Осенний ветер обрызгал пирс разноцветными листьями из ближайшего парка. Он смахнул со случайного прохожего шляпу и обронил её в то место, где между мелкими студёными волнами бледнело пятно женского лица, парящего в обрамлении длинных прядей светлых волос. Человек задохнулся порывом, обернулся и застыл, не в силах сделать хоть малейшее движение. Он, словно заворожённый, смотрел, как ритмично бьётся чьё-то обмякшее тело о железные опоры, установленные в воде.

Старенький следователь, прибывший через полчаса на место происшествия, устало потёр под кепкой морщинистый лоб. Поискал глазами, куда можно было бы присесть и, не найдя ничего подходящего, решил подстелить себе газетный листок прямо на ящик, стоящий у остатков каменной гряды.

— Ну что там? — он прищурил глаза и поглядел на помощника, который всматривался в морскую даль. — Вытащили?

— Не, похоже только цепляют, — Игорь Лашников покосился на свидетеля, дрожащего на ветру. — Мужчина, чего вы так трясётесь-то? Идите, вон, в машину к ребятам, погрейтесь, — и тихо добавил: — Мне вас опрашивать ещё, а у вас зубы чечётку выбивают, — он потянулся и, хлебнув полной грудью морского ветра, проговорил: — Осень-то какая нынче, Семён Никодимович.

— Ага, Игорь, — подполковник потряс авторучкой, пытаясь оживить её, — богата на убийства да грабежи. И вот это вот, — он потыкал большим пальцем себе за спину через плечо, — неизвестно чем ещё обернётся.

— Чего-то руками машут. Я пойду гляну? — Игорь всматривался в конец пирса, где работал криминалист и помощники, которых удалось организовать из праздношатающихся без определённых целей граждан. — Никодимыч, опроси ты этого несчастного и отпусти, — Игорь пожал плечами. — Или что, эту практикантку будем ждать? Да мы ей новых жмуров наберём, только свистни. У человека и так день аховый выдался.

— Ладно, защитник сирых и обездоленных, иди к этим руконогим, пока они окончательно труп не утопили, а я со свидетелем поговорю.

Игорь шёл широким шагом по пирсу, на ходу пытаясь понять в чём загвоздка.

— Что здесь у вас случилось? — спросил следователь, подойдя к самому краю подгнившего деревянного настила.

— Она за ногу цепью прикована! — крикнул из лодки мужчина в спецовке. — А второй конец под воду уходит! — он силился перекричать порывы ледяного ветра. — Надо либо резак, либо водолазов!

— Сглазил, Никодимыч, — крякнул Игорь, с досадой сплёвывая под ноги. — Надо и то и другое! Или ты предлагаешь улику утопить?! — Игорь раздражённо вздохнул, возведя глаза к небу. — Ну за что? У меня же свадьба на днях.

— Простите. Вы Игорь Лашников? — послышался сзади осторожный женский голос. — Здравствуйте, я Варя Мечина. Прибыла на практику, — быстрыми рублеными фразами говорила неизвестная девушка. — Семён Никодимович попросил принести паспорт очевидца. Сказал, что тот у вас.

Игорь обернулся, хмуря лоб, и остался молча стоять: он был не в силах отвести взгляд от подошедшей девушки. Далёкая от стандартов ценителей красоты эта тоненькая барышня обладала непостижимым магнетизмом.

— Что простите? — спустя пару мгновений осведомился обрётший способность говорить майор.

— Я Варвара Мечина. Приехала проходить практику, — Варя, стянув кожаную перчатку, протянула ему руку. — Я говорю, паспорт верните, пожалуйста. Там мужчина домой очень хочет.

— А, да, — Игорь сунул руку во внутренний карман и передал девушке документ.

— Что с телом? Семён Никодимович спрашивает.

Игорь молча смотрел на неё.

— С трупом что? — Варвара недовольно и нервно огляделась.

— Да! Простите, там заминка с телом, — непонятно за что извиняясь, пробормотал Лашников. — Идите, я скоро тоже буду и сам всё объясню Никодимычу.

— Хорошо, — Варвара пожала плечами и стала удаляться быстрым и чётким шагом.

Вокруг неё закружил мокрый ветер, ведя за собой хоровод первых снежинок. Игорь, на минуту застыв, смотрел ей вслед. Потом майор словно очнулся, смахнул с себя наваждение и нервно почесал бровь.

— Ну что? — он обратился к людям в лодке, которые наблюдали эту сцену и теперь зло смотрели на витавшего в облаках Лашникова.

— Ты нам скажи что. Мужики сейчас в смерть замёрзнут, пока ты на её задницу налюбуешься, — хозяин лодки потыкал пальцем в двух мужчин, стоявших на основании забетонированной опоры и старавшихся не глядеть на страшное зрелище в воде. — Нам тут сколько караулить?! — прокричал сквозь усиливающийся ветер человек. — Сейчас штормить начнёт, вообще не вытащим. Может, я местным водолазам звякну? По дружбе, так сказать.

— Ага, удружи им в такую погоду. Ладно, сейчас кусачки попрошу привезти, — Игорь стал набирать номер телефона. — А ты позвони Ярику. Пусть мне тоже снарягу возьмёт, я с ним под воду пойду, — Игорь прикрыл глаза и пробормотал: — Других-то дураков нет.

Лашников вернулся к скопившимся на пяточке парковки машинам.

— Хорошо у вас здесь, — майор погрузился в тепло салона микроавтобуса. — Никодимыч, ситуация — жопа!

— Игорь, здесь дама вообще-то. Не выражайся, — укоризненно посмотрел на него старший следователь.

— В данный момент я не дама, я старший лейтенант, — не отрываясь от заполнения бумаг, сказала Варя. — Так что выражайтесь спокойно, Игорь Алексеевич. Нюхательная соль мне не понадобится.

— Спасибо, — зло буркнул Лашников. — Дядя Паша, — он окликнул криминалиста, который что-то искал в своей сумке и сидел на заднем сиденье. — Я попросил Ярика вызвать. Погружаться с ним буду.

— Зачем? — Семён Никодимович вскинул глаза на Лашникова.

— Купаться хочу, — буркнул Игорь и посмотрел на недоумённое лицо старшего товарища. — Потому что ты, Никодимыч, глазливым оказался.

— Не понял? — подполковник Петров даже стянул с лица очки в толстой роговой оправе.

Игорь увидел, как за окнами микроавтобуса, принадлежавшего криминальной лаборатории, остановился старенький форд.

— Девица-утопленница прикована цепью к чему-то под водой. Ты же говорил, что добром это не кончится, — Игорь кивнул на парнишку, вышедшего из форда. — Я Лёху попросил кусачки привезти, иначе не достать. А мы с Яриком пойдём под воду смотреть, за что она там зацепилась.

— Тьфу ты! — мрачно проговорил Петров. — То-то мне сон плохой приснился.

Дверь в автобус распахнулась, и вместе со стылым ветром просунулась голова парнишки.

— Здоро́во! Экий у вас гарный автобус. Где взяли? — Востриков с завистью оглядывал почти новенький транспортёр.

— Лёша, ты кусачки привёз? — Игорь подвинулся на сидении.

— Да. В багажнике лежат. Откуда, говорю, роскошь такая? — Лёша ловко забрался внутрь и попрыгал на мягком кресле.

— Дядя Паша методом научного тыка поколдовал в своей лаборатории и нашёл любимую собаку одного из друзей товарища начальника, — Игорь мельком глянул на Варю, с интересом наблюдавшую за ними. — Тот был немного навеселе и очень щедр и преподнёс лаборатории сей дар. А сейчас, как я понимаю, дядя Паша делает всё, чтобы не вылезать на улицу после вчерашних обмываний колёсиков. Да, дядя Паша? — он воззрился на криминалиста.

— Майор Лашников, идите на — криминалист вздохнул, — х-х-улицу и займитесь своими прямыми обязанностями.

Игорь хлопнул паренька, сидевшего рядом, по плечу.

— Пошли нырять.

— Не, я не хочу. Я себе все тестикулы отморожу, — молодой оперативник скривился и тут заметил чихнувшую Варю. — Здесь дамы? — приободрился он.

— Здесь сотрудники следственного комитета и полиции. А там, — Игорь повернул голову Лёши в сторону вод залива, блестевших стальным цветом, — возможное место преступления. Нам с тобой туда.

Щедрая на холодные дожди осень не успокаивалась, и с неба вместе со снегом к земле потянулись ледяные нити воды.

— Игорёк, это кто там в машине? — кивнул в сторону автобуса Лёша, пока они быстрым шагом шли по дощатому настилу пирса.

— Практикантка. О, Ярик подъехал, — Игорь подтолкнул оперативника в плечо. — Я пойду переоденусь, а вы с мужиками подумайте пока, как цепь перекусить.

Автомобиль Ярика ткнулся носом в насыпь песка и заглох.

— Тебе от жены моей огромный и пламенный привет, — мрачно пожал протянутую руку Ярик, выходя из машины. — Ещё она передала, что если бы ты на днях не женился, то она придумала бы, как тебе отомстить за испорченный выходной.

— Ты чего такой суровый? — спросил Лашников.

— На днях рыбаки приезжали, возил их на катере, просквозило чего-то сильно, — Ярик вытащил из багажника две большие сумки и посмотрел, как решительно Лашников расстегнул куртку, — Игорёк, пошли хоть в автобус переоденемся. Возможно, ты и морж, но я не готов здесь стриптиз устраивать.

— Там практикантка, — неуверенно отозвался майор.

— А здесь народу полон двор и холод лютый. Отвернётся! Мужиков без штанов не видела, что ли? — Ярик в бешенстве подхватил свою сумку и зашагал к транспорту криминалистов. — Здоровье-то побереги. Там вода вообще не тёплая.

— А где баллоны? — Лашников посмотрел в пустой багажник.

— На техосмотре, — рявкнул Ярик. — Бери, чего дают, Игорь, — добавил он уже спокойнее. — У меня несколько недель в году затишье, я всё оборудование сдаю в Питер на проверку. Так что, вот тебе трубка и очки, это всё, — он вздохнул. — Баллоны привезут завтра, можем подождать, если не горит.

— Как же, подождёшь тут. И на том спасибо, — резюмировал Игорь.

— Офигеть не встать. Он ещё и кривляется, — развёл руками Ярик.

В этот момент боковая дверца распахнулась, и вышла Варя. Она посмотрела по сторонам и медленно направилась к полуразрушенным ограждениям набережной.

— Игорёк, — удивлённо протянул Ярик, — ты чего застыл? Пошли! — он похлопал по руке Игоря, который смотрел вслед Варе.

— Да что-то хотел спросить у неё, — смешался майор, — ладно, потом.

— Вот именно, — скептически заметил Ярик.

Вскоре облачившись в костюмы для погружений, ребята снова вышли на пирс, и Лашникова окликнул один из мужчин, стоявших поодаль.

— Вы, как с цепью справитесь, нам тело-то вытаскивать? — устало спросил Сеня Кравцов из соседнего отдела.

— Нет, давайте подождём, — Игорь развёл руками. — Может уплывёт, нам хлопот меньше, — Лашников вздохнул, видя, что его пламенная речь не произвела никакого эффекта. — Вытаскивать, конечно. Сходите за Никодимычем. И лучше всего его к берегу подтянуть, там удобнее будет вытащить.

— Кого подтянуть? — не меняя выражения лица, спросил мужчина.

— Твою мать, Никодимыча! Сеня, приди в себя! — Игорь яростно хлопнул ластами, которые держал в руках, друг о друга. — Вы там со своими кражами совсем отупели. Тело к берегу, говорю, тяните. Там удобнее вытащить. Очнись, товарищ майор.

— Ой, иди ты! Я всю ночь не спал. У Дениски зубки режутся, — отмахнулся Сеня и печально побрёл в сторону.

— Востриков, иди сюда, — Лашников помахал рукой оперативнику, который активно жестикулировал и что-то рассказывал Варваре. — Лёша, ты меня не слышишь, что ли?

— Слышу, слышу, — игриво откланявшись перед Варей, Востриков подбежал к Игорю. — Чего, новый хозяин, надо?

— Почему новый?

— Потому что меня и Сапонина передали в твоё полное распоряжение до тех пор, пока мы не найдём этого дебила, который нам столько работы наделал и погубил юную девчачью жизнь. Товарищ начальник так и сказал, что мы ото всех дел свободны.

— Ну, насколько она юна будет понятно, когда её, наконец, достанут. И вообще, побольше уважения к покойной. Совсем придурок, что ли? Хорошо тебя Никодимыч не слышит, а то проклянёт, жди беды. Он нам сегодня уже весь этот гемор предсказал, — Лашников вздохнул. — Так, пошли со мной, надо будет цепь подержать, пока я её перекусывать буду. Как она вообще могла за неё зацепиться? — вслух рассуждал Лашников, нервно поглядывая в ту сторону, где стояла Варя.

Они подошли к месту, где можно было спуститься к пирсу. Двое мужчин в спецовках молча курили и старались не смотреть в воду, где плавало тело. Игорь взглянул туда и ему на минуту показалось, что женщина летит в отражении серого неба.

— Игорь Алексеевич, я теперь точно спать не буду! Ну давайте как-нибудь поскорее, холодно очень, — жалобно проскулил один из мужиков.

— А чего вы её держите? — спросил Лашников.

— Дык, мы вытащить пытались, а оно не идёт. А нам отпускать не велели. Вот и держим, — как-то обречённо уронил второй мужчина с синюшным то ли от холода, то ли от вчерашних возлияний лицом.

— Мужики, потерпи́те, сейчас я спущусь, цепь перекушу, и ребята с берега подхватят. Они верёвку кинут, вы в звено проденьте, а то её быстро течением утянет, — Лашников всмотрелся в то место, где стальные звенья показывались в биении волн. — Тело точно где-то близко прицеплено, смотри, как струна тянется. Дайте-ка я спущусь, гляну что там.

Игорь проворно сбежал по шаткой конструкции ступенек. Он поднял глаза, и его взгляд упёрся в обеспокоенное лицо Варвары, которая стояла среди оперативников и следователей.

— Лашников, ну ты ныряешь или где? — голос Ярика вывел Игоря из задумчивости. — Чё ты на них смотришь, они тебе не помогут.

— Иду, — Игорь глубоко вздохнул, продул уши и, сцепив зубы на загубнике, ступил вниз.

Серая мутная вода сомкнулась над головой, и когда танец пузырьков воздуха закончился, Игорь посмотрел наверх и увидел парящую в волнах покойницу. Майор с трудом отвёл взгляд от страшного зрелища, посмотрел на её ногу, истерзанную кольцом кандалов, и увидел, что цепь заканчивается совсем недалеко. Звенья зацепились за арматуру, торчащую из опоры пирса. Яркая до тошноты и страшная мысль озарила его: «Девушка пыталась всплыть!». Но ледяная вода и зацепившаяся цепь поймали её в смертельный капкан. Холод стылой маской обжигал лицо, а арматура мёртвой хваткой держала свою жертву, и Игорю пришлось выйти на поверхность за помощью.

— Ярик, давай со мной. Болторез возьми, без него никак! — отплёвываясь, прокричал Игорь. — Мужики, держите цепь, как только ослабнет, хватайтесь крепко.

Стоящие на берегу согласно покивали головами, а Ярик тем временем спустился с Игорем в ледяное пространство.

Стараясь быстро работать кусачками, Лашников пытался оторвать струну, держащую утопленницу, но потом решил взять повыше и вскоре перекусил железные путы. Ярик вдруг напрягся, замер, всматриваясь в пространство под ногами, и стал тыкать пальцем в глубину, но Игорь ничего не заметил и позвал его за собой наверх.

Замёрзшие конечности еле двигались. Ребята, стянув мокрые костюмы прямо на улице, влетели в тёплое нутро автобуса, пока Лёша, матерясь, складывал полощущийся на ветру неопрен.

— Кофе, кофе горячий пейте, — приговаривал дядя Паша, щедро подливая в дымящиеся чашки янтарную жидкость. — Моржи! Ну чё там?

— Всё хреново очень, — отхлебнув обжигающий напиток, который тут же теплом разлился внутри, проговорил Игорь. — Мужики, она, видимо, выплыть пыталась с этой фигней на ноге. Ей до поверхности немного не хватило. А то я и думаю, что она, как будто, чуть притоплена. Вот только странно, что с таким весом на ноге не утонула, — Лашников шумно отхлебнул кофе. — Там нога до мяса изорвана кандалами, которые на неё нацеплены. А это говорит о том, что она где-то на цепи сидела, — Игорь посмотрел в окно. — Документов при ней, конечно, нет? — Лашников задумчиво почесал переносицу. — Я какую-то тупость сказал?

— Ну, дорогой мой, так было бы совсем неинтересно, — развёл руками дядя Паша. — Конечно, нет. Я очень хочу надеяться, что эта мадам, — мужчина кивнул в сторону отъезжающего автобуса, присланного местным криминальным моргом, — просто гуляла, споткнулась и упала.

— Ага, а украшение на ногу как попало? — Лашников посмотрел на Никодимыча. — Кто из экспертов её осматривал?

— Лопарёв. Он сегодня какой-то неприветливый, — пожал плечами подполковник Петров.

— Ты чего там тыкал под водой? — спросил Лашников у Ярика, когда руки перестали дрожать.

— Игорян, мне очень хреново, я чувствую, мне кранты, температура сейчас поднимется. Так что я домой. Тыкал я туда, потому что тень чью-то увидел. Не рыба — точно, у нас акул и дельфинов нет. Тень большая была, как от человека. Станция закрыта, у меня никто ничего не спрашивал, в такой холод хрен кого загонишь нырять. Делайте выводы. Плыл явно в сторону берега. Ребята, я пошёл, а то сдохну прямо у вас в автобусе.

— Не, не надо, он новенький почти, — дядя Паша любовно погладил сидение. — Дайте хоть так жизни порадоваться.

— А практикантка-то где? — Игорь огляделся.

— В общежитие отправил. Варвара прямо с дороги, пусть она обустроится, — Семён Никодимыч устало потёр морщинистое лицо руками. — Ох, не к добру всё это.

— Я вас очень прошу, товарищ подполковник, не нагоняйте жути, — дядя Паша постучал пальцами по поверхности встроенного столика. — Лопарёв, конечно, сильно ругался и жаловался на радикулит, но обещал в тепле родного морга осмотреть её более детально. А главное, быстро. Игорёк, ради тебя стараемся. Все хотим в два счёта распутать это дело. Так, чтобы на свадьбе было хорошее настроение.

— Ага, как же. Вы все просто свадьбу гулять, как минимум, неделю хотите, — подхватил разговор Лёша, влезавший в автобус. — Скоро стемнеет, делать здесь особо нечего. Может, поедем? До завтра всё равно уже ничего не выясним.

— Да и то правда. Пора ехать, — Игорь устало посмотрел на молодого оперативника. — Подкинешь домой?

— Не вопрос, босс, — отсалютовал Алексей.

Вскоре машина Вострикова притормозила возле одного из многоквартирных домов. Попрощавшись с Лёшей, майор Лашников зашёл в парадную и сразу почувствовал знакомые ароматы. Лариса готовила ужин. Чеснок, специи и ещё что-то неуловимое — ингредиент, который знала только она. Женщина часто смеялась, говоря, что это любовь. Без сил опустившись на холодный камень ступеней, Игорь уронил голову в сомкнутые ладони. Отец всегда говорил ему, что мужчина должен быть честен со своей женщиной. Лучше сделать ей больно один раз, чем потом терзать всю жизнь. Тогда Игорь не понимал, что имеет в виду его отец. А сегодня, увидев Варю на пирсе, вдруг ясно осознал. Яркая вспышка понимания. До ломоты в висках! Лашников знал, что сегодня причинит Ларисе боль. Но по-другому уже просто не мог. Категорически не умел делать что-то наполовину.

Игорь нехотя встал и пошёл к двери, которая вела в квартиру Ларисы.

— Привет-привет, — из кухни донёсся певучий голос невесты. — Иди мой руки и за стол. Не могу отойти от плиты.

Лашников переехал в квартиру к будущей жене всего неделю назад, хотя встречались они уже больше года. Поскольку вещей было немного, он быстро побросал их в спортивную сумку и, оставив её в коридоре, прошёл на кухню.

— Ты чего не переоделся? — Лариса обернулась через плечо. — Только не говори, что надо бежать на работу, — она картинно упёрла руки в боки. — У тебя, в конце концов, свадьба через несколько дней. Не знаешь способ попросить бандитов поутихнуть? — кухня наполнилась её особенным серебряным смехом.

— Свадьбы не будет, — глухо отозвался Лашников, глядя в одну точку.

— Что? — Лариса, улыбаясь, расставляла по столу глиняные миски с солениями, овощи, свежий хлеб.

— Свадьбы не будет, — Игорь медленно поднял на неё глаза.

— Лашников, ты головой повредился? Что за странные шутки? — Лариса села рядом и выдохнула. — Мандраж? — она положила руку ему на плечо. — У меня тоже. Сегодня с Зинкой разругалась, потому что она не хочет надевать розовое платье. Хотя какая разница в чём придёт она?!

— Лариса, прости. Я ухожу, — сдавленно пробормотал майор и поднялся.

— Постой! — отчаянно выкрикнула Лариса. — Что случилось? Игорь, куда ты? — она выбежала за ним в совершенной растерянности и увидела, что у Лашникова в руках сумка. — С вещами?

— Я встретил другую женщину, — Игорь снова посмотрел на неё.

— Прости, не понимаю, — Лариса опустилась на табурет, стоявший в коридоре.

— Да я тоже ничего не понимаю, — Игорь махнул рукой и вышел за дверь.

Лариса лишь слышала в тишине его скорые удаляющиеся шаги.

Утро пробилось сквозь серую завесу туч, ненадолго показало пару солнечных лучей и снова заплакало дождём. Поскребя ключом в замочной скважине, Семён Никодимович подёргал ручку и с удивлением обнаружил, что дверь в отдел закрыта изнутри.

— Странно, — прокашлялся подполковник Петров и постучал. — А кто там?

С другой стороны послышалась возня, и тонкое полотно распахнулась, а за ним, потирая переносицу, стоял заспанный Игорь.

— Не понял? — Петров оглядел примятый плед на диване, стоявшем в углу просторного кабинета. — Э, а ты чего здесь-то?

— Заработался, — мрачно бросил Игорь. — Пойду морду умою.

Лашников подошёл к двери и столкнулся с Варварой.

— Здравствуйте, — Мечина расцвела улыбкой. — Ох, как у вас просторно, — Варя вкатила ярко-красный чемоданчик на колёсиках. — Вы меня простите, но — она достала из объёмной сумки кофеварку, — моя эффективность и работоспособность возрастают пропорционально тому, насколько хорошо сварен кофе или заварен чай. С этим прибором не расстаюсь, но и не жадничаю. Пользуйтесь на здоровье, — она огляделась в поисках места для кофеварки. — Можно я кофе и чайные принадлежности на этой тумбочке поставлю, Игорь? — она посмотрела на мрачного майора, всё ещё стоящего в дверях.

— Как хотите, — зло плюнул словами Игорь и вышел вон.

— Не выспался, — махнул рукой Никодимыч в ответ на вопросительный взгляд Варвары. — У него свадьба на днях. Нервничает, наверное.

— Зачем? Радоваться надо, — Варя воткнула кофеварку в розетку. — Давайте кофе попьём.

— А давайте. У меня и шоколадка есть, — Никодимыч полез в мятый кожаный портфель. — Вы располагайтесь, Варвара, вот на этом рабочем месте, пожалуйста, — Петров кивнул на стол напротив того, где обычно сидел Лашников. — Я, как большой начальник, сижу за той дверью, в отдельном кабинете. Но если какие вопросы, сразу ко мне, — он глянул на часы. — Опа, я к ещё большему начальству. А потом кофе попьём. Осваивайтесь, — уже спешно покидая кабинет, бросил Петров.

— Игорян, — в открытую дверь просунулась мужская голова, — скажи, а можно я к тебе на свадьбу приду в зелёном костюме? Правда Танька обещала его разрезать на полоски. О, простите, — в комнату вошёл мужчина, — не заметил вас.

— Добрый день. Варвара Мечина, я на практике, — Варя налила воды в чайник. — Игорь Алексеевич вышел. Что ему передать?

— Василий, — представился мужчина. — А почему в этот забытый людьми мрачный кабинет? Вот бы к нам. Отдел по раскрытию экономических преступлений. Это цвет всего полицейского дела.

— Ой, ну что вы, я считаю плохо, — рассмеялась Варвара. — Кофе хотите?

— Очень, но лечу на занудное совещание. Но потом… Приду и потребую свой кофе, — Василий картинно откланялся и вышел за дверь.

Варвара огляделась, вздохнула и, засыпав в резервуар с фильтром ароматно пахнущий порошок, пошла разбирать стол, которому предстояло на какое-то время стать её рабочим местом.

Освободив поверхность, она разложила фотографии, которые успела сделать на месте происшествия. Фото, напечатанные на принтере и обычной бумаге, конечно, не передавали всей картины окружающего, но это было лучше, чем ничего. Варя долго рассматривала снимки с места преступления: одинаковый серый цвет, обломки гранитной набережной, досками заделанные пробоины в бетонном языке пирса. Изображения утопленницы она оставила на потом. Никогда не показывая вида перед коллегами, Варя всё ещё долго жила под впечатлением, когда приходилось смотреть на тело человека. Вроде должен ходить, дышать, говорить. Она вспомнила, как вовремя прикусила язык, при погрузке трупа с её первого места преступления. Она чуть не крикнула вдогонку медикам, застёгивающим мешок, чтобы оставили щёлочку, а то как же он дышать будет. За этими размышлениями глаз зацепился за нечто, что не вписывалось в общую картину. Варя никак не могла увидеть что-нибудь необычное в снимках, разложенных перед ней. Пара зевак, девушка с коляской идёт вдоль берега, стоящий чуть поодаль старик, смотрящий в море и словно не замечающий суеты вокруг. Шорох возле двери отвлёк Варвару, и она подняла глаза на женщину, стоящую прямо перед ней.

— Где Лашников? — у внезапно появившейся посетительницы были покрасневшие грустные глаза.

— Добрый день. А я не знаю, — Варя пожала плечами. — Он вышел минут десять назад. Передать ему что-нибудь?

— Не надо, — бросила посетительница и стремительно вышла.

Варя пожала плечами и снова стала вглядываться в мир, замерший на глянцевых снимках.

Пронизывающий сырой ветер тянул с залива слегка потеплевший воздух. Ветровка Игоря надувалась парусом, но он, казалось, не замечал, что зубы скоро начнут выбивать чечётку не хуже, чем у вчерашнего свидетеля. Смятая сигаретная пачка, вынутая из кармана, валялась рядом на скамье. К нему кто-то подсел, Игорь уловил знакомый аромат и повернул голову. На него молча смотрела Лариса.

— Она? — кивнула она в сторону отдела.

Игорь покачал головой.

— Ты придурок, Лашников, — печально уронила Лариса.

