© Тихомиров О. Н., наследники, 2022

© Иванов М. А., иллюстрации, 2022

© Оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2022

Пелугий и Гришата просидели в дозоре до полуночи. Их место было почти у сáмой воды, за первой грядой кустов, что сбегáли к берегу залива. Позади, шагах в ста, прятался в зарослях шалаш, в котором спали ещё двое дозорных: Онфим и Илья Кривой.

С вечера на воду сел туман, густой, как сметана, но когда Гришата сказал, поёживаясь от холода, что можно бы и костерок запалить, Пелугий коротко отрезал:

– Не надобно.

Пелугий был старшой в дозоре, а Гришате стукнул лишь пятнадцатый год, спорить тут было негоже, и он умолк, сунул руку за пазуху, где у него пригрелась краюха хлеба, отломил ноздреватый кусочек.

В полночь пришли их сменить Илья и Онфим.

– Как-то вы здесь? – спросил Илья.

– Не видать ничего. Туман. – Пелугий поднял с земли лук, прицепил колчан со стрелами.

– Туман надолго, – промолвил Онфим. – Ветру нет. – И зевнул.

– Ладно, – сказал Пелугий. – Мы пойдём. Сидите тихо, ежели что, будите меня.

Он двинулся первым, следом осторожно ступал Гришата.

Возле шалаша они малость обогрелись у небольшого костра, который всегда разводили в яме, чтобы огонь не могли приметить с воды.

Гришата уже у костра клевал носом, а как только, пригнувшись, влез в шалаш да плюхнулся на сено, тут же уснул. Пелугий заснул не сразу. Тревожно ему было. Два раза посылал он гонца в Новгород, просил прислать людей, чтобы усилить охрану. Но ни с чем гонец возвращался. Видно, нет лишних людей у воевод.

А ведь сам князь Александр Ярославич поручил Пелугию вести «стражу морскую» – охранять пути к Неве со стороны моря.

Дозоры стояли по обоим берегам Финского залива. Пелугий бывал то у одних дозорных, то у других – приглядывал, справно ли всё идёт, иной раз подменял кого и сторожил сам. А в этот дозор он старался наведываться почаще. В случае чего здесь лишь на Онфима можно положиться. Гришата ещё малец, а Илью неспроста Кривым прозвали – один глаз у него.

Но что может произойти? Что может случиться? Видно, ждёт князь кого-то? Не зря же приказал расставить дозоры. Да пока всё тихо.

Только под утро уснул Пелугий. Недобрый сон приснился ему. Увиделось, как пробирается он во вражеский стан. Где лисой прокрадётся, где змеёй проползёт. Но всё же приметили его. Погнались, схватили. «Пелугий, – кричат, – Пелугий!..» – «Как же это они имя моё знают?» – подумал он.

– Пелугий, Пелугий, – дёргали его за руку. – Проснись.

Старшой открыл глаза. Перед ним был Илья Кривой.

– Чего тебе? – приподнялся Пелугий.

– Беда. На кораблях войско пришло.

– Идём.

Туман над заливом ещё не рассеялся. Он как бы осел, сгустился у сáмой воды. А повыше, там, где белая пелена таяла, уже хорошо проглядывались острые шпили кораблей.

– Один, два, три… – начал считать Пелугий. По мачтам он насчитал около двух десятков кораблей.

Дозорные стали держать совет: как быть, что делать?

Илья предлагал уходить в Новгород, донести обо всём князю. То же сказал и Онфим. Но старшой порешил всё по-своему.

В Новгород он отослал одного Гришату, а сам с товарищами стал дожидаться, что будет дальше.

Когда же туман растаял полностью, дозорные увидели, что корабли один за другим начали входить в Неву.

Долго шли за ними следом дозорные, пока корабли не повернули к берегу. В этом месте в Неву впадала речка Ижора. Войско стало высаживаться с кораблей, сгружать какие-то тюки и ящики.

– Оставайтесь здесь, – сказал Пелугий и пополз в сторону берега.

Пробравшись поближе, он затаился в кустах и принялся подсчитывать, по скольку людей сходит с корабля. Он лежал в укрытии до тех пор, покуда пришлые воины не стали рубить деревья, что росли поблизости. Пелугий отполз назад, к Илье и Онфиму.

