головой. — Ветрище такой, что сдует его просто.

— Смотрите! — выкрикнула вдруг Варя, показывая куда-то за озеро. — Смотрите в том направлении, сейчас молния сверкнула и там вроде как строение какое-то.

— Точно, — Данила подбежал ближе и, вытащив телефон, сфокусировал экран камеры на том месте, где предположительно они увидели стену дома.

— Ты что делаешь? — спросила Варя.

— У меня очень продвинутая камера. Сейчас получим чёткое изображение того, что там находится.

Через минуту на экране ноутбука Стефани появилась картинка, где было прекрасно видно, что на другом берегу озера стоит здание.

— Я послал в офис запрос, пусть найдут всю информацию, что это могло быть за место, плюс пришлют фотографию со спутника. Но на это нужно время, а Малинин с Софьей, скорее всего, тоже увидели это строение и пошли туда.

— То есть плыть нужно? — подозрительно спросила Варя.

— Точно.

Но в этот момент Стефани вдруг схватила Данилу и Варю за руки и с силой потянула к земле, так как очередное зарево на другом берегу высветило несколько человек, неподвижно стоящих напротив них.

— Кто это? — сдавленно спросила Варя, лёжа под укрытием кустов и до боли в глазах всматриваясь во тьму.

— Нас, скорее всего, не заметили. Ветер сильный и разговора точно не было слышно, — вполголоса ответила Стеф. — Разве только они нас увидели, как и мы их.

Данила, спрятавшись за деревом, быстро отыскал монокуляр с ночным видением и, ползком добравшись до берега, стал рассматривать пространство.

— Видно что-нибудь? — спросила Стеф.

— А раньше ты не мог сказать, что у тебя такой гаджет есть? — прошипела Варя. — Логичнее было, прежде чем светиться, всё вокруг осмотреть.

— Вокруг чисто, я не вижу людей. Берег чист, здание так себе видно, но движения вокруг него нет.

— Но не я же одна видела фигуры?

— Все видели, Стеф, а это значит, что они тоже нас заметили и, если люди так быстро исчезли, нам здесь вряд ли будут рады, — Данила снял с себя рюкзак, передвинул его ближе к Стеф и сказал: — Оставайтесь здесь, я пойду на разведку.

— Уверен?

— Стефани, у Варвары нет боевого опыта, поэтому она будет только мешать. Оставлять её здесь одну опасно. Я пойду один. Связь по рации, через каждый десять минут, голосовые сообщения в крайнем случае, включили-выключили, значит, всё ок.

— Будь осторожен.

— Приятно, что меня спросили, — буркнула Варя. — Блин, лучше бы я в Карельске осталась, чувствую себя просто обузой.

Не обратив внимания на самобичевание Вари, Данила ловко скатился по траве, бесшумно вошёл в воду, задержал дыхание и пропал из виду. Термобельё быстро намокло, Данила секунду погрустил о неопреновом костюме, уютно лежавшем в чемодане в машине, и быстро поплыл вперёд, скрытый волнующейся поверхностью озера. Добравшись до мелководья, он ещё раз осмотрел окрестности, увидел бок разворачивающейся лодки и, прижавшись к косматому, заросшему бурьяном боку берега, стал наблюдать, как мимо него плывёт вереница быстроходных небольших катеров. Как только судёнышки скрылись из виду, Данила ловко выбрался на берег, добрался до здания и, убедившись, что вокруг никого нет, стал быстро осматривать окрестности и внутренние помещения. Споткнувшись на лестнице, ведущей вниз, о камень, Данила сдавленно выругался и сразу же в ответ услышал чей-то глухой стон. Пробежав вперёд, он нащупал дверь, ввалился внутрь и, осмотревшись, наткнулся на лежащего лицом в пол Малинина.

— Егор, ты? — Данила вынул из-за пояса нож, быстро перерезал верёвки до мяса врезавшиеся в побагровевшую кожу мужчины.

— Я. Нужно искать Соню. Она кричала, но это было давно, — еле ворочая языком, просипел Малинин. — Вода есть?

— Да, да, — Данила скрутил крышку с маленькой бутылки. — Что здесь такое?

— Не знаю, — жадно глотая жидкость, сказал Егор. — Помоги подняться, всё тело затекло. Мы нашли это место, гроза началась, потом Соня кого-то увидела, а потом меня вырубили. И очнулся я уже здесь.

— Пошли на выход. Отсюда не так давно шесть лодок уехало. Я всё здание облазил, Соню нигде не нашёл. Возможно, что она уплыла с ними?

— Ты хочешь от меня ответ получить? — удивленно спросил Малинин. — Нужно осмотреть место, откуда они отшвартовывались. Понятно, что они не на пикник приехали.

— Там на другой стороне ещё Стеф с Варей дожидаются.

Малинин устало выдохнул, скривился, пытаясь размять спину, глянул на Данилу и сказал:

— И что? Тоже их сюда подтянем, чтобы потом и их искать? Пусть лучше там тихо сидят.

Малинин нервно постучал в стену кулаком, и прихрамывая вышел в стонущую вихрями непогоду.

— Показывай, с какой стороны шли.

— Оттуда, — Данила махнул рукой и остановил Егора. — Погоди, у меня прибор ночного видения с собой, дай хоть осмотрю, куда лезем.

Найдя почти незаметный причал, мужчины оглядели всё вокруг, но кроме вытоптанной травы здесь ничего не было.

— Если и есть какие-то мельчайшие улики, которые помогут понять, что здесь происходит, то мы их точно сейчас не найдём. Егор, тебе нужно обработать руки и что-нибудь съесть. Я останусь здесь искать Соню, а ты перебирайся на тот берег, до моей машины недалеко, тебя Варя проводит, а Стеф присоединиться ко мне, — уговаривал Данила Егора.

— Нет, — жёстко ответил Малинин. — Возвращаемся в здание, там мы не всё осмотрели. И ты сейчас должен как-то послать весточку, чтобы ваши колдуны от высоких технологий отследили, куда этот караван лодок направился. И было бы неплохо понять, есть там Соня или нет.

Унге с Мамыкиным уже второй час описывали место происшествия, криминалист поминутно причитал, следователь злилась на бестолковых оперов, присланных в помощь, и молилась, чтобы поскорее прибыл Береговой и общение с местными сотрудниками можно было бы переложить на него, а мрачный Лавров, ещё не вполне пришедший в себя после дневной беседы со странной девушкой, всё время молчал и подробно фиксировал положение тел девушек и нанесённые на тела знаки.

— А вы скоро закончите? — хлопая длинными белёсыми ресницами, спросил молодой человек в форме.

Унге с некоторой задержкой оторвалась от бумаг, воззрилась на собеседника и медленно проговорила:

— Вы куда-то опаздываете?

— Не, мама звонила, спрашивала, приеду ли пораньше, — неловко улыбнулся паренёк.

— Вас вообще произошедшее не сильно смущает?

— Не, ужас, конечно. Но просто мама болеет, — тихонько проговорил он.

— Передайте маме, что вы задержитесь на работе на неопределённое время. И ещё я всё-таки намерена сегодня дождаться собственника квартиры, — строго сказала Унге.

Покивав, молодой человек быстро ретировался из квартиры и, сбегая по тёмной лестнице, глухо проговорил в телефон:

— Слушай, ну здесь, походу, надолго. Эта цапля городская требует собственника. Она так просто отсюда не срулит. Чё делать? Да нет, девок мы, конечно, убрать не успели, иначе бы и кипиша не было. Стены бы затёрли и всё, так придурок этот, нет чтобы охрану вызвать, сразу на сто двенадцать стал наяривать, — выслушав ответ, паренёк продолжил: — Да как я её выдворю отсюда? Какие коньяк и конфеты? У тебя там совсем мозг усох? Я ж тебе говорю, там трупешника два. Ой, иди ты, — гаркнул он раздражённо и бросил трубку. — Блин, где свет-то здесь. Совсем осатанели коммунальщики, — чертыхаясь, парнишка стал искать на телефоне фонарик, но в эту минуту услышал, что к нему навстречу кто-то двигается. — Э, хорош. Кто здесь?

Прямо перед его лицом вспыхнул луч фонаря, потом появилось удостоверение, и голос Берегового спросил:

— Достаточно света, чтобы разглядеть мою должность?

— Да, — враз пересохшее горло буквально выкинуло согласие.

— Ну и отлично. Дай-ка мне телефон свой и пошли наверх, поведаешь следователю Унге Алас, что она цапля городская.

— Да я это… — путаясь в словах, попытался возразить парень. — Может, договоримся? — предпринял он последнюю попытку.

— Может, — пожал плечами Береговой. — Пойдём наверх, а то вдвоём как-то неприлично договариваться. Да и темно здесь и сыро, а там, говорят, всё как в лучших областных борделях.

Паренёк сделал попытку дёрнуться, но Береговой мгновенно воткнул ему в ступню костыль и покачал головой:

— Мне на этих палках прыгать долго, так что я, когда скучно, изучаю единоборства с этими штуками. Мне как раз потренить нужно. Попробуешь ещё раз?

Молодой человек выдохнул и, опустив голову, поплёлся обратно.

Медикамент, тем временем поворачивая встроенные в потолок лампы, пытался максимально осветить сцену со страшной картиной.

— Труповозка приехала, — ляпнул участковый, без дела слонявшийся по квартире.

— У машины для перевозки тел есть наименование, — резко сказала Унге. — Её называют «Специальная». Понятно?

— Простите, просто как-то так привычнее, — пожал плечами мужчина.

— Плохо, когда вы привыкаете к своей работе, — отозвалась Унге. — Теряете бдительность.

— Они обе мертвы, — в который раз задумчиво повторил Медикамент. — И это странно.

— Денис, ну мы как бы на месте преступления. Было бы странно, если бы мы были здесь, а они вокруг шеста крутились, — проворчал Мамыкин. — Ну, по крайней мере, для такой компании, — он оглядел участкового и Унге.

— Если это часть ритуала, то всё должно быть идентично. Но так как вторая девушка умерла гораздо позже первой, то это может значить только одно, — Денис наконец отошёл от сцены, — скорее всего, убийцы разные. Характер порезов, нанесение, — Медикамент помахал рукой, — знаков, что ли. Всё сделано по-другому. И если в первом случае, там всё прямо чётко и почти профессионально, то эту парочку убивал новичок. Вторая девушка просто скончалась от болевого шока. Вот вам моё предварительное экспертное заключение, — Денис развёл руками и присел за стол, принесённый участковым с кухни.

— Иди, иди, — подталкивая в спину молодого сотрудника полиции, прикрикнул Береговой, — смотрите какого я перца по дороге нашёл.

— В смысле? — непонимающе спросила Унге.

— Я уже хотел подниматься, как в парадной свет потух. Потом слышу шаги и очень интересный монолог в исполнении этого вот товарища, — покачал головой Юра, — ну я решил, что не буду прерывать жаркое выступление, а то неприлично как-то. В общем, если пересказать сюжет в двух словах, то теперь нам не нужно долго мучатся и искать связующее звено между владельцем квартиры и тем безобразием, о котором он даже не догадывается. Ведь когда он приходил за арендной платой, видимо, думал, что это у арендаторов такая тяга к странным интерьерам.

— Девочки здесь давно работали? — спросила Унге, глянув на бледного паренька.

— Недавно, — тихо ответил он. — Здешние, но они второй раз только на смену вышли.

— Кто заказывал? — Унге вытащила из папки бланки допроса и стала быстро заполняться шапку.

— Я не знаю. Я же здесь не постоянно.

— Где администратор? — частила вопросами следователь.

— Не держали. Рабочая схема такая, что клиенту после оплаты сразу ключ выдавали. Сам ехал и все тут дела свои делал и потом ключ в ящик кидал.

— Камеры есть?

— Нет, что вы.

— Ты мне про ваше категоричное неприятие нарушений конфиденциальности не заливай, — Береговой с трудом опустился на стул. — То есть компроматом вы не банчите и залётных ухарей, что слетаются на местную пасеку, — Юра обвёл руками помещение, — потом не троллите? Смешно.

— Вы ещё не поняли, что сейчас вам как раз лучше полностью сотрудничать со следствием? — Унге пристально посмотрела на допрашиваемого.

— Ну, там. В кухне дверь в кладовку, — паренёк полез за пазуху и вытащил ключ, — там всё.

— Где наши главные специалисты технического прогресса? — спросил закончивший собирать материал Мамыкин.

— На полевой работе, — выдохнул Береговой. — Надо кого-то вызывать, чтобы пошаманили?

— Ладно, снять аппаратуру я и сам смогу, — криминалист глянул на участкового. — Пойдёмте, товарищ, принесёте пользу обществу.

— Этого где допрашивать дальше? — спросил Юра у Унге.

— Есть у меня знакомый в ОВР, — проговорил Денис, одновременно накидывая сообщение в телефоне. — Как человек — говно, но профессионал чудный. Он, если сотрудника с гнильцой найдёт, всё, можно считать дни оного субъекта сочтены. А тут мы ему не то что гнилушку подгоним, целый трухлявый пень. Представляешь, какую ценную находку мы ему в подарок отправим.

— Но сначала, пожалуй, мы сами с ним побеседуем. Ты не рано на себя управление отделом взял? — проговорила Унге.

— Что не так? — искоса посмотрел на неё Денис. — Мы сейчас будем здесь разборки устраивать?

— Нет, — чуть понизила тон Унге. — Потом поговорим.

— Могу забирать? — спросил Медикамент, кивнув на трупы.

— У меня всё зафиксировано, — с некоторой неприязнью ответила Унге.

Вскоре два тела, упакованные для перевозки, покинули последнее пристанище, где осталась их жизнь, а Унге с Береговым продолжили беседовать с «оборотнем» в погонах и ждать приезда хозяина квартиры и, как сообщил перебежчик, главного в этой богадельне.

Медикамент, сопровождавший специальную машину, кивнул присланным генералом Касаткиным для охраны группы парням в форме с нашивками спецназа и, открыв двери в импровизированный морг, показал санитарам, куда грузить трупы.

Бесконечные резиновые сутки наконец заканчивались, и Денис, опустившись на стул, взглянул на вытянутые тела, пока скрытые от него накинутыми тряпками. Он прекрасно помнил, что сказала ему странная девица и сейчас готовился к тотальному досмотру безжизненных тел, чтобы ничего не пропустить.

Утро стряхнуло с неба грозовую пелену, закрасило всё вокруг серым цветом и затянуло плаксивую мелодию дождя, покрывая мелкой моросью деревья, траву, уставшую за ночь озёрную воду и лица окончательно вымотанных людей. Ночь не дала никаких результатов в поисках, и сейчас обессиленный Малинин в сотый раз обходил маленький островок посреди озера, но по-прежнему не мог ничего найти.

— Какая тупость, — вдруг раздражённо воскликнула Стефани, сидя на туристическом коврике и глядя на экран компьютера. — Конечно, — женщина стучала кулаком по земле.

— Что такое? — спросил Данила.

— Штольни! — воскликнула она. — Что, реально за это время никто не догадался посмотреть на геологическую карту местности? Здесь же всё изрыто штольнями, здесь везде велась добыча шунгита.

— Я очень рад, что ты пополнила свои запасы знаний, но эта версия проверялась. Штольни нашли, закрытые — открыли, всё осмотрели, но там никого не было. На всякий случай военные нам помогают и охраняют входы и выходы из этих подземных коридоров, — потирая виски, зевнул Малинин.

— Между прочим, это здание, это остатки дома местного управляющего некоторых рудников, только было это очень и очень давно, — поднимаясь с земли, сказала Стефани. — Ребята нашли инфу. Он здесь жил, озеро искусственное вокруг себя прокопал. Народу тучу положил, но путём подрывов, техники, вывоза земли и просто мужиков с лопатами сделал водную преграду между собой и миром. Оно, судя по всему, больше было, сейчас обмелело. Мужик, по свидетельствам, был на руку сильно не чист, прятал добро от хозяев и здесь точно есть какие-то шахты. Ребята даже раскопали какой-то древний допрос крестьянина, и тот малый неплохо рисовал. — Стеф развернула экран. — Вот таким декором он закрывал штольни.

На экране был хорошо видный карандашный рисунок, где вход в штольню и правда был закрыт доской с прикреплёнными к ней мшистыми камнями, брёвнами, и чем-то заштрихованным, по всей видимости, листвой или ветками.

— Я видел такие вертикальные стенки, — нахмурился Малинин. — Они небольшие, но при желании пролезть можно. То есть это ещё одна система ходов и сокрытия подземных проходов от чужих глаз? Пошли, в лесу точно есть парочка. Только не на острове, а по ходу движения.

Быстро перебравшись на другой берег, Малинин, превозмогая усталость, пошёл быстрым шагом в сторону, откуда они пришли днём ранее. Он бегал глазами по чаще, выискивая нужный объект и вскоре остановился.

— Вот. Я ещё подумал, что какой-то пейзаж странный.

Деревья и правда спускались каскадами, и сейчас перед ними был как бы естественный уступ, но выстроенные в ряд камни, слишком уж ровно стояли.

— Не похоже, что этот вход кто-то недавно трогал, — сказал Данила.

— Идите сюда! — крикнула Варвара, стоявшая чуть поодаль. — Смотрите, здесь земля насыпана, и прямо следы в грязи остались после ночного ливня.

Данила с Егором стали рвать на себя наспех присыпанные землёй края маскировочной панели и вскоре, с трудом сдвинув её, они увидели морщинистый, чёрный раскрытый рот штольни. Малинин ринулся вперёд, но Данила крепко схватил его за плечо и, взяв монокуляр, прошёл несколько шагов внутрь. Потом, включив фонарь, Данила ещё раз огляделся и, поманив за собой остальных, двинулся по узкому проходу в соседний расширяющийся подземный зал. Здесь ничком на полу лежала Софья, а дальше по проходу, насколько доставал луч фонаря, стояли клетки, и перед глазами Данилы ярким всполохом пронеслось воспоминание, что однажды в такой клетке он нашёл Лизу.

Вернувшись в штаб, как они стали называть здание бывшей поликлиники, люди мрачно сидели в одном из кабинетов и ждали ответ от коллег Стеф и Данилы.

— А где Софья и Варя? — спросил Медикамент, успевший уже подъехать вместе с Унге и Береговым.

— Соня в больнице, Варя пошла в душ, — вяло ответил Лашников. — Лиза отдыхает.

Малинин долго сидел, вперив взгляд в полированную поверхность стола, морщился от щиплющей боли, когда Медикамент обрабатывал следы от тугой верёвки, рассёкшей кожу на запястьях, и очнулся от раздумий, только когда заговорила Стефани:

— Мои самые страшные подозрения подтвердились, — проговорила женщина, считывая с экрана ноутбука текст, — я попросила ребят покопаться поглубже в даркнете и посмотреть предложения колдовских рынков.

— Что ответили? — глухо спросил Малинин.

— Немного терпения, товарищ полковник, — пробормотала Стеф, — сейчас сухую выжимку сделаю из всего объёма информации.

В коридоре послышались шаги, и Варвара переступила порог, завязывая слегка влажные волосы в узел.

— Нужно послать благодарственное письмо тому человеку, кто здесь спроектировал такие классные душевые, — она присела рядом с Лашниковым. — Мы, конечно, уже все перестали нормально жить, спать, отличать день от ночи, но хоть есть-то мы должны нормально, — Варя развела руками, — то есть сохранить хоть какую-то функцию здорового биологического организма. Так что я думаю, если мы с Игорем сейчас прокатимся за едой, то никто против не будет.

— Только быстрее, — отозвался Малинин. — Горячее мне что-нибудь найдите, лучше суп. Только где вы его в такое время найдёте? — махнул он рукой. — И много. И к Соне в больницу загляните, узнайте как она.

— Хорошо. Там, правда, и так уже говорят, что скоро для наших сотрудников придётся отдельное крыло открывать, — Варя встала и, протянув Игорю руку, проговорила: — Поехали?

По лицу Лашникова скользнула тень сомнения, но сейчас было далеко не до личных разборок, поэтому он спокойно встал и пошёл вслед за Варварой, уже убежавшей вперёд.

— Ну что там? — раздражённо спросил Малинин.

— В этих местах единственное месторождение шунгита, — Стеф откинулась в кресле, оглядела притихших людей и продолжила: — Я не буду углубляться в историческую справку, потому что некоторые утверждают, что шунгит чуть ли не старше самой Матушки-Земли, но тогда возникает вопрос, откуда он здесь взялся, и нужно будет переходить в разряд «Секретные материалы», а у нас и так всё сложно и запутано. Также, опустив все ценные полезности камня, я хочу остановиться на том, как называют эту породу в тёмной магии.

— Начинается, — цыкнул Малинин и дёрнул рукой, когда Денис промачивал ему очередную ссадину.

— Егор Николаевич, ты сегодня как трепетная барышня, — гаркнул Денис. — Хватит дёргаться, как сопля на нитке. Ты в больнице решил, что ты крутой мачо, вот теперь сиди и без обезбола терпи.

— Я продолжу? — железным тоном сказала Стеф. — Так вот, шунгит по одной из версий называется «камень дьявола». И сейчас начинается самое интересное. Моя версия состоит в том, что в этих штольнях выращивали рабынь для тёмных ритуалов.

В комнате повисла странная жужжащая тишина, было только слышно, как на тёмной улице голосит непогода, где-то надсадно гремит железо, раз за разом пытающееся сорваться с места и улететь за ветром.

— Поясни, — Егор с недоверием посмотрел на неё.

— Мне во всей ситуации очень не нравилось то количество женщин и небольшой процент мужчин, которые пропадали. Куда-то же они должны были деваться, ну кроме той кошмарной кремационной печи, которую нашла Соня. Слишком много в этой области пропадало девушек и мужчин. Версия продажи на органы тоже имела своё место и подтверждение, но не в таких же количествах. Простите, органы — это не просто кусок мяса, которое заморозили, а потом по надобности разморозили. Публичные дома, тоже вариант, но это как-то сложно для такого бизнеса. И потом всех этих похищенных нужно кормить и поить, хотя бы на минималках, потому что иначе будет совсем потерян товарный вид, — Стеф увидела, как поморщилась Унге. — Я не буду подыскивать слова, я буду говорить понятными выражениями, чтобы смысл доходил сразу. Наиболее обеспокоенных лексикой и подходом попрошу удалиться.

— Простите, — пробормотала Унге. — Просто после сегодняшнего в борделе…

— Я видела, как для ритуалов детей связывают за руки и подвешивают над кипящей в котлах особой жидкостью, делая надрезы подмышками, чтобы их жизнь, вытекающая с кровью, смешивалась с эфирными парами. Вы хотите поспорить, кто больше и страшнее видел?

— Нет, — у Унге от взгляда Стеф нехорошо провалилось дыхание. — Простите, я постараюсь свои эмоции держать под контролем.

— Меня больше устроит глагол «буду», — отчеканила Стефани. — Итак, такие рабыни, которые прошли перерождение для тёмных ритуалов, стоят очень дорого. Здесь не говорится о том, что жертву насильно будут тянуть за руки, она должна добровольно идти на алтарь. И соблюдая определённые практики, используя специалистов и вещества из разряда запрещённых, этого вполне можно добиться. Но, — Стефани помолчала, — и это не всё. Перерождение будущего агнца на заклание должно происходить правильно. Сначала из них, так сказать, вытаскивается человеческая сущность, — она помолчала.

— Можно я скажу? — спросила Унге.

— Что?

— Когда я беседовала с Востриковым, он сказал, что племянница тёти Кати, которую он нашёл и хотел забрать домой, вела себя как зверёк и не ушла с ним, хотя препятствий никто не чинил.

— Вот, это первая фаза подчинения, — покачала головой Стеф. — Потом наступает посвящение. Инициация, если хотите. Они отличаются для разных ритуалов, но суть одна, из человека, ставшего биороботом, готовят существо, которое покажет всем, что предназначено именно для вызова того или иного духа, для участия в тёмных оргиях, для того чтобы стать оружием и убить на алтаре другую жертву, а потом отдать свою жизнь. Вариантов оргий и ритуалов, так же как и верований, масса. И теперь я подхожу к самому главному. Я как-то слышала, что самые ценные рабы, как раз выдерживаются в заброшенных штольнях. Чем старше штольни, тем лучше. И чем интереснее порода, которую добывают, тем выше цена раба. И здесь всё сложилось, — закончила она.

— То есть ты хочешь сказать, что ямы просто так бабки срубают, поставив на поток выращивание, — Егор помолчал, — ну вы поняли.

— Не думаю. Просто это один из возможных вариантов зарабатывания денег в той среде, где они активно наращивают свой авторитет и осведомлённость. И я думаю, что это самый ценный из источников материальных поступлений, потому что, кроме финансов, они приобретают власть. Ямы обрастают слухами, нанизывают на домыслы выдуманные легенды и мифы и в конце концов, — Стефани пощёлкала пальцами, — как бы это выразиться… Короче, их партия становится самой сильной и лидирующей, потому что у них кроме особого знания, есть бесперебойный источник так необходимого многим, простите, товара.

— Что, такие, так сказать, затёсанные под ритуалы, и правда ценны?

— Егор, среди многомиллионной армии мистиков, лишь единицы истинно зрячие. Остальные нужны для шоу, то есть для обретения материальных благ. Потому что делать золото из камней энергетически очень затратное дело, а вот найти несколько десятков богатых извращенцев, убедить, что они избранные, и потом показать им что-то по-настоящему стоящее, а ритуальное убийство это зрелищно, гораздо проще и несёт немалые деньги, — сухо сказала Стефани. — И после таких вот представлений, зрители, тире участники, ощущают на некоторое время прилив сил, их бизнес, получив допинг в виде «просветлённого» владельца, идёт лучше, у кого-то даже здоровье ползёт на поправку, и они готовы платить.

— Зачем всё это? — пробормотала Унге.

— Это просто бизнес, — ответила Стеф. — Всё что продаётся — бизнес. А всё что развивается внутри сознания одного человека сакрально. Знания за деньги не продаются, за деньги продаётся шоу. И вот здесь появляются козыри у нас.

— Какие? — нахмурился Малинин.

— В таких делах очень плодотворно работает союз мистиков, которые хотят денег, но не хотят пачкать руки, и преступного элемента, который открыт к новым схемам в рамках приумножения криминального капитала.

— То есть ты думаешь, мы на этом острове спугнули как раз преступный элемент, который перевозил этих девушек? — спросил Малинин.

— Вполне себе живая версия.

— А зачем какие-то тайные перемещения, если девушки, как здесь говорилось, переродились? — Унге глянула на Данилу, молча изучающего информацию на компьютере.

— Потому что любое сомнамбулическое состояние требует особых условий, иначе картонный домик может сломаться и на выходе будет не послушный раб, а пациент психиатрической клиники, а это как минимум потеря денег и сложности с выполнением заказов.

— То есть сейчас мы им конкретно на хвост наступили, — утвердительно сказал Малинин.

— Скорее всего, — выдохнула Стеф.

Когда Лашников с Варей немного отъехали от поликлиники и машину уже не было видно, Варя затормозила, повернулась к Игорю и проговорила:

— Прости меня.

— Что? — не сразу понял Лашников.

— Прости меня. Я как-то вдруг прозрела и поняла, сколько всего натворила, а главное, как я обращалась с тобой, — она помолчала. — У нас есть шанс, как-то спасти всё что было?

— Нет, — прошептал Лашников, смотря широко раскрытыми глазами куда-то за плечо Вари. — Варя, жми на газ! — заорал он.

Но последнее, что увидела Варвара, когда повернулась в ту сторону, куда смотрел Игорь, было огромное чудовище, метнувшееся в сторону машины. Оно сломало тонкую перегородку оконного стекла, обдало смрадом дыхания закричавшую девушку и после этого Варя уже ничего не видела и не слышала.

Едва утро расцвело долгожданным солнцем, как повторилась картина всех последних дней: словно боясь порадовать землю теплом, налетел ветер, замарал всё серым цветом дождевых туч, и снова понеслась заунывная мелодия дождя. Лес недовольно шумел, побеспокоенное вороньё взлетало с недовольным карканьем, снова пряталось под уютные лапы елей и замолкало, колкая крупка дождя падала на поддёрнутые лёгким налётом близкой осени листья, падала, кружилась и оседала на бледном лице лежащей на земле девушки.

— Натаха, ну какие грибы сейчас, уже который день льёт как из ведра. Мы уж все места обошли.

— Ты хочешь, чтобы я тебе сказала, куды я твою заначку стеклянную перепрятала?

— Хочу, — проскулил дед.

— Тогда молча иди. Не срывай мне нервы с утра.

Женщина двинулась вперёд, но через секунду остановилась, напряжённо всматриваясь в паутину переплетённых ветвей.

— Чё ты?

— Лежит, что ли, кто? — спросила она, раздвигая ветки палкой.

— Баба, — отозвался дед и двинулся по направлению к поляне.

Девушка лежала на земле, широко раскинув руки, одежда её насквозь промокла, рыжие волосы смешались с налетевшими листьями, кусочками земли и мха и создавалось впечатление, что её откуда-то притащили и бросили здесь, вдали от троп грибников и жилых деревень.

— Мёртвая, что ли? — старик присел на корточки и пальцем потыкал в ногу девушки.

— Черти тебе чтоб на язык сели, старый ты хрыч. Погоди, вон дыхалка вроде поманеньку бьётся, — резко отбросила его жена.

— Может пуговку расстегнуть, чтоб легче дышать было.

— Ага, чтоб ты на сиськи её тырился? Давай, косоногий, беги до деревни, веди фельдшера, он в отпуску́ как раз, и звони участковому, тот вроде вчерась трезвый был, так что встал уже, — хмуро скомандовала старуха. — Всё равно толку от тебя не будет, чтоб ты провалился.

— Гляди, Натаха, допросисся, — крякнул старик. — Я ж до деревни буду пёхать почти час, потом обратно, может попробуем её разбудить. А чё у её ботинок один?

— Мода, наверное, такая. Притырок, она спит, по-твоему? Прилегла здесь отдохнуть? В обмороке она, нельзя трогать. Иди, я говорю, не спорь, дубина бесполезная, болотами иди, ты тропы знаешь, так что двадцать минут тебе до дома, — зло рявкнула старуха и, толкнув деда в плечо, достала пластиковую бутылку с водой.

Старик нехотя поднялся, вздохнул и вразвалочку пошёл в обратную сторону, периодически оглядываясь и вздыхая.

Малинин с Данилой уже третий час кружили возле машины, на которой в ночи уехали Лашников и Варвара. Забеспокоившись, что ребята долго не возвращаются и не отвечают на телефон, Егор с Данилой решили поехать следом и, немного отъехав, увидели страшную картину. Автомобиль был пуст, окно со стороны водителя разбито, рядом Мечину и Игоря найти не удалось, на траве валялись лишь их телефоны и один из ботинок Варвары.

— Да, Иван Гаврилович, — Малинин отозвался на телефонный звонок. — Понял. Едем. Кинь геоточку, — нажав на отбой, Егор взглянул на Данилу и проговорил. — Варю нашли где-то в пределах Никольска в лесу.

— А Лашников?

— Про него ничего не сказали, — на бегу проговорил Егор. — Поехали на твоей, быстрее будет. Я сейчас точно не водитель.

— Остальные? — коротко спросил Данила, кивая на здание поликлиники, когда они уже были возле машины.

— Здесь пусть сидят под охраной. Я не хочу это стадо баранов потом по всей области собирать. И так дел, не разобрать, пусть работают, — рявкнул Малинин и отдал команду двум бойцам, дежурившим у входа. — Передать всей охране, чтобы из здания никто не выходил и не входил без моего личного разрешения.

Мужчина в камуфляже кивнул, буркнул в рацию распоряжение и, перетащив стул, на котором сидел вплотную к двери, положил автомат на колени.

— Не волнуйтесь, Егор Николаевич, у меня не проползут, — с суровым выражением на лице проговорил боец.

— Добро.

Егор прыгнул на сиденье, и Данила, провернув колёса в мягком грунте, сорвался с места. Вскоре он свернул на лесную дорогу, но Егор стукнул по торпеде и гаркнул:

— Куда? Нам же через переезд, по асфальту. Мы к Никольску едем.

— В смысле? Её же в лесу нашли.

— Даня, не тупи. Думаешь, они её там нас дожидаться оставили? Варвара в больнице. Не команда, а госпитальные хроны, — выдохнул Малинин.

Проехав несколько километров, Данила свернул на поселковую дорогу, по которой ближе всего было перебраться на отрезок, ведущий к Никольску. Малинин мрачно водил взглядом по проносящейся за окнами картинке и вдруг заорав:

— Тормози! — несколько секунд смотрел в боковое стекло, а потом тихо уронил. — Чтоб меня.

Малинин с Данилой сейчас проезжали возле того самого места, где не так давно обнаружили первый труп, распятый на столбе, и сейчас тело было на том же месте в такой же позе, как и два дня назад.

— Гаврилыч, — набрав номер телефона, проговорил Малинин, — я не еду. Ты лично головой отвечаешь за Варвару. Если кто-то отчаянно захочет к ней приблизиться, даже врачи, если они тебе не знакомы, стреляй на поражение под мою личную ответственность, — отбив звонок, Малинин ещё немного просидел в оцепенении, потом протяжно выдохнул и сказал: — Ну что ж, значит, будем играть по-взрослому. Задолбали меня эти фантастические упыри. Данила, позвони нашим, пусть сюда выдвигаются Унге, Мамыкин и Денис. Сейчас я охрану наберу, ты подруливай к телу, а я пешком пройдусь, мне нужно переговорить без каких-либо ушей.

Мамыкин колдовал в своей лаборатории, изучая улики, собранные в борделе, а Медикамент, перечитывая ещё раз свои же заключения, уже битый час сидел подле криминалиста и произносил фразы, понятные ему одному.

— Вот зачем ты мне всё это говоришь? — взорвался наконец Мамыкин.

— Да мне так легче думать.

— А у себя в морге ты не можешь думать? — проворчал криминалист.

— Нет, мне там одиноко.

Мамыкин посмотрел на вошедшую Унге.

— Вот тебе компания и убирайтесь отсюда оба, — проворчал он. — Проходной двор, а не рабочее место.

— Я показала все рисунки Стеф, она переслала своим, ждём результатов, — Унге присела с другой стороны от Мамыкина. — Нам бы своего такого головастого в команду, чтобы оперативнее было.

— Да, нам сейчас бы очень пригодился Пасников со своим нестандартным мышлением, — покачал головой Медикамент. — Но ты его отправила в нокаут.

— Не напоминай, — Унге вся съёжилась, снова переживая тот момент, когда саданула по голове мужчины сковородкой.

— Да, Унге, умеешь ты произвести впечатление на мужчину, — хохотнул Денис. — Сразу, так сказать, обозначаешь, какое совместное будущее может ожидать претендента.

— Очень смешно, — Унге скривила губы, немного подумала и сказала: — Может, мне его в больнице навестить?

— А ты что до сих пор не сходила? — крикнул Медикамент, ушедший к себе.

— Нет. Мне стыдно, — становясь пунцовой, проговорила Унге.

Мамыкин покосился на зазвонивший телефон и, покачав головой, проворчал:

— Как вы мне все надоели. Да, Данила, что у вас стряслось? Понял, — положив трубку, криминалист со страдальческим видом сказал: — Погнали. Данила звонил, там твой труп нашли, — сказал он Медикаменту.

— Хочется, конечно, как-то смешно пошутить, но не получается, — буркнул Медикамент, стягивая халат. — Оставайтесь на местах, — гаркнул он, поворачиваясь к прозекторской.

— Денис, ты реально уже жестишь.

— Да ладно, — широко раскрывая глаза, проговорил Медикамент. — Простите великодушно, но всё, что происходит с нами в последнее время, это реально не цветочки, поэтому моя безобидная попытка чёрного юмора точно никак не добавит дизы в мою карму.

Унге покачала головой, неловко пожала плечами и потянулась к выходу.

Малинин, выпрыгнув из машины, некоторое время походил по дороге, размял шею, потом глубоко вздохнул и, приняв какое-то решение, набрал телефонный номер.

— Привет, Егор, — послышался голос в ответ на звонок.

— Привет, Иван. Марычев, с тех пор как ты стал генералом, я тебя хоть раз о чём-то просил?

— Интригующее начало. Так-то ты меня даже не поздравил, хотя после нашего последнего разговора с мордобитием я уж не думал, что снова будем общаться. — хохотнул Иван. — Ты, Малинин, столько гнили в этом Карельске накопал, что можешь вообще теперь просить что хочешь. Я как раз собирался тебе звонить на днях. Мне твои подвиги нечаянно на глаза попались, и я просто был в сильном удивлении, что тебе при таких раскрытиях, я имею в виду торговлю органами, коррумпированный сенатор, наркотрафик и задержание двух нехилых маньяков, ещё и палки в колёса ставят. Короче, я сейчас этот клубок размотаю и обязательно найду, кто там такой умный решил свою карьеру слить. Что ты хочешь?

— Мне нужна прослушка на каждый телефон в администрации и полиции Карельска, есть ещё пара интересующих телефонов, их я отдельно пришлю. И ещё несколько неприметных экипажей для слежки. У меня полсостава кто в больнице, кто после ранения, на местных надежды никакой, хотя и говорят, что поменяли всех.

— Ага, поменяли. Старых на новых, исполняющих указы старых. Егор, будь там осторожен, мои ребята уже работают, но всё не быстро, должна быть железная доказательная база. Многие головы полетят, причём и те, которые на очень высоких шеях. Всё, что тебе нужно, сделаю.

У Егора внутри вдруг потеплело, словно отпустила цепкая лапа вечной гонки и стало немного легче дышать. Наконец появилась реальная помощь, потому что операция для одной команды становилась слишком тяжёлой.

Егор смотрел, как Данила паркуется возле столба, глушит машину, выходит и, подойдя к телу, качает головой. Потом Данила протянул руку, отвёл свисающие волосы женского трупа в сторону, и Малинин увидел, как рыжее пламя взрыва вдруг слизало с этого места прежнюю картинку и оставило только оседающую хлопьями землю, два искорёженных человеческих тела и покосившийся столб. А себя Егор обнаружил на земле, отброшенным на несколько метров и совершенно оглушённым.

В кабинете висела душная, томительная тишина, эхом отдавался гул компьютеров, даже ветер не залетал в открытую форточку, а просто проносился мимо, страшно воя, словно раненая душа. Любой звук ломал скорбное молчание, царапал, словно гвоздём по стеклу, заставляя вздрагивать.

В холле послышались шаги, Мамыкин, не поднимая глаз, зашёл в помещение и, постояв несколько минут, проговорил:

— Предварительно могу сказать, что это было управляемое взрывное устройство.

Малинин поднял глаза на криминалиста и нахмурился.

— То есть получается, Данила неслучайная жертва?

— Нет. Ты, по твоим же словам, был далеко, так что тебя точно не могло зацепить.

— Нужно запросить триангуляцию вышек в этом районе, вполне возможно, что управляли взрывом с сотового…

Малинина на полуслове прервал шум и громкие голоса, дробно катающиеся по пространству внизу. Егор встал с места, быстро проскочил по лестнице и остановился, взирая, как Ласточкин распекает бойца спецназа, пытаясь пройти в здание. Егор не сразу пошёл дальше, он просто остановился, чтобы хоть на секунду остаться в одиночестве и выдохнуть. После всего что произошло, он, как сейчас, видел столб дыма, язык пламени, утягивающий за собой из этого мира жизнь Данилы, и вдруг внутренний взор Егора словно поставил картинку произошедшего на паузу. Сейчас Егор был почти на сто процентов уверен, что за пеленой едкого дыма буквально на минуту показалась чья-то фигура, быстро ретирующаяся с места происшествия.

— Да пустите вы его. Это Ласточкин, — еле слышно сказал Егор, выйдя на крыльцо и здороваясь с Иваном Гавриловичем. — Зачем ты Варю оставил?

— Там с ней мои воспитанники, верю им как себе. Они знают, что если что, я им яй… — Ласточкин махнул рукой. — Короче, головы поотрываю. Чего у вас тишина такая похоронная? Работа не кипит?

— Кипит, — на ходу сказал Егор. — Данилу убили.

Ласточкин, шедший вслед за Малининым, охнул, остановился и переспросил:

— В смысле? Совсем?

— Иван Гаврилович, что ты несёшь? — оборачиваясь, огрызнулся Малинин.

— Прости, Егор. Я как-то не сразу… — он замолчал, оборвав фразу на середине.

Егор быстро поднялся обратно и, вперив взгляд в Стефани, спросил:

— Ваши компьютерщики могут как-то посмотреть момент взрыва? Я почти уверен, что там был человек.

— Они этим уже занимаются. Пока никого не заметили. Но прошло ещё мало времени, а информации нужно отсмотреть очень много из разных источников.

Егор подошёл к висевшей на стене грифельной доске, видимо, использовавшейся во время собраний медперсонала, взял мел и стал чертить.

— Вот такое было расположение объектов. Я здесь, — он поставил жирную точку, — тело и Данила здесь, а человека я увидел примерно в этом месте.

Стефани сфотографировала рисунок Малинина и, перебросив коллегам, долго смотрела на то, что начертил Малинин, потом встала и медленно подошла.

— Теперь всё встало на свои места, — сломанным хриплым голосом сказала Стефани.

— В смысле? — оторвавшись от рисования каракуль на листке бумаги, спросил Малинин.

— Я всё время думала, что такой мифологический народец, давно канувший в забытье, никак не мог возродиться с такой мощью без посторонней поддержки. Теперь я понимаю, кто и что делает.

— Это очень круто, что ты понимаешь, но, может, ты и нас просветишь? — сощурив глаза, сказала Егор. — Или это просто моменты самолюбования.

— Не рычи, — просто сказала Стеф. — Это просто оттягивание момента, когда придётся признать неизбежное, — не отрывая взгляда от столешницы, проговорила она. — Данила всю свою сознательную жизнь гонялся за Кадуцеями и то что… — Стефани запнулась на последнем слове. — То что сегодня произошло, лишний раз доказывает, что именно они стоят за всем.

