© Нечипоренко Ю. Д., 2024

© Клепаков А. И., иллюстрации, 2024

© Оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2024

Имя Владимира Ивановича Даля (1801–1872) в наши дни знает каждый образованный человек. Именно он составил знаменитый «Толковый словарь живого великорусского языка», в который вошли, по определению самого автора, «речения письменные, беседные, простонародные; общие, местные и областные; обиходные, научные, промысловые и ремесленные; иноязычные усвоенные и вновь захожие, с переводом; объяснение и описание предметов, толкование понятий общих и частных, подчинённых и сродных, равносильных и противоположных…».

Более полувека работая над словарём, Даль собрал и растолковал около двухсот тысяч слов. А в его «Пословицы русского народа» вошло более тридцати тысяч пословиц, поговорок и прибауток. Кроме того, Даль записал множество произведений русского фольклора. Большинство он передал А. Н. Афанасьеву для его известной книги «Народные русские сказки», а часть сказок пересказал для детей сам.

Но не только своими литературными занятиями и работой по собиранию словаря запомнился Владимир Иванович современникам и потомкам. О том, какой многогранной личностью был Даль, какие военные подвиги совершал, как стал известным хирургом, чем отличился на государственной службе, рассказал для детей писатель, автор познавательных и художественных книг, учёный-биофизик Юрий Дмитриевич Нечипоренко.

Удивительно, что создатель знаменитого «Толкового словаря живого великорусского языка» Владимир Иванович Даль не был русским по национальности. Отец Владимира Даля – Иоганн Даль – был датчанином. В молодые годы он прославился знанием разных языков – и его пригласили работать в Россию. Тогда библиотеки знатных особ составлялись из книг на иностранных языках, и российской императрице Екатерине Второй был нужен библиотекарь, знающий эти языки. Царский библиотекарь – это очень почётное звание, ведь Иоганн Даль мог общаться лично с самой императрицей.

В Петербурге Иоганн Даль встретил Ульяну Фрейтаг, предки которой приехали в Россию из Франции, и влюбился в неё. Однако отец девушки был крайне недоволен профессией жениха:

– Библиотекарь? Что за дело? Разве это позволит прокормить семью?

И пришлось Иоганну ехать в Германию и получать медицинское образование. Через несколько лет он вернулся в Россию, став военным врачом, и женился на своей возлюбленной. Конечно, врач всегда найдёт работу, особенно в России, где в те времена медики были редкостью. Но свою любовь к книгам Иоганн не забыл – он собрал большую библиотеку литературы по медицине.

Вскоре Иоганн Даль принял русское подданство и сменил имя, его стали звали Иваном. Пока он служил в Петербурге, у него родилось двое дочерей. Но близость к императорскому двору стала для него опасной. Екатерину Вторую на российском престоле сменил её сын, Павел Первый, который отличался раздражительностью и горячностью. Он мог без повода отчитать и ни за что оскорбить любого человека. Одного из подчинённых он даже довёл своей руганью до сердечного приступа. Хотя новый император и стал крёстным отцом одной из дочерей Даля, Иван мог ожидать от него любой неприятности. По своей должности Даль обязан был докладывать о здоровье военных самому императору, что могло с легкостью вызвать его недовольство. Молодой врач, зная вспыльчивый характер Павла, даже носил в карманах два заряженных пистолета, чтобы в случае несправедливых оскорблений застрелить обидчика, а затем покончить жизнь самоубийством. Вот такие высокие представления о чести и достоинстве человека были у отца Даля!

Слава Богу, не понадобились Ивану Далю эти пистолеты… Павел Первый сам почувствовал опасность, исходящую от гордого датчанина, и не стал его оскорблять, а решил отправить служить подальше от столицы. Узнав об этом, Даль-старший и его супруга вздохнули с облегчением.

