Пластиковые стяжки до боли сжимали запястья, врезаясь в кожу, будто жаждали стать её частью. Я сидела на ледяном полу фургона, спиной прижимаясь к стенке, и с каждой новой кочкой моё тело содрогалось, как тряпичная кукла в руках нерадивого ребёнка. Боль в затёкших мышцах пульсировала в такт бешеному сердцебиению, но я заставляла себя дышать ровно. Паника ещё не пришла. Она затаилась в углу сознания, ждала момента, когда я ослаблю хватку.

Воздух был тяжёлый, липкий, насыщенный табаком, бензином и потом. Грязь въелась в стены, впиталась в ткань сидений, осела на коже и в лёгких. Всё здесь было неправильным. Чужим. Вонючим.

За перегородкой донеслись голоса:

— Как думаешь, её мужик откупится?

— Да хрен его знает. Вадик — крыса, но думаю бабки найдёт. Он же понимает, что если нет… — Гортанный смешок, полный грязного удовольствия. — Тогда пустим её по кругу.

По кругу. Пустят меня по кругу из-за долгов моего парня. Теперь уже бывшего парня.

Эти слова ворвались в сознание, обвились ледяной удавкой вокруг горла. Горячий страх вспыхнул в груди, парализовал. Я знала, что это значит. Если Вадик не заплатит, меня просто… используют. И тогда это уже не будет иметь значения — выжила я или нет.

А Вадик не заплатит.

Он не станет рисковать ради меня. Он не тот, кто спасает. Он тот, кто бросает.

Я не могла ждать.

Пальцы нащупали стяжку, вцепились в гладкий пластик. Чёрт. Туго. Слишком туго. Никакого шанса её разорвать.

Но у меня есть ноги.

Я прижалась спиной к стенке, всматриваясь в темноту, в поисках слабого места. Что-то, что можно сломать, разбить, вырвать. Фургон старый, грязный, с проржавевшими креплениями дверей. Может, если ударить в нужное место?..

Громкий толчок — машина подпрыгнула на выбоине. Я стиснула зубы, собирая последние силы, и с яростью врезалась ногами в дверь.

Металл прогнулся, но не сдался.

— Эй, какого хрена?! — голос за перегородкой прозвучал злобно.

Я не дала им времени. Второй удар. Третий.

Фургон резко вильнул, раздался крик водителя, колёса завизжали по асфальту.

Сейчас!

Я врезалась ногами в дверь ещё раз — и мир взорвался.

Холодный воздух ударил в лицо.

Земля полетела навстречу.

Я рухнула, ударившись коленями об асфальт, кувырком полетела куда-то в сторону захлебнулась воздухом. Всё тело горело, каждое движение отзывалось болью, но я была жива.

Жива.

Подняла голову, передо мной раскинулся лес. В воздухе висела густая темнота, словно ночь тут была плотнее, глубже, чем в обычном мире. Деревья — слишком массивные, высокие, их кроны заслоняли небо, не давая ни единого проблеска света. Воздух был тёплый, влажный, пропитанный запахом прелых листьев, дикой земли и… чего-то ещё. Чего-то хищного.

Тишина была абсолютной.

Это не была нормальная тишина ночного леса — без шорохов, без шелеста травы, без стрекота кузнечиков. Будто всё живое замерло, прислушиваясь.

Я была не одна.

И тогда я услышала их — крики, ругань. Они искали меня.

Я кое-как отодрала себя от земли, развернулась, собираясь бежать, но… земля дрогнула.

Что-то двигалось впереди. Гулкий удар разнёсся по лесу — как будто что-то огромное упало с высоты.

Я замерла.

Шаг. И ещё шаг.

Тень вынырнула из мрака.

Массивная. Тяжёлая. Она не просто появилась — она возникла, заполняя собой всё пространство, вытесняя воздух.

Я не успела развернуться. Жёсткие, сильные руки схватили меня, высоко подняли, словно я ничего не весила.

Горячее дыхание обожгло кожу.

— Мягкая… — пробасил голос, низкий, с рычащими нотками.

Я содрогнулась.

Он втянул носом воздух у моего плеча, медленно спускаясь к животу, ещё ниже...

— Сладкая…

Паника ударила в голову. Я попыталась вырваться, ударила его коленом в грудь, дёрнулась — бесполезно. Его хватка была железной.

Я опустила голову — и смогла увидеть его лицо.

Чудовище.

Жёлтые глаза сверкали в темноте, клыки слегка обнажились в голодном оскале. Кожа — тёмная, зелёная, покрытая шрамами. Руки — слишком большие, слишком сильные. Я видела такое в фильмах и играх.

Орк. Настоящий. Дикий.

Мой похититель был чудовищем.

Он смотрел на меня так, как смотрит хищник, поймавший добычу.

— Дикая, — пробасил он, его губы тронула улыбка, слишком жестокая, слишком довольная. — Это хорошо.

Я дёрнулась ещё раз, вкладывая в это движение всю свою силу.

Ему было всё равно.

Кровь в висках стучала так громко, что на секунду я даже не поняла, что вокруг стало тихо.

Где топот, гневные выкрики, хруст веток под чужими ногами?

Исчезли.

Тишина опять накрыла лес, густая, вязкая, будто сама природа затаила дыхание.

Орк замер, его тело напряглось — живое, горячее, слишком близко от меня.

— Показывайся, — низко бросил он в темноту.

Я напряглась. Он не один?

Ответом ему было молчание.

Орк ухмыльнулся, но в его голосе прозвучала сталь:

— Сейчас.

Воздух сгустился. Становилось… холодно.

А потом они вышли из тени.

Четверо.

Двое людей — бледные, напугано сжимающие ножи. Это мои похитители. За их спинами — твари пострашнее чем они.

Гигантские, плечистые, выше, чем тот, кто держал меня. Кожа темнее чем у того, что меня держал, волосы спутанными космами падают на широкие спины. Один ухмыляется, обнажая звериные клыки, второй сжимает в руке топор.

— Ну, здорова, мужик, — один из людей хрипло усмехнулся. — Нам девка нужна.

Орк не пошевелился.

— Вижу.

— Это наши дела, — нервно сказал второй, переступая с ноги на ногу. —Заберём её, и никто не пострадает.

Орк вдруг сильнее сжал мою талию, будто закрепляя право на меня за собой.

— Она теперь моя.

Моё сердце рухнуло в пятки.

— Слышь, мужик… — начал один из людей, но орк вскинул голову.

Золотые глаза вспыхнули, словно расплавленный металл.

— Моя, — медленно, отчётливо. Как зверь, ставящий метку на добыче.

Люди замерли.

А потом развернулись и кинулись прочь.

Орк не стал их останавливать. Его сородичи тоже. Только один — тот, что с топором, — усмехнулся, прищурившись.

— Добрая охота, Кхарз. — Он втянул воздух носом, будто принюхиваясь. — Мягкая. Сладкая.

— Я нашёл. Моя теперь. — Орк закрыл меня своим телом от собрата.

Моё дыхание сбилось. Что за дикие законы? Что за мир?

Орк перекинул меня через плечо, и я вскрикнула и дёрнулась.

— Будешь дрыгаться — свяжу, — спокойно предупредил он.

Я стиснула зубы. Паниковать бессмысленно. Думай, девочка. Выживай.

Орк нёс меня, как мешок с картошкой, закинув на плечо. Каждое его движение встряхивало меня, и от ударов о твёрдое плечо я тихо стонала. Пусть думает, что я слабая — тем легче будет обмануть. Они шли быстро, без лишних слов, переговариваясь на грубом, рычащем языке. Иногда кто-то из них смеялся, и от этого смеха холод пробегал по спине.

— Куда ты меня тащишь? — мой голос сорвался, но я заставила себя говорить ровно.

— Домой, — коротко ответил он.

Домой. В логово этих чудовищ?

Я пыталась рассмотреть дорогу, но вокруг были только деревья. Высокие, раскидистые, с толстыми стволами, уходящими ввысь. Лес казался слишком древним, слишком неправильным.

И тут я увидела это. Прямо перед нами, среди деревьев, воздух подрагивал, словно нагрелся от огня. Внутри него всё плыло. Это было похоже на портал. Сердце провалилось в пятки.

— Нет! — я дёрнулась, но было поздно.

Шаг вперёд — и меня ударило порывом тёплого ветра. Исчезли запахи мокрой земли и прелых листьев — вместо них терпкий дым костров, раскалённый воздух и что-то дикое, первобытное.

Вдалеке, между холмов, раскинулось поселение.