– Лагерь ставят, – сказал он. – Пора уходить.

Бесшумно один за другим скрылись дозорные в зарослях… Теперь скорее нужно добраться до деревни, там взять лошадей и тогда уж – во весь опор к Новгороду.

Они бежали, и ветви секли их лица, но три товарища не останавливались ни на миг. Лишь когда выскочили в поле, упали, как по команде, в нагретую траву.

Трава была жёлтой, выгоревшей. Такое уж жаркое выдалось лето.

Лето 1240 года.

Шведский король Эрих Шепелявый давно собирался отправить свои войска в русские северные земли. Уж там было чем поживиться. Не только красотой, но и богатством славились Великий Новгород и Псков. Напасть на них, разграбить, обложить русских пошлинами – вот о чём мечтали шведские рыцари.

Предводителем войска, посланного на Русь, король назначил Биргера. Этот знатный рыцарь был женат на его сестре. Король доверял ему.

– Ключи от Новгорода скоро будут у вас, – пообещал королю Биргер. Он был уверен в победе. Рыцари отлично вооружены, их ждала богатая добыча. Ну какие тут могли быть сомнения!

И вот теперь Биргер стоял на палубе самого большого корабля в окружении знати и епископов и смотрел, как высаживаются его войска.

Сверкали на солнце латы, уставились в небо копья, грозно покачивались мечи. Биргер вглядывался в обветренные лица своих солдат. Суровые, беспощадные лица. С такими воинами можно хоть на край света. Куда против них этим полудиким русским!

Застучали топоры. Быстро и сноровисто устраивали шведы свой лагерь. А вот заблистал шитый золотом шатёр Биргера. Как и было приказано, поставили его в самом центре лагеря.

Утром Биргер написал новгородскому князю такое послание: «Если можешь, сопротивляйся. Знай, что я уже здесь и пленю землю твою».

– Да не гни перед князем низко голову, – напутствовал он гонца.

«Нет, – думал Биргер, – не осмелятся русские выступить против меня. На поклон должны прийти, а ворота Новгорода распахнуть, да пошире».

Князь Александр Ярославич стоял у окна, задумчиво смотрел во двор. Только что побывал у него посланец Биргера. Держался он нагло – чувствовал за собой силу. Дерзкие слова передал он новгородскому князю. Вспыхнул было Александр Яро-славич, рука в кулак сжалась, да вовремя совладал с собой, сдержался. Что толку вымещать гнев на прислужнике?

– Ступай! – сказал он. – А Биргеру я сам ответ пошлю.

В тяжкую пору заступил Александр Ярославич на княжение в Великом Новгороде. Вся Южная Русь была завоёвана Золотой Ордой – так называли своё государство татаро-монголы. После их набегов от городов и сёл оставались лишь голые пепелища.

До последнего воина дрались русские в злых сечах. И большой урон был Орде от этих сражений. Но русские княжества поодиночке встречали своего врага. А татары шли на них такой ратью, что и числа ей не было, – горели города, и лилась рекой кровь.

До Великого Новгорода ещё не дошла ордынская конница. Зато с запада и севера стали подбираться к княжеству то немцы, то шведы. Немецкие рыцари ещё зимой захватили часть пограничных новгородских земель и жестоко разорили их. А теперь вот грозят шведы.

От дозорных князь уже знал о войске, что высадилось на невском берегу. Всё донесли дозорные: и сколько кораблей пришло, и какая сила на них, и в каком месте шведы свой лагерь разбили.

«Не миновать войны», – думал Александр, а всё же надеялся, что не против него выступило это войско, постоит, отдохнёт после морского похода, двинется дальше.

И вот послание Биргера.

«Ну что ж, – отошёл от окна князь, – встретим незваных гостей как надобно».

И стал думать, как ему одолеть Биргера. Дружина у него крепкая, но числом не сравнишь её со шведским войском. Можно ещё прибавить пеших новгородцев из простого люда. А больше помощи негде взять.

А если напасть на Биргера неожиданно, пока его войско отдыхает, пока не двинулись шведы на Новгород?