Построили русские власти в ту пору на Земле войска Донского на реке Лугани завод, который выпускал снаряды и патроны. Этот завод потом много лет снабжал боеприпасами российскую армию, выпуская по несколько миллионов патронов в год. А заводу нужен был врач. Вот так Даль с семьёй и оказался здесь, в Донецком округе войска Донского. В посёлке при Луганском заводе (вокруг которого позже вырос город Луганск) 10 ноября 1801 года и родился Владимир Иванович Даль.

Вскоре после рождения Владимира семья переехала в Николаев. Это был новый город в Причерноморье, основанный по указу Екатерины Второй в устье реки Южный Буг. Здесь строили суда и располагался штаб Черноморского флота. Отец Владимира Даля стал главным врачом флота.

Семья Далей была большой: у Владимира было двое старших сестёр и трое младших братьев. Дети любили дома разыгрывать сценки, много читали и ценили книги. В жизни семьи важное место занимала бабушка по матери, Мария Ивановна Фрейтаг, которая была известной переводчицей. Так литература с самого детства вошла в жизнь Владимира. Сыновья получали домашнее образование, а тринадцати лет от роду, в 1814 году, Владимир, вместе с младшим братом-погодком, был отдан в Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге.

Через три года в числе лучших учеников кадетского корпуса юный моряк Владимир Даль на бриге «Феникс» отправился к берегам Дании. С замиранием сердца ждал он встречи с родными краями своего отца. Но когда ступил на землю Дании, ничего в его душе не отозвалось. Тогда понял Владимир, что родная земля его – Россия и не может быть у человека двух родин… Была у Даля любимая пословица, которую он относил к себе, – «Где родился, там и пригодился». Кстати, в этом плавании оказался Владимир вместе с будущим адмиралом Нахимовым и другими будущими прославленными флотоводцами.

Закончив учёбу одним из лучших, Даль выбрал назначение на Черноморский флот и отправился в Николаев, где его ждала семья. По дороге на службу он услышал незнакомое слово – ямщик, глядя на небо, сказал:

– Замолаживает…

– Как-как? – переспросил Владимир.

– Это к теплу – затягивает небо облаками, – пояснил ямщик.

Далю это выражение показалось любопытным, и он тут же записал слово и его значение. Так пробудился у него интерес к языку, и с тех пор Даль стал записывать все вновь услышанные слова и их толкования… А слово «замолаживать», связанное с теплом и небесами, стало первым в ряду десятков тысяч слов, которые собрал он за свою жизнь.

В Николаеве семейство Далей сблизилось с семьёй Егора Зонтага, который занимал важный пост на Черноморском флоте. Зонтаг тоже был иностранцем по происхождению – выходцем из Соединённых Штатов Америки, но принял российское подданство и верой и правдой служил России. Его жена Анна была племянницей прославленного поэта Василия Жуковского, друга Александра Пушкина. Пока семья Зонтагов жила в Николаеве, в переводе Анны был опубликован роман Вальтера Скотта «Эдинбургская темница». Позже Анна Зонтаг переводила с разных языков и сочиняла сама повести и сказки для детей, став одной из первых русских детских писательниц.

Здесь, в Николаеве, Владимир Даль начал писать пьесы и даже составил дружеский кружок самодеятельных актёров, в котором разыгрывались его сочинения.

В это же время с ним произошёл неприятный случай, который Даль потом вспоминал с неохотой. Дело в том, что губернатором города тогда был адмирал Грейг. И так случилось, что очаровала адмирала молодая вдова, да так сильно, что он отдал в её руки все вопросы по снабжению флота. В городе поговаривали, что эта дама решала вопросы хозяйственной жизни флота так, что многое попадало в её карман. Офицеры при этом чувствовали себя униженными – и Владимир Даль сочинил стихотворение, рисовавшее подругу адмирала в неприглядном свете, но предусмотрительно не подписал его. Стих этот быстро разошёлся по городу. И, хотя автор не был указан, подозрение пало на Даля. Его взяли под стражу, но он не признался, что написал это стихотворение. Пока выяснялись обстоятельства дела и шёл суд, Даль просидел в заключении восемь месяцев. Решение суда было строгим – разжаловать в матросы! Однако Даль написал жалобу на имя императора – и всё удивительным образом изменилось: вместо разжалования его повысили в звании до лейтенанта и отправили служить на Балтийское море. Видно, слухи о злоупотреблениях адмирала дошли и до властей в Петербурге, и Владимира Даля, по сути, оправдали.