Грубые хижины из камня и дерева. Остроконечные крыши. Тропы, вытоптанные десятками ног. Женщины, облачённые в кожаные набедренные повязки и что-то похожее на топики с меховой отделкой, двигались между жилищами, а рядом играли дети-орки.

Орк нес меня дальше, через широкие деревянные ворота, вверх по тропе. Хижина, каменная кладка, массивные двери, шкуры, развешанные у входа.

Его дом.

Орк шагнул внутрь, запах костров сменился запахом звериной дикости и нагретого камня.

Орк осторожно опустил меня на пол.

Я села, выставив руки вперед.

— Развяжи меня!

Он посмотрел на меня с ленивым интересом, затем наклонился и лезвие грубого ножа сверкнуло перед моим лицом. Я зажмурилась и попыталась отползти. Но орк коротким движением разрезал стяжку.

Я тут же спрятала руки за спину, разминая запястья.

— Что ты собираешься со мной делать?

Он сделал шаг ближе, и я попятилась.

— Ты теперь моя.

Я моргнула.

— Что?!

— Моя, — повторил он, как будто это само собой разумеющееся.

— Ты с ума сошёл?! Я человек, я не принадлежу тебе! Вообще никому не принадлежу!

Он склонил голову набок, внимательно изучая меня.

— В нашем мире так.

Я дышала тяжело, сердце билось где-то в горле.

— Ты ошибаешься.

Орк не ответил. Просто вышел, оставив меня одну.

Я медленно опустилась на пол, пытаясь не сорваться. Спокойно. Не показывать страха. Надо выждать, выбрать удачное время и бежать.

Я осмотрела орочье жилище. Окно узкое, с решёткой. Дверь — массивная, с железными полосами.

Я схватила нож у очага. Лезвие тонкое, но острое. Хоть что-то.

Но как только я развернулась, раздались шаги.

Его. Массивные, уверенные, тяжёлые.

Я выставила нож перед собой. Пусть только попробует тронуть меня, я буду биться до последнего.

Дверь распахнулась.

Он шагнул внутрь, запах дыма и звериной дикости окутал меня.

Я отступила к стене, сжимая рукоять ножа так сильно, что побелели пальцы.

— Не подходи!

Он смерил меня взглядом. Усмехнулся.

— Ты собираешься драться?

— Я не овца в загоне. Я буду стоять за себя до последнего!

— Ты не овца, — тихо сказал он, подойдя ближе. — Ты женщина. Моя женщина.

Голос низкий, чуть вибрирующий, пробирал до костей. Я сглотнула, но не опустила нож.

— Я никому не принадлежу.

Орк склонился надо мной, ловя мой взгляд.

— Люди слабые. Человеческой женщине не выжить в нашем мире без защиты.

— Лучше рискнуть, чем быть чьей-то рабыней.

Он фыркнул.

— Ты не рабыня.

— Тогда кто?!

Он шагнул ближе, почти вплотную, и я почувствовала жар его тела.

— Женщина, — голос стал ниже. — Ты моя женщина.

Горячее дыхание коснулось моей щеки.

Я сильнее сжала нож, а по спине скатились капли холодного пота.

— Не смей меня трогать.

Он наклонился еще ниже, воздух между нами стал густой, тяжелый, горячий.

— Если бы я хотел тебя взять, ты бы уже была подо мной.

Тело пробила мелкая дрожь. Он не лгал.

И почему-то от этого стало ещё страшнее.

Он стоял слишком близко.

Так близко, что его дыхание касалось моей кожи, едва ощутимо, но достаточно, чтобы мурашки пробежали по позвоночнику.

Так близко, что я могла почувствовать, как напрягаются его мышцы, когда он делает очередной неторопливый вдох.

Но я не отступила.

— Ты дрожишь, — голос его низкий, будто раскат грома перед бурей.

— Это естественно, когда тебя похищают и бросают в другой мир.

Он склонил голову, чуть сузив глаза.

— А ещё так бывает, когда женщина чувствует мужчину.

Жар вспыхнул внутри, но я не позволила себе выдать это ни движением, ни жестом.

— Не приписывай мне свои фантазии.

— Не буду, — уголки его губ дрогнули в усмешке. — Я подожду, когда ты заговоришь об этом сама.

Он играл. Он наслаждался. Не нападал. Не подавлял.

Но давил.

Присутствием. Взглядом. Непрошеной, обжигающей близостью, от которой в груди сжималось сердце, а наружу просилось что-то первобытное.

Мои пальцы крепче сжали рукоять ножа.

Он заметил.

— Думаешь, сможешь меня ранить?

— по крайней мере я попытаюсь.

Он качнул головой, и в глазах его мелькнуло что-то опасное.

— Смелая. Нравишься мне.

Я вздохнула глубже, не давая себе отвлечься.

— Что тебе от меня нужно?

— Всё, — ответил он без тени сомнения.

Слово прозвучало тяжело, окончательно.

Я сглотнула, пытаясь удержать голос ровным:

— Ты говоришь так, будто уже решил за меня.

— Потому что так и есть.

Он поднял руку, и я дёрнулась, но он только коснулся пальцами моего лица.

Лёгкий, почти неосязаемый жест, но от него внутри опять всё сжалось.

— Если бы ты хотел, ты бы уже меня взял.

Он кивнул.

— Да.

— Но ты ждёшь.

Его взгляд потемнел.

— Жду.

— Почему?

Тишина натянулась, как струна.

А потом он вдохнул.

Глубоко.

Тяжело.

— Я не монстр и не животное. Я жду, когда ты сама захочешь, жду, когда будет можно… — его голос сорвался на шёпот. — И это сводит меня с ума.

Орк отошел от меня, а я продолжила стоять, сжимая нож в руках.

— Ложись спать женщина. — Орк махнул рукой в угол, где на большой кровати, сколоченной из грубых деревянных брусьев, лежала груда шкур.

***

Я не спала.

Снаружи раздавались голоса, редкое рычание, грубый смех.

Эти звуки проходились по коже вибрацией, заставляя вспомнить, где я нахожусь.

В другом мире. В деревне орков. В его доме.

В его власти.

Я глубже зарылась в шкуры, но их тепло не могло заглушить присутствие другого тепла, которое… ждало.

В соседней комнате.

Я зажмурилась, но даже так ощущала его присутствие и запах.

Тёплый. Животный. Мужской.

Глупо было думать, что я возьму и вот так просто усну здесь. Поэтому я просто лежала и ворочалась. Кровать была жесткой, а тело щекотал мех.

Дверь скрипнула, и я замерла.

Он вошёл без шума, но я почувствовала его сразу. Энергия его тела заполнила пространство, густая, давящая.

Я сделала вид, что сплю.

— Думаешь, я не чувствую, что ты не спишь?

Голос его разорвал тишину, пробежавшись горячей волной по коже.

Я не ответила.

Просто смотрел. Не знаю, ждал ли он ответа, но я упорно молчала и продолжала делать вид, что сплю.

Я слышала его дыхание. Ровное, глубокое, тяжёлое.

— Завтра тебе придётся выйти из этой постели, — тихо сказал он. — Прятаться в ней вечно не получится.

Я резко села.

— Я не прячусь!

— Нет?

Он стоял в дверном проёме, высокий, массивный. Свет луны падал на его тело, очерчивая рельеф груди и рук.

Я застыла.

Глаза предательски скользнули по нему.

Он усмехнулся.

— Всё-таки смотришь.

Я вспыхнула.

— Ты…!

— Ложись.

Он оборвал меня на полуслове одним резким словом.

— Что?

— Спи.

Но не успела я даже возразить, как он начал раздеваться. Полностью.

Ткать упала на пол.

Огромное, сильное тело выпрямилось в лучах луны.

Мои пальцы вцепились в шкуры. Глупо было отрицать, что у него красивое, мощное тело.

— Ч-что ты… — Я обомлела. Я пыталась контролировать себя, не смотреть куда не надо, но взгляд то и дело возвращался к его прессу и ниже…

— Спать ложусь, — ответил он так просто, будто это само собой разумеется.

А потом он двинулся вперёд. Тяжело лег с краю с залез под шкуры. Ко мне.

Я попыталась отстраниться, но он протянул руку.

Сильная. Тёплая.

Меня охватило, утянуло в его тепло.

Я дёрнулась, но он крепко обнял за талию, прочно удерживая в своих руках.

— Пусти!

— Спи.

Я сжалась, замерла, но он не шевелился, не позволял лишнего.

Просто обнимал. Просто грел.