— Я знаю.

Неуютное тяжёлое молчание теснилось между ними, пока у здания УМВД не остановилась машина начальника.

— О боги, папа подъехал. Я ему ещё ничего не сказала.

— Правильно. Лучше я сам.

— Не торопись, Игорь. Я люблю тебя и всё пойму, — Лариса улыбаясь смотрела на приближающегося отца и тихо говорила: — Игорь, это может быть просто игрой воображения. Всё мы не ангелы. Подумай, ты же знаешь, что за человек мой отец. Он тебя в порошок сотрёт. Ему и так стоило большого труда согласиться, чтобы я пошла замуж за простого следователя. Солнце, у тебя тяжёлая работа, а девочка эта, как райская птичка. Прилетела издалека, блеснула лучом света в твоей обыденности и постоянной усталости. Я не хочу тебя терять. Давай ещё вечером поговорим, — скороговоркой закончила она. — Папа, привет.

— Ну что, молодожёны, — Николай Сергеевич потряс Лашникову руку, — после свадьбы поворкуйте, а сейчас, Игорь, пойдём. Дело вчерашнее — это резонанс. Ты молодец, уважаю! — он назидательно поднял указательный палец. — Вот, Лара, человек ради работы ничем не гнушается, полез вчера под воду, улики смотреть.

— Я пойду, — Лариса лишь улыбнулась краешками губ.

— Николай Сергеевич, я могу с вами поговорить перед совещанием? — Игорь бросил быстрый взгляд на удаляющуюся фигуру Ларисы и посмотрел в глаза будущему тестю.

— Да и я с тобой хотел парой слов перекинуться. Мать там какой-то выкуп затеяла, я в этом не понимаю, но спорить не буду. Чего ты хотел?

— Свадьбы не будет, я раскрою это дело и напишу рапорт об увольнении.

Лицо Воронского переменилось и помрачнело.

— Хорошо подумал?

— Да, — Игорь выдержал его взгляд.

— Ты сказал, я тебя услышал, — Николай Сергеевич посмотрел вслед дочери, которая садилась в машину.

— Лариса знает?

— Я ей вчера ещё сказал, — Игорь согласно покивал головой.

— Да. Моя дочь — настоящая женщина с сильной волей. Ни словом не обмолвилась, — Николай Сергеевич отошёл на шаг от Лашникова. — Не то что некоторые.

— Вы правы, я не настоящая женщина, я поступаю как мужчина.

— Ты уверен, что отпускать остроты в твоём случае — верное решение? — сощурился Воронский.

— Простите.

— Пошли. У нас работа, — помолчав, полковник добавил: — Пока ещё общая.

Лашников вернулся к себе и застал Вострикова, который, раскинувшись по-домашнему, пил крепкий кофе и потчевал Варвару местными байками.

— Значит, догоняю я этого зайца…

— Лёха, у тебя работы нет? — бросил Лашников, проходя к своему столу.

— Игорь, ты как человек, лишающийся права свободного мужчины…

— Лёша, иди работай, — сказал майор, посмотрев на него исподлобья.

— Вот видите, Варвара, как хамски прерывают нашу с вами светскую беседу, — Лёша встал со стула. — Я чашечку заберу, потом занесу.

Вдруг из коридора, вслед за быстрым стуком каблучков, показалась встревоженная секретарша.

— Ребята, давайте на совещание. Только пулей, начальник лютует так, что аж огонь из глаз. Он так не искрит, даже когда с женой поссорится или начальство из города его отчитает, — сказала девушка и снова скрылась из виду.

Лашников раздражённо кинул взятые из сейфа папки обратно и вылетел в открытую дверь. В это время по коридору к кабинету начальника стягивались молчаливые люди, кто-то читал бумаги, некоторые быстро заканчивали разговоры по телефону. Проходя в кабинет, сотрудники рассаживались по привычным местам.

Воронский зашёл последним, поздоровался с коллегами и на ходу скомандовал:

— Майор Лашников, докладывайте!

— Вчерашнее тело опознать пока не удалось, — сказал Игорь. — Документов у неё при себе не было, особых примет тоже нет. Возраст двадцать пять-тридцать лет. Судя по отчёту патологоанатомов, нельзя сказать, что девушка из зоны риска. Не наркоманка, профилирующих особенностей, присущих «ночным бабочкам», тоже нет, — Лашников помолчал. — Патологи сказали, что у неё странные следы на шее. Ну, и застарелая рана от кандалов на ноге. Лопарёв сказал, что это прижизненные повреждения, и он согласен с моим мнением, что девушку где-то держали на цепи, — Лашников вздохнул. — И видимо, она сбежала и пыталась выбраться, но не дотянула до поверхности.

— Как же она смогла туда попасть? — пожал плечами Петров.

— Да я откуда знаю. Голову уже всю сломал, — тихо добавил Игорь.

— Не густо! — полковник Воронский барабанил пальцами по столу. — Ну что ж, работайте.

Вскоре их прервал дежурный. Он быстро подошёл к начальнику и что-то шепнул ему на ухо. У Воронского вытянулось лицо, он смерил взглядом старлея и молча воззрился на ожидающих коллег.

— Петров, Лашников, на выезд. У нас женский труп у железнодорожного моста, — Николай Сергеевич встал. — Начинайте работать. Если успею, то тоже подъеду.

— На нас, наверное, кто-то порчу навёл, — тихо пробормотал Петров, вставая из-за стола. — Хренотень какая-то.

Лашников выдохнул, постучал пальцами по спинке стула и вышел в приёмную.

— Лёша, — Игорь остановился возле стола секретарши Нины, где молодой оперативник Алексей сыпал комплиментами, — поехали.

— Куда изволите? — Востриков был в приподнятом настроении.

— На место происшествия, — устало обронил Игорь.

— Чё мы там забыли? — улыбаясь Нине, проговорил Лёша. — Вчера не насмотрелись?

— На новое, — твёрдо сказал Игорь.

— Опять? — у паренька сползла улыбка с лица.

Спустя полчаса раскисшую грязь возле моста уже месили колёса машин и сапоги людей. Давно заброшенная переправа, некогда помогавшая редким поездам попадать с одного берега на другой, виднелась в вязком тумане оттепели. Белая мгла ещё не добралась до месива размокшей земли внизу, где ярким пятном выделялось лежавшее, словно сломанная кукла, тело женщины.

Вверху оврага на скамеечке сидел дед Андрей, местный сторож со старых хранилищ, которого знал почти весь город. Он здесь был как легенда, жил с самого рождения в Карельске, а на складах работал лет с пяти. Знал каждый закоулок в городке и чуть ли не всех горожан, хотя это скорее был вымысел сплетников.

— Иду я, значит, на обед домой, баба моя щей наготовила. Смотрю вниз-то — тю, девица лежит. Я её позвал, а она не отзывается. Ну я кликнул пацанов с автомастерской, — дед Андрей кивнул в сторону двух встревоженных пацанов, — мне-то не спуститься сюда. Они и сказали, что она не дышит.

— Одета она явно не по погоде, — Лашников задумчиво покачал головой. — Ладно, пойду вниз. Дед Андрей, ты не уходи, сейчас Никодимыч поднимется, тебя по форме опросит и ребят тоже.

Грязь скользила под ногами, Игорь опирался о зазубрины низкого кустарника, стараясь не упасть при спуске в овраг. Достигнув ровной поверхности, он попытался счистить налипшие земляные комья, но лишь размазал их по обшлагам брюк. Вздыхая, он подошёл к дяде Паше и местному судмедэксперту Лопарёву, стоявшими над телом.

— Ну что скажете? — отряхивая с ладоней подсыхающий тёмный налёт, проговорил он.

— Убийство, — пожал плечами тощий человек, одетый в светлый и удивительно чистый плащ.

— Уверен? Может, упала? — Лашников с надеждой посмотрел на него.

— Игорь, что вы все долдоните вслед за Никодимычем? Упала да упала. Ты что сам не видишь? — дядя Паша ответил на звонок и отошёл в сторону.

— Как ты сюда такой чистый добрался? — Игорь покосился на безупречный плащ Лопарёва. Он хоть на минуту хотел отсрочить осознание того, что за последние несколько дней произошло два непонятных убийства, вихрем ворвавшихся в их размеренную сыскную жизнь, дрейфовавшую между бытовыми разборками и мелкими грабежами.

— Да вон, по лесенке, — кивнул в сторону притулившихся в углу ступенек собеседник.

Майор с удивлением обнаружил, что сюда можно было попасть, не рискуя свернуть себе шею. Он огляделся: город всё глубже проваливался в осень, и уже чернели наготой ветви деревьев редкого пролеска, торчащего за железной конструкцией переправы. Но вдруг у наваленной груды осыпавшегося кирпича следователь заметил какое-то юркое и почти неуловимое движение.

— Погоди-ка, — бросил он медику и быстрым шагом пошёл в том направлении.

Перескочив торчащую из земли арматуру, Игорь прижался спиной к стене опоры. Из-за колонны послышался тихий женский голос:

— Да, Егор Николаевич, да. Я пока не уверена, но думаю, что вам следует приехать. Всё очень похоже, и потом на вчерашних снимках я заметила кое-что новое. Причём сегодня я вернулась на ту набережную и надписей не было, — голос замолчал. — Да, я позвоню вечером.

Игорь вышел из своего укрытия и внимательно посмотрел на Варвару, сидевшую на деревянном ящике. Он молча смотрел на неё.

— У меня есть куратор, — покрутила Мечина телефоном, как бы отвечая на немой вопрос. — Я ж не просто практикантка, — Мечина улыбнулась. — Я блатная практикантка, — туманно проговорила она и стала быстро удаляться в направлении скопившегося возле яркого оперения мёртвой девушки, смотревшей в небо ясным взглядом, народа.

— Игорян, — к следователю подбежал один из оперативных работников, — ребята по лесу порыскали — ничего. Вокруг тоже. Сумки и документов при ней нет. По одёже больше на рабочую лошадку смахивает, но фиг знает. И не из местных — факт, — оперативник Дмитрий Сапонин покрутился, что-то пробормотал и снова убежал.

Лашников огляделся ещё раз и, махнув рукой, пошёл обратно к месту, где суетились люди.

— Игорь Алексеевич, можно вас на минуту? — позвал его ранее обследовавший тело медик Лопарёв. — У меня есть немного страшное предположение.

— Слушай, Никита Анатольевич, можно без твоих заворо́тов? — устало выдохнул Игорь. — И так голова кругом уже.

— Эти два убийства похожи, — выпалил Лопарёв.

— Какие? — Лашников медленно перевёл глаза на судебного медика, поправлявшего очки.

— На набережной и здесь. Я тебе точно говорю, — глаза судмедэксперта блестели за стёклами очков. — Вот увидишь что-то здесь не так.

— Никита Анатольевич, ты издеваешься? — Игорь сморщил лицо и глянул на судебного медика.

— Нет. Посмотри на точки у неё на шее, — он нагнулся и легонько поднял подбородок девушки вверх. — Видишь? — Лопарёв выпрямился, сведя чуть ли не за спиной узкие плечи. — Я, когда первую осматривал, там такие же отметины были, — твёрдо сказал он.

— Да, я склонен согласиться с Никодимычем. Хренотень какая-то, — тихо проговорил Игорь и посмотрел наверх, где подполковник Петров беседовал с дедом Андреем.

Вернувшись в отделение, Лашников нагнал в коридоре идущую скорыми шагами Варвару.

— Надо поговорить, — он бесцеремонно взял её под локоть и буквально затащил в кабинет.

— Что происходит? — Варя больно ударилась рукой и хмурясь смотрела на Игоря.

Как только за ними закрылась дверь, Лашников взглянул девушке в глаза. Варя вздохнула и села на стул.

— Рассказывайте, — твёрдо проговорил майор.

— Простите? — Мечина приподнялась, но он усадил её обратно.

— Что это за цирк? У нас два похожих убийства, ваш телефонный разговор. Кому вы докладывали? Что ещё за блатная практикантка? — стоя над ней, чеканил слова Игорь.

— А завтра приедет моё начальство, у него всё и выясните, — тихо отозвалась Варвара.

— Хорошо, — Игорь опустился на стул. — Какие такие надписи вы заметили вчера, а сегодня их уже нет? Это, как я понимаю, напрямую относится к делу.

— Справедливое замечание, — Варя выудила из коробки, стоящей на её столе, несколько снимков. — Смотрите, — она пододвинула фотографии.

Игорю пришлось пересесть к ней поближе. На месте, куда указывала Варя, были запечатлены остатки гранитного монумента, возведённого когда-то на набережной. Памятник был сделан неправильно, и штормовой ветер вскоре слизнул его с постамента, опрокинув в воду. Железного человека убрали, а место, куда он крепился, оставили. На этой самой плите Игорь увидел какие-то цифры в виде граффити, написанные в столбик.

— Ну и что?

— Сегодня я ещё раз приехала на место. Цифр не было.

— А, — непонимающе уставился на неё Игорь. — И что?

Ему страшно мешало то, что он не мог спокойно смотреть на Варвару. Девушка сбивала его с ног одним своим видом, он переставал понимать, что происходит. Игорь не мог осознать, как в одну секунду его жизнь переменилась.

— Наш отдел расследовал серию преступлений, но есть мнение, что мы выявили не всё, — выдохнула Варвара, оторвавшись от экрана телефона. — Я написала начальству, мне разрешили посвятить вас в детали дела.

— И что? — у Игоря даже перехватило дыхание.

Ему было безумно жаль прерванные жизни девушек, но интерес сыщика взял верх над эмоциями. Зарождающееся в нём чувство радости, даже потеснило тот комок тяжести, которым упала внутри новая влюблённость. Он слушал Варвару, которая старательно описывала долгое и трудное дело, и ему почему-то было хорошо, несмотря на всю рассказанную ситуацию.

— И вроде всё мы выяснили, но осталось восемь тел. А так как я уже говорила, что проводником нам служил старый атлас, и именно его сетка координат давала нам подсказки, то эти восемь жертв привели меня в Карельск. Вот такой вот страшный кроссворд.

— А я кроссворды любил, — Лашников посмотрел на Варю. — Теперь вся жизнь — один сплошной кроссворд. Почему вы нас сразу не предупредили, что может быть такая ситуация? — спросил Игорь.

— Ну, во-первых, это было всего лишь предположение и, как только у вас появился нетипичный случай, я моментально выехала к вам, и повезло, что успела, пока труп ещё не увезли. А во-вторых, что вы могли бы сделать? Ввести комендантский час? Приставить к каждой девушке сопровождение? — Варя замерла, глядя на сгущающийся сумрак во дворе. — Мы даже пока не понимаем местные ли они. А может, приезжие. И не знали, сюда ли он направится. Остальные убийства произошли в Никольске и ближайших пригородах. Серию заметили не сразу.

— Приплыли, — Лашников покачал головой. — Я честно даже не ожидал, что такое может быть у нас. А кем были предшествующие жертвы?

— Эти женщины как бы стоят отдельно. Ох, — Варвара сделала круглые глаза и уставилась на Игоря. — У вас же, я слышала, свадьба на днях. Вот ужас-то, такие неприятные дела свалились.

Игорь молча встал и подошёл к окну, потому что не в силах был смотреть на искреннее сожаление Варвары.

— Самое ужасное, что мы сидим и ждём, что же будет дальше, — Варя поставила кипятить чайник. — Кофе горячего хотите?

— Хочу, — Игорь ответил лёгкой улыбкой. — Тогда давайте сидеть не будем. Излагайте обстоятельства дела и будем думать.

— Полный обзор завтра даст полковник Малинин, он рано утром приедет из Питера. Егор Николаевич возглавляет наш отдел, — Варвара постучала ложечкой о край чашки. — А я могу рассказать только то, что знаю сама.

Дверь кабинета распахнулась, внутрь вошёл Сапонин.

— Есть совпадение по личности. По той, что с железнодорожного моста, — Дима посмотрел на Варю. — Милая девушка, налейте чаю, пожалуйста, с утра не ел ничего, — как-то по-свойски выпалил мужчина и стал рассказывать дальше. — Если это она, то жертву звали Звягинцева Алёна Петровна. От роду ей было двадцать девять лет. Трудилась она моделью и даже пыталась своим талантом сразить театральные подмостки, — Сапонин с наслаждением жевал предложенный бутерброд. — Пропала она примерно неделю назад, из дома в Северной столице. Заявление подали родители. Она им написала короткую эсэмэску, мол, буду через два дня, уехала на кастинг. Ну вот вам промежуток, когда всё и случилось.

На пороге возник дежурный.

— Игорь, тебя начальство требует. Срочно! Оно очень недоброе.

— Что случилось? — Лашников нехотя поднялся.

— Я думаю, что Воронский сам тебе об этом скажет. Николай Сергеевич вообще в последние дни не сильно приветливый, — дежурный покосился на Сапонина. — А тебя искал Мамыкин. Он тоже очень злой.

— Ну, выражения «добрый Мамыкин» в природе не существует, — резюмировал Сапонин и улыбнулся Варе. — Знаете, что вы сейчас сделали? Спасли меня. На сытый желудок переносить всё изуверства Мамыкина гораздо легче.

Лашников проводил взглядом Сапонина и подошёл к Варе.

— Продолжим разговор позже, — он слегка стукнул костяшками пальцев по столу и вышел.

Мечина осталась в одиночестве, когда дверь за мужчинами закрылась. Она села разбирать снимки, читать отчёты и делать то, что умела лучше всего: подмечать детали. Варя снова и снова просматривала фотографии с места первого происшествия, и что-то не давало ей покоя.

Длинный коридор упёрся в дверь с табличкой Воронский Николай Сергеевич, начальник УМВД и так далее. Оставив позади устрашающую надпись, Игорь покосился на пустое секретарское кресло и, вздохнув, вошёл в кабинет.

— Вызывали?

После минутной паузы Воронский всё-таки оторвался от заполнения каких-то бумаг и воззрился на Лашникова.

— Докладывай!

— Не понял, — Игорь непонимающе посмотрел на него.

Воронский вздохнул, достал из встроенного в шкаф холодильника запотевший графин, две рюмки и тарелку с какой-то снедью.

— Садись, — коротко кивнул он на стул напротив себя. — Пей!

Налив до краёв обе стопки, Воронский сощурился, выдохнул, осилив крепкий напиток, и подцепил хрусткий огурец на вилку.

— Чего застыл? Пей! — скомандовал он и в упор посмотрел на Лашникова. — Выбор своей дочери я никогда не одобрял, но уважал его. Но ты, дорогой друг, оказал мне огромную услугу, — Воронский снова наполнил обе рюмки. — И лучше, если один раз ты ей разобьёшь сердце. Ничего, — он махнул рукой, — крепче будет. Это лучше, чем Лара потом всю жизнь будет с тобой маяться. Но, — начальник остановил руку Игоря, потянувшуюся за второй порцией спиртного, — ты сейчас выпьешь, потом раскроешь это дело и, чтобы духу твоего не было. Не только в УМВД, вообще в городе. Ты понял меня? — тяжело посмотрел на него Воронский.

— Да. Я бы и сам…

— Мне не интересно, что ты сам! Это я тебя выгнал, надеюсь, ты понял, — Воронский стал набирать телефонный номер. — Ты мне больше не интересен. Алло, Пал Игнатич, ну долго я тебя ждать буду? — он сделал рукой изгоняющий жест.

Игорь нетвёрдой походкой шёл по краю тротуара, пытаясь укрыться от стылого ветра, высоко подняв воротник куртки. Спасительным был звонок от медиков, которые просили приехать несмотря на позднюю ночь, а как раз Игорю надо было уйти хоть куда-нибудь из ставшего за столько лет родным кабинета. Хотя патологи радости не добавили, так как теперь почти официально можно было считать, что преступления связаны в серию. Обеих жертв одинаково привели в неподвижное состояние чем-то пока невыясненным, уколо́в в шею. Токсикологию, конечно, придётся ждать долго, но это уже было хоть что-то.

После разговора с Воронским, с одной стороны Игорю было гадко. С другой — на сердце играли в пятнашки солнечные зайчики. Он страшно злился на девицу, которая так бесцеремонно ворвалась в его жизнь, но где-то в глубине души был несказанно рад её появлению. Варя была спасительным парашютом, который в одну секунду вынес на поверхность его погружающуюся в пучину бытового безмолвия жизнь. Игорь, выросший на детективных романах, мечтал о большем, чем допрашивать пьяного мужа, зарезавшего такую же окутанную винными парами жену. Эти два убийства напомнили о том, зачем он вообще учился в высшей школе полиции.

Дверь забегаловки, тускло мерцавшей вывеской, распахнулась, и оттуда хохоча вывалилась парочка.

— Мадам, вы безбожно хороши! — кривляясь, кланялся смешной мужичок в шляпе, кое-как державшейся на его мелких кудрях. — Вас просто необходимо рисовать. Или писать о вас музыку. Ах, если бы я умел…

— Замолчи! — развязано смеялась в ответ женщина. — А сумка где моя?

Игорь встрепенулся, потому что услышал знакомый голос.

— Медам, айн секунд, — мужчина присел в поклоне и скрылся за завесой ароматов распивочной, отдававшей прокисшим пивом и почему-то прогорклым маслом.

— Лариса? — удивлённо обернулся Игорь. — Что ты здесь делаешь?

— О, — нетвёрдо переминаясь с ноги на ногу, Лариса помахала руками, узнав Игоря. — Уходи! У меня девичник! Хотя теперь-то ты уже не в том статусе. Так что можешь присоединиться.

— Давай я домой тебя отвезу, — Игорь попытался взять её за руку.

— Отвали! — Лариса нахмурилась, вырывая локоть.

— Лара, я прошу. Поехали, я отвезу тебя, — Игорь свистнул таксисту, стоявшему рядом. — Ну-ка, давай, приди в себя.

— Это теперь, когда ты отчалил в последний момент, я должна прийти в себя? — Лариса повысила тон и икнула. — Ты, ты стал моим несбывшимся проектом. Ты был единственным, что я делала наперекор родителям. Ты и только ты! Я всё время жила по указке и должна была вслед за своей матерью нести это знамя бытового уюта. Но я хотела, чтобы мужа хотя бы я сама себе выбрала, — Лариса со всей силы хлопнула по капоту подъехавшей машины, оставив еле заметную вмятину. — Но ты сделал так, что они оказались правы!

Игорь жестом остановил водителя, который зло посмотрел на расшумевшуюся пассажирку и собирался выйти к ним. Тот недобро оскалился и покрепче перехватил руль.

— Держи, — Лашников вынул из кошелька несколько купюр и свою визитку и незаметно сунул их водителю. — Звякни потом, посчитаем ремонт.

Тот выдохнул и махнул странным жестом негнущихся пальцев.

— Успокойся, я прошу тебя, — Лашников вернулся к женщине.

— И теперь ты просишь меня?! О чём? — Лариса печально посмотрела на него абсолютно трезвым взглядом. — Запомни, майор Лашников, я тебя никогда не любила, просто ты был хорошим выходом из-под опеки папы и мамы. Ну а теперь я просто обязана выйти замуж за Павлика. И тот, в свою очередь, будет всегда мне припоминать, что спас меня от позора. Ты, Лашников, разрушил мою жизнь, — она печально посмотрела на Игоря. — Лучше б я умерла.

— Лара, ну не надо так. Кому было бы легче от того, если бы я тебя обманул?

Рядом тихо материализовался прежний кавалер, сжимающий сумку женщины в руках.

— Медам… — весело начал он.

— Да дай ты сюда, — Лариса зло вырвала у него сумку, и, сев в такси, громко скомандовала. — Поехали!

Сверкнув стоп-сигналами, автомобиль скрылся за поворотом. Мужичок вздохнув молча поплёлся в покинутый приют распивочной, напевая на ходу какой-то мотив. А Лашников, пройдя ещё пару улиц, очутился перед дверьми родного УМВД.

— Ты чего? — удивился дежурный.

— Да, не спится что-то, — махнул рукой Игорь, — да и работы накопилось, — неопределённо сказал он и стал подниматься по лестнице.

Сумерки давно перекрестили тенями кабинет. В коридоре раздались чьи-то шаги. Игорь поднял глаза и с изумлением констатировал, что переделал месячную норму бумажной работы. Разминая затёкшую спину, он прошёлся к окну и увидел, что бодрствует не один. Экспертно-криминалистическая лаборатория временно уже пятый год занимала нижнее крыло здания. Точнее, часть первого этажа, куда их пересилили после пожара в здании лаборатории. У дяди Паши горел свет, и Игорь понял, что хоть и вызывал начальник его к себе на рюмочку, неугомонный эксперт вернулся к работе.

Пройдя бесконечные коридоры и пару лестничных пролётов, Игорь очутился возле двери, соединяющей УМВД и лабораторию. И хотя у экспертов был свой вход, пользоваться внутренними коридорами было удобнее. В лаборатории было тихо, стрелки часов пружинили на без четверти два. Игорь удивился, потому что обычно дядя Паша в одиннадцать вечера отбывал домой, что бы ни случилось.

— Дядя Паша, ты где? — негромко позвал Игорь, но ответа не последовало. — Павел Игнатьевич?

В кабинете никого не было, экран компьютера тихо рдел заставкой, бумаги были разложены в беспорядке. Обычно дядя Паша, не любивший отчётность и волокиту, всё своё время проводил в техническом отделе. Но и там Лашников никого не нашёл.

— Алло, Серый, здорово, — он набрал телефон дежурного. — А дядя Паша не у Воронского? А, полковник уехал часа два как, ага, спасибо.

Игорь ещё раз покричал эксперта, но уже громче. Пожал плечами и решил идти обратно. Мало ли куда криминалист мог уйти, не до утра же его здесь ждать.

Неясный звук со стороны парадного входа заставил Лашникова остановиться. Он тихо перешёл через просторный тёмный холл, заглянул в подсобку, которая была возле выхода.

Тишина, пустота и запах моющих средств встретили его там. Через минуту звук повторился. Игорь замер, прислушался, но безмолвие буквально вибрировало вокруг. И вдруг лишь тихий выдох-стон прокатился по полу от ниши возле самой двери. Игорь кинулся туда, высвечивая фонариком пространство. Дядя Паша лежал в неестественной позе на полу, и огромная лужа крови растеклась возле его головы. Стена, о которую он ударился, была залита скользящим следом.

— Да чтоб тебя, — громко выругался Игорь, набирая номер скорой помощи.

Через полчаса всё отделение гудело, словно пчелиный рой. Лопарёв, прибывший на место вместе с медиками на скорой, сразу установил, что самостоятельно так удариться о стену эксперт не мог. И хотя дядя Паша был жив, состояние его было на грани того, что он мог покинуть этот бренный мир навсегда.

— Мужики, ну вы чего? Обалдели? — со стороны отделения показался Мамыкин. — Что здесь собрались-то? Вы следователи? Идите, — он рубанул рукой воздух и показал в направлении перехода в полицейский участок, — и напрягайте свои умные мозги в кабинетах. Я здесь постараюсь собрать улики, которые вы, скорее всего, уничтожили.