После скандала со злосчастным стихотворением стало ясно, что, несмотря на решение властей и перевод на Балтику, адмирал Грейг не даст Владимиру Далю в дальнейшем подняться по службе на флоте. К тому же и сам Даль разочаровался в морской службе: он видел, как много беззаконий творится вокруг. Ведь случай с адмиралом Грейгом был скорее правилом, а не исключением. Владимир понимал, что бороться со всеми злоупотреблениями у него не хватит сил и возможностей, а мириться с несправедливостью он не мог. Тогда стал вопрос о смене профессии. И здесь свою роль сыграли книги.

Отец Даля умер, не дожив до разразившегося скандала, а в наследство от него остались медицинские книги на разных языках – прекрасная библиотека, которую Даль-старший собирал на протяжении многих лет. И Владимир, посоветовавшись с матушкой, решил пойти по стопам отца – учиться на врача. Он поступил в Дерптский университет на медицинский факультет. Город Дерпт – когда-то его называли Юрьев, а сейчас он называется Тарту – это город в Эстонии с давними университетскими традициями. Именно здесь Владимир Даль не только обрёл друзей среди студентов, будущих врачей, но и сблизился с жившими тогда в Дерпте писателями и поэтами: Николаем Язы́ковым, Василием Жуковским, Александром Воейковым. Кстати, рядом с Дерптом служил его младший брат Лев, а вскоре сюда же переехала и его мать.

Зарабатывал на жизнь Владимир Даль, давая уроки русского языка, так как за обучение в университете первые два года ему приходилось платить самому, и только потом он был зачислен в учащиеся за казённый счёт.

А однажды произошёл такой случай. Узнав о приезде из России молодых врачей, которых в университете должны были подготовить в профессора, Даль заглянул к ним в дом с улицы и стал играть на губной гармошке мелодию «Здравствуй, милая, хорошая моя». Врачи были поражены непосредственностью русского студента. Так Даль подружился с Николаем Пироговым, ставшим впоследствии знаменитым хирургом, именем которого в наши дни названы улица и медицинский институт в Москве. Пирогов так вспоминал о Дале: «Какое счастливое у него сердце! Увидит знакомого – так и вспыхнет от радости! Это был, прежде всего, человек, что называется, на все руки. За что ни брался Даль, всё ему удавалось…»

Вот так и получилось, что именно в Дерпте Владимир Даль обрёл друзей на всю жизнь, полюбил науку и сам стал любимцем в семье своего преподавателя, знаменитого хирурга Ивана Филипповича Мойера.

Университет пришлось закончить раньше срока. В 1828 году началась Русско-турецкая война, и бывших студентов отправили на фронт, где свирепствовала чума. В наших войсках умерло больше половины докторов, не хватало фельдшеров… Далю приходилось делать сложные операции без помощи ассистентов. Он так уставал, что после многочасовых операций, бывало, засыпал прямо на раненом. Здесь Владимир Даль проявил себя с самой лучшей стороны как хирург, был награжден орденами и медалями.

Сразу после этой войны началась Польская кампания – тогда Польша была частью Российской империи, и в ней вспыхнуло восстание. И здесь Даль показал себя смелым и решительным человеком.

Корпус генерала Ридигера, в котором служил Даль, отступал под давлением превосходящих сил противника. Русские войска вместе с лазаретом, которым командовал Даль, были прижаты к реке. Чтобы уйти от погони, надо было переправиться через полноводную Вислу. Но сухопутные офицеры не представляли, как это можно сделать. И тут Даль, вспомнив морскую выучку, предложил навести понтонный мост из подручного материала. Дело в том, что его лазарет размещался рядом с винным заводом, где было много пустых бочек.