Его кожа обжигала, жар исходил от него, словно от тлеющих углей. Его дыхание ровное, тяжёлое, спокойное.

Где-то в груди родилось странное чувство — что рядом с ним ничто не посмеет причинить мне вред.

Тело предало первым. Тепло. Слишком тепло. Я не заметила, как дрожь ушла.

Как мускулы под моими пальцами стали какими-то привычными.

Как его рука больше не сковывала…

А просто была. Крепкая. Надёжная.

Тёплая.

И я успокоилась.

Я проснулась от того, что подо мной что-то едва заметно двигалось.

Сонно прижалась щекой к чему-то твердому, горячему — и только через пару секунд поняла, к кому я прижалась.

Сердце глухо стукнулось в ребра.

Орк.

Я лежала на его плече, ладонь покоилась на его груди, а дыхание… Боги, я буквально дышала им.

Я почувствовала, как напряглись мышцы под моей ладонью, как его грудь глубже вздымается при вдохе, как в воздухе сгущается что-то, от чего вдруг становится нестерпимо жарко во всем теле.

Но я лежала не шевелясь, но и руку убирать не стала.

Не сделала ни одного движения, которое могло бы разрушить этот странный, но сладкий момент.

И тогда он сам пошевелился.

Совсем чуть-чуть.

Просто склонил голову, и его губы оказались слишком близко к моим волосам.

Я вздрогнула и он почувствовал это.

Он мог бы сейчас — легко, просто, без усилий — заставить меня потеряться в нём.

Но он не делал этого.

Играл?

— Ты уже не отпихиваешь меня, — его голос был низким, ленивым, чуть охрипшим от сна.

Я стиснула зубы, но не отстранилась, не хотела отпускать это тепло и чувство защищенности.

Он медленно повернул ко мне голову. Так, что губы почти задели висок, а потом скользнули ниже. К щеке. К губам.

Ещё чуть-чуть — и они соприкоснутся.

Наше дыхание спуталось, мы вдыхали друг друга.

Грудь сжалась от странного, горячего ожидания.

Я знала, что нужно отпрянуть, что нужно остановиться…

Но не смогла.

Я просто смотрела, как он медленно наклоняется, как в его глазах вспыхивают огоньки желания, как грубые пальцы едва касаются моего подбородка…

И тогда он остановился.

Ровно в тот момент, когда наши губы почти встретились.

Я замерла.

Его дыхание горячими искрами пробежалось по коже.

Он смотрел. Смотрел и… ждал моей реакции.

А потом — усмехнулся. Тихо, едва слышно, и отпрянул.

— Не сейчас, — сказал он лениво.

Меня будто окатило ледяной водой.

Что?.. Как это вообще понимать?

Но он уже садился, медленно, мощно, перекатываясь на бок, а затем встал с кровати.

Я ошеломлённо смотрела, как он выпрямляется в полный рост, как перекатываются мышцы под грубой, зелёной кожей, как выпирает и подрагивает его мужское достоинство. Я смущённо отвела взгляд. Орк же заскользил по мне насмешливым взглядом, будто понял всё, что сейчас творилось в моей голове.

— Я… — голос не слушался.

Он уже не смотрел на меня.

Просто натянул одежду, подошёл к двери…

И запер её.

Я подскочила.

— Эй!

— Не выдумывай, — его голос звучал приглушенно из-за двери. — Это для твоей же безопасности.

Я стиснула кулаки.

— Ты не имеешь права…!

Кажется, он ухмыльнулся.

— Я имею всё, что захочу.

Тяжелые шаги начали отдаляться.

Тишина.

Я схватила ближайший предмет — и с силой запустила в дверь.

Удар. Но орка уже не было.

***

Сначала я злилась.

Ходила по комнате, мерила шагами пространство, проверяла окна и двери.

Конечно, заперто, не выбраться. Я была как в клетке, большой, грубой клетке.

Глупый зверь.

Глупая я.

Я швырнула какую-то шкуру в угол, раздражённо взъерошила волосы.

Но потом…

Раздражение превратилось в скуку.

Я села. Встала. Снова села.

Потом начала осматриваться. Грубый деревянный стол, полки с оружием, тяжелые шкуры, наброшенные поверх кровати, массивный очаг в углу, где ещё тлели угли.

Здесь не было уюта, не было тепла.

Просто… логово зверя.

Я повела плечами.

В груди шевельнулось странное чувство. Мне нестерпимо захотелось что-то сделать.

Изменить.

Но зачем? Зачем мне вообще думать об этом? Зачем мне хотелось… здесь хозяйничать?

Я стиснула зубы. Нет, я не останусь здесь, я обязательно уйду отсюда.

Но пока…

Я подошла к очагу и наклонилась, вороша угли.

Пока он не вернулся — я могла хотя бы развести огонь.

Огонь в очаге разгорался медленно, лениво, словно и сам не хотел просыпаться в этом угрюмом жилище. Я подбросила несколько поленьев, наблюдая, как языки пламени жадно лижут древесину, и тепло постепенно разливается по комнате.

Грубый, неуютный дом. В нём было всё, что нужно для жизни, но ничего — для комфорта.

Я огляделась.

Полки, тяжелые, дубовые, вбитые прямо в стены. На одной — оружие: топоры, длинные ножи, какие-то лезвия странной формы. На другой — вещи: сложенная одежда, свёртки из плотной ткани. И только на третьей — кое-что по-настоящему интересное.

Я подошла ближе и прищурилась.

Глиняные горшки. Деревянные миски. Узкие бутылки из толстого стекла, в которых плескалась мутноватая жидкость.

А вот и еда.

Сушёное мясо. Коренья. Пучки каких-то трав, подвешенные к потолку. Пара крупных горшков с чем-то, что выглядело как мука или крупа.

Не бог весть что, но уже лучше, чем ничего.

Я подняла крышку с одного из горшков, осторожно понюхала. Соленья? Да, похоже на то.

Где-то в глубине груди шевельнулось что-то странное.

Я оглянулась на стол.

Шероховатая древесина, тёмные следы от ножа. Я ясно представила, как орк сидит здесь, ест, рассеянно поглаживая пальцами край деревянной миски.

Один.

Я нахмурилась, зачем мне вообще об этом думать?

Я должна была искать способ сбежать, должна была сидеть и ждать удобного момента.

Но вместо этого… Сейчас мне хотелось приготовить ему еду.

От одной этой мысли внутри разлилось непонятное тепло.

Может, я просто хотела чем-то заняться? Может, мне просто было скучно?

Да, так и есть. Просто скучно.

Я обвела взглядом запасы, потом снова посмотрела на очаг.

Ладно.

Раз он считает себя моим похитителем, раз думает, что может запирать меня в этом доме, пусть хоть узнает, как готовит его пленница.

Я закатала рукава.

Пусть он сам потом решает, в награду это… или в наказание.

Сначала я разобрала продукты, чтобы определить, что можно использовать.

Сушёное мясо оказалось неплохим, хоть и слишком солёным. Его стоило вымочить. Крупа в одном из кувшинов походила на что-то вроде риса или пшена — вполне подойдёт. Коренья и травы пришлось разбирать дольше: что-то мне было знакомо, а что-то я впервые видела в жизни.

Пару раз я с опаской нюхала странные листья, но они пахли приятно — чуть терпко, пряно. Наверное, их можно использовать.

Я набрала воды в грубый металлический котёл, поставила на огонь. Пока она грелась, занялась мясом. Нарезала тонкими ломтями, сложила в миску с водой. Потом высыпала крупу в кипяток и принялась помешивать, вдыхая поднимающийся пар.

Дом наполнился запахами.

Другими. Не звериными, не пыльными, не холодными.

Запахами дома.

Я незаметно для себя я улыбнулась.

Когда в последний раз я чувствовала себя вот так? Так спокойно? Так… правильно?

Но я отогнала от себя эту мысль.

Нет.

Я не должна к этому привыкать, и не должна забывать, где нахожусь. Я пленница, а не хозяйка. Игрушка в руках зверя.

Но всё же, когда каша была почти готова, я нарезала коренья, добавила в неё, приправила солью, щепоткой сушёных трав.

Пахло… прекрасно. Я отложила ложку, вытерла руки о подол платья.

И только тогда поняла, что жду его возвращения, но орк всё не приходил.

Я сидела за столом, рассеянно водя пальцем по шершавой деревянной поверхности, и опять ловила себя на том, что оглядываюсь на дверь и жду его.

Жду скрипа двери. Жду тяжёлых шагов.