— А, ну теперь всё стало ясно и понятно, — глухо ляпнул мрачный Береговой.

— Данила нам рассказывал про Кадуцеев, но это было давно. А что тебя сейчас навело на эту мысль?

Стефани взяла мел, которым только что рисовал Малинин, и стала соединять точки на доске.

— Пентаграмма или Пифагорейский пентакль — это своего рода печать силы. То есть с помощью этого изображения можно обрести богатство, славу, уничтожить врагов, ну и, конечно, обрести вечную жизнь. Конечно, в книжках-раскрасках, которые любят покупать приверженцы мистики от сохи, сказано, что достаточно найти нужные ингредиенты и нарисовать печать в определённый лунный день и всё сработает. Но это не так. Ничего не выйдет, потому что каждый пентакль — это огромная сила, и чтобы заставить эту силу работать на себя, нужно немало вложить, — Стеф задумчиво посмотрела на получившийся рисунок. — Есть бумажная карта местности?

— Да, — Унге быстро разложила на столе помятый глянец.

— Так, где у нас была первая жертва? — Стеф сосредоточенно поискала глазами нужное название посёлка. — А, вот. Так, а вторая девушка, которую ты, Егор, увидел на крыше, вот здесь?

— Да, — Малинин подтянулся к собравшимся возле карты.

— Пентакль состоит из нескольких частей и очень символичен. Я не буду углубляться в эти дебри, иначе мы оттуда вернёмся не скоро, но скажу одно, у меня острое ощущение, что нужно искать поблизости строение вот такой формы, — она быстро накидала на листке бумаги вытянутые прямоугольники по две стороны от длинного прямоугольника, оканчивающегося овалом.

— Почему именно такое?

— Потому что это пентакль открытия дверей. Видите, я начертила треугольник с выходящими прямыми, это, скорее всего, была недостающая часть и ключ активатор.

— То есть, где-то рядом есть похожее здание? — спросила Унге. — И сейчас, когда произошли все события, мы собираем их в одну линию и получаем геометрический рисунок? И он активирует первый ключ или пентаграмму?

— Совершенно верно. Найдём здание, найдём климатическую установку, которая устраивает здесь каждый день эти свистопляски, — сказала Стеф, кивая на сгущающиеся тучи за окном.

— Я почти ничего не понял, но понял, что нужно искать, — сказал Малинин.

— Егор, это не точно, — Стеф остановила его, — но, скорее всего, здание будет где-то слева сверху от места происшествия. Мои ребята ищут со спутников, но не факт, что его не замаскировали.

— Разберёмся, — буркнул Егор. — А вы тогда попробуйте с Унге понять, что за кровавую мизансцену устроили в борделе: хотелось бы уже начать играть на опережение.

Егор вырвался на улицу, сел в машину и поехал, не разбирая дороги. Ему срочно нужно было стряхнуть с себя наваждение смертей, видения пентаклей и всю богатую колоритную мистическую суету, которой теперь было слишком много в его жизни.

Лизе казалось, что она только что вышла в лес и был день, но сейчас она стояла посреди чащи, из темноты к ней тянулись дрожащие ветви деревьев, ноги тонули в сыром пропитанном дождём мху, вся одежда промокла. Она никак не могла понять, как здесь оказалась и не имела ни малейшего представления, где находится, но ощущение было такое, что она очнулась от глубокого сна, а в памяти словно просверлили дыру, и где-то на задворках сознания тихо тлела боль, но Лиза даже не имела представления почему. Она бродила по кругу, растирала мокрую кожу рук, пытаясь согреть ладони дыханием, но в результате лишь громко закашлялась и сама испугалась лающего звука. Окончательно запутавшись в непроглядной сырости леса, Лиза прислонилась к дереву, прикрыла глаза и долго стояла, вслушиваясь в шепчущую ночными звуками тишину, как вдруг в этот гармоничный мир прорвался чуждый звук, в котором Лиза разобрала гудение автомобильного мотора. Не разбирая дороги, она кинулась в сторону звука. Когда лес закончился, Лиза увидела, как чьи-то фары чертят дорогу. Она вылетела на обочину, зацепилась ногой за камень, упала на блестящий, мокрый асфальт, её ладони хлопнули по железу мчащейся машины, тело отлетело от сильного удара в траву, и Лиза провалилась в мягкое беспамятство.

Через некоторое время возле того места, где упала Лиза, остановился автомобиль, из него неспешно вышел мужчина, он оглядел пустую дорогу, проворно спустился по скользкой траве, подхватил на руки бессознательное, висевшее тряпкой тело Лизы и, уложив её на заднее сиденье, вскоре уехал.

Софья наконец совсем стряхнула с себя ворох неприятных бессвязных снов, открыла глаза и испуганно вздрогнула, увидев на фоне окна мужской силуэт.

— Соня, это я, — шёпотом сказал Малинин.

— Что случилось? Где я?

Она завозилась в постели, но обмякла под настойчивым нажимом Малинина, пересевшего к ней на кровать и за плечи аккуратно уложившего её на подушку.

— Аккуратнее, не скачи, а то ещё голова закружится.

— Да? Мне кажется, там теперь не голова, а чугунок. Последнее, что я помню, это как мы с тобой плыли к острову.

— Всё позади. Уже всё позади, — горько сказал Малинин. — Я просто очень хотел тебя увидеть, вот воспользовался своим служебным положением и прошёл ночью, хотя меня пытались не пустить.

— А почему я здесь?

— Может, утром? — скривился Егор.

— Ты предлагаешь мне всю ночь мучиться? Так себе развлечение, учитывая моё общее состояние и слабость.

— Если я тебе просто скажу, что тебя накачали наркотиками, остальное подождёт? — устало спросил Егор. — Я соскучился по тебе, очень устал, долго искал тебя, почти потерял надежду, — Малинин взял прохладную ладонь Сони и приложил к своим губам. — Я прошу тебя всего один вечер без всего этого, иначе, мне кажется, я сломаюсь.

— И не будем говорить про работу? — улыбнулась Софья.

— Не будем. Я буду просто смотреть на тебя и держать твою руку.

— Останься со мной до утра, я думаю, ты можешь ещё раз попользоваться служебным положением, — улыбнулась Соня.

— Даже если бы ты не попросила, я бы нашёл причину остаться.

Егор погладил её по щеке, сделал движение вперёд, но как раз в этот момент резкий звонок телефона расколол тишину, и Малинин как ошпаренный вылетел в коридор, чертыхаясь и не попадая на клавишу ответа.

— Егор, ты где? — спросил Ласточкин.

— Очень хочется в рифму ответить, — устало выдохнул Егор. — У Сони, в больнице.

— Сейчас подъеду.

— Возьми мне кофе и пожрать чего-нибудь, а то башка совсем не варит.

Егор вернулся в палату, посмотрел на безмятежное лицо задремавшей Сони, постоял несколько секунд на пороге, но решил пока её не беспокоить. Выйдя в прохладную тишину холла, Малинин огляделся, присел на стульчик у окна и стал отвечать на бесконечное число сообщений от коллег, выделенных Марычевым в помощь. Егор подумал, что стоит обойти стороной всю колдовскую составляющую, иначе все решат, что полковник Малинин всё-таки «поплыл», и к работе отнесутся без должной серьёзности. Перелопатив море электронной информации, Малинин в окно увидел, как Ласточкин пересёк двор и поднялся навстречу пожилому следователю.

— Здоро́во, — Ласточкин скинул промокший плащ, аккуратно встряхнул его и повесил на стул. — Слушай, Егор, я чего собственно приехал. Варвара-то, когда очнулась, стала чушь какую-то нести. Типа на неё чудовище какое-то накинулось. Кстати, на вот, что-то купил в шаверменой, — он сунул Малинину в руки объёмный пакет. — Как вы это едите?

— Ну не у всех же есть заботливые жёны с кулинарным уклоном, — Малинин жадно развернул промасленную бумагу и втянул пряный аромат горячего мяса и тёплых овощей. — Иван Гаврилович, — Малинин хлебнул горячего кофе, — я скоро уже в лох-несское чудовище поверю. Честно! От этого чёртова места можно всё что угодно ждать. Про Лашникова что-нибудь сказала?

— Нет, про Игорька, нет. Она лишь просила Мамыкина при осмотре места похищения учитывать рост нападавшего, от этого зависит сбор улик.

— Хорошо, попрошу его ещё раз всё проверить, — Малинин помолчал и добавил: — А помнишь, как всё уютно начиналось? Просто похищения, а вылилось это в какой-то долгоиграющий сюр. Я Лашникова в розыск объявил, но он нигде не объявлялся.

— Только бы жив был, — задумчиво покачал головой Ласточкин. — Кстати, угрозу наводнения объявили.

— Ну, наверное, хорошо, что не торнадо. Хотя кто знает, может, и лучше, если бы смело на фиг все эти ритуалы, пентакли и всю остальную муру к чертям собачьим. Гаврилыч, можешь всю эту мутоту, про которую Стеф говорила, как-то структурировать? А то меня уже трясти начинает.

— Ну я-то староват для этого, а вот Унге с Юркой там уже целую схему начертили, сто пятьдесят вопросов этой цаце странной задали, так что держат контроль. Не волнуйся.

— Цаца, — усмехнулся Малинин, но тут же осёкся. — Данилу надо бы помянуть.

Ласточкин воровато оглядел пустой коридор, проворно полез в карман висевшего на стуле пальто и, вытащив оттуда стограммовую бутылочку и две пластиковые рюмки, проговорил:

— Я забёг за поминальной. Молодёжь это плохо понимает, но, чтобы с души горечь смахнуть, нужно обязательно горькую выпить, — Ласточкин покачал головой и, закусив губу, быстро разлил терпко пахнущий напиток по стаканам.

— Мужики, вы что удумали? Обалдели совсем? — зашипела на них, непонятно откуда взявшаяся дородная дама в белом халате.

— Не шуми, — сказал Малинин. — У нас друга сегодня убили.

— А. Это вашего. Ну да, слышали, — женщина задумалась, скривила лицо в плаксивой гримасе и проговорила: — Ну что ж здесь-то, как сироты? Пошли ко мне в ординаторскую, я одна сегодня на смене. У меня есть чем закусить и добавить, такое дело надо не просто запить, такое дело залить нужно, иначе и его, и ваши души горевать будут. Я знаю, что говорю, брата когда схоронила, неделю выла, потом подруги водкой отпоили, вроде и смирилась. Надежда меня зовут, Сергеевна, если хотите, — доктор отошла на пару шагов, махнула мужчинам рукой и открыла дверь в конце коридора.

В ординаторской и правда было пусто, пахло старой мебелью, в окно скреблась ночь, занося через приоткрытую щёлку свежесть с улицы, роняя на подоконник бахрому облупившейся краски со старой деревянной рамы. Надежда быстро собрала на стол нехитрую закуску, вытащила из шкафа початую бутылку водки и, присев с мужчинами, стала слушать разговоры Ласточкина и Малинина.

Егор вдруг понял, что ему как раз и не хватало вот такой стихийной пьянки, чтобы как-то затупилось режущее изнутри чувство постоянных потерь и промахов. Хотя, по словам Марычева, именно Малинин и разворошил огромные осиные гнёзда. И сейчас Егор мог сказать, что ему хорошо, если бы не собрались по такому печальному поводу.

— Спасибо тебе, Надя, — заплетающимся языком проговорил Егор.

— Ой, соколик, да нормальная баба она ж и стол накроет, и выслушает, и водки нальёт, чтобы душа мужицкая была спокойна. Ты вон лицом уже синий весь, измотанный, тебе отогреться нужно.

Егор махнул ещё одну рюмку, подцепил кусок колбасы, запил всё терпким морсом и понял, что жутко хочет спать.

— Надь, можно я у тебя здесь полчасика подремлю?

— Да дремли, конечно.

Открыв глаза, Егор увидел, что за окном уже полоскалось утро, в коридорах больницы начала оживать жизнь, на столе стояли тарелки с заветренными остатками еды, на боку лежала пустая бутылка.

Дверь в ординаторскую резко открылась, на пороге остановился высокий врач с худым лицом и торчащей во все стороны бородой. Мужчина осуждающе оглядел остатки пира, перевёл взгляд на лежащего Малинина и гаркнул:

— Надя, ну можно своё поведение на уровне женщин с низкой социальной ответственностью не тащить на работу? — гаркнул он. — Тебе муж опять фингал набьёт, а я расхлёбывай.

Малинин сначала ничего не понял, потом, когда почувствовал, что за его спиной кто-то зашевелился, даже похолодел. Он сел на кровати, медленно развернулся и увидел раскинувшуюся на подушках Надю.

— Серёжа, не кричи, кишки надорвёшь и нарушишь благостное состояние наших пациентов. Всё под контролем, мой в отпуске, процедуры медсёстрам я ещё вчера всё расписала.

Пока Малинин пытался осознать произошедшее, он вдруг увидел, что за спиной ругающегося доктора в коридоре стоит Соня. Она несколько секунд молча созерцала картину, потом просто сделала шаг и исчезла, а Егор остался сидеть посреди громкой перепалки. Через несколько секунд у него хватило сил схватить свои вещи и выскочить вон.

— А этот так, неваляшка, — широко зевнула Надя, глядя в уходящую спину Малинина. — Я разве что погрелась рядом.

— Вы, Надежда Сергеевна, если у каждого очага греться будете, то вам придётся перейти в кожно-венерологический.

— Да ты что? А здесь кто работать будет за эти копейки?

Малинин выбежал на лестницу, голоса наконец заглохли, и Егор, натянув свитер, прислонился к холодной стене. Полковник пытался унять часто бьющееся сердце, выкинуть шум из головы и хоть как-то скомпоновать и объяснить себе, что сейчас произошло.

— О, Егор, здорово. А я вот поутру встал пораньше, выслушал от жены нагоняй и побежал за минералкой: здесь в холле автомат сломался.

Егор повернул голову и увидел поднимающегося по лестнице Ласточкина.

— В смысле? Ты вообще где был?

— Так рядом с тобой на соседней кушетке придремал. Надя-то, нам постелила и ушла спать в сестринскую. Мы уж с тобой совсем хороши были. А ты чего здесь такой взъерошенный стоишь? На-ка водички попей, — Иван Гаврилович протянул Малинину запотевшую бутылку.

— Поперёк горла мне теперь твоя водичка пойдёт, — рявкнул Малинин и побежал вниз.

Ночь махнула тёмным крылом, уставшие за день люди разбрелись, пытаясь найти спокойное место для сна, потому что все прекрасно понимали, что в этой безумной гонке на выживание нужен хоть какой-то перерыв.

— Ты куда? — Унге остановила бредущую по коридору Стеф.

— Надо проветриться.

— Не стоит выходить одной.

— Я даже с крыльца не сойду, попрошу за мной присмотреть наших доблестных охранников.

— Будь осторожна.

Стеф махнула Унге рукой, натянула ветровку и, оказавшись на улице, глубоко вдохнула холодный, буквально пропитанный влагой воздух.

— Вы только не уходите, — проговорил мужчина в защитной форме, сидевший на крыльце.

— Нет, что вы. Куда же я пойду, я здесь немного постою и обратно.

Охранник углубился в просмотр чего-то занимательного на смартфоне, Стеф потянулась руками к небу, размяла спину, ступила с крыльца на землю и приблизилась к часто растущему кустарнику. Выйдя из яркого пятна фонаря, прикреплённого над входом, Стефани долго стояла без движения, пыталась прочистить усталый мозг и попытаться не думать ни о чём кроме дела. Она, казалось, не заметила, как за топорщащимися мокрыми ветками скользнула тень, и в метре от неё возник человек. Он долго стоял напротив почти недвижимой Стеф, внимательно буравил взглядом вовлечённого в мир чужих экранных жизней посмеивающегося бойца, зацепился за беспокойное лицо Унге, смотрящей в окно, и попытался отступить в чащу.

— Ты забрал её? — одними губами прошептала Стеф, не двигаясь с места.

— Да.

— Как она?

— Пока что приходит в себя, в частной клинике.

— Я поняла. Будь осторожен.

— Спасибо тебе за помощь, — сказал невидимый в черноте проносящейся бури мужчина.

— А как иначе? Я бы без тебя тоже не решила многих задач. Ну, а что касается Лизы, мы не всегда выбираем путь сами. В моём случае это было так, — голос Стеф сломался. — Мне пора, — Стеф помолчала. — Ей будет трудно?

— Ты же знаешь, не все ритуалы сложные, — тихо обронил мужчина. — Всё зависит от вашей меры восприятия. От того, как быстро человек расширяет свой кругозор, от того, как отчаянно цепляется за навязанные догмы.

— Халти…

Но мужчина, стоявший перед ней, приложил пальцы к своим губам, покачал головой и, сделав шаг, затерялся в вихревом потоке ветра.

Утро было уже совсем осенним, мокрая листва ржавела прямо на глазах, покрывалась пятнами в преддверии скорого умирания и болезненно вздрагивала от касаний холодного ветра. Малинин, рассекая лужи на большой скорости, гнал машину обратно к поликлинике. Сейчас нужно было только одно: уйти с головой в работу и перестать попадать в нелепые ситуации, из-за которых потом всё лицо полыхает стыдом. Не доехав несколько метров, Егор резко затормозил, потому что увидел, как перед входом остановилось такси, из которого вышла Софья и не оглядываясь скрылась в здании.

— Это, наверное, специальный ад, выдуманный для меня, — Егор зло хлопнул по рулю. — Как она вперёд меня-то успела?

Коротко кивнув бойцу на входе, Егор прошёл в бывшую столовую, где теперь расположились Мамыкин и Медикамент.

— Здоро́во. — Егор кивнул воззрившемуся на него и усмехающемуся Денису. — Откуда столько веселья? — зло спросил он.

— Городок небольшой, развлечений мало, сотовая связь работает отлично, мне уже, брызгая слюной, звонили из больницы с порцией свежих новостей. Так что, Малинин, готовься, ты как минимум на неделю звезда всех местных сплетен.

— Офигенное время, чтобы поржать! — гаркнул Малинин. — Данилу убили, Варя и Соня в больнице, Лашников пропал, зато у Дениса прекрасное настроение. Как по мне, маловато поводов для радости.

— Если ты помнишь, то у меня пропала сестра, а лучший бывший друг и, между прочим, твой подчинённый оказался засланцем с тёмной стороны. А ещё мне ежедневно приходится рассматривать внутренности убитых и замученных молодых женщин. Но я, Егор, почему-то не позволяю себе выливать помои настроения на окружающих, которым тоже несладко, — Медикамент помолчал и добавил: — И ты как руководитель должен уже прийти в рабочее состояние и перестать изображать из себя Дюймовочку. Или сложить бразды правления, если ты теряешь контроль. У меня, как у судмедэксперта, для тебя новостей нет. Дверь там! — на этих словах Денис отвернулся и продолжил работать.

Малинин молча развернулся, вышел из помещения и стал подниматься наверх на звук тревожных голосов.

— У нас что-то ещё случилось?

— Да нет, в принципе всё то же, — Стефани пожала плечами. — Хорошо, хоть Соня снова в строю, — она кивнула на сидящую за своим рабочим столом женщину.

— Ласточкин сказал, что Варвара скоро приедет, точнее, ребята подбросят её. Там по здоровью вроде не так всё страшно, — буркнул Береговой.

— По Лашникову подвижки есть?

— Нет. Спасатели привлечены, кинологов с собаками вызвали, но пока всё впустую, — покачал головой Береговой.

— Можно минуточку внимания? — необычно громко сказала Унге и, встав, подошла к доске. — Я бы хотела обрисовать картину. Мы с Юрой почти всю ночь приводили весь этот хаос в нормальную конструкцию. Дело в том, что мы все говорим на разных языках. Наша команда действует со стороны закона, мы не посвящены в мистические перипетии и мыслим немного в другой плоскости. Конечно, если бы у нас был вагон времени, то было бы крайне полезно образовываться и в этой сфере тоже, но у нас есть срок, я надеюсь, все об этом помнят. Поэтому мы с Юрой сделали краткую сводку по текущим делам.

— Жги! — странно каркнул Малинин и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку пискнувшего под ним стула.

— Получается, что весь этот кровавый фестиваль учредило некое общество под названием «Кадуцеи», прикрываясь возрождением народности ямы. Так?

— Я не могу утверждать со стопроцентной гарантией, но я почти в этом уверена, — покивала Стефани.

— Я бегло ознакомилась с пентаклями, — Унге подошла к доске, где были нарисованы элементы первой печати. — Сколько их может быть? Или сколько их должно быть?

— Если мы говорим о том, что где-то здесь, — Стеф обвела руками пространство, показывая на окно, — скрыт гиперкуб, то пентаклей должно быть семь. Они символизируют собой ключи, открывающие двери на пути к гиперкубу, который откроет проход к бессмертию. Собственно, всё это очень перекликается с элевсинскими мистериями, где на октябрь как раз приходится празднование Великих мистерий. Конечно, в общем доступе нет информации о том, что происходило за дверьми храма, куда допускались только посвящённые, но однажды мне удалось собрать крохи информации о том, что там творится и почему эти мистерии продержались так долго. И я скажу, что всё происходящее в древности чуть ли не дублирует недавние события.

— Мы можем узнать, какие ещё двери должны быть открыты? — спросила Софья.

— Я очень приблизительно знаю об этом. Содержание второго пентакля точно совпадает с местом происшествия. Когда открывается путь к вечной жизни, в первую очередь нужно убить низменные инстинкты и желания. Наверное, поэтому местом убийства, они это считают жертвоприношением, выбран бордель.

— По логике сходится, — пробурчал Малинин. — Унге, что дал допрос бывшего сотрудника?

— Он был передаточным звеном. С владельцем этой квартиры связался, всё рассказал и показал, где тот живёт. Но последний успел скрыться.

— Ну, я как-то и не рассчитывал, что он будет сидеть и ждать, пока мы его найдём. Сейчас-то он где?

— У Дениса есть хороший контакт в ОВР, сотрудник уже выехал к нам на помощь. Денис сказал, что человек очень надёжный.

— Знаю я этот контакт, — Егор тяжело вздохнул, — теперь проблем только прибавится. Нет, оборотня он разговорит, можно не сомневаться, но зато потом начнёт нам всем нервы пинцетом вытаскивать. Ладно, давайте дальше, — Егор посмотрел на Стеф. — Нужно решать задачи по порядку, а не бежать во всех направлениях. Сейчас, как я понимаю, нужно найти место, где, по всей вероятности, работает и кошмарит округу климатическая установка. Так?

— Да.

— Насколько она большая?

— Да кто же знает. Например, на Аляске такая установка занимает примерно четырнадцать гектаров и неофициально считается климатическим оружием. Я узнала у нашего метеоролога, он сказал, что на заказ могут собрать любого размера. В принципе, чтобы создавать такие вихри нужна установка, которая поместится на участке в полгектара. — Стефани нарисовала квадратные границы, как бы обрамляя первый пентакль в четырёхугольник.

— Такая установка должна потреблять много света, — Юра Береговой потыкал ручкой в сторону грифельной доски.

— Скорее всего, она оснащена солнечными батареями, — пробормотала Соня.

— Ну, у нас тут как-то не курорт, — Юра кивнул за окно, — на такой облачности ни одна батарея не вытянет мощь. Так что можно задать вопрос товарищам из энергосбыта.

— Юра прав, — согласился Егор. — Унге, организуй запрос местной сбытовой компании. Я не думаю, что за городом будет много абонентов с повышенными мощностями.

— Делаю, — быстро сказал Унге и начала строчить на клавиатуре обращение.

— Мамыкин, ты чего такой загадочный? — спросил Малинин у вошедшего криминалиста.

— Да надоели вы мне все, — выдохнул Мамыкин. — Я так утомился разбирать мешанину из эритроцитов людей и животных, что сейчас моей радости нет предела, — криминалист многозначительно замолчал.

— Нам похлопать перед основным выступлением? — вяло спросил Малинин.

— Нет, просто соображаю, как бы попроще донести подготовленную информацию.

— Ну ты как-нибудь начни, а мы уж разберёмся.

— Ок. В основном все надписи, сделанные на стенах, были нарисованы смесью соединительных тканей внутренней среды организма, взятых от человека и животных. В каждой смеси обязательно присутствовали эритроциты.

— Жидкая соединительная это что? — перебил его Малинин.

— Проще говоря, кровь.

— Я тебе сейчас в глаз дам, — тяжело сказал Егор. — У меня и так мозги в раскоряку от всего происходящего и твой, — Малинин замолчал, подыскивая приличные слова, — язвительный характер мне нервных клеток не добавляет.

— В смывах с последнего места я нашёл гемоцианин. Раньше тоже, конечно, встречались обрывки, но я не был уверен, а сейчас прямо чистый нашёл.

— Мамыкин, — сквозь зубы прошипел Егор, угрожающе сжимая кулак.

— Ладно, ладно. Гемоглобин окрашивает кровь в красный цвет, а гемоцианин в голубой. Всё просто.

— А, ну так-то всё на свои места встало! — сорвался на крик Малинин. — Кого мы ищем? Инопланетян с голубой кровью и овсянкой вместо мозгов?

— Вам бы, гражданин начальник, антидепрессантами закинуться или на худой конец капель успокаивающих попить, — проговорил Медикамент, незаметно присоединившийся к беседе во время выступления Мамыкина.

— Млекопитающих с голубой кровью нет, — однозначно сказал Мамыкин. — А вот среди ракообразных, осьминогов и так далее есть. Я думаю, на этом я откланяюсь и уползу к себе работать, как-то у вас здесь слишком нервно, — развернувшись на носках, криминалист направился в сторону лестницы.

— Кстати, Рудольф принёс очень ценную информацию. Сейчас я пошлю запрос в офис, чтобы ребята покопались, кто из носителей голубой крови больше всего подходит в качестве ответа на этот ребус, — быстро набирая сообщение, сказала Стефани.

— У меня есть отзыв от электриков, — проговорила Унге. — Есть по меньшей мере три объекта, в интересующей нас области, которые запитаны на большой объём мощностей. Жду адреса́.

— Слава оперативно-разыскной работе, — кратко обозначил Малинин и встал. — Так, я поеду по адресам, посмотрю что и как. Софья, ты со мной? — неожиданно даже для себя спросил Малинин.

— Нет. Я пытаюсь спрогнозировать цепочку дальнейших событий. У нас есть даты постройки домов, координаты мест преступлений, и я хочу сейчас просмотреть одну жизнеспособную, по моему мнению, версию.

— Лиза хотя бы завтракать выходила из своей комнаты? — спросила Унге.

— Нет, — отозвалась Стеф. — Вчера она переехала в отель и сказала, что оставаться здесь для неё очень тяжело.

— Это совсем никуда не годится, — Унге встала из-за стола. — Вы ей хотя бы звонили?

— Когда меня просят не беспокоить, я стараюсь уважать чужие границы, — жёстко сказала Стеф.

— Да? А как по мне, так это просто безразличие.

— Унге, меня не интересует ваше мнение по поводу меня. Давайте вернёмся к работе. У вас неплохо получается анализировать информацию, так что займитесь делом. Вы сами говорите, что времени мало.

— Лиза — это человек в себе. Её сейчас и правда не стоит дёргать, — Софья подошла к нарисованным прямоугольникам, передающим примерный смысл изображения первого пентакля. — Зимой, когда меня забыли в городе, и я добиралась сначала с Сапониным, — она многозначительно посмотрела на Егора, — а после с Варей, мы нечаянно заехали на ферму. Она находится в зоне поиска, и скотный двор графически напоминает эту архитектуру.

— Архитектура скотного двора, — протянул Малинин, — это звучит гордо.

— Зря смеёшься. Порой за самыми простыми постройками, скрываются крайне сакральные задумки, — проговорила Стеф.

— Я так-то до фига весёлый. Разве не видно? — сощурив глаза, сказал Егор.

— Я недоговорила, — перебила его Софья — ты разве не помнишь, что как раз оттуда были бочки с отходами животных? Там Сапонин брал требуху для своих обрядов.

— Но её адреса в списке нет, — покачала головой Унге, сравнивая материалы дела.

— Ну так и мы их уже проверили со всех сторон, — Малинин развёл руками. — Там разве что из фонда охраны диких львов не приезжали. По-моему, там уже все проверки излазили всё. Нарушения, конечно, нашли. Но ничего, что указывало бы на причастность к нашим делам.

— У нас есть копии отчётов проверок? — оживилась Софья.

— Конечно. Что ты хочешь там найти?

— Пока не знаю. Просто покопаюсь, может, что-то и выужу.

— Мало на мою голову пентаклей, так ещё и мистерии, — Малинин подошёл к окну и долго стоял, разглядывая горизонт. — Намутили чёрт знаешь что, а нам теперь разбирайся в воспалённых фантазиях.

— Элевсинские мистерии были созданы для того, чтобы показать одну и ту же истину, но где каждый понимает что-то своё, — Стеф помолчала. — Егор, мы сейчас все участвуем в обряде инициации и выбираем свой путь.

— А. Понятно. Я сразу как-то не догадался, — зло рыкнул Егор. — Ладно, поеду по адресам, огляжусь что там. Юра, поехали со мной, а то ты совсем засиделся.

— Наконец-то, — буркнул Береговой.

— Чем-то недоволен?

— Нет, товарищ полковник, мы всем довольные, — опираясь на стол, Береговой размял затёкшую ногу и пошёл к выходу.

— У меня складывается такое впечатление, что люди просто собирают как пазл исторические факты, чтобы воссоздать какие-то события. А если потеряна одна деталька, то, грубо говоря, дорисовывают от руки, — тихо проговорила Унге. — Эти все обряды какие-то намешанные, что ли. Словно всё в одну кучу свалили.

— По большей части так и происходит, — отозвалась Стеф. — Но это очень правильное замечание. И здесь стоит задуматься над тем, делается ли это неопытным человеком, который вдруг дорвался до какой-то власти и теперь просто скачет по верхам ритуалов, абсолютно не заглядывая вглубь процесса. Или же всё это происходит намеренно, чтобы запутать нас и отвлечь от основного действия.

— Или эти преступления должны передать некий шифр, — вдруг сказала Софья.

— Кому? — уставился на неё Малинин. — Космосу?

— В словах Сони есть смысл, — не обращая внимания на язвительный тон Малинина, сказала Стеф. — И сейчас, опять всё сходится. Ведь Денис определил, что, скорее всего, разные люди убивали девушек. Метод один, а вот исполнение разное. Ведь в борделе вторая жертва должна была остаться в живых, но умерла от ран, — Стеф задумчиво походила по кабинету. — Возможно, это начало инициации. Убийцы проходят свой первый круг.

— То есть их будет семь с половиной? — немигающим взглядом Малинин уставился на Стеф.

— Почему.

— Ну, дев вроде как пятнадцать должно быть, а они по две в каждом выходе убивают. Вот как с половинкой быть?

— Егор, ты гений! — воскликнула Стеф. — Я скоро приеду. Соня, жду тебя в машине.

На этих словах Стефани, подхватив свою сумку, выскочила из кабинета.

— Что это было? — спросил Малинин.

— Да кто их разберёт, — пожал плечами Береговой. — Мы-то едем?

— Нет, стоять будем до морковного заговенья, — рявкнул Егор.

Стефани недолго петляла по старой части Карельска, где руинами лежали полуразрушенные дома, светились окошки в нескольких уцелевших жилищах и, проехав последнюю улицу, долго ехала по разбитой грунтовке, даже не пытаясь объезжать ямы.

— Да что ж так трясёт? — охнула Соня, когда машина в очередной раз резко провалилась.

— Автобан по-карельски, — усмехнулась Стеф. — Так, мы сейчас с тобой доедем до места, я прошу от меня не отходить. Там живут маргинально настроенные личности, а мы с тобой пойдём в самый центр их мира.

— Нужно было хоть кого-то из мужчин с собой взять, — негромко проговорила Соня, всматриваясь в открывшееся перед ними пространство.

На поляне стояли железные бочки, где чадило жидкое пламя, кучковались люди, явно разделившись на компании по интересам.

— Сами разберёмся.

Выйдя из машины, Стефани обвела взглядом притихших аборигенов, выцепила из толпы маленького юркого человечка и поманила пальцем к себе:

— Вот тебе денежка, — она протянула ему тысячу, — выйду, дам две таких. Ты стереги машину и скажи мне, где Дохлый.

Вняв путанным объяснениям, Стефани и Софья чуть углубились в лес, нашли полуразрушенный, хлопающей на ветру крышей дом и, спустившись в бывший погреб, немного углубились по выдолбленному в земле коридору.

— Они тут все под землёй живут, что ли? — прошипела Соня, задыхаясь от смердящей повсюду вони.

— Так удобнее прятаться.

— Как ты не боишься? Ты так легко ориентируешься в таких местах.

— Это не худшее место, где мне приходилось бывать, — Стеф остановилась перед дверью. — Говорят, он дёрганный, так что лучше помалкивай, я буду говорить.

Толкнув дребезжащее от старости дверное полотно, Стефани оглядела довольно большое помещение, раньше явно служившее погребом для соседнего дома, и посмотрела на приплясывающего мужчину, который увлечённо мешал половником в котле.

— Привет, Дохлый, — негромко сказала Стефани, остановившись на последней ступеньке лестницы.

Но мужчина, не обращая внимания на незваных гостей, продолжал разливать половником по бутылкам дурнопахнущую жидкость и ритмично раскачивался взад-вперёд, словно в такт музыке. Стефани для надёжности похлопала в ладоши, стараясь привлечь внимание хозяина дома, но тот был крайне увлечён своим занятием.

— Может, как-то намекнуть, что мы здесь? — тихо спросила Софья.

— Нет. Во-первых, пусть сюрприз будет, а то Дохлый — малый не особо разговорчивый, во-вторых, прозвище у него такое недаром. Он ненавидит всё живое и не дай тебе притронуться к нему, — Стеф показала рукой на стул. — Присаживайся, он скоро закончит.

— А что же так воняет? — Софья скорчила гримасу и достала из кармана платок, пытаясь прикрыть нос.

— Он из дерьма лекарство для людей варит, — спокойно ответила Стеф.

— Что? — переспросила Соня.

— Из дерьма варит настойки и мази, потом продаёт особо верующим, говоря, что такое лечение приносит облегчение. Неплохо зарабатывает, между прочим.

— А ты его откуда знаешь?

— Соня, я никогда не еду в чужой город без предварительной разведки и рекомендательных, — Стеф задумалась, — писем, если так можно выразиться. У меня всегда на всех уровнях есть ключевые точки, куда в случае крайней необходимости я могу обратиться. А сейчас у нас настали уже крайне тяжёлые времена, поэтому мы с тобой пошли в эти подземелья. Честно говоря, после всего того, что я об этом персонаже узнала, я оттягивала эту встречу до последнего момента.

Наконец мужчина в майке, заправленной в трусы, висевшие до колена, поставил последнюю бутыль на стол и закрыл кастрюлю, над которой витал едкий запах нечистот. Дальше, делая незамысловатое танцевальное па, он, тряхнув головой, длинно выругался и начал искать наушник, вылетевший во время его странного движения. Посмотрев под столом, хозяин дома наткнулся взглядом на ботинки Стеф, остановился на секунду в недоумении и поднял глаза.

— Привет, Дохлый, — повторилась Стефани.

— Держи ответ. Что тебе нужно, меченая? — поднимаясь и сплёвывая на пол, спросил мужчина.

Соня видела, как переменилась в лице Стеф, как дёрнулась скула на обычно спокойном лице, и глаза женщины превратились в щёлки.

— Ты поаккуратнее на поворотах, — резко сказала она.

— А ты ноздри особо не раздувай. Ты на моей земле и подружка твоя тоже. Тебя-то вряд ли кто тронет, отмываться замучаемся, а вот эта вот, — Дохлый нехорошо посмотрел в сторону Софьи, — вполне сойдёт, чтобы за тебя извиниться.

— Что ты знаешь про ритуал половин, или как он там ещё называется, — немного сбавила обороты Стефани.

— Говно, — цыкнул языком Дохлый.

— Ёмко, но не информативно.

— За информацию обычно платят. А ты припёрлась в гости без подарка, требуешь чего-то, типа ты такая крутая, хамишь.

— Не знала, что ты любишь, — выдохнула Стеф, — а то обязательно захватила бы мёртвых зверьков. Или что у тебя там пользуется особым спросом.

— Можешь деньгами отдать, — Дохлый присел за стол, всё ещё косясь на Соню, вынул из пачки папиросу, постучал продолговатым белым цилиндром и закурил. — Я тебе так скажу, ритуал — говно, можно гораздо проще сделать, то чего надо, но некоторые просто любят позамарочистее.

— А надо-то что? — развела руками Стеф.

— Ну, как всегда, — лениво отозвался мужчина, — денег там, власти, бессмертия, кому-то болт до колена. Ну, как есть дебилы, правда?

— Не могу не согласиться, но в городе происходит страшное, а будет ещё хуже.

— Ой, хуже того кипиша, что навели, уже не будет, — устало выдохнул Дохлый. — Половина клиентов слиняла, сижу как дурак теперь. Ладно, с тебя двадцатка и так уж и быть продамся в этот раз. Но исключительно из-за того, что теперь зарабатывать честным трудом не могу.

— Конечно, кто бы посмел подумать иначе, — стараясь скрыть из тона сарказм, проговорила Стеф. — А двадцать тысяч карман жать не будут?

— Будешь спорить, будет в два раза больше.

— Договорились.

— Пошли, только парадно-выходной костюм напялю, — сказал Дохлый и потянулся за ватником, но неожиданно остановился и, вперив взгляд в Соню, сказал: — Хороша ты.

— А куда идём-то? — поднялась Стеф.

— В библиотеку, — отрезал Дохлый и, прикурив от одной папиросы другую, поманил пришедших за собой.

Пожав плечами, женщины пошли за ним в другую дверь, оттуда наконец на свежий воздух и в результате попали в большое светлое помещение, за стенами которого, ломая лесную тишину, трещал генератор. Стены избы были полностью заполнены полками с книгами, посреди пустой комнаты стоял стол с двумя стульями и везде лежали тетради, бумаги, коробки с торчащими краешками вырезок из газет и журналов.

— Что это? — севшим голосом спросила Соня, показывая на сидящую в углу косматую девицу.

Там и правда было чего испугаться, девушка завернулась в длинную линялую одежду, безумные угольки глаз глядели из-подо лба, испещрённого влагой, косматые волосы торчали во все стороны, а на ноге позвякивала цепь.

— А, это сестрёнка моя, Настёха. Твари эти её на свою гадость подсадили. Вырвать удалось, вот теперь лечу помаленьку, чтобы не сбежала, на цепи сидит. Я, конечно, то ещё говно, но так вот, как эти, — он мотнул головой в сторону Карельска, — мне отростки совести не позволяют.

Суетливо побегав по комнате, Дохлый достал с полки коробку и, вынув несколько папок, вытащил с самого дна пухлый конверт с названием «Цветок Жизни».

— Да, точно, — воскликнула Софья. — Мы уже встречали такой.

— Вот и славно, дома посмотрите, — Дохлый сунул ей в руки папку. — Погоди, сейчас ещё про половинки найду. Всё, теперь валите, у меня работы много, а надо ещё к медитации подготовиться, — быстро проговорил Дохлый, подгоняя посетительниц к выходу.

Софья неуверенно остановилась на пороге, повернулась к мужчине и проговорила:

— Можно я доктора пришлю? Он судмедэксперт, он реально может Насте помочь.

— От тебя красивая любую помощь приму. Знаю, что мне никогда не достанешься, но спать теперь буду спокойнее, теперь я знаю, ты где-то есть, — улыбнулся Дохлый. — Лети, моя ласточка, и доктора присылай. Судмедэксперт — это ж почти как брат мне.

Оказавшись наконец в машине после стремительного знакомства и краткой экскурсии, Стеф с Соней почти одновременно выдохнули, и Соня прошептала:

— Это как-то совсем страшно было.

— Ну да, такое путешествие, на любителя, — лихо развернув машину, проговорила Стефани. — Ладно, поехали папки изучать.

Малинин медленно катил машину по окраине города, Юра поминутно сверялся с окружающим пейзажем и картой на экране навигатора, в машине играла тихая музыка, и день клонился к своему завершению.

— Юрка, если бы ты знал, как я до чёртиков устал от этой всей мистической лабуды, — протяжно выдохнул Егор. — Башка уже квадратная.

— Я тоже поначалу радовался, когда к вам перешёл, сейчас иногда в голову лезут дурацкие мысли, что на фига оно мне всё надо. У меня такое впечатление, что я спустил в унитаз всё, что знал. Я так-то тоже не только со скамьи школьной, но сейчас всё просто совсем запуталось.

— Зато, Юра, у тебя будет крутой боевой опыт. Что по Лашникову?

— Вообще, как сквозь землю провалился. Мамыкин ещё раз там всё чуть ли не с лупой оползал, ничего не ясно.

— Только бы живой был, — Малинин слабо стукнул кулаком по рулю. — Честно, у меня первый раз такое долгое и тяжёлое дело. Я даже рад, что с нами колдуны недоделанные работают, потому что нырять в эту бездну самостоятельно я бы не хотел.

— Ну что, мы вроде по всем адресам съездили, — пожал плечами Береговой. — Вроде всё норм.

— Живут же люди, — вздохнул Малинин, — помидоры выращивают, рыб разводят. Как они сказали, называется эта порода? — нахмурился Егор, вспоминая радушную экскурсию, которую им устроил хозяин рыбной фермы.

— Рыба — старая жена, она звуки издаёт, будто зубами скрежещет. Но у него аквариумные и редкие рыбы — хобби. Блин, Егор Николаевич, от такой вы форелины отказались, — недовольно протянул Береговой. — Сейчас бы зажарили.

— И под пиво, — в тон ему проговорил Малинин.

— Точно, — расплылся в улыбке Юра.

