© Муравьёв В. Б., перевод и обработка, 1958

© Милашевский В. А., наследники, рисунки, 1958

© Оформление. АО «Издательство «Детская литература», 2019

В давние времена в марийском лесном краю жил на берегу реки Вятки бедный старик охотник. Была у него одна отрада, одна радость в жизни – его дочь, прекрасная, как луна, Сереброзубая Пампалче. Старик бил диких зверей, ловил рыбу, а дочь собирала в лесу ягоды.

Однажды утром ушёл старик на озеро, а Сереброзубая Пампалче отправилась в лес.

Нашла Пампалче в лесу полянку, красную от спелой клубники, и стала собирать ягоды в лукошко.

Рвёт она ягодку за ягодкой, складывает в лукошко и поёт:

Подняла Пампалче голову, посмотрела вокруг, увидела на дереве серую кукушку, улыбнулась ей и снова запела:

Наполнилось лукошко доверху красными ягодами, и пошла Пампалче домой.

Идёт она по лесной дороге и видит: растёт у дороги тёмная ель, а на ели сидит чёрный коршун, взмахивает своими чёрными крыльями и кивает девушке головой. Остановилась Пампалче и спросила тихим голосом:

– Почему, коршун, ты киваешь мне головой, отчего машешь чёрными крыльями? Или ждёт меня какая беда?

Ничего не ответил ей коршун.

Не знала Пампалче, не ведала, что в это самое время захотелось её отцу пить; наклонился он над озером и коснулся воды губами. Вдруг пошли по озеру чёрные волны, забурлила вода и высунулась из тёмной глубины огромная чёрная ручища. Схватила чёрная ручища старика за бороду и потянула его в озеро. Испугался старик, стал просить грозного Водяного владыку:

– О великий грозный Водяной владыка! Не губи ты меня, отпусти домой!

Отвечал старику Водяной владыка:

– Я отпущу тебя домой и позволю тебе ловить рыбу во всех моих озёрах, если отдашь за меня замуж свою дочь Сереброзубую Пампалче!

Заплакал старик и согласился отдать свою дочь Сереброзубую Пампалче замуж за Водяного владыку:

– Отдам, отдам! Приезжай завтра, привози двенадцать пайданов[1] браги, двенадцать пайданов пива, и отпразднуем свадьбу.

Отпустила чёрная ручища старикову бороду.

– Смотри не позабудь своего обещания! – сказал Водяной владыка. – Жди меня завтра в гости.

Поплёлся старик домой. Идёт, спотыкается и думает горькую думу.

Дома спрашивает его Пампалче:

– Отчего ты невесел, батюшка?

Старик вздохнул и отвечает:

– Обвалились ступеньки у нашего крыльца. Чем их чинить – не знаю…

– Не горюй, отец, я уже дощечки припасла. Завтра починим крыльцо.

А отец ещё больше загрустил. Снова спрашивает его дочь:

– Почему ты, батюшка, ещё больше загрустил?

– Да вот сгнила крыша над избой.

– Это не беда! – отвечает Пампалче. – Пере кроем завтра нашу крышу.

Тут старик расплакался и сказал:

– Обещал я, дорогая моя доченька, отдать тебя замуж за Водяного владыку. Завтра придёт он сюда и заберёт тебя в своё подводное царство.

Плачет старик, а дочь его утешает:

– Не горюй, отец! Уйду я от Водяного владыки к моей старшей сестре, что живёт за дальними лесами на высокой горе.

Переоделась Пампалче в самую плохую одежду, какая только нашлась у неё, залепила свои серебряные зубы еловой смолой, заткнула за пояс острый топор и попрощалась с отцом.

– Дочь моя, – сказал ей на прощание отец, – пусть беда обойдёт тебя стороной, пусть не встретятся тебе ни враг, ни Водяной владыка!

Поклонилась Пампалче отцу, обняла его и тронулась в далёкий путь – за дальние леса, к старшей сестре своей.

Идёт Пампалче по тёмному лесу, идёт по топкому болоту, днём просит солнышко указать ей прямую дорогу, тёмной ночью просит ясный месяц осветить ей путь. Красное солнышко ей дорогу указывает, месяц ночью путь освещает.

На второй день услышала Пампалче, как рога трубят, и увидела она вдали Водяного владыку.

Едет он на чёрном, словно коршун, жеребце, по обеим сторонам его идут юноши в белых кафтанах и несут зелёные берёзовые ветви.

Ту-у, ту-у! – громко трубит Водяной владыка в золотой рог, так громко, что деревья дрожат и птицы замолкают.

Зарылась Пампалче в мох, и Водяной владыка, не заметив её, проехал мимо. Поднялась Пампалче и пошла дальше. Повстречались ей молодые девушки в зелёных свадебных плащах и обшитых блёстками свадебных платках.

– Куда идёте, сестрицы? – спрашивает их Пампалче.

А девушки отвечают ей песней:

– Идите, идите, – говорит им Пампалче. – Она вас давно поджидает. – А сама пошла дальше.

Повстречались ей старики.

– Куда идёте, дядюшки? – спрашивает их Пампалче.

А старики отвечают ей песней:

– Идите, идите, – говорит им Пампалче. – Невеста ждёт вас не дождётся. – А сама пошла дальше.

Повстречались ей старушки.

– Куда идёте, тётушки? – спросила их Пампалче.

А старушки отвечают ей песней:

– Идите, идите, – говорит им Пампалче. – Совсем заждалась она вас. – А сама пошла дальше.

Идёт Пампалче по лесу, а навстречу ей плетётся, ковыляет старуха, такая старая, что уже вся мохом обросла.

– Куда идёшь, бабушка? – спросила Пампалче старуху.

Старуха пошамкала и запела глухим голосом:

Засмеялась Пампалче, и отвалилась у неё с зубов еловая смола.

Сердито взглянула на неё старуха:

– А-а! Я узнала тебя! Ты – Сереброзубая Пампалче! – закричала старуха и вцепилась в Пампалче своими костлявыми пальцами.

Вырвалась Пампалче и побежала.

Бежит Пампалче, летит, словно птица, а старуха не отстаёт от неё ни на шаг, потому что это была не просто старуха, а злая ведьма Вувер-кува.

Добежала Пампалче до дальнего леса, до высокой горы, нет у неё уже сил бежать дальше, а Вувер-кува вот-вот настигнет и схватит её.

Залезла Пампалче на высокую сосну и запела:

Подбежала Вувер-кува к сосне, отломила свой костлявый палец, выдернула один свой кривой зуб, сделала топор и стала рубить под корень сосну, на которой сидела Пампалче.

– Ой, сестрица, сестрица! – громко поёт Пампалче.

А сестра отвечает ей с горы:

– Подожди, сестрица, я шёлковый клубок разматываю.

В это время вышел из лесу медведь. Жалко ему стало Пампалче, подошёл он к Вувер-куве и говорит ей:

– Дай я порублю сосну, а ты отдохни.

Отдала Вувер-кува топор медведю, а сама легла под куст и заснула.

Медведь взял топор и забросил его в озеро.

Проснулась Вувер-кува – нет ни медведя, ни топора, только круги по озеру идут. Рассердилась старуха, одним глотком выпила всю воду из озера, достала со дна топор и принялась сама рубить сосну.

Пошёл по лесу страшный шум и стук, задрожала высокая сосна, и Пампалче запела ещё громче:

А сестра снова отвечает ей с высокой горы:

– Подожди, сестрица, я шёлковую лестницу плету.

Услыхала песню Пампалче рыжая лисица, прибежала под сосну и говорит Вувер-куве:

– Ах какая толстая сосна! Ах как ты устала, бабушка! Дай-ка мне топор, я помогу тебе.

Поверила Вувер-кува рыжей лисе, дала ей топор. А лисе только этого и нужно было: схватила она топор, стукнула один раз по сосне, а в другой раз размахнулась и закинула топор в озеро.

Снова Вувер-кува выпила всю воду из озера, достала топор со дна и принялась сама рубить сосну.

И опять запела Пампалче:

Ничего не отвечает ей сестра.

Затрещала сосна, стала валиться, но тут спустилась сверху шёлковая лестница, схватилась за неё Сереброзубая Пампалче и поднялась на высокую гору, к старшей сестре своей.

А злая Вувер-кува осталась ни с чем.

Как увидели звери лесные, что Сереброзубая Пампалче спаслась, обрадовались – пустились в пляс. Запели в зелёных ветвях голосистые птицы, а с высокой горы, отвечая им, весело запела Пампалче:

Жили в одной деревне два брата. Жили они очень бедно, и было у них всего добра – старенькое ружьишко да гармонь-трёхрядка. Посчастливилось братьям застрелить в лесу большого медведя. Съели братья медвежье мясо, и осталась у них лишь косматая медвежья шкура.

– Вот что, братишка, – говорит старший брат младшему, – я придумал, как нам разбогатеть! Пойдём с тобой на базар: я буду на гармошке играть, ты наденешь медвежью шкуру и станешь плясать, как учёные медведи пляшут, а люди будут нам за потеху деньги платить.

На том и порешили. В базарный день пошли братья в соседнее село. Старший начал на гармошке играть, а младший плясать принялся.

Собрались вокруг них люди, смотрят на медвежьи штуки, смеются, и никому в голову не приходит, что пляшет не медведь, а человек в медвежьей шкуре. Показали братья медвежью пляску в одной деревне, собрали деньги и пошли по другим деревням.

И скоро слухи об учёном медведе дошли до самого царя. Повелел он привести этого медведя во дворец. Посмотрел царь представление и говорит поводырю – старшему брату:

– Оставь мне своего медведя на один день. Сколько запросишь, столько и заплачу тебе.

– Отчего ж не оставить! – отвечает старший брат. – Только пойдёт ли медведь к тебе?

Позвал царь медведя, и тот подошёл к нему.

– Ну, если так, ладно, – согласился старший брат.

Остался медведь в царском дворце. Поздней ночью вывел царь медведя во двор. Со двора провёл в сад, в самый дальний угол, к большому дубу, открыл под дубом потайную дверь, сам в дверь вошёл и медведя втащил за собой. А под землёй оказались богатые покои, и жила в тех покоях царская дочь.

Несколько лет назад спрятал царь свою дочь в подземелье и объявил по всему царству, что отдаст её замуж за того, кто отыщет, где она спрятана. А кто возьмётся искать, да не найдёт – с того голова долой. Многие пытались отыскать царскую дочь, только никто не нашёл. И всех их царь казнил лютой смертью.

Привёл царь медведя к дочери и сказал:

– Это, дочка, учёный медведь. Посмотри, как он умеет танцевать.

Сказал так, а сам ушёл.

Осталась царевна одна с медведем. Взяла она скрипку и заиграла. А медведь стал кружиться. Царевна играет – медведь пляшет-кружится.

Смотрит царская дочь на медведя, и показалось ей, что медведь не по-медвежьи, а по-человечьи танцует.

«Может быть, это человек?» – подумала она и говорит:

– Что-то не похожа твоя пляска на медвежью! Наверно, ты человек.

А медведь всё кружится.

– Если ты человек, то остановись. Дай мне посмотреть на тебя. Вот уже много лет, как я, кроме батюшки, живого человека не видела.

Остановился медведь.

– Теперь я знаю, что ты человек. Так сними же с себя медвежью шкуру, – говорит царевна.

Сбросил младший брат медвежью шкуру. Царевна взглянула на него – и полюбился он ей.

– Возьмёшь меня замуж? – спросила его царевна.

– Возьму, – ответил младший брат.

Тогда царевна и говорит ему:

– Теперь ты знаешь, где я спрятана. Как выйдешь отсюда, так вызовись меня искать. Только не ходи в сад один, а то мой отец тайком убьёт тебя, как убил уже многих юношей.

Насыпала царевна золота младшему брату за пазуху, надела на него шкуру и взялась за скрипку. И тут как раз пришёл царь.

– Ну как, насмотрелась ты на медведя? – спросил он дочь.

– Насмотрелась, – ответила царевна.

Вывел царь медведя из подземелья, отвёл к хозяину, старшему брату. Выбрались братья за город. За городом, в лесу, снял младший брат с себя медвежью шкуру, отдал старшему брату всё золото и сказал:

– Иди, брат, домой, а у меня есть ещё дело в царской столице.

Распростились братья и разошлись разными дорогами: старший – домой, в деревню, а младший – назад в город.

Вернулся младший брат в город и стал громко похваляться:

– Я найду царскую дочь!

– Тише ты, коли жизнь тебе мила! – стали уговаривать его люди.

А он и слышать ничего не хочет:

– Пойдёмте все вместе со мной и увидите, что я не хвалюсь попусту!

Видят люди, что не отговоришь парня, и согласились:

– Пойдём!

Пришли все в царский дворец.

– Я найду твою дочь, – говорит младший брат царю.

– Попробуй, – отвечает царь. – Найдёшь – выдам дочку за тебя замуж и полцарства дам в придачу. А не найдёшь – прикажу казнить.