Даль связал бочки канатами, положил на них помост – и плавучий мост был готов! Русские войска вместе с артиллерией благополучно перешли на другой берег по этому мосту буквально на глазах у наступающих поляков. Но так как Даль с командой прикрывал отступление, передовой отряд польских офицеров успел окружить его. И тут наш герой не растерялся.

– Мне надо проверить свой лазарет, – заявил он полякам по-французски (а надо заметить, что офицеры обеих армий тогда общались между собой именно на французском языке) и понёсся вскачь к мосту. Здесь он крикнул: – Руби канаты!

Канаты держали отдельные части плавучего моста, и у них уже стояли солдаты из команды Даля, которые только и ждали этого приказа. Вслед Далю звучали неприятельские выстрелы, сзади стремительно приближались польские кавалеристы – но было уже поздно: мост рассыпался под копытами коней преследователей, и его быстро унесла река. За этот подвиг Даль получил награду – Владимирский крест с бантом.

После подавления Польского восстания Даль поселился в Петербурге, где стал знаменитостью: он прекрасно проводил самые тонкие офтальмологические (глазные) операции. Кстати, он одинаково хорошо мог оперировать и правой и левой рукой.

В это же время в литературных журналах стали появляться его стихи и рассказы. Он продолжал собирать слова – и начал сочинять сказки. И где бы ни появлялся Даль, он становился душой компании, ведь рассказывал он свои истории, пересыпая речь цветистыми народными поговорками да присказками, так что его невозможно было не заслушаться!

Когда Владимир Иванович Даль решил опубликовать свою книгу «Русские сказки, из предания народного изустного на грамоту гражданскую переложенные, к быту житейскому приноровленные и поговорками ходячими разукрашенные. .», то выбрал себе псевдоним «Казак Луганский» – по месту своего рождения в Луганском заводе и по характеру – он чувствовал в себе казачью смелость и отвагу. Этим именем Даль хотел показать свою близость к народу, любовь к которому переполняла его сердце. Даль в своей жизни совершал смелые поступки не только на поле боя, но и в битвах за справедливость, в противостоянии косности и глупости. И сказки он написал такие, что книгу эту власти приказали изъять, а самого сочинителя посадить за решётку! В те годы цензоры очень следили за тем, чтобы не было в сочинениях ни малейшей критики властей. Даль же в своих сказках неосторожно писал так, как думал народ о властях.

Но в этот раз в заключении Владимир Иванович пробыл недолго: его освободили в тот же день. Тогда на российском престоле был Николай Первый, и многие вопросы решались по его личному указанию. Несмотря на то что книгу Даля императору рекомендовали как особо вредную и неблагонадёжную, Николай быстро разобрался, что особой крамолы в ней нет и что написал её герой двух войн. Перед Далем извинились и выпустили его из заключения, однако тираж книги приказали изъять и уничтожить. У самогó автора осталось всего несколько экземпляров, и он решил преподнести один из них Александру Сергеевичу Пушкину.

Чтобы осуществить это решение, Даль мог подождать, пока Жуковский представит его поэту на литературном вечере или званом обеде, как это принято было тогда среди литераторов. Но не таков был Даль: он не стал ждать, а заявился со своей книгой прямиком в гости к Пушкину. Этот поступок характеризует Владимира Ивановича как смелого человека и как человека с чистыми побуждениями. Даль был уверен, что Пушкин оценит его сказки, и оказался прав! Пушкин был в восторге от сказок Даля – и с тех пор завязалась между ними самая искренняя дружба. Это была дружба людей, которые любили и ценили свой народ, свой язык, знали цену русскому слову. Пушкин горячо поддержал Даля, когда узнал, что тот собирает слова и их толкования. Поддержка поэта много значила для начинающего литератора. Хотя Даль был всего на два года младше Пушкина, слава Александра Сергеевича уже гремела по всей России, в то время как Владимир Иванович был ещё пока малоизвестным сочинителем с одной первой книгой…

Даль начинает своё сказочное повествование так: «Сказка из похождений слагается, присказками красуется, небылицами минувшими отзывается, за былями буднишними не гоняется…» О чём же эти сказки Даля? Что могло так не понравиться цензорам и чиновникам?