— Оперуполномоченный Береговой, а вам не кажется, что сейчас не время рыбу трескать и пиво лакать? — резко сменив мотив диалога, гаркнул Егор.

— Виноват, Егор Николаевич. Устал просто.

— Устал, спи больше, — жёстко ответил Малинин и притормозил возле здания бывшей поликлиники. — Судя по машинам, все собрались уже, — Егор перевёл взгляд на погрустневшего Берегового и усмехнулся. — Ладно, опер Юра, не дуйся. Правило у меня такое, не брать нигде и ничего во время дела. Вот после завершения можно и даже нужно.

— Да понял я, — вяло отмахнулся Юра.

Добравшись до верха, Малинин увидел, как три женщины лихорадочно перелистывают папки, делают заметки, выписывают на доску цифры.

— Что у вас здесь?

— Ох, Егор, мне такого мужика дали, что просто огонь.

— Меня подробности твоей личной жизни мало волнуют, — отрезал Малинин.

— Егор, нам дали много интересной информации, которая проливает свет на многое, — спокойно объяснила Софья.

— Сейчас всё структурируем, — добавила Унге.

От входа послышался переполох голосов, наверх шумно прибежала Варя. Тяжело дыша, она взялась за косяк и выдавила из перехваченного судорогой усталости горла:

— Мне Игорь сбросил какие-то координаты. Поехали.

— Быстро, координаты! — выкрикнула Стеф. — Перекидывай мне. Пока мы туда едем, ребята посмотрят, что там вообще.

— А вы никуда не едете, — резко встал Малинин и подхватил свою куртку. — Хватит уже, нагеройствовались. Мечина, со мной. Береговой, быстро, насколько можешь, собирайся, тоже с нами. Крикните по дороге криминалиста и судмедэксперта. Не, идите лучше в машину, я быстрее добегу до них.

Когда все вышли, Стеф внимательно посмотрела на Малинина.

— Егор, сейчас совсем глупо пренебрегать нашей помощью. Пожалуйста, давай не будем тратить время на то, чтобы я просила вышестоящее начальство отдать тебе приказ, — складывая ноутбук, сказала Стеф.

— Это угроза или шантаж, я что-то не разобрал? — прорычал Малинин.

— Это здравый смысл. Громкое дело о поимке сектантов, которые ловили в свои сети детей, ты помнишь?

— Причём здесь это? — нахмурился Малинин.

— Это секретная информация, но я могу лишь сказать, что я даже при задержании участвовала. Ты, Малинин, уже крайне надоел своей какой-то непробиваемой тупостью. Поехали, Соня, — Стефани махнула ей рукой и быстро пошла на выход мимо Малинина.

Егор, зло мотнув головой, рванул к Медикаменту, по дороге, пробегая хоромы Мамыкина, крикнул:

— Собирайся, там вроде Игорь нашёлся.

— Я даже язвить не буду, — развешивая на стену какие-то картинки, сказал криминалист. — Это прям совсем хорошо. Он здоров? Всё норм?

— Не знаю. Он только координаты прислала. Так что чемодан свой возьми на всякий случай.

— Это мне уже меньше нравится.

— Денис, собирайся на выезд, — крикнул Малинин судмедэксперту и в задумчивости остановился возле картинок над столом Мамыкина. — Это что?

— Хрень всякая у кого есть голубая кровь.

— Я таких сегодня видел, — сказал Егор, указывая на мечехвоста.

— Где? Они вроде здесь не водятся, — помотал головой криминалист. — Разве что только на Дальнем Востоке.

— Я знаю где, — прошипел Малинин. — Завтра с самого утра поеду, а пока, давай двигать за Игорем.

Сегодня на улице было удивительно спокойно, не гремел гром, небо было чистым, в ленте реки любовался на своё отражение полный месяц, стояла тишина, нарушаемая лишь лёгким касанием ветра и шорохом от колёс мчащихся машин. Уже на самом подъезде к назначенному месту, Малинин немного сбросил скорость и оглядел затерянное в облаке тумана поле.

— Не вижу ничего.

— Мы до точки не доехали, метров двести примерно, — сказала Варя, буравя глазами пространство.

— Дальше лучше пешком. Сидите пока здесь, я пойду огляжусь, — приказал Малинин.

— Егор Николаевич, можно я с вами? — донеслось с заднего ряда кресел.

— Сможешь?

— Нормас. Я уже совсем в строю.

— Варя, на всякий случай пересядь за руль, — тихо обронил Егор.

Безмолвие лунной ночи нарушили краткие звуки захлопывающихся дверей, и Малинин с Береговым пошли вперёд, до места, обозначенного на виртуальной карте перекрестьем координат.

В глубине торчащего неподалёку пролеска вдруг зародился ветер, он шумно причесал косматые молодые ели, рванул понизу, вздымая вихрями лежалую листву, вырвался на свободу и понёсся впереди мужчин, расчищая дорогу от клубов валяющегося тумана.

— Смотри, — Малинин, останавливая Берегового, резко схватил его за руку. — Что это?

Впереди и правда было нечто странное. На четырёх невысоких столбах, прикованный за руки и ноги лицом вниз висел человек. Тело его выгнулось, он почти касался животом земли, голова безвольно висела, а на рубашке запеклись пятна крови.

— Игорь! — истерический Варин крик разорвал в клочья тишину, и Малинин почувствовал только сквозняк от пролетевшей мимо Варвары.

— Стоять! — гаркнул Малинин и ринулся за ней, пытаясь перехватить бегущую девушку. — Варя, стой!

Малинин почти дотянулся до руки Варвары, но она вырвалась и, подлетев к распятому между столбами мужчине, упала на колени.

— Игорь, — тихо рыдала она, — Игорь.

Мечина вдруг отстранилась, внимательно вгляделась в висевшего человека и посмотрела на подошедшего Малинина заплаканными глазами.

— Это не Игорь. Это Нерей.

Стрелки часов на большом, допотопном циферблате, висевшем на стене, громко шли по кругу, волоча за собой время. Они отсчитывали минуты, из которых складывались часы ожидания в больничном коридоре, ставшим для Малинина уже неотъемлемой частью жизни. Сегодня здесь было особенно тревожно, потому что за дверьми операционной уже второй час врачи бились со смертью, вцепившейся в Илью Нерея. В операционную пустили даже Медикамента и Мамыкина: на месте, где обнаружили изуродованное тело Нерея, на фиксацию всех повреждений не оставалось времени.

— Жив? — спросил Малинин криминалиста, когда тот вывалился из операционной.

Мамыкин мотнул головой, бессильно свалился на стул и, откинув голову, долго сидел и смотрел в потолок.

— Если бы я не знал всей предыстории, то подумал бы, что Нерей — жертва, а не злодей, — тихо сказал Мамыкин. — Я не очень понимаю, что произошло, но его тело прошло какие-то пыточные жернова.

Двери из оперзала снова открылись, Медикамент устало стянул шапочку с головы, протёр лицо и выдохнул.

— Стабилизировали. Хорошо, что Николай Саныч на «скорой» работал, да ещё потом в горячих точках хирургом, если бы не он, то фиг бы Нерея вытащили.

— Мамыкин говорит, его пытали? — Малинин глянул на дёрнувшееся лицо Дениса.

— Да. Судя по характеру ран, да, — Денис огляделся. — А где все остальные?

— Работу работают. Чего им здесь околачиваться? Я всех отослал ну и сам пока в тишине подумал, — Егор покачал головой и толкнул в плечо придремавшего здесь же на стуле криминалиста. — Нужно обратно на место ехать.

— Зачем? — не открывая глаз, пробормотал Мамыкин.

— Улики, например, собрать. Или теперь мы как-то по-другому работаем? И вопрос с Лашниковым у нас остаётся открытым.

— А как я его должен закрыть? — также сонно пробормотал криминалист.

— Мамыкин, ты офонарел, что ли?! — нервно крикнул Егор. — Ну-ка собери задницу в горсть и пошли работать.

— Как вы мне все надоели, — с трудом продирая глаза, проскрипел криминалист.

— Слышали уже, — отмахнулся Малинин. — Тебя пэпсы отвезут на место, а чуть позже Унге присоединится и Юрка.

Мамыкин молча собрал своё тело с кресла и побрёл, шаркая ногами, к выходу, издавая тихие, нечленораздельные звуки, складывающиеся в явно непечатные слова.

— Егор, я выбрал минуту и быстро опросил Варю о случившемся. Здесь два варианта: или Варя повредилась рассудком, в чём я не уверен, либо на них действительно напал какой-то слишком хорошо развитый и очень высокий человек. Варя сказала, что от него вонь шла кошмарная.

— Ну, рано или поздно в этой страшной сказке должны были появиться какие-то чудища или что там ещё бегает по этим мифическим лесам, — равнодушно заметил Малинин.

— Егор, я не просто так об этом говорю. Помнишь, когда Соня нашла ту кремационную печь, там было довольно много людей с отклонениями в физическом развитии, а тот, кто отправлял тела на сожжение, подходит как раз под описание.

— Так он в клинике. Я вчера звонил, спрашивал как дела. Меня заверили, что я в принципе могу не беспокоиться, оставшиеся в живых после тех событий никогда не выйдут из этого учреждения. И их уровень развития — это уровень хорошо обученной собаки.

— Но ведь кроме них могли быть и другие.

Малинин на секунду задумался, потом покачал головой и прищурился.

— Слушай, её же нашли в районе Никольска, как раз не очень далеко от почившей усадьбы. Но там пост стоит, ребята каждый день докладывают, всё вроде тихо. Сейчас попрошу туда участкового съездить. Хотя, если бы какое-то движение было, наши бы заметили.

— Чудес не бывает, несмотря на все старания преступников убедить нас в обратном, — Медикамент вскинул глаза на хирурга, выходящего в коридор. — Как дела?

— Пока не родила, — невесело отшутился тот. — Сейчас в реанимацию, если до утра доживёт, молитесь, чтобы просто в себя пришёл. Предупреждая ваш вопрос, сразу скажу, что говорить с ним сейчас невозможно, да и гарантировать что-то на ближайшее время никак не смогу. Как смогли, починили, но впереди ещё две операции, пока рисковать не стали, он просто бы ушёл на столе.

— Понял. Николай Саныч, ты этот… Рукотвор, — Медикамент с уважением пожал врачу руку.

— Хорошо, не рукоблуд, — буркнул мужчина. — Пошли, по пятьдесят накатим, хоть как-то в себя прийти.

— Я, пожалуй, откажусь, — сказал Егор.

— Ой, ладно тебе. Надька на моём отделении не работает, — Николай Саныч хлопнул Малинина по плечу тяжёлой рукой и пошёл в сторону своего кабинета.

Егор только развёл руками, когда смотрел в спины удаляющимся хирургу и Медикаменту.

— Ладно, я поехал по делам. Мне ещё к рыбоводам надо заглянуть, — проговорил следователь и решительно зашагал в другую сторону.

Прорвавшись сквозь сырую завесу утреннего тумана, катающегося по жёсткой щётке отрастающей после покоса травы, Малинин подъехал к берегу залива со стороны посёлка, на окраине которого расположилась рыбная ферма со звучным названием «Щучий край», хотя ни одной щуки там и в помине не было. Несмотря на ранние часы, здесь уже вовсю кипела работ: работники сновали между заводями, кормили рыб, вылавливали для продажи извивающиеся серебристые тельца, громко ругались и перекрикивались между собой. Егор остановился у подъездных ворот, несколько раз нервно нажал на кнопку домофона, и вскоре створки приоткрылись, и наружу вышел молодой человек с спецовке, измазанной рыбьей чешуёй.

— Мы ещё не открытые.

— В курсе. Хозяин где? — сказал Егор.

— Я ему не начальник, чтобы он передо мной отчитывался, — сплюнул на землю юноша.

— Скажи ему, что Малинин приехал. Это срочно! — Егор раскрыл удостоверение перед недовольной физиономией собеседника.

— Ща, — шмыгнув носом и доставая папиросу, юноша скрылся за воротами и появился обратно буквально через секунду. — Заезжай. Машину вон в ту отворотку поставь, — он потыкал пальцам в сторону домика управляющего, — а сам иди левее, Сергееич у десятого садка.

Егор молча прыгнул в машину, выбил колёсами фонтанчики пыли, рванул на территорию и, осадив машину на парковке, пошёл в нужном направлении. Он ещё издали заметил Алексея Сергеевича и помахал ему.

— Доброе утро, — улыбнулся управляющий. — Что-то вы раненько? Понравилось у нас?

— Доброе. Нет, — быстро сказал Егор. — Я хотел кое-что спросить, — Егор оглядел разрезаемую плавниками форелей воду, поискал взглядом среди одинаковых загонов нужный и наконец вспомнил, где вчера заметил живность, как на фотографии у Мамыкина в кабинете. — Вон туда пойдёмте, — позвал он за собой управляющего.

Егор в нерешительности остановился возле одного из огороженных квадратов прибрежной зоны и развёл руками.

— Вон здесь вчера на берегу сидели. Страшные такие, с хвостами.

— Да вроде и не было здесь никого. Этот садок на дезинфекции, сейчас просто отстаивается, ждём, пока вся органика в ил впитается, — пожал плечами управляющий.

— Где я ж видел их. Ну такие с хвостами, — Егор соединил оба запястья и растопырил пальцы.

— Я кажется понимаю о чём вы говорите, — Алексей Сергеевич надел очки и, выйдя на поисковую страницу в смартфоне, быстро набрал название организма интересующего Егора. — Этот? — повернув экран к мужчине, спросил биолог.

— Точно! — воскликнул Малинин, рассмотрев мечехвоста.

— Ясно. Но мы таких не разводим.

— Но я же видел, — помрачнел Малинин.

— В принципе могло быть. Здесь большое скопление моллюсков, немертин и полихетов, они же питаются детритом.

— Что? — Малинин посмотрел на морского биолога прозрачным взглядом.

— Простите. Вы мне сейчас показали на мечехвоста, я их тоже замечал в наших садках, хотя ума не приложу откуда они здесь взялись, потому что не типичная для них аквасфера. Так вот, то что они появляются у нас, совершенно нормально. Мечехвосты питаются моллюсками и разного рода червями, а те, в свою очередь, падальщики, употребляющие в питание донную органику. Но мы их не разводим, хотя в фармацевтике они прям прекрасно нашли себе применение.

— А откуда они могли к вам попасть?

— Ну, надо карту течений смотреть, — почесал затылок мужчина. — Вам срочно? — спросил он.

— Очень.

Разговор вдруг перебил звонок телефона, и Малинин, глянув на незнакомый номер, скривился в недовольной гримасе и отрывисто сказал:

— Слушаю, Малинин.

— Малинин, это Надя.

— Какая Надя? — удивился Егор.

— Твоя несостоявшаяся любовь, — брякнула женщина. — Надежда Сергеевна из больницы. Тебе лучше приехать.

— Не понял.

— Да тут твой приятель кошмарит этого, который с операции.

— Опять не понял?

— Ох, Малинин, какой же ты тугой. Хорошо, что у нас с тобой ничего не получилось, — тяжело вздохнула женщина. — Сестричка из реанимашки прибежала, говорит, пришёл этот ваш, Медикаментом вы его, по-моему, зовёте, выгнал всех сестёр и пошёл к тому, кого вы сегодня ночью оперировали. Я стучалась, он меня к праотцам послал, дежурного ординатора вообще в тубзике запер. Короче, тебе бы поторопиться.

— Понял. Еду, — стиснув зубы, выдавил из себя Егор. — Алексей Сергеевич, найди мне место, откуда эти твари приползли, прошу тебя, — с чувством выдохнул Малинин, взглянув на главного рыбовода, и развернувшись побежал по дощатой паутине мостков, раскинутых над садками с рыбой.

На бешеной скорости доскочив до больницы, Егор пронёсся мимо забитого людьми лифта, взлетел по лестнице и влетел с размаху в кучку людей, пытавшихся выковырять из-за двери Медикамента.

— В сторону, — хрипло, с одышкой сказал Егор.

Саданув со всей силы плечом в дверь, Егор с тихим стоном стёк по окрашенной в белый цвет створке.

— Мужчина, вы чего? — охнула низенькая плотная санитарочка, принимавшая активное участие в обсуждении происшествия. — Не зашиблись? Дверь-то железная.

— Я понял уже, — сдавленно сказал Егор. — Как ещё попасть можно?

— Да никак! — истерически гаркнул высокий, худощавый доктор с жидкой рыжей порослью на подбородке. — Разве что через окно по отвесной стене. Но расшибиться никто не хочет, мы уже спасателей вызвали.

— Лучше бы вы ничего не делали, — прошипел Егор и побежал по коридору в сторону, где виднелись оконные просветы на одной стороне с реанимацией.

Рванув на себя раму, Малинин взлетел на узенький подоконник, высунулся в ветреное утреннее пространство и оглядел откос летящей вниз стены, где в принципе не за что было зацепиться. Вдруг Малинин почувствовал, что кто-то тянет его за штанину и резко развернулся.

— Миленький, расшибёшься, — возле его ноги стояла прежняя санитарка, по круглым щекам текли слёзы, и женщина, крепко вцепившись в ногу полковника, не отпускала его. — Там друг твой? — спросила она.

— Руки уберите, женщина, — Егор дёрнул ногой, еле удержался, пытаясь не вывалиться наружу, и злобно глянул на упорно цепляющуюся за него санитарку.

— Да нет их там давно. Там же из реанимации второй ход есть, им уж давно никто не пользуется, — прошептала она. — Друг твой, болезного вёз на кресле. До лифтов доехали. Я как раз полы там тёрла, он швык в лифт и кнопку в подвал нажал.

— Почему раньше молчали? — спросил Егор, спрыгивая на пол.

— Да разве ж эти сумеречные простую бабу будут слушать. Ход тот двенадцать лет назад закрыли, а я здесь, почитай, двадцать работаю, уже и на пенсию вышла, а эти все недавние, пришлые, — тихо добавила женщина.

Егор побежал в указанном направлении, вспоминая хоть какую-нибудь молитву, потому что он даже представить не мог, что сейчас Медикамент делает с Нереем. Внешне спокойный, всегда наигранно циничный, с холодным блеском равнодушия в глазах, таким Дениса видели люди, но Малинин знал Дениса очень давно и прекрасно понимал, что это очень успешная маскировка. Только один-единственный раз Егор видел Дениса в гневе, этого зрелища ему хватило на всю жизнь и никогда не хотелось бы встретиться с тем, кто зайдёт за незримую черту дозволенного. Спустившись в подвал, куда указала санитарка, Малинин пошёл по плохо освещаемому коридору, старательно прислушиваясь к напряжённой тишине. Вскоре чуткое ухо следователя уловило только тембр голоса, потому что слова топили толстые стены, но Егору было достаточно и этого.

— Привет, — тихо сказал Малинин, вскоре найдя Дениса и висящего в кресле обессиленного Нерея в одном из закоулков подвала.

— Виделись, — Денис жёстко чиркнул по Малинину бездонной пустотой взгляда.

— Что делаешь?

— Работу брата и дяди, — стальным тоном ответил он.

— Это как? — потихоньку приближаясь, Малинин судорожным взглядом перебирал количество трубок, идущих от капельниц и воткнутых в восковую поверхность рук Ильи.

— Стой на месте! — крикнул Илья. — Любое лишнее движение и он сдохнет. Мне нужно узнать, где моя сестра и племянники.

— Тебе не кажется, что ты заигрался?

— Нет. Вы сейчас будете с ним вошкаться, лечить, тянуть изо всех сил, и мы будем терять драгоценное время, — спокойным тоном сказал Денис.

— Ты сейчас себе подписываешь приговор. Ты это понимаешь? — спросил Егор.

— Не страшно. Хороший доктор и в тюрьме пригодится, — Медикамент взял фонарик, поднял голову Нерея и, растянув веко мужчины, посветил на дёрнувшийся зрачок. — Просыпается. Не бойся, Егор, я ему такой коктейль засандалил, что он себя будет чувствовать чуть хуже, чем после похмелья, — Денис помолчал. — Но недолго.

— Остановись.

— Да я бы рад, — нехорошо оскалился в ухмылке Денис. — Но процесс уже запущен, так что или мы теряем Нерея, или мы теряем ценную информацию и Нерея. Пойми, Егор, я был на операции, ну не жилец он, поверь моему опыту. Если сейчас не раскачаем, то точно не узнаем ничего, — Денис остановил дёрнувшегося Малинина. — Но учти, как только ты перейдёшь порог этой комнаты, ты соучастник. Помни об этом.

Егор молча шагнул внутрь, подтащил стул к часто задышавшему Нерею и, устроившись на деревянной сидушке, сказал:

— Илья, ты меня слышишь?

— Да, — сухими губами проговорил Нерей. — Пить.

— Нельзя тебе пить, — смочив рот Нерея влажной ваткой, сказал Денис. — Где сестра моя? Где дети?

— Где я? — скрипнул в ответ словами Нерей.

— Илья, у тебя мало времени. Спаси хотя бы свою душу, если она у тебя есть.

— Илья, ты в больнице. Что произошло?

— Она сделала из меня пятый пентакль.

— Кто она? Мать твоя? — Медикамент спешно вскрыл одну из лежащих на столе ампул и, вынув шприцем жидкость, сделал Илье инъекцию. — Держись, держись. Где сестра? Где дети?

— У неё, — роняя слюну, проговорил Нерей.

— Где её найти? Не губи ты их. Ты ж всё-таки отец им, вспомни об этом. — Медикамент тщетно щупал замолкающий пульс на руке Ильи.

— Они в заложниках. Она их взяла, чтобы меня выманить.

— Кто? Мать твоя? Где может держать?

— Не мать, — покачал головой Илья. — Сестра.

Малинин с Денисом переглянулись.

— Ты о чём? Где найти, — Денис на секунду замолчал, — сестру.

— Не знаю. Я искал, не нашёл. Она будет держать их, потому что так сможет тебя контролировать, если вы подберётесь слишком близко. Она уже нервничает. Но они живы. Я мать просил поговорить с ней, но она уже вышла из-под контроля. Ей нужна не только бесконечность, но ещё власть и деньги.

— Пентакли — это путь инициации? — видя состояние Ильи, Егор переориентировал разговор.

— Да.

— Кто исполнители?

— Путь, который ведёт к гиперкубу, чистый. Не кровавый, — Илья попытался улыбнуться и дёрнул уголком губы. — Всё остальное — её забавы. Она нашла тех, кто готов платить сумасшедшие деньги и резать девушек, считая, что так проходит инициацию. Она устроила настоящее шоу, для тех, кто готов платить, — Илья сдавленно выдохнул. — Но путь к гиперкубу коснётся всех. Вы не можете просто так влиться в процесс, а потом выйти из него. Нет, вы уже все вовлечены.

— Где мать твою хотя бы найти? — напряжённо спросил Малинин, видя, как у Ильи понемногу синеет кожа вокруг глаз и рта.

— Не могу. Мы всю жизнь с ней к этому шли. И я, и сестра. Не могу. Я не прошёл путь до конца, может хотя бы мама сможет, она всю сознательную жизнь положила на этот алтарь, — выдохнул Илья. — Гиперкуб не переносит человека в другое время, он делает его время другим. Ты проживаешь одномоментно миллионы жизней, миллионы раз. Может быть, мы там с ней встретимся.

Голова Нерея свесилась на грудь, короткая конвульсия согнула обессиленное тело.

— Что будем теперь делать?

— Здесь всё зависит от тебя, — пожал плечами Медикамент, сворачивая стетоскоп. — Либо ты меня сдаёшь, либо просто уходишь, а я делаю всё так, будто он умер у себя в палате и ещё в утреннюю переменку его в морг отправили, — спокойно сказал Денис.

— Это какой-то фантастический рассказ?! — гаркнул Малинин. — Тебя санитарка видела, как ты по проходу второму его вёз. Она сейчас тебе посочувствовала, а завтра передумает и пойдёт так же сердобольно рассказывать, как ты пациента в подвал упёр.

— Не ори, — спокойно воззрился на него Денис. — Какая санитарка? По какому проходу?

— Тебя видела санитарка, когда ты вывозил Нерея из второго выхода из реанимации, — медленно повторил Малинин. — Она собственно и сказала, где тебя искать.

— Егор, ты, по-моему, перетрудился. Я его спокойно вывез во время пересменки. Девчонки в столовку побежали за пирожками, а я неспешно его забрал. В чём вообще дело?

— Там МЧС вызвали, сказали, что ты заперся в реанимации с ним.

— Да? — Денис удивлённо посмотрел на Егора. — Егор, я здесь с ним с восьми утра. Просто ждал, когда он немного отойдёт от переезда, иначе мог бы сразу схлопнуться. Я вышел из реанимации и закрыл дверь.

— А кто же тогда там хулиганит? — проговорил Малинин. — Ты ещё какого-то ординатора в туалете закрыл.

— В кладовке. Мы с хирургом по полтинику выпили и вышли покурить, а эта паскуда на дежурстве налакалась. То же мне ординатор, ну я его и запер, чтобы он проспался. Егор, я что по-твоему совсем дурак? Мне, знаешь, чтобы скрыть труп, много пояснять не нужно, я так-то долго практикующий патологоанатом, — Денис замолчал. — Ладно, теряем время. Теперь либо ты мой сообщник, либо иди и сдавай меня.

— Я по делам поехал, — после некоторого молчания сказал Малинин. — Увижу тебя в команде, буду рад.

Малинин кинул последний взгляд на остывающее тело Ильи, поднялся с места и пошёл прочь.

Поднявшись на этаж, где располагалось реанимационное отделение, Егор оглядел поредевшую кучку любопытных, пыхтящего перегаром слесаря, старающегося открыть замок, перевёл взгляд на сестринский пост, где заполняла журнал явно уставшая от этой суеты медсестра.

— Простите, — Малинин предъявил своё удостоверение, — где я могу санитарку найти с этого отделения.

— Вон она стоит, — равнодушно кивнула женщина со странным бледным, блинообразным лицом на скопление народу.

— Которая? — удивился Малинин, не видя знакомого лица.

— Ну та, в синих штанах возле двери, — без тени улыбки сказала медсестра, — с дрелью в руках.

— Не понял? — сказал Егор, глядя на слесаря.

— Мужчина, ну вы что не можете санитарку по отличительным признакам отличить? — не меняя постного выражения лица, сказала женщина. — Ну вон, сухонькая, худенькая, высокая с ведром и шваброй.

— Смешно. Мне другая нужна, такая невысокая, коренастая, лицо такое круглое.

— А. Так это вы опоздали, — женщина вернулась к заполнению журнала.

— Домой уже ушла?

— Можно и так сказать, — медсестра пожала плечами.

— Я долго из вас буду клещами всё тянуть? — не выдержав, гаркнул Малинин.

— Померла она месяца полтора назад, — вперив взгляд в Егора, сухо ответила женщина. — Прям здесь на рабочем месте.

— Не может быть, — Егор отступил на шаг.

— Сочувствую вашему горю, — женщина с силой захлопнула журнал и спешно пошла на призывный крик пациента из палаты.

Унге с Юрой, выйдя в сырую морось утра после бессонной ночи, переглянулись и поняли друг друга без слов — сначала кофе и тёплая еда, а весь мир, включая Мамыкина, подождёт.

— Надо будет только Рудику тоже чего-нибудь прихватить, — сказал Береговой.

— Ребята, какая нормальная кофейня сейчас открыта? — спросила Унге у патрульных, когда те подъехали, чтобы отвезти их на место происшествия, где нашли Нерея.

— Возле гостишки хорошо кофе варят и жратва ништяк, — молодой человек поперхнулся словом и поправился, — в смысле, нормальная. Не тошниловка.

— Спасибо. Это исчерпывающая информация, — Унге поджала губы. — В первую очередь заедем туда.

Гостиница с названием «Карельская мечта» высилась на четыре этажа вверх, посреди недавно отстроенной заново площади. Сейчас центр Карельска становился похож на красивую картинку, где всё сверкало новизной, яркими цветами и било в глаза разношёрстными вывесками.

— Как-то, смотрю, рванули в город всякие разные сетевики, — проговорил Юра.

— А то, — хохотнул водитель, — раньше-то дыра у нас была, хоть и старинный город, а сейчас инвесторы вон повалили как. Дома по щелчку пальцев возводят.

Унге, до сих пор пространно слушавшая молодого человека, на секунду остановила на нём взгляд, потом глянула за окно и стала внимательно изучать новую торговую географию городка.

— Далеко нам ещё ехать? — спросила Унге. — А то мы уже пятнадцать приличных с виду заведений проехали.

— Да там кофе, как крыло от боинга стоит, — веселился водитель. — Ща, я вас в нормальную столовку закину. Вон, вон туда идите, — молодой человек, сидящий за рулём, показал на прилепленный к боку гостиницы стеклянный ларёк. — Там всё вкусно. Моя зазноба готовит.

— А, — многозначительно сказала Унге и вышла из машины.

Юра, прислонившись головой к стеклу, проводил Унге взглядом и вдруг понял, что ему обязательно нужно в кого-нибудь влюбиться, конечно, в кого-то кроме этой странной и строгой прибалтийской девчонки. Она его пугала лёгким акцентом, задумчивым взглядом, изумлением на лице, когда Береговой пытался шутить, и вообще была для Юры, как существо с другой планеты. Но Береговому уже становилось отвратительно тошно в этой череде бесконечных убийств и сейчас нужно было хоть одно светлое чувство, но к сожалению, как он понимал, пока это чёртово расследование не будет закончено, не светят ему никакие девушки. Юра проводил взглядом выскользнувшую из дверей гостиницы барышню, полюбовался лёгкой походкой, копной светлых волос, тонкими чертами лица, даже разглядел легкий росчерк татуировки на руке, он проводил её взглядом, чувствуя легкое дежавю, и отвлёкся на подошедшую Унге.

Отоварившись кофе и сэндвичами, Унге сгрузила Юре на руки пакеты и, забравшись на заднее сиденье автомобиля, стала быстро набирать сообщение.

— Ты чего? — спросил Береговой.

— Да так, — отмахнулась она, — подружке пишу.

Приехав вскоре на место вчерашнего страшного инцидента, Унге и Береговой увидели там слоняющегося по сырой траве Мамыкина.

— Чего не к обеду поспели? — равнодушно спросил он, когда коллеги высыпали из машины. — А то я вообще здесь мог бы один комаров и мошкару кормить. И все результаты привёз бы вам на блюдечке с каёмочкой.

— Кофе, — Унге с ходу вручила криминалисту горячий картонный стаканчик. — Сэндвич, — в другую руку она вложила ему треугольный пакет. — Знали, что ты голодный будешь, вот заехали за топливом, — улыбнулась она.

— Спасибо, — скривился Мамыкин. — Ладно, хороший пинок-глоток кофе мне сейчас не помешает. Вы пока там катались, я всё уже осмотрел, не знаю, что можно здесь найти ещё, кроме скомканного влагой пепла.

— Мне Соня звонила, они собирают пазлы ритуалов, так вот она сказала, что Малинин почему-то уверен, что это пятый пентакль, а если это так, то, как и в первом, есть дополнительный рисунок. — Унге повернула Мамыкину телефон. — Вот где-то справа должно быть нечто подобное.

— Опять начинается из серии пойди не знаю куда, найди не знаю что, — всплеснул руками криминалист. — Как вы мне все надоели. Ну что встали? Я один, что ли, роль поисковой собаки должен выполнять?

Они исходили вдоль и поперёк всю поляну, но так и не нашли чего-то значимого, что могло бы быть тем самым недостающим элементом. Даже Унге, споткнувшаяся о жёсткую корягу, не заметила, что в дереве замаскирована трубка, идущая прямо из земли, через небольшое отверстие которой шёл воздух, чтобы человек, лежащей под гнётом сырой земли, не задохнулся.

— Так, нечего здесь больше делать, — деловито сказал Унге, потирая ушибленное колено. — Поехали, у меня ещё есть важное дело.

— Значит все остальные тут поголовно бездельники? — возмутился Мамыкин. — Как всегда, одно следствие у нас работает.

— Ты едешь? — спросил Береговой у Мамыкина.

— Нет, мне здесь понравились комариные песни, и я остаюсь. Не еду пока, — отмахнулся он. — Зудит где-то. Похожу ещё немного.

Погрузившись в машину, Унге и Береговой глянули на углубившегося обратно в лес Мамыкина и, переглянувшись, уткнулись в свои телефоны.

— Ты к Пасникову-то ходила? — спросил Юра.

— Нет. Его в Питер перевели. Не успела, — буркнула пристыженная Унге.

— Понятно.

— Юра, а давай, когда всё это закончится, напьёмся, — неожиданно сказала она.

— Нет, — твёрдо ответил Береговой.

— Почему? — Унге удивлённо обернулась на него.

— Потому что нам вместе ещё работать, — пожал плечами Юра. — А я давно без девушки и, если мы напьёмся и проснёмся в одной постели, мне будет жутко стыдно и неудобно, потому что ты даже не в моём вкусе.

Унге несколько секунд молча смотрела на Юру, потом усмехнулась и сказала:

— Ну так, максимально откровенно.

— Зато честно. Не обижайся.

— А вариант, что я не поддамся на твои чары, рассматривается? — спросила Унге.

— Нет, — твёрдо заверил её Береговой. — Ты ж тоже давно без парня.

— А-а-а, с этой точки зрения, — Унге утопила улыбку, покачала головой и выдавила из себя. — Юра, убедил. Пить теперь будем только по раздельности. А остановите мне здесь, пожалуйста, — попросила она у водителя.

Унге поднялась с места, выскочила на улицу и, тихонечко смеясь, пошла по центральной улице. Иногда на неё накатывали сомнения. Как и почему она оказалась именно в этом месте и почему её привёл Илья, хотя изначально знал, что скоро он перейдёт на другую сторону?

— Алло, — Унге отозвалась на телефонный звонок, недолго согласно кивала в такт словам собеседника, потом отключившись, набрала Малинина, — Егор Николаевич, нужно поговорить. Если можно, лучше в городе, в центре. Кофейня недавно открылась, «Ванильный рай» называется, давайте здесь.

Зайдя в светлое, пропитанное ванилью помещение, Унге удобно устроилась у окна, оглядела новёхонькое меню, сверкающую стойку с яркими десертами и улыбчивых официанток в красивой форме.

— Девушки, а можно мне фирменный десерт и капучино, — попросила она.

— Без проблем. Пара минут, — блеснула улыбкой барышня за стойкой.

— Вы недавно открылись? — спросила Унге.

— На днях.

Унге дождалась свой заказ, втянула ароматный запах напитка, окунула ложку в ванильную мягкость нежного мусса и увидела, как в двери протолкнулся недовольный Малинин.

— Что тебе? — с порога спросил он. — Девочки, большую чашку кофе и каких-нибудь бутеров принесите. И на её счёт запишите, — он потыкал пальцем в сторону Унге. — Будешь знать, как дёргать меня.

— Какой вы сегодня вежливый.

— Погоди, — Малинин пальцами показал, чтобы Унге замолчала и, набрав номер телефона, стал ждать ответа. — Иван Гаврилович, что-то ты у меня из вида пропал. Да, я понимаю, что не баклуши бьёшь. Слушай, у меня к тебе просьба, — Малинин остановил взгляд на Унге, — я хочу, чтобы ты со следователем Алас сегодня поехал к своей старой знакомой. К Зинаиде. Вскрылась одна информация и нам нужно понять, кого искать. Добро, она к вечеру за тобой в Никольск заедет.

— Я опять еду в Питер? — спросила Унге.

— Ну ты же слышала, зачем переспрашивать? — Малинин вздохнул. — Чего ты меня сюда притащила? У меня, знаешь ли, совсем не светское ванильное настроение.

— Я не зря пригласила вас именно сюда. Осмотритесь, — Унге окинула рукой пространство за окном, — как оживает город.

— И что?

— Ну бутики, кафе и рестораны, которые здесь открываются, они как-то точно не предназначены для того социального уровня людей, живших здесь совсем недавно.

— И что? — раздражённо повторил свой вопрос Малинин.

— А то, — не выдержала Унге. — Я сегодня позвонила подруге, она сказала, что Карельск объявлен особой экономической зоной, где из самых больших привилегий, льготные кредиты, сниженная налоговая ставка, а также льготная аренда государственной собственности.

Малинин, блуждающий внутри своей головы вокруг утреннего страшного инцидента, вдруг зацепился за спасательный круг логичной информации и мгновенно вынырнул наружу.

— И? Давай развивай свою мысль.

— Она пока очень сырая, но я сделала дополнительные запросы. Лично мне кажется очень странным, что сюда, в наполовину разрушенный город, который раньше был таким, — Унге пожала плечами, — среднестатистическим, вдруг ринулись инвесторы. Мне кажется, что если мы зайдём ещё и с это стороны, то всё пойдёт быстрее. Всё-таки мы живём в материальном мире, — она пожала плечами.

— Унге, ты просто молодец. Раскручивай, — отрывая зубами большой кусок бутерброда, сказал Малинин. — Это теперь твоё направление. Слушаю? — отозвался он на звонок.

— Егор Николаевич, это Сергей с рыбхоза. Вы можете заехать, я кажется понял, как к нам мечехвосты попадают. Показать нужно.

— Понял. Еду, — Малинин встал на выход, но остановился, повернулся к Унге и сказал: — Всё тайное когда-нибудь становится явным. Они ж не призраки, в конце концов. Но даже призраки иногда видны, — памятуя утреннюю странную ситуацию, сказал Егор, — видимо в этом месте никому покоя нет с этими ямами и кадуцеями. Всё, я уехал. У меня телефон не замолкает. Да Мамыкин, — Егор ответил на звонок и секунду молчал, а потом глянул на Унге. — Полетели, Мамыкин Лашникова нашёл. И мне кажется, что на том месте осмотра следователем была ты.

Неясная тень рассвета прорисовывала за окнами линию горизонта, делила сплошное тёмное пятно на части, обрывая полоску облаков и протаскивая солнечные лучи, чтобы хоть немного согреть заплаканную дождём землю. Соня поморщилась от странного давящего чувства, постаралась поднять голову, но почувствовала, как в шее хрустнул позвонок, и испуганно открыла глаза. Несколько секунд она пыталась понять, что происходит, потом со стоном выдохнула и начала отрывать тяжёлую голову от плоскости столешницы, на которой уснула.

— Доброе утро, — не поворачивая головы от экрана, сказала довольно бодрая Стеф.

— Я уснула? — хрипло спросила Соня.

— Очевидно, — автоматически ответила Стефани.

— А где Варя? — Соня встала со стула и прошлась по кабинету, разминая застывшие мышцы. — Стеф, ты точно какой-то биоробот. Ты вообще не спала?

— Нет, я просто очень увлекающийся человек. Кстати, там Денис приехал. Пока я доделываю черновую работу по сетке координат, может быть, ты с ним сгоняешь к сестре Дохлого? Перед такими людьми нельзя разбрасываться обещаниями.

— Да, точно, — Соня мельком глянула на себя в зеркало и поплелась в конец коридора в сторону туалета.

В затёртом до мутных разводов зеркале Софья разглядела своё помятое прерывистым сном отражение, взъерошила волосы, плеснула в лицо водой, попахивающей железом, и скривилась от дохнувшего в окно ветра, стукнувшего плохо закреплённой рамой.

— Привет, — спустившись к Денису, пробормотала Соня. — Можем в одно место съездить?

— Кино, театр, ресторан? — воззрился на неё Медикамент.

— В бичёвник, — усмехнулась Софья.

— Люблю девушек с изюминкой, — покачал головой Денис, — с нетривиальным подходом к развлечениям.

— Сестра одного из, — Софья запнулась, — поселенцев, побывала у ям, мужчина её вытащил, но теперь держит на цепи, а я боюсь, что девушка просто не выдержит без должного ухода и лечения.

— Надо думать, — всполошился Медикамент, — поехали, конечно.

Прибыв на место, Денис оценил апокалиптический пейзаж с вкраплениями разбитых человеческих судеб, молча вытянул из машины сумку и вопросительно посмотрел на Соню.

— Куда идти?

— Сейчас, — Соня попыталась также быстро найти того, кто помог бы отыскать Дохлого, но сейчас к гостям ровно никто не проявлял интереса. — Простите, — тихо позвала Софья, одинокого старика, гревшегося у костра. — Нам Дохлый нужен.

— Ну, ищите, — равнодушно пожал плечами пожилой мужчина в рваной куртке и засаленных штанах.

— Сейчас, — Соня виновато глянула на Медикамента и попыталась обратиться к скучающему человеку в старом деловом костюме, надетом поверх свитера и тёплых штанов.

— Погоди, — Денис сунул руку в карман и протянул купюру сидящему в кресле мужчине. — У меня бизнес-предложение: вы помогаете найти Дохлого, а я плачу вам за информацию и к тому же дам мазь, чтобы врачевать раны на руке. Кстати, хотелось бы полюбопытствовать, откуда они появились?

— Откуда же я знаю, любезный, — обнажил в улыбке жёлтые зубы мужчина. — Регистрация в приличном месте, ровно как и страховка, мною давно утеряны.

— Вы позволите, я сфотографирую ваши руки, — попросил Денис.

— Любезный, если это нужно, то валяйте, — покорно сказал мужчина и вытянул руки вперёд. — А Дохлый вон за той палаткой, — человек указал на брезентовый, дрожащий на ветру домик, — в карты изволит резаться.

Соня пошла вперёд, по пути указанному местным жителем, отодвинула влажное, полощущееся на ветру, бельё, висевшее на верёвке, и остановилась, когда увидела грубо сколоченный стол и сидящих вокруг мужчин.

— Что б меня, — гаркнул сидящий с самого края лысый мужичок, — вот это нимфа. Ёжики мне в голову.

Соня даже не сразу поняла, отчего разговорчивый человек сразу полетел на землю, но потом увидела, что над ним стоит Дохлый и буквально сечёт бедолагу, зажимающему окровавленный рот, остриём взгляда.

— Зачем же вы? — воскликнула она.