– Позвать ко мне воевод! – приказал Александр.

И стал князь держать военный совет.

В полдень 15 июля, когда шведские рыцари, пообедав, скрылись от жаркого солнца в шатрах, Александр Ярославич напал на вражеский лагерь. Охрана даже растерялась в первый миг. Что за конница? Откуда?

А русская дружина неслась без крика, без свиста. Лишь нарастал гул, лишь сотрясалась земля.

Подняла охрана тревогу, но было поздно. Ураганным ветром налетела конница. Заплясали в руках мечи, покатились с плеч долой головы знатных рыцарей, епископов, простых солдат.

Князь Александр бился в первых рядах. Молод он был, горяч. Двадцать второй год шёл ему в ту пору.

Но не только силой славился Александр. На военном совете предложил он вот какой план. Пока дружина будет сражаться со шведами в лагере, пешие ополченцы и несколько конных отрядов нападут на корабли. Тогда главное войско Биргера будет отрезано от Невы и своих судов.

Так оно и вышло. Александр Ярославич ещё не успел прорваться к шатру, чтобы схватиться в поединке с самим Биргером, а на берегу уже зазвенели мечи.

Первый корабль захватил Пелугий со своими людьми. Шведов на борту было мало, и стычка длилась недолго. Отбитый корабль сразу подожгли, как было велено воеводами. Загорелся он, запылал пламенем. Да только невесел был Пелугий: погиб в короткой схватке Онфим.

Три корабля захватил и поджёг отряд новгородца Миши. Разыгрались бои и возле других судов.

А князь Александр пробился наконец к шатру Биргера.

– Выходи, Биргер! – закричал он и увидел, как рыцари, теснившиеся перед шатром, расступились.

Шведский военачальник сидел верхом на вороном коне, прикрытом красной попоной, и сжимал в руке тяжёлый меч.

Они двинулись один на другого, сшиблись, и полетели искры от ударов мечей.

Оба воина были ловки и ратному искусству хорошо обучены. Но тяжёлые доспехи на Биргере сковывали его, поэтому князь был подвижнее и легче уходил от ударов шведа.

Но вот княжеский ловчий Яков протянул Александру копьё, и князь неуловимым движением ткнул Биргера снизу вверх. Швед не успел отразить удар, и копьё князя скользнуло по скуле Биргера. Дрогнул швед, кровь побежала с рассечённой щеки. Плотно окружили своего военачальника рыцари: достать Биргера князь больше не мог.

Тем временем рухнул наземь златоверхий шатёр. Это дружинник Савва подрубил его топором. В страхе попятились шведы. А тут ещё увидели они дым позади себя – догадались, что горят корабли…

Ужас охватил рыцарей. Побежали они сломя голову к реке.

Много незваных гостей было порублено на берегу. Без устали дрались и князь, и дружина, и пешие воины.

Новгородец Гаврила Олексич, преследуя епископа, верхом на коне ворвался на корабль. Шведы даже сходни не успели скинуть, а Гаврила уже свалил одного, другого. Вот и епископ упал, сражённый мечом Олексича.

Окружили враги дружинника, прижали к борту, сбросили вместе с конём в воду. Гаврила на берег выбрался – и опять в бой, в самую гущу.

Лишь нескольким кораблям удалось отчалить. На одном из них спасся и Биргер. Вместо ключей от Новгорода да награбленного добра повёз он назад жалкие остатки своего войска. Были брошены на русской земле и лагерь, и обоз, и раненые. А на лице Биргера горела «печать» новгородского князя, та печать, которую Александр поставил своим острым копьём.

Новгород ликовал. Все его жители вышли за городские ворота встречать войско Александра. За победу над шведами народ прозвал князя Невским. Повсюду слышалось: «Слава князю!», «Слава Александ-ру Невскому!».

Бояре тоже вначале окружили князя почестями и поднимали кубки в его честь. Но спохватились: что же хорошего, если народ так восхваляет Александра, а про них, про бояр, никто и слова не скажет. Так, пожалуй, князь и вовсе над ними возвысится, один начнёт править городом, а их, богатых, знатных бояр, и слушать перестанет.