Жду, что вот-вот снова почувствую его запах — тёплый, терпкий, с примесью чего-то дикого.

Но шли минуты, кажется даже часы, а он не возвращался.

Чем дольше длилось это ожидание, тем больше меня охватывало раздражение. Зачем я вообще думаю о нём? Почему это меня волнует?

Я резко встала, словно пытаясь встряхнуть себя.

Ладно.

Раз уж всё равно скучаю — займусь делом.

Первым делом я разобрала шкуры. Некоторые были сложены аккуратно, но другие просто валялись кучей у стены. Я разобрала их, вытрясла, сложила ровной стопкой.

Потом смахнула пыль с полок. А её здесь было много. Похоже, он не слишком-то заботился о чистоте.

Я хмыкнула. Ну конечно, типичный холостяк.

Чистый стол, аккуратно сложенное оружие — вот и всё, что ему нужно. А пыль, паутина в углах, застывшие капли воска на деревянных подставках под свечи его явно не волновали.

Я нашла тряпку, вытерла стол, прошлась по лавкам.

Чем больше я приводила в порядок, тем сильнее меня затягивал процесс. Я словно метила территорию.

Непрошеная гостья. Пленница, которая вдруг решила, что имеет право на уют в этом доме.

Когда дверь скрипнула, я даже вздрогнула.

Он вошёл бесшумно, но я сразу почувствовала его.

Его запах, тепло, дыхание.

Я выпрямилась, развернулась, и тут же поймала его взгляд.

Он осматривал комнату, неторопливо. Внимательно.

Я не стала дожидаться, пока он скажет что-то.

— Я не для тебя старалась, — выпалила я.

Его губы дрогнули в тени усмешки.

— Нет?

— Нет, — я сложила руки на груди. — Просто мне было скучно.

— Конечно.

Я прищурилась. Он явно мне не поверил.

Но вместо того, чтобы дальше поддразнивать меня, он медленно шагнул ближе… и протянул руку.

В ней лежало платье. Я растерянно моргнула.

Оно было простым, но красивым. Голубая ткань, лёгкая, но прочная, белые вышитые узоры по краям рукавов, а еще широкий кожаный ремень.

Я растерялась.

— Это что?..

— Для тебя.

Я осторожно взяла платье, провела пальцами по ткани.

Нежное. Приятное на ощупь.

— Ты… купил его?

— Нет. Выбил из купца.

Я резко вскинула голову.

Он улыбался.

Я стиснула зубы.

— Ты шутишь.

— Разве?

Я вздохнула, сжимая платье в руках.

Странное чувство. Непривычное.

Будто внутри что-то дрогнуло, растаяло.

Но я не собиралась показывать ему этого.

— Знаешь, что мне нужно больше нового платья? — я внимательно заглянула ему в глаза.

— Что?

— Помыться.

Я сделала шаг назад, оглядывая себя.

— Я не мылась с момента, как выпала с машины, прямо в грязь.

Он внимательно оглядел меня, потом кивнул.

Спокойно, как будто это, что-то само собой разумеющееся.

Он подошёл к полке, взял несколько простых тряпок, свернул их и бросил мне. Чудом я поймала их.

— Идём.

Я моргнула.

— Куда?

— Помоешься.

Его голос звучал так уверенно, что я даже не подумала возражать.

Просто крепче прижала к себе платье, тряпки… и пошла следом.

Он вывел меня на улицу, и только тогда я поняла, что за всеми домашними хлопотами не заметила, как день сменился вечером.

Воздух стал прохладнее, лес за домом утонул в густых тенях, а на горизонте разливался тёплый багрянец заката.

— Куда мы идём? — я прищурилась, следя за тем, куда ставлю ноги.

— Увидишь.

Орк уверенно вёл меня вперёд, уводя в лес какими-то тропами, которые, казалось, знал только он.

Мы поднимались вверх, по склону холма, среди вековых сосен, над которыми уже поднимался вечерний туман.

Земля под ногами была влажной, местами заросшей мхом. Кусты цеплялись за платье, а корни деревьев выступали из земли, так что идти приходилось осторожно.

Я вздохнула, отводя ветку в сторону.

— Я просто хотела помыться. А теперь становлюсь ещё грязнее.

Он коротко усмехнулся.

А потом…

Резко развернулся ко мне. Прежде чем я поняла, что происходит, он обхватил меня, и в следующую секунду я оказалась у него на руках.

Я вздрогнула.

— Ты что делаешь?!

— Несу.

— Поставь меня на землю!

— Нет.

Я дёрнулась, но он держал крепко.

Слишком крепко, прижимал к себе, но как-то слишком бережно.

Я беспомощно замерла, ожидая, что он вот-вот усмехнётся но… Он просто шёл вперёд.

Спокойно. Уверенно.

Я ещё пару секунд сопротивлялась, а потом притихла.

Устроилась удобнее и, неосознанно, прижалась к нему ближе.

Тёплый. Сильный.

Орк скосил на меня взгляд и хмыкнул.

— Хорошая женщина. Послушная.

Я прищурилась.

— Просто не привыкла к такому.

— Привыкнешь.

Я вздохнула, но спорить не стала.

Он продолжал подниматься по склону, пока впереди, среди валунов, не показался пар. Густой, белый, он поднимался в воздух, растворяясь среди сосен.

Я замерла.

— Что это?

— Источники.

Орк подошёл ближе, опуская меня на землю, и я наконец увидела, куда он меня привёл.

Среди огромных камней, сглаженных временем и ветром, раскинулись природные озерки с горячей водой.

Пар поднимался над поверхностью, а воздух был пропитан запахом мокрого камня, хвои и чего-то ещё… тёплого, почти минерального.

Здесь было тихо.

Только шёпот воды, лёгкий треск веток в лесу, и его тяжёлое дыхание рядом.

Я не успела ничего сказать, А орк уже начал раздеваться.

Просто потянул за ремень, сбросил кожаные доспехи, стянул штаны и вошёл в воду.

Орк вошёл в воду уверенно — широкие плечи расправлены, движения спокойные, но наполненные силой. Вода с шипением сомкнулась вокруг его мощного тела, а горячий пар заволок его фигуру, оставляя лишь золотой блеск глаз, которые неотрывно следили за мной.

Я застыла.

Все внутри странно сжалось — то ли от жара источников, то ли от его взгляда, которым он скользил по мне, словно смакуя каждый сантиметр моего тела.

— Чего застыла?

Я нервно облизнула губы.

— Просто…

Просто ты смотришь так, будто собираешься меня съесть. Но я не сказала этого вслух. Не хотелось портить этот приятный и таинственный момент.

Его рот дрогнул в тени усмешки, но он молчал. Ждал.

Проверял меня, смогу ли.

Глубоко вдохнув, я подняла руки и медленно потянулась к завязкам на талии.

Я могла бы сделать это быстро, просто сдёрнуть ткань и шагнуть в воду.

Но я не стала.

Хотела проверить его так же, как он проверял меня.

Я скользнула пальцами по завязкам платья, чувствуя, как горячий, жадный взгляд следит за каждым моим движением.

Я чувствовала больше, чем видела. Как его дыхание стало глубже. Как пальцы под водой сжались в кулаки. Как на его лице появилось едва заметное напряжение, которое он старался скрыть.

Тонкая ткань поползла вниз, мягко огибая изгибы тела.

Я покачнула бёдрами, заставляя ее скользить медленнее, чуть подыгрывая этому моменту.

Это было безрассудно. Но внутри был жар сильнее, чем от источников вокруг.

Я знала, что он чувствует это. Его глаза не моргали.

Я видела, как заиграли желваки на скулах, как вспыхнули тёмные искры в золотом взгляде.

Он не двигался, не произнёс ни слова.

Но мне и не нужно было.

Я шагнула вперёд, вода коснулась лодыжек — обжигающе горячая.

Но жар исходил не только от неё.

Я вошла глубже, позволяя горячему пару окутать тело, и наконец встретилась с его взглядом.

Он ждал меня. Это была игра для двоих.

Вода окутала меня, словно горячее облако, заставляя кожу покрыться мурашками.

Орк не двинулся с места, но я чувствовала его силу — без касаний, даже без слов.

Пар поднимался над поверхностью, скрывая нас от всего мира. В этом уголке под звездным небом, среди вековых сосен, среди камней, прогретых солнцем, были только мы.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь.

Но дрожала я вовсе не от холода.

Орк повернулся ко мне спиной, двигаясь спокойно, но я не пропустила того, как его мышцы напряглись, когда я сделала шаг ближе.

