<p><emphasis>К читателям</emphasis></p>
Каждый из нас с самого детства знаком с баснями – короткими прозаическими или стихотворными рассказами с нравоучительным или сатирическим содержанием. Басня всегда была народным, широко доступным и популярным видом литературы. Ведь под простым с виду сюжетом и яркими характерами персонажей скрывался глубокий нравственный смысл, критиковались и высмеивались человеческие пороки и общественная несправедливость.
Основоположником жанра считается легендарный греческий Эзоп (VI в. до н. э.), чьи прозаические басни составляли первое чтение в греческой школе. И уже в V веке до нашей эры началась литературная обработка басен Эзопа. Наиболее известны стихотворные пересказы на латинский язык Федра (I в. н. э.), греческий – Бабрия (II–III в. н. э.), французский – Жана де Лафонтена (1621–1695). Мы же чаще всего знаем сюжеты Эзопа по басням И. А. Крылова и Л. Н. Толстого. Дело в том, что баснописцы не считали зазорным использовать сюжеты, уже имеющиеся в мировой традиции. Даже великие баснописцы, как Лафонтен или Крылов, обращались к сюжетам Эзопа или Федра, отнюдь не умаляя этим своего творческого вклада в басенный жанр. Трактовка характеров и образов, искусство словесной живописи – вот что прежде всего ценилось в басне.
© Рачёв Е. М., наследники, иллюстрации, 1949, 1965
© Оформление, составление. АО «Издательство «Детская литература», 2023
<p>Иван Иванович Хемни́цер</p>
<p>(1745–1784)</p>
В историю русской литературы Иван Иванович Хемни́цер вошёл прежде всего как крупнейший поэтбаснописец второй половины XVIII века, которому принадлежит видная роль в создании русской басни. Он родился 5 января 1745 года в Енотаевской крепости Астраханской губернии, где военным штаблекарем служил его отец. Его родители были по национальности немцы.
Ему прочили медицинскую карьеру, но он в тринадцать лет, скрыв свой возраст, поступил добровольцем в пехотный полк. Двенадцать лет он отдал военной службе, затем преподавал в Горном училище и переводил научные труды по геологии и минералогии. Благодаря знакомству с поэтом и художником Н. А. Львовым и поэтом Г. Р. Державиным Хемницер попал в литературный кружок, став одним из его деятельных участников, и создал свои первые поэтические произведения.
В баснях Хемницер выражал свои жизненные взгляды, общественные и философские принципы. Учителем его был не популярный Лафонтен (хотя у Хемницера есть вольные переводы и его басен – например, «Кузнечика и Муравья», восходящей к одноимённой басне Эзопа, – басня «Стрекоза»), а немецкий философ-моралист и баснописец Христиан Геллерт (1715–1769) (на его сюжеты написаны, к примеру, «Слон и чиж» и «Кукушка и орёл»).
Хемницер первым ввёл в лексику басен характерные для народной речи слова и обороты. Например, слово-обращение «свет», которое потом так полюбил Крылов: «Ну, – говорит, – узнай, мой свет…» Кроме того, многие басни Хемницера и по своему замыслу и сюжету предваряют произведения великого русского баснописца.