Первая сказка – «О Иване Молодом Сержанте, удалой голове, без роду, без племени, спроста без прозвища», который совершал подвиги, верой и правдой служа царю Дадону Золотому Кошелю. А царские приближённые, завистники, подхалимы и воры, оболгали Ивана. Но на помощь ему пришла прекрасная девица Катерина, ставшая его женой. Она волшебным образом помогла сержанту не только решить все невыполнимые задачи, которые ставил перед ним царь Дадон, но и победить самого Дадона, когда тот захотел убить Ивана. Интересно, что сложность задач, которые задавались Ивану, постоянно возрастала. Если первая задача была связана с математикой (пересчитать запасы зерна в царских закромах), вторая – со строительством (вырыть ров и построить крепостные укрепления), то третья, высшая, связана с музыкой – надо было добыть гусли-самогуды, «сами заводятся, сами играют, сами пляшут, сами песни поют». Музыка оказывается высшей в иерархии чудес. Нечто похожее есть в чудесах из пушкинской «Сказки о царе Салтане…», которая была написана в 1831 году и издана в 1832-м, как и сказки Даля!

В сказке Даля сержант сам становится царём и правит справедливо, в отличие от Дадона. Можно вспомнить пословицу: «Сказка – ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок», а подобных народных поговорок-намёков в тексте предостаточно. Тогда сразу станет понятно, почему сказка про простого сержанта Ивана и остальные четыре сказки из этого сборника: «О Шемякином суде и о воеводстве и о прочем», «О Рогволоде и Могучане царевичах», «Новинка-диковинка, или Невиданное чудо, неслыханное диво», «О похождениях чёрта-послушника, Сидора Поликарповича…», – так не понравились властям.

Ещё хочется заметить, что все сказки Владимир Иванович посвящал своим родным и друзьям – так, например, первую сказку он адресовал своим старшим сёстрам, Павле (Паулине) и Александре.

Литература открыла Далю многие двери: он познакомился с влиятельными людьми, и эти знакомства изменили его судьбу. Владимир Иванович подружился с писателем Алексеем Алексеевичем Перовским, известным нам под псевдонимом «Антоний Погорельский», автором первой русской литературной сказки «Чёрная курица, или Подземные жители». А тот представил его своему брату, генералу Василию Алексеевичу Перовскому, который в то время искал себе помощника: его только что назначили губернатором в Оренбург. И Даль в третий раз изменил профессию – из врача он стал чиновником по особым поручениям. Перед отъездом в эти дальние края, на Южный Урал, Владимир Иванович – моряк, врач, сочинитель, а теперь и чиновник – женился на семнадцатилетней красавице Юлии Егоровне Андре и прибыл в незнакомые места с молодой женой.

Эти земли населяли башкиры, казахи, киргизы и много других народов. Здесь проходила граница Российской империи с восточными княжествами. Самым влиятельным соседом было Хивинское ханство. Отношения с хивинцами у России были сложными: кочевые племена нападали на русские сёла, угоняли в плен людей. Здесь, на страже наших юго-восточных границ, стояли уральские казаки, но и с ними порой возникали серьёзные проблемы. За полвека до приезда Даля, в семидесятых годах XVIII века, в этих краях шла настоящая война. Власти с помощью армии подавили народное восстание под предводительством казака Емельяна Пугачёва, объявившего себя чудесно спасшимся царём Петром Третьим, внуком Петра Великого.

Первым заданием Даля на новом месте службы было объехать область уральского войска. Целый месяц ездил Даль по дальним станицам, знакомился с бытом казаков, не забывая записывать все услышанные незнакомые слова. А как вернулся в Оренбург – новость! Как снег на голову из столицы пожаловал сам Пушкин! В городе переполох: что делать? Как встречать великого поэта? Оказалось, Александр Сергеевич приехал собирать сведения о пугачёвском бунте.