Он ждал.

Я провела руками по воде, а потом… Коснулась его.

Он не вздрогнул, но я почувствовала, как его дыхание стало глубже.

Мои пальцы заскользили по широкой спине, покрытой шрамами. Я осторожно провела ладонями по мощным плечам, по линиям мышц, по горячей коже, чувствуя, как под пальцами перекатывается живая сила. Я мягко разминала его шею и плечи, спускалась вдоль позвоночника и опять возвращалась к плечам.

— Ты умеешь это делать, — голос орка прозвучал глухо, с хрипотцой.

Я усмехнулась.

— Я повар. У меня часто болит спина. Пришлось научиться делать себе массаж.

Он тихо фыркнул, но не ответил, лишь чуть склонил голову, позволяя мне продолжить.

И я продолжила.

Я чувствовала, как он расслабляется под моими ладонями, как тяжесть уходит из его тела, как дыхание становится более медленным, ровным…

Но это было обманчивым спокойствием.

Я чувствовала, как он сдерживается. Как его пальцы напряжённо сжимаются под водой.

А потом он развернулся.

Я не успела отступить.

Его руки тут же легли на мои плечи, большие, горячие, грубые.

— Моя очередь, — голос низкий, почти ласковый, но с тенью приказа.

Я не возразила.

Он медленно провёл ладонями по моим плечам, сжимая, разминая — нежно, но глубоко, так, что жар воды начал смешиваться с жаром внутри.

Я зажмурилась, не в силах сдержать тихий вздох.

Чёрт. Это было невыносимо приятно.

Его пальцы скользили по коже уверенно, но осторожно, будто изучая каждый её изгиб.

— Ты напряжена, — пробормотал он, слегка сжимая шею, заставляя меня расслабиться.

Я сглотнула.

— Это естественно…

— Это естественно, когда тебя похищают? — он наклонился ближе, его губы почти коснулись моего уха. — Или когда женщина чувствует мужчину?

Я вспыхнула.

— Ты снова за своё.

— Разве я не прав?

Я повернулась к нему, встретившись с его взглядом.

Жёлтые, глубокие, они манили, притягивали, будто затягивая в пучину чего-то опасного, горячего, неизбежного.

Я не отступила.

Он тоже.

Между нами осталась лишь тонкая грань, но я знала — стоит её пересечь, и пути назад уже не буде.

Он склонился ниже.

Тёплое дыхание коснулось моих губ.

Его пальцы мягко сжали мои плечи, а затем скользнули вниз, по рукам, по талии…

Я не шевелилась, только сердце бешено стучало в груди.

Секунда.

Другая.

Его губы почти коснулись моих, но в последний момент он остановился.

— Пока хватит, — голос орка прозвучал глухо, хрипло, но в нем было слишком много контроля.

Он отступил, но я не позволила ему уйти.

Ну уж нет.

Прежде чем он успел окончательно отвернуться, я обвила руками его шею, притянула к себе и поцеловала.

Это был вызов.

Это была провокация.

Я ожидала, что он удивится, что замрёт — может, даже попытается снова взять паузу.

Но я ошиблась.

Грань между нами треснула.

Он зарычал, низко, хрипло, и обхватил меня крепко, сразу, без сомнений. Руки скользнули по моему телу, сжимая, лаская, требовательно забирая меня всю.

Я задохнулась, но не отстранилась.

Наоборот.

Я льнула к нему, прижимаясь крепче, жадно вбирая его силу, его жар, его вкус. Орк целовал меня в ответ — жадно, глубоко, так, что дыхание сбилось, так, что мир вокруг исчез.

Его руки мяли мое тело, изучали, заставляли выгибаться от удовольствия, извиваться.

Я зарылась в его волосы, царапая кожу, пока он жадно сжимал мои бедра, ягодицы, грудь. Его ласки стали грубыми, почти животными.

Я обвила его бедра ногами и почувствовала его твердое, большое, горячее естество. Я начала тереться о него, пробуя его терпение на вкус.

Он зарычал мне в губы, сильно сжал мои бёдра, отчаянно удерживая последний контроль.

Я чувствовала, как его дыхание становится всё тяжелее, как тело напрягается, как начинает двигаться навстречу моему телу.

Но мне не нужен был его самоконтроль.

Я не хотела, чтобы он останавливался. Я хотела его, в себе. Как же он чертовски был прав. Мужчина. Мужчина с которым я теряю рассудок.

Только вот…

Он всё-таки остановился.

Резко.

Отстранился, но не отпустил.

Я задохнулась от протеста, снова потянулась к его губам, но он усмехнулся, тяжело дыша, и сжал мои бедра крепче.

— Осторожнее, женщина… — его голос был сиплым, сорванным. — Ты играешь с огнём.

Я прошептала:

— Может, мне нравится обжигаться.

Он выругался сквозь зубы и закрыл глаза, явно собирая волю в кулак.

А потом медленно отпустил меня.

Я дрожала. Не хотела останавливаться, тело горело, внизу живота пульсировало, мне нужно было больше, и прям сейчас.

Орк посмотрел на меня — долго, хищно, голодно.

И сказал:

— Скоро.

Я задрожала сильнее.

Потому что я верила ему.

Потому что знала — скоро он больше не станет сдерживаться.

Орк мягко развернул меня к себе спиной. Я стояла почти вплотную к нему. Чувствовала его тело кожей. Приятно…

Его пальцы медленно пробирались сквозь мои волосы, пропитывая их тёплой водой, разбирая спутанные пряди.

Он нежно втирал мыльную пену в кожу головы, аккуратно, бережно, будто я была для него чем-то ценным, чем-то, что нужно оберегать.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь ловкостью его сильных, но осторожных рук.

Как странно.

Он был огромным, опасным, диким— но сейчас он нежный и заботливый.

Когда он смыл пену, его пальцы задержались у моей шеи, легонько массируя кожу.

Я вздохнула, ощущая, как внутри разливается приятное тепло.

— Хорошая, — пробормотал он, больше для себя, чем для меня.

Я ничего не ответила. Просто наслаждалась.

Вскоре мы выбрались из воды, и он сразу подхватил ткань, что мы принесли с собой. Я ожидала, что он просто даст её мне, но нет.

Он начал сам вытирать меня.

Тщательно. Медленно.

И когда он опустился на колено передо мной, обтирая тканью мои ноги, я замерла, сердце пропустило удар.

Я чувствовала, как он напрягся, когда оказался на уровне моих бёдер.

Уткнулся носом в лобок, а потом он вдохнул... Глубоко. Жадно. Его лицо было таким, будто он наслаждался моим запахом.

Я задрожала. Хотелось взять его за волосы, прижать к себе и не отпускать, но я не могла пошевелиться.

Он поднял на меня взгляд — тёмный, тяжёлый, полный вожделения.

— Ты опасная женщина, — прошептал он обжигая дыханьем кожу.

Я сглотнула, не зная, что ответить.

Когда я надела новое платье, орк пристально осмотрел меня. Грубая ткань не была роскошной, но сидела удивительно хорошо. Я провела руками по широкому кожаному поясу, чувствуя, как странное тепло разливается внутри.

Орк ничего не сказал, просто кивнул, удовлетворённо.

А потом вновь подхватил меня на руки и пошел той же дорогой, что мы пришли к источникам.

Когда мы вернулись домой, он заметил еду, что я приготовила. Он сел, и попробовал первую ложку каши.

Я замерла, в ожидании его реакции. Не то чтобы мне было важно его мнение — просто интересно было, понравится ли ему.

— Хорошо, — сказал он.

Просто хорошо. Но я почувствовала гордость, странную, необъяснимую.

И когда он спокойно продолжил есть, я улыбнулась.

— Ты не хочешь узнать моё имя?

Орк поднял на меня взгляд, а ложна остановилась так и не достигнув рта.

— Хочу.

— Аня.

— Хорошо, моя женщина Аня. Скоро ты получишь новое имя и новый статус.

— О чём ты? — я в недоумении подняла бровь и посмотрела на него, но орк просто продолжил молча есть мою кашу.

***

Спать мы легли снова в шкуры, как и прошлой ночью, но теперь было всё иначе.

Мы были без одежды, и это не было чем-то неловким или странным. Мы обнажились друг перед другом, так будто делали это всегда.

Но теперь... теперь я захотела немного поиграть. Возбуждение, появившееся на источниках все ещё не отпускало меня.

Я чуть повернулась, как бы случайно изгибая спину, выставляя бёдра и почти прижимаясь к его телу. Задержалась в этом положении, ожидая, что он сделает.