Портрет И. И. Хемницера работы Н. И. Поливанова по гравюре А. Г. Ухтомского с рисунка И. Иванова. 1854–1858
<p>Соловей и чиж</p>
Был дом, Где под окном И чиж и соловей висели И пели.Лишь только соловей, бывало, запоёт,Сын маленький отцу проходу не даёт,Всё птичку показать к нему он приступает, Которая так хорошо поёт.Отец, обеих сняв, мальчишке подаёт. «Ну, – говорит, – узнай, мой свет,Которая тебя так много забавляет?»Тотчас на чижика мальчишка указал: «Вот, батюшка, она», – сказал,И всячески чижа мальчишка выхваляет:«Какие пёрушки! Куды как он пригож!Затем ведь у него и голос так хорош!» Вот как мальчишка рассуждает. Да полно, и в житействе тожО людях многие по виду заключают: Кто наряжён богато и пригож, Того и умным почитают.<p>Стрекоза</p>
Всё лето стрекоза в то только и жила, Что пела; А как зима пришла,Так хлеба ничего в запасе не имела.И просит муравья: «Помилуй, муравей, Не дай пропасть мне в крайности моей:Нет хлеба ни зерна, и как мне быть, не знаю.Не можешь ли меня хоть чем-нибудь ссудить,Чтоб уж хоть кое-как до лета мне дожить?А лето как придёт, я, право, обещаю Тебе всё вдвое заплатить». «Да как же целое ты летоНичем не запаслась?» – ей муравей на это.«Так, виновата в том; да что уж, не взыщи: Я запастися всё хотела, Да лето целое пропела».«Пропела? Хорошо! поди ж теперь свищи». Но это только в поученье Ей муравей сказал, А сам на прокормленье Из жалости ей хлеба дал.<p>Скворец и кукушка</p>
Скворец из города на волю улетел, Который в клетке там сидел.К нему с вопросами кукушка приступила И говорила:«Скажи, пожалуй, мне, чтó слышал ты об нас,И городу каков наш голос показался? Я думаю, что ведь не раз Об этом разговор случался? О соловье какая речь идёт?»«На похвалу его и слов недостаёт».«О жаворонке что ж?» – кукушка повторяет.«Весь город и его немало похваляет». «А о дрозде?»«Да хвалят и его, хотя и не везде».«Позволишь ли ты мне, – кукушка продолжала, —Тебя ещё одним вопросом утрудить И обо мне, что слышал ты, спросить? Весьма б я знать о том желала: И я таки певала».«А про тебя, когда всю истину сказать, Нигде ни слова не слыхать». «Добро! – кукушка тут сказала. —Так стану же я всем за это зло платить,И о себе сама всё буду говорить».<p>Привязанная собака</p>
В неволе неутешно быть; Как не стараться Свободу получить?Да надобно за всё подумав приниматься,Чтобы беды большой от малой не нажить.Собака привязи избавиться хотела И привязь стала было рвать;Не рвётся привязь; грызть её – и переела. Но тою ж привязью опять,Которой связанны концы короче стали,Короче прежнего собаку привязали.<p>Обоз</p>
Шёл некогда обоз;А в том обозе был такой престрашный воз,Что перед прочими казался он возами,Какими кажутся слоны пред комарами.Не возик и не воз, возище то валит, Но чем сей барин-воз набит? Пузырями.<p>Осёл-невежа</p>
Навстречу конь ослу попался, Где путь весьма теснёнек был. Конь от осла почтенья дожидалсяИ хочет, чтоб ему дорогу уступил;Однако, как осёл учтивству не учился И был так груб, как груб родился, Он прямо на коня идёт.Конь вежливо ослу: «Дружок, посторонися, Чтоб как-нибудь нам разойтися, Иль дай пройти мне наперёд».Однако же осёл невежей выступает, Коню проходу не даёт.Конь, видя это, сам дорогу уступает,Сказав: «Добро, изволь ты первый проходить.Я не намерен прав твоих тебя лишить И сам тобою быть».<p>Собака и мухи</p>
Собака ловит мух, однако не поймаетИ, глупая, не рассуждает,Что муха ведь летаетИ что поймать её пустое затевает.Лови, собака, то, что под твоей ногой,Не то, что над твоей летает головой.<p>Иван Андреевич Крылов</p>
<p>(1769–1844)</p>
Иван Андреевич Крылов начал писать басни уже в зрелом возрасте, будучи известным и опытным литератором – драматургом и прозаиком. Сначала, в конце 1780-х – начале 1790-х годов, Крылов стал известен как язвительный сатирик, продолживший традиции просветительской прозы критика, журналиста и издателя Н. И. Новикова. С первых дней литературной деятельности Крылова и до 1810-х годов на сценах домашних и профессиональных столичных театров с успехом шли его комедии «Подщипа» («Трумф»), «Пирог», «Модная лавка», «Урок дочкам» и комическая опера «Илья-богатырь». Современники по праву видели в Крылове-комедиографе преемника Д. И. Фонвизина.
Баснописец служил в публичной библиотеке, самолично издавал журнал «Почта дýхов», в котором помещал сочинённые или переведённые им сатирические письма, а позже стал вместе «с товарищи» выпускать журналы «Зритель» и «Санкт-Петербургский Меркурий».
Но настоящую славу в веках принесли ему басни, в которых он в иносказательной форме доносил до простых людей истинный смысл происходящих тогда в стране событий. Он так же, как другие баснописцы, часто использовал опыт своих предшественников, перерабатывая басни Лафонтена, восходящие к произведениям Эзопа и Федра («Ворона и Лисица», «Стрекоза и Муравей», «Лисица и виноград» и другие). А поскольку нравственная мысль народа выражена в языке, то именно народный язык стал для Крылова основой, источником «слога» его басен. Но Крылов не имитировал народный язык. Он искусно обрабатывал его и придавал ему литературные формы, сохраняя живые устные интонации и лукавую насмешливость народного ума.