– Согласен! – отвечает младший брат.

Вышел младший брат из дворца во двор, а за ним царь и весь народ. Со двора в сад прошёл. Открыл потайную дверь, спустился в подземелье и вывел оттуда царевну.

Царь даже позеленел от злости, да делать нечего – пришлось ему выдать дочь замуж за простого парня, да ещё отдать ему полцарства.

В маленькой избушке среди дремучего леса жил один бедный марийский парень, по имени Иван. Не было у него ни лошади, ни коровы, только бродили по пустому двору петух и две курицы. Однажды зимой, в холодный морозный день, прибежала к парню лиса.

– Добрый человек! Я три дня ничего не ела – дай мне одну курицу, – говорит она парню. – Спаси меня от голодной смерти, и я тебе добром отплачу.

Пожалел парень лису, отдал ей курицу.

Через неделю опять прибегает лиса:

– Добрый человек, дай мне ещё одну курицу. Я целую неделю ничего не ела, с голоду умираю.

Отдал парень лисе и вторую курицу.

Съела лиса курицу и осталась в избушке.

Живёт лиса у парня в избушке день, другой, третий; проголодалась и снова просит:

– Отдай мне петуха, добрый человек!

Отдал парень лисе и петуха.

Наелась лиса и говорит:

– Теперь, добрый человек, я тебя женю.

– Какая же девушка пойдёт за меня, за бедняка?.. – вздохнул парень.

– Найдём тебе невесту, – отвечает лиса. – Царскую дочь посватаем!

– Что ты, лиса! Разве отдаст царь за меня свою дочь! Да и не станет жить царевна в моей избушке, – говорит парень.

– Не горюй! Будет царевна твоей женой. Только слушайся меня во всём.

Пошла лиса прямо к царю.

– Кланяется тебе, царь, Лесной владыка, – говорит лиса, – и просит отдать ему в жёны твою дочь.

Удивился царь, а лиса принялась расписывать, как Лесной владыка красив да как богат.

– Согласен я отдать Лесному владыке в жёны свою дочь, – говорит царь, – если пришлёт он мне в подарок сто волков, сто зайцев и сто белок.

Идёт лиса по лесу, распевает весёлую песню, а навстречу ей волк.

– Хорошо ты поёшь, лиса! И чему только радуешься?

– Была я у царя в гостях, сладко поела-попила. И вас, волков, царь к себе приглашал. «Пусть, – говорит, – сто волков приходят ко мне».

Обрадовался волк. Собрал он ещё девяносто девять волков, и пошли они все к царю. Встретили их царские сторожа, загнали в сарай и заперли на замок.

А лиса дальше по лесу идёт и песни распевает. Встречается ей заяц.

– Отчего ты так весела, лиса? – спрашивает её заяц.

– Была я у царя в гостях, сладко попила-поела, вот теперь и веселюсь. И вас, зайцев, царь тоже приглашал. «Пусть, – говорит, – ко мне сто зайцев приходят».

Обрадовался заяц, собрал ещё девяносто девять зайцев, и пошли они к царю в гости. А там их уже поджидали: загнали царские сторожа зайцев в сарай и заперли.

Идёт лиса дальше. Встретила по дороге белку и ей сказала, что царь приготовил угощение на сто белок.

На следующий день чуть свет лиса заявилась к царю.

– Ну что, – спрашивает лиса, – теперь ты доволен?

– Доволен, – отвечает царь.

Назначил царь свадьбу на следующий день.

– Только приведите с собой на свадьбу тысячу человек, – сказал царь, – пусть все знают, что выходит замуж царская дочь.

Вернулась лиса к парню. Рассказала ему, что согласился царь отдать свою дочь за него замуж и что велел привести на свадьбу тысячу человек гостей.

Загоревал парень:

– Кого же в гости звать? Деревья лесные – сосны да ёлки, – что ли, поведём с собой?

– Не горюй! – отвечает лиса. – Будут на твоей свадьбе гости не хуже, чем на других свадьбах.

Тёмной ночью пробралась лиса в деревню и угнала тройку лошадей с красивой повозкой. Подкатила лиса на лихой тройке к лесной избушке.

– Эй, Иван! – крикнула лиса. – Садись в повозку, едем в город.

Поехал Иван с лисой в город, а по дороге лиса учит парня:

– Как приедем в город, так я выскочу из повозки и пойду по главной улице. Бросятся все меня ловить, а ты тогда не зевай, беги в лавку и бери самую лучшую одежду, расписную дугу и серебряную уздечку.

Приехали они в город. Соскочила лиса с повозки и пошла потихоньку посреди улицы.

– Лиса! Смотрите, лиса! – закричали люди и бросились ловить лису.

Опустели дома и дворы, опустели лавки: все за лисой погнались. А лиса хоть и тихо бежит, а в руки не даётся. Увела лиса людей на соседнюю улицу, а Иван тем временем зашёл в пустые лавки, набрал всё, что ему было нужно, наложил полную повозку одежды и скорее выехал за город. А лиса уже поджидает его.

– Теперь едем к царю, – говорит она.

Боязно парню к царю ехать, но раз уж дал слово во всём лису слушаться, то не стал ей перечить.

Вот и царский дворец виден, осталось только через мост переехать. Вот и мост проехали.

– Стой! – говорит лиса.

Остановил парень лошадей.

– Ломай мост, – приказывает лиса, – чтобы только одни сваи торчали!

Принялся парень разбирать мост. Разобрал он мост. Тогда лиса развесила по сваям рубашки, сапоги, повесила и дугу с уздечкой, а потом повела парня к царю.

– Не такую свадьбу я ожидал! – рассердился царь. – Я же велел привести тысячу гостей!

– Мы не виноваты, – печальным голосом говорит лиса. – Это ты виноват.

– Как – я виноват?

– Течёт перед твоим домом большая река?

– Течёт.

– А есть мост через неё?

– Есть.

– Так вот, ехали мы через мост, а с нами гостей видимо-невидимо. Мы-то с Лесным владыкой вперёд проскочили, а мост твой столько народу не выдержал и рухнул.

– Врёшь ты, остроносая! – ещё больше рассердился царь. – Мост у меня крепкий, не мог он провалиться.

– Если не веришь, сходи сам посмотри, – отвечает лиса.

– Эй, солдат! – крикнул царь. – Сходи посмотри, что с мостом случилось. Наверно, врёт лиса.

Сходил солдат и докладывает:

– Правду сказала лиса – рухнул мост. Прямо смотреть страшно: торчат над водой сваи, а на них – рубашки, шляпы, сапоги и дуга расписная… Видно, много народу погибло.

– Ну, ничего, – отвечает царь. – Провалились так провалились – весь народ-то мой. Новых гостей наберём. Я сам повезу свою дочь к жениху в дом.

Тут же в царском дворце сыграли свадьбу. Три дня пили-ели, веселились.

Настало время парню везти невесту к себе. Испугался парень: как подумает о своей избушке, так от страха даже слова вымолвить не может. А лиса ему шепчет:

– Ничего не бойся, всё хорошо будет.

Вот выезжают царь и Иван с молодой женой да с лисой из дворца, за ними сто повозок с гостями.

Едут они по лесной дороге и доезжают до перекрёстка. К Ивановой избушке надо бы направо повернуть, а лиса налево поворачивает. Проехали немного, лиса и говорит:

– Я вперёд побегу, предупрежу, что свадьба едет, – и выскочила из повозки.

«Ну, теперь я совсем пропал! – думает парень. – Лиса убежала, а мне расхлёбывать. Куда я свадьбу повезу?»

А лиса тем временем со всех ног бежит по дороге. Увидела она огромное стадо овец.

– Чьи это овцы? – спросила лиса у пастуха.

– Змеиного владыки, – ответил ей пастух.

– Бедный ты человек! – воскликнула лиса. – Едет сюда Лесной владыка со своим бесчисленным войском, хочет он убить Змеиного владыку. Вот узнает он, чей ты слуга, и будет тебе плохо!

– Что же мне делать? – испугался пастух.

– А как спросят тебя, чьё это стадо, отвечай, что это стадо Лесного владыки.

Бежит лиса дальше; видит стадо коров и табун лошадей; и здесь велела пастухам говорить, что все эти коровы и лошади Лесного владыки.

Бежит лиса дальше, и вот перед ней большой красивый дом с садом. В саду цветы, в доме тоже везде цветы. Только не видно в доме хозяина.

– Чей это такой прекрасный дом? – спросила лиса.

– Мой, – отвечает голос.

– А ты кто?

– Я – Змеиный владыка.

– О несчастный, прячься скорее! Едет сюда Лесной владыка со своим бесчисленным войском и хочет тебя убить!

– Куда же мне спрятаться?

– Я покажу тебе место, где можно спрятаться, – говорит лиса.

– Покажи, лисонька!

– Вон, видишь, дуб, а в дубе дупло. Полезай в дупло и сиди там, пока Лесному владыке не надоест тебя искать.

Зашипел Змеиный владыка, залез в дупло и лёг там, свернувшись кольцом. А лиса вышла за ворота и стоит – свадьбу поджидает.

Между тем свадьба мчится по дороге. Увидал царь стадо овец и спрашивает пастуха:

– Эй, пастух, чьё это стадо?

– Лесного владыки, – отвечает пастух.

«Богатый у меня зять! – думает царь. – Я – царь, и то у меня нет столько овец». Дал он пастуху золотой и поехал дальше.

Увидел царь стадо коров и табун лошадей.

– Чьи это коровы? Чьи это лошади? – спрашивает.

– Лесного владыки, – отвечают ему пастухи.

Ещё больше удивляется царь богатству своего зятя.

Вот подъехали они к дому Змеиного владыки, а лиса уже и ворота открыла. Смотрит царь на дом, на сад.

«Вот так дом! Вот так сад! – думает он. – Даже у меня, у царя, такого нет». И стало царю стыдно, что нет у него такого дома.

Лиса приглашает всех в дом:

– Заходите, дорогой сват! Заходите, дорогие гости!

Три дня пили-ели, веселились гости.

Стал царь похваляться, что всё-то он может сделать.

– Царь, а можешь ты разбить вот этот дуб в щепки? – спросила лиса царя и показала на тот самый дуб, где спрятался Змеиный владыка.

– В одну минуту! – крикнул царь. – Эй, подкатить сюда самую большую пушку!

Подкатили самую большую пушку, зарядили.

– Стреляй по дубу! – приказал царь.

Выстрелила пушка, и разлетелся дуб на мелкие щепки, а с ним и Змеиный владыка.

Царь и гости разъехались по домам, а парень с женой-царевной остались жить да поживать в доме Змеиного владыки.

Бежал заяц по льду, поскользнулся, упал и ушибся. Поднялся заяц кое-как и спрашивает у льда:

– Скажи, лёд, наверно, ты сильнее всех на свете?

– Я! – важно ответил лёд.

Заяц подумал немного и говорит:

– Если бы ты был всех сильнее, не таял бы от солнечных лучей. Наверно, всех сильнее солнце.

Побежал заяц к солнцу и спрашивает:

– Солнце, ты сильнее всех на свете?

– Я всех сильнее! – отвечает солнце.

Заяц подумал немного и говорит:

– Если бы ты было всех сильнее, не пряталось бы за тучу. Наверно, туча всех сильнее.

Побежал заяц к туче. Прибежал, спрашивает:

– Туча, ты всех сильнее?

– Я всех сильнее! – отвечает туча.

Заяц подумал немного и говорит:

– Если бы ты была сильнее всех, то не стала бы летать туда, куда ветер дует. Наверно, всех сильнее ветер.

Побежал заяц к ветру.

– Ветер, ты сильнее всех?

– Я всех сильнее! – отвечает ветер.

Заяц подумал немного и говорит:

– Если бы ты был сильнее всех, то сдвинул бы с места большую гору. Наверно, всех сильнее большая гора.

Побежал заяц к большой горе:

– Большая гора, ты всех сильнее?

– Я всех сильнее! – отвечает большая гора.

Заяц подумал немного и говорит:

– Если бы ты была всех сильнее, то не рыла бы мышка в тебе свои норки. Наверно, всех сильнее мышка.

Побежал заяц к мышке:

– Мышка, ты всех сильнее?

– Я всех сильнее! – отвечает мышка.

Заяц подумал немного и говорит:

– Если бы ты была сильнее всех, то не боялась бы кошки. Наверно, всех сильнее кошка.

Побежал заяц к кошке:

– Кошка, ты всех сильнее?

– Я всех сильнее! – отвечает кошка.

Заяц подумал немного и говорит:

– Если бы ты была всех сильнее, то не бегала бы от собаки. Наверно, всех сильнее собака.

Побежал заяц к собаке:

– Собака, ты всех сильнее?

– Я всех сильнее! – отвечает собака.