— В древности, когда королева посещала простой люд, никому нельзя было рта раскрывать, — вращая глазами, сказал Дохлый. — Чем обязан?

— Я с доктором приехала, как и обещала, — тихо сказала Софья.

— Да что это у вас тут, — досадливо вздохнул Медикамент, появляясь из-за угла, — драка закончилась? Или продолжать будете?

— Не, чего на него время тратить.

— Я тогда помощь окажу? — спросил Денис у мужчины.

— Да я б не стал, рукавом утрётся и нехай дальше играет. Вы доктор?

— Я судмедэксперт, а это круче, — Денис мельком осмотрел сидящих за столом. — Где ваша сестра? — спросил он, сразу поняв, о ком говорила Соня.

— Пошли, — мотнул головой Дохлый, спокойным долгим взглядом посмотрел на Соню и пошёл вперёд.

— А я смотрю, Софья, ты роковая женщина, — усмехнулся Денис.

— Иди уже, — прошипела Софья.

Войдя в библиотеку, Денис быстро подскочил к валяющейся на полу девушке, цепко глянул на Дохлого и отрывисто спросил:

— Давно она так?

— Третий раз.

— Что третий раз?

— Блин, сбега́ет, а я её опять нахожу. За этот месяц, третий раз. Вот позавчера в канаве отрыл, домой приволок.

— Соня, сумку быстро, — рявкнул Денис. — Вот ты дебил, что ли? — зажимая зубами иглу на шприце, спросил Медикамент. — Она же помереть может. В больницу нужно.

— Не, — Дохлый покачал головой, — эти подонки сразу оттуда её вытянут. Так-то она успевает только до дозы дойти. Мозг спёкся, и она найти дорогу к ним не может. Так только до гаражей доползает, натурой платит и дозу берёт. А из больнички они её опять по кругу своих говно-ритуалов пустят.

— Кровать есть? — спросил Денис.

— Есть. Но на полу-то быстрее в себя придёт, — пожал плечами Дохлый.

— Не в этот раз. Нужна кровать, тепло, я сейчас её прокапаю, потом нужно фиксировать и вливать воду. Ну а завтра я вызову машину, чтобы её в Питер отвезли.

— С чего такая забота о нашей помойке? — поморщился Дохлый.

— В поступки не веришь? — ловко втыкая иглу в вену, спросил Денис.

— Подташнивает от лицемерия.

— Ну считай, что она одна из жертв. Вдруг с помощью неё расследование продвинется. До завтра не сбежит?

— Не. Я к ней охранника приставлю, — покачал головой Дохлый.

На обратном пути Медикамент долго рассматривал сделанные фотографии, морщился, потом написал несколько сообщений и глянул на Соню.

— Завтра поедем у всех анализы брать. У них у всех мокнущие раны на руках. Не сомневаюсь, что под одеждой тоже.

— Что это значит?

— Слишком распространённый симптом, я не могу пока с точностью ничего утверждать.

По пути к месту их стихийного штаба Софья долго молчала, потом взглянула на Дениса.

— Девушке можно помочь?

— Соня, ну что ты как маленькая, девяносто процентов наркоманов, особенно из самых низких и самых высоких социальных слоёв практически не имеют шанса выбраться из этого капкана. Ты реально думаешь, что этот овощ, который мы видели, может интересовать что-то кроме дозы?

— Жестоко, — сказала Соня.

— Ну, прости, у меня не особо есть время слюни распускать. Но в клинике её действительно почистят, может, ещё немного потом протянет, но вот её анализы помогут мне понять клиническую картину. Потому что весь материал, изъятый до этого, не вполне объясняет, почему они теряют человеческий облик, и крыша их начинает течь.

Соня припарковала машину, подождала, пока Денис выйдет наружу, и, приоткрыв окно, на минуту задержалась, ей не хотелось показывать слёз, но она уже просто не могла вынести все эти проходящие мимо неё события.

— Соня, ты далеко? — спросила Стеф голосовым сообщением.

— Иду, — отозвалась Софья и подумала, что когда и если всё закончится, то она уедет на необитаемый остров.

Кабинет потихоньку заполнялся людьми, пришедшие рассаживались вокруг Стефани и молча переглядывались.

— Итак, — Стеф потёрла красные воспалённые глаза, — точка кипения моего мозга указывает на то, что мы на правильном пути. Варя в своё время сработала чисто интуитивно, начав с координат, и дальше попыталась решить этот безумный ребус. Хотя Варя и гадала, пытаясь оттолкнуться от названия городов, накладывала сетку на места с убийствами, но это всё было не то, потому что у неё не было основного элемента, — Стеф пробежалась пальцами по клавишам и, развернув экран к присутствующим, отодвинулась в сторону.

— Что это? — спросил Малинин.

— Это мы собрали координаты с мест убийств, программа расчертила карту и получился «Цветок жизни», а это — она потыкала на вытянувшуюся вверх сложносоставленную геометрическую фигуру, — тот самый гиперкуб. Смотрите, он вытягивается из середины Цветка жизни и словно отбрасывает тень на землю, создавая сам Цветок жизни. Это неразрывный круг.

Малинин несколько секунд молча рассматривал картинку на мониторе, потом перевёл взгляд на Стеф и сказал:

— Только не говори, что нам этот, — он помолчал, выбирая подходящие слова, — гиперкуб в небе искать нужно. Хотя я тогда с лёгкой душой передам доследование в Роскосмос и уйду на пенсию.

— Если бы всё было так просто. Это примерные координаты. То есть если мы сейчас вычислим наиболее знаковые убийства или действия, которые проводились именно с целью ритуализации процесса, то тогда мы составим точную карту, и середина укажет на местонахождение прохода к гиперкубу. При этом у нас сейчас есть отправная точка. Мы можем взять за нужные точки те места, где были оставлены надписи на стенах. Но здесь нужно разбираться, а в том, что дал Дохлый, чёрт ногу сломит. Но сейчас у нас есть самое главное — мы наконец не плывём наугад.

Малинин даже застонал после краткого монолога Стефани, уронил лицо в ладони и неожиданно для всех расхохотался.

— Может, я всё-таки сплю? Ну не должно быть такого жестокого наказания. Я просто не представляю, как мы вывезем всю эту мистическую мутоту. А главное — вымараем из официальных документов. Ритуализация процесса, — передразнил Стефани Малинин, — ты издеваешься? Мы даже пока не знаем кто жертвы в борделе.

— Ну, по-моему, всё это дело не простое. Не понимаю твоего сарказма, Егор, — пожала плечами Стеф. — У нас впервые какие-то дельные результаты начали появляться.

— Да ты что? — наигранно всплеснул руками Егор. — Ну как же, пришла Стеф со своей колдовской командой и у них результаты, а мы тут до вашего появления вообще какой-то фигнёй маялись.

— Егор, ты зря иронизируешь… — проговорила Стеф.

— С вашими подковёрными играми в кадуцеев, вокруг стало происходить слишком много убийств. Я смотрю, смерть Данилы тебя как-то не очень расстроила, ты продолжаешь упорно ковырять эту гнилую тему с невозмутимым спокойствием.

— А ты предпочитаешь сесть в уголок и плакать? — подняла брови Стеф.

Малинин глянул на Стефани, медленно встал из-за стола и пошёл на выход.

— Как всегда сбегаешь?! — крикнула ему в спину Стеф.

Егор остановился, оглянулся через плечо на женщину и медленно с расстановкой произнёс:

— Нет. Я всегда остаюсь на поле боя, а вот ты, как я помню, быстро ретировалась после смерти сестры, и никто тебя больше не видел. Потому что ты пошла врачевать свои раны или строить карьеру, я не знаю. В одном я уверен: тогда, когда ты эгоистично удалилась из нашей жизни, пострадало много людей. Морально, но пострадало. Так что не тебе диктовать как мне жить, пусть даже ты и очень крутая, как те варёные яйца, — тихо добавил полковник и вышел вон.

Спустившись по лестнице, Малинин забрёл к Мамыкину, снял со стены изображение с мечехвостом и, опустившись на стул, открыл фотографии с пометками морского биолога, на которых он отметил возможные места, откуда могли вместе с течением попасть эти водные обитатели с голубой кровью.

— Егор? — сказал вошедший за ним криминалист.

— У нас есть несколько мест, откуда могло принести мечехвостов к рыбной ферме, — устало пробормотала Малинин. — Сейчас возьму Берегового и поедем.

— Я с вами. Я, конечно, не уверен, что в эти края ломанулись с целью эмиграции мечехвосты из разных мест, но я бы прямо на месте взял образцы, чтобы сюда их не таскать. Так быстрее поймём, те это рыбки или нет.

— Поехали, — вздохнул Егор. — Денис где?

— Софья увезла в неизвестном направлении, — пожал плечами Мамыкин и стал собирать свой чемоданчик.

Добравшись до дома Зинаиды, Ласточкин с Унге безуспешно звонили и стучали в дверь, пока из соседской квартиры не высунулась неопрятная полная дама.

— Чего вы звоните? Чего тут стучите? У вас мозги набекрень, что ли, добрым людям отдыхать мешаете, — рявкнула она.

— Следственный комитет, — раскрыла перед ней удостоверение Унге, — когда вы в последний раз видели свою соседку.

— Давно, — бросая в широкий рот ириску, ответила женщина, — да если бы и вообще не видела, то не расстроилась бы.

— Как так, она человек пожилой, вдруг нужно что-нибудь, — возразила Унге.

— Ага. Мне как раз заняться нечем, — разворачивая следующую конфетку, сказала женщина, — я, знаете ли, не социальная служба, чтобы бабками чужими заниматься. Своей, — она резанула пальцами по горлу, — через край, не знаешь куда деваться.

— Как давно вы её видели в последний раз? — выдохнула Унге, сдерживая очередной порыв хоть как-то воззвать к совести соседки.

— Да давно, сказала же. Я не считала. Ну, звонькайте, звонькайте. Старая перечница глуха, как танк, может, дреманула, — закрыв дверь квартиры, женщина остановилась на секунду. — А вообще, вы б эту вонищу убрали, а. Ну, увезите её в дом престарелых, что ли, ну сил нет помойку её нюхать каждый день, — махнув рукой, женщина подхватила стоявшую на полу сумку и не торопясь пошла вниз по лестнице.

Ласточкин с Унге переглянулись, Унге покачала головой и приложила ухо к тонкой створке, за которой была гробовая тишина.

— Что делать будем?

— Не знаю. Вскрывать без ордера никак нельзя, потому что там просто залежи бумаг и прочего, и там как раз может быть инфа по сестре Нерея. А если мы вскроем без ордера, то, — Ласточкин покачал головой, — сама понимаешь, эти бумаги можно потом хоть в помойку.

— Сейчас запрошу. Но наверное, придётся ждать. Позвоню Малинину, он вроде говорил, что нам дали зелёный свет.

— Да?! А мне вот казалось, нам только по шапке дают, — проворчал Ласточкин. — Даже мне на днях прилетело несмотря на пенсию. Бывший начальник звонил, сильно гневался.

— А вы что? — Унге подняла на него глаза, отправляя сообщение Егору.

— Я, — Ласточкин расплылся в улыбке, — я со знанием дела послал его куда подальше. А что, теперь имею полное и законное право. Я ж на пенсии, старичок-дурачок.

— Так, Малинин ответил, чтобы вызывали участкового и слесаря и заходили. Ордер сейчас будет, — Унге посмотрела на Ласточкина. — Иван Гаврилович, можно я за понятыми, а вы за остальными?

— Да, конечно. — выдохнул Ласточкин. — Запах, который идёт из квартиры, что-то мне совсем не нравится.

— Думаете, умерла?

— Чего думать, смотреть нужно.

Собрав двух недовольных соседок, Унге дождалась Ласточкина, посмотрела на участкового, стоявшего в сторонке с отсутствующим видом, и решила даже не тратить время на расспросы: этот представитель закона и по сути в какой-то степени коллега явно тяготился своей работой.

— Вы бы так в сторонке не стояли. Вот понятые, берите данные, пишите протокол о вскрытии квартиры, — распорядилась Унге, глядя на участкового.

— Что тут вскрывать-то? — хмыкнул низенький мужичок с деревянным ящиком в руках, пошуровал в замочной скважине отвёрткой, и дверь с лёгким скрипом открылась. — Ну вот, — произнёс он, намереваясь войти в квартиру.

— Стоп! — резко крикнула Унге. — Вы куда? Здесь ваши полномочия заканчиваются, — она глянула через плечо на недовольного мужчину и, войдя в коридор, натянула перчатки. — Иван Гаврилович, идите сюда! — крикнула она, углубившись в недра пропитанной запахами гнили квартиры.

Недолго постояв над стекающим на пол телом старухи, Унге и Ласточкин быстро ретировались на лестничную клетку.

— Нужно кого-то из районного следствия дёргать. Мамыкин и Медикамент будут очень долго добираться, — покачала головой Унге.

— Нам с тобой главное все бумаги этой Зинаиды забрать. Она говорила, что у неё много чего накопилось. Правда, утверждала, что почти всё у неё украли, но я видел там много папок, что-то да осталось.

— Да, пренебрегать нельзя, — пробормотала Унге, вспоминая залежи в старухиной квартире. — Я написала Малинину, и Егор Николаевич через какие-то связи выбил нам самых лучший судмеда и криминалиста, — Унге тяжело вздохнула. — Там такое количество работы, мы точно до утра зависнем здесь.

— Ну, значит, вспомним молодость, — потёр руки довольный Ласточкин. — И у меня будет совершенно официальная отмазка от дачных дел.

— Мне бы ваш оптимизм. Ну пошли, пока делать что-нибудь начнём, — Унге поджала губы и глянула на участкового. — А вы организуйте нам вывоз материалов из этой квартиры.

— Это как? — набычившись спросил мужчина.

— Проявите креативность, — бросила на ходу Унге и пошла в квартиру.

Варя, раскачиваясь из стороны в сторону, сидела в коридоре больницы, она не могла заставить себя войти в палату и посмотреть на Игоря, хотя никаких особых повреждений у того не было. Для Варвары Игорь давно стал чужим, как она не старалась проникнуться к нему любовью или возродить прошедшую симпатию. После того как он нашёл её в пещере, она испытывала лишь благодарность, но не более того. И сейчас ей было мерзко оттого, что они не успели поговорить на сугубо личные темы, прежде чем их так грубо прервали. Варя прекрасно сознавала, что она хотела поговорить с Игорем только для того, чтобы его успокоить, и ещё ей казалось, что она ему должна.

Варвара уже долго варилась в кипящем бульоне своих страхов, сомнений и метаний. Таблетки, что дала ей Стеф, помогали ненадолго, а потом начиналось всё снова, хотя иногда в светлые моменты ей казалось, что она наконец переступила очередной тёмный рубеж. Но такие моменты наступали как раз перед вереницей тошнотворных снов, несущих свою пророческую миссию, но о них Варя боялась даже заикнуться. Ей не хотелось упасть в глазах Малинина до уровня странной истерички, придумывающей небылицы. А ещё случилось то, в чём Варвара даже мысленно себе не признавалась, но прекрасно осознавала, что давно и безнадёжно влюбилась в Малинина. Варя не строила никаких иллюзий и, более того, даже не хотела бы союза с Егором, но факт оставался фактом, Варя влюбилась по уши в своего начальника и, как следствие, тихо и зло ненавидела Софью.

И сейчас всё в купе — простые женские переживания, стыд перед Игорем и нераскрытое дело — лежало на её душе огромной неподъёмной глыбой, отчего хотелось упасть на пол, закатиться под лавку и больше никогда не выползать. Варе казалось, что жизнь закончилась там, в подземелье. Она не помнила, что с ней происходило, но внутренним чутьём понимала, что ничего хорошего и в тот момент, когда она докопается до правды, мир её перевернётся.

— Вы Варвара? — спросил подошедший к девушке врач.

— Да, — не сразу ответила Мечина, подняв на него глаза.

— Там товарищ в себя пришёл, вас звал, — проговорил молодой человек и удалился.

На негнущихся ногах Варя встала, опираясь на стену, подошла к палате и накрепко вцепилась в ручку двери, потому что сейчас хотелось просто сбежать, чтобы уйти от неизбежного разговора. Но поскребя по сусекам характера, она нашла немного мужества, выдохнула и, приоткрыв скрипнувшую створку, вошла внутрь.

— Привет.

— Привет, — еле улыбнулся бледный Игорь, лицо которого мало чем отличалось по цвету от серого больничного белья.

— Ну и жизнь у нас, работаем в поликлинике, свидание в больнице, — неестественно хохотнула Варя.

— Иди сюда, — слабо хлопнул похудевшей рукой по кровати Лашников. — Как ты?

— Неплохо, — пожала плечами Варя, беря табуретку.

— Что это было? Удалось что-то выяснить?

— Нет. Меня вообще нашли возле Никольска, — Варя внутренне содрогнулась, когда почувствовала на своём запястье холодные пальцы Игоря.

— Я ничего не помню, — Лашников выдохнул и улыбнулся. — Кроме того, что ты мне тогда сказала. И сейчас я хочу сказать, что…

— Что у нас нет шанса, — Варя решила сорвать этот пластырь, на котором написано «наигранное счастье». — Совсем. Я не люблю тебя и не смогу быть с тобой. Прости.

Игорь, несколько опешив, всё ещё смотрел с приклеенной улыбкой, постепенно стекающей по лицу и наконец превратившуюся в скорбную гримасу, а Варя, почти выкрикнувшая эти слова, развернулась и выскочила из палаты. По коридору её гнал стыд, страх, горький хлыст сомнений, но где-то в глубине души она знала, что поступила абсолютно верно.

— Ты куда? — на поверхность реальности Варю вдруг выдернул голос Малинина.

Варвара остановилась посреди лестницы, помотала головой, рассматривая Егора, и неожиданно для себя сказала:

— Закончим дело, и я подам рапорт об отставке.

Егор хотел что-то сказать, но осёкся, изумлённо глянул на Варю и тихо сказал:

— Варя, иди-ка поспи, а то ты тоже, по-моему, перетрудилась.

— А вы куда?

— Рапорт твой читать, — выдохнул Егор, — ну Игоря навестить и дальше поедем. Есть намётки.

— Я с вами поеду. Я хочу, как можно скорее закончить эту историю и больше даже никогда не вспоминать про эту дыру. Где машина?

— На улице, — протянул Малинин.

— С Игорем всё прекрасно. Я нанесла ему душевные раны, поэтому не думаю, что он захочет вас видеть. Поедемте, пожалуйста, в какое-нибудь самое опасное место, я больше не могу, — не очень ясно выразилась Мечина и бросилась на улицу.

— Интересно, а нам штатный психиатр положен? — сказал вслух Малинин и продолжил подниматься по лестнице. — Слушаю, — отозвался на звонок Егор, — А, Ден, хорошо что позвонил. Мы сейчас в больнице. Если срочно, то дождёмся тебя на парковке, поедем вместе.

Бодро прошагав по коридору, Малинин пропустил в дверях медсестру, ведущую под руку бледную девицу, прошёл ещё несколько метров вперёд и вдруг резко остановившись, пробормотал:

— Не понял, — развернувшись Егор побежал вдогонку пожилой женщине. — Эй, погодите-ка. Я вам говорю.

— Что вы шумите, молодой человек? — строго спросила пожилая женщина, поправляя роговую оправу очков.

— Это вы куда её ведёте? — предъявляя удостоверение, спросил совершенно сбитый с толку Малинин.

— Доставили в больницу, сбита машиной, ничего о себе не помнит.

Егор несколько минут стоял, молча разводил руками и просто соображал, что сказать, потому что сейчас перед собой он совершенно чётко видел девушку с отсутствующим взглядом, нулевой реакцией на происходящее, поменявшуюся в лице, но всё-таки это была Лиза, хотя все вокруг думали, что она переживает утрату в своём номере в отеле.

— Ещё раз, — Малинин потряс головой. — Что случилось?

— Вы её знаете? — оживилась старушка. — А то так её бедную жалко.

— Знаю. Где врач её лечащий?

— Так на обеде, а я вот с ней мыкаюсь, боюсь оставить, она иногда беспокойная становится.

— Так, я полковник Малинин, давайте я её с нашим сотрудником оставлю. Как придёт врач, пусть к Лашникову заглянет, это этажом выше, самая последняя палата. Она там будет, — сосредоточенно сказал Егор.

— Ой, как славно что нашлись люди знакомые, а то потеряшки — они такие все беспомощные. Вроде и здесь, а вроде и нет их, это ж так страшно без памяти остаться.

— В её случае, сейчас, может, и на пользу. Пойдём, Лиза.

Протянув руку Егору, Лиза доверчиво потянулась за ним, шла чуть позади, смотрела ровно в пол и старалась даже не оглядываться. Вся окружающая действительность была сейчас для неё огромным до боли, пустынным, пульсирующим полем, где всплывали странные образы, и картинка делилась словно в калейдоскопе.

Справившись с тяжёлой задачей и вручив еле живому Лашникову Лизу, Малинин вернулся в машину и, оглядев всех, сказал:

— А я уже как-то начинаю привыкать к мысли, что всё через жопу, — и не объясняя ничего, сорвал машину с места. Через несколько минут он добавил: — Мамыкин, а перешли Стефани координаты тех мест, которые мы должны объехать. А вдруг совпадёт. Привет, Денис, — Малинин кивнул открывшему дверь Денису. — Падай, ехать нужно. Соня, прости, дальше доберёшься сама, он пресёк попытку Софьи залезть в машину следом. — Сходи к Лашникову, там сюрприз тебя ждёт. Следопыты, — рявкнул Малинин и выругался.

Еле дождавшись пока Соня отойдёт, Малинин нажал на сигнал, чуть не сбил переходящую дорогу бабульку, и на скорости понёсся к первому месту, указанному биологом.

— Егор, может, полегче? — негромко спросил Денис.

— Может, — не сбавляя скорости, сказал Малинин. — Чего хотел?

— Мы сейчас с Соней в одном месте были, там маргиналы поселение своё создали. Так вот мне очень не нравятся следы на их руках, я на завтра вызвал ребят из Питера, под видом заботы о его сестре.

— Денис, я, конечно, понимаю твой благородный порыв врача, но ты прямо реально не вовремя собрался мир спасать.

— Ты не понял, Егор, у меня нехорошее предчувствие что у них все признаки лучевой болезни.

— Чего? — развернулся к нему Малинин и чуть не съехал с узкой грунтовки, куда они успели выехать за время разговора.

— Свят, свят. Что это за ерунда? — проворчал Мамыкин. — Я здесь как бы не первый год работаю, дай бог выберусь когда-нибудь, но не видел и не слышал об этом.

— Завтра будет более или менее всё понятно, — развёл руками Денис, — но я вообще не пойму, где они столько радиации взяли.

— Из разломов не может сквозить? — поинтересовался Егор.

— Может, конечно, но не в таких количествах, — Денис огляделся вокруг и заёрзал на месте. — Чего я с вами поехал? Я думал вы по городу.

Прибыв на первую точку, машина Егора мягко ткнулась в оборванную ветром песчаную насыпь, Малинин вышел наружу, огляделся и, спустившись к реке, развёл руками.

— Да-а, так-то мы их вряд ли увидим.

— Егор, ну если их здесь разводят или привезли, чтобы слить кровь, то, наверное, в каком-то другом месте держали. Давай пройдёмся, — кивнул криминалист.

Лес звенел птичьими сплетнями, с горизонта тепло светило закатное солнце, подсвечивая готовившиеся к долгой осени листочки, высохший за день мох ломался под толстыми подошвами ботинок, а близкие сумерки уже чернили землю. Вскоре люди вышли на опушку, где когда-то разрабатывался карьер, а сейчас осталась лишь пещера и небольшое искусственное озерцо с лазурной водой.

— Зараза, — сказал Мамыкин.

— Ты чего?

— В воду лезть не хочу, — буркнул криминалист.

— А зачем тебе туда? — удивился Малинин.

— Разуйте глаза, гражданин-начальник. Зачем? За телом!

Только сейчас Малинин увидел, что в хрустале водоёма на мягких волнах, под естественной завесой из ниспадающей травы плавает женский труп.

Вечер размашисто махал крыльями, гнал солнечный блин поскорее убраться восвояси, поднимающийся ветер тряс ветви и вытягивал из-за кромки леса синие тучи. Сгрудившись на берегу, Малинин, криминалист Мамыкин, патологоанатом Лавров и Юра с Варварой, стояли и долго смотрели на свою страшную находку.

— Ну что? — многозначительным тоном протянул Денис. — Варвара, кто первым осматривает место происшествия? Блесни знаниями.

— В принципе, криминалист, — пожала плечами Варя, — но уже после установления причины смерти. А это значит, в первых рядах судмедэксперт.

— Блеснула, — бесцветным тоном сказал Береговой. — Ладно, давайте вытаскивать. Что ж мы доктора одного заставим купаться?

— Заканчивайте балаган. Сейчас стемнеет, опять эта буря, что б её, идёт. Варя, звони местным, пусть машину присылают за трупом.

— Зачем? — удивился Береговой.

— Ну ты её к нам на заднее сиденье, что ли, посадишь? — психанул Малинин. — Надо ещё посмотреть, что к чему, может, и не по нашей теме, а просто утонула.

— Не, не варик, — скривился Мамыкин. — Смотрите.

Последние лучи тонущего солнца выстрелили как раз на верхний свод пещеры, где красовалось несколько символов, выдолбленных в камне.

— Ну да, нам просто не может так повезти, чтобы это был не наш труп, — проговорил Береговой.

— Варвара, позвони Стеф, пусть волшебная команда пробьёт по этим координатам, что здесь раньше было. Штольни, шахты, не знаю, клуб по интересам мумба-юмба-магии, — нервно сказал Егор. — Береговой, ну куда ты-то куртку снимаешь? — зло гаркнул Егор, глядя на раздевающегося Юру. — Хочешь, чтобы ногу по самые… отфигачили? Сиди уже.

Денис набрал полную грудь воздуха, стащил через голову свитер, аккуратно стянул кроссовки и носки, поискал глазами сухое место и сложил всю одежду на пень, стоявший неподалёку.

— Варвара, приготовься фиксировать, я прямо по ходу буду осматривать, пока будем думать, как её вытащить. Пока достаём труп, можем что-то важное упустить, — Денис потрогал пальцами ноги воду и поёжился. — Лето вроде, чего вода-то такая холодная.

Малинин тоже быстро сбросил одежду, энергично помахал руками и, держась за растущий кустарник, стал аккуратно спускаться. Медикамент тем временем уже скатился с крутого берега, поискал ногами опору в воде, но не удержался и шумно упал, с головой скрывшись под секунду назад спокойной гладью.

— Да что б тебя, — вылетев наружу, крикнул Денис, — Егор, стой. Здесь прямо сразу обрыв крутой, я дна не могу достать. Давай так, — отплёвываясь сказал Медикамент, — я её к берегу подтяну, а ты уже дальше подцепишь.

— Егор Николаевич, — Варя подошла ближе к Малинину, — Стеф ответила, что ребята посмотрели, эта пещера идёт вглубь, расходится на проходы. Никаких штолен здесь нет.

— Хорошо, — отмахнулся Егор. — Денис, ну что там?

Егор глянул на резко побледневшего Медикамента, который, отодвинув траву, сейчас не мигая смотрел на женщину и молчал.

— Денис, — чуть громче повторил Малинин.

— Я слышу тебя, Егор, — зафиксировавшись на одном месте, Денис поднял на него глаза. — У неё кулон моей сестры, — спокойно произнёс он.

— Ты уверен?

— Это семейная реликвия, передавалась долго по женской линии, это точно он, — его губы чуть дрогнули. — Давай её вытаскивать, у неё перерезано, но потом зашито горло, умерла она явно не от утопления, и ещё я не могу пока понять, почему она не тонет. Нет условий для того, чтобы она на поверхности плавала.

Денис подхватил тело под мышки и стал потихоньку продвигаться с ней к берегу, но буквально сразу остановился.

— Она зацепилась за что-то, — нахмурился Медикамент. — Погодите, сейчас гляну.

Варвара в этот момент отвлеклась от картинок, постоянно приходивших ей на телефон от Стеф. Она беспокойно посмотрела на снующего вокруг трупа в воде Дениса, оглядела свод пещеры и, опустив глаза, вполголоса сказала стоящему рядом Береговому:

— Юра, наверху кто-то есть, смотрит за нами из кустов. Только не подавай вида, что заметил.

Береговой что-то нечленораздельно пробормотал, перемялся с ноги на ногу и, потянувшись, громко сказал:

— Люди, вы меня простите, но я отойду в кусты, пока суд да дело.

— Конечно, оперуполномоченный Береговой, что ещё делать на месте происшествия, только заниматься разгрузкой мочевого пузыря, — проворчал Мамыкин. — Я думаю, судмедэксперт, когда выплывет с отмороженными почками, тоже спасибо скажет.

Не обращая внимание на бормотание Мамыкина, Юра вразвалочку пошёл чуть выше, обогнул пещеру и, оценив расстояние до кустов, рванул наверх невзирая на прострелившую боль в ноге. Береговой летел, обдирая пальцы о камни, хватался за тонкие ветви деревьев, перебирал руками стволы молодых берёз и вскоре выскочил к тому месту, что они с Варей рассмотрели снизу.

— Стоять! — не своим, страшным голосом рыкнул Береговой, пытаясь унять участившееся дыхание.

На земле, втиснувшись между кустов, лежала девушка, лицо её было сильно накрашено, и сейчас косметика перемешивалась со слезами и текла вниз, обрисовывая глаза страшными сине-чёрными кругами. Намокшие, вымазанные землёй волосы прилипли ко лбу, жидкими прядями лежали на плечах, а нарядное платье с блёстками местами было порвано, и в прорехах виднелись красные ссадины.

— Не надо, прошу вас, — еле слышно отозвалась лежащая на земле девушка, — пожалуйста, не трогайте меня.

— Тихо, тихо, не бойся, — Юра присел рядом и успокаивающе поднял ладони. — Я из следственного комитета, внизу мои коллеги, тебе никто не причинит вреда. Откуда ты здесь?

— Вы точно из полиции? — затравленно спросила девушка.

— Да, я сейчас достану из кармана удостоверение, — как можно мягче проговорил Юра, — чтобы ты убедилась. А потом мы спустимся к моим коллегам. Хорошо?

— Д-да, — отозвалась девушка.

— Ну вот и отлично, — показывая документ, сказал Юра, — давай подниматься.

Опираясь на Юру, девушка встала и потихоньку пошла за ним, поминутно спотыкаясь слабыми ногами, цепляясь за коряги и накалывая голые ступни. Когда они вышли на поляну, Денис с Егором, выловившие труп, быстро растирались единственным полотенцем, найденным в сумке Медикамента, и рассматривали приближающихся к ним Юру со спутницей.

— Ох ты ж, — ахнула Варвара, стянула с себя толстый свитер, отняла у Мамыкина куртку и бросилась им навстречу. — Милая, ты же замёрзла совсем, — подхватила девушку под руки Варя, — одевайся быстрее. Нет, так не пойдёт, нужно мокрое платье снять. Ну-ка мужики, отвернитесь, — скомандовала она. — Мамыкин, сбегай в машину к Малинину, там плед лежал на заднем сиденье.

— Вы что-то помните? Как вы здесь оказались? — напряжённо спросил Егор, вглядываясь в лицо девушки.

— Нас пригласили на фотосессию, — плачущим голосом проговорила девушка. — Бесплатная фотосессия в подарок. Мы с Ладой сайт проверили, там действительно агентство, куча отзывов. Нам даже визажиста бесплатного дали и одежду эту, — она потыкала в сторону валяющегося на земле платья, — потом по бокалу шампанского предложили, ну мы согласились, для настроения. Что было потом, я просто не помню. Очнулась я уже в машине, а когда проснулась, они Ладу, — лицо девушки плаксиво скривилось, и она снова заревела, — тащили наружу, видимо, поэтому не заметили, что я очнулась. А я просто тихонько выскочила и побежала в лес. Мне удалось спрятаться под поваленным деревом, я потом снова отключилась, а когда очнулась, был уже день и никого вокруг. Собственно, когда я дошла до верха, то услышала голоса и это были вы. Меня Милой зовут, — она дёрнулась от укола, покивала Денису и уронила лицо в ладони. — Что бы было, если бы вас здесь не было?

— Всё хорошо, уже всё хорошо. Ты сама из Карельска? — спросила Варя.

— Что? — Мила подняла на неё распухшее от слёз лицо. — А где это? Я из Новгорода.

Малинин и остальные переглянулись, Варвара, обняв девушку за плечи, повела её к машине, а Денис, упаковав свой чемодан, посмотрел долгим взглядом на то, как грузят труп в микроавтобус.

— Ты чего? — спросил Егор, видя, что Денис снова скидывает одежду.

— Горло сшито наспех, но аккуратно. Спина ободрана, в воде пробыла точно с прошлого вечера, — короткими фразами Денис перечислял то, что успел заметить. — А теперь, если учесть всё, что мы знаем и прибавить рассказ девушки, не кажется ли тебе, что их сюда привезли для ритуала. И ещё, пока мы ехали, Унге скинула мне фото и отчёт судмедэксперта из Питера, по трупу Зинаиды. Разрез очень похож.

— Хорошо, я это всё уже понял, раздеваешься ты зачем?

— Егор, если там пещеры, то там могли проходить обряды или ритуалы, или чёрт его знает, как оно называется, — зло сказал Денис. — Первый труп в Карельске привёл к пещерам, где они эту фигню творили, а здесь явно есть вход.

— А тебе не кажется, что как-то глупо сейчас туда плыть голяком. Кто знает, может, вход в пещеру под водой.

— Я хотя бы на разведку сплаваю, — упрямо повторил Денис и тише добавил: — У неё на шее кулон моей сестры. Она вполне может быть там.

— Я сейчас Лашникову звякну, может быть, он сейчас сможет кого-то из дайверов выцепить. Денис, не ходи один, — настаивал Малинин.

— А я не один, я с тобой, — невозмутимо сказал Медикамент.

— Да? — брови Малинина взлетели вверх.

— Ну, по желанию, конечно, но, мне кажется, ты меня не бросишь, — проговорил Медикамент, подходя к воде.

— Собака ты женского рода, — выдохнул Малинин. — Варвара, за старшую, пока мы с товарищем принимаем водные процедуры.

Егор с содроганием сбросил недавно надетую одежду и, оглядев снующих во все стороны людей, вздохнул:

— Конечно, ведь кроме полковника Малинина, следователя по особо важным делам, бултыхаться в пещерах некому.

Холодная вода ледяными пальцами царапала кожу, пробегала лёгкой судорогой по неподготовленному телу, бездна под ногами пугала неизвестностью, а раскрытая тёмная пасть пещеры жрала страхами воображение.

— Денис, ты придурок, — подплывая к Денису, проговорил Малинин.

— Конечно, придурок. Я им стал, когда согласился в твоей команде работать, — ответил Медикамент, пересекая черту, созданную тенью от свода грота. — Смотри.

Отсюда было видно, как быстро из воды поднимается песчаное дно, и Малинин с Денисом почти сразу смогли встать на ноги.

— Ну, пошли, — пытаясь что-то рассмотреть в скудном освещении, пробирающемуся сквозь отверстия в потолке пещеры, проговорил Егор. — Я себе уже все тестикулы отморозил, — тихо добавил он.

— Если ещё не звенят, значит, всё поправимо, — на автомате ответил Денис, аккуратно переступая через наваленные друг на друга камни на пороге в другое подземное пространство.

Слабый свет, струящийся вместе с земляной пылью через провалы в своде, позволил увидеть короткий естественный коридор, оканчивающийся следующим подземным переходом. Малинин сделал несколько шагов вперёд и остановился возле продолговатого предмета, лежащего возле стены.

— Что это?

— Похоже на кинжал или нож, — присаживаясь на корточки, проговорил Денис. — Надо завернуть во что-то, а то Мамыкин голову отвинтит, если мы так его возьмём.

— Разве что в трусы. — рявкнул Егор. — Пошли, на обратном пути заберём, тайных проходов здесь, надеюсь, нет, так что даже, если кто-то и таскается по пещере, вряд ли мы его не заметим.

За следующим проходом шла череда небольших залов, но везде было пусто.

— Ладно, пошли назад, — махнул рукой Денис. — Нужно хоть примерно понимать, куда мы идём.

Варвара, отняв у пэпээсников термос с горячим чаем, налила девушке дымящийся напиток и, плотно укутав ей ноги пледом, присела рядом.

— Пей, сейчас согреешься. Мила, давай сразу к делу, у меня сейчас крайне мало времени, чтобы успокаивать тебя, ты действительно попала в страшную переделку, но ты сейчас в безопасности, а вот другие девушки могут пострадать.

— Что нужно делать? — тихо спросила девушка, держа двумя руками горячую чашку.

— Вспоминай, почему именно тебя пригласили на эту фотосессию. И как ты получила приглашение?

— Да не знаю я, почему меня. Приглашение пришло на почту.

— Я полагаю, тебе спама на почту шлют много, как и всем. И ты, наверное, не бросаешься сразу на все предложения. Значит, именно в этом письме было что-то особенное. — Варя достала смартфон. — Мы можем сейчас зайти в твою почту, чтобы ты мне показала письмо?

— Да. Но письма там нет, там было сразу сказано, что если не распечатать в течение суток, то письмо удалится, потому что предложение, типа, уникальное и ограничено число мест, — расстроенно сказала девушка.

— Понятно, — Варя тяжело вздохнула. — От кого пришло письмо, с какого сайта? Ты что-нибудь помнишь?

— Сайт назывался, — Мила задумалась, — что-то музыкальное. Я не помню точно, я просто посты перебирала и наткнулась на социальную программу о бесплатном музыкальном образовании. У меня денег на курсы нет, а я хотела научиться на пианино играть. Да собственно и инструмента у меня нет, а там можно было приходить и играть в любое время. Анкету заполнила, выслала, сказали ждать, когда место освободится.

— Понятно, — вздохнула Варя, — что ничего не понятно. Ладно, за тобой сейчас приедут, а пока что ты ценный свидетель и потенциальная жертва, — Варя внутренне чертыхнулась, увидев, как девушка дёрнулась на последних словах. — Прости. Короче, ты пока останешься под охраной. Тебя переместят в Питер. Родным как сообщить, что с тобой всё в порядке?

— Да, нет у меня никого. Мама год назад умерла. Я одна.

— А в анкете это нужно было указывать? — быстро спросила Варя.

— По-моему, да. Это же социальный проект, и он предлагался только одиноким людям. Ну, оставшимся без поддержки.

— Мила, ты молодец, — вздохнула Варвара. — За тобой уже приехала машина, ничего не бойся, ты теперь в надёжных руках.

Передав девушку оперативникам, подключённым Марычевым, Варя подошла к озеру, где в темноте уже плохо различался вход в пещеру и полицейским пришлось перегнать сюда несколько машин, чтобы подсветить фарами выход для Малинина и Дениса.

— Что они так долго? — спросила Варя у Мамыкина.

Криминалист, сидящий на дереве вяло вскинул голову, молча окинул Мечину взглядом и пожал плечами.

— Варя, ну мы-то откуда знаем, — несколько нервно отозвался вместо Мамыкина Береговой. — Я б уже за ними пошёл, но нога совсем отваливается к вечеру.

— Давай, давай, потом тебя ещё спасать придётся, — проворчал Мамыкин и вгляделся в две отделившиеся тени на воде. — Вроде возвращаются. Варя, ну что ты сидишь-то? Ну хоть за полотенцами сбегай или пледом.

— Можно подумать, я с собой целый магазин тряпок таскаю, — огрызнулась Варя, но послушно поплелась к машине выискать хоть что-то тёплое.

Добравшись наконец обратно до места дислокации, Малинин и Медикамент разбежались по душевым, где, на их счастье, была горячая вода, а Варя отправилась прямиком к Стеф с новой порцией информации.

— Не знаю, можно ли что-то найти исходя из таких данных.

— Это отличная информация! — воскликнула Стеф. — Потому что теперь есть отчего отталкиваться. И если сейчас они ищут девушек довольно далеко, то раньше наверняка расставляли свои сети поближе, а это значит, что мы найдём информацию.

— Но она сказала, что сайт удалён.

— Цифровой след всё равно остался. Поверь, у нас такие спецы работают, что от них крайне сложно утаить информацию в сети. — Стефани оторвалась от ноутбука. — Мне всё время что-то мешает, как соринка в глазу. Я не понимаю техники ритуалов, — Стефани пощёлкала пальцами. — Ну знаешь, когда смотришь на вещь, сразу понятно новодел это или антиквариат, даже если первая сделана по всем правилам и из дорогих материалов. Но вот нет на ней ауры истории, энергетики, так и здесь. И ляпы всякие странные, ни к чему не привяжешь, то цифры на лбу вырезают, то ещё что-то. Не пойму.

— Стеф, а что если они изобрели свой собственный ритуал? — Соня пожала плечами. — Почему-то такая мысль мелькнула, хотя, наверное, глупо.

— А это интересное замечание, — отстукивая карандашом по столу, медленно проговорила Стеф. — Изобретение ритуалов и традиций — хороший инструмент организации управляемого социального слоя, — Стефани открыла ноут и быстро накидала сообщение. — Я попросила ребят построить графики, хочу посмотреть, были ли какие-то события в те дни, когда убивали девушек. Ритуал, даже вновь придуманный, должен на чём-то основываться, а также он для чего-то создаётся.

— Стеф, ну ты же сама говорила, что смысл ритуала не только в том, чтобы пролить кровь. Мы тогда думали о привязке к определённым координатам, — Мечина задумалась. — Простите за такое сравнение, ну это как в компьютерной игре: проходишь уровень и получаешь следующее задание.

— Грубо, но точно. И если ещё под это подвести социальную привязку, то начинает проявляться эскиз, — Стефани помолчала, — преступления, что ли, или преступной задумки.

— Меня устраивает философия, но не нравится подход, — пробормотал сидевший в углу возле включённого радиатора Медикамент.