Пушкин был коротко знаком с губернатором Перовским и, заглянув вначале к нему, потом остановился у Даля. Несколько дней провёл Владимир Иванович с поэтом, ездил с ним по казачьим крепостям и станицам, выспрашивал старожилов, что они знают, что помнят о бунте уральских казаков. Пушкин потом использовал эти сведения в своих произведениях – «Истории Пугачёвского бунта» и «Капитанской дочке».

Живя в Оренбурге, Даль продолжил расширять круг своих занятий. Выполняя поручения губернатора, благодаря своим научным склонностям, да и просто любознательности, Владимир Иванович составлял и публиковал статьи и доклады по этнографии и ботанике, занимался дипломатией, даже участвовал в военном походе на Хиву. По широте знаний и разносторонности интересов его можно было сравнивать с Ломоносовым: Даль издавал учебники по ботанике, восточные сказки, описывал историю и быт восточных народов, изучал языки татар и башкир. А ещё Даль пел – да, вместе с женой они занимались музыкой, пели в дуэтах и трио. Здесь же, в Оренбурге, у них родились сын и дочь… Но вскоре семью постигло горе – Юлия Егоровна умерла. Это была большая трагедия, ведь Владимир Иванович очень любил свою жену. Но маленьким детям нужна была мама – и как ни убивался чиновник по особым поручениям, через полтора года он женился второй раз. Его избранницей стала дочь героя войны 1812 года Льва Васильевича Соколова Екатерина, и в этом браке у него родилось трое дочерей.

Именно в Оренбурге нашёл Даль своё призвание – служить на государственных должностях. И дальше уже до конца жизни он оставался чиновником – вначале в Петербурге, затем в Нижнем Новгороде. И всюду, как мог, защищал людей бедных, ходатайствовал за крестьян, строил для них больницы. Это служение он совмещал с литературной работой – в лучших журналах двух столиц, Москвы и Санкт-Петербурга, выходили его повести, рассказы и очерки, критики ставили Даля в первый ряд русских писателей, сразу за Пушкиным и Гоголем.

Зимой 1837 года Даль оказался по делам в Петербурге – и, услышав горестную весть о ранении Пушкина на дуэли, поспешил к нему на квартиру. Даль, как врач и близкий друг, провёл последний день у постели умирающего поэта. Именно ему подарил Александр Сергеевич свой перстень – талисман, и Владимир Иванович всю жизнь трепетно хранил этот драгоценный подарок. И именно Даль слышал последние слова поэта. Пушкину показалось, что полки с книгами – это лестница в небо и что они идут с Далем всё выше и выше по этой лестнице…

– Пойдём, пойдём… – позвал поэт своего верного друга.

Было у Даля и у Пушкина много общего, а более всего – любовь к близким, которая переполняла их сердца. И как это ни странно, безмерная любовь к ближнему соседствовала у обоих со злословием – остры и злы на язык были оба, Пушкин и Даль! Если кто-то им был не по нраву, в его адрес сочинялись такие эпиграммы, такие стихи, от которых тот долго не мог оправиться.

За этим нередко следовали для литераторов неприятные последствия. Колкие (и во многом несправедливые) слова, что сказал Александр Сергеевич о генерал-губернаторе Новороссии графе Михаиле Семёновиче Воронцове, привели поэта в ссылку в Михайловское. И вспомним, чем обернулось для мичмана Владимира Даля написанное в то же время стихотворение про гражданскую жену адмирала Грейга!.. Вот удивительное родство судеб! С юга России – Пушкина из Одессы, а Даля из Николаева – бросает неосторожное слово на север: в Псковскую губернию и в Прибалтику.