Заяц подумал немного и говорит:

– Если бы ты была всех сильнее, то не боялась бы хозяина. Наверно, всех сильнее хозяин – человек.

Побежал заяц к хозяину. Прибежал, а хозяина дома нет. Только хозяйская дочка в избе блины печёт. Заяц спрашивает:

– Скажи, хозяйская дочка, кто сильнее всех на свете? Уж не хозяин ли?

– Некогда мне болтать с тобой! – ответила хозяйская дочка зайцу.

Схватила она закопчённую кочергу, ударила зайца по ушам, потом схватила помело, которым золу подметала, и по всему зайцу прошлась.

«Наверно, хозяин всех сильнее», – подумал заяц и убежал поскорее.

Вот с тех самых пор и стал заяц серым, а кончики ушей у него – чёрные.

В лесной чаще, на самой высокой ели, сова устроила себе гнездо и вывела пятерых совят.

Прибежала однажды лиса, села под елью и запела:

Сова расплакалась, да делать нечего – хуже будет, если лиса всех совят поест, – и сбросила лисе одного совёнка. Подхватила лиса совёнка, унесла его и съела.

На следующий день снова прибежала лиса, села под елью и запела:

Сова поплакала-поплакала, да делать нечего – хуже будет, если лиса всех совят поест, – и сбросила вниз ещё одного совёнка. Подхватила его лиса, унесла к дальнему озеру и съела.

Сидит сова на суку и горюет. Пролетала мимо сорока, увидала, что сова плачет, и спрашивает:

– Ты, сова, никак, плачешь?

– Как же мне не плакать? – отвечает сова. – Была здесь лиса, грозилась в гнездо залезть или ёлку срубить и всех совят поесть. Пришлось отдать ей двух совят. А если бы двух не отдала – всех бы лиса съела.

– Эх, глупая твоя голова! – говорит сове сорока. – Не может лиса на дерево залезть, и топора у неё нет, чтобы ель срубить. Зачем же ты лису слушаешь, да ещё совятами кормишь?

На следующий день снова прибежала лиса, села под елью и запела:

А сова отвечает ей сверху:

– Не сброшу! Сорока сказала, что ты не можешь на дерево залезть и топора у тебя нет, чтобы ель срубить.

– Вот проклятая птица! – крикнула лиса. – Уж я ей покажу, как меня без обеда оставлять!

Убежала лиса на дальнее озеро, легла на берегу, притворилась мёртвой.

Летела мимо сорока, увидала: лежит жирная лиса и не шевелится – видно, подохла. Спустилась сорока вниз, села на лису, клюнула её в нос, а лиса – хвать сороку и говорит:

– Зачем сове говорила, что я не могу на ель залезть, что у меня топора нет? За то, что ты оставила меня без обеда, я сейчас съем тебя!

– Ешь, – отвечает сорока, – только не бери меня за хвост и не бей головой о еловый пенёк!

– Нет уж, если тебе это так не нравится, возьму я тебя за хвост да и стукну головой о еловый пенёк!

Взяла лиса сороку за хвост, размахнулась – выдернулись у сороки из хвоста три пёстрых пера, а сама сорока улетела.

Летит сорока и кричит на весь лес:

– Я лису обманула! Я лису обманула! Лиса без обеда осталась, без обеда осталась!

Построил заяц себе дом. Хороший дом получился, хоть и маленький. Всё в нём как полагается: и крыша есть, и окна, и двери. Построил заяц дом и убежал в гости, даже двери не запер.

Заяц в гостях веселится, а в это время в пустой заячий домик забрался лесной сверчок. «Чрик-чрик, чрик-чрик, чр-чр! – запел он свою песенку. – Хороший домик!» Потом улёгся на лавку и заснул.

Вернулся заяц домой и тоже лёг на лавку. Полежал заяц на одном боку, на другой повернулся и придавил ненароком сверчка. «Чр-чрик!» – пискнул сверчок. Испугался заяц: «Что это такое?» – и прыг из дома.

Скачет трусливый заяц по дороге, плачет-заливается. Встретился ему медведь.

– Почему, заяц, плачешь? – спрашивает он.

– Забрался в мой домик какой-то зверь. Где я теперь зимой жить буду? – отвечает заяц.

– Не горюй, кум заяц, я помогу тебе, – говорит медведь.

Пошли медведь и заяц к заячьему домику. Пришли к домику – заревел медведь что есть силы.

Услышал сверчок медвежий рёв и отвечает: «Чрик-чрик, чрик-чрик, чр-чр!»

Медведь послушал: кто его знает, что это там такое, – и убежал в лес.

Остался заяц один перед домиком. Туда-сюда по сторонам посмотрел и заплакал.

Опять скачет заяц по дороге и плачет-заливается. Идёт навстречу зайцу лиса.

– Заинька, дружок, куда бежишь? Почему плачешь?

– Эх, кумушка, нет у меня теперь своего домика! Забрался в него какой-то зверь и не выходит, – пожаловался заяц лисе.

– Я помогу тебе, – говорит лиса. – Я тебя в беде не оставлю.

Пошли лиса с зайцем к заячьему домику. Лиса прямо в дом входит, хвостом машет, сердитым голосом кричит:

– Эй, кто здесь есть, а ну, выходи отсюда! Не выйдешь добром – когтями исцарапаю, зубами искусаю!

А сверчок отвечает ей: «Чрик-чрик, чрик-чрик, чр-чр!»

Лиса послушала: кто его знает, что там такое, – и в лес убежала.

Заяц туда-сюда по сторонам посмотрел, поскакал по дороге от домика и заплакал. Встретился ему петух.

– Зайка, братишка, почему плачешь? – спрашивает петух зайца.

– Эх, дружище петух, – говорит ему заяц, – беда у меня! Зима скоро, а в моём домике какой-то зверь засел и меня в дом не пускает. Медведь хотел выгнать, и лиса хотела, да не смогли…

– Не горюй, друг заяц, я тебе помогу, – говорит петух.

Пошли они к заячьему домику.

Обошёл петух домик вокруг, осмотрел со всех сторон и запел:

Сверчок из домика не выходит. Встал петух на порог и опять поёт:

Сверчок со своей лавки отвечает: «Чр-чрик, чр-чрик!»

Петух вскочил на лавку, клюнул – и проглотил сверчка.

Заяц обрадовался, на задних лапках скачет-приплясывает.

А петух ещё раз по всем углам посмотрел, встал у двери с гордым видом, захлопал крыльями, поднялся на цыпочки и запел:

Другой-то никакой песни он не знал. А заяц подумал: «Вот ведь как разошёлся петух! Теперь он меня хочет запереть в моём домике да голову отсечь! Нет уж, не выйдет!» – и бегом в лес.

После этого заяц в свой домик так и не вернулся и нового больше не строил. А живёт он с тех пор не в домике, а просто под кустом.

Три дня рыскал голодный волк по полям, да по лесам, да по проезжим дорогам – всё искал, чем бы наполнить своё пустое брюхо. Повстречал волк на дороге мужика, щёлкнул зубами и говорит:

– Мужик, я тебя съем!

– А я тебе, серый волк, хотел было к зиме красную шубу сшить, – вздохнул мужик, – да, видно, не придётся. Что ж, ешь!

Подумал-подумал волк: и есть ему хочется, и красную шубу к зимним холодам сшить тоже неплохо бы.

– Не буду тебя есть, – говорит волк мужику. – Шей мне красную шубу.

– Шить так шить, – отвечает мужик. – Ложись тогда на землю.

Лёг серый волк на землю и вытянул лапы, а мужик взял толстую палку и давай молотить волка – по голове, по загривку, по спине. Терпел-терпел волк, не вытерпел и спрашивает:

– Ну как, готова шуба?

– Нет ещё, – отвечает мужик. – Это я с тебя только мерку снимал, а сейчас шить начну.

Наконец устал мужик и перестал лупить волка.

– Готова твоя шуба, – сказал мужик волку и ушёл своей дорогой.

Поднялся волк: и спина у него болит, и каждая косточка ноет.

«Вот одел меня мужик в красивую красную шубу! Пусть наступают зимние холода, а я не замёрзну», – думает волк.

Хоть и в шубе волк, а есть всё равно хочется. Увидел он на пригорке белого барана.

– Баран, я тебя съем!

– Вижу, милый волк, что ты очень голоден, – говорит баран волку. – Только зачем тебе меня рвать на части – зубы тупить? Лучше открой свою пасть пошире, прыгну я в неё, и проглотишь ты меня целиком.

«И правда, – подумал волк. – Пусть прыгает. Что я буду понапрасну зубы тупить!»

Разинул волк зубастую пасть, а баран разбежался да как стукнет волка рогами в широкий лоб! Так и полетел волк с горы вниз.

Лежит волк под горой и удивляется:

«Совсем плохо наелся. Лучше бы зубами рвал, чем целиком глотать. Вот проглотил целого барана, а есть ещё больше хочется».

Поднялся волк и побрёл искать удачи в другом месте. Видит: на зелёном лугу лошадь пасётся. Волк – к ней:

– Лошадь, я тебя съем!

– Милый друг, прежде чем меня съесть, надо сначала пересчитать мои тысячи.

– Какие тысячи?

– А вот те, что у меня сзади.

Зашёл волк сзади, видит – хвост, а в хвосте тысячи волосков. Стал волк считать волоски в лошадином хвосте.

Волк в хвосте волоски считает, а лошадь улучила момент да и ударила его копытом в широкий лоб! Свалился волк, а лошадь тем временем умчалась к своему табуну.

Очнулся волк – в голове у него, словно в пустом котле, гудит.

«Как от этого счёта голова кругом идёт! – подумал волк. – Никогда теперь не стану считать лошадиные тысячи».

Побрёл волк дальше. Встретил волк собаку:

– Вот тебя-то, собака, я сейчас растерзаю и съем!

Собака испугалась, поджала хвост и говорит волку:

– Подожди, дядюшка, меня есть! У моего хозяина сегодня свадьба. Пойдём лучше на свадьбу – там-то уж наедимся мяса досыта!

Согласился волк, и побежали они в деревню. Собака под ворота – и волк за ней; собака в избу – и волк туда же; собака под стол – и волк под стол.

А изба полна народу. Гремят барабаны, гудят волынки, люди поют, свистят, пляшут – вся изба ходуном ходит. Какой кусок ни упадёт со стола, какое вино ни прольётся – всё волк и собака подъедают, всё выпивают.

Волк опьянел и говорит собаке:

– А что, племянница, не спеть ли мне песенку?

– Спой, – отвечает собака. – Сегодня свадьба, сегодня все поют.

– У-у-у! – завыл волк под столом.

Люди услыхали волчий вой, притихли; осмотрели всё кругом, в сенях, во дворе поискали, только под стол заглянуть не догадались.

Поискали-поискали люди волка, а потом снова веселиться начали.

Собака говорит волку:

– Вот сейчас Миклаева жена выйдет плясать. Ах как хорошо она пляшет!

– Может, и мне сплясать? – спрашивает волк.

– Спляши, спляши, дядюшка!

Вышла плясать Миклаева жена, и волк из-под стола вылез. Увидели люди волка.

– Волк! Волк! – закричали все. – Бейте волка!

Испугался волк, выскочил из избы – и в лес.

Жил в одном селе старик – очень большой выдумщик и мастер на все руки. Однажды пожаловалась ему старуха:

– Бедно мы живём с тобой, старик. Нет у нас никакой скотины.

– И вправду плохо без скотины, – согласился старик.

Велел он старухе приготовить кудели, а сам пошёл в лес за смолой.

Принёс старик из лесу смолы, начесала старуха кудели, и стал старик делать бычка. Спину бычку сделал из смолы, вместо глаз поставил стаканы, приладил ноги из толкушек, а хвост – из кудели. Сделал старик бычка и пустил его в луга траву щипать.

Пасётся смоляной бычок возле леса на пригорке и поёт:

Вылез из лесу медведь и говорит:

– Ах, бычок, хорошую ты поёшь песню!

– Садись-ка мне на спину – ещё лучше спою, – говорит смоляной бычок медведю.

Взобрался медведь ему на спину и прилип шерстью к смоле. А смоляной бычок с медведем на спине побежал домой к старику и старухе.

– Эй, дедушка! Эй, бабушка! Отпирайте ворота, открывайте двери!

Отпер старик ворота, открыла старуха двери; вбежал смоляной бычок в избу и сбросил медведя в подполье, а старик запер подполье на засов.

На следующее утро опять пасётся смоляной бычок на пригорке возле леса и поёт свою песню:

Вышел из лесу волк и говорит:

– Ах, бычок, какую хорошую песню ты поёшь!

А бычок ему на это:

– Залезай ко мне на спину – ещё лучше спою.

Залез волк ему на спину и увяз в смоле; а смоляной бычок с волком на спине прямой дорогой побежал домой к старику и старухе.

– Эй, дедушка! Эй, бабушка! Отпирайте ворота, открывайте двери!