Портрет И. А. Крылова работы К. П. Брюллова. 1839
<p>Стрекоза и муравей</p>
Попрыгунья СтрекозаЛето красное пропела;Оглянуться не успела,Как зима катит в глаза.Помертвело чисто поле;Нет уж дней тех светлых боле,Как под каждым ей листкомБыл готов и стол, и дом.Всё прошло: с зимой холоднойНýжда, голод настаёт;Стрекоза уж не поёт:И кому же в ум пойдётНа желудок петь голодный!Злой тоской удручена,К Муравью ползёт она:«Не оставь меня, кум милой!Дай ты мне собраться с силойИ до вешних только днейПрокорми и обогрей!»«Кумушка, мне странно это:Да работала ль ты в лето?» —Говорит ей Муравей.«До того ль, голубчик, было?В мягких муравах у насПесни, резвость всякий час,Так, что голову вскружило».«А, так ты…» – «Я без душиЛето целое всё пела».«Ты всё пела? это дело:Так поди же попляши!»<p>Ворона и лисица</p>
Уж сколько раз твердили миру,Что лесть гнусна, вредна; но только всё не впрок,И в сердце льстец всегда отыщет уголок.Вороне где-то Бог послал кусочек сыру; На ель Ворона взгромоздясь,Позавтракать былó совсем уж собралась, Да позадумалась, а сыр во рту держала. На ту беду Лиса близёхонько бежала; Вдруг сырный дух Лису остановил:Лисица видит сыр, Лисицу сыр пленил.Плутовка к дереву на цыпочках подходит;Верти́т хвостом, с Вороны глаз не сводит И говорит так сладко, чуть дыша: «Голубушка, как хороша! Ну что за шейка, что за глазки! Рассказывать, так, право, сказки! Какие пёрушки! какой носок!И, верно, ангельский быть должен голосок!Спой, светик, не стыдись! Что, ежели, сестрица,При красоте такой и петь ты мастерица, — Ведь ты б у нас была царь-птица!»Вещуньина с похвал вскружилась голова, От радости в зобу дыханье спёрло, —И на приветливы Лисицыны словаВорона каркнула во всё воронье горло:Сыр выпал – с ним была плутовка такова.<p>Слон и моська</p>
По улицам Слона водили, Как видно, напоказ —Известно, что Слоны в диковинку у нас, — Так за Слоном толпы́ зевак ходили.Отколе ни возьмись, навстречу Моська им.Увидевши Слона, ну на него метаться, И лаять, и визжать, и рваться, Ну, так и лезет в драку с ним. «Соседка, перестань срамиться, —Ей шавка говорит, – тебе ль с Слоном возиться?Смотри, уж ты хрипишь, а он себе идёт Вперёд И лаю твоего совсем не примечает». «Эх, эх! – ей Моська отвечает. — Вот то-то мне и духу придаёт, Что я, совсем без драки, Могу попасть в большие забияки. Пускай же говорят собаки: «Ай, Моська! Знать, она сильна, Что лает на Слона!»<p>Лисица и виноград</p>
Голодная кума Лиса залезла в сад; В нём винограду кисти рделись. У кумушки глаза и зубы разгорелись,А кисти сочные, как яхонты, горят; Лишь то беда, висят они высóко: Отколь и как она к ним ни зайдёт, Хоть видит око, Да зуб неймёт. Пробившись попусту час целой,Пошла и говорит с досадою: «Ну что ж! На взгляд-то он хорош, Да зелен – ягодки нет зрелой: Тотчас оскомину набьёшь».<p>Волк и пастухи</p>
Волк, близко обходя пастуший двор И видя, сквозь забор,Что, выбрав лучшего себе барана в стаде,Спокойно Пастухи барашка потрошат, А псы смирнёхонько лежат,Сам молвил про себя, прочь уходя в досаде:«Какой бы шум вы все здесь пóдняли, друзья, Когда бы это сделал я!»<p>Лебедь, щука и рак</p>
Когда в товарищах согласья нет, На лад их дело не пойдéт,И выйдет из него не дело, только мýка. Однажды Лебедь, Рак да Щука Везти с поклажей воз взялись, И вместе трое все в него впряглись;Из кожи лезут вон, а возу всё нет ходу!Поклажа бы для них казалась и легка: Да Лебедь рвётся в облака,Рак пятится назад, а Щука тянет в воду.Кто виноват из них, кто прав, – судить не нам; Да только воз и ныне там.<p>Квартет</p>