— Что ты сказал? — спросила Стеф.

— Жрица, о которой я рассказывал, она так тогда сказала. Ещё добавила, что тело должны отдавать добровольно, — Денис пожал плечами. — Её слова подтверждают вероятность изобретения церемониала. Фактически она говорит о том, что хотела бы изменить подход. Просто если бы обряд складывался годами или веками, то вряд ли бы такая ярая последовательница хотела что-то менять.

— Почему ты решил, что она ярая? — удивилась Соня.

— Ты бы видела её тело, даже мне стало жутко. Такое в здравом уме не сделаешь, там очень серьёзные отклонения.

— Она может претендовать на роль сестры Нерея? — спросила Стефани.

— Я вот ни разу не Ванга, — всплеснул руками Медикамент, — откуда я знаю?

— Ты не пробовал снова встретиться с ней? Не искал её?

— Нет, девочки, я совсем дурак, я её не искал, не оборвал все телефоны того врача и все нервы Малинину, чтобы он её нашёл, — отрезал Медикамент. — Никого не нашли. Этот малахольный, что меня с ней познакомил, ни на работе, ни дома больше не появлялся. Ещё она сказала, что нужно искать разгадку в каждой. Обратила на это моё внимание, чтобы мы искали разгадку в каждой.

Унге молча рассматривала десяток больших коробок, стоявших в её кабинете, который за последний год она посещала крайне редко. Зато сейчас ей, похоже, придётся здесь задержаться и перелопатить тонну выцветших бумажек, перебрать дурнопахнущие папки, всмотреться в лица незнакомых людей на фотографиях.

— Да, Егор Николаевич, — Унге отозвалась на телефонный звонок.

— Привет, ну что у вас там?

— Пирамиды из коробок, — устало сказала Унге. — Я считаю неразумным тащить всю эту макулатуру в Карельск. Можно я здесь разберу это всё?

— Хорошо. Дня тебе хватит?

— Я вам сейчас фотку сброшу, вы сами решите, хватит мне дня или нет, — гася раздражение в голосе, сказала следователь Алас.

Отослав красноречивое фото Малинину, Унге принялась думать, как весь лежащий перед ней хлам классифицировать, чтобы хоть приблизительно понять, кто является сестрой Нерея.

Унге отвлеклась на шум в коридоре и через секунду с удивлением воззрилась на стоящую перед ней женщину.

— Полковник Никонова. Собирайтесь, подброшу вас и весь скарб до Карельска. — быстро и чётко сказала она удивлённой Унге.

Ближе к ночи у входа в поликлинику шумно затормозила машина, из неё чертыхаясь вывалился, разминая спину, пожилой мужчина, а следом с пассажирского сиденья, расправляя длинную юбку, вышла женщина. Она строго зыркнула на водителя, тот поморщился, но послушно поплёлся к выходу:

— Здорово, служивые, — тихо сказал он. — Нам бы главного. А то меня моя совсем извела, аж в ночь припёрла ехать.

— Добрый вечер. Зачем? — навстречу из дверного проёма вышел один из бойцов.

— Жена моя, — мужчина помялся, — информацию имеет.

— Какого рода?

— Ну что вы всё спрашиваете? Ну что я вам за так ехать так далеко буду? В полиции были, там еле выбили куда дальше ехать, — тонким голосом зачастила словами женщина. — Не, если вам не надо, я уеду и забуду. Но я же помочь хочу, у меня две дочери, я спать не могу спокойно, я устала за них бояться.

— Подождите, — терпеливо сказал охранник. — Сейчас.

Спустя несколько минут из здания вышла Варвара. Девушка посмотрела на незнакомых людей и, подойдя поближе, спросила:

— Вы что-то хотели?

— Ой, ну что-то вы молоды для начальника, — тонко воскликнула женщина, поправляя шерстяную кофту.

— Следователь Мечина, — сказала Варя. — Я уполномочена по всем вопросам. Пройдёмте в кабинет, и вы расскажите мне, что хотели.

— Вы ж начальнику передадите? Ну чтоб не потерялась информация, а то получится, что мы так далеко зазря ехали, — расстроенно проговорила женщина.

— Не волнуйтесь, мы работаем командой над одним делом. Проходите, начальнику я всё передам. Он сейчас в отъезде, — Варя сделала пригласительный жест рукой. — Нам сюда.

Открыв дверь в первый попавшийся кабинет на первом этаже, Варвара соврала, не моргнув глазом:

— Проходите, у нас везде ремонт, здесь хотя бы есть стол и стулья. Слушаю вас.

— Ой, ну я прямо не знаю, как и сказать, — пальцами вытирая сухие губы, проговорила посетительница. — Ну, приятельствую я с одной, значит.

— Ой, бабы — дуры, — тихо простонал её провожатый. — Вы, девушка, только сразу наряд не вызывайте, но мне прям совсем не отговорить было.

— Продолжайте, — устало сказала Варя, украдкой взглянув на часы.

— Ну смотрю, кошелёк у ей новый появился, потом увидела, что она блендер в магазине покупает, а вчера зашла в гости, а у её, — остановилась она, выделив фразу на этом моменте, — телевизор новый купила. Понимаете?!

— Ну, может, на работу хорошую устроилась. Сейчас в Карельске вроде много предложений. Не пойму, зачем мне эта информация?

— Ха. На работу. Не с нашими рылами, пардоньте, лицами. Вы слушайте дальше, я бутылочку взяла и в гости, вроде как обновки обмыть. Она-то, я знаю, язык свой распускает по пьянке. А она, оказывается, и правда на работу устроилась. Только вот не по-человечьи это, — женщина с вызовом посмотрела на Варю. — Знаете, что она за эти телевизоры с блендарами делает? Выуживает информацию по тем, кому недолго осталось. Ну там болен сильно и надежды нет и дальше начинает предлагать деньги. За что бы вы думали?

— За что?

— Она значит им деньги, а они участвовать в эксперименте. Лечебном, — поджав губы, женщина снова замолчала.

— Ну разве это плохо?

— Да нет. Но она, когда совсем подпила, то сказала, что в девушке, что на дереве висящей нашли, она узнала одну из своих, ну этих, кого окучивала.

До Вари даже не сразу дошёл смысл последних слов, в одну секунду она полностью включилась в разговор, быстро сбегала за бланками и ещё раз опросила потенциальную свидетельницу.

Подъехав к дверям следственного комитета, Малинин остановился и, заглушив машину, несколько минут сидел в тишине. После его разговора с Марычевым, в местном управлении и даже в администрации слетело очень много голов и на освободившиеся места стали приезжать совсем новые люди, которых никто не знал. Откуда Иван их брал, никому не было известно, но пошли слухи, что кто-то по старой привычке занёс взятку за какую-то услугу и был немедленно взят под стражу. И сейчас Малинину позвонил помощник генерала и попросил приехать к новому начальнику следствия.

— Здравствуйте, — Егор зашёл в кабинет, — Малинин. Там секретаря нет, я прошёл.

— Конечно, конечно, — невысокий лысоватый мужчина тяжело вздохнул. — Я вот только приступил, разбираюсь ещё, — он показал на разложенные по столу дела. Вникаю в суть. Секретаря сейчас нового искать буду. А то что это? — он всплеснул руками. — Юбка до попы, верхняя пуговка расстёгнута, губы яркие. Мы же на работе, а не простите, на дискотеке.

— Понял, — отозвался Малинин, присаживаясь. — Я зачем к вам приехал?

— Егор Николаевич, я к вам с личной просьбой от Марычева. Ивана знаю очень давно, он меня просил принять на себя руководство следствием здесь и вычистить и ряды, и всю шушеру, которая себя здесь комфортно чувствует. Потому что мы в Москве капнули, здесь просто гнилое болото. Но это я для, так сказать, обрамления ситуации говорю, — мужчина помолчал и продолжил. — Иван сказал, что вы человек прямой и, простите, вспыльчивый. Так вот, теперь у вас и у вашей группы будет новое начальство, — разглядывая реакцию Малинина, сказал начальник следствия. — Но это всего лишь формальность, чтобы успокоить волнующиеся массы.

Двери в кабинет нового начальника следственного комитета снова раскрылись, на пороге возникла высокая, ровная как стрела женщина в деловом костюме. Она обвела мужчин строгим с едва заметным прищуром взглядом, тряхнула аккуратно стриженной головой и, расправив плечи, протянула руку хозяину кабинета.

— Елена Алексеевна Никонова. Марычев должен был предупредить.

— А, ну вот, собственно, — отвечая на пожатие, проговорил Козельников. — А мы как раз о вас речь вели.

— Егор Николаевич? — Никонова перевела на Малинина взгляд.

— Да, — поднимаясь с места, ответил Егор.

— Полковник, наверное, мне не нужно напоминать, что с вышестоящим начальством стоит разговаривать в рамках устава. Ответ «так точно» больше приличествует ситуации.

— Я не был в курсе, что вы вышестоящее начальство, да и сопровождающей таблички, а также погон со звёздами я не увидел, так что звания не разглядел.

— Напрасно язвите, нам с вами ещё работать. Точнее, вам работать, а мне, видимо, оберегать вас от нашествия недоброжелателей, — Елена присела за стол. — Ваши грязевые раскопки в Карельске навели странную шумиху аж в московских верхах. Марычев вызвал меня с очень важного объекта, а если он на это решился, то дело крайне серьёзное.

— Сами не справимся? Так-то мы уже второй год эту кучу дерьма гребём.

— Задавят, — цыкнула Никонова, не обращая внимание на тон Малинина. — Марычев уже три проверки по вам отбил. Ведь главное — не просто грести кучу, главное — знать кто её оставил. А в нашем случае её ещё и тщательно оберегают, а вот ДНК-анализ говорит о том, что жопа, которая к этому причастна, имеет крутую начальственную голову, — Елена встала со стула и посмотрела на Малинина. — Егор Николаевич, отвезите меня в приличное место перекусить и там обсудим дела наши. И кстати, я привезла вам следачку со странной фамилией, кучу макулатуры и уже познакомилась со всей командой. И нет, я не прыгаю через вашу голову, я пока не сказала, что теперь операцией временно руковожу я.

Белые гребешки на серых волнах залива с завидным упорством разбивались о ломанную береговую линию, обтачивали давно уже гладкие валуны, брызгали на огромные витринные окна и устало откатывались назад. Егор отрешённо смотрел на волнующуюся воду, молча проклинал Марычева и жалел о том, что всё-таки прибег к его помощи, хоть ему и казалось это плохой идеей. Но теперь уже ничего не поделаешь, нужно было раньше слушать свою интуицию. Егор с неприязнью оглядел напомаженное ресторанное пространство, куда он привёз новое начальство, поискал глазами затерявшегося в недрах пищевого организма официанта и споткнулся о неспешную и даже немного игривую походку Елены.

— Неплохое место. Даже странно встретить такие интерьеры в Карельске, — сказала Никонова, присаживаясь с другой стороны стола.

Малинин вспомнил, что про открытие этого ресторана он слышал от Медикамента, удивлённого тем, что в Карельске чуть ли не пир во время чумы, потому что заведение такого уровня было более чем странно здесь сейчас презентовать.

— Я небольшой специалист по ресторанам, — глухо сказал Егор.

— Зато в следствии прекрасно разбираешься, — Елена замолчала, пока молодой человек в форме моряка ставил перед ней тарелку со стейком из лосося, и потом продолжила: — Малинин, а ты правда меня не помнишь? — отламывая кусок рыбы, спросила Елена.

— А должен? — Егор удивлённо вскинул брови.

— Ну ты меня нет, а я тебя да, — путанно сказала она. — Да и куда тебе, красивому, высокому пятикурснику, заметить меня, робкую третьекурсницу.

— Не помню, — помотал головой Малинин.

— Когда ты был на выпускном курсе, я тогда только перевелась. Родители в Питер переехали.

— Понятно, — сухо сказал Егор.

— И я тогда увидела тебя и потеряла голову, — с улыбкой продолжила Никонова.

— Елена Алексеевна, если честно у меня не очень много времени на посиделки с воспоминаниями, — дистанцировался от неё Егор. — Разгребём эти Авгиевы конюшни, тогда прямо вот можем памятный вечер устроить. А пока что, я думаю, нам нужно вернуться к делу.

— Просто Лена.

— Что? — Егор поднял на неё глаза от тарелки.

— Когда вдвоём, то просто Лена.

— Нет, — покачал головой Малинин. — Боюсь, путаться буду, — внутри Малинина поселилась тихая тоска, потому что только слепой бы не заметил, что эта дама сейчас будет не только работать, но дополнительно ещё и впечатлять Егора.

Двери в ресторан снова открылись, холодный воздух отсекла тепловая завеса, и через зал прошествовала высокая, слегка бледная девушка, полностью закутанная в тёмные одеяния. Она внимательно оглядела зал, потом подозвала официанта и, сказав ему несколько слов, отправилась за молодым человеком.

— Какая интересная барышня, — посмотрев ей вслед, протянула Елена. — Не находишь?

— Елена Алексеевна, вы простите, но мне как-то недосуг барышнями заниматься. Вот честно, мне бы просто поспать, — еле сдерживая раздражение сказал Егор. — Я к своим, вы со мной?

— Конечно, мы же теперь одна команда, — сказала Никонова и прикрыла своей ладонью лежащую руку Егора.

Стеф, проехав несколько километров по пустой грунтовой дороге, притормозила, огляделась, забуксовала возле небольшой каменной гряды и, переехав её, спрятала машину за деревьями. Сама же женщина направилась по еле видной тропинке вглубь леса. Пройдя несколько сотен метров, Стефани остановилась, несколько минут постояла, прислушиваясь к тишине.

— Здравствуй, Стефани.

— Привет.

Она быстро обернулась к стоящему в тени деревьев мужчине и попыталась сделать шаг вперёд, но тот сразу же отступил.

— Остановись. Зачем ты пришла? Ты слишком часто меня беспокоишь.

— Тебе удалось что-то узнать у Лизы?

— Да.

— И? — Стефани в нетерпении развела руками.

— Я помог ей вспомнить некоторые вещи, думаю, это сможет вам помочь. Остальное тебя не касается. И если ты ещё раз меня побеспокоишь, то больше мы не увидимся, — твёрдо сказал мужчина. — Ты меня понимаешь?

— Да, — тихо ответила Стеф. — Но ты же прекрасно знаешь, что у нас очень мало времени.

— Значит, сейчас ты его тратишь зря, — равнодушно произнёс мужчина. — К моему большому сожалению, ты перестала быть собой. Сейчас тебя утянула пучина суеты, и ты не видишь очевидные вещи. Хотя для тебя это уже давно не проблема. И ещё ты забросила свою охоту, а монстры, которых можешь поймать только ты, никуда не делись, — последние слова просто растаяли в воздухе, и Стефани поняла, что она смотрит в пустоту.

Когда Малинин с Никоновой подъехали к поликлинике, то Егор с удивлением увидел на крыльце бегающую в разные стороны Варвару. Она в нетерпении выглядывала на дорогу и когда заметила Егора, то остановилась и стала напряжённо вглядываться, так словно от этого Малинин мог ехать быстрее.

— Егор Николаевич, нужно поговорить! — почти выкрикнула она, когда Малинин вышел из машины.

— Ну что прям здесь, что ли? — огрызнулся Малинин, настроение у которого было хуже некуда после обеда в ресторане и совместной поездки с Еленой.

— Егор Николаевич, пожалуйста, — примирительно сказала Мечина, видя, что сегодня Малинина лучше не доставать и не дерзить.

— Пошли, — полковник состроил недовольную гримасу и поплёлся к входу. — Вот, Елена Алексеевна, ваша вотчина. Ищите себе кабинет и устраивайтесь. У нас здесь всё по-простому, — не оборачиваясь, проговорил он.

— Да я с вами, мне тоже интересно послушать, что девушка расскажет, — с лёгкой улыбкой сказала Елена. — Мы же теперь в одной команде.

Малинин, проклиная всё на свете, дошёл до второго этажа, протащил по полу свободный стул и сел возле Варвары, протягивающей ему бланки опросов свидетеля.

— Варя, ну чего ты мне тычешь? — взвился он. — Ты словами можешь описать? Или что?

— Мне нужно одобрение на задержание на основании свидетельских показаний.

— Варя, у вас здесь у всех мозги спеклись? Какое одобрение тебе нужно?

— Егор Николаевич, если я сейчас просто опрошу эту тётку, которая говорит, что работала информатором и выдавала сведения о смертельно больных людях, то может случиться непоправимое. Я её опрошу, уйду, а её убьют, если она обладает действительно какой-то ценной информацией. А если я задержу невиновного человека? Я не знаю, что сейчас делать.

— Варвара, ну если ты не можешь решить есть ли сейчас место для сантиментов или нет, то тебе нужно поехать в санаторий и отдохнуть. Ты сама-то не понимаешь, что не нужно было меня ждать, чтобы сделать свою работу. Метнуться к подозреваемой, задержать её и к моему приезду оформить протокол допроса. Вот такой алгоритм должен обрабатываться в твоем мозгу.

— Тогда я поехала? — неуверенно спросила Мечина.

— Нет. Давай ещё постоим и поболтаем, у нас же совсем нет дел, — гаркнул Малинин. — Езжай с Береговым. Я сейчас новому начальнику следствия позвоню, чтобы вам выделили экипаж, кто знает, что там может быть, — немного успокоился Малинин. — Елена Алексеевна, можете пока в морг сходить и к криминалисту, тоже интересные, а главное, полезные члены нашей группы. Может, они вам что-нибудь интересное расскажут, и дело пойдёт быстрее, — закипая, сказал Малинин.

— А я вам как-то мешаю, Егор Николаевич? — брови Никоновой взлетели вверх, и она вопросительно взглянула на Егора.

— Нет, просто меня раздражает, когда за мной по пятам ходят. Вас же прислали моим отделом руководить, а не конкретно мной.

— Ну я не знаю, что бы я выбрала охотнее, — немного понизив голос, произнесла Елена и направилась к двери.

Малинин закатил глаза, потом глянул на молчавшую до сих пор Софью и спросил у неё:

— А где Лиза?

— Отдыхает, — сказала Софья, не отрывая взгляда от бумаг, которые перебирала

— Она уже один раз отдыхала, только потом я её встретил в больнице и без памяти, — резко остановился Егор. — Конкретно сейчас где она?

— Под присмотром Дениса, — спокойно ответила Соня.

— У нас под присмотром Дениса обычно трупы. Я надеюсь, уморить вы её здесь не успели?

— Смешно, — равнодушно сказала Софья. — Лиза не может находиться в больших помещениях, она боится окон, мы привезли её сюда, и она успокоилась только там внизу. Если это все вопросы, то я вернусь к работе.

— Её психиатр осмотрел? Есть какое-то заключение?

— Не знаю, — Соня раздражённо выдохнула и наконец глянула на Малинина. — Егор Николаевич, можно я уже работой займусь, а отчитываться вам будут ваши подчинённые.

Малинин, не ожидавший такого выпада со стороны Софьи, несколько секунд помолчал, потом развернулся и поводил взглядом по кабинету.

— А я вот не вижу никого, кто бы мне подчинялся. Пусто!

— Егор, чего ты на меня кричишь? — спросила Софья.

— Прости, — как-то сразу сдулся Малинин. — Ты что делаешь?

— Унге разделила бумаги и попросила о помощи. Ищем что-нибудь, что укажет на то, кто может быть сестрой Нерея. Здесь, кстати, есть некоторые из тех документов, что были в коробке в моей квартире. Их тогда украли. И характер ранения, от которого умер мой сосед и Зинаида, как сказал Денис, одинаковые. Скорее всего, это была Ася, — задумчиво пробормотала Соня. — Одного не пойму, зачем было сажать меня за решётку.

— Разберёмся. Со всем разберёмся, — устало сказал Егор. — Ладно. Я к Медикаменту и отдохну часок, уже еле на ногах держусь.

— А зачем эта информация мне? — Соня посмотрела в глаза Егору.

— Соня, я не знал, что у нас что-то произошло. Опять, — резко сказал Егор и развернувшись, побежал по ступенькам. — А как у вас дела? — спросил он, входя в вотчину Медикамента и Мамыкина.

— Письмена, — просто сказала Лиза, до сих пор сидевшая молча.

— Что? — встрепенулся Денис.

— Письмена, — повторила она.

— Денис, о чём она? — Малинин покосился на Медикамента.

— Я не телепат, я медик. Я взял у Лизы анализы крови, скоро будет результат. Психиатрическое заключение, которое у меня сейчас требовала какая-то странная дама, я дать не могу, — зло отрезал Денис, — так как я патологоанатом, а моим подопечным оно не требуется.

— Не кипишуй, я тоже не сильно рад новому соглядатаю. Но что я могу сделать? И потом, я прекрасно знаю, что ты защищал кандидатскую по психиатрии, так что общую оценку ты можешь дать.

— Какие все осведомлённые, — наигранно всплеснув руками, передразнил Малинина Денис.

— И что?

— Не знаю, на гипноз не похоже. Наркотики тоже вряд ли, сейчас будут результаты, скажу точнее. Но ещё нужно решить, кто в няньках у Лизы будет, потому что я как-то занят.

— Письмена, — снова сказала Лиза, глядя в пространство отсутствующим взглядом.

— И так уже почти час продолжается.

— Может, Соню попросить тебе помочь? Пусть у Мамыкина в кабинете посидят, он всё равно в отъезде.

— Да делайте вы что хотите, — устало сказал Денис. — Я кулон сестры разве что на остатки звёздной пыли не проверил, всё попусту. Так что уйдите и дайте мне сосредоточиться.

Быстро уговорив Соню переместиться со своими бумагами вниз, Малинин отыскал пустую комнату с кроватью, стянул ботинки и, повалившись на кровать, моментально провалился в чёрную яму тревожного сна, где он всё время кого-то искал и спасал.

— Спаси меня, Егор… Егор, Егор!

Малинин еле разлепил покрасневшие веки и непонимающе уставился на трясущую его Стеф.

— Чего тебе? — выдавил он из себя.

— Наши ребята отсмотрели все машины, похожие на ту, что описала девушка, найденная возле пещеры. Есть камера на въезде в Карельск, решили наудачу посмотреть. Мы посчитали время, за которое можно доехать, и они их нашли. Есть номер, даже фото водителя смогли сделать, и Мила его опознала.

Малинин словно свёрнутая пружина подскочил на кровати, но тут же с громким вздохом свалился обратно, держась за затылок.

— Что такое?

— Старею, видимо. Стукнуло так, что аж в глазах потемнело, — проворчал он, держась за затылок и снова потихоньку поднимаясь. — Ещё раз по порядку.

— Мила опознала тех, кто её и вторую девушку привёз к пещере. Можем ехать. Адрес есть.

— Ага. Только теперь одна маленькая загвоздка, — потягиваясь, сказал Егор. — Теперь не я главный распорядитель на этом балу, так что за всеми разрешениями к Елене Алексеевне. Ну а адрес мне. Мы, чтобы время не терять, поедем сразу.

Стефани молча потыкала пальцем в экран телефона, у Малинина звякнул мобильник, сообщая о прибытии сообщения, он благодарно кивнул и ретировался.

Выбегая из поликлиники, Малинин увидел подъехавшего Берегового и, махнув ему рукой, кинул ключи от машины:

— Поехали. Есть наводка на водителя микроба.

— Мы с Варей женщину дома не застали, Мечина осталась соседей опрашивать, там с ней участковый.

— Хорошо, — Егор запрыгнул на пассажирское сиденье. — Поехали, может, наш улов будет удачнее.

Навигатор привёл Малинина и Берегового в прямоугольный двор, образованный стоящими по периметру одинаковыми, приземистыми, с облупившейся штукатуркой трёхэтажками. Здесь на длинных верёвках возле детской площадки хлопало мокрое бельё, в открытом переполненном баке с мусором копались коты, несколько дедков, сидя в беседке возле песочницы, играли в карты, негромко ругались и, воровато оглядываясь, наполняли чашки крепким спиртным из прозрачной пластиковой бутылки.

Егор сверился с адресом, показал на обшарпанную дверь парадной и, поднявшись по лестнице, позвонил в дверь.

— Чё? — через секунду перед ними предстала дородная женщина в застиранном махровом халате, пестревшим вытянутыми нитками.

— Полковник Малинин Егор Николаевич, — сдержанно ответил Егор, которому хотелось ответить очень по-простому на приветливое «чё». — Следственный комитет.

— И чё? Я не вызывала, — женщина попыталась закрыть дверь, но Егор ловко просунулся между ней и стенкой и уже стоял в квартире.

— Вы чё? Идите отсюдова. Я свои права знаю, — трубно заголосила дама.

— Я поражаюсь, насколько у нас в стране все граждане юридически подкованы, куда ни плюнь, все знают права. Ну, перечисляйте! — рявкнул Егор.

— Чё?

— Через плечо, — медленно проговорил Малинин и показал женщине фотографию. — Вы знаете этого человека? — спросил Малинин у хозяйки квартиры.

— Нет, — дёрнув верхней губой, ответила женщина, тщательно вытирая руки заляпанным вафельным полотенцем.

— Юра, зайди, не отсвечивай на площадке, — сказал Малинин. — Мы здесь надолго, женщина будет вспоминать свои права и линию родства с собственным сыном. По крайней мере, так написано в официальных документах.

— Тётя Наташа, чё двери у вас открыты? А Славка дома? — влетая в квартиру, спросил парень в вытянутом спортивном костюме и с грязной чёлкой, клоком свисающей на лоб. — Я вчера в микробе куртку забыл, а там бодяга важная, — на автомате договаривая, произнёс молодой человек, глядя на стоящего перед ним Малинина.

— Это Слава? — спросил Егор, протягивая нежданному гостю фотографию.

— Чё? — часто сглатывая слюну, помотал головой пришедший. — Это… Тётя Наташа, я потом зайду, раз гости у вас.

— Что же вы все «чёкаете»? — вздохнул Малинин. — Постой, сынок. Разговор есть. Юра, вызови патруль.

Молодой человек попытался ретироваться, но позади него возник Береговой, он просто загородил весь дверной проём и набычившись сказал:

— Не советую. У меня нога болит, и я дико злой. Я тебе ноги сломаю, если мне придётся за тобой бегать.

— Да я это… — бессильно произнёс паренёк. — Ну это. Ну я не хотел. Ну, мужики, — бледнея, лопотал он. — Я ж только помогал.

— Где он? — почти не разжимая челюстей, спросил Малинин.

— Чё? — по бледному лицу парня медленно расползались пунцовые пятна. — Ну мы там шабашим на мужика одного, он нам дачу свою разрешает пользовать. Славка там с бабой своей зависает сегодня.

— Юра, — Егор повернулся к Береговому, — смотри, чтобы заботливая родительница не предупредила сыночка, — с пренебрежением сказал он. — Адрес говори.

— Ну, это дачные участки. СНТ «Магнитный», улица Песочная, дом семь, — выпалил парень. — А я это, идти могу?

— Конечно, — поджав губы, сказал Егор. — Сейчас тебя в КПЗ проводят. Алло, Унге, дуй в местное РУВД, сейчас привезут одного фигуранта, очень подробно его допроси и Мамыкина с собой возьми, пусть пальцы ему откатает. Это по последней нашей находке, — тяжело закончил Малинин и посмотрел на Юру. — А давай родительницу туда же и тоже опросить. Пусть пэпээсники забирают их. А мы с тобой в садоводство, — закончил он.

Близкая осень выгнала дачников с участков, дома глазели на случайных путников пустыми окнами, ветер шевелил оголённые ветви фруктовых деревьев, но кое-где ещё радовали глаз поздние овощи и зелень, оставленные запасливыми хозяйками до наступления холодов. Малинин остановил машину, глянул на навигатор и покивал:

— Наша улица идёт параллельно. Пошли, чтобы не спугнуть, — сказал он Береговому.

Над трубой нужного дома курился дымок, внутри гулко ухала музыка, одна из форточек была приоткрыта, и оттуда стелился запах кислого пива и подгоревшей еды. Малинин, пригнувшись, подошёл к рассохшейся оконной раме, аккуратно заглянул внутрь и, пошарив взглядом по помещению, увидел два спящих тела на кровати. Он сделал знак Береговому и, поменявшись с ним местами, пошёл к двери, а Юра на всякий случай остался стоять под окном. Егор подёргал ручку, полотно двери легко отошло, и Малинин еле слышно переступил порог. В следующую секунду полковник уже уворачивался от летящей в лицо сковородки. Увернувшись от кухонной утвари, Егор в три прыжка оказался рядом со Славой, которого они разыскивали. Паренёк ринулся по коридору в другую сторону и по дороге успел бросить табуретку в окно. Вылетев в окно вместе с водопадом стёкол, молодой мужчина рванул в одних наспех натянутых кальсонах в сторону леса, но чуть замешкался перед забором и услышал позади себя сухой щелчок и твёрдый голос:

— Дёрнешься, застрелю. Даже жалеть тебя не буду, — сказал Малинин.

— Всё начальник, без бэ, — сипло ответил парень. — Прости, думал, местные пришли, я сестру их главного шпилю, он мне яйки обещал оторвать.

— Повернись, медленно, — Егор снова поставил пистолет на предохранитель. — Кто в доме?

— Я ж говорю, сестра местного чертилы. Он себя мнит королём планеты. Они, поселковые, вообще офигевшие, берега путают постоянно.

— Пошли, меня мало волнуют ваши межличностные отношения, — равнодушно произнёс Егор.

— Какие отношения? — покривился парень. — Не, если чё, я не из этих, у меня девчонка есть и вон сестра полудурка этого тоже ничего такая.

— Юра, браслеты принеси! — крикнул Малинин, но не услышал и слова в ответ. — Юра, Береговой! — произнёс он громче, но в ответ было только молчание.

Малинин краем глаза зацепил пустующую собачью будку, кивнул пацану и показал на валяющуюся рядом цепь.

— Давай, шагай.

— Куда это? — парень подозрительно покосился на собачье место.

— Туда. На место, будешь дом охранять.

— Не, ну вы чего нелюди, что ли? — плаксиво протянул Слава, но под дулом пистолета, послушно пошёл на указанное место.

Малинин заметил навесной замок, висящий на деревянной стремянке, подскочил сзади к Славе, приставил ствол к затылку и, чуть надавив, крикнул:

— На колени, и цепь себе на шею!

— Мужик, ну чё ты? Ну дубак лютый, я ж только в портках, — хныкал молодой человек.

— То есть как девчонок резать, ты не плачешь, а тут в слёзы. Как-то непоследовательно.

Молодой человек вдруг замер, потом потряс головой и тихо произнёс:

— Вы чего? Каких девчонок?

— За рулём микрика ты вчера вечером был? — защёлкивая замок на звеньях цепи, спросил Малинин.

— Ну я. Я его перегонял обратно в гараж, — пробубнил Слава.

— Откуда?

— Так брательник этой, — он мотнул головой в сторону дома, — у меня попросил машину, они на охоту ездили. А у них и разрешения-то нет.

— Я чего-то не помню, чтобы у нас начали выдавать охотничью лицензию на людей, — зло сказал Малинин и, стянув заскорузлый тулуп, повешенный на гвоздик возле сарая, кинул мальчишке. — На тебе обновку, чтобы не мёрз.

В два прыжка оказавшись на том месте, где должен был стоять Береговой, Егор увидел кровавый след в сторону дороги и побежал к забору. В конце улицы он увидел прихрамывающий на бегу силуэт Берегового, сворачивающий за угол. Малинин, оценив расстояние, вспомнил квадратами нарезанные участки и параллельно идущие улицы и, чтобы не терять время, перемахнул через низкую ограду дачи напротив, проскочил по дорожкам, прорвался сквозь заржавелую калитку и выбежал как раз наперерез Береговому.

— Юра, что случилось?! — крикнул он на бегу.

— Девка окно открыла и крикнула, чтобы я помог ей. Я только руки протянул, чтобы ссадить с подоконника, она мне в лицо что-то швырнула. Еле увернулся, — размазывая кровь на щеке, гаркнул Юра.

— Жениться тебе, Юра, надо, чтобы ты к первым попавшимся барышням руки не тянул, — коротко ответил Малинин и припустил по дорожке, стараясь не потерять из вида несущуюся через поле, отделявшее дачи от основной дороги, девушку. — Юрка, беги за машиной, догоняй нас.

Оказавшись на середине давно не кошенного луга, Егор высоко поднимал ноги перескакивая бурьян и попадавшийся мелкий кустарник, и уже почти нагнал беглянку, как увидел, что по асфальтовой полосе на большой скорости мчится машина. Девушка начала махать руками, и автомобиль, утопая в облаке пыли с обочины, резко затормозил. Малинин понимал, что он безбожно отстаёт, и шансов потом найти неприметный жигулёнок, каких сотни, не будет. И даже показания Славы могут не спасти: область огромная и мест, где можно спрятаться — сотни. Найдя внутри себя силы и призвав второе дыхание, полковник словно перешёл на следующую скорость. Перед глазами Малинина пронеслись последние полтора года бесконечных поисков, и сейчас от него ускользала связующая ниточка. Егор почувствовал, как горячий сплав гнева буквально заполняет голову, он вдруг совершенно успокоился, расчехлил кобуру и тремя чёткими выстрелами поставил жигуль на обода. В этот момент с грунтовки вывернул Береговой на автомобиле Малинина, но с другой стороны дороги показался неспешно чапающий «москвич» с дачниками. Водитель из «жигулей» моментально выскочил, ушёл с линии возможного поражения за железную преграду своего авто и наставил дуло пистолета на лобовое стекло «москвича». Через секунду послышался выстрел, девушка, уже подбежавшая к обочине, открыла пассажирскую дверь, рывком вытащила истерично кричащую бабульку, но, услышав крик своего подельника, затолкала возможную заложницу обратно, а сама села назад. Уже через секунду «москвич» сделал крутой разворот, переехал труп водителя и понёсся подальше от этого места.

— Гони! — прорычал Малинин почти на ходу, заскакивая в свою машину.

— Они пассажирку с собой увезли, — глухо буркнул Береговой, напряжённо всматриваясь в дорогу.

— Знаю, — Малинин выхватил телефон и быстро проговорил. — Елена, организуйте план «Перехват». Координаты я выслал, перед нами на большой скорости двигается автомобиль марки «москвич», в салоне заложница. На точку координат, что я выслал, нужны экипажи, на дороге лежит труп, а на дачном участке возможный подозреваемый, только пусть болгарку с собой возьмут, я его на цепь посадил, — рублеными фразами проговорил Малинин и отключился.

Джип Малинина по скоростным показателям превосходил едущую впереди машину, и они без труда догнали пыхтевший из последних сил старенький «москвич». При обгоне Малинин глянул в стекло соседней машины и увидел, что девушка держит у виска пенсионерки пистолет. Он прекрасно понимал, что любое неверное движение приведёт к трагедии, тем более у едущей машины не было лобового стекла, и любой заскочивший в салон камешек может послужить детонатором.

— Егор Николаевич, — вдруг сказал Береговой, — впереди кучи с песком, там дорогу строят. Давай их аккуратно туда скинем, повреждения будут минимальные, машина в песок войдёт мягко, водителя засыпет, он не дёрнется.

— Бабку могут грохнуть.

— Да они и так грохнут её. А так будет шанс на спасение. Решайте быстрее, через десять секунд поравняемся.

Егор ещё раз глянул на посиневшие губы старушки, вспомнил раскатанное тело её мужа на дороге, изнутри головы постучали все ужасы, увиденные им за время расследования, и он тяжело вздохнул:

— Давай.

— Тогда держитесь, — рявкнул Береговой.

Слегка крутанув руль, Юра прижался боком к мчащейся рядом машине, немного сдвинул её на обочину, а потом вывернул руль и нажал на газ. Рабочие со стройки только увидели, как одновременно обочину дороги перелетают две машины, приземляются где-то в середине песчаной кучи и слегка скользят вниз под собственным весом. Дорожные работники, перепугавшись, полетели на спасения к жертвам ДТП, но из задней двери джипа вывалился Малинин и хрипло проорал:

— Стоять! Работает эСКа!

На развилке в этот момент появилось несколько экипажей ППС, ребята повыскакивали из машин, начали откапывать джип, окружили сползающий зад москвича и когда Малинин разбил заднее окно, то помогли вытянуть оглушённую старушку и слабо отбивающуюся девушку.

— Водителя нужно достать, — бессильно садясь на землю, сказал Егор. — И смотрите, у бабы этой оружие было. Ребята, вода у кого-нибудь есть? — спросил он. — Мне кажется, я сейчас сдохну.

Елена Алексеевна стояла у окна своего номера в гостинице, она долго смотрела на затухающий день, вглядывалась в наползающее чёрное облако очередного шторма и, набрав телефонный номер, проговорила:

— Привет, Ваня.

— Я дома. Чего ты хотела? — осторожно проговорил Марычев.

— Я сегодня в ресторане видела Каролину Блейк.

— Кого? — переспросил Марычев.

— «Тёмную блогершу», как её называют свои. Она шикарно раскрутила свой блог и теперь за бешеные бабки продаёт рекламу.

— А почему тёмная?

— Она типа маг или колдунья, этим привлекла несколько миллионов подписчиков. Выступает на телевидении, но главное — она признанный эксперт по всяким а-ля мистическим местам, и если она сказала, что какое-то место можно считать сильным, слабым или подходящим для совершения ритуалов, то туда начинают ломиться любители оккультизма со всего мира.

— И что?

— Ваня, я думаю, что кто-то решил из этого городка сделать колдовскую туристическую Мекку. Ребята проделали огромную работу, я сегодня ознакомилась со всеми отчётами и пришла к такому выводу. Стефани попросила найти в Москве профессора Губова, он какой-то сильно засекреченный. Я сегодня прозвонила несколько контактов, но не нашла.

— Ещё какие-то дополнительная информация будет? — вдруг Марычев замолчал и добавил. — Кто попросил найти?

— Стефани. Она вроде как руководит организацией, которая помогает разобраться с мистической и оккультной стороной. Ну и по технике у них прямо всё хорошо.

— Я тебя понял. Профессора найду, — сухо сказал Марычев и отключился.

Ночь хлестала землю плёткой проливного дождя, крутила ветром узлы из деревьев, рвала крыши с дачных домиков, скреблась по железному профилю, таскала за собой разорванные лохмотья полиэтиленовых стенок с теплиц.

Во дворе одного из домов, мигая синими лампами, стояла полицейская машина, в небольшом домишке горел свет и через окна было видно, как внутри ходит Унге, и молча стоит Береговой.

— Объясните мне, зачем вы нас вызвали? — строго посмотрев на участкового, спросила Унге.

— Не, ну мне сказали, я вызвал, — с некоторым вызовом сказал больше похожий на пузырь мужчина. — Не, ну вы ж на такие случаи выезжаете?

— Какие такие? — раздражённо спросила Унге.

— Не, ну баба, простите, женщина висит и написано, вон, на стене, — участковый указал на светлую стену с нацарапанным крестом.

— Интересно, а если на заборе будет что-то написано, нас теперь тоже будут вызывать? — со вздохом спросил Береговой, который ещё не совсем отошёл от дневной погони со стрельбой.

В комнату, громко стуча сапогами, влетел невысокого роста лейтенант, сопровождавший их на место по заданию руководства.

— Там это… Ещё в сарае труп, — старательно стряхивая с себя воду, проговорил он.

— Ты бы ещё подолом покойной утёрся, — буркнул участковый. — Ну да и в сарае ещё один. Там прям какое-то ритуальное убийство.

Унге с Береговым переглянулись, и девушка осторожно спросила:

— Вы точно больше ни про какие трупы нам не забыли рассказать?

— Да нет, доча их приехала на хату, а тут такое. Мать висит, отец в сараюге с топором в голове сидит, — отмахнулся участковый. — Ну, если точно не ваше, то я тогда наших вызываю, — сказал он.

— Вызывайте, но мы на труп в сарае глянем. — вздохнула Унге, понимавшая, что они потеряли уже почти два часа, а у неё не закончен общий анализ опроса свидетелей и подозреваемых. И ещё она сегодня совершенно вымоталась, потому что допрос шёл долго, а потом, когда она только коснулась головой подушки, её почти сразу выдернули из постели. И ещё удар, приключившейся с Малининым, всё это было просто невыносимо, хорошо хоть Соня взяла на себя разбор бумаг. Перебирая тошнотворный хоровод мыслей, Унге спустилась за Береговым по шаткой, чуть скрипящей лестнице, поплотнее завернулась в дождевик, но это мало спасло от бушующей непогоды, тем более при входе в злосчастный сарай она зацепилась за гвоздь и порвала тонкую ткань накидки.

— Во! — светя фонарём, молодой человек показал на сидящего у стены человека с топором, вошедшим в череп почти по нижнюю пятку.

В это время за стенами сарая раздался треск, казалось, небо шипит, свистит и рвёт своё мрачное одеяние на части, метая ломанные копья молний.

— Это ад какой-то, — вытирая мокрое лицо, проговорила Унге, — нужно выбираться отсюда.

— Да уж. Даже за трупами спецтранспорт приедет только к утру, — трясясь от холода, проорал в ответ лейтенант. — Ураган очень сильный, на дороге уже лежат несколько деревьев!

— А дочка где, которая звонила? — вдруг спросила Унге.

— Не знаю, — пожал плечами молодой человек. — Спросить?

— Да, — покивала Унге. — И попроси люстру синюю выключить, уже в глазах мелькает, — поморщилась она.

— Океюшки. Он сейчас всё равно поедет за нашими, — выбегая из сарая, сказал молодой человек.

— Пусть подождёт, мы сейчас в дом заглянем и до города с ним доберёмся! — крикнула вдогонку Унге.

— Совсем оборзели. Океюшки у них, — высоко подняв брови, проговорил Береговой.

— Пошли на улицу, — сказала Унге. — Что-то на мозги в прореху черепа у меня нет желания долго смотреть.

— Океюшки, — усмехнулся Береговой.