Распахнул старик ворота, открыла старуха двери; вбежал бычок в избу и сбросил волка в подполье к медведю, а старик запер подполье ещё на один засов.

И на третий день снова пасётся смоляной бычок на пригорке возле леса и поёт:

Выбежала из леса рыжая лиса – и к бычку:

– Ах, какую хорошую песенку ты поёшь! – говорит лиса.

– Прыгай ко мне на спину, тогда ещё лучше спою, – говорит смоляной бычок лисе.

Вспрыгнула лиса ему на спину и завязла в чёрной смоле; а бычок со всех ног пустился домой, к старику и старухе.

Подбежал к дому и кричит:

– Эй, дедушка! Эй, бабушка! Отпирайте ворота, открывайте двери!

Вбежал бычок в избу и сбросил лису в подполье к волку и медведю.

Бычок в хлеву сено жуёт, а старик в избе большой нож точит. Медведь из подполья спрашивает:

– Дедушка, что ты делаешь?

– Нож точу, тебя резать хочу.

– Ой, не режь меня! – взмолился медведь. – Я пригоню тебе пару коней.

Выпустил старик медведя. Сбегал медведь на дальние луга и вправду пригнал старику пару коней. Остались сидеть в подполье волк и лиса.

Смоляной бычок в хлеву сено жуёт, а старик в избе большой нож точит. Волк из подполья спрашивает:

– Дедушка, что ты делаешь?

Старик отвечает:

– Нож точу, тебя резать хочу.

– Дедушка, – взмолился волк, – не режь меня, я тебе корову пригоню!

Отпустил старик волка. Сбегал волк к стаду, отбил корову и пригнал её старику. Поставил старик корову в хлев, выпустил волка за ворота и вернулся в избу.

Сидит старик в избе, нож точит, а лиса из подполья спрашивает:

– Дедушка, что ты делаешь?

– Большой нож точу, с тебя шкуру снимать хочу.

– Ах, дедушка, не режь меня! – просит лиса. – Я твоей старухе новую одежду принесу.

Выпустил старик лису, а лиса побежала прямо на свадьбу в соседнее село.

Увидали её люди, закричали:

– Лиса пришла, лиса пришла! Попляши, лисичка!

А лиса говорит им:

– Сплясала бы, да одета я не по-праздничному.

Принесли лисе нарядный сывын – свадебный зелёный кафтан. Надела лиса сывын, а плясать не стала.

– Сплясала бы я, да нет у меня серебряного ожерелья и красной шапочки, – отговаривается она.

Дали ей серебряное ожерелье и красную шапочку. Надела лиса ожерелье и шапочку и начала плясать. Пляшет лиса и весёлую песенку напевает. Прошла круг, а потом остановилась и говорит:

– Тесно мне в избе! Раскройте дверь – буду во дворе плясать!

Открыли люди дверь, вышла лиса во двор. Пляшет, пляшет лиса во дворе, а сама на раскрытые ворота поглядывает. Улучила удобную минутку и как была в сывыне, в ожерелье, в шапочке – юркнула в ворота и удрала.

Прибежала лиса к старикову дому, отдала старухе праздничный сывын, серебряное ожерелье и красную шапочку.

– Носи, старуха, праздничный наряд! – сказала лиса и убежала в лес.

А старик и старуха зажили с тех пор без горя и забот.

Прослужил солдат двадцать пять лет, и, когда окончился срок его солдатской службы, вызвали солдата к начальству. – Какую награду ты желаешь за твою честную службу? – спросили его начальники.

– Никакой мне награды не нужно, – ответил солдат, – отпустите только меня домой, в родную деревню.

Отпустили солдата и дали ему лошадь, чтобы было на чём доехать до дому. Оседлал солдат коня и поехал. Ехал-ехал он и заехал в дремучий лес. Лежит в лесу поперёк дороги змея – видно, ползла куда-то, да не доползла.

– Что, змея, устала? – спрашивает её солдат. – Лезь ко мне – подвезу, коли по пути.

Не успел солдат последнего слова договорить, как змея уже обвилась вокруг его шеи.

Едут дальше, и привела их дорога к большому дому. Стоит дом посреди дремучего леса один-одинёшенек, крепким забором огорожен, и ворота закрыты.

Въехал солдат во двор, соскочил с коня, привязал его к столбу, а сам вошёл в дом.

– Здравствуйте, хозяева! – сказал солдат.

Никто ему не ответил. Осмотрелся солдат и видит: нет в доме никого. Заглянул в печь, а там полно еды: и варёного, и жареного, и печёного.

Прожил солдат в этом доме три дня, а хозяев так и не видел. На четвёртый день собрался он ехать дальше.

Только вышел солдат в сени, как слышит – из избы его окликнул звонкий девичий голос:

– Эй, братец-солдат, неужели ты уйдёшь, ни одного слова мне не скажешь?

Вернулся солдат в избу и сказал:

– Спасибо тебе, сестрица, за хлеб-соль! Век буду доброту твою помнить.

– Вот тебе за твои добрые слова! – И чья-то невидимая рука подала ему рубашку.

Взял солдат рубашку и пошёл к выходу, но тут окликнул его другой девичий голос:

– Ты поговорил с моей старшей сестрой, а я ещё ни одного слова от тебя не слышала.

– Вас тут, оказывается, двое! – сказал солдат. – Прими же и ты мою благодарность. – И поклонился в ту сторону, откуда слышался голос.

– Вот, братец, за твои добрые слова от меня подарок, – сказала вторая девушка, и невидимая рука протянула солдату картуз.

Взял солдат картуз и совсем уж собрался уйти, как послышался третий девичий голос:

– Подожди, братец, скажи и мне словечко!

Остановился солдат и говорит:

– Выходит, вас здесь трое! Благодарю вас, любезные сестрицы, что приветили меня, что поили-кормили три дня, за конём смотрели.

– Спасибо тебе на добром слове! – говорит третья девушка. – Вот тебе и от меня подарок. – И невидимой рукой подаёт солдату саблю.

Взял солдат саблю в руку, и перед ним тотчас же предстали три девушки и сказали в один голос:

– Пока ты будешь одет в нашу рубашку, пока будешь носить наш картуз, пока будет у тебя в руках наша сабля – никакая сила на свете не одолеет тебя! Встретишь девушку и женишься на ней, но никогда не рассказывай ей о наших подарках. Не скажешь – будешь жить счастливо, а расскажешь, то придётся тебе ещё раз вернуться к нам, только уже не по своей доброй воле.

– Кто же вы такие, сестрицы? – спросил солдат девушек.

– Мы дочери мудрой змеи, – ответили девушки.

Поблагодарил солдат сестёр за совет да за подарки и уехал.

Едет он по дороге и думает:

«Прослужил я царю двадцать пять лет, а самого царя так ни разу и не видел. Нет, не пойду в отставку, пока царя не увижу!»

Повернул солдат коня назад и приехал прямо к царю.

– Так, мол, и так, – говорит он царю. – Явился я, чтобы хоть раз в жизни посмотреть на ваше царское величество.

В это время царь как раз искал жениха для своей дочери. И солдат так ему понравился, что отказал он прежнему жениху – заморскому королевичу – и выдал дочь замуж за солдата.

Только невзлюбила солдата царская дочь, день и ночь всё думала, как бы извести мужа. Послала она своему прежнему жениху-королевичу тайное письмо. «Не хочу я, чтобы простой мужик был моим мужем, – написала она. – Иди, королевич, на наше царство войной, убей солдата».

Собрал королевич несметное войско и напал с ним на то царство, где жил солдат. Вышел солдат против несметного войска один, махнул своей чудесной саблей и уничтожил всю вражескую армию. Из всего войска лишь один королевич остался в живых и убежал в своё королевство.

Через некоторое время получила царская дочь от королевича такое письмо: «Не смог я разбить солдата в открытом бою. Выпытай у него, почему он один сильнее целого несметного войска».

В тот же день спросила царская дочь у солдата:

– Скажи, муженёк, откуда у тебя такая чудесная сила?

Вспомнил солдат совет трёх сестёр и строго прикрикнул на жену:

– Твоё счастье, что мне сейчас нужна хозяйка в дому, а не то отрубил бы я тебе голову за такой вопрос!

Перепугалась царская дочь – не знает, как ей быть и что ей дальше делать. Позвала она королевича на тайный совет.

– Я всё сделала по твоему приказу, – сказала она, – а солдат чуть было не убил меня.

– Надо быть похитрее, – отвечает королевич. – Ты притворись больной. Когда придёт солдат, скажи ему: «Я умираю. Теперь ты можешь открыть мне свою тайну, чтобы рассказала я на том свете, какой у меня был муж».

Царская дочь так и сделала.

Увидел солдат больную жену, пожалел её, заплакал. А жена чуть слышным голосом говорит, как ей было велено:

– Милый муж, я умираю! Открой мне теперь тайну твоей чудесной силы, чтобы я могла на том свете рассказать, какой у меня был муж.

Солдат и рассказал ей о рубашке, картузе и сабле.

Заснул солдат, а царская дочь встала и подменила рубашку, картуз и саблю. Солдату положила простые, а волшебные отнесла королевичу.

Надел королевич чудесную рубашку и чудесный картуз, взял в руки волшебную саблю и объявил солдату войну.

Изрубил он солдата на части, положил изрубленного солдата в старый мешок, взвалил мешок на спину солдатского коня и выгнал коня из города.

Побежал конь по лесной дороге, прямо к домику трёх сестёр, дочерей мудрой змеи.

Узнали сёстры солдатского коня, сняли с него мешок, брызнули на изрубленного солдата живой водой – солдат вздохнул, открыл глаза и сказал:

– Ох и долго же я спал!

– Спал бы ты, братец-солдат, вечным сном, – ответили ему сёстры, – если бы не мы.

Рассказали они солдату, что обманула его жена и подменила волшебные вещи.

– Вот тебе ещё один подарок – золотое колечко, – сказали сёстры солдату. – Стоит только задумать тебе какое-нибудь желание и снять это колечко с одного пальца и надеть на другой, как твоё желание тотчас же исполнится. Только не теряй кольца! Если потеряешь, мы тебе уже ничем не сможем помочь.

Попрощался солдат с сёстрами и пошёл в город, где жили изменница-жена и королевич.

На пути заночевал солдат в одной деревеньке и попросил хозяев, старика со старухой, разбудить его утром пораньше.

Утром старики уехали в город, а солдата не разбудили. Проснулся солдат, рассердился на стариков, снял кольцо с одного пальца, надел на другой и сказал:

– Пусть у старика оглобли пополам сломаются!

А сам снова завалился спать. И в тот же миг сломались у стариковой телеги обе оглобли. Вернулся старик домой и разбудил солдата:

– Вставай, солдат! Позабыли мы тебя разбудить, а у нас, как на грех, оглобли сломались. Помоги нам новые оглобли донести до телеги.

Солдат снял незаметно своё золотое колечко с одного пальца, надел на другой и говорит:

– Это вам померещилось, что оглобли сломались. Целёхоньки ваши оглобли!

Пошли все вместе к телеге. И правда – целы оглобли. Старик со старухой удивляются, а солдат посмеивается потихоньку.

Решил солдат помочь старикам.

– Дедушка и бабушка, вы люди бедные, – сказал он им, – лишние деньги вам не помешают. Я превращусь в породистого жеребца, а вы продайте меня на базаре. Только не продавайте дешевле, чем за тысячу рублей.

Снял солдат незаметно колечко с одного пальца, надел на другой и превратился в породистого жеребца.

Привели старик со старухой жеребца на базар. Окружили их покупатели, но нет ни у кого тысячи рублей. Сообщили королевичу, что продаётся на базаре жеребец, до того красивый, что во всём свете не сыскать другого такого же, и стоит он ровно тысячу рублей.

Пошёл королевич сам на базар. Как увидел жеребца, так и воскликнул:

– Три года я мечтал о таком коне! – и отдал тысячу рублей не торгуясь.

Привёл королевич жеребца к себе во дворец и стал всем похваляться:

– Купил я жеребца, равного которому в целом мире не сыскать, и всего за тысячу рублей!

Услыхала эту похвальбу злая царская стряпка и говорит королевичу:

– Это не жеребец, а солдат. Помяни моё слово: через три дня этот конь сломит тебе голову. Если хочешь в живых остаться, вели коня сейчас же зарезать.

Испугался королевич и велел зарезать коня. К счастью, слова стряпки подслушала юная королевна, младшая сестра королевича. Жалко ей стало жеребца. Пошла она на конюшню, приласкала его и говорит:

– Жалко мне тебя! Королевич приказал тебя зарезать.

– Если ты пожалела меня, – сказал ей жеребец, – то исполни мою последнюю просьбу. Когда будут меня резать, надень своё новое платье, подойди ко мне поближе, и пусть первые три капли моей крови попадут тебе на платье. Потом стряхни эти капли на яблоню в царском саду.