Как он отреагирует?

Я почувствовала, как его дыхание стало глубже, как он застыл, будто сдерживал себя.

Резко схватив меня за бедра, прижал к себе. Я выгнулась еще сильнее, чувствуя его возбуждение меж своих ягодиц. Он терся об меня, прижимал к себе сильнее, ласкал грудь. Но не входил.

— Ты же хочешь меня, почему медлишь? Почему не возьмёшь здесь и сейчас?

Орк глухо зарычал, уткнувшись в мою шею.

— Нетерпеливая, голодная женщина. Когда ты получишь мою метку, я овладею тобой так, как никто и никогда.

Мне было уже все равно какую и когда я должна была получить метку. Я хочу его сейчас.

— Но ты можешь сделать так…

Я взяла его руку и мягко направила себе между ног. Он не отстранился. Перехватил инициативу и толкнув мои ноги, развел их шире.

Развернувшись к нему, я начала жадно целовать его. Он отвечал, углублял поцелуй. Сминал губы не давая вдохнуть. Он ласкал меня немного грубо.

— Нежнее… — я накрыла его руку своей, направляя, помогая контролировать движения. Он подчинился. Стал нежнее. Медленнее.

Я нырнула рукой вниз и тоже начала ласкать его.

Мы ласкали друг друга под шкурами. Липкие от пота и смазки.

Он не давал мне перерыва между оргазмами. Не прекращал ласки не на секунду. Стоны стали хриплыми, губы опухли от поцелуев.

Но мне было мало. Я хотела его внутри. Внизу живота нестерпимо ныло, требовало его.

— Ненасытная женщина… — голос Кхарза тоже был хриплым.

— Хочу еще…

И он продолжал ласкать.

Задрожав от очередного оргазма, я обессиленно замерла. Орк постепенно замедлил движения, пока вовсе не остановился.

— Спи, вкусная.

Он крепко обнял меня прижимая к груди, и я моментально провалилась в сон.

***

Я проснулась от тепла его рук, все еще обнимавших меня.

Я сонно моргнула и приподнялась чуть-чуть.

Кхарз спал.

Он лежал на спине, а я, словно кошка, свернувшаяся у очага, прижималась к нему, обвив его плечо рукой и закинув одну ногу поверх его бедра.

Меня окутало странное чувство

То ли удивление, то ли спокойствие, то ли… удовольствие от того, что он рядом.

Я осторожно, медленно провела пальцами по его груди.

Тепло.

Я чувствовала, как его сердце бьётся под моей ладонью — ровно, сильно, уверенно.

И мне не хотелось двигаться, будить его.

Но вскоре его грудь дрогнула, мышцы под кожей напряглись, и я поняла — он просыпается.

Я хотела убрать руку, но вдруг почувствовала, как его пальцы сжимают мою талию.

Не сильно. Не требовательно. Но намеренно.

— Угу… — он потянулся, издав этот низкий, утренний звук, который заставил меня вздрогнуть всем телом.

А потом он открыл глаза. Тёмные, глубокие, всё ещё чуть затуманенные после сна.

Я не отвела взгляда, и он тоже не отводил.

Его пальцы остались на моей талии.

Он не спешил отстраняться. А я… Я тоже не спешила.

— Ты хорошая женщина, — его голос был хриплым, ленивым.

— С чего ты взял? — я всё ещё не двигалась, только чувствовала, как его пальцы медленно скользят по коже.

Вместо ответа он поцеловал меня. Медленно, нежно.

Тепло.

Но мне опять захотелось большего, и я углубила поцелуй.

Орк заметил это. Его ладонь скользнула по моим бедрам, сжимая их.

Я потянулась к нему ближе.

И вдруг он отстранился.

Резко.

Как будто осознал что-то.

— Не сейчас, — его голос стал грубее.

Я разочарованно застонала.

Он улыбнулся и погладил моё плечо.

— Сегодня ты окончательно станешь моей.

— Что?

— Сегодня собрание племени, — сказал он спокойно. — Сегодня ты получишь мою метку.

Меня пробрала дрожь. Не холодная, ее пугающая.

Но какая-то нервная.

Я вспомнила, что он говорил что-то подобное раньше.

Метка.

Символ того, что я принадлежу ему?

— А если я не хочу принадлежать тебе? — я приподнялась, уперевшись ладонями в его грудь.

— Не хочешь? — он прищурился, на его губах заиграла улыбка.

А потом он резко перевернулся так, что я оказалась под ним.

— Ты уже принадлежишь, маленькая, — его голос был глухим, тёплым.

Я смотрела в его глаза, чувствовала его тяжёлое тело над собой, ощущала его дыхание.

И…

Я не хотела, чтобы он уходил.

— Не уходи, — сказала я вдруг.

Он поднял бровь, но я не дала ему времени на ответ.

Уперлась руками в грудь, мягко толкнула, чтобы он лег на спину, перекинула ногу, усаживаясь сверху и положила руки ему на плечи.

— Останься, — я наклонилась ближе, проведя кончиком носа по его щеке.

Его руки сразу легли на мои бёдра, сжали их жадно, крепко.

— Нетерпеливая моя, — его голос стал ниже.

— Нетерпеливая… — я чуть провела губами по его шее, чувствуя, как его дыхание сбивается.

Он шумно выдохнул, потом глухо рассмеялся и резко прижал меня к себе.

— Скоро, — пообещал он, проводя пальцем по моим губам.

Я глубоко вдохнула, поймала губами его палец и сжала.

А он просто улыбнулся, так, как улыбается хищник, когда знает, что добыча уже в его лапах.

Орк всё же начал вставать, резко поднялся, сбросив с себя шкуры, и я невольно залюбовалась. Как его мышцы перекатываются под кожей, как сильные руки двигаются уверенно, как его спина напрягается, когда он натягивает штаны.

И вдруг мне показалось несправедливым, что он так просто уходит.

А я остаюсь лежать в тёплых, пахнущих им шкурах.

Нагота совсем не смущала.

Наоборот.

Я вытянулась, лениво повернулась на бок, оперлась на локоть и соблазнительно прикусила губу.

— Уверен, что хочешь уйти? — голос получился сонным, тёплым.

Орк замер, застёгивая ремень.

Я видела, как едва заметно дёрнулась жилка на шее.

Он медленно повернул голову, и его взгляд сразу же заскользил по моему телу.

Я заметила, как потемнели его глаза, как он прикусил щёку изнутри, будто сдерживаясь.

Я специально провела пальцами по своему бедру, медленно вырисовывая узоры на коже, которая моментально покрылась мурашками.

Он выдохнул и резко развернулся ко мне.

— Женщина, — в голосе было предупреждение.

— Да? — я невинно улыбнулась.

— Не играй с огнём.

— А если я полюбила огонь?

Он глухо рассмеялся.

Тем самым опасным, низким смехом, от которого у меня дрогнули колени, хоть я и лежала.

— Полюбила?

Я пожала плечами, медленно скользнула ладонью по животу, выше, к груди.

— Возможно.

Орк напрягся ещё сильнее, сделал шаг ко мне.

А потом резко остановился.

— Будь готова, — его голос прозвучал глухо, серьезно.

— К чему?

Он ухмыльнулся, провёл языком по клыку.

— Скоро я приду за тобой.

И, прежде чем, я успела снова начать соблазнять его, прежде чем он окончательно потерял терпение, он развернулся и ушёл.

Кхарз ушёл, а я ещё долго лежала в шкурах, глядя в потолок и погружаясь в мысли.

Я думала о том, как всё изменилось всего за несколько дней. О том, как ещё недавно моя жизнь была совершенно другой. О том, как я оказалась здесь, в этом чужом мире, в доме дикого воина, который, решил, что я принадлежу ему.

И странное дело — мне не было страшно.

Я вспоминала Вадика. Бывшего. Того самого человека, из-за которого меня похитили. Того, кому я когда-то верила.

Я до сих пор помнила его голос, его уверенные обещания, то, как он смотрел мне в глаза и говорил, что всё наладится, что мы выберемся, что это просто чёрная полоса.

Только вот выбрался он один.

А меня оставил разбираться с последствиями.

Когда я поняла, что на мне его долги, когда мне стало страшно выходить на улицу, брать телефон, открывать дверь… Он уже давно исчез.

Я думала, что ненавижу его.

Но сейчас, лежа в тепле, в безопасности, в доме, где пахло древесиной, шкурами и чем-то родным, я вдруг осознала, что не хочу назад.