— Что делать будем? — переступив порог сарая, спросила Унге и попыталась поглубже натянуть капюшон, но от неловкого движения он вообще слетел с головы и ей показалось, что на голову вылили ведро воды. — Да что ж такое, — Унге дёрнулась, ей показалось, что сбоку, спотыкаясь во тьме, блещет луч фонаря. — К нам кто-то идёт, — она показала в сторону леса, но в следующую секунду схватила Берегового за руку и потащила за угол сарая.

— Ты чего? — прошептал он у неё над самым ухом.

— Там странное что-то, — вглядываясь во тьму круглыми от страха глазами, сказала Унге.

В следующую секунду в светлое пятно, падающее из окна, вышел очень высокий человек, поводил в стороны квадратными плечами, потом встал в профиль, отчего показался выпирающий из-под одежды горб, вслед за ним из темноты вышли три самых обычных человека и пошли в сторону входа.

— Кто это? — негромко спросил Береговой.

— Братья мои троюродные, — отрезала Унге. — Что ты меня спрашиваешь, я откуда знаю? Ладно, пошли, а то там участковый один.

— А что мы прятались тогда?

— Чтобы рассмотреть, кто пожаловал, а то вдруг они бы испугались, — язвительно проговорила Унге. — Но видишь, смело в дом идут.

— Стоп, — вдруг тихо проговорил Береговой и схватил Унге за руку.

— Что?

— Что-то здесь не то. Участковый из дома выходил, это точно. Мы из сарая шли, я видел, как он по лестнице спустился. Лейтенант куда-то срулил. И куда машина исчезла, если спецтранспорт не может проехать?

— Юра, что ты хочешь сказать? — нахмурившись, спросила Унге.

— Что-то здесь не так. Мне с дежурки позвонили, сказали, точно наш случай. Письмена на стенах и так далее. Ну ладно, можно списать на то, что один другому передал, и информация исказилась. Но сейчас мы с тобой вдвоём здесь остались. Мамыкин сегодня в Питер уехал, он на экспертизу сдавал улики, его как раз пэпээсники отвозили.

— Думаешь, подстава, какая-то? — спросила Унге, напряжённо вглядываясь в освещённое окно дома. — Думаешь, нас специально выдернули?

— Да.

Словно в ответ на домыслы Берегового, на крыльце показался один из недавно пришедших, достал большой фонарь и стал медленно обводить двор.

— Сюда иди, — хрипло сказал он в темноту, и из-за угла дома появился участковый. — Позови их.

— Я-то чего? Я всё сделал, как мне начальство приказало.

— Девка где? — тяжёлым низким басом спросил незнакомец.

— Ну как где? В клетке сидит, наверное. Он её дождался, родителей порешил, заставил позвонить и запихал в клетку в дальнем сарае, чтобы вы забрали. Я когда приехал, всё так уже было, — нервно заметил полицейский. — Вы, честно, оборзели, скоро девок в деревнях окружных не останется.

— Не тебе решать. Зови этих.

— Вот всегда так, платите за одну работу, а потом куча неприятных бонусов, — участковый дёрнулся от занесённой над ним руки и тонким, сломанным волнением голосом прокричал:. — Эй, вы где?! Юрий! Унге!

Береговой и Унге в это время стояли возле стены сарая и после услышанного переглянулись.

— Девочку надо спасать, — сдавленно сказала Унге.

— Пошли позади сараев, дождища такой, что они нас вряд ли увидят, — Юра взял за плечи Унге и подтолкнул вперёд себя. — Иди в лес.

— Там же девочка в клетке.

— Унге, я не могу одновременно оберегать тебя и девочку. Сейчас нужно, чтобы ты заныкалась где-нибудь в лесу, а я за ней. Ты пока вызывай подмогу. Но учти, что все местные в теме, как оказалось.

Продравшись сквозь завесу мокрых веток, Юра с Унге увидели поваленное вверх корнями дерево, и Береговой подтолкнул Унге туда.

— Аккуратнее там. Сиди тихо. Даже если будет драка, не встревай ни в коем случае. Ты всё равно не поможешь, а нашим кто-то должен всё донести.

— Сеть вообще не ловит, — хлюпая носом, сказала Унге.

— Прорвёмся. Не дрейфь, — сказал Юра и, потрепав Унге по плечу, побежал обратно, но вернувшись, взял лицо Унге в руки и, поцеловав её, снова ретировался на спасение другой девушки.

Юра быстро перемахнул забор, так как до калитки с задней стороны, через которую они выходили, идти было долго и небезопасно, потом, прижимаясь к забору, пробрался к сараюшке, куда указывал участковый и, найдя вход, пробрался внутрь. Внутри был слышен только беснующийся ветер, пахло сыростью и навозом, и среди валяющегося барахла в жидком луче телефонного фонаря Юра не смог разглядеть никакой клетки.

— Эй, — негромко позвал он. — Есть кто?

— Я здесь, — еле слышно ответил чей-то дрожащий от страха голос. — Папка, это ты? Я в чуланчике.

Юра рванул неприметную дверь в самом углу сарая, увидел, что в собачьей клетке со связанными руками сидит зарёванная девушка и, быстро осмотрев крепления, вернулся к столику с инструментами.

— Кто вы? Не надо меня трогать, я кричать буду, — взвизгнула пленница, когда увидела Юру с клещами и ломом.

— Тише. Я оперуполномоченный.

— Папка где? Он меня им не отдаст. Они мамку убили и заставили звонить, — глотая слёзы, бормотала девушка.

— Тише, милая, где папка я не знаю, но нам надо с тобой отсюда убираться, — перекусывая прутья клетки, сказал Юра. — Давай вылезай.

— Дяденька, папка где? Они меня заберут иначе, страшно мне. Подружек моих забрали год назад. Я пряталась тогда, а сейчас нашли и грозились, чтобы не сбегала, иначе родителей убьют.

— Пошли на выход, милая. Пошли, пошли, — помогая девочке выбраться из клетки, сказал Береговой.

Но как только они подошли к дверям, Юра услышал громкий голос, перекрывающий крик ненастья.

— Веди её к машине и трогайте, я девку заберу и за вами, — довольно сказал неизвестный и вполголоса добавил: — Ещё они мне будут рассказывать, что тепловизор — это дерьмо, а не техника.

Береговой услышал последние слова, похолодел, чётким ударом послал в нокаут вошедшего мужика и, защёлкнув на нём наручники, втащил внутрь.

— Иди сюда, — схватив испуганную девушку, он выбежал наружу. — Быстро за мной в лес, там моя коллега, но я оставить тебя не могу, они могут вернуться.

— А папка?

— Найдём, — соврал Береговой, потому что сейчас ей ни в коем случае нельзя было знать, что папку она больше никогда не увидит. — Унге, — Юра сунулся под поваленное дерево, ощупал руками землю на корнях, пробежал вокруг, но лишь почувствовал, что под ногой что-то ломается и нагнувшись увидел, что это телефон Унге.

Больничная палата кружилась перед глазами белизной стен, простенькими голубыми занавесками в жёлтый кружочек и раздражающим цветком на окне. Почему-то именно буйный цвет растения особенно тревожил оголённые прутья нервов, втыкался в мозг иголками боли и приходилось закрывать глаза, чтобы пульсация в висках и затылке затихла. Потом снова приходило забвение сна и когда наконец солнце было в зените, Малинин распахнул глаза и понял, что проснулся, но абсолютно не понимает, где находится и как сюда попал.

Пошевелившись на кровати, Егор поднял достаточно свежую голову, оглядел дремлющих людей на соседних койках и, откашлявшись, тихо спросил у ближайшего соседа:

— А где я?

Мужчина поправил очки, оторвался от книги и, опустив уголки губ, тихо ответил:

— Тише. Не задавайте много вопросов, тогда, возможно, вас не сразу заметят.

— Что? — не понял Малинин.

— Не сразу заметят и не будут ставить на вас опыты в первые же дни, хотя они говорят, что шкалящий адреналин изучать интереснее.

У Егора нехорошо засосало под ложечкой, Малинин сел на кровати и огляделся. Выглядело всё как в обычной больничке: кровати, капельницы, спёртый воздух, двое мужиков, режущихся в шахматы, но судя по словам соседа, клиника была не совсем обычной, а, скорее всего, психиатрической, раз пациент городит такую чушь.

— Петрюся, хорош товарища пугать, — усмехнулся мужчина с толстым лицом и трёхдневной щетиной. — Не волнуйтесь, они на опыты новеньких не берут, их сразу живьём жрут, — добавил он, поглаживая лысину и заходясь мелким визгливым смехом. — Да правда, не волнуйтесь, вы в обычной больничке, в Никольске. Товарищи ваши просили передать телефон, — он вытащил из своей тумбочки мобильник Малинина, — а Петрюсю не слушайте, у него любая процедура — опыты.

— Я понял, — выдохнул Малинин. — Спасибо.

Около получаса Малинин пытался найти доктора, подпись которого могла волшебным образом открыть сейф, где лежали его документы, потом долго бегал за медсестрой, и когда Егор уже был готов козырять своим положением, пожилая строгая дама вызвала его к себе в кабинет.

— Держите. Но это свинство.

— Не понял, — сказал Егор.

— Сначала вас к нам селят чуть ли не по приказу главного врача, и мы перемещаем людей в коридор, потом вы вот так срываетесь. Ну, отлежались бы с тем же успехом где-нибудь на газоне.

— Почему на газоне? — не понял Егор.

— Потому что, — твёрдо отрезала женщина и встала из-за стола всем видом показывая, что Егору пора.

Собрав свои скудные пожитки, Егор попрощался с соседями по палате и, выйдя на улицу, сразу же набрал Дениса.

— Помнишь, ты говорил, что у бомжей из того гетто странные язвы на руках?

— Ну да. Ты, кстати, как себя чувствуешь?

— Ты говорил, что медики приедут из Питера. Были? — напряжённо спросил Егор.

— Были. Ничего такого не нашли. А что?

— Моим соседом по палате было несколько мужиков из деревни, что довольно недалеко от гетто находится, так вот у них такие же проявления. Но они, до начала каждого шторма слышат странный гул.

— Ты хочешь сказать, что эта установка может быть где-то там?

— Как минимум это нужно проверить. Я сейчас к вам еду, — Малинин оглядел двор больницы и задумчиво произнёс. — Только вот на чём я еду? А машина моя где?

— Егор, ты с ума сошёл? Ты вчера прямо после погони отключился, тебя привезли в первое медучреждение, куда было ближе. Ты кони кинуть хочешь? — всполошился Денис. — Ты не ешь, не пьёшь, ты скоро так сгоришь.

— Денис, где моя машина? — спокойно, но категорично спросил Малинин.

— Да здесь она, — раздражённо ответил Медикамент. — Всё, давай, там Береговой пробивается, они с Унге с ночи уехали на труп, до сих пор не выходили на связь.

— Почему я об этом ничего не знаю? — буквально зарычал Малинин.

— Потому что есть приказ от Елены Алексеевны тебя не беспокоить, — тихо отозвался Медикамент и повесил трубку.

Малинин замер на месте, несколько секунд даже не замечал прижатую к уху, замолчавшую телефонную трубку, потом вернулся в больницу и, подойдя к охраннику, спросил:

— Какое такси приезжает быстрее всего у вас? Есть телефон?

— Так за угол зайди, там через улицу увидишь стоянку. Чё им звонить-то? Все, кто хоть с какими-то деньгами и связями был, свалили подальше или к родственникам, или ещё куда. Так что таксистам здесь делать нечего. Три калеки остались, на своих пердёжках ездят.

— Спасибо, — коротко сказал Малинин и побежал на стоянку такси.

Здесь и правда стояли три пенсионера, вдоль тротуара сиротливо жалось несколько потрёпанных временем автомобилей, на одном из них было даже написано «такси».

— Здравствуйте! — громко сказал Малинин. — Мне в Карельск нужно, кто-нибудь довезёт?

— Доброго утра, — один из старичков снял кепку. — Ну, поехали. Сейчас вроде как моя очередь. Но не дёшево будет.

— Едем, — нетерпеливо сказал Егор. — Куда садиться?

— Вон. В синенькую, — на прощанье пожав коллегам руки, сказал мужчина.

Егор метнулся на пассажирское сиденье, еле сдержался, чтобы не подогнать нерасторопно бредущего мужчину и, когда тот сел на место водителя, сказал:

— Давайте ускоримся. Я опаздываю.

— Молодой человек, едем исключительно по правилам. Я не хочу неприятностей.

Егор быстро полез в карман, потом раскрыл удостоверение и проговорил:

— Все неприятности, я беру на себя. Гоним!

Водитель мельком глянул на документ, о чём-то глубоко задумался и довольно резво выкрутил руль.

Вчерашний разговор с женщиной, найденной по наводке свидетельницы, не задался: нашли её в одном из питейных заведений, но связно и логически мыслить она не могла. Бессмысленно было тратить на неё время, поэтому Варя отложила допрос до утра, но и сейчас информации от протрезвевшей женщины было ничтожно мало.

— Почему вы не хотите идти ни на какой контакт? Вы же помогаете преступникам. Вы представляете, сколько людей они уже загубили? — с чувством сказала Варя.

— А вы не заметили, что никто из местных вам не помогает? Вы когда людей спрашивали и с вами болтали, вы потом их судьбами-то интересовались? — брезгливо глядя на Мечину, спросила женщина. — А теперь всё, молчок. Никто особо с вами язык свой не раскатывает.

— Что вы хотите сказать?

— А то, что вы под носами у себя не видите. Люди все запуганные, молчком сидят. Вы ж как псы, служите только одному хозяину, и даже если кто-то вам даст мяска, вы о нём тут же забываете. Ну, может, хвостом помахаете заместо спасибо, — она вздохнула. — Мне-то терять нечего, дочь моя давно погибла, я однёрка теперь. Так хоть денег подзаработала и семьям помогла, кому точно ничего не светило.

— Интересное у вас представление о помощи, — Варя покачала головой и продолжила: — И скольким семьям вы ещё так помогли?

— Так, ты, милая, пиши, не отрывайся. Только когда моя кровинушка нуждалася, никто к нам не пришёл и не принёс ничего. Все бросили, только соседи чем-то помогали, но они ж все тоже с голым задом. Потом поминки всем двором собирали, — женщина поджала губы. — Пиши уже и пойду я в камеру смерти ждать. Устала.

— Давайте вернёмся к вопросу, кто же предложил вам столь странный заработок, и как вы связывались.

— Так никто и никак, — пожала плечами женщина. — Сама я всё и делала.

— Хорошо, для кого вы это делали? — стараясь оставаться спокойной, спросила Мечина.

— Что?

Варя чувствовала, как натягивается тетива нервов, в голову льётся раскалённая лава злости и что самое противное — начинают пунцоветь щёки. Уже битый час она пыталась выудить хоть крохи информации из сидевшей напротив женщины, но всё было тщетно.

— Уведите, — она наконец вызвала конвоира и когда он увёл задержанную, задержалась в допросной, чтобы хоть немного побыть в тишине и одиночестве, перед тем как к ней приведут тех, кого вчера задерживал Малинин.

Перечитав записи Унге, где в показаниях молодёжи была полная путаница и каждый лил грязь на другого, но не наводил никакой конкретики, Варя вдруг резко встала и, выйдя в коридор, проговорила:

— Я пока прервусь. Скоро буду, — выйдя из здания, она набрала номер Елены Алексеевны. — Мне необходимо обыскать квартиру задержанной. У меня нет санкции на это.

— Считайте, что уже есть, — сухо сказала Елена и отключилась.

— Игорь, ты как? — набрав номер Лашникова, спросила Варя.

— Пока слабость, но уже намного лучше.

— Ты можешь со мной на обыск выехать? Я тогда сейчас такси возьму и за тобой, — торопливо сказала Варя.

— Да, давай, — после некоторого молчания отстранённо сказал Игорь.

Варя, набрав в приложении вызов такси, несколько секунд смотрела, как крутится колёсико ожидания, наконец увидела откликнувшуюся машину и вскоре уже была у входа в больницу.

— Что случилось? — спросил Игорь, сильно побледневший и похудевший за время, проведённое в больнице.

— Рук не хватает. Сил уже нет никаких, — вздохнула Варя. — А осмотреть квартирку одну нужно. Ты как? Выдержишь?

— Нормально, — покачал головой Лашников.

— Кто на нас напал? Как думаешь? — спросила Варя.

— А я не думаю об этом. Просто не могу, — пожал плечами Игорь. — Отключил все воспоминания, — он помолчал и добавил, — страшно очень было. И тогда страшно и теперь.

— Понятно, — Варя вышла из остановившейся машины и кивнула Лашникову. — Пошли, так посмотрим пока, понятые нам не нужны.

— Как скажешь, — пожал плечами Игорь и тяжело пошёл вслед за ней к подъезду.

— Точно справишься? — спросила Варвара, видя его болезненное состояние.

— Да. Просто слабость.

В квартире задержанной было чисто, вещи аккуратно стояли по местам, везде были развешаны фотографии улыбающейся девушки, видимо умершей дочери. Вперемешку стояли старые, давно здесь жившие вещи, и выделялись новизной купленные недавно. Причём было видно, что хозяйка квартиры покупает их просто так, без практического применения, скорее шопинг был своеобразной терапией, чтобы иногда глушить боль.

— Что ищем? — вяло спросил Игорь.

— Она как-то всё равно с ними связывалась, — ещё в машине она кратко изложила суть дела. — Телефон у неё изъяли, там ничего.

— Ну мы же не в каменном веке живём, — пожал плечами Игорь. — Значит, есть второй телефон, ну или планшет.

— Думаешь. Мне кажется, что такая бабулька больше доверяет бумаге и таксофону на улице.

— Где ты в Карельске их видела?

— На почте, — вдруг сообразила Варя. — Правда, а что если попробовать на почте проверить, а? Показать её фотографию.

— Давай. Но уж раз пришли, то и здесь поищем, вдруг что-нибудь интересное найдём.

Варя некоторое время копалась в ящиках, потом распрямилась и, держа в руке пачку ксерокопий, проговорила:

— Особо никто ничего не прятал. Смотри, это выписки из карт пациентов. То есть ноги растут из больницы. Теперь бы понять, кто их ей оттуда передавал.

В ресторане, куда в первый раз Егор привёл Елену, было малолюдно, официанты скучали у барной стойки и тянули жребий, кому достанется долгожданный посетитель. Никонова заняла тот же самый столик и, быстро надиктовав заказ, написала Малинину, куда и во сколько ему нужно срочно приехать.

— Елена Алексеевна, а вы не слишком круто вожжи в руки взяли? — без приветствия спросил Малинин.

— Да вроде нет. А что такое. И кстати, ты не прав, что вот так взял и сбежал из больницы, — разламывая десерт и перекладывая половину на чистое блюдечко, сказала Елена. — На-ка, попробуй. Очень вкусно, — она протянула ему рассыпчатый кусочек пирога.

— Мне кажется, я сейчас начну субординацию нарушать, — зло отреагировал Малинин. — Вы хотели администрировать и посылать проверки? Пожалуйста. Но лезть в расследование, это уже за гранью.

— Хочу я сейчас только одного, Малинин, — женщина улыбнулась. — Тебя. А на правах твоего руководства я могу лезть куда хочу. Тем более что это приносит свои прекрасные плоды.

Малинин на секунду онемел от столь явного признания, но потом, когда Елена подтолкнула в его сторону телефон с видеозаписью, замолчал надолго.

Одна из камер в больнице, которых было крайне мало, оказалась как раз в ненужном месте. Именно она чётко сняла, как Медикамент везёт кого-то, и по законам подлости, как раз в этот момент, колёсико у каталки немного задело простынь, и она съехала, открыв лицо Нерея.

— Откуда это у вас? — глухо спросил Малинин.

— Значит, знал, — улыбнулась Елена. — Впрочем, я даже не сомневалась. Ты же у нас такой парень: в доску свой и весь бесконечно благородный. Вся твоя работа, словно картинка из какого-то сериала про правильных следаков. Ты такая следственная глыба, которая прёт вопреки всему и добивается результата. Ты такую кучу здесь раскопал, что реально диву даёшься. Но у себя под носом ты не видишь ничего.

— Ну, скажем, я предполагал, что так будет, — тихо произнёс Малинин.

— Тогда сиди и молчи, когда я за тобой буду косяки подчищать. И если я решила, что тебе нужно отдохнуть, значит, нужно. Человеческие возможности безграничны, только если правильно ими пользоваться. Если только ты не на препаратах. Ты на препаратах?

— Нет.

— Значит, сейчас я тебе заказала обед, ты его съешь и пойдёшь работать, — негромко, но внятно произнесла Елена. — Плюсом будешь пить витаминки для поддерживающей терапии.

— Всё?

— Ну, нет. Я, так и быть, выторгую кое-что и для себя, — ухмыльнулась Никонова.

— Что ещё?

— Запись пока видела только я и два человека. Про себя точно знаю, я не буду распространяться. Насчёт тех двоих не уверена, — улыбаясь, проговорила она.

— Что нужно сделать? — Малинин погрузил ложку в принесённую ароматную мясную похлёбку.

— Как закончим дело, поедешь со мной в небольшой романтический отпуск, — развела руками Елена.

— Чего? — поперхнулся Малинин и, закашлявшись до слёз, вытер покрасневшее от напряжения лицо.

— Слово такое: отпуск. Знаешь?

— Это знаю, я насчёт второго не уверен.

— Нравишься ты мне, Малинин, с самого института. Но я прекрасно вижу твои нервные трепыхания в сторону девочки Сони. То, что у вас ничего не выйдет, это понятно уже сейчас. Вам обоим нужны люди, — она задумалась, — ну чтобы оберегали вас, что ли, и направляли. Короче, заботились. Но ты на такое не способен, она тоже. Так и будете сбегаться, разбегаться и рвать друг другу сердце в клочья, — Елена вытерла пальцы салфеткой. — Я допускаю, что ваши рецепторы распознали флюиды любви, но в каждой любви должно быть рациональное зерно. Так что заканчиваем дело и вперёд, на острова, — Елена встала и бросила салфетку на стол. — Не отвечай сейчас, подумай. Я пойду, а вот этот молодой человек, — она указала на официанта, — получил денежку, и он проследит, чтобы ты доел. А за ним проследит ещё один, и он не знает кто это. А если официант мне соврёт, то он лишится работы, — она помолчала. — И так устроено всё и везде. В случае с Денисом тоже, — Елена взяла свою сумку и не спеша пошла к выходу.

— Наверное, так себя чувствует женщина, которую хотят отхарасманить, — зло прошептал Егор и вгрызся в кусок стейка, но увидев сообщение от Мечиной, сразу же набрал её.

— Алло, Егор Николаевич, с Игорем точно что-то не так. Он весь бледный, худющий, ходит как старик, — пробормотала Варя. — Я его дёрнула на осмотр, прям не узнала.

— Что сам говорит?

— Всё нормально. Но я же вижу, что всё плохо.

— Понял. Еду в больницу, — Малинин вскочил из-за стола, глянул на перепуганного официанта и рассовал по карманам стейк, картошку и хлеб. — Всё парень, у тебя всё ровно должно быть, — пробегая мимо, крикнул Егор.

Через десять минут, широко распахнув двери в ординаторскую, Малинин глянул на склонённого над бумагами человека и спросил:

— Простите, у кого могу насчёт Лашникова узнать?

— Что именно? — не отрываясь от заполнения карточек, спросил он.

— Ну, как положено: анамнез, диагноз, лечение, — улыбнулся Егор.

Врач слегка спустил очки на переносицу и взглянул на Малинина.

— А что разве он вам сам ничего не сказал?

— Нет.

— Его накачали сильнодействующими веществами. Там такой неприятный коктейль, последствия от которого непоправимы. У него отключаются органы, а мы ничего не можем поделать. Пробовали многое, даже переливание, ничего не помогает.

— Почему же все молчат? Я организую лучшую больницу, лучших врачей, — заметался словами и взглядом Малинин.

— Вы знаете, я не забываю о врачебной тайне. Мы с Игорем всё обсудили, он в сознании, он вменяем. Не хочет он ничего делать, а при таком раскладе я мало что могу.

— А если я его уговорю? — спросил Егор.

— Попробуйте. Но если несколько дней назад у нас были месяцы, то сейчас дни.

— И вы так равнодушно об этом рассуждаете? — взвился Егор.

— Вы знаете, я многих повидал уставших от жизни. Игорь как раз такой, он сильно сломлен. Я не могу за него решать, я могу лишь лечить.

— Доступно, — произнёс Малинин и направился на выход. — А сейчас-то вы почему мне всё это сказали?

— Игорь сегодня выписался и сказал, что я могу рассказать о нём, чтобы вы не начинали поиски. Он просто не хотел, чтобы кто-то тратил лишние силы и ценное время, как он выразился.

— Офигеть, — плюнул словами Малинин и вылетел из кабинета.

Выйдя на улицу, Малинин увидел, что у него висит неотвеченный звонок от Медикамента и набрал его.

— Егор, ты где? — спросил Денис.

— Ем. Скоро буду.

— Они Унге забрали, и Юра привёз свидетеля. То, что она рассказывает, не укладывается в голове.

День тихо остывал, небо снова пригорело чёрными тучами, начинался рокот грозы, окрестности приготовились к ежедневной погодной свистопляске.

— Как ты, Лиза? — ненадолго оторвавшись от бумаг и положив голову на руку, спросила Соня.

— Я здесь, — односложно ответила девушка.

После гибели Данилы, Лиза почти всё время смотрела в стену перед собой и никак не реагировала на происходящее вокруг. Она словно застыла: дышала, пила, ела, но словно робот или неодушевлённый предмет, который может двигаться. Изредка она говорила не связанные между собой фразы, потом снова замолкала и уходила внутрь своей душевной раковины.

— Я вижу, что ты здесь. Мы собственно с тобой вдвоём здесь и остались. Ну ещё ребята у входа, — Соня вздохнула и покосилась на столик, где Варя обустроила Мамыкину и Медикаменту столик с кофеваркой и чайником, чтобы ребятам не приходилось каждый раз бегать наверх. — Давай кофе попьём.

Лиза продолжала сидеть и смотреть в стену, но Софья прекрасно знала, что если налить кофе и поставить перед ней, то она машинально начнёт пить. Воткнув капсулу в приёмник, Софья нажала на кнопку, обернулась к столу и чуть не вскрикнула: на поверхности стены было нарисовано несколько знаков, похожих на те, что они находили на местах происшествия.

— Откуда это здесь.

Но дальнейших объяснений не понадобилось: все руки Лизы были в крови. Она стянула со стола канцелярский нож, сделала несколько надрезов на коже и пальцами нарисовала эти символы.

— Что это? — севшим голосом спросила Софья. — Зачем же? — она бросилась в соседнее помещение, где у Дениса хранились медикаменты, но пробегая мимо стола с бумагами, резко остановилась.

Ровные стопки рассортированного материала пестрели алыми пятнами крови и расползались по всему столу. Вся многодневная работа была насмарку, а главное — на переделку уйдёт драгоценное время. Соня добрела до стола, где можно было раздобыть пузырьки для промывки ран, обработала Лизе руки и тяжело опустилась на стул. Хотелось плакать и злиться на Лизу, но это было бы ещё более бесполезным расходованием сил.

Софья стала снова перебирать бумаги, но взгляд её упал на рисунок, который она совершенно точно где-то видела. И на этом листочке стоял явный отпечаток Лизы, складывалось впечатление, что та специально положила его на видное место. Вдруг с задворок памяти выбралось воспоминание, которое никак не относилось к делу, но, распутывая по ниточке клубок мыслей, Софья вспомнила, где видела такой же рисунок. Она подняла глаза на Лизу, потом стала копаться в папках и, когда нашла нужную фотографию, просто застыла. Спустя мгновение, она в бешеном темпе собиралась, одновременно пытаясь дозвониться Малинину или хоть кому-то из группы.

— Как меня эти грозы достали, опять сети нет, — зло сказал Софья. — Алё, Егор, я, кажется, поняла, кто сестра Нерея. Это, конечно, безумие, но фактов очень много. И Лиза помогла найти ключ к шифру. Все эти знаки — это шифр. Кровь, скорее всего, людей и животных, принесённых в жертву непосредственно перед ритуалом. Я, конечно, тот ещё криптограф, но здесь явно указан путь к этому гиперкубу. Я смогла очень приблизительно разгадать несколько посланий, но в конце каждого есть одни и те же координаты. Я тебе их выслала. Унге может быть там.

Софья наговорила Егору сообщение и, отправив его, засобиралась, потом её взгляд упал на Лизу, и в сердце клюнула боль. Ей стало отчаянно жалко потерянную, почти обезумевшую от горя Лизу, сидевшую на стуле, разом ставшую угловатой, беспомощной, отрешённой. Соня подумала, что, расследуя это дело, они все так много потеряли: нервы, здоровье, а кто-то даже жизнь. Да и если бы не профессионализм команды, сама бы Соня, скорее всего, сидела в тюрьме, хотя она до сих пор не понимала, зачем это было нужно.

Медленно подойдя к Лизе, Софья присела на корточки возле неё, взяла прохладную ладонь Лизы в свои руки и, задрав голову, сказала:

— Я не знаю, слышишь ли ты меня, но я прошу тебя, постарайся вернуться. Данила не хотел бы, чтобы ты пропала вслед за ним. Это больно, я понимаю тебя, но позволь нам помочь тебе.

Соня, почувствовав слабое пожатие пальцев Лизы, улыбнулась, резко встала и, потрепав Лизу по плечу, побежала на выход. Как только Софья вышла, Лиза встала, чёткими и уверенными шагами прошла в помещение, оборудованное под прозекторскую, открыла одну из камер, где на каталке лежали обугленные останки Данилы и, потянув на себя, выкатила тележку. Найдя простынь, она накинула её поверх тела, концы завязала узлами и, постояв несколько секунд в раздумьях, подошла к стене и врубила сигнал пожарной тревоги. Приоткрыв щёлку в двери, она выждала, пока наверх побегут люди, охранявшие здание, быстро схватила тележку и, вытолкав её в вестибюль, направилась к выходу.

— Вы куда? — крикнул ей в спину один из бойцов, бегавший проверять нет ли кого наверху.

— Тело — это улика! Вы что сигнализацию не слышали? Всё спасать нужно. Там, кстати, кто-то остался в жилых комнатах, — махнула она рукой и, не дожидаясь, когда мужчина что-то ответит, стала выталкивать каталку через узкий дверной проём.

Оказавшись на улице, Лиза бодро побежала в сторону леса, везя перед собой тележку, и через минуту растворилась в ночной ветреной сутолоке деревьев.

Унге казалось, что мокрые холодные камни уже приросли к её спине и оставили там кровоточащие вмятины, она пыталась согреться, но промокшая насквозь одежда не давала даже шанса, разорванная на ладонях кожа сильно саднила, а скула, на которой застыл синяк от удара, сильно болела. Она почти ничего не помнила после того, как услышала крик:

— Парни, я кого-то засёк, тепловизор словил. Вон там.

И девушка поняла, что они точно идут за ней. Унге выбралась из своего укрытия и побежала напролом сквозь чащу леса, продираясь через неожиданно возникшую преграду из шиповника, перебравшегося сюда из чьего-то сада. Унге помнила, что нога попала в небольшую ямку, потом было падение на промокшую лесную подстилку, но она снова встала и побежала, пока в лицо не прилетел чей-то удар. Мир вокруг словно выключили, и сознание вернулось недавно, по крупицам вливаясь обратно и кусками показывая окружающую страшную реальность. Унге долго пыталась привыкнуть к мысли, что она в такой же клетке, какие они видели при расследовании. Только теперь она была не снаружи, а внутри…

— Вы проснулись? — откуда-то из тёмного угла послышался голос.

— Кто здесь? — еле ворочая языком, отозвалась Унге.

— Вы кто? Кто-нибудь знает, что вы здесь?

— Ну, если даже я не знаю, где я, то как кто-то может знать?

— Нет, вы не поняли. Вот у меня нет родных, да и друзей не особо, так и искать некому. А если у человека есть семья, то ему не страшно. Ну не так страшно. Ведь когда помнят и ждут, мне кажется, становится легче. А когда совсем одна, просто очень страшно, — в голосе девушки послышались слёзы, и она замолчала.

— Как вас зовут? — обессиленно спросила Унге.

— Олеся. Маме нравились красивые имена. А вас?

— Унге. Послушай меня, Олеся, я следователь. Мы ищем вас, ищем таких вот похищенных девушек. Ты не одна. Сейчас у тебя есть я, — найдя твёрдость в своём голосе, уверенно сказала Унге.

— Как хорошо. А то страшно так. Тут девушка ещё есть, так она вообще с детьми. Дети всё время плачут.

— А сколько ты здесь?

— Давно. Ну я весной пошла на вечеринку и потом вот здесь оказалась. Не знаю сколько времени прошло. Иногда мне кажется, они про меня просто забыли. Но кормят, значит, помнят.

— Погоди, ты сказала, что здесь есть девушка с детьми?

— Да. Она не всегда откликается, но дети её часто плачут.

— Юля? Юля, вы здесь? Это Унге, коллега Дениса! — крикнула Унге, и эхо прокатилось по каменным сводам.

Вокруг была тишина, слышно было только движение воды, шорохи, словно чьи-то шаги, и всё.

— А вы её знаете? — послышался голос девчушки.

— Да, конечно.

— Не говорите с ней! — вдруг послышался резкий возглас. — Это подсадная утка, — неприязненно сказала незнакомка. — Юля была здесь, сегодня увели куда-то. Здесь держат тех, кто провинился или новеньких, это места что-то вроде первой очистительной ступени.

— То есть тебе недостаточно? — голос Олеси исказился, в нём послышался металл, и Унге услышала шаги.

— А мне уже всё равно, — сказала незнакомка. — Мучить меня будешь? Так я уже скоро боль перестану чувствовать. Что ещё? Убьёшь? Это будет избавлением.

— Нет, на ремни тебя буду резать, — прошипела Олеся.

— Твой отец — питерский депутат? — вдруг спросила Унге.

— Да. Ну как сказать, земной отец, да. А вот настоящий — это мой здешний отец. Наш наставник и он скоро придёт, — по голосу было слышно, что девушка улыбается.

Вдруг послышался щелчок, темнота мгновенно спряталась по углам, и по каменным стенкам вспыхнули длинные ряды ламп.

Унге увидела большое пространство, в стенах были вмонтированы такие же клетки как та, в которой сидела она, посреди стоял стол и лавки, к которым крепились цепи.

— Что это за место? — спросила Унге, чтобы поддерживать разговор, и в какой-то момент ввернуть про то, что она знакома с мамой Олеси, с родной мамой.

— Это трапезная, нет, — кривлялась Олеся, — это местный аутентичный ресторан. Отель у нас такой, где можно вжиться в роль пленницы.

— Олеся, я тебя не пойму, а зачем ты нам тогда помогла?

— В смысле? — спросила девушка.

— Ну когда ты позвонила маме, она сразу набрала меня, и так мы вычислили тот склад. Ты хотела вернуться к маме?

— Склад, склад, какой склад? — нахмурилась девушка. — Я вообще не очень помню.

— Вспоминай, — Унге почувствовала, что ухватилась за нужную нить.

— А вы правда знаете мою маму? — несмело проговорила она.

— Да. Она ждёт и верит, что ты вернёшься.

— Правда? — Олеся присела напротив клетки. — Вы не обманываете меня?

— Нет. Тебя просто ввели в заблуждение. Помоги выбраться, и я вызову подмогу.

— Склад, склад, — как заведённая повторяла Олеся, — склад. А знаете, почему я прислала те координаты? — вдруг спросила она.

— Нет.

— Там орудовал наш конкурент, он мешал. А так вы всё сделали за нас, — улыбаясь, девушка приблизила лицо к клетке. — Ты не выберешься. Наш проводник скоро закончит свой ритуал, и мы пойдём дальше, а такие, как ты, всегда будут трепыхаться в хвосте событий.

Но Унге хватило расстояния, отделявшего её от Олеси. Собрав все свои силы, она смогла кинуться вперёд и, просунув руки сквозь широкие ячейки решётки, схватить насмехавшуюся над ней девицу и приставить лезвие к горлу.

— Одно движение, и ты труп, — белея от злости, прошипела Унге.

Несколько лет назад Унге попала в передрягу: конвойные упустили отчаянного головореза, и он угнал автобус вместе с Унге и дознавательницей, которая, на свою беду, напросилась подбросить её из СИЗО в город. Это были самые страшные сутки в жизни Унге, жизнь девушки дознавателя осталась в этих сутках, Унге сумела сбежать, но с тех пор она всегда носила в потайном карманчике лезвие. Этого было не видно и Унге даже не думала, что когда-то воспользуется им, но так ей было спокойнее.

— Что ты хочешь? — сдавленно проговорила Олеся.

— Открой клетку.

— Хорошо, — нашарив на поясе ключи, девушка повернула замок. — Что дальше?

— Отойди на несколько шагов, — напряжённо сказала Унге.

— Хорошо.

Довольно быстро выбравшись наружу, Унге подозрительно взглянула на девицу, потом бросила ключи в ту темницу, где сидела ещё одна женщина, и повернулась к Олесе.

— Где выход?

— Там, — спокойно сказала Олеся.

— Где дети? Где Юля?

— Юлю вчера отправили на рынок, дети направо по коридору. Они спят, очень уж громко орали.

Сейчас Унге заметила крючки на стенах и висящие наручники.

— Возьми наручники, — кивнула она идущей от другой клетки прихрамывающей женщине. — Надень на неё и прикрепи к цепи.

— Что ты хочешь? Ты всё равно не выберешься, — забеспокоилась Олеся.

— Выберусь. Не переживай.

Вторая пленница медленно подошла к Олесе, выполнила все требования Унге и вдруг со всей силы размашисто ударила девушку в лицо.

— Наконец-то, — выдыхая проговорила она. — Теперь и умереть не страшно. Точнее, теперь я уже очень хочу умереть.

— Зачем? Мы выберемся.

— Есть такие темницы, из которых нет выхода. Это темница памяти, а я не хочу мучиться в ней всю жизнь, — женщина устало присела на скамью. — Да и натворила немало. Я ж поначалу думала, что дело нужное и доброе. Сирот искала, они говорили: социальная программа, фонд. Будут девочки учиться. Я-то, дура, только через полгода поняла для чего этим тварям сироты, — со вздохом встав, женщина проговорила: — Бери детей и уходи. Я вас проведу.

— Отлично. Я вас не брошу, найдём выход вместе и там нас встретят, нас ищут, — Унге частила словами, прислушивалась к звукам, и ей казалось, что рядом есть кто-то ещё.

— Иди за детьми, мне их не под силу принести. Она их снотворным накачала. Если мать их на рынок увезли, значит, есть ещё шанс. Рынок у них значится в одном богатом доме под Питером. Туда покупатели приезжают. Адреса я не знаю, зато знаю, что вошкара эта вся в местном доме культуры осела. Они через секретаря директрисы всё предают, это сто процентов. Она баба не из пугливых, вертит всеми во все стороны, хоть и молодая. Иди за детьми.

Унге бросилась в проход, куда указала женщина, увидела лежащих на лавках детей Юли и Нерея, несколько секунд соображала, как их нести, но не нашла ничего лучше, чем просто сгрести каждого под мышку и поволочь за собой.

— Пошли, — хромая и подтягивая кровоточащую ногу, проговорила женщина.

— Как вас зовут?

— Тётя Лида.

Но Унге уже не могла даже говорить, она увидела просвет выхода из пещеры, в котором улыбался день, но между ними лежало небольшое озеро, в котором зигзагами плавали тела змей.

— Это их преграда на вход и выход. Надёжный замок. Они где-то закупили водных змей, источник здесь термальный, и эти твари здесь себя прекрасно чувствуют. Им оборудовали всё по высшему разряду, отлично кормят и мимо них не пройдёшь, это какой-то чрезвычайно агрессивный вид. А стенки, видишь, отвесные, им не выбраться, а по лесенкам, что вмонтированы в камень, они не могут передвигаться. У них такие охранные сигнализации почти на всех входах в пещеры.

— Это какой-то ужас, — прошептала Унге, обливаясь потом и еле удерживая обмякших ото сна детей. — Дурной сон.

— Но есть одна особенность. Это я заприметила в прошлый раз, когда наказывали девицу одну, а нам показывали. Довели бедную, — тётя Лида помолчала. — Милая, поставь свечку за меня и помолись. У тебя минут пять. Береги себя.

Унге не успела даже понять, что произошло, как вдруг увидела, что женщина сделала широкий шаг и просто кульком свалилась в самый край озерца, куда стремительно полетели змеи. Некогда было думать, Унге подхватила покрепче ребят, но сейчас точно понимала, что она не успеет перетащить детей на ту сторону по одному. Прыгать было опасно, она точно привлечёт к себе внимание, а таскать бесчувственных деток по лестнице не было времени. У Унге просто взрывался мозг, она металась по краю этой пропасти, не зная, где найти выход, но оставить одного из сыновей Юли здесь она не могла.

— Унге.

Сначала ей показалось, что голос Сони прозвучал где-то у неё в голове, но нет, она совершенно явно стояла перед ней на другом отвесном берегу.

— Времени нет. Давай сюда, мне одной не перетащить детей. Только очень тихо, пока они заняты.

Она показала на бьющееся в конвульсиях тело пожертвовавшей собой женщины и крикнула Соне:

— Не стой! Спускайся.

Через несколько минут обе девушки еле выползли возле одной из пещер в Кутейкиной горе. Небо бушевало грозой, близкие волны залива вздымались, смешивались с дождём и падали обратно. Вдруг Унге увидела, что по направлению к ним по узкой дорожке, идущей вверх по горе, несётся автомобиль.

— Не нравится мне это! — прокричала она. — Нужно прятаться. Но меня вычислили с помощью тепловизора.

— Смотри, — Соня показала на другую сторону, откуда по пересеченной местности, наперерез машине на полной скорости неслись полицейские УАЗики, а за ними внедорожник Малинина.