Королевна так и сделала. И только она стряхнула три капли крови на яблоню, как зацвела яблоня золотыми цветами и покрылась золотыми яблоками.

Увидал королевич в своём саду золотую яблоню и обрадовался:

– Хоть я и зарезал тысячерублёвого жеребца, зато выросла в моём саду золотая яблоня!

А стряпка тут как тут.

– Хороша твоя яблонька, – говорит она королевичу, – да откусишь кусочек от золотого яблока – так и умрёшь. Вели срубить яблоню.

Послушался королевич стряпку и велел срубить золотую яблоню.

Как услышала королевна приказ королевича, прибежала она в сад, обняла яблоню и говорит:

– Бедная моя золотая яблонька, королевич повелел срубить тебя!

– Когда будут меня рубить, – отвечает ей золотая яблонька, – надень своё новое платье, подбери в подол первые три щепки и брось их в широкое царское озеро.

Как бросила королевна в озеро три щепки, превратились щепки в серебряных уточек, и поплыли уточки по широкому озеру.

В тот же день доложили королевичу, что появились на царском озере утки с серебряными перьями. Схватил королевич ружьё и прибежал на озеро. Выстрелил он по уткам; одна серебряная уточка склонилась на бок, раскинула крылья, и понесло её волной от берега.

Сбросил королевич рубашку (а это была та самая чудесная рубашка), скинул картуз, отвязал саблю, бросился в озеро и поплыл за уткой. Протянул он руку, чтобы схватить её, а утка встрепенулась, взмахнула крыльями и полетела над озером к берегу.

На берегу ударилась утка о землю и превратилась в солдата. Надел солдат свою рубашку и картуз, взял крепкой рукой чудесную саблю и прогнал из царства изменницу-жену и злого королевича.

Жили когда-то в одном селе старик и старуха. Жили они много-много лет, а детей у них всё не было. Сильно горевали старик и старуха. Говорит однажды старик:

– Вот что, старуха, давай сделаем себе сына из теста.

– Давай, – согласилась старуха.

Замесила она тесто, сделала из него человечка, завернула человечка в тряпочку и положила на печку.

Лежит человечек на печке день, лежит другой… А на третий день старик не вытерпел и говорит:

– Посмотри-ка, старуха, как там наш сыночек.

И вдруг послышался с печки голосок:

– Жарко здесь! Снимите меня с печки.

Обрадовались старик и старуха, сняли человечка с печки, а он и впрямь как настоящий мальчик, только очень маленький.

Живёт мальчик в избе у старика и старухи и растёт не по дням, а по часам. Прожил мальчик двенадцать дней и стал стройным юношей. На тринадцатый день он говорит старику и старухе:

– Вы меня вырастили и выкормили, теперь я буду кормить вас. Пойду я работником к богатым господам.

– Ты же ещё маленький, куда тебе работать, – говорит старик.

– Любая работа мне нипочём! – отвечает мальчик. – Чую я в себе двенадцать богатырских сил.

Нанялся мальчик в работники к одному злому и жадному богатею. С какой работой десяти человекам не справиться, мальчик один шутя справляется. За такую силу прозвали его люди Нончык-патыром, что значит «Богатырь из теста».

Но вот пришёл срок расплачиваться хозяину с работником. И стал жадный хозяин думать, как бы погубить Нончык-патыра, чтобы не заплатить ему.

Думал-думал хозяин и наконец придумал. Позвал он однажды утром Нончык-патыра и говорит ему:

– Сходи, сынок, на дальнее поле и пригони оттуда моих овец.

А на дальнем поле не овцы были, а бродили там стаи голодных волков. Хозяин понадеялся, что голодные волки съедят Нончык-патыра.

Пришёл Нончык-патыр на дальнее поле.

– А ну, идите-ка сюда! – крикнул он волкам. – По полю бродите, хозяина забыли!

Голодные волки окружили Нончык-патыра, зубами щёлкают, хотят разорвать его.

Выдернул Нончык-патыр из земли молодую берёзку и давай волков бить! Заскулили волки, поджали хвосты, и погнал их Нончык-патыр на хозяйский двор.

Пригнал он волков к хозяйскому двору и закричал:

– Эй, хозяин, открывай ворота! Я твоих овец пригнал!

Хозяин со страху забился на печку и отвечает оттуда:

– Заболел я, сынок, не могу выйти. Открой сам да загони овец в хлев.

Загнал Нончык-патыр волков в хлев и улёгся спать на сеновале. Спит Нончык-патыр, храпит на весь дом, а хозяину не до сна. «Опасный у меня работник! – думает он. – Даже волки с ним не справились. Как же мне извести его?»

И придумал хозяин послать Нончык-патыра в лес к медведям.

Позвал он Нончык-патыра и приказал:

– Сходи в лес и пригони оттуда моих лошадей.

Пришёл Нончык-патыр в лес, выгнал всех медведей из берлог, стукнул каждого палкой по лбу, погнал на хозяйский двор. Гонит да ещё покрикивает:

– А ну, идите домой! Хозяина своего забыли!

Увидел хозяин, что Нончык-патыр медведей гонит, убежал в избу, заперся на все запоры-засовы и кричит:

– Сам загони лошадей в хлев!

Загнал Нончык-патыр медведей в хлев и пошёл спать. Крепко спал в эту ночь Нончык-патыр, а хозяину не до сна. Позвал он соседей-богатеев, стал у них совета просить.

И присоветовали богатеи послать Нончык-патыра к Чёртову озеру: пусть его черти к себе утащат. Повеселел хозяин и говорит Нончык-патыру:

– Ушёл три года назад мой брат в Чёртово озеро жить, да с тех пор ни разу ко мне в гости не захаживал. Поди-ка, разыщи его и позови милого братца ко мне на блины.

Пришёл Нончык-патыр на берег Чёртова озера. Выскочил из воды старый чёрт, страшный, лохматый, схватил Нончык-патыра и стал его тянуть в воду. А Нончык-патыр не поддаётся – стукнул чёрта по лбу кулаком, взял его за шиворот и говорит:

– Нехорошо брата родного забывать! Пойдём-ка домой, звал тебя братец на блины! – И поволок Нончык-патыр чёрта в деревню.

Увидел хозяин, что идёт Нончык-патыр и за собой лохматого чёрта тащит, замахал руками, закричал дурным голосом:

– Не хочет, видно, братец в гости на блины идти, отпусти его! Пусть он в своё озеро возвращается!

Отпустил Нончык-патыр чёрта и говорит:

– Ну, хозяин, кончился срок моей работы – теперь плати что полагается.

Делать нечего, пришлось жадному богачу с Нончык-патыром расплачиваться.

Вернулся Нончык-патыр в родной дом, к старику и старухе, отдал им заработанные деньги, и стали они жить в достатке.

Через некоторое время пошёл Нончык-патыр гулять.

Играют на улице господские дети. Подошёл к ним Нончык-патыр и попросил принять его в игру.

– Поймай летящую стрелу зубами – тогда примем! – отвечают ребята.

Выпустил Нончык-патыр стрелу из лука прямо в синее небо. А как полетела стрела вниз, подхватил её Нончык-патыр зубами и опять стал просить, чтобы приняли его ребята в игру.

– Теперь, – говорят ребята, – нырни в эту прорубь, отплыви на середину реки и разломай лёд – тогда примем тебя в нашу игру!

Нырнул Нончык-патыр в прорубь, проплыл подо льдом до середины реки, разломал головой толстый лёд, вышел на берег.

– А теперь разбей каменную гору носком сапога, – говорят ребята, – тогда примем тебя в нашу игру!

Подошёл Нончык-патыр к каменной горе, пнул гору ногой; качнулась каменная гора, а от Нончык-патыра ушла одна богатырская сила. Пнул второй раз – посыпались с горы камни. Одиннадцать раз пнул – рассыпалась гора в мелкие камешки, и ушли от Нончык-патыра одиннадцать богатырских сил, осталась только одна сила.

Рассказали господские дети господам, что осталась у Нончык-патыра только одна сила. А господа давно Нончык-патыра погубить хотели. Обрадовались богатеи-господа, приказали они слугам вырыть яму в сорок саженей[2] глубиной, схватить Нончык-патыра, связать его крепко-накрепко и бросить в яму.

Одни слуги побежали яму копать, другие набросились на Нончык-патыра, связали ему руки-ноги крепкими ремнями и бросили Нончык-патыра в яму.

Лежит Нончык-патыр в глубокой яме, смотрит на небо. Прилетела ворона, села на край ямы, заглянула вниз. Стал Нончык-патыр просить ворону:

– Ворона, ворона, слетай к моему отцу, к моей матери! Скажи им, что связали мне руки-ноги крепкими ремнями и бросили в глубокую яму, хотят, чтобы погиб я от голода и жажды.

Каркнула в ответ ворона и говорит:

– Не стану я звать твоего отца, не буду я звать твою мать! Умирай скорее – я тогда глаза тебе выклюю!

Улетела ворона, прилетела сорока. Стал Нончык-патыр просить сороку позвать старика со старухой.

– А мне-то какое дело! – ответила сорока. – Не полечу к старику и старухе.

Лежит Нончык-патыр в глубокой яме; от голода в ушах шумит, от жажды во рту пересохло. Летит мимо белый гусь.

– Эй, белый гусь! – крикнул Нончык-патыр. – Лети к моему отцу, к моей матери, скажи им, что связали мне руки-ноги крепкими ремнями и бросили в глубокую яму. Хотят господа, чтобы я от жажды и от голода погиб. Уже недолго жить мне осталось! Пусть идут скорее, пусть приведут сорок одного быка, пусть принесут сорок один топор!

– Я бы слетал, да не поверят мне старики, – отвечает гусь.

– Тогда спустись ко мне в яму. Я напишу письмо отцу-матери на твоих белых крыльях.

Спустился гусь в яму, написал Нончык-патыр чёрной землёй на его белых крыльях: «Жив я, приходите скорее выручать меня».

Поднялся гусь высоко в небо и полетел к старикам.

– Эй, дедушка, бабушка, вашего сына богатые господа в глубокую яму бросили! Зовёт он вас на помощь, велел привести сорок одного быка и принести сорок один топор!

Заплакали старики, отвечают ему:

– Не смейся над нами, гусь! Нет нашего сына в живых, погубили его господа. Остались от него только белые косточки.

– Жив он, жив! – говорит гусь. – Если моим словам не верите, почитайте, что написал ваш сын на моих белых крыльях.

Прочли старики, что написал Нончык-патыр на гусиных белых крыльях, и повели к глубокой яме, где лежал связанный Нончык-патыр, сорок одного быка и понесли сорок один топор.

Увидели господские слуги стариков, побежали к господам:

– Пришли к Нончык-патыру отец и мать, пригнали ему сорок одного быка, принесли сорок один топор, чтобы съел он тех быков и вернулись к нему богатырские силы, чтобы разрубил он теми топорами свои крепкие путы!

Испугались господа, приказали слугам:

– Засыпьте, завалите яму доверху песком и камнями – пусть задохнётся Нончык-патыр!

Пока слуги бегали к господам, побросали старик и старуха всех быков в яму. Съел Нончык-патыр быков – вернулись к нему его богатырские силы. А тут как раз прибежали господские слуги, стали яму песком да камнями заваливать.

Слуги в яму песок да камни бросают, а старик и старуха – топоры. Только успели сорок первый топор бросить – господские слуги всю яму доверху завалили. Заплакали старик и старуха и пошли домой. «Не увидим мы больше сына, – думают, – совсем погиб он…»

А Нончык-патыр разрубил все путы, собрался с силами, поднялся на ноги, вытолкнул песок и камни, вышел из ямы наружу и пошёл к господам.

Увидели его господа, перепугались, не знают, что делать, куда прятаться.

– Не справиться нам теперь с ним! Не будет нам от него пощады!

Побежали они куда глаза глядят. Попалось им на пути болото, и потонули они все в том болоте.

Жили в одном селе старик и старуха, и были у них две дочери-красавицы.

Однажды приехал в село незнакомый юноша и посватался к старшей дочери. И невеста понравилась жениху, и жених – невесте, а родители не хотят отдавать дочь за незнакомого человека.

– Если понравилась тебе наша дочь, – сказал старик юноше, – то приезжай через год.

Уехал жених ни с чем.

А утром проснулись старик со старухой – нет старшей дочери! Ждали её до обеда, ждали до вечера, ждали весь следующий день – нет девушки. Прошёл год, а о старшей дочери ни слуху ни духу.

Ровно через год приехал в село другой незнакомый юноша и посватался к младшей дочери. Отказал старик и этому жениху. Уехал юноша, а ночью пропала младшая дочь, так же как и старшая.

Остались старики одни в своей избушке, живут, горюют. Прошёл год, и пять лет, и семь – о дочерях ни слуху ни духу.

Через семь лет родился у старухи сын. Обрадовались ему старики и назвали сына Ивук.