И начали они всё делать наперекор князю. Он так решит, а они сговорятся меж собой и по-своему поступают. Никакой помощи Александру, никакой поддержки. Созвал он тогда бояр и сказал:

Доспехи и оружие русских воинов XIII века

– Вы меня на княжение поставили, а теперь я вам неугоден. Сами управляйте городом или ищите другого князя. А я ухожу от вас.

Бояре не стали его отговаривать. Они думали, никто теперь не нападёт на Новгород. С юга Орде не пробраться сквозь дремучие леса и болота. И с севера опасности тоже нет: после невского разгрома шведы не сунутся.

Оставил Александр Ярославич Новгород и уехал в Переславль-Залесский.

Но поживиться на русских землях хотели не только золотоордынцы да шведы. Чесались руки и у немецких рыцарей. Был у них такой союз – под названием Тевтонский орден. Вот и двинулись на Русь отряды тевтонцев.

Они захватили крепость Изборск.

Забеспокоился люд во Пскове. Наскоро собрали ополчение и пошли отбивать Изборск.

Но немцы сильней оказались, и оружие у них было лучше. Восемьсот псковичей погибло под стенами Изборска, а крепость взять не сумели.

Пришлось русским отступить, ни с чем домой вернуться.

Рыцари, почувствовав свою силу, стали рваться к новым походам. Ждали только подкрепления от магистра – так звали главу рыцарского ордена. Когда же подкрепление пришло, «На Псков!» – закричали тевтонцы и выхватили мечи.

Не испугались русские, увидев отряды рыцарей под своими стенами. Двадцать шесть осад выдержал до этого Псков и ни разу не открыл городских ворот врагу.

Стрелами и камнями встретили псковичи немцев. Кто не имел меча или копья, приготовил для боя тяжёлый крестьянский топор, а у кого и топора не было, вооружился кольями.

Но и немцы готовились к штурму. Подвезли метательные орудия, поближе к воротам подтащили тараны.

Вот тут-то псковских бояр и взял страх: а ну как немцы прорвутся! Тогда пощады не жди – всё заберут, всё разграбят, а то и жизни лишат. Лучше сдать им город добровольно. И открыли ворота тевтонским рыцарям. Сделал это посадник Твердило, который хотел владеть Псковом вместе с немцами.

Теперь очередь была за другим русским городом. Самым крупным, самым богатым в этом краю был Великий Новгород. Над ним-то и нависла угроза.

Дом, в котором жил Гришата, стоял на окраине, поодаль от других домов. Отец был кузнецом, а раз в твоём ремесле огонь первый помощник, то и жить ты должен отдельно от других. Горожане боялись пожаров, дома-то у всех были деревянные.

Гришата привык, что в доме у них всегда были люди. Нужно ли кому коня подковать, или железный засов на дверь понадобился, или пожелал кто оружием обзавестись – все шли к дому кузнеца Якима.

Но сегодня гость у него был особый. Пришёл Пелугий, с которым Гришата стоял в дозоре.

С собой Пелугий привёл ещё троих. Один из них – высокий и крепкий, с русой бородой – был кожевник Данила. Гришата его знал, слышал про его удивительную силу. Второй человек – низкорослый и скуластый – тоже был знаком Гришате: не раз попадался в городской толпе. А третьего – чернявого – видел впервые. Мрачный он был, смотрел по сторонам настороженно, а в глазах порой вспыхивал огонь.

Да и Пелугий, как пригляделся Гришата, тоже был чем-то встревожен, а не улыбчив и весел, как всегда.

– Дело у нас к тебе, – поздоровавшись, сказал Пелугий хозяину.

Яким усадил гостей на скамью, сел рядом. Хозяйка поставила на стол кувшин с брагой, нарезала пирог и ушла.

– Дело у нас вот какое… – начал Пелугий.

Но чернявый кашлянул и так сверкнул глазами на Гришату, что тот схватился было за дверь.

– Малец пусть останется, – сказал Пелугий и в первый раз улыбнулся. Он полюбил Гришату ещё с лета, с того времени, когда были в дозоре. А уж как был он доволен потом, когда выяснилось, что Гришата сумел быстро донести до князя важную весть. – Сиди, Гришата. Ты здесь не лишний.