И Пушкин, и Даль любили выразительное словцо русское, любили сказки и не выделяли в них слов «низкого происхождения». Для них все слова народного языка были интересны, все любимы. А особо они ценили редкие, диалектные, мало встречающиеся слова, как собиратели любят драгоценные камни.

Удивительно, но в сказках Пушкина и Даля нашли отражение и перипетии их судеб, выразилось то, что их волновало. Так, Пушкин в «Сказке о царе Салтане…» выказывает сыновью благодарность отцу: главный мотив сказки – сын ищет отца. Даль же в сказке про чёрта-послушника пересказал – и предсказал – свою судьбу, в юмористическом ключе изобразив и военную, и морскую службу. И куда же прибился чёрт в конце? К чиновничеству! Туда же, куда и сам Даль. Недаром он посвятил эту сказку своим однокашникам, морским офицерам.

Служба Даля в Оренбурге подошла к концу, когда Василий Алексеевич Перовский, пробывший губернатором девять лет и подорвавший на службе здоровье, вышел в отставку. Тогда министр внутренних дел Лев Алексеевич Перовский, брат Василия, предложил Далю стать его помощником.

Через руки Владимира Ивановича проходили десятки и сотни самых важных дел. Эта работа была очень сложной и кропотливой и часто оказывалась связанной с интригами из-за близости к верховной власти.

В Петербурге Далю отвели квартиру в здании министерства, на четвёртом этаже, и вели туда девяносто ступеней. Вскоре эту квартиру прекрасно узнали многие литераторы и учёные – здесь Владимир Иванович собирал по четвергам кружок друзей, здесь же проходили званые обеды, за которыми строились великие планы по преображению России. Так, именно тут родилась идея создания Российского географического общества, которое впоследствии сыграло большую роль в изучении богатств империи и в организации экспедиций в другие страны. Это общество, организованное с лёгкой руки Даля, активно действует и по сей день.

Перечисляя многочисленные профессии, которыми владел Даль, часто забывают про государственную службу – основное занятие, которое кормило его и его большую семью на протяжении более тридцати лет. А ведь Даль был чиновником высокого ранга, служил на разных должностях. Но через несколько лет министерская служба стала мешать его литературным занятиям: положение чиновника ограничивало свободу изложения мыслей литератора. В одной из «Картин русского быта» под названием «Ворожейка» Владимир Иванович рассказывает историю зажиточной крестьянки Марьи, которую обманула старая цыганка. Даль написал, что когда сердобольные соседи не сумели сами найти воров-цыган, они «заявили начальству – тем, разумеется, дело кончилось». Так вот за слово «разумеется» на Даля и напустились с упрёками. Мол, он пишет, что власти не помогают крестьянам в их затруднениях. Дело дошло до императора, который в свою очередь сделал выговор министру внутренних дел Льву Алексеевичу Перовскому. И тот посоветовал своему помощнику: «Писать – так не служить, служить – так не писать». Казак Луганский не мог не писать – и стал искать себе такое место службы, чтобы быть свободным от пристальной опеки высоких властей. Место нашлось в Нижнем Новгороде, в удельной конторе…

Там Владимир Иванович занимался делами нескольких тысяч государственных крестьян, старался сделать их жизнь лучше, открыл для них больницу, где впервые в России лечили при помощи гомеопатии, которой Даль был увлечён. К тому же знаменитая Нижегородская ярмарка давала Далю много материала для его словаря. Здесь, в отличие от столичного Петербурга, в смешении тысяч приезжих из разных мест людей и десятков разных наречий, Даль чувствовал себя как рыба в воде. Он мог всего по паре фраз определить, из какой местности происходит человек. Эти знания однажды даже помогли ему разоблачить беглого холопа, который выдавал себя за монаха…

Выйдя в 1859 году в отставку, действительный статский советник Владимир Иванович Даль поселился в Москве. Свои последние годы он прожил на Пресне. Тут сейчас музей В. И. Даля, как и в его родном Луганске.