Растёт Ивук не по дням, а по часам: через неделю он уже начал бегать, а через две – передрался со всеми деревенскими мальчишками и всех поколотил.

Как-то спросил Ивук старика со старухой:

– Скажите, отец и мать, один ли я у вас сын?

– Были у тебя две сестры, – отвечает старик, – да пропали неизвестно куда.

Задумался Ивук, а потом говорит:

– Я пойду искать сестёр.

– Не уходи, сынок! Если ты уйдёшь, кто ж о нас позаботится, кто нас накормит?.. – вздохнул старик.

– Не печалься, отец! – отвечает Ивук. – Я достану вам амбар муки.

На высоком пригорке, невдалеке от села, стоял господский амбар с мукой. Подошёл Ивук к амбару, поднял его и пустил под гору, а лари с мукой перетаскал в отцовский сарай.

– Теперь хватит вам хлеба на три года, – сказал Ивук, – а я пойду сестёр разыскивать.

Ушёл Ивук из дома.

Идёт он по дороге и видит: дерутся возле дороги три чертёнка.

– Из-за чего дерётесь, чертенята? – спросил их Ивук.

– Мы нашли чулки-скороходы и шапку-невидимку, а поделить их никак не можем.

– Уж так и быть, рассужу вас.

Обрадовались чертенята, а самый маленький прыгает на одном месте и торопит Ивука:

– Дели, дели скорее!

– Вон за той горой есть лес, – говорит Ивук, – а за лесом большая липа. Кто первым добежит до липы и первым сюда вернётся, тот и получит и шапку-невидимку, и чулки-скороходы. А ну – раз, два, три!

Побежали чертенята, а Ивук сунул в котомку чулки-скороходы, шапку-невидимку и ушёл своей дорогой.

Полдня бежали чертенята до липы, полдня – назад, а когда прибежали, Ивука давно уж и след простыл.

– Обманул нас Ивук! Обманул! – наперебой закричали чертенята.

– Это ты виноват! – набросились старшие на маленького.

– Вы старшие – вы и виноваты! – кричит младший.

Раскричались, разругались чертенята и вновь затеяли драку.

А Ивук шёл-шёл и пришёл в лес. Наступила ночь. В поле темно, а в лесу ещё темнее. Идёт Ивук по тёмному лесу и вышел на огонёк. Горит среди леса костёр, а у костра сидит старик охотник.

– Здравствуй, дедушка! – говорит Ивук.

– Здравствуй, Ивук, – отвечает старик. – Куда путь держишь?

– Были у меня две сестры, – говорит Ивук, – да пропали неизвестно куда. Вот иду их искать. Не видал ли ты, дедушка, моих сестёр?

– Давно я живу в этих местах, – отвечает старик, – но не встречал я здесь твоих сестёр.

Посмотрел старик в костёр, подумал и добавил:

– Лет восемь назад пролетал здесь из вашей земли с молодой женой мудрый волшебник Йорок Йорокович. Уж не он ли унёс твою сестру?

– Скажи, дедушка, где живёт Йорок Йорокович? Чует моё сердце, что у него моя сестра.

– Иди по лесу всё время на восход солнца, – отвечает старик, – и когда-нибудь придёшь к дому Йорока Йороковича.

Пошёл Ивук через лес на восход солнца. Долго шёл он и пришёл наконец к большому дому. Ворота настежь открыты, а у ворот лежит и греется на солнышке огромный лев.

Надел Ивук шапку-невидимку и стал невидим. Потихоньку прошёл он мимо льва, миновал двор, поднялся на крыльцо и вошёл в дом.

Долго ходил Ивук по дому и не встретил ни одного человека. Только в последней комнате он увидел молодую женщину. «Так ведь это, верно, моя старшая сестра Майра!» – подумал Ивук. Снял он шапку-невидимку и громко сказал:

– Здравствуй, сестра, я – твой брат Ивук! Как ты живёшь-поживаешь?

Обрадовалась сестра, обняла брата, накормила-напоила его и спрятала в большой сундук.

Вечером вернулся домой Йорок Йорокович.

– Почему в доме чужим пахнет?

– Ты среди чужих людей находился, чужого запаха нахватался… Не был ли ты у моих отца-матери, не видел ли моего братишку? – говорит ему жена.

– Нет, сегодня не был, думаю завтра слетать.

– А если бы ты встретил моего брата, – продолжала спрашивать жена, – что бы ты с ним сделал?

– Я бы его обнял, поцеловал и пригласил к нам в гости, – отвечает Йорок Йорокович.

– А ведь брат к нам в гости сам пришёл!

– Где же он?

Раскрыла Майра большой сундук.

– Вот мой брат Ивук, – говорит.

– Зачем же ты такого дорогого гостя в сундук заперла? – спрашивает муж.

– Я тебя боялась, – ответила Майра. – Ведь не знала я, как ты встретишь моего милого брата.

Три дня жил Ивук у зятя Йорока Йороковича. Три дня угощал, поил-кормил его Йорок Йорокович, а через три дня Ивук говорит:

– Теперь я пойду проведаю младшую сестру. Только не знаю, где искать её.

– Твоя младшая сестра замужем за владыкой птиц Орлом Орловичем, – сказал Йорок Йорокович. – Есть у тебя чулки-скороходы, да не знаешь ты их силы. Скажи только: «Несите меня, чулки-скороходы, туда, куда я хочу», – и понесут тебя чулки-скороходы, куда только захочешь, самой прямой дорогой.

Собрался Ивук к Орлу Орловичу; проводили его сестра и Йорок Йорокович до ворот. На прощание Майра дала Ивуку платок и сказала:

– Когда захочешь есть, расстели платок – и появятся перед тобой кушанья, какие только пожелаешь.

А Йорок Йорокович вырвал у себя из головы волосок и тоже дал Ивуку:

– Дорога твоя длинная, всё может случиться. Так вот, если случится с тобой какая беда, сожги этот волосок – и я приду к тебе на помощь.

Взял Ивук платок, взял волосок, поблагодарил за подарки, попрощался, надел чулки-скороходы и пошёл туда, где стоит дом владыки птиц Орла Орловича.

Обрадовались младшая сестра Анна и её муж Орёл Орлович дорогому гостю.

Целую неделю Орёл Орлович угощал зятя, рассказывал, какие на свете бывают чудеса. Однажды рассказал он, что есть в одном городе тюрьма, а посреди той тюрьмы стоит башня, которую день и ночь охраняет свирепая стража, а в той башне томится девушка невиданной красоты.

– Кто же она, эта девушка, и за что ж её заточили в башню? – спросил Ивук.

– Она дочь царя, который владел этим городом. Царь умер, и правит там теперь злая колдунья. Она заперла царскую дочь в башню за то, что царевна красивее её.

– Я пойду в этот город, – сказал Ивук, – и выручу царевну из башни!

Ивук собрался в путь. На прощание сестра подарила ему гармонь, которая у Ивука в руках сама играла, а в чужих руках голоса не подавала.

Орёл Орлович вырвал у себя из головы волосок и дал его Ивуку:

– Кто знает, что с тобой может случиться! А если случится какая беда, сожги этот волосок – и явлюсь я тебе на помощь.

Поблагодарил Ивук за подарки, надел чулки-скороходы и в тот же миг очутился в городе злой колдуньи.

Не успел он опомниться, как схватила его стража и бросила в большую тюрьму, что в полверсты[3] длиной и в сорок саженей шириной.

Осмотрелся Ивук, видит вокруг много людей – кто чуть жив, а кто и совсем умирать собрался. Темно в тюрьме и дышать нечем.

Пришёл стражник, принёс обед – ведро помоев, какими и свиней не кормят.

– Не ешьте помои! – крикнул Ивук людям. – Я вас сейчас накормлю.

Развернул он свой платок.

– Ешьте, пейте кто сколько хочет!

Обрадовались люди, накинулись на еду. И от той еды те, кто собирался помирать, о смерти и думать перестали; появилась у всех большая сила.

На следующий день, когда принёс стражник помои, выхватили люди у него ведро и все помои вылили ему на голову. А Ивук сказал:

– Пусть ваша колдунья этими помоями свою поганую рожу умывает!

Побежал стражник прямо к колдунье и доложил:

– Ивук в тюрьме всех людей мутит! Принёс я им сегодня помои, а они есть не стали, на меня вылили и говорят: «Пусть ваша колдунья этими помоями свою поганую рожу умывает!»

Рассердилась колдунья, велела за Ивуком следить, глаз с него не спускать.

Стали стражники следить за Ивуком и подсмотрели, как Ивук свой платок расстилает, людей кормит. Отобрали стражники платок у Ивука, принесли колдунье.

Остался Ивук без платка. Тогда растянул он гармошку и заиграл плясовую.

А как заиграл Ивук на гармошке – заплясали все люди в тюрьме, и стражники тоже не вытерпели, стали приплясывать.

Закончил играть Ивук, опомнились стражники и побежали к колдунье:

– Есть у Ивука гармошка. Как заиграет он на ней, нельзя на месте устоять, ноги сами пляшут.

– Отобрать у Ивука гармошку, – приказала колдунья, – и принести её мне!

Отобрали у Ивука гармошку и принесли колдунье.

Попробовала колдунья поиграть на ней, да ничего не получается: не подаёт гармонь голоса в чужих руках.

Велела колдунья привести Ивука.

– Ивук, покажи мне, как ты играешь на этой гармошке?

– Я открою её секрет, – отвечает Ивук. – Только чтобы знала её секрет ты одна. Вели уйти всем из дома, запри двери на ключ, тогда я стану учить тебя играть на чудесной гармошке.

Велела колдунья всем уйти из дома, заперла двери на ключ и говорит:

– Ну, теперь играй!

Стал Ивук играть, а колдунья заплясала. Плясала-плясала она, уже из сил выбилась, а остановиться не может.

– Перестань играть! – кричит она Ивуку. – Я устала!

– Хоть умри, – отвечает Ивук, – не перестану!

У колдуньи в глазах потемнело, дыхание перехватило, свалилась она на пол, лежит и ногами дрыгает – пляшет.

– Возьми все мои богатства, – взмолилась колдунья, – только перестань играть!

– Говори, где у тебя спрятаны ключи от башни, в которой томится прекрасная царевна? – сказал Ивук.

Отдала колдунья ключи. Побежал Ивук в главную тюрьму. У ворот остановила его стража, схватила Ивука за руки.

– Эй, люди! – закричал Ивук. – Разбейте тюремные двери, выходите на волю!

Услышали люди голос Ивука и бросились разбивать тюремные двери. Побросали стражники ружья, разбежались и попрятались кто куда.

Тогда подошёл Ивук к башне, отпер хитрые замки, раскрыл тяжёлые двери и вывел на волю прекрасную царевну.

Разрушил народ тюрьму и весь чёрный город разнёс по камешку, чтобы памяти о нём не осталось, и построил на его месте новый, белый.

Ивук женился на прекрасной царевне и остался жить в новом городе.

Однажды на охоте Ивук заблудился и забрёл в глухую, непроходимую чащу. Посреди чащи была скала, а в скале дверь, запертая на железный засов. Отодвинул Ивук засов, открыл дверь и вошёл в подземелье. В подземелье увидел он древнего старика, закованного в тяжёлые цепи.

– Давно я тебя ожидаю, – сказал старик Ивуку. – Сними с меня тяжёлые цепи.

– Не распутать мне твоих цепей, – отвечает Ивук.

– Если заколешь корову да накормишь меня, я сам освобожусь, – говорит старик.

Заколол Ивук корову, и старик съел её целиком, со шкурой и костями. Поднялся старик на ноги, разорвал тяжёлые цепи и сказал:

– Спасибо тебе, Ивук, что освободил меня! А всё-таки прекрасную царевну я забираю себе!

Захохотал старик и исчез, как будто его вовсе не бывало.

Вернулся Ивук домой, а дома ожидало его большое горе: пропала его жена.

Тогда надел Ивук чулки-скороходы и сказал:

– Несите меня, чулки-скороходы, к моей милой жене!

И тотчас же очутился Ивук в каком-то незнакомом месте: вокруг тёмный лес шумит, между чёрными корнями ручей бежит, а немного поодаль на вершине горы стоит чёрный дом, и спускается по тропинке к ручью его жена – прекрасная царевна.

– Ох, Ивук, Ивук! – сказала она и заплакала. – Зачем ты освободил злого колдуна от цепей? Это он похитил меня, и теперь жить мне до самой смерти в его чёрном доме.

– Нет, я тебя не оставлю здесь, – ответил Ивук. – Садись ко мне на плечо, и чулки-скороходы домчат нас домой.

Села прекрасная царевна ему на плечо, но не смогли чулки-скороходы нести двоих с такой же быстротой, как носили одного Ивука.

Не пролетел ещё Ивук с царевной и полпути, как вернулся домой старый колдун.

Зашёл колдун на конюшню и спросил своего коня:

– Что делала царевна, когда меня дома не было?