Но вот Пелугий опять посуровел, отхлебнул браги и сказал:

– Беда к нам идёт, Яким. Этот человек бежал из Пскова. – Он кивнул на чернявого. – Говорит, немцы на нас поход готовят. Князя нет. Далеко Александр Ярославич. А бояре могут и Новгород сдать. Расскажи, Фома, – повернулся он к чернявому незнакомцу, – расскажи нам, как под немцем жить.

Фома заговорил горячо и торопливо, жестокий огонь как зажёгся в глазах его, так больше и не угасал. Страшные вещи поведал пскович.

На каждом шагу в захваченном городе грабежи и убийства. Немецкие рыцари, как бешеные псы, не щадят никого. Кровью пропиталась псковская земля. А ещё говорил Фома, что негоже новгородцам в стороне стоять, когда бьют их братьев.

– И вы, и мы – русские, – говорил он, – так почто ж мы псов со своей земли не выгоним? Доколе терпеть их будем?

Гришата увидел, как и у Пелугия, и у кожевника Данилы, и у отца, который был мягкий нравом человек, тоже разожглись в глазах недобрые огоньки.

«Нужно волновать народ, – решили в доме у кузнеца, – нужно посылать за князем. Пусть князь вернётся со дружиною. Пусть собирает войско. Спасать нужно Новгород. Спасать нужно русские земли от псов-рыцарей».

А кузнец Яким с того дня не брал больше никаких заказов. День и ночь ковал он длинный, тяжёлый меч для князя Александра Невского. Дар князю от простого люда Новгорода.

Гремели трубы в Новгороде. Со знамёнами, со стягами вышел встречать народ князя Александра.

Звонили колокола в церквах. На площадях и у городских ворот горели костры. И шум стоял по всему Новгороду, какого давно уже не случалось.

Тысячи галок суматошно летали над городом. Во дворах лаяли собаки. Из конюшен доносилось ржание лошадей. Все новгородцы, и стар и млад, высыпали на улицы.

Александр Ярославич вернулся в Новгород не один. Вместе с ним был его брат Андрей из Суздаля. К дружине Александра присоединились суздальские полки.

Но и этих сил для войны с тевтонцами было мало.

Александр Ярославич стал собирать войско из новгородцев, ладожан и карелов. В ополчение к нему шли городские ремесленники и крестьяне.

Несколько полков прислал и отец Александра – владимирский князь Ярослав Всеволодович.

Росло войско. Спешно ковали в Новгороде мечи и сабли, вострили копья и секиры, потуже натягивали тетиву на луках, калили стрелы.

Поначалу обрушил свои полки новгородский князь на крепость Копорье, которую занял гарнизон рыцарей. Отсюда нападали тевтонцы на окрестные сёла да на купеческие обозы. А чуть что – отсиживались за толстыми стенами.

Думали немцы отсидеться и на этот раз. Да не вышло. Не помогли стены. Разбил их Александр Невский, взял крепость.

А через короткое время русское войско осадило и Псков.

Рыцари послали гонцов к магистру – просить подкрепления. Не дождались. Освободили русские Псков.

Семьдесят знатных рыцарей пало в том бою, а сколько других перебили новгородцы – и не считал никто. Самых же главных, что в живых остались, повелел Александр в цепи заковать и отправить в Новгород. Пусть посмотрит народ на разбойников.

Двум же рыцарям дали лошадей и отпустили: пусть расскажут обо всём магистру ордена. Дабы больше не ходили с мечом на Русскую землю.

У магистра дёргалось веко. Он не мог поверить своим глазам. Неужели эти два рыцаря, склонившиеся перед ним, – всё, что осталось от лучших отрядов Тевтонского ордена?

– Встаньте! – приказал магистр.

Рыцари приподнялись. Но разогнуть шею и прямо взглянуть на своего повелителя они не могли. Как побитые собаки стояли, косились исподлобья по сторонам.

– Говорите, – молвил магистр.

То, что он услышал, было страшным. Оказывается, у русских большое войско, они хорошо вооружены, они умело ведут осаду городских стен, они храбры и сильны.

– Кто же у них во главе войска?

– Князь Александр.