Только сейчас Унге бессильно опустилась на землю, охнула от острой боли, откликавшейся во всём теле, и, не закрывая глаз и не шевелясь, расплакалась. Она не слышала звуков стрельбы, не чувствовала, как душит её в своих объятиях Береговой, целуя окровавленное лицо, не реагировала ни на что. Унге сейчас хотелось только одного: спать.

— Секретарь директора дома культуры, — прошептала она, когда приехали медики и её уложили на носилки.

— Что? — не понял Малинин.

— Секретарь. Она выполняет все поручения. Она знает кто где, — слабо сказала Унге. — У неё есть адрес дома под Питером, там может быть сестра Дениса. Её недавно увезли.

— Всё. Я понял, отдыхай, — Егор пожал ей руку и отпустил скорую. — Соня! — гаркнул он, вылепляя среди толпы снующих во все стороны людей, Софью.

— Что?

— Ты дура, — просто сказал Малинин. — Но мне кажется, я тебя люблю.

Соня ничего не ответила, только долго смотрела на Егора, потом обвила его шею руками и, прижавшись к нему, закрыла глаза. Сердце её расслабилось, гнетущая любовная тоска испарилась и, несмотря на пережитое, Соне стало хорошо.

— Егор, — она легко отстранилась от него, — сестра Нерея, это Юля.

— Жена его, что ли? — Малинин тупо посмотрел на девушку. — Издеваешься?

— Нет. Юля, жена Красуцкого, которую он якобы убил. Я читала отчёты и сравнила татуировки. У той женщины, что нашлась в особняке, татуировка нанесена неправильно. А вот у Юли была верная татуировка. В деле есть её фотография и там видно.

— По-моему, мне тогда Данила пытался это сказать. То есть ты хочешь сказать, что всё это время Юля была жива? И она именно то зло, которое всю эту фигню творит?

— Скорее всего. Я провела параллели, в штабе мои записи.

— Час от часу не легче, — как-то растерянно сказал Малинин. — Ладно, поехали обратно в наш офис, дела ещё не доделаны. Точнее, ты с Мамыкиным обратно, а я с группой захвата к секретарше.

— Будь осторожен, — прошептала Соня Малинину на ухо и с трудом отпустила его.

Елена Алексеевна взглянула на подошедшую Стефани, жестом пригласила присесть напротив и несколько секунд молча рассматривала её.

— Вина, коньяка? Или виски, как я? — спросила Никонова, показывая на свой бокал, где в янтаре напитка плавился лёд.

— Нет, спасибо.

— Зря, односолодовый виски пробуждает, даёт гармонию настроению. Я фанатка этого напитка.

— Странно, — Стеф пожала плечами, — наверное, тогда бы вы знали, что добавлять лёд в виски — моветон. Так вы запечатываете вкус. Лучше уж тогда родниковую воду.

— Стефани, я много знаю, но устанавливаю свои правила и делаю всё сообразно тому, как считаю единственно верным, — Елена помолчала и добавила: — Никогда не пойму, что заставляет такого богатого и известного человека, как вы, купаться в этом океане трупов, крови, насилия и боли. Ищете сюжеты?

— Нет, — спокойно ответила Стеф. — Зачем вы меня пригласили?

— Стефани, — Елена пригубила виски из бокала, стоящего на низком столике подле неё, — я почти наверняка знаю, кто кукловод, дёргающий за ниточки, открывающие перед вами все двери. И я могу начать копать дальше или остановится и забыть про человека, который гарантированно потеряет место, если я ещё потрачу своё время на его окончательное вычисление.

— Вы хотите меня запугать?

— Ни в коем случае. Я просто хочу предупредить, что это Малинину вы можете пудрить мозг рассказками, что у вас надёжная крыша, дающая право беспардонно лезть в расследование. Но со мной такой номер не пройдёт. Вам здесь больше нечего ловить. Материалы этого дела закрыты и засекречены, если они где-то всплывут, то я гарантирую вам громкое разбирательство с упоминанием, что вы участвовали в хищении секретных данных.

— Без нашего участия не было бы раскрыто и половины…

Елена подняла руки, молча перебив собеседницу, и проговорила:

— Никто не умаляет ваших заслуг. Но если бы вы, используя свои связи, занимались не только мистической стороной вопроса, безусловно, очень выгодной вам, то дело пошло бы гораздо быстрее, — Елена слегка улыбнулась. — Стефани, на данный момент я сделала больше, чем вы. Вы реально могли спокойно смотреть, как девушки исчезают?

— Я вас не понимаю.

— В отчётах есть записи о том, как вы спасали Малинина, который, как всегда, попёрся один на операцию, прихватив с собой только барышню Соню. Пока все там скакали, изображая героев, девушек вывезли. Мы нашли канал, через который их отправляли за границу, но тех, кого переправили тогда, след уже затерялся.

— Елена Алексеевна, а что же вы не нашли их раньше? Ну до того момента, пока мы изображали героев.

— Вы не консультант МАБОРП, вы их полноправный сотрудник. И я это прекрасно знаю, но вы действовали не профессионально, — проигнорировав вопрос, сказала Елена.

— Что, так хочется меня подвинуть и собрать все лавры? — устало улыбнулась Стеф. — Я и так уступлю, у меня уже перебор с лаврами, а у вас до сих пор ещё не было ни одного серьёзного дела. Вы всегда приезжаете подчищать. Поэтому у меня только один вопрос, и я уеду. Вы профессора нашли?

— Да, — с лица Никоновой сошло всё веселье, она гневно дёрнула губой, но вскоре смогла взять себя в руки. — Он приедет ближе к вечеру.

— Вот и отлично. А то мне и правда пора.

— Постойте, — Елена выдохнула и взглянула на Стеф. — Почему вы не сказали команде, что легенды или мифа про пятнадцать дев нет? Это же вы ловили ритуального маньяка, который себя так называл. Зачем вы приплели сюда этот бред?

— Я его ещё не поймала. И всё было очень похоже. А приплела, как вы изволили выразиться, не я. Этот ублюдок создал о себе миф, он просто наводнил этой сказкой всё сетевое пространство, причём вливал постепенно, чтобы это обросло слухами. И кстати, я не удивлюсь, если он приложил к кому-то здесь руку. На фоне того, что нам удалось узнать из признаний Аси, это не выглядит таким уж нереальным.

— Трудно вам? — вдруг спросила Никонова, но осеклась и продолжила: — Хотя я не хочу знать. Я не пускаю в свою жизнь жалость, меня на неё не хватит. И Стефани, в течение часа приедет генерал Марычев. Решайте сами, как поступать с этой информацией, — Елена пригубила из бокала, встала и пошла привычной неторопливой походкой на выход.

Стефани несколько минут разглядывала людей, потом достала телефон с целой вереницей неоткрытых сообщений и написала короткий ответ:

«Да. Я возвращаюсь».

Сев в машину, Стефани сидела неподвижно, смотрела прямо перед собой и словно чего-то ждала. Она видела, как к главному входу гостиницы приползла большая чёрная машина, в сопровождении неброских машинок поменьше, как на порог с приветливой улыбкой вышла Елена и навстречу ей из автомобиля выбрался Марычев. Мужчина потряс Елене руку, пошёл за ней, но вдруг остановился и долго водил глазами по парковке, словно чувствуя, что Стефани здесь. Но Стеф не сделала даже попытки дать о себе знать, она исчезла из его жизни пятнадцать лет назад и так должно было продолжаться: разбитое сердце Ивана сейчас было хоть как-то склеено. А поскольку Стефани не могла ему ничего предложить, зачем бередить его рану?

Стеф видела, как приехал Малинин, пошёл здороваться со старым другом и принимать поздравления, и когда они скрылись в дверях, завела машину, чиркнула сообщение Егору и набрала номер:

— Варя, я уезжаю. Ты готова?

— Да, — без задержки ответила Мечина.

— Хорошо, заеду за тобой минут через десять.

Проезжая мимо окна, откуда были видны Малинин, Марычев и Елена, Стеф увидела напряжённое лицо Егора, затылок Марычева и что-то объясняющую Елену. Потом картинка пропала, и Стефани вывела машину на дорогу.

А Малинин, сидя в роскошном белом кресле, чувствовал себя крайне неуютно. То, что ему говорили Марычев с Еленой, должно было быть приятным, но такое положение вещей Егора вовсе не устраивало.

— Горыч, я ж так рад тебя видеть, — широко улыбаясь, периодически тряс за плечо Малинина Марычев. — Ну ты себе имя-то сделал. И не где-то, а в Москве о тебе уже слагают легенды. Там тебе много сюрпризов подготовили и большущий кабинет.

— Иван, ну я же хотела сюрпризом, — протянула, игриво надувая губы, Елена.

— А мне это зачем? — не понял Егор.

— Егор, твою группу расформировывают. Вы, конечно, просто гениально всё это раскрутили, но было крайне много ляпов. Но я тебя забираю важняком в Москву, там через годик-другой и звание получишь и всё сделаем. Такой, как ты, спец должен заниматься делами федерального масштаба. Подберём тебе команду, и понесётся коса правосудия косить преступных трутней, — веселился Марычев. — Лена, ну ты бы хоть нам заказала что-нибудь, радость встречи смочить.

— Сейчас, — женщина улыбнулась, зачем-то коснулась локтя Малинина и пошла к стойке бара.

— Где Стеф? — без предисловий спросил Иван, напряжённо вглядываясь в лицо Егора.

Малинин молча включил телефон и развернул экран к Марычеву.

— Егор, спасибо за сотрудничество. Я свою работу сделала, мне пора возвращаться. — глухо прочёл Иван. — Верни её, скажи, документы забыл, ещё что-нибудь. Егор, верни её, я пятнадцать лет ждал этого момента.

— Ваня, когда я подъехал, её машина стояла на парковке, она тебя видела.

Марычев до боли сгрёб плечо Егора, тряхнул его с силой и, побелев, процедил сквозь зубы:

— Ты знал, что я ищу её. Ты прекрасно знал. Егор, ты что делаешь?

— Ваня, она тогда не хотела с тобой встречаться и сейчас не хочет. У тебя уже одержимость какая-то. Ты женат, да и вообще женским вниманием не обделён. Я понимаю, что ты, видимо, уже поменял матрицу своего мозга, нацепив лампасы, но приди в себя. Не все люди живут так, как этого хочешь ты.

— Да? — со злой усмешкой спросил Иван. — А как тебе такой расклад? Либо ты переезжаешь в Москву, куда меня уговорила тебя взять Лена, потому что имеет на тебя виды, а я ей очень обязан, либо я добьюсь того, что ты будешь заштатным следаком в жопе мира.

— Второе меня устраивает. Знаешь, перспектива целовать твою жопу, менее заманчива. И уж тем более находиться под руководством человека, кому ментовская кокарда весь мозг стёрла, никогда не было моей мечтой, — сказал Егор, резко встал и вышел.

Игорь брёл по пустому ночному городу, шаркал по мощёным улочкам, всё больше углубляясь в старый почти разваленный взрывами район, потом свернул в узкий переулок и открыл давно знакомую дверь. Протолкнувшись в захламлённом коридоре, Игорь дошёл до комнаты, включил ночник, чтобы хоть как-то осветить пространство.

— Привет, дед Андрей, — сказал Игорь, подсаживаясь к кровати, на которой лежал старик.

— И тебе не хворать, — еле слышно отозвался мужчина.

— Вот я и дошёл до тебя.

— Чё мнёшься? Спрашивай.

— Почему я не знал?

— А это знать нельзя, можно только пережить. Спасибо, Карлушке, что помог тебя доставить куда надо, ну и девицу подальше от тебя сплавил. И вашим забава лишняя, и нам спокойнее, да и она поняла, что ей нужно. Я Карлушку-то у этих иродов выкрал, когда он только народился, намучился с ним, но спас. Он же безобидный, они этими экспериментами столько людей замучили. А стольких демонами сделали. Страшно.

— А попроще-то нельзя было? — часто дыша, спросил Игорь.

— Это как? Чтоб я к тебе года два назад пришёл и сказал, ну что, майор Лашников, дух твой должен переселиться в моё тело и станешь ты Старейшиной рода? — закашлялся дед Андрей. — Ты ж помнишь. Как я тебе сказал, мол, будешь на моём месте — поймёшь. Вот и пришла пора.

— Ну да.

— Даже если бы сейчас я тебе такое сказал, ты бы, конечно, меня уже выслушал, а не просто в вытрезвитель сдал, но всей сути всё равно не понял бы. Ты ж, Игорёк, потерянный потому, что душа твоя всегда знала, каким путём пойдёт, а голова не знала.

— А почему так? Почему именно это тело? — спросил Игорь.

— Заговорённое оно, что-то типа тотема рода. Здесь всё наоборот, тело бессмертное, а дух, который вселяется, конечен.

— Как это будет?

— Ну больно, конечно, — дед Андрей вздохнул, — А так ничего, справишься. Пипирка правда через раз работать будет, да ещё газы не вовремя, ну ничего, привыкнешь.

— Спасибо за краткий инструктаж пользования, — бесцветным голосом проговорил Игорь.

— Столько лет народ резали, почём зря, и всё потому, что Сталичкин нашу тайну с одним из мирных обозов украл. Но мы всегда знали, что придёт избавление.

— Мне кажется, Малинин должен знать.

— Ох, Игорёк, сам-то подумай. Малинину ещё рано такие взрослые вещи знать, не поймёт, не примет, а душа надломится и кровоточить будет, тянуть. Иди, сынок, иди. Мне недолго осталось, а ты до этого момента должен добраться до вершины. Без Старейшины рода оставаться нельзя. Может быть, когда-то мы дождёмся светлого времени, и тогда ямы смогут снова жить и творить свои чудеса. Иди. Главное, что гниль всю выкорчевали. Я чувствую, что вокруг чисто.

Сидя в зале под ярким и горячим светом софитов, Малинин чувствовал себя крайне неуютно, свет больно бил в глаза, галстук стискивал шею, а щёлкающие камеры просто раздражали.

— Егор Николаевич, как же так произошло, что небольшой городок просто оказался во власти какой-то секты.

— Ну не весь городок, — резонно заметил Малинин. — К сожалению, могу сказать, что на многие высокие посты в этом городе были поставлены люди, которые вместе с основной фигуранткой дела строили здесь какую-то колдовскую деревню. Они хотели превратить Карельск в некое подобие места, куда будут съезжаться поклонники мистики со всех концов света, и где столпом поклонения являлась бы Кутейкина гора. Да, для этого привлекалось огромное количество инвесторов, среди них были ярые поклонники оккультизма и расчётливые бизнесмены. На местном законодательном уровне были сделаны крайне благоприятные условия для вхождения нового бизнеса, широко привлекались разнообразные блогеры и люди, которые имеют вес в медиасфере, — обтекаемо проговорил Малинин. — Я не могу сейчас раскрывать все детали, следствие ещё не закончено, но сразу могу сказать, что главные фигуранты арестованы.

— А климатическая установка, которая наделал столько бед. Разве такое возможно?

— Как оказалось, да. Но пока это тоже информация не для распространения.

Малинин и сам не знал, нашли ли эту чёртову установку, потому что как только они арестовали Юлю и Асю, их мягко, но настойчиво отстранила от дела команда Никоновой, все бумаги засекретили, а с каждого члена команды взяли подписку о неразглашении.

Сойдя с подиума, Малинин зло сорвал галстук, увидел спешащую ему навстречу Елену и, быстро увернувшись от хищного поцелуя, посмотрел на неё:

— Ну всё? Я как мартышка отработал? Хочу теперь пообщаться с командой. Можно?

— Нужно. Вы большие молодцы. Мои уже всех трясут, столько голов сейчас полетит, даже в Москве будет знатный звездопад, — Елена остановила Егор и, посмотрев ему в глаза, прошептала: — Через три дня вылет. Белый песок, лазурные воды, маленькое бунгало и только мы. Как тебе план?

— Фиговый. Особенно меня беспокоит ваше психическое здоровье, раз вы о себе говорите во множественном числе.

— Милый, неужели ты думаешь, что я пошутила? Ты, кстати, давно Дениса видел?

— Не нужно мне лишний раз напоминать, что вы его сестру мастерски перехватили, когда её вывезти пытались. Ты же на живца там ещё одну цепочку арестовала, чего ты прибедняешься.

— Он в СИЗО, — медленно нараспев произнесла Елена. — И тебе решать, куда он поедет оттуда. Домой или дальше по этапу. А сейчас иди, празднуйте победу.

Малинин смотрел, как Елена крейсером входит в толпу журналистов, как заправски отвечает на вопросы, как щедро раздаёт интервью и не стесняясь кутается в чужую вуаль славы.

Егор выдохнул, написал несколько сообщений и пошёл к машине.

Наконец, собрав всех вместе, Малинин сел за стол и, немного помолчав, поднял голову и обвёл собравшихся людей взглядом:

— Да, не все дошли до финала, — глухо сказал он. — Но без потерь не бывает побед. Работы, конечно, предстоит ещё много, но это уже не наша забота. Там будут работать спасатели, спелеологи, и другая следственная группа, а мы заслужили отдых.

— Егор, я никак не пойму, как эта девочка Юля смогла такую махину отгрохать? — спросила Соня.

— Ничего нового. Она воспользовалась схемой Зинаиды, но придумала более изощрённую систему. А так как Красуцкий ввёл её в высшее общество, там она нашла много соратников, поняла требования рынка, и спрос нашёл предложение. Она заручилась покровительством серьёзных людей, сделала компромат на высоких чиновников и перед ней открылось ещё больше дверей.

— Простите, а где я могу найти Стефани?

Занятые разговором люди обернулись к двери и увидели невысокого, чуть лысоватого пожилого мужчину, в хорошем, дорогом костюме с галстуком-бабочкой на шее.

— Она уехала, — Малинин встал ему навстречу.

— Вот же незадача, — удивился он. — Она меня искала. Я Губов Андрей Борисович. Профессор религиоведения.

— Да, она говорила о вас. Но у нас вроде всё получилось и сегодня были финальные аресты. Может, говорю путанно, но просто мы все вымотаны. Долгое было дело.

— Да вы что? И выяснилось что-то про Кутейкину гору? — глаза профессора загорелись огнём.

— Нет, ну не настолько мы продвинулись. Мы спасли и спасаем людей, мы распутали этот клубок, который начался с обеспокоенности местного следователя, — Егор с улыбкой посмотрел на скромно сидящего в углу Ласточкина, — пропажей женщин в этом регионе.

— Понятно, — покивал профессор.

— Слушайте, — вдруг спросил Береговой, — а вы можете рассказать про эту гору. Я вот ничего не понял. Там такое внутри намешано, страшно аж.

— Я могу лишь высказывать свои предположения, так как изучению это сооружение никогда не подвергалось.

— Какое сооружение? — не понял Береговой.

— Кутейкина гора. Это рукотворный, — Губов развёл руками, — скорее всего, здесь подойдёт определение монумент.

— А что такое монумент? — вдруг спросил Юра.

— Юра, это значит памятник, — одёрнул его Мамыкин. — Замолчи уже, а.

— Ну, почему же, любознательность — это прекрасно, — заметил Губов. — Я могу присесть? — спросил он.

— Конечно. Присаживайтесь, — сказал Егор.

— И так вернёмся к Кутейкиной горе…

— Не, я всё-таки не понимаю. А вот если это такой там памятник, почему не нашлись спонсоры, не выделены бюджетные деньги на то, чтобы его изучать? Это же может быть культурным достоянием.

Губов несколько секунд молча смотрел на Юру, потом повернулся к Малинину и спросил:

— Простите, а какая должность у молодого человека?

— Опер, — поджав губы и глядя на Юру, сказал Егор.

— А у вас все оперативные сотрудники на службу прямо из сказочной страны прибывают?

— Нет, — скрипя зубами, ответил Егор, — этот особенный. Юра, ты если ещё раз рот откроешь, дам лопату, пойдёшь вручную делать раскопки на Кутейкиной горе. Понял?

— Понял, — пожал плечами Юра.

Губов ухмыльнулся, почесал бровь и продолжил:

— Вначале Кутейкина гора была труднодоступной. Особо копать здесь нельзя из-за высокого горизонта подземных вод, ну а разветвлённая система туннелей также делает раскопки внутри сооружения опасными. Мы не знаем схемы постройки, а посылать экспедиции просто в могилу никто не будет. Всё могло рухнуть, — профессор вздохнул. — Вскоре о горе забыли, затем государство добывало здесь шунгит, права на разработку которого были выкуплены некоторыми известными вам личностями, — Губов сделал небольшую паузу. — Так постепенно интерес к этому древнему памятнику, а он, поверьте мне, очень древний, исчез. О нём забыли, — мужчина вздохнул и продолжил: — А дальше начинается самое интересное: вымарывались даже досужие размышления об этом месте.

— Почему? — спросил Береговой и тут же осёкся, под строгим взглядом Егора и Ласточкина.

— А вот это хороший вопрос. Но именно потому, что нет связующих данных, я предоставлю вам лишь свои догадки, — профессор встал и подошёл к окну. — Когда-то существовала культура, создающая мегалиты — огромные строения — о реальных функциях которых, мы можем только догадываться. Одни имели вспомогательное значение, например, чтобы точно знать, когда наступает самая длинная ночь. А вот другие — сакральное, там получали мистический опыт, переживали откровения, омолаживались путём определённых звуковых колебаний. А где-то даже переживали опыты многих жизней и, возможно, общались с Богом, — мужчина помолчал и добавил: — Естественно, все эти мистерии были глубоко ритуализированы и совершались в определённые моменты времени. Все эти откровения передавались знающими людьми из поколения в поколение, но у нас зачастую правда становится мифом, миф — преданием, предание — сказкой, постепенно угасая в человеческой памяти, оставляя только слабый шлейф разнообразных слухов, домыслов и фантазий. Так случилось и здесь. Возможно, этот мегалитический памятник был создан для переживаний именно такого трансцендентного опыта, а может, служил более практичным целям. Например, дать человеку бессмертие. Но даже если бы мы знали, что это за сооружение и для чего оно создавалось, без ритуала — особых слов, действий — мы бы ничего не добились. Ну максимум, туристов бы в городе стало больше.

— А какие ритуалы могли быть? Спрашиваю не ради обретения бессмертия, а чтобы сопоставить разного рода находки и человеческие жертвы именно с этим памятником, — спросил Малинин.

— Здесь, опять же повторюсь, это мои предположения, а не ключ к тайнику. Например, необходимо забраться наверх во время грозы и урагана, стать в одну из позиций витрувианского человека, в частности, в ту, что вписана в квадрат. Ну и слова: «Minä valmis». Конечно, можно сказать: «Я готов», но эта земля уже слишком привыкла к карельской речи.

— И что, всё? — недоверчиво спросил Береговой — Так просто?

Малинин просто покачал и махнул рукой, а Губов посмотрел на молодого оперативника, улыбнулся и ответил:

— Не все ритуалы сложные. Но нужно точно знать, готов ли ты.

— Иначе что? — любознательность Берегового хлестала через край.

— Иначе про вас выйдет маленькая статейка в разделе некрологов. А бессмертным вы станете лишь благодаря творчеству какой-нибудь панк-группы, сочинившей песню на эту заметку.

— Красуцкий точно что-то знал про то, как работает этот гиперкуб, — задумчиво пробормотал Береговой.

— Гиперкуб? — спросил Губов.

— Ну да, он говорил, что гиперкуб даёт бессмертие.

— Это сколько же жизней нужно было принести в жертву, чтобы спасти одну-единственную, свою? — негромко произнесла Софья.

— То есть вы хотите сказать, что вы думаете, весь тот круг преступлений был единым ритуалом, чтобы активировать гиперкуб, который даёт бессмертие одному человеку? — спросил Губов.

— А что тогда?

— Нет, одного человека, такая энергия разорвёт в клочья. Я, конечно, очень поверхностно знаком с материалами, но всё время мелькало название народности ям.

— Ну да.

— Я думаю, что вся активация была задумана именно для возрождения этого народа. Возродить когда-то ушедший род — это крайне сложно. Вдохнуть в него жизнь, пустить энергетический импульс, чтобы тот отозвался в крови у соплеменников это огромные ресурсные потери, — Губов помолчал. — Роды возникают не просто так, это хранилище особой энергий, это огромная сила. Вы думаете почему стирается грань между родами, а сейчас уже даже между полами? — профессор помолчал. — Чтобы люди забыли своё ядро, чтобы деградировали, шли только за зовом плоти, чтобы духовное было полностью уничтожено.

— А зачем? — тихо спросил Юра.

— А вы думаете, как выглядит апокалипсис? Вы реально верите в потоп или нашествие саранчи?

— У меня сейчас будет разрыв шаблонов. То есть вы хотите сказать, что все жертвы оправданы? Чтобы возродить народ? — спросил Малинин.

— Нет, конечно. На другой крови, на насильственной смерти не построишь духовный рассвет. Нужна искренняя жертва. Вы, наверное, пропустили мои слова, о том, что вымарывались даже рассуждения о том, для чего сделаны эти памятники. Я считаю, что именно внутри таких сложных сакральных, архисекретных сооружений происходила сонастройка между человеком и Космосом, Атманом, Богом, а значит, его духовное возмужание и взросление. И, как следствие, духовный рассвет сознания и получение заповедного, если хотите, Божественного знания. Это и есть бессмертие. Но многие трактуют сие значение слишком прямолинейно, пытаясь протащить через игольное ушко времени свою бренную физическую плоть.

В комнате повисло молчание, люди заблудились в своих мыслях, потом у Берегового зазвонил телефон, и он засобирался вместе с Ласточкиным проведать Унге, Мамыкин придремал тут же на столе, Соня просто смотрела в тёмный проём окна.

— Ну что ж друзья, если Стефани уже уехала, я поеду её догонять, — засмеялся профессор. — У меня к ней вопрос.

— Спасибо вам, — Егор пожал ему руку и вдруг заметил во взгляде мужчины что-то странное.

— Вы хотите что-то сказать? — внимательно посмотрев на профессора, произнёс Малинин.

— Только если вы хотите что-то спросить, — глядя в глаза Егору, проговорил Губов.

Но Малинин в ответ лишь молча пожал профессору руку, развернулся и в полной тишине ушёл. Выйдя на улицу, Егор хлебнул холодного воздуха, постоял несколько минут и пошёл вперёд.

— Егор, ты куда? — крикнул ему выходящий из подъехавший машины Марычев.

— На острова, — рыкнул Малинин и не оглядываясь ушёл, затерявшись в тёмной завесе переулка.

Потом из дверей поликлиники тихо выскользнул профессор, он постоял, принюхиваясь к воздуху, и пошёл тем же путём, куда Лиза увезла каталку с останками Данилы. Заметив девушку уже на подходе к Кутейкиной горе, он нагнал её и просто пошёл рядом.

— Зачем ты идёшь со мной? — просто спросила она.

— Хочу помочь. Переход в иные миры сложный.

— Спасибо, Халти. Он точно будет жить?

— Давай сначала дойдём. Но ты должна решить, точно ли ты готова за него отдать себя. Тебе предстоит непростой путь.

— Я уже и не помню, когда просто жила, — эхом отозвалась Лиза.

Ночь зарождалась за горизонтом, волны, сдирая с себя наледь, катились к берегу, вытягивая за собой ночную тьму, и тащили её к городу. За Кутейкину гору давно закатился красный шар солнца, но казалось, что пожарище заката тихо тлеет, а с небес сыпется пепел. Но это были всего лишь первые снежинки, готовые покрыть под белым покрывалом всё, что здесь произошло.

Рассветное солнце расцеловало землю, розоватые блики скользили по блестевшей льдом дороге, небо наконец расчистилось. Соня проснулась в гостинице, поняла, что очень давно не спала так хорошо, и сразу потянулась к телефону.

— Алё, Егор, — сказала она. — Ты где? Я проспала двенадцать часов, так тебя и не дождалась. Может, пообедаем вместе?

— Я в самолёте. Улетел в отпуск, — глухо сказал Егор и отключился.

Соня несколько минут смотрела на телефон, потом медленно встала с постели и, пытаясь собрать мысли, услышала стук в дверь. Запахнув поплотнее халат, она открыла дверь и осталась стоять.

— Здравствуй, несбыточная мечта, — сказал стоящий на пороге Дохлый. — Это только для тебя. Я знаю, тебе пригодится, — сунув ей пакет и ещё раз оглядев с головы до ног, мужчина удалился.

Соня, пребывая в некотором замешательстве, даже не стала открывать пакет, она просто поставила его в дорожную сумку, скинула туда вещи и вскоре уже стояла на улице. Подойдя к своей машине, она погрузила вещи, кинула взгляд на дремлющий в воскресном утре город и села в машину, надеясь никогда больше сюда не возвращаться.

Лёгкий морозный ветер катился дальше, Карельск готовился к приходу скорой зимы, со стороны залива летела неуютная стужа, и сейчас на набережной возле пирса стоял только один человек.

— Чего-то тебя давно не было видно, дед Андрей! — крикнул на бегу молодой работяга, выкатывая перед собой пары крепкого перегара.

— Так болел, — вздохнул старик, затягиваясь папиросой.

— Чё поправился?

— Так вроде да.

— Ну, не болей.

Дед Андрей покивал, тяжело встал со скамейки и шаркая пошёл к мосту, откуда хорошо была видна вершина Кутейкиной горы, где сейчас курился рассвет, смешивался с тонкой струёй дыма, которую вскоре развеял ветер вместе с пеплом.

Раннее утро тяжело планировало на крыле сырого, холодного ветра, летело вместе с первой вьюгой по промокшим улицам от шедшего всю ночь снега, стучало в окна ещё дремлющих в сонной неге горожан. На проспектах звенели трамваи, толкались машины, пытаясь выбраться из чехарды зарождавшихся пробок, по тротуарам спешили те, кому на работу нужно было ещё до восхода скупого зимнего солнца. Среди них был и мужчина, чадивший крепким перегаром, зябко кутающийся в пуховик, потирающий красные усталые глаза и трёхдневную щетину, примостившуюся на обычно выбритом подбородке.

Нырнув в метро, он поискал взглядом кассу с жетончиками, кинул звенящую мелочь в лоток к неприветливой женщине и, получив медный кругляш, уже направился к турникетам, как дорогу ему преградил молоденький полицейский.

— Документы, — негромко, но чётко проговорил он.

— Что документы? — спросил мужчина.

— Предъявите. И давайте в сторону отойдём, а то мешаете людям.

— А вы представиться не забыли? — не двигаясь с места, проговорил человек.

— Слышь, мужик, не барагозь. Паспорт покажи и если ты честный, хоть и не совсем трезвый труженик, то давай, беги работай, — ухмыльнулся пацанёнок. — А может, ты рецидивист?

— Ну если бы я был рецидивистом, то тебе, микромайор, спрашивать об этом не следовало. А то вдруг и правда, а ты уже все карты раскрыл и раз, получаешь по сопатке.

Мужчина сделал короткое, резкое движение, но младший лейтенант не растерялся и через мгновение, больно заломив руки несговорчивому пассажиру, повёл его в отделение.

— Ну кто у тебя там? — дежурный мрачного воззрился на полицейского.

— Нарушитель общественного спокойствия, — бодро заявил младший лейтенант.

— Певцов, ты задолбал пачками работяг мне сюда таскать с самого утра. А я потом им справки строчу, что они не похмелялись, а здесь у нас сидели за каким-то чёртом.

— Если мне человек кажется подозрительным, то я просто обязан проявить бдительность. А там ещё и оскорбление при исполнении.

— Ну и как тебя на этот раз обидели?

— Микромайором назвали.

— Когда же наступит тот светлый день и тебя переведут уже? — дежурный посмотрел на доставленного мужчину, стоявшего перед его окном. — Ладно, давай документы.

— Андрюха, я быстро отбегу, пока ты его оформляешь. Оки?

— Доки! Слов русских не знаешь, что ли? — зло рявкнул дежурный и машинально уставился в протянутые документы. — Малинин Егор Николаевич, следователь по особо важным делам, полковник, — пробормотал он и поднял глаза на Егора. — Не понял.

— Там что не разборчиво написано? — спокойно спросил Егор.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — подскочил на месте капитан. — Что же вы сразу-то не сказали?

— А меня никто не спрашивал и, мало того, даже не представились. Он у вас вообще адекватный?

— Не очень, — пожал плечами дежурный. — Но это, как сейчас модно говорить, наша карма. Папа готовит сыночка на начальственное место, и вот сие чадо проходит весь путь с низов до крупных погон, весело играя траурную музыку на наших нервах.

Позади Малинина послались шаги возвращающегося микромайора, и через секунду Малинин почувствовал руку на своём плече.

— Ладно, товарищ, двигайте булками в КПЗ, — торча взглядом в телефоне, проговорил Певцов.

Через час отец слишком ревностного и не слишком умного младшего лейтенанта Певцова рассматривал несколько знатных синяков на лице Малинина и расплющенный нос хныкающего дитяти в своём кабинете недалеко от Литейного проспекта.

— Егор Николаевич, вы уже простите, мальчик просто не сориентировался.

— Мальчики в песочнице, — резко сказал Малинин. — Ваш сын сегодня мог не просто пострадать, он мог бы уже идти по светлой дороге к праотцам, из-за своих непрофессиональных действий. И чтобы дальше не портить впечатление, я прошу вас, удалите вы его уже из кабинета, пусть где-нибудь в другом месте поплачет.

Дождавшись пока Певцов-младший уберётся подальше, Малинин отпил глоток крепкого кофе, принесённый длинноногой секретаршей, и приготовился к торгу, потому что как раз наступало то время, когда Малинину будут сулить что-то ценное, взамен на отсутствие претензий к нерадивому мальчику.

— Егор Николаевич, вы простите. Хочу из него мужика сделать, такого, что б ух, — мужчина сжал кулак, — но пока как-то вяло всё получается. Хотя он старается.

— Хотите совет?

— Приму с благодарностью, — оживился подполковник и весь обратился в слух.

— Прикрутите ему уровень гордыни и пошлите на годик в опера. Пусть пообтешется с настоящими мужиками, может, и поймёт, что это такое.

— Ох, Егор Николаевич, я вижу, что вы человек незлобивый и незлопамятный. Может, как-то могу отблагодарить вас. Я полагаю, что вы не будете тратить своё время на жалобы. Может банька, рыбалка, ну не знаю, что вы любите? Коньяк хороший.

— Это всё было бы очень кстати, — приподнялся в кресле Малинин и взял со стола Певцова-старшего фотографию, — но я заметил этот снимок. Вы дружите в Кораблёвым?

— Ну да, — расплылся в улыбке подполковник, явно занимавший своё место не просто так, — в очень хороших отношениях.

— А можете мне встречу устроить? Давно пытаюсь на приём попасть. Но всё мимо кассы.

— Да какие проблемы, Егор Николаевич. Перезвоню вам в течение часа и скажу, когда завтра можно приехать.

После того как Малинина буквально вышвырнули из расследования, когда он распутал клубок всех закрученных нитей в Карельске, полковник уже полтора месяца ходил от кабинета к кабинету и искал справедливого возвращения в следственную группу. Для него осталось много невыясненных моментов и оставаться сейчас в стороне, предоставив богатый сбор урожая другим, Малинин просто не мог. Нет, не из-за почестей и наград, а потому что для полковника было важно, чтобы наказание понесли все, кто творил страшные вещи в Карельске. Но как только высокие начальники узнавали, зачем он пришёл, то лица их теряли интерес и сначала ему просто советовали оставить всё как есть, а потом и вовсе переставали пускать к себе и Егору пришлось использовать свои актерские способности, чтобы пробраться на мостик, ведущий в гавань последней надежды. Но имя полковника Малинина стало теперь сродни вирусу, и никто не хотел с ним встречаться, а тем более помогать. И что примечательно, даже Касаткин растворился в огромном лабиринте внутренних органов, и как бы Егор его ни искал, найти не мог, так как всё было под грифом «секретно».

— Алло, Егор Николаевич, — Певцов, как и договаривались, позвонил через час. — Увы, улетел в отпуск друг мой, — и немного помолчав, добавил: — И вместо благодарности примите мой добрый совет. Не нужно больше искать себе неприятностей. Я без лишних слов скажу, вы большой молодец, такое дело вытянули, что не каждый сдюжит. А теперь отдохните, оставьте остальное бумагомаракам, пусть люди тоже поработают, подтешут всё как нужно, — тихо проговорил Певцов. — Я своё место ни по званию, ни по годам занимать ещё не могу, но, однако ж, я здесь, а это о многом говорит. Так вот, послушайтесь моего совета, отступитесь, — на этих словах подполковник повесил трубку.

Егор тяжело вздохнул, сейчас у него было только одно желание: напиться, а утром продумать новый план. И хотелось, чтобы рядом был кто-то понимающий, тот с кем пройдены эти проклятые дороги в Карельске. Да и нужно уже было как-то дать о себе знать.

— Алё, патанатомия. Слушаю.

— Дениса позовите, пожалуйста.

После того как Малинин сел в машину к Никоновой и доехал с ней до города, а после просто послал её куда подальше, он не звонил Медикаменту по той простой причине, что просто не мог даже слышать его. Из-за безрассудства Дениса, Малинину пришлось бы дорого расплачиваться, хотя он был уверен, что Никонова просто блефует. Она прекрасно понимала, чем руководствовался Медикамент и вряд ли бы стала пользоваться своими доказательствами.

— Какого? — послышался ответ после некоторой паузы.

— Заведующего вашего, — нетерпеливо брякнул Егор.

— Так он полтора месяца как не работает.

— Власов, ты? Это Егор Малинин, — узнал голос Егор. — А где он?

— Егор, его арестовали. Он в СИЗО.

Малинину показалось, что серый мир, плескавшийся в облаке хмельного утра, треснул и вместе с болью в затылке выкатился наружу.

— Как арестовали?

— Тебе процедуру рассказать или что? Вообще удивительно, что ты не знал. Или ты его пользовал только чисто по работе, и он тебе другом не был?

— Спасибо, — невпопад отозвался Егор и повесил трубку.

Следующим номером Егор сразу же набрал телефон Елены Никоновой.

— Как так? — вместо приветствия спросил он.

— И не говори… — отозвалась Никонова. — А ты о чём?

— О Денисе. Как ты могла?

— Егор, уговор дороже денег. Ты отказался ехать со мной в отпуск, я сделала то, что обещала.

Сейчас можно было начать бить во все двери, потратить ещё полтора или два месяца, а может, два года, и ладно, если бы это была только жизнь Егора, но сейчас проходила жизнь Дениса, которого он втянул в расследование. Хотя Медикамент всё равно бы коснулся этого дела, но не так глубоко.

— Егор, если это всё…

— Уговор в силе? — глухо спросил Малинин.

— Да. Но Денис выйдет на волю, когда мы уже до места долетим, а то ты продемонстрировал себя как неблагонадёжный партнёр. Да, и вылет тогда, — Елена помолчала, — завтра. А то скоро Новый год, и так толчея будет.

— Я согласен. Что нужно делать?

— Я пришлю месседж. Вечером тебе нужно быть в Пулково, на твоё имя будет заказан билет.

Егор повесил трубку, огляделся по сторонам и поплёлся в сторону съёмной комнаты, где временно проживал, не желая сталкиваться ни с бывшей женой, ни вообще с кем-либо из знакомых.

По парковке, забитой толстыми лоснящимися телами автомобилей, звонко стуча каблуками, шла дорого одетая женщина. Она не блуждала в поисках своей машины, не торопилась на предновогодние распродажи, она чётко знала, куда идёт и углублялась всё дальше в лабиринты подземного паркинга, в ту часть, где стоял транспорт сотрудников и уборочная техника.

Подойдя к жигулёнку с тонированными стёклами, женщина оглянулась, стянула с головы яркий шёлковый платок, сняла очки в чёрной роговой оправе и, схватившись за ручку двери, сразу же отдёрнула руку в чёрной кожаной перчатке, стряхнула пыль с пальцев и стала ждать. Через секунду дверца заднего сиденья отворилась, и дама, подобрав полы длинного, тёмного пальто протиснулась внутрь тесного салона.

— Неужели нельзя какой-то другой транспорт сюда загнать? — проворчала она, видя, что всё-таки задела рукавом измазанный бок машины.

— Хель, ты этим местом не так часто пользуешься, чтобы привередничать, — сказал Марычев с водительского кресла. — И потом, это моя первая машина и сейчас она мне служит убежищем. Мне её, кстати, знаешь кто переделывал для безопасных переговоров?

— Не знаю и знать не хочу. И не называй меня Хель, — дёрнула плечами Никонова.

— А мне нравится, — протянул Марычев, взял с сиденья бутылку с тягучим жёлтым ликёром и с хрустом свернул пробку. — Будешь?

— Нет, я тороплюсь.

— А я буду, — Марычев довольно улыбнулся, подцепил крышку на небольшой бархатной коробочке, стоявшей там же, и вытянул из отделанного блестящим атласом нутра сверкающий хрустальными гранями бокал.

— Ну что, Хель, как наше горюшко? Согласилось лететь или пожертвовало другом? — сделав глоток обжигающего сладостью и крепостью шартреза, Марычев зажмурился. — Вещь! Зря отказываешься.

— Иван, ты меня совсем не слышишь, — Никонова воткнула в него острие взгляда. — Мне кажется, мы договорились больше не использовать эти клички, — она поморщилась. — Давай оно просто осядет в архивах. Меня зовут Елена.

— Лена, Лена. Простецкое оно какое-то, — прицыкнул языком Марычев. — Вот Хель, как этот ликёр. Льётся густым елеем в уши.

— Давай ближе к делу. Я и правда спешу, — нетерпеливо перебила его Елена.

— Ладно, — выдохнул Марычев, и тон его сразу поменялся. — Мне нужен хотя бы месяц без него. Задолбал уже везде таскаться и пытаться пролезть в дело через свои связи. Представляешь, даже дал себя избить, чтобы надавить на нужных людей.