Мне здесь спокойно.

Мне здесь хорошо.

Безопасно.

Тёплое урчание в животе выдернуло меня из размышлений, и я вдруг осознала, что не ела уже несколько дней.

Я вздохнула, лениво потянулась и без особой спешки выбралась из постели.

Всё ещё нагая, даже не задумываясь об этом, я прошла к очагу. В котелке оставалась каша, что я приготовила вчера. Я сняла крышку, нашла деревянную ложку и зачерпнула немного.

Тепло.

Вкусно.

Намного лучше, чем я ожидала.

Съев ещё пару неторопливых ложек, я почувствовала, как по телу разливается приятное ощущение сытости.

Покончив с едой, я наконец решила одеться.

Платье, которое принёс Кхарз, лежало сложенное на сундуке. Я подняла его, провела пальцами по ткани — простое, но такое мягкое, плотное, приятно тёплое. Голубое с белым, широкие рукава, кожаный ремень.

Я натянула его через голову, затянула ремень на талии, расправила подол. Зеркала не было, чтобы посмотреть на себя новую, но я была уверена, что выгляжу неплохо.

Потом я немного прибралась. Перебрала шкуры, сложила их ровнее, смахнула пыль с полок, убрала лишние вещи с грубого деревянного стола. Всё это я делала не для него.

Просто… Просто мне хотелось уюта в этом доме.

А потом я села ждать, когда он вернётся.

Ожидание продлилось совсем недолго.

Дверь со скрипом отворилась, и Кхарз шагнул внутрь.

Я сразу поняла – что-то случилось.

Он был напряжён. Не просто сосредоточен, а будто внутри него бушевал шторм. Жёсткая линия рта, взгляд – тяжёлый, пристальный, мышцы на плечах будто сталью налиты.

Я сделала шаг навстречу, смотрела прямо в его глаза.

— Кхарз?

Он промолчал, только вдохнул глубже.

— Что случилось? — я протянула руку, чуть тронула его за запястье.

— Идём, — коротко сказал он.

Никаких объяснений.

Просто сжал мою ладонь в своей, твёрдо, уверенно.

Я открыла рот, чтобы спросить ещё раз, но… не стала. Что-то в его голосе, в его движении подсказало – сейчас не время для вопросов.

Я лишь глубоко вдохнула и шагнула за ним.

***

Деревня жила своей жизнью.

Широкие, мощные хижины из камня и дерева, тяжёлый запах костров, дыма, жареного мяса. Дети-орки с визгом носились между жилищами, из домов выходили женщины в длинных тканых платьях и провожали нас внимательными взглядами.

А мужчины…

Мужчины были на поле.

Мы вышли за край деревни, и я задержала дыхание.

Широкая, вытоптанная земля, будто арена. Сотни орков. Громадных, массивных, грозных. Их кожа блестела от солнца, тёмные волосы, заплетённые в косы или перехваченные кожаными ремнями, развевались на ветру.

И везде горели костры.

Огромные, ревущие. Их жар лизал лицо, воздух вибрировал от потрескивания древесины.

Я задрожала.

— Кхарз… — мой голос сорвался.

Он не ответил.

Только повернул ко мне голову, взглянул – глубоко, проникновенно, почти просяще.

А потом обнял, крепко, уверенно, укутывая в своё тепло.

— Не бойся, — его губы едва коснулись виска.

Но разве можно было не бояться, когда ты чувствуешь, что твоя жизнь вот-вот изменится навсегда?

Кхарз шагнул вперёд, и орки расступились, образуя круг.

Я ощутила на себе десятки взглядов – мрачных, испытующих, холодных – все наблюдали.

И вдруг чьи-то руки схватили меня.

— Эй! — я дёрнулась, но хватка была стальная.

Грубые ладони перехватили мои запястья, толкнули к столбув самом центре поля.

— Что вы делаете?!

Но мне не ответили.

Крепкие кожаные ремни скользнули по рукам, стягивая запястья за спиной.

Я рванулась,  но движения только сжали оковы.

— Кхарз!

Он не двигался.

Стоял неподалёку, суровый, напряжённый.

Я искала в его лице ответ, хоть какое-то объяснение, но увидела лишь жёсткость.

И… боль.

— Что это значит?! — я металась в путах, никто ничего мне не объяснял.

А потом они напали на него.

Я не сразу поняла, что происходит.

Десятки воинов двинулись к Кхарзу, обнажая оружие.

Он не отступил. Я увидела, как он напряг мышцы, как принял боевую стойку.

— Нет! Остановитесь!

Но никто не слушал.

Первый удар — тяжёлый кулак прилетел в рёбра. Кхарз принял его, даже не дрогнув. Второй – резкий, хлёсткий по плечу, оставляя красную полосу.

А затем началась настоящая битва, месиво.

Я кричала, звала его, но он не отвлекался.

Он дрался.

Жёстко, мощно, как зверь.

Кулаки сжаты, мышцы напряжены, движения резкие, смертоносные.

Но их было много.

Кровь капала на землю. Пыль вздымалась под ногами.

Кхарз не падал, но я видела –ему больно.

И всё это – из-за меня.

— Прекратите! — я кричала, срывая голос, рвалась из ремней. — Это неправильно!

Кто-то из орков взглянул на меня – тёмные глаза, пустые, бесстрастные.

Будто я не человек, не женщина, а просто символ чего-то, за что нужно сражаться.

Я стиснула зубы, слёзы жгли глаза.

Кхарз снова ударил, одного в грудь, другого в бок, третий схватил его сзади…

Они готовы была рвать его на части.

— Хватит!

Но никто не остановился. Пока он сам не остановил их.

Я не сразу поняла, что произошло.

Просто в какой-то момент всё замерло.

Кхарз стоял в центре, весь в крови, дыхание рваное, тяжёлое, а вокруг него – сваленные тела соплеменников.

Те, кто ещё стояли на ногах, отступили.

Признали поражение.

— Кхарз… — я выдохнула, не веря, что он всё ещё стоит на ногах.

Он поднял голову.

Посмотрел на меня и медленно пошёл вперёд, ко мне.

Каждый шаг давался с трудом, но он не останавливался.

Дойдя до меня, он вырвал кинжал из ножен.

Я замерла.

И…

Одним движением разрезал ремни.

Руки освободились, я пошатнулась, но он подхватил меня, прижал к себе.

— Теперь ты моя, навсегда.

Я не могла дышать.

От его жара, от его взгляда, от осознания, что он ради меня чуть не погиб.

— Глупый орк, — прошептала я, прижимаясь крепче.

А он только глухо рассмеялся, крепко обнимая меня, будто теперь никогда не отпустит.

Старейшина шагнул вперёд, опираясь на массивный посох, увешанный костяными подвесками, которые негромко звенели при каждом его движении. Морщинистое лицо было непроницаемым, в глазах не было ни гнева, ни сочувствия — лишь древняя, тяжёлая мудрость.

— Кхарз доказал свою силу, свою решимость, свою преданность, — голос его был низким, хрипловатым, но звучал торжественно и властно. — Теперь она принадлежит ему.

Я вздрогнула.

Принадлежит. Слово резануло слух, но странным образом не вызвало отторжения.

Старейшина взял небольшой нож, острый, блестящий, и без лишних церемоний полоснул Кхарза по ладони.

Я испуганно вздрогнула, но орк даже не моргнул, наблюдая, как по его тёмной коже стекали плотные капли крови.

— Наклонись, — велел старейшина, и я невольно подчинилась, хоть сердце билось в груди как загнанный зверёк.

Холодные пальцы оттянули ворот платья, обнажая нежную кожу на шее.

А затем горячая, липкая кровь коснулась моего тела.

Я вздрогнула, вскрикнула — это было обжигающе. Словно огонь лизнул кожу, боль пронзала изнутри, пульсируя, растекаясь жгучими волнами.

— Тише, — прошептал Кхарз, его рука крепко сжала мою, словно он хотел забрать боль себе.

А затем жар сменился теплом.

Я почувствовала, как метка впитывается, растворяется, становится частью меня.

Моё тело больше не сопротивлялось. Тепло растеклось по груди, животу, рукам, до самых кончиков пальцев. Как будто что-то переплелось в нас, связало, замкнуло в единое целое.

Я перевела дыхание, растерянно коснулась своей шеи. Под пальцами кожа была чуть горячей, но целой — никаких ран, шрамов… Только метка, которую никто больше не сможет стереть.

— Теперь ты Рогна, женщина Кхарза и член нашего племени. — Голос Старейшины прокатился над племенем.