— Мамыкин, не лютуй, всем нелегко, — сказал Игорь, подойдя к заместителю Павла Игнатьевича.

— Игоряша, нелегко сейчас дяде Паше. А то, что бравые офицеры уничтожают доказательную базу исключительно по своей тупости и истеричности, я этого понять не могу. Когда найдёте подонка, который это сделал, то что ему предъявите? Следы сапог Тетёхина, — Мамыкин ткнул пальцем в бок задумавшегося лейтенанта, — или отпечаток от твоей жопы, которая на подоконнике сидела? Ты же понимаешь, что это не ваша местная гопота сделала! — Мамыкин увидел, что кто-то из оперов закурил и с криком побежал в их сторону. — Ну вы охренели, что ли?

Мужчины медленно и нехотя расходились, молча следовали один за другим по длинному переходу и поднимались к кабинету начальника УМВД.

— Может, ограбить его решили? — Семён Никодимович дышал у раскрытого окна.

— Не, ну гопота у нас борзая, — развёл руками Сапонин, — но не до такой степени. И потом, он столько для трудных подростков делал. И клуб им футбольный выбил, и в походы водил. Не думаю. Хотя кто его знает.

— Николай Сергеевич, он в котором часу от вас ушёл, — Игорь нервно чертил стрелочки в блокноте.

— Около одиннадцати. Сказал, что ему домой надо, — Воронский пил крепкий отрезвляющий чай.

— Никто не приезжал? Может, чужой кто крутился перед отделением?

— Чего ты меня, как бабку с рынка допрашиваешь. Дядя Паша ушёл, мужики за мной приехали, и мы отбыли, — Воронский с грохотом поставил чайную чашку на стол. — Нина, кофе мне нормального завари, принесла бодягу, пить невозможно! — крикнул он в открытую дверь. — Хотя какая Нина, ночь на дворе, — пробормотал Воронский. — Але, Воробейчиков, принеси мне кофе из аппарата. А, жена тебе заварила, ну тащи лучше его.

Через минуту на пороге появился старший лейтенант Воробейчиков с дымящейся чашкой в руках. Он молча поставил напиток перед Воронским, отвернулся и, глядя в упор на Игоря, сделал майору знак, чтобы тот вышел в коридор. Лашников попросил разрешения покинуть кабинет и выскользнул в коридор за дежурным.

— Чего тебе? Не видишь, совещание. И так все на последнем нерве.

— Пойдём отойдём.

— Говори здесь, — Игорь недовольно оглянулся.

— Нет. Отойдём, — неожиданно твёрдо произнёс обычно мягкий по натуре старлей. — Пошли в коридор.

Игорь выдохнул, скорчил недовольное лицо, но пошёл вслед за дежурным.

— Ну что тебе?

— Я не знаю, как сказать, — развёл руками дежурный, отводя взгляд в сторону.

— Ну ты уж напрягись! А то у нас ЧП! — огрызнулся Игорь.

— У нас ещё одна жертва.

— Это дурдом какой-то, — Лашников даже застыл на месте. — Так, кого-то из экспертов надо на место подтянуть. Мамыкин в лабе остался, его дёргай, если только.

— Игорь, — дежурный взял за плечи изумлённого следователя. — Постой.

— Ты чего? — вглядываясь в лицо молодого человека, переспросил Игорь.

— Там Лариса.

— Пфф, — выдохнул майор, — пришла, да? Ну, напои её чаем, что ли. Не до этого мне сейчас.

— Нет, Игорь. Жертва — Лариса.

Лашникову показалось, что где-то рядом разбилось окно. Он прослушал последние слова, оглянулся по сторонам.

— Чего ты сказал?

— Ребята из ППС всегда там объезд делают. Ну, на пустыре. Они Лару же знают, позвонили мне. Я к тебе.

Игорь минуту помолчал, потом приставил указательный палец ко лбу старлея.

— Ты этой головой отвечаешь, чтобы Воронский не вышел из кабинета и ничего не узнал, пока я не прибуду на место и сам не увижу всё своими глазами. Ты меня понял? — Игорь похолодел внутри и стал двигаться как машина.

Мужчина согласно кивнул и встал к дверям кабинета.

Пройдя широким шагом коридоры, Игорь заметил спешащую навстречу Варю.

— Простите, мне только позвонили. Что случилось? Эксперт пострадал?

— За мной, — холодно скомандовал Игорь.

Шлейф ледяного ветра тащился по открытой местности пустыря. Всполохи синих ламп мигали, высвечивая восковое лицо покойницы. Игорь долго стоял над телом, не в силах пошевелиться. И Варвара наконец решилась спросить:

— Женщина вам знакома?

— Это дочь полковника Воронского и моя бывшая невеста, — Игорь утопил лицо в ладонях и затих на мгновение.

Только сейчас Варвара вспомнила, откуда ей знакомо лицо этой женщины.

— Как узнали? Кто вызвал? — Игорь в упор посмотрел на мужчину в форме ППС.

— Так мы ж каждый вечер здесь по три раза проезжаем. Неспокойное место, тут и поножовщина была на прошлой неделе, — размахивая руками, сотрудник ППС показывал, откуда они приехали, и вдруг замер. — Лексеич, кобзда, — пробормотал молодой рядовой. — Волжарь начальника едет, — сказал он, кивнув на развилку, видневшуюся с пустыря.

Тыкаясь фарами в неровности дороги медленно ехала служебная «Волга» Воронского, а за ним микроавтобус криминалистов.

— Да что б тебя! Кто же ему? — Игорь заметался. — Прикройте её чем-нибудь, что ли. Воронский сейчас инфаркт словит, если её так увидит.

Лашников побежал навстречу печальному каравану, к тому месту, где прерывалась дорога и нужно было идти. Пока он дошёл, машины уже приблизились, и из одной вышел совершенно незнакомый ему мужчина.

— А вы кто? — Лашников остановился перед высоким, широкоплечим человеком, который рылся во внутреннем кармане.

— Полковник Малинин Егор Николаевич. Следователь по особо важным делам. Следственный комитет. Представьтесь, — чётко и быстро проговорил Малинин.

— Майор Лашников. Следователь, — Игорь заглянул в машину. — А где Воронский?

— В больнице. Кто-то успел передать по рации, он услышал. Сердечный приступ случился по дороге сюда. Его увезли, я сразу на место.

— Егор Николаевич, здравствуйте, — из-за плеча Игоря послышался голос Вари. — Я вас завтра утром ждала.

— Я не стал терять время. Решил выехать прямо сразу, как освободился, — Малинин вздохнул. — Дочь начальника УМВД, как я понял? — он кивнул на накрытое каким-то чехлом тело.

— Да. Можно вас на минуту, — Варя отозвала Малинина в сторону.

В этот момент, наконец, подъехал замешкавшийся на дороге автобус. Лопарёв и помощник дяди Паши Мамыкин медленно, словно нехотя, вышли из машины и встали возле Игоря.

— Ты как, Игорёк? — аккуратно спросил Лопарёв.

— Нормально, — ответил Лашников бесцветным голосом.

— Сейчас Никодимыч приедет. Мы за ним Лёшу послали, — Мамыкин предложил Игорю сигарету.

Они молча курили, не решаясь даже повернуться лицом к страшному месту.

— Егор Николаевич, — тихо вещала Варя, — она не просто дочь полковника. Она ещё и невеста Лашникова. У них свадьба должна была быть через три дня, по-моему.

Малинин вскинул на неё озадаченный взгляд и перевёл его на сгорбленного Игоря, сидевшего на приступке автобуса.

— Понятно.

Вдруг в начале дороги завизжали тормоза и показался внедорожник, на котором ездила мать Ларисы. Машину подбрасывало вверх, кидало в стороны, фары чертили резкие линии. Визжа тормозами и осев возле припаркованных автомобилей, машина смолкла, и мужчины кинулись к дверце водителя. Но они не успели перехватить обезумевшую женщину, когда та вылетела. Мать Ларисы оттолкнула подскочившего Мамыкина, рычала, когда её попытался поймать рядовой из ППС. Игорь вылетел ей наперерез с другой стороны микроавтобуса. Женщина упала ему прямо в руки, извивалась и мычала, но он цепко держал её, пока не подоспели остальные. Лопарёв, предусмотрительно возивший с собой на места происшествия аптечку с успокоительными, попросил закатать ей рукав. Варя схватила женщину за кисть и резко подняла, освободив место для инъекции. Игла пронзила кожу, и через мгновение женщина обмякла, повиснув на руках Игоря.

— Алло, скорая? Девочки, это Лопарёв. Да, срочно мне машину организуйте на пустырь. Теперь жена Воронского.

— Игорь, Игорь, как же так, Игорь? — слабым голосом бормотала мать Ларисы. — Ну зачем ты бросил её? Ну она была бы жива, — завыла она, не в силах сказать больше.

— Не понял? — Малинин оглянулся на Варю, которая сидела, поддерживая голову женщине.

Варя пожала плечами и продолжала гладить мать Ларисы по волосам, пока та смотрела пустыми глазами в ночь, даже не пытаясь смахнуть катившиеся слёзы.

После того как прибывшая машина с красным крестом увезла женщину, и прибыл Никодимыч, Малинин собрал всех вокруг себя.

— Товарищи! Ситуация такая, что мне сложно подобрать слова. Но, я предлагаю отнестись сейчас к делу, как к рядовому. Иначе эмоции помешают нам трезво оценить обстановку, — Малинин повернулся к Игорю. — Учитывая вашу связь с потерпевшей, я думаю, вы поймёте, что я не могу допустить вас к расследованию.

Игорь согласно покивал, краем глаза уловил движение Вари и резко выдохнул. Проскочила мысль облегчения: она была здесь и жива.

— Я посижу здесь? — Игорь кивнул на автобус. — А то я что-то не могу никуда идти, — он чувствовал, как его начинает колотить озноб.

— Конечно.

Вскоре в автобус зашёл Лопарёв.

— Игорёк, давай я тебя домой отвезу? Ну или Лёху попрошу.

— Как случилось? — Игорь кивнул в ту сторону, где лежала Лариса.

— Не знаю пока. Мне тоже нелегко, я её с рождения нянчил, — уклончиво ответил Лопарёв.

— Не темни.

— Игорь, я не имею права сейчас это обсуждать, — твёрдо сказал Никита Анатольевич.

— Я же свадьбу отменил позавчера, — уронил слова Лашников и вышел на свежий воздух.

Ночь сверкала инеем, стянувшим раскисшую землю. Игорь потянулся до хруста в суставах, оглядел людей, которые, казалось, слонялись без дела и окликнул подъехавшего оперативника Вострикова.

— Отвези меня в больницу.

— Конечно, Игорёк. Садись. Сейчас я только скажу кому-нибудь.

Из-за поворота с лесной дороги вынырнула машина Сапонина. Он вышел с растерянным лицом и подошёл к Лашникову. Тот молча покивал, пожал руку и пошёл вслед за Лёхой к машине.

Вдруг в кустах неподалёку послышался щелчок и сверкнул всполох вспышки. Люди на секунду замерли, и потом Игорь рванул вперёд. За ним опера и Малинин. В воздухе только повис окрик Егора:

— Мечина, Петров и эксперты, оставаться на месте!

Притихший лес ловил каждый шорох погони. Любая сломанная ветка набатом била в воздухе, шумное дыхание кругами расходилось на несколько метров. Игорь почти дышал в затылок чёрной тени, мятущейся между деревьев в свете ясной луны, помогающей в эту ночь. Шедший вровень с ним Лёша Востриков щёлкнул предохранителем пистолета.

— Живым надо брать! — сдавленно крикнул Лашников.

Силуэт, скользящий впереди как-то неестественно подпрыгнул и вдруг словно растворился в воздухе. Погоня осела, люди стали рыскать по кустарникам, но нигде не было слышно ни шороха.

— Что это за чертовщина? — тяжело дышал Сапонин.

— Да фиг знает! — Востриков оббежал с ребятами из ППС прилегающие окрестности и вернулся ни с чем.

Ветер натащил облаков, и вскоре луна стала пропадать. Лес окрашивался в глубокий, тёмный цвет, и было принято решение идти обратно. В таком сумраке было бессмысленно продолжать поиски. Игорь ещё потоптался на том месте, где заметил странную вспышку и подошёл к Малинину.

— Как думаете, что это? — Егор ждал разговора с кем-то, держа телефон у уха.

— Не знаю, — Игорь покачал головой. — Даже шороха не было слышно.

— Может пресса? Убийство-то нерядовое.

— Вряд ли, — Лашников прекрасно знал, что без одобрения никто из местных журналистов не посмел бы печатать такой материал. Тем более шпионить за следствием из кустов. — У нас Воронского уважают. Не скажу, что любят, но точно уважают.

Налетевший ветер вдруг цепко ухватил ткань, которой было накрыто тело Ларисы и быстро потащил траурную накидку за собой. Рядовой кинулся, чтобы поймать ткань, Мамыкин орал, Лопарёв беспомощно оглядывался по сторонам, а Игорь обхватил голову и ушёл в автобус.

Закончив со скорбными делами на пустыре, молчаливые люди разъехались по домам, и только Малинин, Лашников и Варвара вернулись в управление. Егор присел за стол Игоря, усадив майора напротив.

— Ну раз вы сами предложили, то так тому и быть, — Малинин повозился в кресле, устраиваясь поудобнее. — Уютный кабинет у вас. Как-то по-домашнему, — цокнул языком полковник, оглядывая светлые стены прямоугольной комнаты.

— Угу, — неопределённо кивнул Игорь.

— Что ж, приступим! — хлопнул в ладоши следователь по особо важным делам. — Когда вы последний раз видели Ларису?

Игорь взглянул на часы, висевшие напротив.

— Около девяти вечера. Я возвращался из морга, а Лару встретил по дороге. Посадил её в такси, и она уехала домой.

— У вас так поздно заключения в морге выдают? — удивился Малинин. — Наших после шести не допросишься.

— Ну, у нас, как вы понимаете, ещё два убийства произошли, причём подряд. И Воронский попросил сделать всё возможное, чтобы как можно скорее приблизиться к раскрытию. А вы, наверное, не слышали, — Игорь вскинул глаза на Малинина, — у нас ещё и на эксперта-криминалиста совершили нападение. Я его нашёл, когда из морга добирался до работы.

Малинин удивлённо посмотрел на него.

— Что, прямо в отделении?

— У них лаборатория вон в том крыле, — Лашников показал рукой в окно.

— Просто напасть какая-то, — покачал головой Егор. — А почему вы так поздно прибыли в отдел, а не поехали домой с Ларисой?

— Мы с ней к тому моменту расстались, — глухо отозвался Игорь.

— Это я понял. Почему? Вроде у вас скоро свадьба, а вы домой не рвётесь.

— Нет, вы не поняли, — Игорь вздохнул. — Я бросил Ларису. Два дня назад.

— Игорь, то есть вы утверждаете, что объявили о разрыве отношений с невестой, несмотря на то, что у вас буквально на днях должна была состояться свадьба? — Малинин в упор посмотрел на Лашникова.

— Да.

— Позвольте узнать причину столь спонтанного решения? — Егор сделал пометки в лежащем перед ним блокноте.

— Это личное, — глухо ответил майор.

Малинин вздохнул и закинул руки за голову.

— Игорь Алексеевич, но вы же сами сейчас понимаете, что усложняете мне работу. И не только мне, — Малинин уронил руки вниз и содрогнулся. — Холодно здесь у вас. Не топят, что ли? — он потрогал рукой еле тёплую батарею. — Ну да, говорят, в холоде мозги лучше работают, — помолчав, он добавил: — Вы, Игорь, всей команде усложняете расследование. Да и был бы чужой вам человек, а так…

— Мы можем поговорить наедине? — тихо произнёс Лашников.

Малинин глянул на Варвару, склонённую над кипой бумаг.

— Варя, а не попить ли нам чаю? А то и вправду что-то я замёрз, — обратился он к Мечиной, которая читала документы.

— Конечно! Я же сюда приехала со своей знаменитой кофеваркой и чайником, — откликнулась Варвара.

— Ну что же мы пустой чай-то гонять будем, — Егор полез в карман. — Иди сюда. Не в службу, а в дружбу, принеси что-нибудь пожевать, — он сунул ей смятые купюры. — Здесь же наверняка ночью что-то работает.

— Да, я видела магазин круглосуточный за углом, — Варвара замялась. — А бутерброды сделать или плюшек купить?

— Да и то и другое. А мы с Игорем Алексеевичем пока чайник поставим.

Надев вязаную шапку и короткую кожанку, Мечина вышла за дверь.

— Я слушаю, — Малинин перевёл взгляд на понурого Игоря.

— Я влюбился в другую женщину.

— Причина. Согласен, — поднявшись с кресла, Егор посмотрел в окно, где в свете фонаря было видно, как осенний ветер гонял сухую листву по двору. — Как давно у вас поменялись отношения с Ларисой?

— Несколько дней назад.

— Майор Лашников, вы просили наедине? — резко развернувшись, твёрдо сказал Малинин. — Получите! Не заставляйте из вас тянуть сведения как на допросе. Сами знаете, как это раздражает, — опустившись с размаху на свой стул, Малинин вперил взгляд в Лашникова.

— Несколько дней назад я встретил женщину. Увидел и потерял голову. Пришёл домой и сказал Ларе, что свадьбы не будет. На следующий день поговорил с её отцом. Вот так. Не верите, не надо, — с вызовом закончил Игорь.

— Ну почему же, верю.

Егор, и правда, поверил этому человеку, у которого в одночасье страшно поменялась жизнь. Он и сам несколько месяцев назад разглядел в девушке, косвенно помогавшей следствию, образ той, которую, наверное, искал всю жизнь. Хотя у него ситуация была попроще, потому что под венец он ходил уже давно, и сейчас баркас его семейной жизни бодро шёл ко дну. Да и девушку ту он больше не видел. Очнувшись от своих мыслей, Малинин добавил:

— Хорошо. Я могу поговорить с вашей пассией? — Егор поднял брови и в упор посмотрел на Игоря.

— Она не знает, — Лашников невольно перевёл взгляд вбок, где стоял стол, который занимала Мечина.

Малинин проследил его взгляд, и лицо его стало крайне удивлённым.

— Да ладно… — протянул он, понимая, что имеет ввиду Лашников.

— Да твою ж, — Игорь смахнул на пол, попавшийся под руку дырокол, и уронил лицо в ладони.

Весь ужас ситуации вдруг обрушился на Игоря, распустив крепкий узел, который до сих пор сдерживал его. Он плакал так, как может плакать только мужчина. Судорога беззвучных рыданий трясла его тело, тихий вой метался вокруг. Малинин быстро встал, вышел и повернул ключ в двери кабинета.

— О, а вот и я, — по коридору навстречу шла Варвара.

— Варя, я так думаю, что на сегодня мы закончили, — Егор заслонил вход в кабинет. — Иди в общежитие. И договорись мне там о комнате. Ладно? А то ночь на дворе, а спать мне пока негде, — он взял у неё из рук сумки с провизией. — А это я заберу.

— Конечно, — Варвара немного опешила. — Точно помощь не нужна?

— Иди, — Малинин тихо добавил: — Точно не твоя.

Задумавшись, он поводил взглядом по коридору и наткнулся на болтающего по телефону молодого человека в форме ППС.

— Иди сюда, — тихо позвал Егор. — На! — он отсчитал купюры. — Дуй в магазин.

Последний выдох осени снимал остатки рыжей листвы с засыпающих деревьев. Хрусткая молодая наледь, намерзающая к утру, шуршала под ногами, мгновенно рассыпаясь в пыль. Редкие люди спешили по тротуарам, не замечая, что на автобусной остановке уже который час сидит человек.

— Ну, всё! — резюмировала пожилая женщина, спрятавшаяся под прозрачный купол павильона от ветра. — Точно всё, — она перехватила удобнее телефон. — Скоро морозы грянут. Еду сейчас на дачу картошку закрывать, — она покосилась на человека, уткнувшегося лицом в холодную стенку остановки. — Да не знаю я. Погоди, мужик странный какой-то сидит. Пьяный, что ли? — она подошла ближе и наклонилась. — Эй, вы же замёрзнете так!

Крик женщины эхом прокатился с налетевшим ледяным порывом, помог развернуть некоторых граждан, и вокруг остановочного комплекса стало людно. Кто-то кричал, кто-то звонил в полицию, и вскоре сонное утро разогнали звуки сирены и всполохи синих ламп.

Газированная вода спасительным холодом обжигала пересохшее горло Лашникова. Он пил, не отрываясь и не реагируя на замечания Лопарёва, пока в бутылке не осталось и капли.

— Это ты где ж так вчера? — в смешанных чувствах спросил Никита Анатольевич. — Слушай, Антонина сказала, если хочешь, поживи пока у нас. Не надо бы тебе сейчас одному оставаться.

— Всё нормально, Никита Анатолич, всё нормально, — успокоительным жестом похлопал по плечу судмедэксперта Лашников. — Пойдём работать.

— Как дядя Паша? — Игорь посмотрел на посеревшее лицо Лопарёва.

— Плохо, очень плохо, — тихо вымолвил собеседник. — Обширное кровоизлияние. Пара ребята из соседнего отдела в лаборатории всё изучают, на месте работают. Рук не хватает, но они сами вызвались ещё вчера. Успели до того, как Воронский в больницу попал, — Лопарёв вздохнул. — Камера на входе не работает уже неделю, говорят. Внутренняя поймала только то, как дядя Паша идёт к двери и оттуда уже валится навзничь.

Мимо пробежал Лёша Востриков, но, увидев следователя, остановился.

— Игорёк, ты как? — кивнул он Лашникову.

— Нормально. Что у нас? — Игорь огляделся, заметил сиротливо приткнувшееся прямо на тротуаре такси, пару замёрзших кошек в подворотне, да стайку ребятишек, боязливо выглядывающих из-за угла. — Бомж? Пьяный замёрз? Хотя они у нас вроде крепкие все и не такой холод видели.

Лопарёв, осмотревший вскользь тело, выпрямился и в упор посмотрел на Игоря.

— Да нет, — задумчиво произнёс он. — У нас убийство.

— Да задолбали вы уже! — в сердцах выкрикнул Игорь, резко останавливаясь возле трупа. — Что за бойня-то происходит? Что вообще творится?!

— Поменьше эмоций, Игорь, — строго посмотрел на него Лопарёв, — люди вокруг. Не надо так.

— Прости, но это уже чересчур.

— Нет, — Лопарёв поджал губы. — Чересчур это способ убийства.

Судмедэксперт аккуратно развернул побелевшее лицо мужчины, и Игорь явно увидел уже знакомый след на шее.

— Надо питерского важняка звать, — тихо вымолвил он.

Через десять минут возле остановки притормозил синий внедорожник, из которого вышли Егор и Варвара.

— Ну ты как, боец? — поприветствовал он Игоря.

— Спасибо, — чуть кивнул ему в ответ Лашников.

Их взгляды встретились и обоим было понятно, что Малинин вчера, и правда, помог Игорю переступить через события последних дней.

— Рассказывайте, — Егор подошёл к Лопарёву.

Почувствовав вдруг дивный тёплый аромат кофе, Игорь развернулся и буквально споткнулся о стоявшую прямо за ним Варю.

— Держите, — она протянула ему стаканчик. — Думаю, вам сейчас не помешает глоток чего-то горячего.

Игорь мысленно откликнулся, что ему бы не помешал глоток воздуха, когда она рядом с ним. Извинившись, он отошёл за незримую ограду с места преступления и вынул из пачки сигарету, но телефонная трель перебила первую затяжку.

— Да! Привет. Ярик, всё в порядке, я погружаюсь с тобой, тем более что сегодня вроде не так штормит. Только давай часа через два. Я в себя приду и… — запнувшись на полуслове, Игорь смотрел на такси, которое он уже видел. — Перезвоню.

Он медленно подошёл к машине и наклонился над капотом. Как раз в том месте, где Лариса в порыве гнева приложилась рукой, была чуть заметная вмятина.

— Егор Николаевич! — крикнул он в ту сторону, где толпились коллеги. — Сюда идите.

— Чего хотел? — крикнул Малинин. — Срочно?

— Да у нас, по — моему, сейчас всё срочно, — буркнул Игорь. — Очень! — уже громче добавил он.

— Говори, чего хотел, — широким шагом подошёл к Лашникову Малинин.

— На этой машине в ночь, когда я последний раз видел Ларису, она уехала, — Игорь потыкал в сторону такси пальцем.

— Как узнал? — Малинин поглубже натянул серую вязаную шапочку. — Что ж холод-то у вас промозглый такой?

— С залива тянет, — машинально ответил Игорь. — Когда в такси её сажал, то она капот таксисту помяла.

— В смысле? — Егор покосился на него.

— Да без смысла, — тихо проворчал Игорь.

— Не хами. То, что мы с тобой водку вчера пили, ничего не значит. И уж тем более что мы побратались. Понял? — тяжело взглянул на Игоря Малинин.

— Извините, — Игорь указал на отчётливо видимую на капоте вмятину.

Рассказывая подробности того вечера, он оглядывал соседние дома, и вдруг его взгляд зацепился за пестревшую обрывками старых объявлений информационную доску.

— Егор Николаевич, туда гляньте, — Игорь кивнул в сторону вспухшего от влажности картона, куда люди ещё клеили по старинке бумажные сообщения типа «куплю-продам-сниму».

Малинин и Игорь подошли ближе. В отдельных объявлениях цифры были обведены красным карандашом, в других — жёлтым, а в-третьих — зелёным.

— Светофор, однако, — крякнул Малинин.

Он шумно выдохнул, постучал пальцами по дереву, растущему рядом и вдруг расцвёл улыбкой.

— Поди сюда, — подозвал он постового стоявшего недалеко. — Ну-ка, друг мой, найди мне срочно здешний техперсонал.

— Кого? — рядовой смешно свёл вместе пушистые брови.

— Мужика мне какого-нибудь быстро сыщи с пилой по металлу, — раздельно по слогам объяснил Егор.

— А! Сейчас будет! — придерживая на бегу шапку, постовой припустил в соседнюю парадную.

— Что у вас здесь? — Лопарёв, следивший за перевозкой трупа, наконец, освободился.

— А у нас, вроде как, ощутимый вещдок появился, — Малинин широким жестом показал на доску. — Надо сейчас это добро упаковать в плёнку и доставить в лабораторию. И это первый раз, когда это чудило, которое у меня сидит вот здесь, — он постучал ребром ладони по горлу, — оставило такую улику, на которой могут остаться отпечатки или хоть что-то.

— А как мы её с собой-то заберём? — Лопарёв нахмурился и обошёл кругом поддёрнутый ржавчиной каркас стойки. — Кстати, мне Пирожкин только что звонил. Просил заехать, он готов официальное заключение вынести. Пирожкин вчера, — понизив голос, Лопарев продолжил, — Ларису осматривал. Я не смог.

— Понятно. А Пирожкин он кто? — Малинин смотрел, как к нему стремительно приближается сержант.