– Она ушла к ручью по воду, а Ивук прилетел туда в чулках-скороходах и унёс её. Садись на меня, хозяин, и мы их догоним.

Догнал колдун Ивука. Одним ударом свалил он его на землю. Потом сложил кучу сухого хвороста, разжёг жаркий костёр и бросил Ивука в огонь. А прекрасную царевну посадил впереди себя на коня и умчался домой.

Опалил Ивука огонь, и загорелись два волоска, которые дали ему когда-то зятья.

Тотчас же явились Орёл Орлович и Йорок Йорокович. Раскидали они костёр, вытащили Ивука и положили его на зелёную траву.

Свистнул Орёл Орлович – слетелись к нему птицы со всего света. Приказал он самому быстрому орлу:

– Лети в Огненное государство. Там бьют два ключа, с мёртвой водой и живой. Принеси на одном пёрышке мёртвой воды, а на другом – живой.

Слетал орёл в Огненное государство и принёс на одном пёрышке мёртвой воды, а на другом – живой. Брызнул Орёл Орлович на Ивука сначала мёртвой водой, а потом живой, и ожил Ивук.

– Вот что, Ивук, – говорят ему зятья, – есть у колдуна конь, от которого никому не уйти. Пусть узнает твоя жена, откуда он достал этого коня.

Опять прилетел Ивук к ручью, дождался царевны и велел ей разузнать, где достал колдун своего чудесного коня.

– Попробую, – говорит царевна. – Только он хитрый – не скажет.

А старик, как нарочно, в этот вечер сам расхвастался:

– Ни у кого нет такого коня, как у меня! И никому не достать такого коня, потому что нужно за него сослужить трудную службу: пасти три дня табун лошадей у ведьмы, да так, чтобы ни одна лошадь не убежала.

Узнал Ивук, откуда у колдуна такой конь, и рассказал зятьям.

– Ну что ж, – говорит Йорок Йорокович, – теперь иди к ведьме и наймись в пастухи. Вот тебе плётка. Как будешь лошадей выгонять из конюшни, хлестни этой плёткой каждую лошадь, только смотри ни одной не пропусти, а то худо будет.

Пришёл Ивук в дремучий лес, нашёл избушку на курьих ножках. Стоит избушка в лесу, на краю крутого оврага, а вокруг неё двенадцать столбов; на одиннадцати столбах надеты человеческие головы, а двенадцатый столб – пустой.

Сидит в избушке ведьма – страшная старуха; нижние зубы у неё в ноздри воткнулись, верхние на подбородок вылезли.

– Эй, бабушка, возьми меня в пастухи! Хочу я заслужить себе коня, – говорит Ивук.

– Упасёшь моих коней три дня, чтобы ни один не пропал, – будет тебе конь, а не упасёшь – съем тебя, а голову воткну на пустой столб!

Согласился Ивук.

Утром выгнал Ивук из конюшни лошадей, а как выпускал, каждую хлестнул плёткой. Выбежали лошади за ворота и умчались в лес.

Пошёл Ивук искать лошадей. До самого вечера бродил он по лесу – так и не нашёл ни одной. Пригорюнился Ивук. «Видно, торчать моей голове на двенадцатом столбе», – подумал он про себя. И тут услыхал вдали человеческие голоса и ржание конское. Побежал Ивук на шум и видит: его зятья собрали всех коней в кучу и бьют их толстыми плётками что есть силы.

– Иди, Ивук, открывай ворота! Лошади сами домой придут, – говорят зятья.

И верно: пришли избитые лошади сами в конюшню; запер их Ивук и пошёл спать в свою маленькую каморку рядом с конюшней. А в стенке каморки оказалась дырка от выпавшего сучка. Ивук не спит, а всё через сучок в конюшню подглядывает.

Ночью пришла в конюшню ведьма, дунула-плюнула на лошадей, и стали они здоровее прежнего. Потом она сказала им:

– Завтра обязательно убегите от Ивука! Нужна мне его голова на двенадцатый столб.

На другой день опять помогли зятья Ивуку упасти лошадей.

Ночью Ивук снова не спит, всё в конюшню подглядывает. Опять пришла ведьма, дунула-плюнула на лошадей, а потом принялась их ругать:

– Я с вас со всех шкуру спущу! Пусть завтра хоть одна не даст ударить себя плёткой!

Утром выпустил Ивук лошадей. Десять вышли, а одиннадцатой всё нет и нет. Зашёл Ивук в конюшню, а одиннадцатая лошадь на его глазах превратилась в маленькую птичку и улетела.

Пришёл Ивук на пастбище. Йорок Йорокович и Орёл Орлович собрали уже десять лошадей, только одиннадцатой нет.

– Где же ещё одна лошадь? – спрашивают они Ивука.

– Не смог я хлестнуть её плёткой, – отвечает Ивук. – Она превратилась в птицу и улетела.

Тогда свистнул Орёл Орлович, и слетелись на его свист птицы со всего света. Спросил их Орёл Орлович:

– Не видали ли вы сегодня какую-нибудь непохожую на вас птицу?

Одна маленькая ласточка говорит ему:

– Свила я себе гнёздышко в старом дубе, а сегодня прилетела туда маленькая птичка и спряталась в дупле. Эта птичка не нашей породы – я такой никогда не видела.

Помчался Орёл Орлович к дубу. Поймал в дупле серенькую пичужку, вытащил её из дупла, и превратилась пичужка в лошадь.

Пригнал Орёл Орлович эту лошадь в табун. Принялись зятья бить лошадей палками, а убежавшую – больше всех. К вечеру лошади едва-едва ноги передвигали.

– Ну, – говорят зятья Ивуку, – теперь гони их к ведьме. А как станешь коня выбирать, так выбирай самого плохого.

Пригнал Ивук лошадей во двор и говорит ведьме:

– Пас я твоих лошадей три дня, ни одной не потерял! Теперь давай мне обещанного коня.

Выпустила ведьма во двор десять лошадей – одна другой лучше, а одиннадцатую – лохматую, кривоногую, худую! Прямо кожа да кости – того гляди, упадёт.

– Выбирай! Какая тебе приглянется, ту и бери, – говорит старуха.

– Хорошую лошадь взять – не справлюсь я с ней, – говорит Ивук. – Возьму уж ту плохонькую, кривоногую.

– Бери хорошую! – у говаривает ведьма Ивука. – Кривоногая-то три шага шагнёт, а на четвёртом свалится.

– Нет, – говорит Ивук, – хочу плохую.

Накинул Ивук уздечку на самую плохую лошадь, вскочил на неё, и взвилась она под небеса.

– Эх, увёл Ивук самую лучшую мою лошадь! – заголосила ведьма.

А Ивук тем временем летит на чудесной лошади над полями и лесами и спрашивает у неё:

– Сможешь ли ты увезти меня и прекрасную царевну от злого колдуна? Не догонит ли нас его конь?

– Смогу, – отвечает лошадь Ивуку. – Не догонит нас конь злого колдуна.

Опустился Ивук возле чёрного дома да быстрого ручья, подхватил свою милую жену – прекрасную царевну, и поднялись они под облака.

Ивук и царевна уже домой прилетели, а старый колдун только спохватился. Вышел он к своему коню и спросил:

– Почему прекрасная царевна так долго не возвращается с водой?

А конь ему ответил:

– Не вернётся больше прекрасная царевна – увёз её Ивук. Они уже домой прилетели, поужинали и спать легли.

Вскочил колдун на коня, ударил его плёткой. Взвился конь колдуна под облака, подлетел к городу, а вниз не спускается. Кружит он над городом и спрашивает чудесную лошадь Ивука, свою старшую сестру:

– Сестрица, можно мне с тобой рядом встать?

– Сбрось злого колдуна вниз, чтобы разбился он, тогда приходи ко мне, – ответила старшая сестра.

Поднял конь злого колдуна выше облаков и стряхнул с себя. Стукнулся колдун оземь и разбился, а его конь опустился на землю и встал рядом со своей старшей сестрой. И стало у Ивука две чудесные лошади.

Йорок Йорокович вернулся в свой дом, Орёл Орлович – в свой, а Ивук и прекрасная царевна уехали жить в деревню, к его отцу и матери, и жили все они там долго и счастливо.

Жил в одной деревне старик, по имени Кожан, с женой и сыном Кождемыром.

Посеял однажды старик на своём поле овёс. Взошёл овёс хороший: густой и высокий. Да повадилась в овёс белая лебедь. Поставил тогда старик на ночь в овсе частые сети.

Утром послал он сына посмотреть, не попалась ли белая лебедь в расставленные сети.

Пришёл сын на поле и видит: запуталась в частых сетях белая лебедь – бьётся, трепещет, а вырваться не может.

Зажёг Кождемыр смолистую еловую ветку и опалил жарким огнём лебединые белые крылья, чтобы не летала лебедь на поле, не мяла овёс.

Вспыхнули, обгорели лебединые белые крылья, и превратилась лебедь в красивую девушку – Йукталче.

Взял парень девушку за руку и сказал ей:

– Ты будешь моей женой.

Привёл Кождемыр девушку домой, нарядил её в красивое платье, подарил ей красивое ожерелье.

Утром послала старуха молодую сноху по воду. Взяла молодая вёдра и пошла на речку.

Пришла она к реке, встала на мостки. Тут прилетела стая лебедей, и запели лебеди:

Поставила Йукталче вёдра на землю и печально пропела в ответ:

Бросили ей лебеди каждый по одному перу и улетели. А Йукталче спрятала перья под мостки, набрала воды и вернулась в дом.

– Где же ты, сноха, пропадала? – встретила её старуха свекровь.

– Текла в речке сорная вода, – отвечает Йукталче, – дожидалась я, пока чистая потечёт.

На следующий день снова послала свекровь сноху по воду.

Как пришла Йукталче на реку, прилетели туда лебеди и запели:

Поставила Йукталче вёдра на землю и пропела им в ответ:

Бросили ей лебеди каждый по одному перу и улетели. И эти перья спрятала Йукталче под мостки, потом набрала воды и вернулась в дом.

– Где ты, сноха, так долго гуляла? – ворчит старуха.

– Текла в речке сорная вода, я стояла и дожидалась чистой, – отвечает ей Йукталче.

И на третий день пошла Йукталче по воду. Опять прилетели лебеди и запели:

Бросили ей лебеди ещё по одному перу, закружились над ней, захлопали крыльями.

Сбросила Йукталче с себя одежду, накинула на трухлявый пень, а сама оделась в лебединые перья и снова в белую лебедь превратилась. Взмахнула Йукталче белыми крыльями и улетела вместе с лебединой стаей домой, к отцу-матери.

Долго ждали Йукталче Кожан, Кождемыр и старуха. Наконец взял Кождемыр серебряную плётку и пошёл искать жену.

Приходит он к реке, видит: сидит жена на берегу, рядом с ней пустые вёдра стоят.

– Эй, жена, почему домой не идёшь?

Ничего не отвечает жена. Подошёл Кождемыр ближе, толкнул жену, а трухлявый пень свалился и покатился под гору.

Покинула Кождемыра молодая жена, навсегда улетела белая лебедь. Недаром старые люди говорят: «Насильно мил не будешь».

Жили в одной деревне старик и три его дочери. И была у них гнедая кобыла. Как-то ожеребилась кобыла и принесла сорок одного жеребёночка. Только недолго радовались старик и его три дочери: в один день ушли все жеребята за море.

– Кто пойдёт жеребят искать? – спросил старик дочерей.

– Я пойду, – ответила старшая дочь.

– Иди, дочка, – проводил её отец. – Только не ходи прямой дорогой, а иди окольной.

Пошла старшая дочь к морю, как велел отец, не прямым путём, а окольным.

А старик тем временем надел на себя медвежью шкуру, прибежал прямой дорогой к полевым воротам, которые стоят в конце села, чтобы скот в поле не ходил, поля не травил, и лёг у самых ворот на дороге.

Подошла старшая дочь к полевым воротам, увидела медведя, испугалась и скорее назад повернула.

Старик прямой дорогой пришёл домой раньше дочери и, лишь дочь на порог, спрашивает её:

– Ты почему, дочка, вернулась?

– У полевых ворот лежит медведь, – отвечает дочь. – Если уж у полевых ворот медведь, так что же дальше будет!

На следующий день собралась искать жеребят средняя дочь. И её послал отец окольной дорогой, а сам опять оделся в медвежью шкуру, прямой дорогой побежал и лёг у полевых ворот.

Пришла средняя дочь к полевым воротам, увидела медведя, испугалась и скорее назад повернула.

Приходит она домой, а отец её спрашивает:

– Ты почему, дочка, вернулась?

– Если уж у полевых ворот лежит медведь, – отвечает дочь, – то что же дальше будет? Не пойду я жеребят искать!

На третий день младшая дочь говорит отцу:

– Батюшка, теперь я пойду жеребят искать.