«Тот самый, – отметил про себя магистр, – который разбил на Неве шведов. А теперь он выступил против ордена. И опять победил. Что это – случай? Или же этот Александр действительно умный и смелый полководец?»

Против князя Александра магистр решил собрать все силы Тевтонского ордена. Кроме того, на стороне немцев вызвался выступить шведский король.

И ещё много и много рыцарей, польстившихся на обещанную магистром награду, стали под знамёна ордена. Знамёна с чёрным крестом. Такие же кресты были и на щитах у тевтонцев.

Весной 1242 года крестоносцы двинулись на Русь. Предводителем в этом походе был сам магистр Тевтонского ордена.

Зима в тот год была студёной. В январе от морозов падали на лету птицы. А в феврале завьюжило, заметелило. Занесло все дороги. Избы укрыло сугробами по самые крыши. Потом сразу вдруг потеплело. Снег стал таять, оседать. А перевалил март на вторую половину – и опять морозы. Зима за своё цеплялась, не хотела уходить. Да все знали: последние деньки она доживает, потому и куролесит.

Александр Ярославич в это время освобождал от захватчиков соседние земли эстов, к западу от Чудскóго озера. Узнал он о том, что выступило против него войско крестоносцев, и стал думать, как бы лучше встретить их, где бы дать бой врагу.

Но какой дорогой идут псы-рыцари?

Князь предполагал, что немцы попытаются пройти короткой дорогой. Иначе застигнет их весенняя распутица. А самый короткий путь к Великому Новгороду – по озёрам. Вначале по Псковскому, а там – по Чудск ому.

Но всё же князь Александр выслал вперёд несколько дозорных отрядов. Нужно было точно знать, как продвигается враг.

В одном таком отряде был за главного пскович Фома. Он отличился ещё при взятии Копорья, а когда брали Псков, первый залез на городскую стену и один отбивался от рыцарей, пока поднималась по лестнице подмога. И уже не мог он сдерживать немцев, уже казалось, собьют его сейчас со стены, но тут подоспел силач, кожевник Данила. Как махнёт Данила мечом, так и сыплются вниз рыцари, будто горох из худого мешка.

Вот и теперь Фома с Данилой отправились вместе в одном отряде.

Конники прошли по льду Чудского озера, а когда миновали Псковское, к вечеру остановились в деревушке, неподалёку от берега.

Про войско немецкое пока что не было слышно. А люди в пути устали, намёрзлись, да и лошадям нужен был отдых – до следующей деревни неблизко. Отряд заночевал.

Утром в деревню вошли крестоносцы. Скрыться от них уже нельзя было. Положить в бою свои головы? Но кто же весть принесёт князю?

Разбились тогда русские на две части. Одна малая, а другая и того меньше. В одной двадцать воинов, а в другой – четверо.

Поскакали четверо назад через озеро. А те, что остались, выхватили мечи, щиты красные выставили.

Злая разыгралась сеча, да короткая. Русских горстка была, а крестоносцев – тьма. Многих рыцарей побили русские, но и сами все полегли до единого.

Вдогонку четверым пустили немцы своих лучших всадников. И как только приближались они, один из русских останавливался и встречал рыцарей мечом. Бился он до последнего вздоха. А потом и сам падал на тела порубленных врагов.

За самым же последним немцы не погнались. Далеко он ушёл, да и углубляться в чужие земли было опасно. Повернули они назад.

Доскакал русский всадник до своего войска. Рассказал обо всём Александру Невскому. Князь обнял его, поцеловал трижды. А был этот ловкий воин псковичом. Звали его Фомою.

Всё теперь знал новгородский князь. Оставалось лишь выбрать место да правильно расположить полки.

Известно было, что крестоносцы выстраивали своё войско острым клином. Впереди ряд за рядом двигалась тяжёлая, закованная в латы конница. Сомкнуты щиты, выставлены длинные копья. Потом шли конники в более лёгких доспехах. За ними – пешие рыцари.

Кто может сдержать удар такого клина?

«Свиньёй» называли русские этот строй крестоносцев. Похож он был на свинью, если взглянуть на него с высокого холма: сперва острое рыло, позади туша толстая. Только как ни зови рыцарское войско, а было оно сильным и крепким.