Гоголь писал о Дале: «…он видит всюду дело и глядит на всякую вещь с её дельной стороны. <…> По мне он значительней всех повествователей-изобретателей. …Каждая его строчка меня учит и вразумляет, придвигая ближе к познанью русского быта и нашей народной жизни… Его сочинения – живая и верная статистика России. Всё, что ни достанет он из своей многовмещающей памяти и что ни расскажет достоверным языком своим, будет драгоценным подарком…» Гоголь считал всё творчество Даля драгоценным подарком, и главное сокровище в этом подарке – словарь живого великорусского языка.

Даль начал собирать слова и записывать их толкования с начала службы на флоте, с 1819 года. Во время войны с Турцией у Даля была возможность общаться с солдатами, набранными в войска из самых разных губерний необъятной Российской империи, и узнавать сотни и тысячи слов. Тут его записи разрослись до такого размера, что возить их приходилось отдельно, на верблюде! Какое же горе постигло Даля, когда верблюд этот пропал. Но, к счастью, об этом узнали казаки и помогли своему лекарю – послали отряд и нашли, отбили у турок верблюда. Видно, не знали турки, какое сокровище возит животное. С другой стороны, что для русских сокровище, простым туркам – ерунда, какие-то слова…

Позже пришла нашему Казаку Луганскому в голову мысль упорядочить, соединить все записи свои – эти огромные запасы слов, выражений, пословиц, поговорок – в словарь. И, выйдя в отставку, он смог целиком посвятить себя своему величайшему труду – составлению четырёхтомного «Толкового словаря живого великорусского языка» и собиранию пословиц, поговорок, прибауток, загадок и поверий русского народа. В огромном словаре этом поместилось к концу жизни Даля более двухсот тысяч слов. Все они были в «гнёздах» – то есть в окружении похожих слов, в обрамлении пословиц и поговорок. Это обрамление, как оправа драгоценных камней, которая помогает им сверкать, даёт возможность увидеть и услышать слова во всем их объёме, в разнообразии смыслов. Словарь Даля стал поистине сокровищницей русского языка. А многие писатели с тех пор читают словарь Даля как поэму, видят в нём поэзию родного языка и находят источник вдохновения.

Кроме словаря записал Владимир Иванович Даль сотни народных сказок и отдал их известному собирателю и исследователю устной поэзии Александру Николаевичу Афанасьеву. Тем не менее многие сказки нам знакомы именно в пересказе Владимира Ивановича. Даже не зная имени Даля, дети слушают и читают сказки про Снегурочку, Старика-годовика, Журавля и Цаплю и многие другие.

Даль в детстве и молодости был окружён переводчиками и писателями, авторами детских книг: бабушка его, Мария Фрейтаг, Анна Зонтаг, Василий Жуковский, Антоний Погорельский, Александр Пушкин – все они вложили свою душу в творения для детей. В один ряд с ними встал и Владимир Даль. По его пути пошёл позже Лев Толстой, и многие детские писатели имеют в истоке своего творчества ту же любовь к языку, к народу своему, что и Даль.

Но не только для детей писал Владимир Иванович. Чтобы дать взрослым полезные знания, Даль издал сборники «Солдатские досуги», «Матросские досуги» и «Два-сорока бывальщинок для крестьян». В них он доступным для простых крестьян, солдат и матросов языком рассказывал о важных вещах: об окружающем мире и о славной истории нашей страны.

А что же означает фамилия – Даль? Исторически языки Европы связаны корнями, и датская фамилия Даль живёт и в русских словах «даль», «далеко». Владимир Иванович Даль оказался верен своей фамилии: он своим словарём показал дали и просторы русского языка, сказками заглянул в даль истории русского народа – и далеко в будущее. Даль был прямым наследником творчества Пушкина, не случайно, наверное, став свидетелем последнего вздоха великого поэта… Если Пушкин создал русский литературный язык, то Даль составил словарь, без которого этот язык не смог бы засверкать в таком великолепии и подарить потомкам образцы высших достижений мировой культуры в ХIХ и ХХ веках.