— Заведующий моргом. Я же на полставки числюсь, так сказать, помогаю, чтобы дома не зачерстветь, — Никита Анатольевич посторонился, чтобы дать дорогу.

— Вот, нашёл! — рядовой тащил за собой мужичка невысокого роста с целым сундуком инструментов.

— Теперь беги в магазин за плёнкой, — Малинин сунул деньги сержанту.

— Не понял?

— Пищевую. Продукты в неё заворачивают. Давай, не тормози, — Малинин повернулся к мужичку. — Отец, спилишь нам эту хреновину.

— Дык, отчего же не спилить? Но отвечать-то, кто будет?

— Я буду, отец, — Малинин успокаивающе похлопал его по плечу. Он обернулся на Вострикова. — Короче, Лёша, проследи, чтобы упаковали и доставили в лабораторию. Ни на минуту не теряйте из виду наш ценный экспонат. Игорь, пошли.

Раздавая по дороге короткие указания, Малинин увлекал Лашникова за собой к машине.

— Егор Николаевич, куда мы идём-то? — спросил Игорь, садясь на пассажирское сиденье.

— Сначала в морг. А затем в больницу к твоему несостоявшемуся тестю, — он повернулся к помрачневшему Игорю. — Прости, ляпнул не подумав. У нас с тобой дела по убитым девушкам в производстве. Понятно, что по Ларисе ты мне не помощник, но мотаться туда-сюда времени нет. Поэтому давай быстро вместе всех опросим.

— Я договорился с водолазами сегодня спускаться под воду по первому делу.

— Да, Варвара отчёт прислала, я читал. А ты, я смотрю, герой. И по суше, и по морю, — Малинин ухмыльнулся и нетерпеливо нажал на клаксон, крикнув при этом в окно: — Мечина, где тебя черти носят?

— Они меня носят по возможным свидетелям, — невозмутимо ответила Варя, залезая на заднее сиденье. — Я прошлась по магазинчикам, двери которых выходят на место убийства. Опера пошли по квартирам. На остановку очень много окон выходит, должен же был кто-нибудь хоть что-то видеть.

— Давай я тебя почти до отдела подброшу, ты пока составь мне общее описание по всем убийствам. Ну, как ты умеешь. Лады? — Егор посмотрел на неё в зеркало заднего вида.

— Конечно, — Варя посмотрела в затылок неподвижному Лашникову. — Игорь Алексеевич, как вы?

— Спасибо, — не поворачиваясь, ответил он. — Не знаю пока.

Безлюдные перекрёстки оставались позади. Следователи ехали молча, пока не свернули на неприметную улочку.

— Здесь до отдела недалеко, — резюмировал Егор, глядя на Варвару. — Добежишь?

— Конечно, — Варя согласно кивнула.

Пропустив пару автомобилей, Малинин вырулил на ожившую автостраду. Молча они проехали половину дороги. Игорь шумно выдохнул и посмотрел на Малинина.

— Из головы не идёт у меня эта цепочка событий. И почему так сходится метод убийства тех девушек и мужика, который Лару отвозил домой? Сапонин вызвался в автопарк сгонять, говорит, у него там вроде как знакомый трудится. Быстрее сведения получим. А то по официальному запросу сто лет будем ждать, когда нам про это такси расскажут.

— Чего сейчас думать? Надо собрать все сведения и тогда уже расплетать этот клубок. Как-то всё в одно время, таких случайностей не бывает, — Малинин притормозил у морга. — Я хочу, чтобы к Воронскому мы пошли вместе, — и помолчав добавил: — Он просил.

— Я понял, — выйдя из машины, пробормотал Игорь.

— Ты со мной или здесь постоишь? — Егор остановился возле дверей, покрытых прорехами от лопнувшей краски.

— Ну, я не барышня кисейная. Пойдёмте, — Игорь кивнул и, толкнув дверь, двинулся вперёд Малинина. — Андрей Валерьянович!

— Ну что вы орёте? Топочите и орёте, — выкатился навстречу, как всегда скорбного вида заведующий моргом. — Не базар. Идите за мной, — покачал головой Пирожкин и поманил их пухлой рукой за собой. — Игорь, здесь стой, нечего тебе там делать, — резко остановился он в коридоре так, что на него едва не налетели шедшие за ним мужчины.

— Я сам решу, есть чего мне там делать или нет. Веди!

— Как знаешь, — пожал плечами Пирожкин. — Я предупредил.

Войдя в прозекторскую, мужчины остановились на пороге. На столах параллельно друг другу лежали две неизвестные девушки, а на крайнем к окну находилась тело Ларисы.

— Ну что могу вам сказать, — Пирожкин развёл руками, — у всех трёх действий один автор.

— Что? — прищурился Малинин.

— Этого не может быть! Как так? — Лашников вскинул на него глаза.

— Увы, — Пирожкин всплеснул пухлыми ладошками. — Игорь, мне неприятно это говорить, но это так. У Ларочки асфиксия сначала всё закрыла, потом я внимательно посмотрел, ну и нашёл.

— Я не понял, какой автор? Что за бред? — возмутился Малинин.

— Андрей Валерьянович так именует убийцу и его деяния, — Игорь вскинул на него глаза. — Я правильно объясняю?

— Автор? Вы серьёзно? — нахмурился Малинин.

— Понимаете, мне сложно объективно оценивать ситуацию, если я сразу ассоциирую человека с отрицательным персонажем. А я обязан быть беспристрастным, — объяснился Пирожкин.

— Но только не у трёх такие следы, а у четырёх. Таксист на остановке с такими же следами. Только он вроде не девушка, — заметил Игорь.

— Именно! Поэтому я не хотел говорить по телефону, а попросил Лопарёва направить вас сюда, — Пирожкин вдруг принюхался и, всплеснув руками, побежал ко второму выходу, мелко семеня ногами.

— Куда он? — опешил Малинин.

— Не пьёт, не курит, ведёт здоровый образ жизни и не выносит табачного дыма. Кричит как потерпевший на персонал, если те пытаются, так сказать, соответствовать шаблонным понятиям об облике патологоанатомов и младшего медицинского персонала. Они его просто тихо ненавидят за это. Мужики, видимо, на крыльце закурили, сейчас проорётся и придёт, — Игорь обошёл крайний стол и долго стоял, всматриваясь в пожелтевшее лицо лежавшей перед ним девушки.

— Прости. Я клянусь тебе, что найду этого ублюдка, — тихо обронил он и предупредительным жестом остановил Егора, который собирался что-то сказать. — Всё хорошо, я пришёл сюда, чтобы ей это сказать.

— Нет, ну вы подумайте, черти какие. Они ещё и водку пили, — расстроенно проговорил Пирожкин, возвращаясь на место. — А всё новенький! Свалился из какого-то Усть-Ужопинска на мою голову. Пасников! — вдруг вскрикнул тонким визгливым голосом Пирожкин.

— Ну что? — на пороге возникла бледная тень длинного худого мужчины с недельной щетиной на лице.

— Не ну что! — потряс пальцем перед его носом врач. — Ты, чем водку жрать на заднем дворе, лучше бы подоконники протёр.

Пасников покосился на трупы девушек, бочком прошёл мимо столов и задержался у последнего. Он кинул взгляд на очертания тела под простынёй, быстро перевёл глаза на побагровевшего Лашникова и ретировался из стен прозекторской.

— Ну а что делать? Можно подумать, у меня очередь стоит из желающих вкалывать среди трупов за мизерную зарплату, — развёл руками Пирожкин. — Короче, вы и так меня уже надолго отвлекли. Официальное заключение у Танечки, — он буквально промурлыкал последние слова, — но я вам точно говорю, что автор один. Хотя в случае с Ларисой, следы пытались перекрыть асфиксией. Ну или почему-то ещё, но это уже вам разбираться. А сейчас, господа, попрошу вас на выход.

— Давно у вас этот работает? — тихо спросил Лашников, когда они вышли в коридор и увидели мрачно возившего тряпкой по полу Пасникова.

— Да с месяц. Или два. У Танечки спроси, она же и кадрами ведает тоже.

У Малинина ожил в кармане телефон.

— Понял, едем, — кратко и отрывисто сказал он. — По коням! Спасибо, доктор.

Но Пирожкин уже стремительно семенил по коридору, бурча что-то себе под нос.

— Что случилось? — спросил Игорь, когда они вышли на свежий воздух и дышали полной грудью, пытаясь выветрить запах, застрявший после посещения обители смерти.

— У нас, кажется, есть ещё один претендент на родственника второй жертвы. Мужчина два дня назад подал заявление о пропаже жены, — прикрывая трубку рукой, проговорил Малинин. — Алло. Да, сюда его везите. А как я ещё опознание должен провести? Сфотографировать труп, что ли, и мужу послать? Ну, голову включаем для разнообразия. Вот именно, её фотку пришлите, я скажу точнее, — Малинин нажал кнопку отбоя. — Тебе тоже этот фрукт не понравился?

— Ну да. Надо присмотреться к нему, — пожал плечами Игорь. — А чего по коням-то кричали? — Лашников глянул на Малинина. — Там бы и узнали всё.

— Не люблю я морги, если честно, и сейчас неохота мне туда возвращаться. Может, Пирожкину твоему перекинуть фотку потерпевшей? — спросил Малинин.

— Нет, он вопить будет. Перекиньте лучше мне, сам схожу, — Игорь покосился на вспыхнувший сообщением экран телефона, — вроде она. Точно она. На труп я выезжал, у неё такой же маникюр был, я запомнил. Кому-то придётся очень нелегко, но я надеюсь, что её опознают либо первые заявленцы, либо этот.

— Для нас новость хорошая, а для кого-то страшная, — покачал головой Малинин. — Иди тогда, спроси ещё специалиста, а я ребят попрошу завтра мужика сюда доставить. Благо, что ехать недалеко.

Игорь снова погрузился в мрачные коридоры местного «кримуария», как называли его в народе. Он постучал в кабинет к Пирожкину, но, не застав того на месте, пошёл дальше по извилистому пути старого здания. Проходя мимо прозекторской, он заметил в приоткрытую дверь, как между тел ходит Пасников, внимательно вглядываясь в их покинувшие жизнь лица.

Резко открыв дверь, Лашников зашёл в помещение и остановился. Пасников вопросительно воззрился на него.

— Начальника ищу!

— У секретарши чаи гоняет, — Пасников вернулся к подоконникам и стал тереть облезающую краску грязной тряпкой. — Спокойные они.

— Не понял, — остановился на пороге Игорь.

— Не с тобой говорю, начальник, — огрызнулся санитар. — Иди своей дорогой.

Наконец, отыскав поющего соловьём басни и пьющего чай Пирожкина, Игорь показал ему фотографию.

— Познакомить хочешь? — уставился на него Андрей Валерьянович. — Так я женат.

— На вторую жертву похожа? — устало выдохнул Игорь.

— Ах, вот оно что, — Пирожкин вытер о салфетку руки и выхватил телефон у Игоря. — Да, да, она, — закивал он.

— Спасибо, — задумчиво проговорил Лашников. — Слушай, мрачный этот тип там трётся в прозекторской.

— Игорь, работа у него такая, — перебил его доктор. — Здесь весёлых нет, а от постояльцев наших жалоб не поступало. Ты думаешь, с таким менталитетом, прорисованном на его не тронутом интеллектом лице, у него есть успех у женской аудитории? Вот и я думаю, что пообщаться с красивыми барышнями он может только у нас, — Пирожкин сделал паузу. — Игорь, он только разговаривает с ними. Я слежу за своей богадельней, — Пирожкин воззрился на Лашникова. — Иди отсюда, у меня ещё ночная смена, дай с единственным светлым человеком поговорить. У которого, кстати, вы забыли забрать моё заключение, — Андрей Валерьянович вытянул из папки документ. — Всего доброго.

После этих слов Лашников покинул странное место и его молчаливых обитателей.

— Я смотрю вашему главному доктору в морге поперёк слово не скажи, — усмехнулся Малинин, заводя машину.

— Есть такое дело, — покивал Игорь. — Он раньше терапевтом работал, специалист классный, но характером своим кого хочешь доведёт. Бабки и дедки реально боялись с ним в коридоре столкнуться, он им такие допросы с пристрастием устраивал. Как принимаете лекарства, какое давление и так далее. Если те блеяли в ответ невнятное что-то, всё, ахтунг, костил на чём свет стоит. Мамаш молодых просто измучил. Здравоохранением у нас заведует мудрая тётка, она же выбила ему ставку и поставила править моргом. У нас раньше не заведение с усопшими было, а рюмочная, по-моему. Но сейчас Пирожкин такую красоту навёл, что ты. Причём всё строго по букве закона. Если родственники покойного небогаты, то он поможет и объяснит, как получить помощь от государства, — Игорь показал Малинину, куда сворачивать дальше. — Но однажды мужик из Москвы нарисовался. Мать хоронить. И такой муторный, такой скользкий и душный. Приехал на последнем мерине, видно, что хорошо нафаршированный. И жался за каждую копейку. Товарищ заведующий так загонял его, тот разве что не плакал через три дня. И всё исключительно в пределах законодательной базы. То буковка не там, то бумажка не так оформлена. Короче, Пирожкин на своём месте, — закончил повествование Игорь, когда они подъехали к крыльцу больницы.

Постучавшись, они вошли в палату и столкнулись с высокой девушкой в белом халате.

— Николай Сергеевич, я думаю, нам здесь надо филиал полицейского участка открыть, — бросила она на ходу. — Какой смысл в этом лечении? Если вы то звоните, то ходите, — активно жестикулируя кистями рук, проговорила девушка и ушла.

— Что-то не любит нас сегодня медицинский персонал, — поднял брови Малинин. — Приветствую, Николай Сергеевич.

— Я всё знаю. Пирожкин звонил, — Воронский слабо пожал протянутую руку. — На днях мне замену подыщут, я из этой передряги нескоро выберусь, причём если. Поэтому хочу всё уладить сегодня, пока я ещё начальник, — кратко и быстро строил свои фразы Воронский. — Полковник Малинин, я хочу официально довести до вашего сведения, что майор Лашников… — голос Воронского ослабел, и он закашлялся. Резко постаревший Николай Сергеевич пил воду, и кадык его дёргался под посеревшей кожей. — Простите ребята, очень плохо мне. Итак, свадьба официально была расторгнута несколько дней назад. Значит, к моменту смерти, — лицо полковника исказила судорога, но он продолжил, — Ларисы Николаевны Воронской, Лашников не имел к ней никакого отношения. Поэтому я настаиваю, чтобы его включили в состав следственной рабочей группы. Мои показания и протокол были оформлены ещё до моего приступа. Всё акты подшиты к делу.

Монитор пациента, стоявший рядом с Воронским, стал рисовать тревожными линиями биение сердца.

— Я понял, — кратко ответил Малинин.

— Егор Николаевич, выйди. Я хочу Игорю пару слов сказать, — Воронский слабым жестом подозвал к себе Лашникова. — Я тебя не виню. Ты поступил честно. Причина смерти Ларочки скорее во мне. Я уже, видимо, не оклемаюсь, но ты найди его. Найди! Пообещай мне!

— Я клянусь, — твёрдо сказал Игорь.

— Уходи. Врача мне позовите, что-то жмёт сильно. А вы идите, не теряйте здесь времени, спасите тех, до кого он ещё не успел добраться.

В палату вбежали медицинские сёстры и дежурный кардиолог. Они молча оттеснили Лашникова, смотрящего, как медленно проваливается в кому Николай Сергеевич, который сегодня должен был стать его тестем.

Малинин и Лашников удалялись под дробный топот ног и крики молодого врача: «Разряд, ещё разряд!».

— Кремень мужик, — Малинин остановился. — Надо подождать, что врачи скажут.

— Очкастый в палате — мой приятель. Позвонит. Пойдёмте. Мне через час на погружение, а я хотел ещё на поляну ту заехать. Сейчас Вострикову позвоню, чтобы тоже подъехал.

— А я не мог его в морге видеть? Очкастого, как ты его назвал, — нахмурил лоб Малинин.

— Могли. Ещё его можно в бригаде скорой помощи увидеть, в районной поликлинике по вечерам и в частной клинике по выходным, когда питерские заезжие специалисты не работают. А что хотите? — Игорь развёл руками. — Трое детей. Один от первого брака, жена бросила его и мальчишку и слиняла. И двое во втором браке. Он шутит, что у него выходных два дня: Новый год, если в травме не дежурит, и первое мая, когда он тёщу на дачу везёт.

— Какой ужас, — Малинин пробормотал себе под нос. — Мне этого не понять.

— А он счастлив. Я к ним домой вообще приходить не могу. Там такой гомон стоит постоянный, жена его опять на сносях. А он там отдыхает. Говорит, карапузы его облепят, когда он ужинает, и все проблемы отступают.

— Ну пусть у него всё хорошо будет, — крякнул Егор Николаевич. — Приехали, что ли?

Машина ткнулась носом в поддёрнутую льдом лужу, и Малинин, чертыхаясь, стал выезжать из замёрзшей грязи. Мужчины вышли из автомобиля и огляделись. На том месте, где вчера прятался тот, кто фотографировал место происшествия, не было и следа. Они решили пройти засветло там, где вчера не смогли остановить незнакомца. В лесу было пустынно, тихо и холодно. И посреди застывшего от первого морозного дыхания леса, стояла только свечка берёзы, крону которой ещё венчала золотая листва. Среди деревьев замелькала фигура Вострикова.

— Игорь, а где мы вчера рысачили-то? — согревая дыханием озябшие красные ладони, спросил Лёха.

— Мы с поляны бежали, — Игорь оглянулся по сторонам. — Ну, вроде здесь где-то.

— Ну не мог же он по воздуху улететь, — Востриков пнул большой камень ногой.

Игорь подошёл к нему и, вытянув вперёд подбородок, указал на покатый склон.

— Улететь не мог, наверное, — он показал на снятое полотно мха, лежавшее возле серого бока камня. — А вот провалиться вполне. Посмотри, весь лес облетел, а берёза эта до последнего держится.

— И чё? — Востриков озадаченно посмотрел на Лашникова.

— Ничё! — раздражённо сплюнул тот. — Корням её, значит, теплее, чем остальным. Может схрон здесь чей-то, может трубы какие протянули.

— Конкретно в этом месте? Из центра земли, что ли, трубы тянули? Остальные-то деревья всё уже голые торчат. — Востриков зло зыркнул на Игоря и стал спускаться, но, споткнувшись, поскользил по крутому склону быстрее, чем хотел.

Неслышно шагая по мёрзлой земле, подошёл Малинин.

— Куда это он? — спрашивая у Игоря, кивнул Егор вслед Вострикову.

— Я, товарищ полковник, слепое орудие в руках следствия, — услышав вопрос Егора, проворчал Востриков. — Решило следствие, что здесь вот, — он гневно потопал по земле, — непременно преступный элемент должен быть спрятан. Не могу же я спорить!

— Толком объясните, — Малинин посмотрел на Лашникова.

Тот лишь махнул рукой и стал спускаться следом за Востриковым.

— Игорёк, ну прости, — вздохнул Лёша.

— Слушай, хватит со мной как с тяжелобольным разговаривать! — воскликнул Лашников в ответ, но его перебил телефон, завозившийся у Лёши в кармане.

— Да, Димас. Да, здесь, — мрачнея, он слушал напарника. — Да понял я, понял. Сейчас будем, — он молча повесил трубку и, оглядев присутствующих, тихо изрёк: — Дядя Паша помер. Димас к нему заехал повидаться, только уехал, ему звонок. Там сегодня в больнице соседка его на дежурстве, так она ему сразу и позвонила.

Обхватив голову руками, Игорь присел на корточки и долго сидел, раскачиваясь и смотря в одну точку. Молча встав, он медленно пошёл прямо, странно наклонив голову вперёд и словно что-то высматривая. Подойдя вплотную к склону с оборванными краями, он провёл рукой по выступу. Показалось, что он сунул руку внутрь и вдруг словно провалился. Был человек и исчез в одно мгновение.

— Э, Лашников, ты где? — проговорил опешивший Лёха.

Егор стал быстрым шагом спускаться к ним, как вдруг Игорь снова появился и покачал головой, призывая мужчин за собой.

— Смотрите, — майор указал на еле заметную расщелину между поросшей мхом стеной склона и каменной насыпью. — Там пещера.

— Пещер этих здесь до фига и больше, но они ж почти всё затоплены, — Востриков протиснулся вслед за Лашниковым и присвистнул. — Ох, и где ж это мы?

Вокруг была темнота, и лишь холодный воздух кругами бродил в свете телефонных фонарей. Гулким эхом прокатывалось любое движение молчаливых мужчин и стало понятно, что они находятся в довольно большом подземном пространстве.

— Я краеведение в школе проходил, — тихо сказал Лёша, — не помню, чтобы у нас такие лазы под землёй здесь были.

— Вот он куда делся, вчерашний беглец, — Игорь почертил лучом света вокруг, — здесь надо светотехнику посерьёзнее, — он покрутил фонариком в руке. — Морем тянет. Не сыростью, а именно морем.

— Да, — Егор, бродивший неподалёку, подошёл к нему. — Как думаешь, с какой стороны к морю выходят эти коридоры?

— Так если подумать, — Лашников пожал плечами и вскинул глаза на Малинина, — возле пирса должны. Чуть в стороне.

— Ладно, пошли на поверхность. Здесь делать нечего, — полковник направился к узкой полоске просвета, — а то мы сейчас забредём куда-нибудь, только хлопот людям добавим.

— Как-то там мрачно, — резюмировал Лёша, когда они вышли на морозный свежий воздух. — И запах странный, гнилой.

— Тоже заметил? Есть запашок, он просто смешивается с непривычными ароматами и не сразу понятно. Я думаю, там труп. Надо вызвать ещё людей. И сделать так, чтобы света побольше было. Если одни пойдём искать, можем заблудиться. Вызывай ППС на караул сюда, — Малинин набрал номер. — Алло. Сергей Петрович, привет. Ну что значит, Малинину что-то понадобилось, и он звонит. Я что, без повода позвонить не могу?

Полковник чуть отошёл от Лашникова и Вострикова.

— Выставляйте пост, я поеду к пирсу. Сейчас Ярик уже будет, — Игорь посмотрел на часы.

— А к дяде Паше? — Востриков кивнул Игорю.

— Лёха, давай живых спасать! Вон Воронского сегодня еле откачали, — он хлопнул товарища по плечу. — Дяде Паше мы уже не помогли.

— Игорь, позвони Варваре! Пусть выдвигается вместе с криминалистами сюда! — крикнул Малинин, прервав свой разговор.

Лашников, внутренне холодея, набрал номер телефона Варвары, который вызывал в нём прилив какой-то необъяснимой нежности и страха. Впадая в бешенство из-за собственного бессилия от этого наваждения, Игорь короткими рублеными фразами передал слова Малинина и не попрощавшись бросил трубку.

— Лашников, ты хам, — Лёха покрутил у виска. — Чё девчонку травишь? Разговариваешь с ней как с солдатом на плацу. Она ни в чём не виновата. Вот закончится вся эта дребедень, приглашу её кофе пить к Томасу в кофейню.

— Займись работой! — рявкнул Лашников. — Егор Николаевич, я на пирс. Вы со мной? Или ребят попросить меня отвезти? — он кивнул на подъехавший наряд ППС.

— Поезжай с водителем. Сержант, а вы оставайтесь, — Малинин крикнул юноше, вылезавшему с пассажирского сидения.

За окнами автомобиля проносились улицы, Игорь прислонил голову к холодному стеклу и прикрыл глаза. Калейдоскоп печальных событий и вчерашнее похмелье мазали усталостью глаза, и он не заметил, как провалился в чёрную бездну беспокойного сна.

Позже, спускаясь к пирсу, Лашников ещё раз огляделся, но теперь он пытался рассмотреть, где мог бы быть выход из пещеры. Он уже был полностью экипирован, когда увидел, что на парковке остановилась машина Ярика. Тот вышел, кутаясь в старый рабочий пуховик, натянул вязаную шапку с помпоном на самые брови и мрачно двинулся в сторону Игоря.

— Игорян, у меня температура тридцать девять, я тебя здесь отконтролирую. Под воду не пойду, — еле проскрипел приятель простуженными связками, но никакие уговоры не заставили поехать его домой.

Так Игорь впервые за долгую вереницу последних дней остался совершенно один. Осознав это, он повис в водной толще и несколько минут созерцал мутную взвесь под собой. Его снова кольнуло чувство потери, причём это была не скорбь по утрате. Игорь всерьёз подумал, что может стоит поменять профессию. Он был отличным водолазом, а в последнее время превратился в сухопутного гражданина с намечавшимся жидким брюшком. На минуту ему захотелось, чтобы всё это оказалось дурным сном, и он отчаянно пытался избавиться от чувства тошнотворного опустошения внутри. Но где-то глубоко в сознании мелькнула мысль, что надо принять новый виток жизни, и мужчина, словно беседуя с кем-то, покивал головой и устремился вниз.

Тщательно обследуя дно, он не нашёл ничего нового, разве что нанесённый приливом мусор. Повернув к себе запястье, он посмотрел на стрелку манометра: запас воздуха позволял оглядеть опоры пирса более подробно. Игорь скользнул за крошащееся ржавчиной железо, перекатил пару камушков на дне и боковым зрением уловил еле заметное движение сверху. Схватившись за прихваченное крепкими болтами основание, он застыл, сливаясь с тёмной массой дна. Спустя несколько секунд Игорь подумал, что ему показалось, ну или запоздалая щука крутилась в поисках добычи. Но тень вдруг снова возникла в том месте, где глубина стремилась вверх к пологому берегу. Совершенно точно разглядев, что это человек, Игорь, стараясь не отрываться от дна, стал следовать за ним. Лашников знал, что сейчас из своих вряд ли кто будет погружаться, а туристы в такое время к ним заезжали крайне редко. Да и что здесь делать в такую холодрыгу и постоянные штормы? Прикинув в голове траекторию его движения, майор подумал, что человек нырнул где-то за пределами пирса. И такая подводная прогулка требовала, как минимум опыта и хорошей экипировки. Чужак пропал из вида, свернув за выступом, который закрывал обзор. Игорь, продвигаясь буквально по шагу, осторожно повернул и увидел перед собой лишь пустое, поддёрнутое зеленью сгущающейся воды, пространство. Стрелка манометра лениво переползла в жёлтую зону, и Лашников решил двигаться в обратную сторону.

Выйдя на берег, он быстро скинул тонкую неопреновую ткань. Ветер лизнул колючим языком мгновенно съёжившуюся кожу, пара подскочивших ввысь волн окатили ледяным градом. Игорь свалил мокрую одежду в сумку и быстрым шагом побежал к машине.

— Ну что там? — чихая и громко сморкаясь, спросил Ярик и посмотрел на притихшего Игоря воспалёнными глазами.

— Никто не спускался в поле твоего зрения в воду? — выйдя из задумчивости, спросил Лашников.

— Нет, — протянул Ярик, — чё, встретил там кого-то? Вроде погодка-то не располагает к погружениям. От туристов заявок точно не было. Но я попрошу ребят посмотреть, может рыбак какой снаряжение арендовал.