Оделась она в своё самое лучшее платье, запрягла кобылу в тележку, взяла серебряную плётку, посадила с собой белого ястреба и собачку и собралась уезжать.

Вышел отец её проводить и говорит:

– Поезжай не прямой дорогой, а окольной.

Девушка уехала, а отец, надев опять медвежью шкуру, прибежал к полевым воротам и лёг поперёк дороги.

Подъехала девушка к воротам и говорит:

– Встань, медведь, пропусти меня! Если не встанешь, я ударю тебя плёткой.

Медведь ничего не отвечает и не шевелится. Тогда хлестнула девушка медведя плёткой. Вскочил медведь, пропустил тележку. А девушка ускакала, напевая звонкую песню:

Доехала девушка до моря, переплыла на большой лодке через море, там переоделась в мужскую одежду и поехала дальше – жеребят искать.

Вечером попросилась девушка к одной старухе на ночлег. У этой старухи был сын – красивый юноша, по имени Улем. Девушка переночевала у старухи, а утром говорит:

– Бабушка, отпусти своего Улема помочь мне лошадей ловить!

Отпустила старуха Улема. Села девушка с Улемом в тележку и запела:

В этот день они поймали десять жеребят.

Когда вернулись домой, Улем говорит матери:

– Кажется мне, что наш гость не юноша, а девушка: и голос у него очень нежный, и сам он очень красив.

На второй день Улем с девушкой привели ещё десять жеребят, на третий – ещё десять, а на четвёртый – одиннадцать.

Собралась девушка уезжать, а Улем не хочет отпускать её.

Пожила девушка у старухи и Улема ещё немного, а потом собралась домой. Улем поехал проводить её.

Вот едут они к морю, и девушка поёт:

– Улем! – сказала девушка. – Если уж пришлась я тебе по душе, то пришли мне перед праздником шёлковые качели.

Вернулась девушка домой, пригнала сорок одного жеребёнка. Обрадовался отец, обрадовались сёстры.

Живёт девушка дома. Перед праздником прислал ей Улем шёлковые качели. Повесила девушка шёлковые качели на высокую сосну. Покачала отца, потом старшую сестру, потом среднюю. Потом собрала соседских девушек и ребят и их покачала. Все праздники качала людей. А потом села на шёлковые качели сама, раскачалась выше сосны и полетела прямо к Улему за море.

И сейчас живут они с Улемом за морем и любят друг друга.

Ехал мужик на ярмарку. Увидел он – сидит у дороги старик.

– Чего сидишь, отец?

– Да вот собрался на ярмарку, а ноги не идут.

– Садись, подвезу.

Сел старик на телегу, поехали.

– Хорошая у тебя лошадь! – говорит старик.

– Это что! – отвечает мужик. – У меня и получше есть. Я теперь богатым стал. А раньше вроде тебя всё пешком ходил.

– Ишь ты! – удивился старик. – А как же ты разбогател?

– А вот как. Жило нас в деревне трое братьев. Братья мои были богатые, а я – бедный. Дали мне братья от своего богатства дряхлую кобылу, которая уже ни на какую работу не годилась.

Отвёл я эту кобылу утром на луг и оставил там.

Вечером жена говорит мне:

«Сходи, приведи кобылу, а то завязнет она ещё в болоте, или волки задерут её».

Взял я уздечку и пошёл. А уж стемнело совсем. Иду я через поле и вижу: братья на своих полосках в темноте овёс сеют. Подошёл к ним и говорю:

«Братья, темно ведь овёс сеять».

А они отвечают мне:

«Мы не братья твои, а счастье твоих братьев».

Глянул я на свою полоску – там никого нет. «Вот, – думаю, – откуда у братьев богатство: за них их счастье работает».

«А где же тогда моё счастье?» – спрашиваю я у них.

«Твоё счастье лежит у дороги под развесистой елью и на гармошке играет», – отвечают они.

Пошёл я искать своё счастье. Подошёл к развесистой ели – и верно: развалился под ней кто-то в красной рубашке и наигрывает на гармошке плясовую.

«Ты кто такой?» – спрашиваю я его.

«Я – твоё счастье».

«А ежели ты моё счастье, то почему не помогаешь мне работать? Вон за братьев их счастье работает, а ты только на гармошке играешь! Довёл до того, что нет в нашей деревне мужика беднее меня».

«А я само бедное», – отвечает мне моё счастье.

Не стал я с ним больше разговаривать, взял прут да давай его стегать!

«Постой, не бей! – взмолилось моё счастье. – Выручу я тебя из бедности».

Перестал я счастье прутом стегать, а оно и говорит:

«Вот тебе гривенник. Иди в город – там на Кривой улице стоит двухэтажный дом. Зайди в этот дом и купи там кошку».

Подхватил я гривенник и побежал домой.

А дома у жены ни крошки хлеба нет. Пошёл я к братьям, попросил у них хлеба.

«На тебя не напасёшься», – говорят братья.

Так и не дали мне хлеба.

Пошёл я не поев.

Пришёл в город, нашёл двухэтажный дом, зашёл в него, будто на ночлег.

Ходит по дому большая чёрная кошка.

«Продайте мне вашу кошку», – говорю я хозяевам.

«Забирай, – говорят хозяева. – Сколько ты дашь?»

«Десять копеек».

«Давай пятнадцать».

«Хватит и десяти».

Купил я чёрную кошку за гривенник, посадил её в котомку, повесил котомку за спину и иду по улице.

Зашёл я в одну лавку. Зашевелилась у меня в котомке кошка, а приказчик спрашивает:

«Что это у тебя в котомке?»

«Это, – говорю, – то, что живого убивает, а мёртвого выбрасывает».

Удивился приказчик.

«Вот у нас в подвале, – говорит он, – развелись крысы – весь товар перепортили. Так, может быть, оно сможет их вывести?»

«Конечно, сможет, – отвечаю я. – Если не выведет оно всех крыс, то я выложу тебе сто рублей; а выведет – ты заплатишь мне двести».

«Идёт!» – согласился приказчик.

Пустил я кошку в подвал, а сам пошёл в дом к приказчику.

Целую ночь я не спал, всё по избе ходил и думал: «А вдруг кошка крыс не переловит, где я тогда сто рублей возьму? Обещать-то обещал, а у самого ни копейки нет».

«Ты почему не спишь?» – спрашивает приказчик.

«Да не хочется спать, – отвечаю. – Мне всегда хочется только песни петь».

Утром послал я приказчика за хозяином. Пришёл хозяин, спустились мы все в подвал. Открыли дверь в подвал, а там кошка всех крыс передушила.

Выложил мне приказчик двести рублей. Положил я деньги в карман, поймал кошку и ушёл из этого дома.

На другую ночь вывел я крыс у другого хозяина.

Потом накупил на базаре разного товара и отправился домой.

Пришёл домой, а дома голодная жена лежит, еле дышит.

«Что, – спрашиваю я её, – дома есть нечего, что ли?»

«Нет ничего», – отвечает жена.

«Тогда ешь скорее, что я привёз».

Поела она и встала. Тогда послал я сына к братьям:

«Принеси от дядей пудовую кадку[4] – будем деньги мерить».

Пошёл сын к дядям.

«Отец меня за пудовкой послал».

«Что ж он хочет мерить?»

«Да деньги», – отвечает сын.

Деньги-то я той пудовкой не мерил – она так простояла, а слава пошла. Стали меня считать богатым. Построил я себе дом, обзавёлся скотиной. А братья мои мало-помалу обеднели.

Старший брат мне очень завидовал и всё старался навредить как-нибудь.

Однажды ночью проснулся я и вижу: залез брат на мой сарай и бросил огонь на обмолотки. Обмолотки загорелись. Вдруг откуда-то налетел ветер, поднял горящую солому вверх и перебросил её к братьям во двор.

Я лежу и думаю: «Это, верно, помогает мне моё счастье, которое под развесистой елью на гармошке играло».

Братья погорели и стали жить у соседа в сарае.

Только потом пожалел я их – всё-таки, как-никак, братья! К себе жить пустил.

Жил в одной деревне жадный и ленивый мужик. Люди работали, а он всё больше на печке лежал да чужому достатку завидовал.

Поднялась однажды его жена чуть свет, поставила опару для блинов, хотела было печку разжигать – глядь, а дров-то ни полена.

– Эй, муженёк! – стала она мужа будить. – У меня опара для блинов поднялась, а ты даже на растопку дров не приготовил. Вставай-ка да отправляйся в лес!

Не хочется ленивому мужу с тёплой печки слезать.

– Разбери сараюшку, всё равно скотины нет, – говорит он жене.

– Опомнился! Сарай-то мы на прошлой неделе сожгли.

Делать нечего. Слез муж с печки, сунул за пояс топор и пошёл в лес.

Стояла в лесу липа, сухая да дуплистая, вот её-то и стал он рубить – кроп, кроп, кроп!

Вдруг послышался из дупла голос:

– Мужичок, не руби мою липу!

– Недосуг мне с тобой разговоры разговаривать! – отвечает мужик. – У меня дома опара скисает, некогда мне другое дерево искать.

– Не руби! – говорит тот же голос. – Иди домой. У тебя во дворе уже лежат готовые дрова.

– Ну что ж, если лежат, так пойду. Невелика радость в лесу топором махать.

Взял мужик топор и пошёл домой. Приходит к избе и видит: у самой избы лежат дрова, раза два-три хватит истопить печку.

Прошло несколько дней, у мужика опять дрова кончились. Тогда он взял толстую палку и снова пошёл в лес. Пришёл к липе и постучал: тук, тук!

– Что тебе нужно, добрый человек? – спросил голос из липы.

– Нужны мне дрова, только не две охапки, а чтобы саженями стояли, – ответил мужик.

– Иди домой, будут у тебя дрова саженями.

Возвратился мужик, а возле избы полно дров: чистые, сухие – полено к полену.

Проспал мужик спокойно одну ночь, другую, а на третью никак не заснёт. Всё лежит и думает: «Куда это годится такая жизнь! Дров – за три года не сожжёшь, а хлеба в доме нет. Скотины тоже нет, сарая нет. Пойду-ка я к липе».

И пошёл мужик снова к липе.

– Что тебе нужно, добрый человек? – спросил голос.

– Нет у меня хлеба, – говорит мужик, – нет скотины, нет хозяйства. Хочу, чтобы были у меня полные хлева скотины и кладухи хлеба вокруг гумна!

– Иди домой и спи спокойно: будет у тебя завтра всё, что просишь.

На следующее утро просыпается мужик, выходит во двор, а там стоят вокруг большие сараи и хлева, в хлевах скотина шумит, вокруг гумна кладухи хлеба, а в избе – полные сундуки денег и всякого добра. Стал мужик богатеем из богатеев.

Жил-жил мужик, совсем обленился: только пиво пьёт да блины ест. И захотелось ему стать начальником.

Собрался он опять к липе; пришёл, стукнул о ствол палкой.

– Хочу стать начальником! Сделай меня начальником!

– Каким же начальником хочешь ты стать? – спрашивает голос из липы.

– Хотя бы сельским старостой.

– Иди домой – будешь сельским старостой.

Только вернулся мужик домой, слышит – в окошко стукнули:

– Иди на сход, дяденька! Сельского старосту выбирать надо.

Выбрали на сходе сельским старостой этого самого мужика.

Ходит он теперь по деревне, все ему кланяются. Долго ли, скоро ли – надоело мужику пешком ходить.

Опять пришёл он к липе; тук, тук! – постучал палкой.

– Что тебе нужно? – спрашивает голос из липы.

– Надоело мне пешком ходить, – отвечает мужик, – хочу на лошади ездить. Сделай меня волостным старшиной.

Стал мужик волостным старшиной, пешком не ходит – ездит по волости на паре лошадей с колокольцами.

Только захотел он стать важным барином. Подъехал однажды он на своей паре лошадей к липе, стукнул – трах, трах!

– Эй, липа! Я хочу важным барином стать. Хочу на тройке ездить.

– Поезжай домой и ложись спать, – отвечает голос из липы, – завтра исполнится твоё желание.

Вернулся мужик домой, завалился спать и захрапел. Просыпается утром и чувствует, словно лежит он на пуховой перине, покрыт мягким одеялом. Обрадовался мужик.

«Вот теперь я большой барин!» – думает он.

Вылез он из дверей на волю, огляделся, а вокруг – лес дремучий. Поглядел на себя мужик, а на нём выросла длинная серая шерсть, и сам он превратился в медведя.

Завыл мужик по-медвежьи. Выл-выл… и теперь ещё бродит по лесу и воет.

С тех пор и пошла среди марийцев поговорка: «Медведь барской породы: он когда-то важным барином был».

Пайда́н – деревянное ведро (мар.).

Са́жень – старая мера длины, равная 2,13 м.

Верста́ – старая мера длины, равная 1,06 км.

Пудо́ваякадка, пудо́вка – кадка, вмещающая пуд чего-либо – 16,58 кг.