— Что касается Малинина, то его очень просто шантажировать. Особенно в вопросах чести и дружбы, — Лена помолчала. — Он же тогда уехал со мной, значит, согласился. Просто нужно было время, чтобы он это осознал. По поводу сроков нашего романтического отпуска, — она согнула пальцы на руках, изображая кавычки, — я могу улететь хоть на всю зиму, — Елена помолчала, потом улыбнулась и продолжила: — Надеюсь, твой бюджет это позволяет?

— Ой, Лена, не мелочись. Ты у нас самая бедная, можно подумать.

— Я за свой счёт мужчин по югам не катаю, — Никонова покачала головой.

— То есть ты туда с Малининым чисто в деловую поездку едешь? Так может, просто в какой-то санаторий закатитесь? Скажем в Белоруссии?

— Не вопрос, — губы Никоновой тронула лёгкая улыбка. — Только я боюсь, из Белоруссии Малинин очень быстро сможет добраться до Москвы.

— Ладно, не порти мне настроение. Считай, командировочные я тебе одобрил.

— А как быть с покровителем Малинина, Касаткиным, кажется? Не хватится он своего любимца?

— На этот счёт можешь не беспокоиться, Касаткин уже полгода как в зоне боевых действий, — Иван махнул рукой. — Там тоже нужны следователи. Поверь, ему сейчас не до Малинина. А Егор, если и найдёт его, сам не будет ничего просить, — Марычев ухмыльнулся. — Говоришь, три месяца вас не будет. Меня это устраивает. Тогда Лаврова Дениса, их судмеда, я тоже месяца три подержу в СИЗО, на всякий.

— Ну, тогда я пошла.

— Давай. Хотя стой, — Марычев посмотрел на неё. — Лен, а зачем ты искала того профессора, если не секрет?

— Так я ведь говорила, твоя давняя подружка попросила. Сказала, что сразу после этого свалит.

Марычев вдруг поперхнулся, пытаясь что-то сказать, зашёлся ещё большим кашлем, а Никонова улыбнулась и выскользнула из машины.

Впереди её ожидали три месяца блаженства с мужчиной, в которого она уже очень давно была влюблена. Нет, не с первого курса института, здесь она соврала. Она потеряла голову от Малинина, когда тайно работала на Марычева. И тогда её звали Хель.

Рассвет пробился первыми хлипкими лучами солнца сквозь неплотно закрытые шторы, высветил струйку пыли, подскочившую с пола от быстрой ходьбы генерала-майора Марычева, и убрался подальше, когда Иван, поморщившись, задёрнул портьеры с незатейливым рисунком.

— Лучшая гостиница, — пошлёпал губами Иван. — Пыльная дыра, хорошо хоть без клопов.

Расправив широкие плечи и сделав несколько наклонов, Марычев закончил небольшую разминку и одним большим глотком выпил половину бутылки воды. Потом поискал среди списка контактов номер, который ему выдали в ФСИН Москвы:

— Александр Вячеславович? Так точно, генерал-майор Марычев. Самому зайти? Да смогу.

Быстро собравшись, Марычев сдал прыщавой девице за стойкой информации ключи и выскочил на улицу навстречу подоспевшему такси. Быстро проскочив несколько раскисших от дождей улиц, угрюмый таксист остановился возле приземистого здания со скромной табличкой «Исправительная колония № 2 УФСИН России по республике Мордовия» и повернулся к пассажиру:

— Ждать?

— Жди, — покивал Иван. — Сколько тут до Саранска на машине?

— Пару часов, — сипло ответил мужчина.

— Поедем до Саранска. Там гостиницу приличную знаешь?

— С бабами? — негромко спросил таксист.

— Просто нормальную, без пыли и тараканов, — тихо добавил Иван.

— Найдём.

Марычев вышел на улицу, поднялся по ступеням и через некоторое время уже сидел перед начальником женской исправительной колонии.

— Я попросил принести мне дела осужденной, которой вы интересовались, — показывая на место напротив себя после короткого приветствия, сказал хозяин кабинета. — Я бы не рекомендовал перевозить её. У неё красный флажок стоит.

— В смысле? — не понял Марычев.

— Это сродни кодовой системе, чтобы персоналу всегда было понятно, с кем дело имеют. На делах и кроватях висят флажки. Синий — алкашки, жёлтый — суицидницы, красный — бегунки́.

— А эта что уже бегала? — удивился Иван.

— Нет. Но у нас мощный психолог, она таких на раз выпасает.

— Знаете, мне всё равно, какие у неё там флаги, лишь бы не радужные. Мне нужно, чтобы завтра её доставили в Саранск, оттуда её заберёт уже наша машина.

— Как знаете, мне пришло распоряжение, а приказ есть приказ. Но я вас предупредил.

Быстро закончив дела, Марычев отказался от показательной экскурсии и поспешил убраться подальше от мрачного места: не любил он скудные картинки будничного не московского мира.

Обустроившись в хорошей гостинице, куда его привёз немногословный водитель, Марычев вбил в навигаторе координаты, присланные ему в сообщении. Иван нашёл автомобиль местного каршеринга, обошёл вокруг побитую пятнами ржавчины машину, возвёл глаза к небу и прошептал:

— Когда же это всё уже закончится?

Остро воняющий моющими средствами салон старого опеля, еле вместил рослую фигуру Ивана, машина немного почихала, попыталась завестись и, ожив, поползла в городской поток. Припарковавшись под аккомпанемент мелодичного машинного голоса навигатора, Марычев осмотрел неприглядные прямоугольники домов в спальном районе, нашёл нужный ему подъезд и, поднявшись, открыл ключом неприметную дверь. Внутри квартира выглядела меньше чем все остальные похожей планировки, но зато здесь была полная звукоизоляция, оконные стёкла не позволяли вести прослушку с внешнего периметра, и рассмотреть, кто здесь находится, тоже было нельзя.

— Приветствую, Алла Николаевна, — сказал он, заходя в небольшую комнату без окон. — Генерал-майор Иван Марычев.

— Здравствуйте, — негромко произнесла женщина, внимательно изучая пришедшего.

— Как добрались?

— Без особого комфорта. Если вам и правда интересно.

— Не особо, потому что пока вас не доставили сюда, я никак не мог повлиять на ситуацию.

— Что изменилось? — в голосе Аллы Николаевны проявился интерес, который она постаралась тщательно закрасить интонациями.

— Вы знаете, когда летел сюда, то ознакомился с отзывами на местную кухню. Здесь есть неплохой мясной ресторанчик.

— Приглашаете поужинать?

— Не совсем. Предлагаю заказать. Точнее, не так, я пока ехал, уже сделал заказ, чтобы мы с вами не утруждали себя ожиданием. Выбрал на свой вкус, не против?

— После того гастрономического террора, что я пережила в том месте, — Алла намеренно избегала слова «тюрьма» или «колония», — я уже даже на простые домашние щи соглашусь.

— Щей в меню не было, а вот хороший стейк и несколько салатиков я выбрал. От вина не откажетесь?

— Интересный у нас с вами разговор. Не откажусь. Только можно я перед ужином и от душа не откажусь? — спросила Алла.

— Конечно. Я в душевую забросил пакет с вещами. Вкусов ваших не знаю, но думаю, вам будет удобно.

— Я могу идти? — спросила женщина.

— Конечно, — Марычев улыбнулся. — В пределах этой квартиры вы можете не ограничивать себя в передвижениях, — он помолчал и добавил: — Но вот выйти отсюда вы не сможете, так что даже не пытайтесь, не портите впечатление.

Алла Николаевна слегка улыбнулась, распрямила плечи и, выйдя из комнаты, закрыла за собой дверь. Когда же она закончила водные процедуры и вышла посвежевшая и явно довольная выбором одежды, то увидела накрытый стол в гостиной.

— Ухаживаете за мной? — рассмеялась она.

— Нет. Просто люблю проводить время со вкусом. Изучая материалы вашего дела, понял, что и вы любите все достижения цивилизации. Не гнушаетесь, так сказать, благами материальными.

— Только дураки отказываются от удобств. Это сродни особому виду духовного фетишизма, когда у тебя есть удобная городская квартира, а ты меняешь всё на дом в заброшенной деревне, где, простите, даже удобства во дворе. При этом почему-то наивно полагаешь, что моментально станешь просвещённым. Но нет, в большинстве случаев ты просто скачешь в мороз по естественным физиологическим причинам и тихо материшь весь белый свет, что тебя дурака никто не остановил.

— Присаживайтесь. Не против испанского темпранильо?

— Для меня резковато, но опять же, сейчас я бы и три семёрки выпила, — опускаясь в кресло, проговорила Алла.

— Не помню такого, в моей молодости в чести были какие-то мразно-сладкие ликёры ядовитых цветов и спирт рояль, — аккуратно наливая вино, сказал Иван. — Ну раньше наши виноторговцы не очень-то разбирались в тонкостях этого рынка. Не то что сейчас. Хотя мне кажется, что Красуцкий не был таким уж эстетом в этом отношении. Он больше воодушевлялся другими вещами, — Марычев вопросительно посмотрел на собеседницу.

— Толя всегда был сумасшедшим и жадным: до денег, власти, женщин, — невозмутимо пожала плечами Алла. — И он практически всегда получал что хотел. Ну, кроме Марго, конечно. Её он никак заполучить не мог.

— Почему?

— Рита была очень умной и дальновидной. Она прекрасно понимала, что как только Толя получит желаемое, через некоторое время она ему наскучит. А Рита ещё со студенческих времён бредила поисками философского камня, бессмертием и разными другими мифическими явлениями, — Алла отпила вина. — А через Красуцкого у неё появился доступ к наследию Сталичкина.

— А что все так носятся вокруг этого наследия? — не показывая своего интереса, спросил Марычев.

— Ну, Сталичкин был таким, — Алла Николаевна задумалась, — Леонардо да Винчи местного разлива. Я думаю, конечно, многие его достижения возведены в ранг сверхъестественных на уровне слухов и сплетен, но многое из того, что о нём известно, действительно правда. И Красуцкие были его родственниками, какими-то далёкими-далёкими. Но вы же знаете, как это бывает, — Алла улыбнулась, — если твой родственник ничем не примечателен, то вроде как и не о чем говорить. А если ты седьмая вода на киселе какой-то известной личности, то на каждом углу рассказываешь о вашем близком родстве и бескорыстной любви к оному.

— А Марго откуда об этом узнала?

— Она ещё на первом курсе воспользовалась тем, что ей было дано от природы, — Алла развела руками, — увлекла одного из столичных мистиков, выудила из него всю нужную информацию и стала планировать как бы ей заполучить тот самый эликсир бессмертия.

— Эликсир? — Марычева вопросительно посмотрел на Аллу Николаевну.

— Тоже его ищите? — усмехнулась она.

— Отнюдь, — рассмеялся Иван, подливая женщине вино, — я глубокий прагматик, меня устраивает короткая земная жизнь. Я верю, что материальный мир существует вне зависимости от меня. И мне совсем не хочется проводить свою жизнь в погоне за какой-то бессмыслицей.

— Ну а Толя считал по-другому. Ему не хватало того, что было доступно. Он наслаждался сверх меры тем, что мог добыть для развлечения своей скучающей натуры, и исчерпав все возможности, вводящие его в экстаз, ударился в мистику. Рите удалось его убедить, что если он пойдёт этой дорогой, то удовольствие будет вечным, — Алла помахала вилкой в воздухе. — И понеслось: камлания, ритуалы, жертвы. Он тоже захотел стать бессмертным. А эта вещица в определённое время в определённом месте могла бы дать ему то, чего он вожделел больше всего.

— Какая вещица?

— Посох, открывающий двери в гиперкуб, — просто сказала Алла. — Сталичкин спроектировал гиперкуб. Но он не в Карельске. Красуцкому так и не удалось узнать, где тот его запрятал. Да и посохов этих, как оказалось, не один, а вот узнать, какой самый настоящий, — Алла несколько хмельно хихикнула, — пока что никто не понял как.

— Алла Николаевна, а кто такие, — Марычев заглянул в свой блокнот, — а, вот, Кадуцеи? — спросил он. — Несколько раз по ходу повествования всплывал этот термин или название.

— Я не очень в курсе. Не знаю, я слышала о них только один раз и то, — она пожала плечами, — это было в доме Толи. Я выходила из подвалов после очередной, — женщина несколько замялась, — операции и услышала обрывок разговора. Голос был похож на Юлин, но эта наивняшка, я думаю, и слов-то таких не знала. Для меня до сих пор загадка, почему Толя повёлся на неё. Блёклую, щуплую, совсем не в его вкусе.

— Ну вот по прибытии на место у неё и узнаете, — невозмутимо сказал Марычев.

— В смысле? — Алла Николаевна подняла на него глаза.

— У Юли и узнаете, как она смогла проникнуть в жизнь Красуцкого.

— Вы собираетесь меня отправить на тот свет? Так мне эта информация не столь интересна, чтобы так далеко за ней ходить.

— Юля жива. А вас я вытащил из тюрьмы, чтобы вы сделали ей пластическую операцию. Вы, конечно, не единственный хирург, но вас мне есть чем купить, а в случае чего и заткнуть, — жёстко сказал Марычев и встал из-за стола. — Ешьте, пейте, завтра к десяти утра за вами заедет мой помощник, вы должны быть готовы.

— Но это невозможно, — Алла порывисто встала из-за стола. — Она же лежала у меня в клинике.

— У вас в клинике лежала похожая девушка, убитая и обезображенная Китайцевым, — спокойно сказал мужчина. — А вы знали, что Ася, домоправительница Красуцкого, мать Юли? И что у неё есть брат?

— Нет, Толик всегда говорил, что со второй женой ему повезло, потому что она сирота, — Алла озадаченно посмотрела на Марычева.

— Ну, тогда вам будет о чём поговорить с вашей знакомой. До встречи.

Довольный произведённым эффектом, Марычев вышел на улицу, поморщился, оглядывая унылую местность, и поспешил обратно в гостиницу. Наконец-то можно собрать вещи и выдвинуться в путь. Марычев постоял ещё несколько минут, дождался, когда к нему подойдёт невысокий, одетый в серое пальто и кепку человек, и проговорил:

— Минут через двадцать можешь свободно заходить. Код для отслеживания пришли на личный телефон.

Путь от Саранска до назначенного места, если считать пересадки, должен был составить восемь часов. И Марычеву как раз хватило бы времени поработать. Он поудобнее устроился в кресле самолёта, достал папку, на которой значилось: Дело №НК-27, и углубился в чтение.

Проглядев шапку допроса подозреваемого и сделав несколько пометок, Иван вздохнул и перевернул бланк — он был пуст, значилось только «От подписи отказалась».

Генерал-майор вздохнул, поднял глаза на тоненькую стюардессу и с улыбкой проговорил:

— Милая, а можно мне кофейка покрепче.

Иван был в хорошем настроении. Всё складывалось как нельзя лучше. Все эти пустые косвенные улики, полувменяемые свидетели, даже трупы — всё это не имело значения, пока не заговорила Юля. Нерей был мёртв, Ася знала крохи, конечно, при бульдожьем старании Малинина и их бы хватило для начала, но главное — показания Юли.

Никто не знал, чего стоило Марычеву полностью взять под контроль это дело. Скольких друзей он слил, чтобы добраться до той, в руках кого были очень интересные ниточки. Сколько кривых и прямых схем пришлось выдумать — слов нет. И всё ради чего?!

Нет, Марычева никогда не интересовало бессмертие, он вырос если и не атеистом, то уж точно материалистом. И если у Малинина что-то шевелилось в душе, когда он сталкивался с чем-то необъяснимым, то Марычев не воспринимал даже само понятие души. У генерала, после того как в его жизни исчезла любовь, была только одна страсть: власть. И ради удовлетворения своей потребности он делал всё. Конечно, когда он выводил из игры Малинина, что-то сжимало его сердце, но он списал это на перепад давления. Совесть, раскаяние и честь давно покинули Марычева, оставив после себя чуть уловимый шёпот своего дыхания.

Иван ещё раз взглянул на бланк допроса и стал аккуратно выписывать в блокнот имена всех фигурантов дела: следы нужно было полностью изъять из общего оборота и аккуратно сложить в своём особом архиве.

Итак:

Денис Лавров

Ну с этим было проще всего. Он уже полтора месяца парился в СИЗО и по поручению Никоновой его сразу ласково отоварили и потом ещё немного добавили. Парень он был не слабого десятка, но когда тебя пинает в лицо толпа разъярённых урок, то как-то сходит на нет вся физподготовка. Это только в кино главный герой способен выстоять против толпы, кадря при этом красоток и попивая мартини. А потом у Марычева, было что предложить Лаврову, когда тот наконец выйдет на волю.

Унге Алас и Юрий Береговой

Никонова вовремя заметила романтический настрой их отношений, а Марычев подсуетился и в качестве ценного подарка преподнёс им несколько месяцев отдыха на лазурных берегах по системе «всё включено». А также выбил для Юры место начальника оперов в Москве и ни где-нибудь, а в Барвихе. Для Унге предложили уютное место следственного аналитика в одном из подразделений Следственного комитета в столице. Вообще, Иван никогда не скупился на подарки и всегда предпочитал решать проблемы деньгами.

Мамыкин

Сложный тип, но Никонова взяла его на себя. Какой криминалист не мечтает поучиться у лучших мастеров. Вот и Мамыкину устроили учебный тур по лучшим специалистам. А когда он вернётся, для него тоже будет готово тёплое место.

Варвара Мечина

Здесь было грустно. Потому что в деле был рапорт Вари об увольнении, и потом она исчезла вместе со Стеф. И как всегда, когда дело касалось Стефани, никаких следов. Но Марычев умел ждать и выбирать нужный момент, так что он просто поставил пометку.

Ласточкин Иван Гаврилович

Майора-пенсионера догнало заслуженное повышение. Он стал полковником и снова был с почётом отправлен на пенсию. Тем более что его жена неожиданно выиграла какой-то тур и деньги, на которые можно было построить приличный дачный дом.

Лиза и Данила

О них можно было не беспокоиться. Повредившаяся головой молодая жена, выкравшая труп своего мужа, так и пропала в недрах Кутейкиной горы. По камерам и словам нескольких очевидцев было понятно, куда пошла Лиза, но найти её так и не удалось. Наверное, там и сгинула.

Конечно, оставалось ещё множество фигурантов, но такие как Томас уже сидели, другие ни за что не пойдут в полицию, а по кому-то явно скучала психушка. Одно имя выбивалось из списка — дед Андрей. Но в материалах дела было сказано, что его опрашивали по второй жертве в Карельске, а потом он сильно заболел и в себя пришёл, когда следствие уже подошло к концу. Старик был таким древним, что Марычев даже не стал записывать его.

Всё тщательно записав и ещё раз сверив, Иван прикрыл блокнот и закрыл глаза. На всю работу ушло три часа, оставалось отдать нужные распоряжения, и скоро в его руках действительно окажутся ключи к тайнику.

Выйдя из самолёта, Иван пошёл в ресторан аэропорта, заказал себе ужин и, дождавшись пока принесут зелёный чай, набрал номер давнего приятеля:

— Глеб, привет. Как там Воронский, всё ещё в коме? Ну что ж, думаю, в это раз Коля не отыграется. Отключай его. И я тебе сейчас вышлю файлик, пробегись. Если по кому-то будут сомнения, реши сам. Я на связи ещё несколько часов, потом наберу. Что? Да нормально всё с Егором. Не переживай, с ним Хель.

Марычев отключил телефон и спросил официанта, где можно покурить. Потом попросил принести пачку сигарет и пошёл в эти странные аквариумы для курящих, которые словно выпячивали для всех остальных тех, кто внутри и громко орали: «Да, да здесь грешники». Хорошо, что сейчас здесь было пусто.

Иван смотрел по сторонам, долго мял аккуратный цилиндр, превращая ровные, прямые линии сигареты в мятую кривую, ещё несколько секунд и куски табака полетели в урну. Марычев не курил, но комканье сигарет было своеобразным ритуалом. Именно так он поступал с жизнью тех, кто представлял опасность. Опасность для его власти.

Телефонный звонок вывел его из равновесия этого вечера, он отряхнул руки, улыбнулся входящему внутрь курильщику, вышел наружу и ответил.

— Она сбежала при переезде, — глухо сказал голос.

— Отлично. Боря её обработал, так что сигнал не упустите, а так всё идёт как задумано. Звоните на зону, приставам и местным полицейским, передавайте её. Ну а сами тихонько ловите беглянку и на место. Я скоро уже буду, — Марычев повесил трубку и пробормотал: — Не зря у тебя на кровати красный флажок висел. Теперь всё логично.

Уютная гостиная дышала ароматами кофе, коньяка, отдавала пылью книг, что стояли в шкафах, сквозь приоткрытое окно сюда залетал терпкий северный ветер, а из стоящего в углу проигрывателя доносилась ненавязчивая лёгкая мелодия.

— Вам удалось меня удивить, Юля, — сказала Алла Николаевна, которую не так давно доставили по приказу Марычева.

— У меня не было такой задачи, — сухо сказала Юля.

— Я наблюдала за вами издалека, вы всегда казались именно той миловидной блондинкой, во всех смыслах, которую и пытались сыграть.

— Алла Николаевна, я и есть миловидная блондинка, — вздохнула Юля. — Давайте немного помолчим. Я так полагаю, вы здесь для определённой цели, поэтому предлагаю дождаться Марычева.

Словно по волшебству в следующую секунду дверь раскрылась, на пороге появился Иван со своей неизменной широкой улыбкой на устах и с коробкой пирожных в руках.

— Дамы, я принёс десерт.

— Мы же здесь не за этим собрались? — сказал Юля.

— Юлечка, в жизни всегда должно быть место для чаепития и наслаждения кулинарными изысками. А иначе всё превращается в суету сует.

— Я не ем сладкое, — отрезала Юля. — И у меня очень много дел. Ценность информации в её свежести. Вы же не будете есть чёрствый и плесневелый хлеб.

— Ох, как вы правы. Ну тогда к делу, — Марычев присел в кресло и посмотрел на Аллу. — Как я и говорил, я вас вытащил для того, чтобы вы провели пластическую операцию и изменили внешность Юле. Сейчас вы должны сказать, какое оборудование необходимо и что вообще для всего этого нужно, а я организую всё в лучшем виде.

— А зачем вам это всё? — спросила Алла.

— Милая Алла Николаевна, я не люблю хамить, но сейчас это не вашего ума дела. Я просто прошу вас выполнить мою просьбу, а через полгода я отпущу вас на все четыре стороны с погашенной судимостью и новой личностью. А заключённую номер двести семьдесят пять, похожую на вас, что совершила дерзкий побег из-под конвоя в Саранске, пусть ищут приставы. Россия такая большая.

— Я не верю вам. Я сейчас проведу операцию, потом вы меня засунете в какую-нибудь дыру, где я сгорю на тяжёлых работах за эти полгода, как свечка.

— Ну мы же цивилизованные люди, — Марычев открыл свою сумку, стоявшую возле его ног, и достал оттуда папку. — Смотрите, вот ваш новый паспорт, СНИЛС и остальные документы. Вы вернётесь не на прежнюю зону, а в колонию-поселение, где тепло, а оттуда уже выйдете другим человеком. Поверьте, я подготовился.

— Хорошо. А вы не боитесь, что я вдруг возьму и всё разболтаю или случится такая ситуация, что мне придётся всё рассказать?

— Алла Николаевна, мы же с вами умные люди. Естественно, я подстраховался, но как именно вам знать незачем.

— Но знаете, я считаю, что за мою услугу это будет маленький гонорар, — сказала женщина. — Вы же наверняка не просто так готовите все эти декорации, скорее всего, у вас есть какая-то информация по посоху, гиперкубу или даже больше. Так вот, я хочу участвовать.

— Алла Николаевна, вам я предлагаю свободу. Ну ещё могу предложить денежное вознаграждение.

— Послушайте, к чему этот цирк? Что вы мне можете предложить? Деньги? Я и так достаточно богата. Свободу? Простите, но я вам не верю. Да и как вы меня заставите? Причинить мне увечья вы не можете, иначе я не смогу оперировать. Близких людей у меня нет. Марго умерла в СИЗО, но вы должны это знать. Да даже если бы и были, вы разговариваете с той, кого считали ведьмой, убейте хоть всех. Мне всё равно. Ну что, генерал, ваш ход, но лучше соглашайтесь, у вас всё равно выбора нет. Иначе зачем бы вы так сложно тащили меня сюда. И если не поторопитесь, я выступлю ещё с какими-нибудь условиями. Теперь я про вас много знаю, — всё больше расходилась Алла Николаевна.

Марычев даже не поменялся в лице, он словно задумался. Продолжая улыбаться, мужчина пробежался пальцами по экрану телефона, выключая камеры в помещении, встал с кресла, подошёл к столику, где стояли хрустальные графины с коньяком, виски, ромом и спросил:

— Дамы, кому налить?

— Мне ничего не нужно, — тихо сказала Юля.

— Мне коньяк, — несколько победных ноток окрасили голос Аллы.

Марычев плеснул себе виски, бокал Аллы наполнил коньяком и в этот момент вспомнил ту самую сигарету, которую он с таким наслаждением выбросил в урну.

— Хорошо. Пусть будет Алла, — пробормотал он, опрокинул свой стакан, встал и быстро сомкнул пальцы на шеи заключённой номер двести семьдесят пять.

Краткий миг, когда сигарета пытается вернуть себе свой прежний облик, всегда завораживал Ивана. Это то мгновение, когда всё ещё можно исправить. Когда ящик из опыта Шрёдингера ещё открыт, и кот точно жив. Когда Марычев — бог. Но и сейчас цилиндр обмяк, превратившись в лохмотья плоти. Чуда не произошло.

— Алло, — Марычев нажал на кнопку интеркома. — Зайди, пожалуйста.

Дверь отворилась, и на пороге возник человек в форме бойца спецназа.

— Слушаю.

— Мадам считала себя ведьмой. Утопите её где-нибудь. Навсегда. Не нужно, чтобы она всплывала, — Иван старательно вытер антисептиком шею Аллы.

— Так точно, — мужчина в форме поднял тело и вышел.

— Не слишком вас испугал? — спросил Марычев, снова наполняя свой бокал.

— К чему это представление? Мы с вами уже всё обсудили. Я согласна взамен на операцию и свободу себе и маме рассказать всё, — Юля не отрываясь смотрела на Марычева. — И теперь, как я понимаю, у вас нет врача.

— Она мне была больше интересна, чтобы понять, знает ли она что-то, кроме того, что из неё вытрясли. Видимо, нет. Неприятная, туповатая баба, пытавшаяся натянуть маску аристократки. У меня есть великолепный хирург, который сделает всё по высшему разряду. Дорого, но убивать его не придётся, — Марычев помолчал. — Ваша татуировка. Вы хотите её оставить?

— По возможности.

— Насколько я понимаю непали, ваша татуировка гласит, что сила трёх Будд соединяется в вас. Но известно ли вам, что эта надпись начнёт работать лишь рядом с мужчиной, близким вам по духу? Это, конечно, всё чепуха. Но если вы уж пытаетесь запустить ритуал, то нужно ему следовать. Ведь у вас всё было замечательно, пока вы не убили Илью. Зачем? — Иван внимательно смотрел на Юлю. Он видел в ней те достоинства, которые очень ценил в человеке: тягу к власти, беспощадность и безжалостность. У неё была лишь одна слабость: жадность.

— Что сказать, Илья всегда был мистиком. Увлекался пророчествами, прикладным гипнозом, ездил к шаманам и ведунам. Для него всё это было реальностью. Мы с мамой так устали ему подыгрывать, что решили всё ему объяснить. И он сорвался. Решил всё рассказать. Пришлось угрожать его семье. Но это его бы остановило ненадолго. Такие ведь верят в посмертие, прощение и прочую чепуху. Пришлось и для него найти ритуал продажи души, за который, кстати, его бенефициар очень хорошо заплатил.

— Понятно. Жестоко, но понятно. А как вы маму-то убедили заняться всем этим?

— Это не я убедила маму. А мама показала мне бездонное озеро возможностей. Может, быть помните, в девяностых в Питере выходила газета «Реклама-Шанс», там на последних страницах предприимчивые проститутки рекламировали свои услуги. Там же рекламировали свой бордель и две женщины: Ася и Зина. В библиотеке на досуге можете посмотреть подшивки, бордель «А.З. вам дам». Однажды мама раскидывала девочке карты и пришёл кто-то из крышующих их ребят, и ради смеха предложил ей тысячу долларов, если та предскажет его судьбу. Мама деньги не взяла, но вцепилась ему в руку и вложила в неё карту. Ей оказался туз пик. Человек обрадовался, считая, что он станет тузом. Но мама сказала, что его сегодня убьют. Тот посмеялся и ушёл. Вечером на перестрелке его убили, в кармане нашли карту туз пик с именем Ася. Ну и понеслось — Ася гадала бандюкам, сливая им инфу от своих девочек и облекая её в форму предсказаний, а Зина расширяла сеть. Вскоре гадать стало некому: всех или убили, и они на Северном кладбище, или посадили. В сфере интим услуг появились новые кураторы, — она помолчала. — Из ваших. Да и женщины постарели, задор был уже не тот. Но компромата у них накопилось много, да на каких людей. Не переживайте, я всё очень бережно собрала и оцифровала, естественно, сохранив исходный материал. А мне очень хотелось денег, и не просто денег, а денег с большой буквы. Да так, чтобы никто не трепал моё имя. И тут появился Толя Красуцкий. Ну как появился, тётя Зина предложила ввести меня в семью и после убить его жену. Дальше дело техники и химии: Толя всегда был слаб и падок на женщин, а ещё считал себя великим мистиком, и заставить его выпить чудесное снадобье и заняться сексом не составило труда. Надо сказать, Красуцкие заложили в своего сына много хороших качеств, и он сразу предложил мне стать его женой. Так я получила доступ в круг пусть не очень влиятельных, но достаточно богатых людей. А дальше…

— Я понял. Дело техники, — закончил за неё Марычев. — Юля, в связи с тем, что вам пришлось увидеть, мы заключим новый договор, — он выставил перед собой руку. — Не перебивайте. Хотя сейчас и здесь это уже не договор, это ультиматум. Так вот, — Марычев взглянул на телефон. Он никогда не любил часы и как только появилась возможность скинуть с себя эти «наручники бесконечности», он сразу избавился от них. — ваша мама умрёт через… Она уже умерла. Вам изменят внешность, но свободу вы не получите. Будете моей персональной гадалкой, — он улыбнулся.

— А если я откажусь? — казалось, что смерть матери никак не повлияла на Юлю.

— Сегодня какой-то слёт социопатов, — заметил Марычев. — Ваша мама умерла, на ваших глазах убили подругу, а вы торгуетесь. Как-то это не по-человечески. Ну а если вы откажетесь, то тоже умрёте. Поймите, вы — суперприз, который даёт мне возможность встать рядом, а может даже сразиться с боссами этого мира. Но я ещё не решил, готов ли я к этому. И сейчас тот самый момент. И он зависит не от меня. И ты не представляешь, — Иван перешёл на ты, — как меня от этого прёт.

Сегодня Юля засыпала на плече Ивана, ей было даже хорошо и уютно, завтра её ждала операция, а потом совершенно другая жизнь.

Из сверкающего наледью на гранитных набережных Питера до безобразно утопающих в вечном лете Мальдив Малинин добирался почти двое суток. В Дубае он узнал, что Денис до сих пор в СИЗО и уже собрался было обратно, но оказалось, что денег на карте практически нет. Все попытки договориться с Еленой натыкались на её бессменную улыбку и слова:

— Егорушка, когда приедем на место, я сделаю для тебя всё. Нет пока тебе веры, а вот доедем до островов, там я буду в тебе уверена и первым же звонком выпущу твоего друга из-под ареста.

— Тебе самой-то не противно? — спросил Егор.

— Да нет, нормально. Я привыкла, — улыбнулась Елена. — Пойдём в гостиницу. Пообедаем, отдохнём. Ждать долго.

— Нет уж. Моя трудовая вахта, как я понимаю, начинается на Мальдивах. Вот там и пообедаем, и отдохнём, — зло сказал Егор.

— Ну как хочешь. Это из серии назло маме рейтузы не надену, — вздохнула Никонова. — Забавный ты, Егор. Ладно, я пошла.

Когда Елена затерялась в снующей по внутренностям аэропорта толпе, Малинин, стиснув зубы и проклиная Дениса, сел в кресло в зале отлёта и просидел там все девятнадцать часов до объявления посадки на их рейс.

— Мозоль на попе не натёр?

В дремлющий мозг Малинина постучался голос Елены и он, открыв глаза, воззрился на стоящую перед ним в лёгком длинном платье женщину. Лена поставила ему на колени бумажный крафтовый пакет, откуда в ноздри Малинина заполз умопомрачительный аромат еды.

— Умыться можешь в туалете. Перекуси, скоро наш рейс.

— Да, мамочка.

— Егор, у меня прекрасное настроение и ты не сможешь сейчас его испортить. Знаешь, каким огромным стадом упорных, а порой и упоротых идиотов мне приходилось руководить? — женщина улыбнулась. — Вот именно. Так что давай, действуй.

Дальше всё уместилось в один круговорот событий, далёких от повседневной Малининской жизни: аэропорт в Мале, оттуда на лёгком моторном самолёте до нереально шикарного бунгало, снабжённого даже личной водной горкой, а потом поездка на небольшой яхте до подводного ресторана.

— Извини, что всё в один день, но заказчики отвалились и мне предложили пообедать здесь именно сегодня. А то желающих посмотреть подводные красоты очень много.

Малинин с опаской поглядел на прозрачный потолок, над которым была толща воды, плавали рыбёшки, и он мог поклясться, что вот именно сейчас приближается акула.

— Как тебе? — спросила Никонова.

— Отлично. Чувствую себя дорогой проституткой, перед которой, по какой-то неизвестной причине решили похвастаться.

— Значит, нравится, — проговорила Лена и пошла за официантом к их столику.

Малинин, ещё раз оглядевшись, присел на любезно отодвинутый для него стул и когда приземлился, посмотрел на Никонову.

— Это с чего ты так решила?

— Ну, появляется в твоих словах особая едкая горечь. Этакий сарказм по-малинински. — Никонова кивнула и проговорила: — Смотри, поздороваться с тобой пришли.

В следующую секунду опытный полковник, следователь по особо важным делам инстинктивно вздрогнул, потому что из-за прозрачной стены ресторана на него пялилось три огромных ската.

— Вина? — спросила Елена.

— Лучше чего-нибудь покрепче, а то боюсь без забористого горючего мне эти каникулы не пережить.

— Ну, если ты все три месяца будешь пить, то боюсь тебе нужно будет расширить медицинскую страховку, чтобы на пересадку печени хватило.

— Сколько? Какие три месяца? — спросил остолбеневший Егор.

— А это штрафные за то, что после Карельска ты сбежал. А я, — она сделала долгую паузу, — плакала. Егор, я плакала только на похоронах своей матери. А тут разрыдалась как дура.

— Ну значит, есть в тебе что-то человеческое, — резюмировал Малинин и опрокинул в рот принесённый вискарь.

Потом была сумасшедшая езда на быстром катере, прибрежный бар, жонглирующий в ночи красками светильников, река самых разных коктейлей и долгая прогулка в пышущей жаром ночи.

— Тебе нравится здесь? — тихо спросила Лена.

— Определённо да. Это, — Егор пошлёпал губами подбирая слово, — восхитительное место, — заплетающимся языком пролепетал он.

— Ты правда так думаешь?

— Конечно. Я же должен теперь говорить, как элитная шалава. Ведь элитных шалав возят на Мальдивы? — пьяно щурясь на рассветное солнце, сказал Малинин. — Ну, пошли, буду долг отрабатывать.

— Егор, мы с тобой здесь заперты на три месяца. Давай не будем портить друг другу отдых, — Никонова помолчала и продолжила: — Просто поверь мне, я приложила максимум усилий, чтобы эти три месяца ты провёл со мной здесь, а не в СИЗО. И поверь, этот свой долг мне ещё предстоит отработать.

Лёгкая слеза скатилась с ресницы женщины, перескочила на щёку и покатилась вниз к чуть обветрившимся за сегодняшний день губам. Егор посмотрел на неё долгим взглядом и вдруг среди всей кричащей внешней фактуры разглядел хрупкую, наверное, даже ранимую Ленку Никонову, когда-то приехавшую покорять Москву, но в одночасье ставшую Хель, агентом, работающим на одну из самых могущественных структур в мире. На Кадуцеев. Но всего этого Малинин не знал, он просто увидел, что у стоящей перед ним женщины есть душа.

Три месяца пролетели как один день. Краски лета, ласковая вода, дайвинг, романтические уик-энды, но всё это вскоре перечеркнуло холодное дыхание весны в одном из московских аэропортов, где Малинин и Лена прощались.

— Егор, мы увидимся ещё?

— Наверное. Мир хоть и большой, но круглый.

— Ты сейчас к Марычеву?

— Лена, я сейчас иду своей дорогой, а ты своей.

Егор притянул к себе женщину, поцеловал её в макушку и резко отстранившись ушёл.

Просидев добрых сорок минут в приёмной у Марычева, Егор наконец услышал, как секретарь зовёт его пройти внутрь кабинета и через минуту уже шёл к широко раскрывшему объятия Ивану.

— Егор, а загорелый то какой. А отдохнувший. Ну прям картинка! А то обычно серый, как ваши питерские будни.

— Уже ваши? Ты вроде тоже с невских берегов.

— И я об этом не забываю, — улыбнулся Марычев. — Ну, рассказывай.

— О чём?

— Об отдыхе. Как там на Мальдивах. Что-то я давно не выбирался туда.

— Иван, давай о деле. Зачем вызывал?

— Скучный ты, Егор, — вздохнул Марычев. — Ладно, давай о деле. Есть у меня для тебя важное дело. Сеть одна меня напрягает сильно, есть какие-то странные движения…

— Иван, ты о чём? Я вроде на тебя конкретно не работаю, — сказал Егор.

— То есть так и не передумал? — спросил Марычев.

— Нет. Я обычно свои решения не меняю. В конце концов, у меня есть группа.

— Нет у тебя ничего. Расформировали всех давно, по волостям и весям, — пожал плечами Марычев. — Трудный ты и долгий. Я же тебе в прошлый раз вроде всё объяснил.

— Значит, пойду набирать новую группу. С нашими результатами…

— Нет у тебя результатов. С твоим характером, у тебя только враги есть. Талант и враги, такое сочетание, никому не пожелаешь, — пространно заметил Иван.

— Значит, пойду простым следаком.

— Я же говорю, дурак. Иди, проматывай свой талант, — Марычев повернулся к карте России и ткнул наугад в один из отдалённых уголков страны. — Ну вот сюда тебя следователем и направим.

— Там же может не быть штатной единицы.

— А мы её, Малинин, создадим. Для такого важняка все дороги открыты. Так что, товарищ Малинин, теперь вы сотрудник Следственного комитета посёлка городского типа Тыкулкас. Послезавтра должны прибыть по месту назначения. Жильём вас обеспечат. Всего доброго. Ну или рапорт и на покой.

Малинин молча развернулся и, чеканя шаг, вышел из кабинета генерал-майора. Марычев дождался, пока дверь за ним закроется, потом поднял трубку, набрал номер и проговорил:

— Послезавтра он будет на месте. Нет, конечно, он подумал, что я случайно ткнул туда. Не волнуйтесь, я договорённости никогда не нарушаю.

Дорога до дешевой гостиницы «Глобус», дала время остыть, привести мысли в порядок и наивно решить, что можно воевать с ветряными мельницами. И для этого Егор решил найти всех участников следствия, собрать все показания и начать собственное расследование. И, безусловно, отсрочить свой отъезд в неизвестный ему посёлок путём подачи рапорта.

— Иван Гаврилович, привет. Малинин, — набрав номер Ласточкина, отрывисто сказал Егор.

— О, Егор Николаевич, привет-привет, — радушно проговорил старый товарищ. — Давно тебя не слышал.

— Иван Гаврилович, нужно встретиться.

— С превеликим удовольствием. Сейчас дачно-рассадный период закончу и могу смело к тебе в Питер выбраться.

— Как Юра? Я пытался его найти, но не смог.

— Ой, ну Юрка теперь большой человек. Он же операми в самой столице на Барвихе заведует. Я к ним ездил не так давно с матерью, хорошо у них. Квартирку небольшую в ипотеку взяли и, — Ласточкин на секунду замолчал, — не поверишь, но мы-то с женой скоро будем дедка да бабка.

— Поздравляю. А про Унге не слышали ничего?

— Вот чудак-человек. А я тебе про что говорю? У Юрки и Унге ребёнок скоро будет. Ох, Егор, мы же тебе все обязаны и раскрытием, и тем, что у каждого теперь в жизни какой-то порядок сложился. И здесь страшные дела твориться перестали. Мы, кстати, дом продаём и подадимся куда-нибудь под Тверь, поближе к детям. Под самой столицей-то не осилим, а там уж что-то себе точно прикупим. Но это на лето планы.

Послушав ещё несколько минут бравые речи Ласточкина, Малинин скоро попрощался, достал из холодильника бутылку водки и, налив себе в стакан, задумался. На данный момент он владел только информацией, что все крупные фигуранты, включая Красуцкую, мертвы, малозначимые сидят и дело уже передали в архив. А у людей, которые стояли с ним плечом к плечу и кому он даже не удосужился позвонить, пока воевал с системой, вроде как жизнь стала лучше и спокойнее. И сейчас Егор не мог решить, имеет ли он право снова ворваться к ним, разломать всё, оставить после себя пепелище, а самое главное, что подозрения Егора, о том, что события в Карельске ещё не закончились, могут быть просто его досужими подозрениями.

Малинин одним махом выпил прозрачную горькую жидкость, грохнул стаканом по столу и стал собирать вещи. Впереди его ждал затерянный в весенних снегах посёлок в Восточной Сибири.