Проказница Мартышка, Осёл, Козёл Да косолапый Мишка Затеяли сыграть Квартет.Достали нот, басá, альтá, две скрипки И сели на лужок под липки, — Пленять своим искусством свет.Ударили в смычки, дерут, а толку нет.«Стой, братцы, стой! – кричит Мартышка. – Погодите!Как музыке идти? Ведь вы не так сидите.Ты с басом, Мишенька, садись проти́в альтá, Я, прима, сяду против втóры; Тогда пойдёт уж музыка не та: У нас запляшут лес и горы!» Расселись, начали Квартет; Он всё-таки на лад нейдéт. «Постойте ж, я сыскал секрет! — Кричит Осёл. – Мы, верно, уж поладим, Коль рядом сядем».Послушались Осла: уселись чинно в ряд; А всё-таки Квартет нейдёт на лад.Вот пуще прежнего пошли у них разборы И споры, Кому и как сидеть.Случилось Соловью на шум их прилететь.Тут с просьбой все к нему, чтоб их решить сомненье.«Пожалуй, – говорят, – возьми на час терпенье,Чтобы Квартет в порядок наш привесть:И ноты есть у нас, и инструменты есть; Скажи лишь, как нам сесть!» «Чтоб музыкантом быть, так надобно уменье И уши ваших понежней, — Им отвечает Соловей. — А вы, друзья, как ни садитесь, Всё в музыканты не годитесь».<p>Петух и жемчужное зерно</p>
Навозну кучу разрывая, Петух нашёл Жемчужное зерно И говорит: «Куда оно? Какая вещь пустая!Не глупо ль, что его высóко так ценя́т?А я бы, право, был гораздо боле радЗерну ячменному: оно не столь хоть видно, Да сытно». Невежи судят точно так:В чём толку не поймут, то всё у них пустяк.<p>Мартышка и очки</p>
Мартышка к старости слаба глазами стала; А у людей она слыхала, Что это зло ещё не так большой руки: Лишь стоит завести Очки.Очков с полдюжины себе она достала; Верти́т Очками так и сяк:То к темю их прижмёт, то их на хвост нанижет, То их понюхает, то их полижет; Очки не действуют никак.«Тьфу, пропасть! – говорит она. – И тот дурак, Кто слушает людских всех врак: Всё про Очки лишь мне налгали; А проку нá волос нет в них».Мартышка тут с досады и с печали О камень так хватила их, Что только брызги засверкали. К несчастью, то ж бывает у людей:Как ни полезна вещь, – цены не зная ей,Невежда про неё свой толк всё к худу клонит; А ежели невежда познатней, Так он её ещё и гонит.<p>Кукушка и петух</p>
«Как, милый Петушок, поёшь ты громко, важно!» «А ты, Кукушечка, мой свет, Как тянешь плавно и протяжно:Во всём лесу у нас такой певицы нет!»«Тебя, мой куманёк, век слушать я готова». «А ты, красавица, божусь,Лишь только замолчишь, то жду я не дождусь, Чтоб начала ты снова… Отколь такой берётся голосок? И чист, и нежен, и высок!..Да вы уж родом так: собою невелички, А песни – что твой соловей!» «Спасибо, кум; зато, по совести моей,Поёшь ты лучше райской птички, На всех ссылаюсь в этом я».Тут Воробей, случась, примолвил им: «Друзья!Хоть вы охрипните, хваля друг дружку, — Всё ваша музыка плоха!..» За что же, не боясь греха, Кукушка хвалит Петуха?За то, что хвалит он Кукушку.<p>Лев Николаевич Толстой</p>
<p>(1828–1910)</p>
Великий русский писатель Лев Николаевич Толстой в 1859 году открыл в своём имении Ясная Поляна школу для крестьянских детей и лично занялся их обучением. Толстому хотелось, чтобы его ученики получали знания по многим предметам: чтению, письму, арифметике, русской истории, математике и другим. Он хотел также приохотить их к труду на земле – ребята сеяли и выращивали лён, горох, морковь, репу, сами убирали урожай. Именно для них он создал «учебные книги» – «Азбуку», «Новую азбуку» и четыре «Русские книги для чтения».