— Вот и я о чём. Ладно, Ярик, спасибо. Ты сейчас куда? — Игорь недовольно покосился на зашедшегося кашлем приятеля. — Бациллоноситель.

— Ой, ну извините, — Ярик вырулил со стоянки, провалился в яму, выругался и поехал вперёд. — Я уже понял, что ты хочешь попросить меня куда-то тебя подбросить. Когда уже ты машину купишь, наконец? — ворчал приятель. — Куда ехать?

— К пустырю поезжай. И мой тебе совет, — Лашников положил руку на плечо товарища, — тебе говорить сейчас противопоказано. Помни, ты болеешь. Тем более мне надо подумать в тишине.

— Хамло ты, Лашников.

Вскоре Игорь выскочил из машины.

— Ярик, снарягу вечером заберу, — крикнул он и захлопнул дверь.

Отмеряв широкими шагами половину пустыря, Игорь остановился и посмотрел в ту сторону, где позавчера вечером обнаружили Ларису. Что она могла делать здесь, так поздно ночью? Как связан таксист с этими убийствами? Кто эти девушки, жизнь которых оборвалась в маленьком городке? Странное ощущение вдруг закралось в его сознание. Лёгкой трусцой Игорь преодолел половину пути. Вокруг уже ложились тёмными пятнами быстрые зимние сумерки. Снежная туча, словно распоров рыхлое брюхо об острые верхушки высоких елей, стала ронять тяжёлые, крупные хлопья, усердно укрывая возможные оставшиеся следы вчерашней безуспешной погони. Игорь торопился, кутаясь в короткую осеннюю куртку, скудную на тепло. Он уже разглядел блеск фонарей на поляне, уже слышал негромкие голоса коллег, как вдруг в стороне что-то мелькнуло. Так, будто луч фонаря, пробившись сквозь всю паутину ветвей, высветил в месиве опавших листьев и снега что-то важное. Майор застыл, боясь потерять в темноте этот сигнал. Нащупав в кармане телефон и включив подсветку, он стал разбирать руками лесную мёрзлую подстилку. Спустя пару мгновений пальцы скользнули по ледяной поверхности утерянного телефона. Именно в этот момент тупая боль в районе затылка выключила свет перед глазами майора Лашникова.

Неожиданно Карельск оказался в плену у зимы. Снежные тучи метались над сонными улицами, убирая любое напоминание того, что ещё неделю назад здесь чернела земля и было вполне по-осеннему уютно. К вечеру радующиеся обильному снегопаду люди погрустнели. Вихревая буря нарастала, сугробы становились выше, и вскоре был затруднён не только проезд, но даже ходить было уже негде. Водители, руководившие уборочной техникой, увидели бессмысленность своих действий и разогнали спецтранспорт по гаражам.

За городом автомобилисты тоже сами справлялись со стихией. Разъезженная многими машинами трасса взмывала вверх посреди обочин, облитых снегом. Казалось, полотно дороги стремится к верхушкам угольно-зелёных ёлок, паривших на фоне безлиственных деревьев. Лес здесь словно дремал в призрачном тумане, созданным игрой света и тени в тот промежуток зимних суток, когда серый день сменяется наступлением вечера. Фары одинокой машины елозили по трассе, выискивая в наступающей темноте неровности на своём пути. Вместе с сигаретным дымом из приоткрытого окна вылетали звуки вальса, и автомобиль, объезжающий ямы, как будто делал первые робкие танцевальные па.

В салоне царили мотивы классической музыки, и девушка, сидевшая за рулём, слегка покачивалась в такт мелодии. Неожиданно зазвучавшая трель телефонного звонка внесла диссонанс в идиллию тихого вечера, и хозяйка машины вздрогнула от неожиданности. Тщетно пытаясь найти ускользающий с сиденья телефон, девушка на секунду оторвала взгляд от дороги. Когда же она вынырнула из-за руля, мир за окнами крутился в бешеном ритме под нарастающие звуки вальса. Машина не слушалась управления и катила дальше без участия автоледи. Смятение, хаос, страх, в секунду заполнившие салон автомобиля, никак не отразились на тишине вечернего леса. Мелькал только блеск фар, высвечивающий то деревья, то встречную полосу, то обочины, и лишь истеричный визг шин спугнул безмолвие. Ещё один поворот вокруг своей оси и нарушитель спокойствия, разорвав плотный наст, завяз в сугробе под оседающим облаком снежной пыли. Дым, который стал подниматься из-под капота, смешался с начинающимся снегопадом, огни фар, два раза бледно икнув, погасли, и снова тишина накрыла зимний лес.

Подняв голову от руля, Инна увидела телефон, зажатый в руке. На экране пульсировал таймер, и был слышен чей-то голос из динамика. Она попыталась согнуть локоть, но от резкой боли в плече перехватило дыхание, и светлый мех рукава шубы потемнел от крови, сползающей с запястья. Шум в голове понемногу исчезал, и Инна, ткнув в кнопку громкой связи, прошептала запёкшимися губами:

— Да?

— Инка, что случилось? Почему ты кричала? Где ты? — дробно неслось из динамика.

— Не знаю. По-моему, я в машине, — прикрыв на секунду глаза, она добавила: — Видимо, попала в аварию.

Неожиданно моргнул и загорелся потолочный светильник. Инна покосилась на него, но нестерпимо заболела шея, и девушка, застонав, посмотрела сквозь лобовое стекло.

— Погоди минуту.

Стянув шарф с шеи, она повозила им по запотевшему изнутри стеклу. Привыкающие к темноте глаза сначала выделили объём человеческих очертаний, бледное пятно лица, чью-то руку, неестественно лежащую на капоте, посиневшие лунки ногтей, прижатых с той стороны к стеклу.

— Что это такое? — Инна с трудом оторвалась от спинки кресла, чтобы получше рассмотреть увиденное.

И в тот момент, когда Инна была совсем близко, палец на прижатой к стеклу руке дёрнулся и человек, лежащий на капоте, открыл глаза. Вместе с криком Инна провалилась в мягкое, тошнотворное забытье.

В этот момент к месту аварии со стороны садоводства, расположенного недалеко от города, уже мчался другой автомобиль.

— Соня, если мы сейчас разобьёмся, то это ей точно не поможет! — кричала женщина, сидевшая рядом с Соней. — Надо, вообще, в ГИБДД звонить!

— Ты лучше медикам звони. Пусть выезжают, — Соня тщетно всматривалась в темноту, занавесившую окна снаружи.

— Что я им скажу? Мы же не знаем в чём дело, — Зоя уцепилась за ручку под потолком.

— Ты им, главное, направление задай. Ну, соври что-нибудь, — Софья резко затормозила перед очередным поворотом, и Зоя чуть не впечаталась головой в лобовое стекло.

— Зачем мне им врать?! — закричала женщина на пассажирском сидении. — При твоей манере езды и отчаянной попытке вместо тормоза нажимать газ, я им прямо скажу, что ты нас почти угробила! — Зоя, шумно отдуваясь и вскрикивая на каждом повороте, набирала номер экстренной помощи.

Въехав на пригорок, Софья увидела воткнутый в снег, кажущийся отсюда игрушечным, красный купер подруги.

— Да тихо ты! Не кудахтай. Вон её машина, — Соня с облегчением вздохнула.

— А чего тихо-то? Думаешь, она нас услышит и убежит? — Зоя покачала головой и переключилась на разговор с диспетчером. — Софья, они спрашивают, им торопиться?

— Нет, пусть чаю попьют с баранками, потом могут выезжать, — огрызнулась девушка, лихо осадив возле обочины автомобиль, разогнавшийся после езды с пригорка. — Что за вопросы идиотские?

— Они в том смысле спрашивают, она живая? — невозмутимо посмотрела на неё Зоя.

— Зоя, ты сдурела? Я же разговаривала с ней. Ты хоть иногда думай, что говоришь, — скоро постучав себя по лбу, Софья выскочила наружу и бросилась к месту аварии по проторенной автомобилем дороге в снегу.

Схватившись за ручку двери возле водительского места, Софья с силой её потянула, но тщетно. Ручка только хлопала, но дверца не поддавалась.

— Ты слышишь меня? — Соня проговорила в щель приоткрытого окна. — Это Соня. Инна, ты можешь попробовать дверь открыть из салона?

Внутри что-то щёлкнуло в ответ на её слова, и через секунду попытки Софьи увенчались успехом.

— Ты цела? Где болит? — затараторила Софья, влезая в машину.

— Не беспокойся. Вроде цела. Только холодно, — разлепив веки, прошептала пострадавшая. — Плечо болит. Знаешь, это, по-моему, верный знак, что мне с вашим Саввой знакомиться не надо.

— Плечо — не страшно, — облегчённо выдохнув, заулыбалась Софья. — Раз шутишь, значит, всё хорошо.

Вдруг со стороны дороги послышалась витиеватая брань, вскрик и возле багажника что-то ухнуло. Выпрямившись, Софья оглядела пустое пространство и увидела позади авто, барахтающуюся в сугробе Зою.

— Что с тобой?

— Отдыхаю, не видно, что ли? — отплёвываясь, проговорила женщина.

— Кто тебя просил каблуки на природу надевать? — Софья покачала головой. — Сама встанешь?

— Сама упала, сама поднимусь. Как она там? — Зоя выдохнула и стала подниматься, уцепившись за борт.

— Кто же каблуки надевает за город? — снова проворчала Софья, вместо ответа.

— Я! Всё ещё надеюсь, что в вашей компании можно хоть один вечер провести прилично. Но это что-то из области фантастики, — Зоя рывком встала на карачки, путаясь в длиннополой шубе. — Как самочувствие пострадавшей, спрашиваю? — опираясь о крышу глубоко засевшего в снегу авто, Зоя стала обходить его с другой стороны.

— Не поняла пока, но вроде разговаривает. Звякни в скорую ещё раз.

— Они от этого быстрее не приедут, — буркнула Зоя, пытаясь доковылять до пассажирской двери. Добравшись до места, она рывком распахнула её и прокричала внутрь салона. — Привет, Инулька! Как ты?

— Чего орёшь? Она же не глухая, — Софья наклонилась с другой стороны и проследила за взглядом Инны.

И в этот момент всё трое замерли, потому что с другой стороны лобового стекла на них смотрел человек, лежащий на капоте.

— А это кто? — тихо проговорила Зоя.

— Не знаю, — так же тихо отозвалась Софья.

— Ну почему с вами вечно так: едешь на природу, а приезжаешь на место преступления? — не отрывая взгляда от фигуры, произнесла Зоя. — Инна, ты, по-моему, человека угробила.

— Зоя, беги на дорогу, вон, по-моему, скорая едет. Или полиция, — Софья выбралась из машины. — Я попробую понять, что здесь.

— Не проедут, — отмахнулась Зоя. — Да-а, мать. Сватовство-то явно не задалось. Не ходи за него замуж, хотя теперь-то уж что говорить, — с какой-то обречённостью Зоя махнула рукой. — Посадят тебя, наверное.

В эту секунду лежащий за стеклом человек снова открыл глаза.

— А может и нет, смотри, моргает, — Зоя словно зачарованная смотрела через лобовое окно.

— Зоя, — зашипела Софья, — ты совсем не в себе, что ли? Иди, вон ДПС примчалось, пусть помогут.

— Во чуйка у людей! Я ведь им не звонила, — подивилась женщина, стала махать руками и подпрыгивать на месте, призывая подойти к ним.

Софья пробралась сквозь рыхлые сугробы к капоту, и стала сметать снег, пока руки не упёрлись в задеревеневшее тело. Охнув от неожиданности, Софья вздрогнула ещё и оттого, что за спиной послышался чей-то голос.

— Что у вас произошло? — позади Софьи стоял мужчина.

— Там человек на капоте лежит. Помогайте, что стоите?! — Софья нащупала руку лежавшего и стала пробираться под снегом к голове. — Он смотрел на нас. Он точно живой!

— Мужики, давай сюда, — подошедший мужчина стал энергично помогать. — Варвара, звони в скорую и обрисуй ситуацию, — Малинин протиснул пальцы к шее. — Да она же ледяная совсем, но слабый пульс вроде есть.

Малинин и двое сотрудников ДПС разгребали снег, пока Софья пыталась массировать конечности замерзающего человека.

— Баба! — крикнул один из патрульных, освободив голову пострадавшей от снега.

Темноту ночи разогнали синие фонари и вой сирены скорой.

— Доктора подъехали, — констатировала Варвара, подбегая им помогать.

Зоя, видя, как неспешно выходит доктор, разразилась изысканной бранью, от которой даже у Малинина покраснели кончики ушей. Но её монолог произвёл чудодейственное ускорение, и врачи уже бежали с носилками к копошащимся в снегу людям.

Спустя несколько минут усердного копания, Малинин с Софьей тяжело дыша стояли на месте и смотрели, как в машину неотложки грузят неизвестную, и как туда же забирается Инна.

— Я с ними в больницу? — полувопросительно сказала Варвара и побежала к автомобилю, получив согласие начальства.

— Здравствуйте, — Егор смотрел на Софью и улыбался. — Не помните меня?

— Вроде виделись, не могу вспомнить где, — Софья помотала в ответ головой.

— Полковник Малинин Егор Николаевич. Мы с вами встречались, когда дело Красуцкого расследовали, а вы с Данилой работали. Помните? — Малинин вытер снегом разгорячённое лицо.

— А, ну да. Точно, — Софья устало улыбнулась. — Рада вас видеть.

В этот момент раздался треск, и Соня скрылась в облаке снежной пыли.

— Я тоже, — машинально ответил изумлённый Малинин. — Да что же такое-то? Где вы? Софья, вы слышите меня?

— Вроде всё хорошо, — послышалось откуда-то из-под земли. — Я куда-то провалилась!

— Это я уже понял. Ждите! — отрывисто гаркнул в ответ Малинин.

Потирая ушибленный бок, Софья встала и, нашарив в кармане фонарик, осветила пространство вокруг себя. Неподвижный воздух вился холодными клубами в ярком луче, который шарил по земляным сводам. Софья присмотрелась к месту своего падения и с удивлением обнаружила, что приземлилась ровно на остатки деревянных ступеней. Услышав шорох, она резко обернулась и увидела, что в проёме болтается верёвка, осыпаемая снежной пылью.

— Соня, держитесь, я спускаюсь, — донеслось от прорехи в поверхности.

— Зачем? Не трудитесь! — откликнулась девушка.

Не успела она это договорить, как показалась фигура следователя, болтающаяся на тросе.

— Ну как вы? — Малинин направил на неё фонарь. — Испугались? Ушиблись?

— Если вы уберёте от моего лица фонарик, буду признательна, — спокойно ответила девушка. — Можно было просто спустить трос, и я бы сама выбралась. Тем более что здесь есть вполне цивилизованный выход, — она указала на ступени.

— Ничего себе, — присвистнул Малинин. — Интересно что это? На яму непохоже.

— Судя по тому, что здесь есть подобие лестницы, это может быть погреб. Не понимаю пока, — Софья посветила на стену, — и вот что интересно, идите сюда, — протерев перчаткой поверхность, она показала Малинину какие-то росчерки на стене.

— Царапины какие-то, и что? — Егор пожал плечами и прошёл чуть вглубь подземелья.

— Это надписи, а не царапины, — тихо сказала Соня.

— Ладно, пора и честь знать. Давайте выбираться отсюда.

— Согласна, неуютно здесь, да и холодно, — Софья стала подниматься по ступеням. — Но, — она посветила себе за спину, — надо бы днём сюда наведаться, там есть дальше проход.

Выбравшись по лестнице, Малинин и Софья вскоре оказались недалеко от того места, где остановилась машина Инны. Вылезли они через ход в снегу, хотя провалилась Соня чуть дальше. Зрелище было жутковатым и было заметно, что снег царапали пальцами изнутри.

— Всё снегом завалило, и она, видимо, так пыталась выбраться, — Софья осторожно прикасалась к продольным бороздкам. — Как же она сюда попала?

— Непонятно, — Малинин сделал пару снимков места происшествия.

— Я здесь провалилась? — Софья аккуратно заглянула в дыру с торчащими зазубринами проломленных досок.

— Да, именно здесь.

В этот момент послышался оглушительный смех Зои, которая веселилась от своих же шуток и неуклюже флиртовала с молодыми лейтенантами, вгоняя их в краску.

— Ну наконец-то, а то ребята уже хотели МЧС вызывать! Я сказала, чтобы не отрывали людей от работы, а то ты и им дело найдёшь.

— Она такая холодная была, — задумчиво проговорила Софья, — вряд ли её Инка могла сбить. Мы через десять минут после аварии здесь были. Видимо, она пыталась выбраться из этой ямы, и тут Инна подоспела. Видите, как машина просела, скорость приличная была.

— Да, там такие кругаля на дороге. Не хило занесло вашу знакомую, да и то, гололёд вон какой, — вставил слово парнишка с погонами лейтенанта.

— А откуда вы знаете, сколько времени прошло?

— Я с ней по телефону разговаривала, когда она врезалась. Ну не мог человек так заледенеть за десять минут? — Софья оглядела собравшихся. — Простите, а что здесь в округе есть?

— О, началось! Следствие ведут колобки, — закатила глаза Зоя. — Поехали домой, а?

— Там подальше садоводство есть, — молодой человек отдал Софье стаканчик с горячим кофе из термоса. — Оно старое очень, раньше вот здесь дома стояли, пока трассу не сделали. Вот по обочине и остались землянки разные. Кто картошку хранил в них, кто дрова или скарб. Я думаю, подруга ваша въехала как раз в такую землянку. Их под снегом не видно.

— Похоже на то. Скорее всего, я через бывший пол провалилась, а девушка пыталась выбраться по лестнице, — Софья задумалась, потом, очнувшись от своих мыслей, кивнула в благодарность за тёплое питьё.

— Молодёжь, у вас коньяка для дамы не будет? — Зоя озабоченно поводила головой.

— Нет, — как-то виновато пожал плечами лейтенант.

— Вот, обо всём должна сама заботиться, — Зоя порылась в карманах необъятной шубы, и достала плоскую флягу. — Кому налить живительной влаги для сугреву?

— Мне! А то сегодня какой-то чересчур бодрый день, — выдохнул Малинин, подставляя стаканчик. — А вы, Софья, не будете?

— Она за рулём! — Зоя сдобрила напиток следователя. — Савва звонил, он уже раздобыл эвакуатор и едет к нам. Пойду встречу.

— Товарищ полковник, вы с нами? — Пётр кивнул Малинину. — Серёга всё оформил, нам ехать надо.

— Подбросите меня в город? — спросил Малинин Соню.

— Конечно, — Софья покивала головой. — Но я задержусь, мне же эвакуатор ждать.

— Ну вот и я с вами посижу здесь. А то как-то неправильно оставлять двух красивых женщин одних в лесу.

— Тогда разрешите идти и удачной дороги, — отсалютовал Пётр.

— Давайте, ребята.

Малинин набрал номер телефона и пошёл за Софьей, которая поспешила к своей машине.

— Разрешите? — Егор открыл дверь с пассажирской стороны.

— Пожалуйста, — Соня сделала рукой приглашающий жест, — только дверь закройте, а то я промёрзла совсем. А как вы здесь оказались?

— Да я здесь данные кое-какие проверял, задержался. Ребята предложили подвезти, а их по дороге на происшествие вызвали.

— А мы решили на дачу к знакомым на шашлыки выбраться, — протянула Софья, включая на полную мощность печку. — Скажите, а вы не будете обследовать подземелье?

— На предмет? Всё что там можно было увидеть, я посмотрел. А дальше лезть у меня нет ни оборудования, ни людей, — Малинин пожал плечами. — Да и причины я пока не вижу, она могла вполне провалиться под снег. Всякое бывает, пьяна была, может, ещё что. Вы, кстати, не подбросите меня сразу до больницы? Надо на неё взглянуть, вдруг в себя придёт.

— Здрасьте! — послышался голос со стороны Софьи. — Мать, ты без приключений жить можешь?

— Виделись, — Соня усмехнулась. — Видимо, нет. И сватовство твоё тоже не удалось.

— Ну, это не самое страшное, — Савелий протянул руку Малинину. — Савелий!

— Егор, — Малинин пожал протянутую руку.

Савва присел на заднее сиденье.

— Я на эвакуаторе приехал, Зойку обратно с ними отправлю. Сейчас они машину погрузят и отвезут и её, и Зою. Пусть нам гостиницу организует, я что-то не хочу сейчас ехать печь топить. Тётки, я ж на час отъехал. Вот как вас оставлять? — сокрушался Савва.

— Понятно. А ты, как я понимаю, уже приобщился к культуре Бахуса? — поджав губы, спросила Соня Савелия.

— Ну я не знал, что так будет. А я Толяна сто лет не видел, мы с ним по напёрстку коньяка и употребили, — Савва щёлкнул себя по горлу.

— А напёрстки размером с бутылку были, — вздохнула Соня. — Ладно, поехали в больницу.

Пустынный двор больницы был подсвечен редкими фонарями. Въехавшая на парковку машина ткнулась носом в сугроб, и через мгновенье замолкла. Софья, выйдя на скрипучий от крепчающего мороза снег, медленно выдохнула и, размяв затёкшую шею, обернулась на Малинина.

— Ну что, возьмёте с собой внутрь? А то я думаю, нас одних вряд ли пустят.

— А вам зачем? — машинально спросил Малинин, перебирая телефонные номера.

— У меня, вообще-то, в аварии подруга пострадала. И надеюсь, наша давняя дружба позволяет пройти внутрь вместе с вами? — улыбнулась Софья.

Малинин посмотрел на неё.

— О как! Тогда думаю, что наша, по вашему утверждению, дружба позволяет мне в обмен на это пригласить вас на чашечку кофе.

— Меркантильно и очень не вовремя, — Соня саркастически поджала губы.

— Ладно, Софа, хорош кривляться, — осадил этот флирт Савелий. — Проведёшь, командир? Ну хочешь, я с тобой кофе попью потом. Холодно очень.

Вдруг из-за левого крыла больницы на большой скорости выехал белый микроавтобус и резко затормозил перед перебегающей дорогу девушкой. Она что-то прокричала ему, ретировалась с проезжей части и направилась к Малинину.

— Нет, вы видели? А? Вы видели? Егор Николаевич, совсем на дорогу не смотрят, — Варвара всплеснула руками и посмотрела на Софью. — Доброй ночи.

— Варвара, не шуми. Здесь люди лежат, а ты как на плацу орёшь, — Егор указал на нелепое громоздкое здание больницы. — А ты чего здесь бегаешь? Ты же в приёмном должна быть с пострадавшими?

— Я выходила ненадолго. Их быстро оформили и отправили по отделениям. У вашей знакомой лёгкие ушибы, она, правда, в коридоре сидит, ждёт, когда ей кровать выделят. А вот у другой девушки проблемы посерьёзнее. Но вроде она даже в себя приходить начала, — вдруг Варя присмотрелась к Соне. — Вы же Софья?

— Точно, — та покивала в ответ.

— Так, вечер встреч окончен, пошли внутрь, — сказал Малинин и направился к стеклянной двери.

— Но я скажу одно, ваша подруга очень вовремя в неё врезалась, — на ходу проговаривала Варя. — Одежду я всю сфотографировала, на ней ещё медальон какой-то странный был. Вот точно не новодел, я его вместе с другим вещами упаковала и пока в сейф положу в кабинете.

— Пойдёмте внутрь, а то и правда зябко что-то, — Малинин отправил Мечину вперёд. — Иди, Варвара.

— Егор Николаевич, давайте Лашникова заодно навестим, а то днём так и не доехали до него.

— Варечка, давай дело доделаем. И потом, как-то негуманно так поздно майора теребить. Хотя, знаешь, загляни к нему, если не спит, то можешь справиться о его здоровье. А я страсть как спать хочу. Сейчас ради протокола, так сказать, гляну на пострадавшую и поеду, окунусь в сладкие объятия сна, — по-доброму журил Малинин Мечину. — Ты записала, куда её поместили? Да, там с пещерами что? Наряд выставили?

— Ребят выставили, две машины. Фонари ищем и спелеолога опытного, — она развела руками. — Отвечаю на первый вопрос. Не записала. Там опер дежурный позвонил, я ключи от кабинета унесла, оказывается. И товарищ Петров не мог попасть домой, так как кабинет никак не закрыть было.

— Вот люди старой закалки, — покачал головой Малинин. — Времени почти ночь, а он всё на работе, хотя уже на пенсии.

— Мне сказали, что только через приёмное пройти можно будет, идите за мной, — пошла вперёд Варвара.

Недовольный охранник отреагировал на поздних посетителей, только когда Малинин, уставший жестикулировать из-за стеклянных дверей, постучал красной книжечкой и приложил удостоверение к прозрачной поверхности полотна. Вскочив со своего места, мужчина в тёмной форме с бордовой надписью ЧОП «Вымпел» приоткрыл створку и молча кивнул.

— Любезный, вы дверь-то поширше откройте, — воззрился на него Малинин.

— Ночь на дворе. Чего хотите? — устало потёр глаза мужчина.

— Ой, вы знаете, а мы и не заметили, мы вот прям думали, светлый день, — Малинин с силой надавил на дверь. — Следственный комитет, следователь по особо важным делам полковник Малинин Егор Николаевич. Вам доставили потерпевшую и мне немедленно необходимо опросить её. У кого я могу уточнить, где она находится? — Егор в упор уставился на проснувшегося от командного тона охранника.

— Минуточку, я сейчас уточню в приёмном. У меня же данных нет, — бестолково потыкав в кнопки телефонного аппарата, мужчина тихо выругался и скрылся за боковой дверью.

— Грозно вы с ним, — тихо проговорила Софья.

— А как иначе. Вежливо просишь, они так разговаривают, будто я у них денег пришёл одалживать. Никакого уважения к форме, причём сам наверняка, судя по выправке, не так давно её снял.

Вскоре показался запыхавшийся охранник, неся в руке бумажку.

— В реанимации она. Вот, я записал. Только вряд ли вас пустят.

— Спасибо. Как подняться туда?

— А в приёмный можно пройти? — спросил Савва. — Привезли-то двух девушек. Хочу о состоянии второй узнать.

— Туда, туда идите! — помахал в сторону рукой охранник. — А вы наверх поднимайтесь.

Савва кивнул и пошёл в указанном направлении, а Малинин, Варвара и Софья пересекли безмолвные, пустынные и слабо подсвеченные коридоры. Запах лекарств неприятно щипал ноздри, периодически слышались стоны, изредка попадались люди, тихо сидящие в коридорах и тыкающие в экраны телефонов. Вскоре дорогу им преградила дверь с надписью РЕАНИМАЦИЯ.

Осторожно потянув за блестящую, в каплях застывшей белой краски ручку, Егор Николаевич просунул голову в прореху дверного проёма. За прозрачной перегородкой в полутьме стояли ряды кроватей, увешанные пульсирующими мониторами. В помещении справа за надписью: «Ординаторская» было пусто, а в сестринскую вход был закрыт.