И в этот момент Кхарз резко притянул меня к себе. Его ладони схлопнулись на моей талии, губы накрыли мои жадно, грубо, требовательно.

Я застонала, растерянно сжала его плечи, чувствуя, как в этом поцелуе бурлит всё — страсть, защита, право.

Он заявлял право на меня перед племенем. Перед всем миром.

Орки загудели, кто-то ударил копьём в землю, кто-то взревел, поднимая кулак в воздух. Они радовались. Они признали этот союз.

Но мне было всё равно, потому что, когда Кхарз наконец отстранился, я увидела его разбитую губу, порез над бровью, окровавленные костяшки пальцев.

И меня накрыло волной слёз.

— Ты ранен… — я дрожащими пальцами коснулась его лица, но он просто усмехнулся.

— Всё в порядке, моя маленькая Рогна.

Я всхлипнула. Глупый. Глупый, упрямый, сильный орк.

— Пойдём домой, — он накрыл мою руку своей, тёплой, крепкой.

И я пошла за ним, не отпуская его руку. Пошла домой.

Как только мы вошли в дом, я не стала ждать ни минуты. Как только Кхарз опустился на шкуры, я бросилась к очагу, схватила чистые тряпки, воду, какие-то травы.

— Сиди смирно, — пробормотала я, вкладывая в голос строгость, но внутри всё дрожало.

Он пытался усмехнуться, но я прижала ткань к его губе, и он тихо зашипел.

— Терпи.

— Уже терпел.

Я бросила на него суровый взгляд, но он смотрел на меня так тепло, что я сразу смягчилась. Тихо выдохнула, осторожно стерла кровь с его лица, провела пальцами по жёсткой линии скулы.

— Глупый, — прошептала я.

А он только поднял руку, накрыл мою ладонь своей.

Кхарз дышал тяжело, почти с рычанием, когда я провела мокрой тряпкой по его плечу, вниз, к широкой груди, и замерла касаясь тёплой кожи. Он был ранен, истекал кровью, но всё, что я могла чувствовать в этот момент — это жар его тела и то, как с каждой секундой он накрывает меня всё сильнее.

Я не могла оторвать взгляда от его глаз.

Горящих, голодных, темных, как ночное небо перед бурей.

Он всегда сдерживался.

Но не сейчас. Теперь он больше не собирался останавливаться.

И я тоже.

Я провела пальцами по его лицу, по сильной челюсти, по жесткому подбородку, а потом, не отводя взгляда, подтянулась ближе и прижалась губами к его губам.

Кхарз зарычал. Глухо, сдержанно, но вместо того, чтобы оттолкнуть, сжал меня в своих объятиях так, что перехватило дыхание.

Грубый, сильный, властный.

Я никогда не чувствовала себя такой… желанной.

Поцелуй был горячим, жадным, но этого мне было мало.

Я обвила его шею руками, крепче, сильнее, вжимаясь в него всем телом, запуская пальцы в его густые волосы.

Он больше не сдерживал себя.

Его руки гладили меня жадно, уверенно, властно, как будто исследовали, забирали себе каждую часть моего тела, требуя, чтобы оно принадлежало только ему.

Я чувствовала силу его пальцев на своей талии, на бедрах, чувствовала, как он подчиняет меня.

Я хотела его.

Хотела всю его силу, всю его жажду, всю его неукротимую дикую страсть.

Мои пальцы заскользили по его спине, вниз, цепляясь за крепкие мышцы, за горячую кожу.

Кхарз рвано втянул воздух.

Я чувствовала, как он сжимает меня сильнее, как поцелуи становятся глубже, как его дыхание смешивается с моим, пока между нами не осталось ничего.

Никаких границ.

Только он и я.

Его ласки была жадными, грубыми, но он не спешил сразу войти в меня. Медлил, наслаждался мной.

— Иди ко мне, Рогна.

От того, как он произнес мое новое имя, мурашки побежали по всему телу.

Кхарз откинулся на шкуры и потянул меня на себя. Я не сразу поняла, что хочет, ведь он не дал мне задержаться на его бедрах, потянул выше.

Я не смогла сдержать стона, когда оказалась сидящей на его лице, а он начал жадно ласкать меня языком. Такой грозный и суровый орк, сейчас лежал подо мной и вжимал меня сильнее в себя. Гладил бедра, сминал грудь большими ладонями, пытался проникнуть как можно глубже в меня.

Когда в глазах начало темнеть от удовольствия, я схватила его волосы, прижала еще сильнее, начала энергично двигать бедрами приближая оргазм. На самом пике удовольствия, орк грубо схватив мои бедра резко перевернулся укладывая меня на спину.

— Моя. — он навис надо мной, прорычал мне это в губы.

— Твоя.

Он возбужденно устроился у меня между ног, я чувствовала, как его большое достоинство в меня.

— Слишком большой…

— Я нежно, моя маленькая.

Кхарз действительно был нежен. От животной страсти и грубости не осталось и следа. Он входил очень медленно, неторопливо, наблюдал за моей реакцией, давал привыкнуть к его размеру. Постепенно движения стали смелее, быстрее, глубже.

Когда мне казалось, что он сейчас достигнет пика, он останавливался, спускался ниже и опять начинал ласкать языком. Он изводил меня ласками, топил в удовольствии. И опять входил, резко, жадно.

Не знаю сколько прошло часов, прежде чем я жадно хватая воздух, упала на его широкую грудь без сил.

Мы молчали.

Кончиками пальцев он выводил узоры на моей спине. Я начала засыпать прям на нем.

— Моя.

Услышала шепот сквозь сон. Твоя.

Дни сменялись ночами, и я постепенно привыкала к новой жизни. Кхарз был рядом — всегда. Сначала мне казалось, что он охраняет меня, потому что считает слабой. Потом я поняла: это не защита, а притяжение. Ему нужно было чувствовать меня рядом, так же, как мне — ощущать его тепло, слышать его дыхание, знать, что стоит мне оступиться, как он тут же подхватит.

Я стала частью его мира.

Я больше не просыпалась в ужасе, думая о прошлом. Не вспоминала Вадика, не вспоминала долги, предательство, страх. Всё это осталось где-то далеко, в другой жизни. Здесь я была свободна.

Племя меня приняло. Косых взглядов стало меньше, перешёптываний — тоже. Я готовила для орков, делилась рецептами, изучала их быт. Они не были злыми, жестокими — просто другими. Суровыми, сильными, но справедливыми. И я больше не чувствовала себя чужой.

А Кхарз...

Кхарз каждый день показывал мне, что я его женщина.

Взглядом. Прикосновениями. Тем, как его сильные руки гладили меня вечерами, когда мы лежали в постели, как губы касались моей шеи, когда он думал, что я уже сплю.

Он никогда не говорил мне слов любви.

Но любовь чувствовалась в каждом его поступке.

Однажды утром я проснулась от того, что он смотрел на меня.

Просто лежал рядом, опираясь локтем на шкуру, и смотрел, скользя взглядом по моему лицу, по волосам, по обнаженному плечу.

— Что? — прошептала я, сонно улыбаясь.

Он медленно качнул головой.

— Ничего.

Но в его глазах было что-то, от чего моё сердце сжалось.

Тепло. Тишина. Что-то неукротимое, но в то же время такое... нежное.

Я потянулась к нему, провела пальцами по его груди, по старым шрамам, по свежим отметинам, которые ещё не до конца затянулись.

— Ты больше не сдерживаешься, — прошептала я, вспоминая, как всё начиналось.

Кхарз поймал мою руку, прижал к своим губам, медленно провёл по костяшкам пальцев.

— А ты больше не боишься.

Я улыбнулась.

— Никогда тебя не боялась.

Он усмехнулся, но я увидела, как его губы дрогнули в мягкой, почти неуловимой улыбке.

— Ты счастлива? — вдруг спросил он.

Я удивлённо моргнула.

Не ожидала услышать это от него.

— А ты?

Кхарз не ответил сразу. Наклонился, легко коснулся губами моего виска.

— Я всегда был целым. Но теперь я — больше, чем просто целый.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду.

А потом меня охватило такое чувство, будто в груди вспыхнуло солнце.

Он никогда не скажет это прямо.

Но мне и не нужно.

Я и так знаю.

Я провела пальцами по его щеке, притянула к себе и тихо прошептала ему на ухо:

— Я люблю тебя.

Он не ответил.

Но его руки крепче сжали меня, а дыхание на миг сбилось.

И я поняла, он чувствовал то же самое.