Половину этих «учебных книг» занимают басни. Им писатель придавал особое значение, ведь в них заключены «намёки», из которых надо уметь извлекать добрые, полезные, нравственные уроки. В годы работы над «Азбукой» Лев Николаевич усиленно изучал греческий язык. И его приводили в восхищение басни родоначальника басенного жанра Эзопа.
Толстой решил перевести басни Эзопа заново и сделал это не стихами, a прозой. Ему казалось, что в стихотворных переводах много отступлений от эзоповских подлинников: вводятся излишние подробности, слишком длинно и скучно излагается в концовках басен «мораль» – то есть то, чему они учат. В баснях Эзопа Лев Николаевич, по его словам, находил «мужицкий здравый смысл» и был недоволен, когда переводчики его нарушали. Все знают знаменитую басню «Ворона и Лисица». И во французском, и в русском её переводах сказано, что вороне «где-то Бог послал кусочек сыру». Однако «ни вороне, ни лисице не свойственно питаться сыром, – говорил Толстой. – Насколько лучше сказано у Эзопа: «Ворон держал в клюве кусок мяса». И он решительно восстановил в переводе эзоповское название басни «Ворон и Лисица».
Портрет Л. Н. Толстого работы И. Н. Крамского. 1873
<p>Лисица и виноград</p>
Лисица увидала – висят спелые кисти винограда и стала прилаживаться, как бы их съесть.
Она долго билась, но не могла достать. Чтобы досаду заглушить, она говорит:
– Зелены ещё.
<p>Осёл в львиной шкуре</p>
Осёл надел львиную шкуру, и все думали – лев. Побежал народ и скотина. Подул ветер, шкура распахнулась, и стало видно осла. Сбежался народ: исколотили осла.
<p>Волк и ягнёнок</p>
Волк увидал – ягнёнок пьёт у реки. Захотелось волку съесть ягнёнка, и стал он к нему придираться:
– Ты, – говорит, – мне воду мутишь и пить не даёшь.
Ягнёнок говорит:
– Ах, волк, как я могу тебе воду мутить? Ведь я ниже по воде стою, да и то кончиками губ пью.
А волк говорит:
– Ну так зачем ты прошлым летом моего отца ругал?
Ягнёнок говорит:
– Да я, волк, и не родился ещё прошлым летом.
Волк рассердился и говорит:
– Тебя не переговоришь. Так я натощак, за то и съем тебя.
<p>Ворон и лисица</p>
Вóрон добыл мяса кусок и сел на дерево.
Захотелось лисице мяса, она подошла и говорит:
– Эх, ворон, как посмотрю на тебя, – по твоему росту да красоте только бы тебе царём быть!
И, верно, был бы царём, если бы у тебя голос был.
Ворон разинул рот и заорал что было мочи.
Мясо упало. Лисица подхватила и говорит:
– Ах, ворон, коли бы ещё у тебя и ум был, быть бы тебе царём.
<p>Волк и журавель</p>
Подавился волк костью и не мог выперхнуть. Он подозвал журавля и сказал:
– Ну-ка, ты, журавль, у тебя шея длинная, засунь ты мне в глотку голову и вытащи кость: я тебя награжу.
Журавль засунул голову, вытащил кость и говорит:
– Давай же награду.
Волк заскрипел зубами, да и говорит:
– Или тебе мало награды, что я тебе голову не откусил, когда она у меня в зубах была?
<p>Лев и лисица</p>
Лев от старости не мог уже ловить зверей и задумал хитростью жить: зашёл он в пещеру, лёг и притворился больным. Стали ходить звери его проведывать, и он съедал тех, которые входили к нему в пещеру. Лисица смекнула дело, стала у входа в пещеру и говорит:
– Что, лев, как можешь?
Лев говорит:
– Плохо. Да ты отчего же не входишь?
А лисица говорит:
– Оттого не вхожу, что по следам вижу – входов много, а выходов нет.
<p>Стрекоза и муравей</p>
Осенью у муравьёв подмокла пшеница: они её сушили. Голодная стрекоза попросила у них корму. Муравьи сказали:
– Что же ты летом не собрала корму?
Она сказала:
– Недосуг было: песни пела.
Они засмеялись и говорят:
– Если летом играла, зимой пляши.