Малинин стукнул по блестящей поверхности, и через минуту внутри кто-то зашевелился, что-то ухнуло, и из приоткрытой двери высунулось сонное лицо медицинской сестры.

— Кипяточка не найдётся? — спокойно спросил Малинин.

Женщина в мелких кудряшках долго и сонно на него смотрела из щёлок глаз, пытаясь сосредоточиться.

— Какого кипяточка?

— Горяченького.

— Мужик, ты сдурел, что ли? — женщина начала просыпаться и воспринимать окружающую действительность. — Вы кто?

— Полковник Малинин Егор Николаевич. Следственный комитет, — Егор раскрыл перед ней удостоверение. — Вас как зовут?

— Фаина Равильевна. А зачем вам кипяток-то? — нахмурилась женщина.

— Для поддержания разговора, — невозмутимо парировал Егор. — В приёмном не смогли ответить на вопрос, в какой палате лежит доставленная сегодня к вам женщина после ДТП. Та, что без документов и с обморожением. В какой палате она лежит? Она приходила в себя?

— Да вроде нет, — Фаина выплыла в коридор, прикрыв за собой дверь. — То есть она периодически в себя приходит, но тут же проваливается обратно. Вы что, опрашивать её собирались?

— Я думаю, исходя из её состояния, опрос не будет иметь смысла. Вы как думаете? — сурово спросил полковник Малинин.

— Я…я не знаю, — растерялась женщина. — А она в пятнадцатой палате. Это там дальше, здесь бокс для совсем тяжёлых.

— Тогда я завтра загляну, чтобы не беспокоить пострадавшую. Я правильно поступлю? — заглядывая в глаза Фаине, спросил Егор. — Варвара, ты в приёмном спрашивала, у неё какие-то вещи были, кроме тех что на ней?

— Ничего не было. Только платье длинное старое какое-то, пальто и сапоги. В карманах ничего не было, о медальоне я уже говорила. А, кстати, у неё очень странный след на ноге.

— Да, это точно, — заговорила медсестра, — врач ещё сказал, что словно её за ногу привязанную держали где-то.

Малинин перевёл глаза на Варвару, на что Мечина замолчала и задумалась, качая головой.

— А ты не догадалась эту странность соотнести с нашим первым делом? — Егор устало потёр виски. — А также спросить о характере раны на ноге, — он вздохнул. — Я всё-таки загляну к ней на несколько минут, — он повернулся к Фаине.

— Я сначала сама, всё-таки женщина, — проговорила медсестра удаляясь. — Сейчас вернусь.

— Давайте, — строго сказал Малинин.

Софья, стоявшая до этого молча, улыбнулась:

— Ну зачем вы так сурово с ней?

— А потому что не фиг на работе спать, — широко улыбнулся Малинин. — Ну что, потерпевше-пострадавшую нашу сейчас гляну и провожу вас домой? Теперь же ваша очередь со мной кофе пить?

— Нет, — Софья пожала плечами, — вам Савва обещал. Сейчас он придёт, и в путь, — она тихонько рассмеялась.

В этот момент из палаты вышла Фаина и рассеянно пошарила глазами по коридору.

— Как она там? — Малинин подошёл ближе.

— Да как сказать…

— Отойдите, — Егор вошёл в палату и тут же вернулся со словами. — Где пациентка?

— Возможно, её перевели, — женщина развела руками.

— Куда? — Малинин включил свет в палате и вернулся в коридор. — Куда могли перевести человека посреди ночи?

— Погодите вы, — раздражённо и одновременно испуганно вскрикнула сестра. — Алло, — набрала она номер, — Наташа, ты где? Давай быстрее.

И почти сразу с другого конца коридора к ним стала стремительно приближаться девушка в медицинской форме.

— Что это здесь за собрание в ночное время? — спросила она, подойдя поближе.

— Пациентку никуда не переводили? — Фаина мотнула головой в сторону палаты. — Это товарищ из полиции.

— Из следственного комитета, — поправил Малинин, предъявляя удостоверение.

— Ну что вы мне цирк ночью устраиваете? Дня не хватает, что ли? — прошипела девушка. — Куда её могли в ночи переправить. Тем более я бы об этом знала.

— Ну, значит, не знаете, — настойчиво произнёс Малинин. — Немедленно заведующего отделением сюда.

— Где же я его ночью возьму-то? — всплеснула руками женщина. — Не нервничайте так, сейчас позову дежурного реаниматолога. Может у неё ухудшение. Зачем панику наводить?

Медсестра с явно встревоженным видом тихо лепетала что-то в трубку.

— Простите, не запомнила имя-отчество ваше, — обратилась она к Малинину, — буквально через минуту будет дежурный врач.

В другом конце коридора послышались спешные шаги. Показался заспанный мужчина, застёгивающий на ходу халат.

— Доброй ночи, я дежурный ординатор. Что происходит? Что вы ночью устраиваете в отделении реанимации? Мне придётся вызвать охрану и полицию, — резюмировал он, внимательно читая раскрытое удостоверение Малинина. — И что вы мне это пихаете? Думаете, такой документ даёт вам право беспокоить серьёзных людей на работе?

— Серьёзные люди на работе не спят. Где неопознанная пациентка из пятнадцатой палаты?

— Наталья Алексеевна, а где у нас девушка с переохлаждением и ЧМТ? — доктор окончательно проснулся и посмотрел на покрасневшую сестру.

— А я не знаю, — тихо отозвалась она.

— Я заступил на смену после девяти вечера, пациентка была в палате. Вполне возможно, что она сейчас на срочных процедурах, — судя по тону, доктор нёс какую-то нелепицу.

— Ночью? — спросил Малинин.

Со стороны основного корпуса больницы открылась дверь и вошёл запыхавшийся мужчина в мятом костюме.

— Ну что у вас? — недовольно спросил он. — Хорошо я ещё на работе был. Я заместитель главного врача, Спиридонов моя фамилия. Мне всё разъяснили по телефону, — он поднял руку, призывая не перебивать его. — Мы во всём разберёмся. А девушка ваша могла и самовольно палату покинуть. Всё, знаете ли, бывает, — он причмокнул, перекатившись с пяток на носки. — Ладно, дорогие мои товарищи. На дворе ночь, вы пугаете мне персонал и больных, — его монолог, стал перемешиваться с каким-то стуком. — Утро вечера мудренее, приходите завтра, и мы во всём разберёмся.

— Это вы серьёзно сейчас говорите? — спросил Малинин, высоко подняв брови.

В это время в конце коридора появился какой-то маленький мужичок, который катил за собой железную каталку, и именно она издавала дробный стук. Он равнодушно оглядел собравшихся, почесал затылок, пожал плечами и пошёл к ним.

— Надеюсь, хоть лекарства у нас не пропали, — ляпнул Брякин. — Может, она наркоманка.

Спиридонов медленно перевёл глаза на Брякина.

— У нас никогда не пропадают лекарства, — и вздохнув, продолжил: — Так вот…

— Здрасти, — мужичок подошёл ближе. — Наталья Алексеевна, что-то людно вечером сегодня. Прямо с восьми вечера, какой-то караван-сарай. Братья эти за мертвячкой из пятнадцатой приехали. А это тоже родственники, что ли? Что ж вы всё по ночам ездите-то?

Мужичок щербато улыбнулся, видимо, радуясь тому, что мгновенно привлёк к себе всеобщее внимание.

— Что вы сказали? — Егор сделал шаг навстречу мужику.

— Говорю, ближе к десяти в морг к нам доктор приходит и кричит, что, мол, совсем запилися и не работаем. А чего орать-то, вечер уже. А он кричит, мол, там девушка умерла, быстрее в морг. А чего быстрее-то, что она уйдёт куда, раз умерла? Братья её в машине, говорит, ждут, прямо вот бумаги доктор заполнил, и увезли они её, — мужичок обвёл всех взглядом. — Из пятнадцатой, — для надёжности он кивнул в сторону палаты исчезнувшей пациентки.

— Василь, что за доктор был? — опомнилась первой Наталья Алексеевна. — Не путаешь ничего? Это у нас вечером ещё старушка скончалась. Может, ты её увозил?

— Не, ну я, ясен пень, не мальчик ужой, но молодую от старой отличу. И та у нас там лежит, — Василь кивнул себе за спину. — А доктора не знаю, — Василь пожал плечами, — я его у нас ни разу не видел. Новенький верно.

— Ты что же, сволочь, живого человека от мёртвого отличить не можешь? — не унимался Брякин.

— Дык она простыней накрыта была, — Василь пожал плечами. — Чё мне на неё смотреть? Я ж не свататься, — расстроенно развёл руками мужичок.

— На какой машине увозили девушку, видел? — Егор достал телефон.

— Автобус такой, ну импортный небольшой, белый такой, — Василь описал ладонями квадрат.

— Вы говорили, что заходили к ней около одиннадцати, и делали укол. — вмешалась Соня, глядя на медсестру.

— Какой укол, она уж умерла к десяти давно, если даже родственники приехали, — Василь облокотился на кушетку. — Её точно в пол-одиннадцатого забирали, потому что один из братьёв сказал, давайте скорее, сейчас уже начало одиннадцатого, а нам край к одиннадцати надо успеть доехать.

— Да замолчи ты! — не выдержала медсестра.

— Поднимите мне на этаж начальника службы безопасности больницы. Быстро! — не терпящим возражений тоном сказал Малинин. — Я неясно выразился?

— Наташа, ну что ты стоишь-то? Вызывай срочно Петра Алексеевича. Ты не слышишь, что ли? — опомнился Спиридонов.

— Видеосъёмку со всех выездов ведёте? — Егор одновременно раздавал указания Варваре и кому-то по телефону.

— Не, с морга нету, — Василий продолжал активно сдавать родную больницу. — Она полгода назад ещё поломалась.

— Да заткнёт его кто-нибудь? — с досадой крикнула Наталья Алексеевна, дрожащими руками пытаясь попасть по сенсорному экрану телефона.

— А что вы человека затыкаете? — Егор посмотрел на женщину. — Он нам за три минуты весь расклад выдал как есть, пока вы мне мозг пудрили. Василь, а доктор куда делся? — Малинин повернулся к мужичку, который устроился на кушетке и болтал ногами.

— Тык с ними уехал. Сказал, мы, — он показал на врачей рукой, — и так людям неприятности доставили.

— А как ты пациентку отпустил с незнакомым доктором? — Брякин, сощурив глаза, наклонился к Василю. — Ты хоть бумаги-то проверил?

— Так, вы ж мне сами позвонили, сказали, что за мертвячкой придут, — удивился Василь.

— Я?! — Брякин от удивления даже сделал шаг назад.

— Ну да, — Василь развёл руки в стороны.

— Так я имел в виду, утром за бабулькой придут, алкаш. Там что санитаров не осталось нормальных? — Брякин сорвался на фальцет.

— И чё, я должен знать, что ты там в виду имеешь? — Василь, почувствовавший поддержку со стороны правоохранительных органов, осмелел окончательно.

— Да всё и так понятно. Никого не было на месте, так что давайте честно всё расскажем. Никому не уходить, балаган прекратить, сейчас вас опросят, — Егор выдохнул и посмотрел на Варвару. — Криминалистов вызывай, надо палату осмотреть. Хотя, что там нового они могут найти? — Егор устало потёр лицо ладонями. — Так, все, кто контактировал с потерпевшей, сейчас пишут объяснительные. Со всеми мелкими подробностями, — Егор огляделся в поисках Мечиной. — Варвара, организуй нам художника, пусть сейчас ППС отвезёт товарища, — он указал на Василя, — в УМВД и быстро составят портреты как доктора этого загадочного, так и родственников той девушки. Ещё я думаю, надо кого-то из наших вызвать, кто свободен. Либо Нерея, либо протеже его, я, наверное, никогда не запомню, как её зовут, — с некоторой досадой сказал Малинин.

— Унге её зовут, — тихо сказала Варя.

Главный врач сел на скамеечку, медсестра скрылась за дверью кабинета и пришла вновь с каплями в пузырьке, Брякин нервно теребил бороду и ходил из угла в угол.

Соня тихо подошла к Савве, поднявшемуся к ним во время выяснений.

— Съездили на дачу, — протянула она.

— Даже боюсь спросить, что ты задумала, — так же вполголоса проговорил Савелий.

— Савва, на этот раз не мы ищем дело, а дело нашло нас. Почему бы не помочь людям? — кивнула в сторону полицейских Соня.

— Соня, нас не всегда полиция жалует, ты же знаешь.

— Ничего страшного, мы спросим. Представимся. Тем более с прошлым делом мы Малинину активно помогали, ну не я конкретно, но это не важно. Всё равно здесь на несколько дней придётся задержаться, пока Инку выпишут. Что зря сидеть? — Соня выдохнула и нахмурилась. — Если они выехали в десять пятнадцать, — Соня посмотрела в окно, — а я думаю, именно они промчались на белом микроавтобусе, то какое расстояние они могут покрыть за сорок пять минут?

— Я посмотрел, основных дорог, ведущих из города, четыре, но почти сразу они растекаются на мелкие улочки, есть много поворотов в садоводства. Здесь такая паутина, что не разберёшься, — Савелий повернул к ней планшет с раскрытой картой местности.

— Чего разбираться-то? — Софья выстроила маршрут от того места, где обнаружили девушку до больницы. — Как раз минут тридцать добираться. Я правильно понимаю?

Малинин, мельком услышавший их разговор, стоял чуть позади.

— Я смотрю, у вас недюжинные детективные способности, — усмехнулся он.

— Ну как вам сказать, — Софья извлекла из недр глубокой сумки визитную карточку. — Данила же вроде объяснял вам. Я возглавляю административную часть отдела расследований при международном онлайн-журнале «ПОИСКИ». Мы приехали сюда просто на выходные, но готовы помочь.

Малинин внимательно прочёл текст на кусочке картона и, поджав губы, перевёл глаза на Софью.

— Интересно. Помощь — дело хорошее, но, я боюсь, у нас не детективный клуб, а реальная работа. И если честно, то ваш Данила и так мне надоел в прошлый раз. Кадуцеи там всякие, гиперкуб… — Егор убрал карточку в карман. — С удовольствием угощу вас кофе, тем более успел найти в этом городе хорошую кофейню. Ну а всё остальное предоставьте нам. Простите, у нас очень мало времени.

Кивнув Софье на прощанье, он широким шагом стал удаляться в сторону выхода.

— Вот так, — развёл руками Савелий. — Ну что, поехали в гостиницу? Я как-то не очень хочу сейчас топить дом.

— Савва, как я понимаю, это слабая попытка улизнуть с места преступления? — строго спросила Соня. — Попроси Зою настрочить короткую записку Даниле. Журналистов не вызываем, просто онлайн инфу отправлять будем, а то Малинин нас в порошок сотрёт.

— Ты уверена, что нас в КПЗ не отправят? И что стоит устраивать шумиху из-за найденной на дороге девушки? Которую, возможно, сбила твоя подруга. Я в том смысле, что её история не очень подходит под наш профиль.

— Савва, друг мой, знаешь ли ты, что такое интуиция? — Софья подмигнула ему. — Вот именно она подсказывает мне, что такой важный следователь не стал бы без нужды скакать ночью по больницам, трясти всё отделение и выискивать неизвестную девушку в этом красивом, но крайне провинциальном городке. Давай немного поработаем, раз уж отдохнуть не получилось.

Софья нагнала Малинина в длинной веренице коридоров.

— Да-да, Востриков, давайте мухой по тем координатам, что я вам скинул. Описание автобуса у тебя есть. Да, есть предложение, что могут в обратном направлении ехать. И посмотрите, авось где по камерам засветился, — Малинин заметил, что Софья услышала, как он воспользовался её догадкой. — Всё, бывай. — Егор переключился на идущую рядом Мечину. — Варвара, а ты быстро сбегай к Лашникову. Может, не спит и вспомнит чего. Расспроси ещё раз этого Василя, покажи фото наших барышень, а вдруг кого узнает и про таксиста не забудь. Завтра попробуем ещё раз в пещеры наведаться. Надо только фонарями одолжиться по типу строительных, а то ни хрена не видно.

— У нас есть такие, — подоспела Софья.

— Спасибо, но я думаю, мы сами разберёмся, — Малинин мельком улыбнулся и выдохнул, глядя в весёлые глаза девушки. — Подбросите меня до отдела, а то как-то нехорошо Варвару одну бросать на улице. Да и ждать неохота, пока она Лашникова найдёт. А я от отдела экипаж за ней пришлю.

Игорь чувствовал, что он словно тонет в тошнотворной туманной завесе слабости. Затылок нестерпимо болел, суставы ломило. Сначала он различал лишь шорохи и неясные звуки, потом стали пробиваться слова. Майор просыпался пару раз, но его снова клонило в сон, и выныривать из этого забытья было очень мучительно. Он услышал тихий разговор в коридоре:

— Да врачи вообще сказали, что девушка, которая в замёрзшую-то въехала, ей жизнь спасла. Потому что, видимо, от удара машины сердце завелось, — дребезжащий старческий незнакомый голос донёсся до Лашникова. — Она бы так в снегу и померла, по весне бы только нашли. А ваш-то стонал всё во сне. Я не спал, бессонница, знаете ли. Вас-то Варей кличут?

— Да, — удивлённо произнесла Варя. — Откуда вы знаете?

— Звал он вас всё. Варя, всё стонал, Варя, — голос откашлялся. — Невеста вы его, что ли?

— Да нет, коллега.

Лашников услышал, что в палату кто-то вошёл. Мутная пелена почти разошлась перед глазами, и он увидел сидевшую подле него Варвару.

— Игорь, — Мечина была не на шутку встревожена. — Как хорошо, что вы очнулись. Как вы?

— Что случилось? — Лашников попытался приподняться, но она быстро уложила его обратно.

— Вам же нельзя вставать. Вы что!

— Мне сказали, что меня возле пустыря нашли? — Игорь скривился от боли. — Потом дрянью какой-то накачали, прям глаз не открыть.

— Зачем? Вам же спать нельзя. У вас, как мне сказали, сотрясение. Кто-то ударил вас по голове. Хорошо, там Дима Сапонин и наряд ППС проходили. Егор Николаевич забеспокоился, что вас долго нет, и ребята пошли навстречу. Но серьёзных травм вроде нет.

— А что, сейчас ночь на дворе? — Игорь покосился на тёмный проём окна.

— Почти. Я в больнице по делу, и Малинин попросил посмотреть, как вы, — Варвара встала с места. — Мне пора идти. Рада, что вы пришли в себя. Завтра обязательно загляну к вам, — она накрыла своей рукой лежащую поверх одеяла ладонь Игоря. — Берегите себя. Я понимаю, что, наверное, сейчас всё ваши мысли нацелены на то, чтобы разобраться с делом, — она понизила голос, — но прежде всего вам надо поправиться.

Игорь успел перехватить её за запястье, прежде чем она встала, и с силой дёрнул на себя. От неожиданности Варя рухнула на него, и Лашников прижал её к себе. Вдыхая аромат её кожи, он что-то шептал ей на ухо, после чего расслабил кольцо объятий и отпустил.

Варвара выбежала из палаты в некоторой растерянности, поправляя выбившиеся медные прядки волос.

Укутанный белёсыми снежными одеждами город спал. Холодный ветер брёл по пустынным улицам, стуча в редкие бессонные окна, озарённые светом. Софья покрутила головой, стоя на перекрёстке.

— Можете смело ехать, — улыбнулся ей Малинин. — Здесь жизнь часов в девять вечера замирает.

— Знаете, от случайностей никто не застрахован. А вы что же перебрались из Питера сюда? — Соня остановилась на красный сигнал светофора.

— Нет! Я бы здесь через неделю от скуки сдох. Я по работе. Вон за тем жёлтым домом поверните налево.

— Интересное дело? — Софья послушно следовала указанному пути.

— Ну, наверное, для тех, кто не видит трупов и онемевших от горя родственников, дело и правда может оказаться интересным, — резко ответил Малинин. — Простите, грубо.

— Отчасти вы правы. Но у каждого преступления есть своя сюжетная линия, что ли. Именно о ней я спрашиваю. Насилие было всегда и, к сожалению, будет, но если воспринимать каждую трагедию как свою личную, то мы всё превратимся в плакальщиков. А те, кто совершают преступления, будут поставлять нам всё новые и новые поводы для горя, — Софья пожала плечами. — По ходу одного из наших расследований была убита молодая женщина. Я не спала ночей, я воспринимала это как личную драму. Даже нахамила пожилой даме, которая проработала в следствии, наверное, столько, сколько я ещё не живу. Именно она мне раскрыла эту истину. И поверьте, Егор, я скорблю, но не позволяю чувству лишить меня возможности двигаться вперёд и делать дело. Я полагаю, мы приехали, — она припарковала машину возле полицейского участка.

Малинин долго и молча смотрел на неё.

— Вот в третий раз в жизни вас вижу, и вы опять меня удивляете. Вы сейчас куда? — спросил он её.

— С вами, если позволите, — легко ответила Соня. — Только уже на вашей машине, я крайне устала.

— А может, я домой спать? — Малинин вытащил из куртки ключи от своей машины.

— Ну это вряд ли. В больнице вы дали довольно чёткие указания сотрудникам. Я полагаю на месте, где мы нашли барышню, уже ведутся поисковые работы.

— Всё то вы подметили, — покачал головой Егор. — А вы где на ночлег остановились?

— Не знаю. Савва, вероятно, что-то найдёт и даст знать, хотя, скорее всего, Зоя нам уже забронировала номера, — Соня на минуту замолчала. — Егор, не пытайтесь перевести тему. Давайте сделаем следующим образом: не будем терять время, и я просто с вами прокачусь. По дороге я обрисую цели и задачи моей работы. А там вы решите принимать нашу помощь или нет. По рукам? — Соня повернулась к Егору.

— Нет, моя прекрасная спутница. Общение с вами мне в радость, но я не привык мешать работу и удовольствие. Так что теперь каждый из нас пойдёт своей дорогой, — Малинин приготовился выходить, но потом повернулся к ней. — Я очень рад, что вас встретил. И теперь я вас уже точно не потеряю.

Софья посмотрела ему вслед, набрала номер Саввы и долго ждала ответ, наблюдая, как Малинин счищает снег со своей машины. Через пару мгновений Егор скрылся в салоне авто, но ничего не происходило, а Софья продолжала ждать ответ от Саввы. Малинин вышел из машины, открыл капот, внимательно посмотрел на холодный двигатель и, постучав пальцами по борту, обернулся на Софью.

— Алло! — в это же мгновение отозвался голос Саввы. — Чего тебе?

— Ты уже уснул, что ли? — удивилась Софья. — Только что расстались. Ну ладно, похоже, я зря тебя разбудила, — Софья повесила трубку, не дожидаясь ответа.

Малинин подошёл к её машине, открыл пассажирскую дверь и молча посмотрел на неё.

— Торжествуете? — спросил он.

— Отнюдь. Даже вот руль хочу вам уступить, а то устала очень, — спокойно произнесла она в ответ, тщательно скрывая то, что действительно радовалась и ещё очень хотелось съязвить что-нибудь. Но девушка прекрасно понимала, что тем самым она перечеркнёт всё своё общение с полковником. — Возьмётесь управлять аппаратом?

— Умеете вы уговаривать, — усмехнулся Малинин и пошёл обходить машину.

Как только они двинулись в путь, Софья повернулась к Егору.

— Давайте я пока расскажу о нашей работе. Деться вам всё равно некуда, да и время за разговором быстрее пройдёт.

Егор только улыбался в ответ, молча всматриваясь в темноту трассы и вихревые потоки, пляшущие в свете фар.

— «Поиски» — это организация с офисами в разных странах. Решение открыть филиал в России пришло около года назад. Сейчас мы уже работаем в полную силу. Наш портал — это не новостной канал с ужастиками в стиле жёлтой прессы. Мы полноценно участвуем в расследованиях, помогаем искать пропавших людей, выясняем историю недвижимости или архитектурных ценностей. Спектр наших разыскных мероприятий и исследований очень широк, потому что мы нанимаем на каждое дело специалистов в определённых областях, — по Софье было видно, что она горит своим делом. Девушка активно жестикулировала и с жаром рассказывала о работе своей фирмы. — Безусловно, мы коммерческая организация, и в основном работаем на заказ. Но бывают случаи, когда мы помогаем вполне бескорыстно. Конечно, если потом нам разрешают напечатать материал, то это очень хорошо.

— И часто вы помогаете полиции? — Егор выехал за пределы города.

— Нет, вот в полиции нас не особо жалуют, — Софья была искренне расстроена. — Хотя мы участвовали в паре дел.

— И каких же?

— Ну, в деле Красуцкого, например, — она развела руками. — Не могу сказать об остальных, дала слово и подписку. Сейчас ведётся следствие, а потом нам, скорее всего, разрешат напечатать материал. — Софья потянулась и потёрла лицо руками. — Ох и долгий сегодня день.

— Ну мне-то вы можете сказать? — подтрунивал над ней Малинин.

— Нет, — Софья улыбнулась. — Я берегу репутацию свою и организации. Поэтому у нас много постоянных клиентов.

— Что у кого-то так часто пропадают родственники? — Малинин сверился с навигатором.

— Ох, как прямолинейно! — всплеснула руками Софья. — Нам ещё доверяют археологические раскопки, поиск интересных древностей. Мы действуем как подрядчики, которые нанимают узких специалистов, но регулируем трату средств и не допускаем жульничества в работе. Порой проводим аудит. Поэтому я и предлагаю свою помощь, точнее, нашей организации.

Малинин остановил машину, повернулся всём корпусом к Софье и долго молчал.

— Я заблудился, — наконец изрёк он.

— Что? — тихо отозвалась Софья.

— Заблудился я, говорю. Заболтали вы меня, — вздохнув, Егор посмотрел на экран монитора. — По идее, мы уже должны быть на месте, но где мы, не пойму. Навигатор тоже решил не работать, — Егор зачем-то постучал по телефону, закреплённому на торпеде.

Висящая за окнами тьма завешивала пространство тёмными лоскутами, ветер гонял по кругу снежинки и лишь в отдалении то пробивалась, то гасла искорка света.

— Ну что, попробуем податься на свет маяка? — отложив за ненадобностью мобильник, вздохнул Малинин. — Боитесь темноты?

— Боюсь, — просто ответила Соня. — Но в прошлом году пришлось лазить по каким-то тёмным подвалам, по мне даже крыса пробежалась, так что потихоньку осваиваюсь, — пожала она плечами. — Но, кстати, это даёт повод думать, что те, кто увёз девушку, хорошо ориентируются на местности. Если здесь не везде пробивает сигнал, то они точно должны знать, куда едут.

— Я определённо склоняюсь к мысли, что вы засланный шпион, — вздохнул Егор и двинул машину вперёд через снежную целину, видневшуюся в свете фар.