Кто может сдержать «железную свинью»?

– Сдерживать «свинью» не будем, – сказал Александр Невский. – Пусть прорывается. Пусть бьёт рылом. А мы её по бокам ударим.

Князь приказал войску отступить на лёд Чудского озера и подойти к восточному берегу. Встретить псов-рыцарей было решено у огромной скалы Вороний Камень.

Обычно у русских в центре стоял большой полк «челó», а фланги, или «кры΄лы», были менее сильными. Александр Ярославич построил войска по-иному. В самом центре он поставил пеших воинов, лучшие же конные дружины он спрятал в засаде. Позади полков был крутой, обрывистый берег. Впереди – ровное ледяное поле.

Позиция эта была выгодной: враг двигался по открытому льду, ему не было видно, как расположились русские войска, каков их состав и численность.

На рассвете 5 апреля разыгралось знаменитое Ледовое побоище.

От немецких крестов пестрым-пестрó стало на озере. Ближе, ближе подступают кресты. Вот уже слышно стало, как лязгают латы рыцарей.

А перед «железной свиньёй» возникла вдруг красная стена. Это русские воины подняли свои щиты.

Совсем уже близко крестоносцы. Видно, как пар валит из лошадиных ноздрей.

Дрогнули красные щиты. Стали раздвигаться.

Видят крестоносцы, пробита в русском строю брешь. Скорее, скорее туда! Ряд за рядом устремились в брешь рыцари. Задние давят на передних. Не удержать «железную свинью».

Передние ряды хотят остановиться. Не встретили они русских воинов за первыми заслонами. Некого им давить своей грозной бронёй. Негде разгуляться. Впереди лишь крутой каменный берег. А сзади продолжают напирать.

Вот уже прижали передних к прибрежным глыбам. В свалке и давке рассыпался строй «железной свиньи». А тут ещё русские лучники вскинули свои самострелы: целая туча стрел накрыла захватчиков. Полный беспорядок в рядах рыцарей.

Новгородцы так и рвались в бой, да сигнала выступать всё не было.

Но вот Александр Невский поднял руку с мечом – заиграли трубачи. И тогда слева, и справа, и с тыла кинулись на крестоносцев засадные дружины.

Ещё только разгоралась битва, ещё только нарастали её лязг и гул, а магистр уже понял: конец пришёл его войску. Да и не войско уже это было, а сбившееся в кучу бестолковое стадо.

Нет, не такими привык он видеть своих рыцарей.

Магистр стоял, окружённый знатью, и хмуро смотрел по сторонам.

Александр Невский был в самой гуще боя. Отражал удары, нападал. Вот ещё один конник рухнул наземь под его мечом, но тут и сам князь пошатнулся: брошенное кем-то копьё ударило его в стальное оплечье. Сильно ударило, но не пробило. Удержался Александр в седле. Вздохнул поглубже, и снова засверкал его меч.

Русские дрались яростно. Да как же драться без ярости, когда за спиной остались дети и жёны, остались сёла и города, осталась родная земля!

А крестоносцы пришли сюда за чужим добром. Как воры пришли, как разбойники. Но где воровство, там и трусость. Они всегда рядом.

Страх взял псов-рыцарей – видят, что теснят их русские со всех сторон. Тяжёлым конникам не развернуться в давке, не вырваться. А тут ещё пустили русские в ход крюки на длинных шестах. Подцепят крюком рыцаря и с коня сбрасывают.

Когда же в самом разгаре было побоище, затрещал вдруг под рыцарями лёд. Крестоносцы пошли ко дну, потянули их тяжёлые доспехи.

Немногие смогли вырваться из русского кольца. Но и за ними ещё семь вёрст гнались воины Александра Невского.

Четыреста рыцарей были убиты, пятьдесят взяты в плен. Такого поражения не знал до того времени Тевтонский орден.

С тех пор со страхом смотрели рыцари на восток. Запомнилось им Чудское озеро.

И слова Александра Невского тоже запомнились. А сказал он вот какие слова:

– Кто с мечом на Русскую землю придёт, от меча и погибнет.

И много раз так было!

И всегда так будет!