Неожиданно, зимнее безумие снова закружило их экипаж, и огонёк, маячивший впереди, стал пропадать. Однако, попадающиеся по обе стороны от машины деревья показывали, что они выехали на какую-то дорогу. Вскоре наметённый сугроб преградил им путь, София включила люстру на крыше машины, и впереди предстали торчащие из-под белой пелены наста могильные кресты, запорошённые надгробия и поваленная ограда кладбища. В эту секунду ожил навигатор, и приятный женский голос произнёс:

— Вы прибыли к месту назначения.

Софья и Егор молча переглянулись.

— Впечатляет, — вымолвил полковник и выключил внешнее освещение. — Так хотя бы этот пейзаж не видно.

Впереди снова замерцал огонёк.

— Это, наверное, свет в сторожке.

— А почему вы решили, что это сторожка? — Софья смотрела через лобовое стекло.

— Было бы странно, если бы здесь кто-то жил. Сидите здесь, я пойду спрошу, как нам отсюда выбраться. Сейчас фонарь только найду.

— Э, нет! — Софья демонстративно стала застёгивать дублёнку и натягивать шапку. — А если на меня нападут вурдалаки, как я отбиваться буду? Я с вами.

— Пошли, — выдохнул Малинин. — Я вас тогда в первую очередь скормлю, а сам убежать успею, — тихо произнёс он и открыл дверь навстречу стихии.

Выбравшись из машины, путники почти сразу провалились чуть ли не по щиколотку в снег, а яростные хлёсткие порывы ветра стегали по лицу колкими льдинками. Наметив себе путь среди могил, где кресты стояли не столь часто, они двинулись вперёд. Соня задыхалась, ловя открытым ртом воздух, но не отставала за скорым шагом Малинина. Слева между елей словно скользнула чья-то тень. Вдруг Егор резко остановился, нащупал Сонину руку, и дальше повёл её за собой не отпуская. Вскоре они добрались под защиту деревьев, что росли на кладбище. Ветер прорывался и сюда, но был уже не таким стремительным и не успел намести непроходимые сугробы. Идти стало легче. Соня старалась смотреть только себе под ноги и в очередной раз мысленно давала обещание, что вот теперь уже точно если выберется ночью с кладбища живой, то сменит работу.

— Недолго осталось, вон сторожка! — прокричал Малинин сквозь шум леса, указывая на неказистый приземистый домик, притаившийся в глубине деревьев.

Пройдя ещё немного, они почти достигли своей цели, как вдруг под ноги им кинулось что-то огромное тёмное и размытое. Малинин успел оттолкнуть Софью, и она уцепилась руками за крест, удерживая равновесие. Фонарик отлетел за спину, и Софья лишь видела, как в слабом отблеске света из окон мечется из стороны в сторону тёмная масса двух тел.

— Помогите! — Софья отчаянно заколотила в дверь, взлетев по ступенькам сторожки.

— Что такое? Что случилось? — почти мгновенно на пороге возникла худая, долговязая фигура со светильником в руке. — Тузик, леший, слезай с человека!

Пёс, гремя цепью и облизываясь, побрёл к своей будке, обернулся пару раз, довольно гавкнул и залез в укрытие.

— Да проходите, проходите, — старик суетился возле входа, помогая Малинину отряхнуться от снега. — У нас гости-то редко бывают, а Тузик людей любит. Он вообще весёлый.

— Фига себе, жизнерадостный пёс у вас, — наконец вымолвил Малинин, вытирая лицо от собачьих слюней. — Этот точно, как в анекдоте, залижет насмерть.

— Да я его по ночам дома держу, но вот сегодня печку поярче растопил, а ему дюже жарко. Но с цепи спускать боюсь, он у меня баловник. Ещё уйдёт куда, а ведь и его обидеть могут, — старик покивал головой, ставя на плиту помятый чайник. — Вы-то, как сюда попали?

— Заблудились, — Малинин прислонил кисти рук в горячей трубе печи. — Мы ехали в сторону Кутейкиной горы.

— Так это вы не там свернули немного. Ну, немудрено. Нездешние, наверное? — старик щедро насыпал заварки в маленький эмалированный чайник, стоящий на столе. — Весь вопрос, как вы в озеро-то не вскочили? А то старая дорога упирается чуть ли не в берег. Думаю, по кромке взяли, поэтому нормально и проехали. А вы зачем ночью-то в эти пещеры лезете? Дня мало? — старик покачал головой. — Одно слово: вам туристам городским явно жизни своей не жалко.

— Мы, отец, не туристы, — Малинин предъявил удостоверение. — И поверь, если бы не сильная надобность, то вряд ли я ночью по этим местам раскатывал. А почему так отзываетесь о Кутейкиной горе?

— Да места нехорошие. Цепь пещер там есть, но грунт зыбкий, в них особо не лазают, лет десять назад ринулись туда спелеологи, что ли, или как их… — он махнул рукой. — Ну и обрели там братскую могилу. Так и не выкопали, и не нашли. В позапрошлом году там полиция гоняла молодёжь, они там нечисть вроде как вызывали. Но вы у своих спросите, они-то лучше знают. Потом девушку там мёртвую нашли, вроде даже и этого ирода нашли, который жизни её лишил. Животные туда не суются, а вот в прошлом году лошадь дохлую нашли. Вы у своих-то поспрашивайте, помнят, наверное, истории эти. Вы где машину-то оставили?

— Метров сто отсюда, — Егор потыкал себе за спину, остановив взгляд на притихшей Софье. — Соня, всё хорошо?

— Да, просто устала, — задумчиво протянула девушка, примостившаяся на табуретке.

Софья почувствовала непривычную слабость, но она списала это на усталость и бессонницу.

— Обратно-то на своей машине рискованно ехать, — сказал сторож, разливая чёрную смоль заварки по чашкам. — Лёд на озере не встал ещё, вас чудом пронесло. Могу до входа на кладбище проводить, если есть кому забрать вас. Или до утра подождёте?

— До утра нельзя нам. А у меня телефон не ловит, — Егор отхлебнул горячий чай.

— Да здесь вообще связь плохая. Но ты, сынок, не поверишь, у нас линия городская телефонная сохранилась ещё, — улыбнулся старик. — Вон на тумбочке стоит аппарат, звони, куда тебе надо.

— Никогда бы не подумал, — усмехнулся Малинин и подошёл к занавеске, отгораживающей часть небольшой комнаты.

Софья, облокотившись головой о стену, прикрыла глаза. Обычно словоохотливая и доброжелательная, она чувствовала себя неуютно в окутанной печным теплом и затерянной среди могил обители. За тонким листом оконного стекла бесновалась метель, царапаясь снаружи ледяными строчками мокрого снега, и Софья хотела поскорее убраться отсюда, но не могла понять, что не даёт ей покоя.

— Алло. Востриков? Это Малинин. Да, мы заблудились. Ты можешь ребят прислать за мной? Погоди, спрошу куда, — он повернулся к старику, рассматривающему дремавшую Соню, — Куда ехать?

— Если местные они, то скажи, к главному входу старого кладбища, которое первое. Только спроси, через сколько приедут, чтобы на ветру долго не стоять. Вам туда минут пятнадцать ходу.

Софья вдруг открыла глаза и встретилась со взглядом старика. Он долго всматривался в её лицо. Вдруг по испещрённому мелкими морщинками лицу скользнула тень улыбки, и он отвернулся. А Софью словно обдало холодным душем и дело не в том, что человек был ей неприятен. На вид обычный: длинное бледное лицо, лёгкий шрам у виска, редкая седая бородка.

— Лёха, спасибо, жду, — Малинин повесил трубку и надел шапку. — Ну, спасли вы нас. Пора нам, они здесь близко, минут через десять будут. Через своего человеколюбивого пса проводите?

— А то как же, — развёл руками старик. — До ворот провожу, а то у нас, хотя и тихо, но метель такая, что можете опять не туда свернуть. Ну что, в путь?

Выйдя на свежий воздух, Софья немного ожила. В темноте тихо поскуливал Тузик, ограждённый от общения с гостями, впереди метались ветви елей, перебирая мохнатыми лапами по оградам и памятникам. Софья инстинктивно взяла Егора за руку, он, в свою очередь, придвинул её ближе к себе и обнял за талию.

— Идите ко мне, — проговорил он, — буду защищать вас от вурдалаков.

Они шли между вековых елей, которые качали тяжёлыми заснеженными лапами. Вдруг где-то сбоку прокричала ворона и растворилась в темноте. Софья посмотрела туда и отпрянула, ей показалось в свете фонарей, что на неё смотрит девушка.

— Не бойся, дочка, это статуя, — донёсся до неё голос сторожа.

Сквозь ажурную гладь главных ворот стали просвечивать проблесковые маячки экипажа ППС.

— Ну, спасибо тебе, добрый человек, — обернулся Егор к сопровождающему их старику, но увидел лишь его удаляющуюся спину. — Вот так, — неопределённо сказал он и двинулся за ворота скорбной обители.

— Как это вас сюда занесло?! — закричал выпрыгнувший с пассажирского сидения Востриков.

— Лёша, потом в красках расскажу, сейчас давай по существу, — пожал руку оперативнику Малинин. — Знакомься, это отважная Софья, которая сегодня уже не раз выручала меня. И я впервые вижу девушку, которая за несколько часов побывала и на месте ДТП, и в подземелье, и даже не стала падать в обморок на кладбище ночью.

— Как развёрнуто вы меня представили, — засмеялась Соня.

Полицейский автомобиль въехал в белую мглу снежной бури.

— Егор Николаевич, мы там всё обошли, ничего нет. Место точно то, я ребят попросил приехать, которые ДТП оформили. Я даже в погреб слазал, но там нет ничего и за поворотом стена сразу, так что прийти девушка не могла откуда-то. Как оказалась там — неясно. Мы камеры посмотрели, микрик довели практически до выезда из города. Он, кстати, в ту сторону рванул, где мы вход в пещеру обнаружили, — Востриков осёкся на полуслове и стал переводить взгляд с Малинина на Софью и обратно.

— Знакомься, Лёша, — с нажимом сказал Егор, — это Софья, она журналист.

— Не надо мне приписывать не мои заслуги. Я не журналист, — улыбнулась Софья. — И не беспокойтесь вы так, я не буду жадно выспрашивать подробности.

— Лёша, чтобы ты хоть каким-то делом занялся, собери мне сейчас в УМВД всех причастных к расследованию.

— Так ночь на дворе, — удивлённо пробормотал Востриков.

— Да ты что? Серьёзно?! — Малинин посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Выполнять!

— Есть! — отозвался Востриков и посмотрел на полковника. — Как вы пробрались через кладбище? Там же не видно ни черта.

— Спасибо сторожу. Чаем напоил, телефон позвонить дал, — Егор потёр покрасневшие от усталости глаза.

— Какого сторожа? — недоумённо уставился на него Лёша. — Гриня, а что сторож теперь здесь есть?

— Да чего там охранять-то? — отозвался водитель автомобиля.

— Ребята, в домике мужик живёт, с собакой. Сказал, что он сторож.

Востриков пожал плечами и притих.

— Или вы думаете, у нас с Софьей общая галлюцинация была?

— Егор Николаевич, я завтра у участкового поспрашаю. Может, что и изменилось, но, насколько я помню, сторожа тут давно нет. Мы, кстати, приехали.

— Ладно, Лёша, извини, не дёргай людей ночью, это не поможет всё равно, — Егор выдохнул и посмотрел на Софью. — Вы где остановились?

— Не знаю, сейчас Савву спрошу, там Зоя рулит процессом.

Вдруг телефон Малинина ожил, и на экране заиграла надпись «ЖЕНА». Егор скинул номер, посмотрел на Софью, и от его взгляда не ускользнуло выражение её лица.

— Ребята, я здесь выйду, а Софью, куда она скажет. Машину вашу завтра я попрошу кого-нибудь пригнать, — Малинин вышел из автомобиля. — До встречи.

Егор вышел в ночную вьюгу, высоко поднял воротник и зашагал к тёмному зданию. Он пересёк прокуренный коридор, коротко кивнул паре знакомых лиц и, спохватившись, набрал Вострикова.

— Ты мне всё-таки народ собери. Давай к восьми утра. Добро, — с этими словами он уже коснулся головой подушки и почти моментально провалился в сон без сновидений.

Головная боль уныло саднила в затылке, перекатывалась к вискам и стучалась изнутри черепной коробки где-то посреди лба. Малинин уже минут пятнадцать лежал, собираясь с силами, чтобы подняться после вчерашнего марш-броска.

— То ли старею, то ли задолбало всё, — сказал он сам себе вслух и устало сел на кровати.

В эту минуту раздался телефонный звонок, а имя на экране отнюдь не добавило оптимизма в его жизнь.

— Как же раньше хорошо было, уехал человек и не достать его нигде, — прошептал он и как можно более приветливо выпалил: — И вам доброе утро, Елена Викторовна. Я на работе. А что у меня происходит дома? — Малинин согласно кивал в такт словам собеседника. — Ну, это же не я, как, простите, с цепи сорвался в сорок с гаком лет и решил перевернуть свою жизнь и жизнь своих близких, — Егор возвёл глаза к потолку. — Елена Викторовна, это ваша дочь так решила. Сначала, как только Аня уехала учиться, Оля захотела развиваться. Не вопрос! Потом она решила, что ей нужна новая работа и новые подруги. Ну а потом дело дошло и до меня. Я ей не подхожу по статусу. Смотрите, как бы она теперь не захотела новых родителей, покрасивше да побогаче, — он намеренно использовал ненавистные для тёщи обороты речи. Слова типа «покрасивше» для филолога были словно звук скрежета по стеклу. — Желаю здравствовать, — Малинин бросил трубку на кровать и, громко топая, пошёл в душевую. — Это я вам ещё не сказал, что она с другим мужиком за спиной у меня год встречалась, — добавил он, когда тёща уже не могла его слышать.

Спустя четверть часа полковник снова ехал к УМВД, прихлёбывал гадкий кофе, купленный в каком-то ларьке, и старался не капать на куртку жиром с приобретённого там же чебурека.

Сонные люди располагались в кабинете Петрова и Лашникова. Варвара только успевала наливать кофе в подставляемые чашки.

— Доброе утро! — суровый Малинин заглянул в кабинет. — У вас что здесь кофе-брейк?

— Здравствуйте, Егор Николаевич, — Варя вскинула глаза на него. — Нет, вас ждём и кофе пьём, а также обсуждаем дело.

— А я думал, байки травите, — Малинин присел за стол Лашникова. — Я не пойму, мы здесь с вами коллекционируем преступления? С каждым днём копятся новые злодеяния, а мы ничего не делаем. Не собрана никакая доказательная база, не опрошены все свидетели, не проработаны линии. И сейчас на шею, — Малинин постучал себя ребром ладони по затылку, — новая загадка с этой пропавшей. И опять тупик! А я просто уверен, что она имеет прямое отношение к нашему делу.

— Я запрос сделал по автобусу и весь журнал в автопарке перекопал, — Востриков развёл руками. — Нет у них такого.

Взрослые мужчины и женщины сидели плотно рядом друг с другом. Вид у них был виноватый, да и вся атмосфера кабинета была просто пропитана удушающим стыдом. Причём никто не понимал, за что их так распекает этот питерский сыщик. Все работали в режиме нон-стоп, без сна и отдыха, но на них сыпались одна за другой трагедии и новые загадки.

— Здрасьте, — в кабинет зашёл бледный Лашников.

— Ты-то что здесь забыл? — выдохнул Малинин.

— Не могу я там лежать. Всё у меня хорошо, — Лашников присел на свободный стул у стены. — Хоть бумаги буду заполнять.

— Ладно. По таксисту что? — Малинин постучал карандашом по столу.

— Пока ничего нового. Медики ещё своё слово не сказали. Автомобиль зарегистрирован в Псковской области. Запрос послали, когда обработают, не знаю. У наших таксёров его никто не знает, — тихо сказал Востриков. — Надо Сапонина попросить своим позвонить. Он какое-то время в Псковской работал, наверняка коллеги помогут побыстрее сделать.

— Хорошо, я ещё своих попрошу пробить. Лёша, скинь мне инфу по машине в сообщении. Где, кстати, Петров и Сапонин? — Малинин оглядел присутствующих.

— У Петрова больничный, он с температурой лежит. А Сапонин звонил, он колесо проколол, но уже едет, — сказал Востриков.

— Мамыкин, что с этой доской, которую я вчера сказал отвезти к твоим пенатам?

— Половина координат пропала, пальцев никаких нет, — тускло отозвался Мамыкин.

— Впечатляет. А куда они делись-то? — всплеснул руками Егор.

— Кто? Координаты, так называемые, или пальцы? — поджав губы, спросил Мамыкин. — Не знаю, — криминалист пожал плечами. — Я не волшебник и работаю один, если кто не заметил.

— А у остальных что, по персональному помощнику есть? — зло огрызнулся Малинин, стукнул по столу и уронил бумажный стаканчик с остатками коричневой жидкости. — Тьфу ты! Варь, дай тряпку, — он снова повернулся к Мамыкину. — Там цифры были кружками обведены, выяснили что-нибудь?

— Только цвет фломастеров. Цифры исчезли, — Мамыкин нетерпеливо барабанил пальцами по подоконнику, на котором сидел. — И вообще, кто сказал, что это какие-то данные? Можно я пойду? У меня дел невпроворот.

— Иди, — не глядя на него, сказал Егор.

Малинин возил тряпкой по столу и внимательно всматривался в карту местности, которая лежала под стеклом.

— Родственники когда доедут на опознание? — Малинин взглянул на часы, висевшие на стене.

— Только завтра с утра. Там один товарищ в командировке был, сегодня ночью прилетает. А вторые из другого города едут, — Востриков развёл руками.

— А как они узнали, что девушки эти у них пропали? — Малинин посмотрел на Лёшу.

— Да бес их знает, я честно не понял. Ну, приедут, тогда и выясним.

— Ладно. Варвара, вы смогли вчера накидать портрет врача и братьев этих безутешных?

— Да, Егор Николаевич. Ориентировки сделали уже. Разослали. Вам на стол положила.

Малинин пошелестел бумагами, потом тяжело взглянул на Мечину.

— Варвара, а ты сама-то смотрела на эти ориентировки?

— Да, — Варя кивнула.

— И что? Ничего не заметила? Понимаю, они ничего не заметили. Но ты должна была его вспомнить, — повысил голос Малинин. — Этот так называемый доктор, очень уж похож на врача, который постоянно крутился возле Красуцкого и внезапно исчез, — последние слова даже зазвенели в воздухе. — Соберитесь и работайте!

— Да, конечно.

— По девушке, которую вчера в больницу привезли, есть новости, — подал голос Лашников, — мой приятель работал в приёмном, когда её доставили. Он осматривал. Это Серёга, про которого я рассказывал, что он ещё везде подрабатывает. Так вот, он сказал, что у потеряшки этой на шее были следы очень похожие на те, которые имелись на других жертвах.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник невысокий, сухопарый седовласый мужчина.

— Разрешите?

— Слушаю вас? — Малинин исподлобья посмотрел на вошедшего.

Лица людей просветлели, на них появились улыбки.

— Здравия желаю, товарищи сослуживцы, — негромко сказал вошедший. — Для тех, кто меня не знает, подполковник Збруев Роман Андреевич, на данный момент отозван из отпуска, чтобы временно стать и. о. начальника. Да, дела у вас здесь, ребята. Егор Николаевич, если вы уже закончили, то нам с вами потолковать ещё надо.

— Здравия желаю. Закончили, но через двадцать минут мы выдвигаемся обследовать пещеры.

— Мне хватит и десяти минут, — Збруев подождал, пока закроются двери за последним человеком.

— Егор Николаевич, вы прям загоняли моих товарищей по службе, — Роман Андреевич прошёлся по кабинету. — Людям домой хочется, им кушать, пить, писять надо. К жёнам да мужьям наведаться, чтоб не забыли, как выглядят, да и поспать не мешало бы. Так они работают лучше. Может, у вас в Санкт-Петербурге и киборги работают, но здесь не так. И при этом вы отказываетесь от сторонней помощи.

— Не понял, — Егор вскинул на собеседника глаза.

— Вот Софья Андреевна предлагала давеча свою помощь, а вы не воспользовались. Может быть, в Петербурге вам всё это и не надо, а у нас, простите, и половины того оборудования нет, которое вы вчера запросили. Поэтому я послал бумагу выше и мне разрешили воспользоваться сторонней помощью. А так как теперь я возглавляю отдел, то прошу не отказывать и принять, так сказать, посильный вклад гражданского населения, — мужчина легонько стукнул Егора по плечу костяшками пальцев. — Да и тебе не помешает помощь.

— Я вас понял, — после длительной паузы сказал Малинин. — Разрешите идти? Дел, знаете ли, много.

— Идите. Завтра с утра в восемь ко мне, пожалуйте, на доклад вместе со всей командой. Я же должен в курсе быть, хоть вы мне лицо и не подотчётное.

— Роман Андреевич, я не уполномочен удовлетворять ваше любопытство, — заявил Малинин. — Я слишком занят, чтобы ещё и на доклады бегать.

С этими словами он резко развернулся и вышел вон.

Лашников сел в машину Малинина, подождал, пока назад заберётся Варвара и развернулся к ней.

— Варя, я насчёт вчерашнего. Простите, я не должен был.

Варвара взглянула на него, протянула руку и улыбнувшись положила её поверх ладони Игоря.

— Не надо слов, берегите силы. Потом разберёмся, сейчас прежде всего дело.

Малинин открыл дверь и сел на водительское место.

— Спасибо Вострикову, пока я с делами разбирался, он вашего мастера попросил машину осмотреть. А то вчера вечером не завелась. Ладно, поехали на наше печальное место встречи.

Подъехав ближе к пещерам, Малинин удивился всеобщему оживлению.

— Они что здесь к ярмарке готовятся? — Егор выскочил из машины.

Вокруг сновали люди в форме, они носили большие строительные фонари и какие-то коробки, и между ними метался Востриков.

— Что здесь происходит? — спросил следователь, тихо подойдя к тараторившему по телефону Вострикову.

— Ой-ё, — отскочил в сторону Лёха, — простите, товарищ полковник.

— Что здесь творится? — переспросил Малинин и в этот момент увидел Софью, которая уже активно что-то обсуждала с Лашниковым и Мечиной.

Они склонились над картой, лежащей на поверхности походного стола. Чертили пальцами пути, перебивали друг друга и совсем не замечали подошедшего начальства.

— Я стесняюсь спросить, а что здесь происходит?! — закипающая злоба уже клокотала внутри, разливаясь по благодатно подготовленной головной болью почве.

— Доброе утро, Егор Николаевич! — воскликнула Софья. — Мы обсуждаем проход к пещерам. А также ждём, когда подъедет спелеолог из Питера. Алексей сказал, что местные ребята хотели помочь, но у меня появилась более дельная мысль. Вероника — очень опытный специалист. Я созвонилась с ней рано утром, и она уже скоро прибудет на место.

— Не закипай, товарищ полковник, — сзади тихо подошёл Збруев. — Дела такие нехорошие творятся, что любая помощь в радость. И потом ты не волнуйся, у меня в бумагах всегда полный порядок, если бы столичное начальство не согласовало, я бы никого сюда не пустил. Так что давай, командуй.

— Хватит мне тыкать! — отрезал Малинин, который не понимал, почему его так раздражает эта кипучая деятельность вокруг.

— Если я тебе выкать буду, тебе лехше станет? Работайте ребята, теряем драгоценное время. Я поехал в управление, — невозмутимо парировал Роман Андреевич и ушёл по направлению к пустырю: наметённый снег не позволял всем машинам подъехать ближе.

Малинину казалось, что у него где-то в затылке заклинило пружину, которая больно царапала кожу и задетое самолюбие. Усилием воли он умерил свой гнев и, чтобы чем-то себя занять, наорал на постовых, разогнал их по местам, и тут ему попался Востриков.

— Ты у участкового спросил?

— Что спросил? — воззрился на него Лёха.

— Какая погода будет на неделе? — Малинин почувствовал, как щёки начинают покрываться пунцовыми пятнами.

— А, про сторожа, что ли? — Востриков отмахнулся от сержанта, тащившего куда-то строительный фонарь. — Его вызвали в район, он там совсем забегавшись был. Приедет, всё спрошу.

Лашников кивнул Варваре, наблюдая эту картину.

— Чего это с Малининым?

— Он страшно не любит чужих людей на месте преступления. Ему сейчас Софья Андреевна, как кость в горле. Хотя помощь её бесценна, потому что пока мы нашли бы освещение и всё эти приблуды, прошло бы очень много времени, а его нет, — Варвара улыбнулась Лашникову. — Как самочувствие?

— Нормально, — Игорь даже был рад тому, что так сильно болит голова, это понемногу затмевало образ Варвары и, как ни странно, так было легче работать.

В начале лесной тропы, по которой они несколько дней назад пытались догнать таинственного фотографа, поднимая снежные тучи, мчался чёрный автомобиль. Он резко осел недалеко от места, где был развёрнут полевой штаб и собрались все участники поисковой операции.

Небольшого росточка девушка со светлыми вьющимися волосами спрыгнула с подножки, помахала Софье рукой и, что-то сказав парню, вышедшему вслед за ней, подошла к собравшимся.

— Здравствуйте, Софья, — девушка покивала остальным и деловито направилась к краю впадины, заваленной снегом. — Судя по всему, спускаемся там? — она указала рукой по направлению, где недавно Лашников нашёл вход в пещеры.

— Да, — майор вышел вперёд, — Игорь Лашников. Там вход такой, что не сразу заметишь, мы несколько дней назад здесь были, так у нас почти осень была, а сейчас снег не останавливается ни на минуту, всё уже засыпало.

— Да, работу, это нам не облегчит, — Вероника задумчиво покопалась в телефоне. — Прогноз неблагоприятный, так что ждать милости от природы не будем. Итак, минуточку внимания! — проговорила девушка. — Заходим! Темнеет быстро, а как скоро мы управимся — неизвестно. Эти пещеры я не посещала, но мой наставник здесь был, так что я примерно понимаю, о чём идёт речь, — она обвела всех присутствующих взглядом. — То что я скажу, это очень важно! Правила поведения просты. Не кричать, не бегать, не отрываться от группы. Передвижения должны быть ровными и спокойными. Это понятно?

— Но вы вроде не группу из детсада вывели на прогулку, — мрачно посмотрел на неё Малинин.

— Знаете, иногда легче утихомирить детскую группу, чем ватагу взрослых людей, которые расползаются как тараканы, а я потом бегаю и ищу их, — Вероника вздохнула. — Я продолжу. Если чувствуете во́лок, — девушка потрясла головой, — простите, то есть запах газа, нужно немедленно оповестить меня, — Вероника подняла рацию. — Настраиваемся всё на одну частоту. Но не факт, что везде будет проходить сигнал, поэтому необходимо не терять из виду остальных членов группы.

— Можно, я вставлю своё слово, — Малинин подошёл к Веронике. — Я благодарен всем, кто вызвался идти с нами на поиски, но я хочу напомнить! Это напоминание для гражданских лиц. Пещеры считаются на данный момент местом возможного преступления. Поэтому любые не вписывающиеся в естественную экосистему подземных коридоров предметы нельзя трогать или перемещать. Необходимо сообщить об этом сотрудникам полиции.

— Это что значит? — спросил паренёк, приехавший с Вероникой.

— Это значит, что если по дороге найдёшь камень, то, скорее всего, он лежит там уже много лет. А если пачку из-под сигарет, то это уже может быть уликой, — терпеливо объяснил Малинин.

— А если бут окровавленный? — не унимался паренёк.

— Какой бут? — не понял Егор.

Парнишка возвёл глаза к небу, а Вероника терпеливо объяснила:

— Это обломки породы. Когда между собой общаемся, проще использовать свой сленг. Так что Толя имел в виду камень.

— Тогда постарайся не оставить на нём своих отпечатков, — Егор опустил на парня тяжёлый взгляд. — Короче, лучше вообще ничего не трогайте! Ну что, если других вопросов нет, давайте не рассусоливать, — Малинин обернулся к Лашникову. — На тебе координация внешняя. Никодимыч звонил, сказал, что ему легче, возможно, тоже подъедет. Так вот, я думаю, не стоит старика под землю тащить. Пусть с тобой побудет.

— Егор Николаевич, я всё думаю вот о чём, — Лашников поскрёб небритый несколько дней подбородок, — не мог я так оступиться и упасть. Тем более затылком. Ребята сказали, что это могло быть как падение, так и удар.

— Возможно. Теперь пораскинь мозгами, зачем кому-то было тебя останавливать таким негуманным способом? — Малинин задержался ещё на секунду. — Хотя нет, раскидывать мозги не надо, ты и так уже достаточно постарался в этом направлении.

— Ха-ха три раза, — оскалился в усмешке Лашников. — Очень смешно.

Егор догнал группу на входе в пещеру. Люди оглядывались по сторонам, Вероника с помощником сверялись с приборами. Егор подошёл к Варваре.

— В чём заминка? — негромко спросил он, но эхо, оттолкнувшись от далёких стен, принесло обратно какой-то судорожный вздох. — Вонь невыносимая стоит. Барышни, этот запах не предвещает ничего хорошего. Картина, которая может предстать перед нами, не для слабонервных. Так что подумайте, прежде чем идти вперёд. Может кому-то стоит остаться здесь.

— Давайте уже делом займёмся, — подала голос Софья. — Вероника, можно двигаться?

— Думаю, можно. Пойдём по левому коридору. Там хорошо видны свободные полости и больше места для движения. Как понимаю, нам сюда, — Вероника пошла вперёд. — Да, аромат и правда ужасный. Под землёй, конечно, часто отнюдь не ромашками пахнет, но это что-то чудовищное, — девушка натянула на лицо тканевую маску. — Советую закрыть рот и нос, не только из-за запаха. Здесь пыльно очень, да и кто знает, какие примеси в воздухе содержатся. Может, даже летает или ползает кто-то.

— Ну что здесь может быть такого? Мы ж не в какой-то нелюдимой местности, тут люди недалеко живут, вряд ли какая-то опасная утечка, — посветил на стены фонариком Востриков. — Да и кто тут ползать и летать может, холодина такая?

— Вас ведь Алексей зовут? — утвердительно кивнула Вероника, видимо, сама себе. — Вы знаете, чаще всего, вот такие неказистые на вид и, казалось бы, безобидные пещеры приносят больше неприятных сюрпризов. Поэтому я за благоразумие. Подземные ребусы, это очень интересно, но хочется вернуться домой и желательно на своих ногах.

— Как красиво вы сказали: подземные ребусы, — протянул Востриков.

— Лёша, ухаживать за барышней будешь в свободное от поисков время, — безапелляционно заявил Малинин. — А сейчас не отвлекайся.

— Как будто бы оно у меня есть, — тихо проворчал Востриков и двинулся за помощником Вероники.

— Здесь боковой проход и развилка, — тихо проговорила Софья, освещая стену.

— Пойдём по боковому каналу, а сюда вернёмся. Толя, сделай маркер, пожалуйста, — сказала Вероника.

Толя быстро нанёс на каменный выступ полосу светящейся краски и условно обозначил выход.

Узкий коридор неожиданно закончился широким раструбом входа. Мощный световой поток терялся в густой мгле. Судя по звукам было понятно, что они попали в какую-то большую полость. А концентрация запаха говорила, что именно здесь находится его источник.

— Ну что? Давайте осматриваться, — Вероника посветила на земляной пол. — Идти надо крайне аккуратно, всё время освещайте себе путь под ногами. Толик, ты замерил расстояние от входа? Дотянем светильники строительные сюда?

— Я думаю, да. Тут в принципе не так далеко, — Толик покрутился на месте, что-то напевая себе под нос.

— Егор, могу Анатолия откомандировать с вашими ребятами за осветительными приборами. Он их проводит, чтобы не заблудились, — сказала Вероника.

— Да, давайте, — Малинин аккуратно продвигался. — А то так мы далеко не уедем, ни черта не видно. Вы слышите звук какой-то странный?

— Это, скорее всего, шумит вода, — Вероника приложила ладонь к стене. — И стены здесь более влажные, чем при входе. Наверное, с той стороны подходит залив, — девушка присела на корточки. — Полы относительно сухие, значит, во время прилива вода сюда не доходит, — она вдруг замерла на месте. — Егор, я что-то нашла!

Малинин подошёл к девушке и присел рядом. В тонком шлейфе пыли тускло поблёскивал обрывок золотой цепочки.

— Смотрите, там даже несколько волосков застряло, — Вероника указала на запутанные волоски в искорёженных звеньях.

— Ох простите, пожалуйста, — вскрикнула стоявшая неподалёку Софья. — Кто это? Фонарик-то включите.

— Софья, а ты с кем разговариваешь? — медленно выпрямилась Вероника, глядя на девушку.

— Сзади кто-то стоял, — севшим голосом машинально ответила Софья. — Я на кого-то наткнулась.

— Ребята вместе с Толиком ушли на поверхность, мы здесь одни, — тихо, не двигаясь с места, проговорила Вероника.

Егор в три прыжка оказался возле Софьи, он лихорадочно шарил по стенам лучом света.

— Может, показалось? — Малинин перехватил её за руку чуть поверх локтя и подтянул к себе, всё ещё осматривая пространство.

— Нет, мне явно дышали в затылок. Мне даже показалось, что до моей шеи кто-то дотронулся.

— Софья, это вполне может быть сквозняк, — попыталась успокоить её Вероника. — Такое случается, мне поначалу всё время чудилось, что за мной кто-то ходит.

Послышались голоса и вскоре показалась группа ребят, несущих свет в кромешную тьму этих пещер.

— Давай одну устанавливай у самого входа, — распорядился Востриков. — Сейчас хоть что-то увидим.

Яркое пятно света озарило тёмные своды полости. Вокруг был покатые спуски и пустое пространство, но ничего, что могло бы быть источником запаха. Вторая лампа также не открыла ничего нового, а лишь дала возможность увидеть противоположные стены этого каменного зала.

— Тупик, — констатировал Востриков.

— Ничего не понимаю, — Малинин стал обходить пространство по периметру.

— Мне уже реально нехорошо от этого запаха, — проговорила Вероника. — Предлагаю сделать перерыв и выбраться ненадолго на поверхность. Идти сюда не так далеко, переведём дух и вернёмся.

— У меня здесь немного другие задачи, — резко оборвал её Егор. — И нет времени переводить дух. В конце концов, вы свою задачу выполнили, можете идти наверх. Оставьте с нами вашего помощника, мы пока всё здесь обследуем.

— Как скажете, — пожала плечами Вероника, — Толик, посмотри по стенам, может есть сквозное отверстие, откуда так несёт. Мы явно пришли не туда, — Вероника посмотрела на Софью. — Ты пойдёшь наверх?

— Нет, пока останусь, — задумчиво покачала головой Софья, глядя прямо перед собой. — Я стояла ближе к тому углу, — проговорила она, когда Вероника исчезла из виду. — Мне действительно показалось за спиной чьё-то дыхание. Но если это и правда был сквозняк, давайте поищем здесь. Может быть, именно в этом месте источник.

Они несколько раз просмотрели шероховатую стену, но не нашли и намёка на какое-либо отверстие.

— Здесь, — Софья легонько постучала корпусом фонарика по стене.

— Вы лучше по голове себе постучите, — тихо проворчал Толик. — Мы ж в пещере всё-таки. Думать надо, что делаете-то.

— Слышь, малой, ты сейчас с женщиной разговариваешь, а не с пацанами на лавочке. Есть что по делу — говори, но вежливо. И извинись, — Малинин взглянул на притихшего проводника.

— Ну, простите, — выдавил из себя молодой человек, — Вот, по-моему, брешь где. Видите, трещина снизу узкая, кверху расширяется. Нам не видно, что это дыра, потому что, видимо, за ней выступ какой-нибудь. То есть вроде мы и в правильном месте, но за стеной. И думаю, бегать туда-сюда смысла нет, попробуем отсюда попасть, так как брешь есть.

— А давай твою руководительницу подождём. Или сходи за ней, она уж полчаса как ушла.

— Можете ждать, — пожал плечами паренёк. — Но я что-то устал сидеть.

Толик довольно ловкими движениями стал очищать от песка каменную стену.

— Ну-ка легонько стукни здесь, — ткнул он в бок застывшего рядом Вострикова. — Только именно сюда и когда я скажу. Готов? Давай.

— В сторону! — взвизгнул Лёха, когда ему под ноги высыпалась целая куча песка.

— Не трухай, — вальяжно оскалился паренёк, — я мастер. Всё, готово, можем проходить, — довольный всеобщим удивлением Толик наслаждался минутой триумфа. — Я такие штуки не первый раз вижу. Мне ещё отец рассказывал, так некоторые чудики нычки делают. Проход вроде как маскируют, чтобы никто не понял.

— А сами-то как попадают? — спросил Малинин.

— А шут его знает, — паренёк подёргал за провод светильника. — Чё, как думаешь, — он посмотрел на Вострикова, — хватит нам провода, туда его дотянуть?

В следующее мгновение, как только они переступили узкий проём и протянули освещение, всё замерли.

— Капище какое-то, — тихо изрёк Толик.

— Что это? — выставил подрагивающие пальцы вперёд один из сопровождающих и тут же скрылся за стеной, содрогаясь в рвотных потугах.

Сверху, через отверстия в потолке лились прозрачные струи воздуха вместе с вездесущим снегом. Прямо в стену был вбит крюк, рядом с которым лежала цепь, к цепи за ногу был прикован мертвец. Та же самая картина была и у другой стены, только здесь почему-то не было цепи, а точнее, валялось крепление, которое выпало из камней. Малинин осмотрел это место и подозвал Толика.

— Как думаешь, могла скоба сама выпасть?

— Легко! — фыркнул молодой человек. — Водокап образовался… Ну, пробурила вода себе ток незаметно, и со временем камни подразвалились. Дёрнули потом посильнее и вырвали.

— Отсюда наша первая жертва и бежала, — севшим голосом проговорил Малинин.

— По всей видимости, — сказала Варвара.

Она тщательно, сантиметр за сантиметром, фотографировала всё место происшествия.

Вдоль стены была расположена каменная столешница. Казалось, что над ней потрудились самые искусные мастера. Она была идеально гладкой, но, скорее всего, это было творение природы, потому что камень этот был неотделим от скалы.

— Что это? — Востриков охнул.

Посреди столешницы на длинной серебряной ножке стоял кубок в виде человеческого черепа.

— Я не думаю, что череп искусственный, — мрачно бросил Малинин, осматривая страшный кубок со всех сторон. — Книги, что ли? — он надел перчатки и приподнял один из переплётов, лежащих в углу. Это был довольно увесистый том, обложка была из теснённой кожи, но рассмотреть что-либо было сложно из-за плохого освещения.

Востриков, зажав рот и нос платком, подошёл к лежащему трупу.

— Она, должно быть, недавно скончалась. Труп вроде женский. Где ж паталоги? Обещали подъехать с нами, — сказал он. — Что ж так смердит-то? — Алексей обошёл столешницу и увидел стоящие на земле чёрные пластиковые вёдра, прикрытые крышкой. Открыв одно из них, он бросил крышку, отскочил и попятился к выходу. — Я нашёл. Там жесть какая-то, мясо тухлое, что ли. Опарышей тьма. Как они в таком холоде живы ещё?

Софья стояла, прислонившись к стене, и не могла пошевелиться. Она старалась не смотреть по сторонам и лишь крепче сжимала свой рюкзак, словно он мог защитить её ото всех бед. Софья даже не предполагала, что её энтузиазм обернётся такой страшной находкой. Попытавшись поймать хоть одну струю свежего воздуха, она посмотрела вверх и замерла. Привыкшие к полутёмному помещению глаза выделили странный висящий предмет. Под потолком словно парила человеческая фигура, лица видно не было, длинные кудри свешивались вниз и на них не тая оседал снег, идущий из отверстия в своде. Девушка была одета в какой-то светлый балахон, странно сидящей на ней. Она была подвешена за пояс, раскинула руки в стороны и плавно раскачивалась под собственной тяжестью, привязанная на верёвку.

Малинин, проследив взгляд Софьи, замер на месте.

— Как думаете, труп или чучело? — спросил Востриков.

— Не знаю, но свободно висит, для тела легковат, может, повезёт и окажется чучелом. Высоко. Лестница понадобится. Ладно, ребята, пора выбираться. Надо подышать. Ну что, бойцы! — Малинин оглядел лейтенанта из ППС и сержанта. — Минут двадцать продержитесь? Придётся здесь подежурить, пока криминалисты едут и судебные медики. Я сейчас со всеми выйду, воздуха хлебну и вас сменю.

Ребята согласно покивали и встали возле стены.

Выбравшись наконец наружу, люди долго молчали. Малинин тяжело опустился на камень, протёр лицо руками и выдохнул. Софья, опираясь о руку Вострикова, добралась до стоящего недалеко стула и рухнула на него.

— Что там? — Лашников протянул бутылку воды Софье. — На вас лица нет.

Егор Николаевич поднял глаза на майора.

— Да ты знаешь, Игорь, я боюсь, что оно теперь долго не появится. На свете так много больных ублюдков, но этот прям какой-то особенный. Я думаю, что придётся мою питерскую команду подключать для ускорения процесса обработки улик. А сейчас срочно сюда Мамыкина. Мы там пару ребят на охране оставили, но уверен, они долго не продержатся.

На подъезде к поляне показался Сапонин.

— Вот и смена приехала, — Игорь кивнул в сторону идущего оперативника. — Как дела?

— Как сажа бела. Никодимыч в отделе остался, он с кашлем припёрся. Опять Горшкова со своим ухажёром отношения выясняла, всю посуду соседям перебили. Устал успокаивать. Я из морга ехал, он мне позвонил, попросил заглянуть к ним. Сидят оба сейчас в КПЗ, а Никодимыч бумажки пишет. Я на подъезде в снегу встрял по самое не балуйся. Туда-сюда и ни фига, — Сапонин отряхивал мокрые и грязные брюки. — Весь замазался. Сначала, пока разнимал этих полоумных. Потом, пока машину эту таскал. Я там всем конкретно дорогу перегородил. Чей джипарь? — он потыкал в сторону машины Вероники. — Надо бы дёрнуть меня.

— Вероника-то пришла в себя? — перебил его Малинин. — Это спелеолога автомобиль. Посмотри, может, она в машине у себя сидит.

— В смысле? — вскинул на него глаза Лашников. — Она ж с вами ушла.

— Что значит с нами? Она на поверхность пошла, плохо себя почувствовала. Девушка что, не выходила из пещеры? — вскочил на ноги Малинин.

— Не-е-ет, — протянул Лашников. — Я всё время здесь был, она точно не выходила.

— Ребята, беда, — крикнул Егор, — Вероника ушла добрых минут сорок назад, но на поверхности она не появлялась.

— Погоди, как это? — подскочил Толик. — Она точно не могла заблудиться.

Софья медленно встала и выпрямилась, кровь отхлынула от её лица, и она бросилась назад в пещеру. Софья бежала по проходам, ощущая, что за ней следуют остальные. Она влетела на территорию страшного капища. Под потолком парила фигура, которую они приняли за чучело. Длинные свалянные пряди закрывали лицо, разведённые руки смотрели в стороны. Софья сделала неуверенный шаг вперёд и почувствовала, как Малинин перехватил её руку.

— Я сам, — мягко сказал он.

Забегая в пещеру, Малинин сообразил взять лопату, и теперь, подойдя к фигуре, он древком лопаты отодвинул тяжёлые от спускающегося сверху снега пряди и аккуратно отвёл их в сторону.

— Твою мать! — вскрикнул он.

— Её надо срочно снять! Снимайте её, снимайте срочно. Это Вероника. Как же так? — приговаривал метавшийся Толик.

Двое бойцов, стоящих в охранении, подскочили и сцепили руки, Малинин вскарабкался на них, вытащив нож, дотянулся до верёвки, которая держала девушку. Перерезаемая верёвка взвилась вверх, отпуская свою жертву. Безжизненное тело подхватили Востриков и Сапонин, Варвара пыталась нащупать пульс под холодной кожей. Но пальцы лишь глубже проваливались к остановившемуся кровотоку.

Выйдя на свет со своей нелёгкой ношей, сотрудники полиции, Софья, Толик и остальные встали вокруг Вероники, которую уложили на чьё-то расстеленное прямо на снегу пальто.

— Как? Когда? — непонимающе шептал Малинин.

Со стороны дороги появился Мамыкин, Лопарёв и Пирожкин.

— Вы обалдели так дорогу перегораживать? Это там Сапонина машина стоит? — Мамыкин подошёл ближе. — На фига трогать что-то было? Зачем вытащили тело? Лопарёв, иди полюбуйся, твою работу уже начали делать.

— Заткнись! — зло повернулся в его сторону Лашников.

— Не понял? — Мамыкин встал и поставил рядом вещи на снег.

Лопарёв и Пирожкин присели возле лежащей Вероники и непонимающе посмотрели на Малинина.

— Это спелеолог. Пока её убивали, мы ходили по подземелью. Рядом, твою мать, совсем рядом.

Малинин подошёл к Софье, которая отрешённо сидела на походной скамеечке и смотрела в сторону леса.

— Как вы? — он накинул ей на плечи плед, захваченный из машины.

— Нормально. Держусь. Собираюсь с мыслями. Надо бы её родственникам сообщить.

— Я попрошу, и это сделает местная полиция, — сказал Малинин. — А вы сейчас, пожалуйста, поезжайте в гостиницу. Здесь вы уже помочь не сможете. Вы большая молодец, но сейчас забота о вас будет нам только мешать. Я попрошу Лашникова проводить вас, и это не обсуждается.

Спустя некоторое время, Игорь, Толик и Софья пробрались по снегу к машине Сапонина, помогли вытащить её из снежной ловушки и направились в город.

Лашников вернулся в отделение. Он остановился на пороге, вдохнул морозный воздух и посмотрел на небо. Подступающий вечер уже чертил сумерками всё вокруг, стало заметно холодать, и наконец перестал идти снег. Игорь толкнул дверь и зашёл внутрь.

— Серёга, как дела? — майор устало облокотился о стол дежурного.

— Пока тихо, — поднял на него глаза собеседник. — Так, мордобой один и пара заявлений о краже: мелочёвка всякая.

— И это не может не радовать, — Игорь потёр глаза и вдруг замер, так как от дверей донёсся женский крик:

— Не трогайте меня руками! — послышалось из-за тонкой перегородки. — Ага, двери он мне придержал, извращенец!

По характерному мягкому звуку гэ и быстрому говору Лашников узнал давнюю знакомую.

— Твою маковку, опять Терещенко, — прошипел дежурный.

— Знаешь, а пусть даже она, только бы не очередное убийство. Олеся Петровна, как же я рад вас видеть, — выдохнул Игорь, выйдя навстречу грузной женщине, закутанной в меха. Голову её венчала шляпка с ярким пером.

— Дякую, за такой привитний приём, — недоверчиво покосилась на него посетительница, — но я уже битый день пытаюсь шмыгнуть сквозь ваших вертухаев.

— Пройдёмте в кабинет, — сделал приглашающий жест Лашников. — Негоже в коридоре принимать такую важную даму.

— Ой, ваш подхалимаж мне лестен, — Олеся Терещенко стала тяжело подниматься по лестнице. — Я, конечно, таки сочувствую вашему горю, но нельзя же пренебрегать простыми обиженными гражданами, — дама остановилась перед дверью кабинета Лашникова. — Ну, шо вы стоите стоймя, дверь откройте, — она выразительно подёргала за ручку.

— Проходите, — Игорь нажал на ручку и распахнул дверь. — Ну и кто на сей раз вас обидел?

— Ой, хто только не хает одиноку женщину, — Терещенко промокнула платком совершенно сухие глаза. — Они ж вот сейчас придут с доносом, но я опередила эти злые языки.

— На вас снова жалобу несут? — Лашников посмотрел на неё.

— Вы не подумайте, я не за этим, я откровенно дати помощи. Чтобы наклёп не возводили на мене. Они ж вам бодягу эту принесут, и вы будете тратить своё драгоценное время, вместо того чтобы поспать и кофа выпить.

— Трогательно, что вы так заботитесь о моём распорядке дня, но я думаю, что найду минутку и обязательно ознакомлюсь с тем документом, который вы так нежно назвали бодягой.

— Так я россиян погано разумию, — развела пухлыми ладошками дама, сверкая кольцами.

— Ой ли? Недавно я слышал, как вы на отборном и ошибочно считающемся исконно русском языке общались с рабочими, которые ставили вашу палатку на рынке.

— Хм, так а они ж другой мовы ни разумиют, черти, — невозмутимо пожала плечами женщина, — пришлось выучить. Иначе, где они работу, бестолочи, найдут.

— Вы прям филантром, Олеся Петровна.

— Ой, тока давайте без оскорблений, гражданин-начальник! — рубанула по воздуху ребром ладони Терещенко. — Они ж мене ещё и дом ставити, одно мучение с этими лаптями.

— Простите, не подумал, — тень улыбки появилась на лице Лашникова.

— Дядько Андрей тогда в гости до мэне пришёл. Я ему там вещи с прошлой коллекции собрала: треники там, майки разные. Мы с ним горилкой это сбрызнули, и я его проводить пошла. Смотрю, в конце улицы Лариса идёт.

— Вы что, знали Ларису? — Лашников медленно поднял на неё глаза.

— Що у вас тут следствие или богадельня? — женщина повертела головой, осматривая кабинет. — Як Олэся Тэрещенко и не знает доньку такого уважаемого начальника всея полиции. Ти думай, шо гутариш.

— И правда, чего это я, — Лашников покачал головой. — Что было дальше?

— А дальше, а дальше я вспомнила, — Олеся хлопнула ладонью по столу, — что этот подлюка, бригадир, под шумок у мене пятьдесят тысяч взял, и я записать забыла. От паразит!

— Не отвлекайтесь, — Лашников внимательно смотрел на неё.

— Дальше я в дом пошла, а дядько Андрей к себе потопал. В сторону Ларисы.

— А что ж он мне не сказал?

— Дядько Андрей старый, як пень в лесу. Он, во-первых, не помнит нэ чого, во-вторых, живучи по принципу: нэ просили, нэ казав. Давно живёт, много видел. Ты сходи до нэго, он може чого вспомнит.

В этот момент двери распахнулись, и в комнату с огромной коробкой вошла Варвара.

— Здравствуйте. Не помешала? — девушка с выдохом поставила коробку на стол. — Мы там закончили.

— Ой, доня, заходи, нам прятать нечего, — Олеся внимательно посмотрела на Лашникова, потом перевела взгляд на Варвару. — Пошла я, Игорь Ляксеичь. Заболтали вы меня, а мне ещё с этим дурнем разобраться треба.

— А что с заявлением-то? Хоть на какую тему? — Лашников положил в папку так и неиспользованный бланк протокола.

— Якой заявой? — Олеся нахмурилась. — А, так они впаивают, что я яку скамейку опрокинула, когда свой забор переносила на ихний участок. Тоже мне историческа ценность! Що там таке ценного, може она там невинность потеряла? Хотя, судя по её поведению она до сих пор при ей, — Олеся махнула рукой. — Придут, пошли ты их, — Олеся громко объявила, куда именно отправить истцов. — Курвы две! — задержавшись на секунду, она ещё раз посмотрела на Варю и утвердительно кивнула. — Вот цэ одобряю! Да, там ещё из машины махал кто-то деду Андрею, и они за руку здоровкались.

Варвара удивлённо смотрела на закрытую дверь.

— Кто это был?

— Местная рыночная бизнесвумен, — Лашников поднялся из-за стола. — Так, мне надо бежать, у меня появилась важная информация.

Игорь пересёк пару улиц, повернул в тёмную подворотню, и уже через минуту стучал в обшарпанную дверь, из-за которой вкусно пахло жареной картошкой. Вскоре он услышал кряхтение и оханье за дверью.

— Ну кого там нелёгкая принесла? — проскрипел голос деда Андрея.

— Это Игорь Лашников.

Дверь открылась, и на пороге возник дед Андрей в тулупе, надетом на голый и не по-старчески мощный торс.

— Картохи на шкварках хочешь? Баба моя напекла.

— Нет, спасибо, — Лашников помотал головой. — Поговорить надо.

— Ну, пошли на улицу. Я покурю маненько, а то дома вонять будет.

Они вышли в разукрашенную морозом ночь. Где-то далеко колыхалась луна, и её свет словно растворил бродившие несколько дней над городом тучи.

— Хорошо, распогодилось. А то я ужо с лопатой породнился, — хохотнул старик.

— Дед Андрей, вы с Олесей Петровной встречались недавно?

— Было такое. Только бабке моей не говори, заревнует, — дед Андрей рассмеялся своей шутке. — Олеся на соседский участок забор свой вклячила, вот я и слухал, как она с сёстрами Тарасовыми собачится. А что, и в театр ходить не надо, прям постановка была.

— Вы видели в тот день Ларису? — Игорь посмотрел на него.

— Да, брела внизу улицы, печальная такая, потом за угол завернула.

— Олеся Петровна сказала, что вы за руку поздоровались с человеком, который сидел в машине.

— Не, Леська всё напутала. Я с Бойко́вым поздоровкался, а вот он парой слов с водителем машины той перекинулся. Паренька я видел. Но Бойков точно его знает, они так по-свойски беседовали. Если мне не изменяет память, то все того парня зовут Васька-трёп.

— А Лариса точно в ту машину села?

— Ну вроде села, но я, когда докостылял, та за поворотом уже скрылась. Машина тёмная была, по-моему, чёрная.

— Дед Андрей, ну не первый же год знакомы, — Лашников на него внимательно посмотрел. — Если знаешь что-то, скажи. Прошу тебя.

Старик выпустил облако дыма, аккуратно затушил окурок о стойку, поддерживающую крышу крыльца, и вздохнул:

— Про ям поспрашивай, — тихо сказал он.

— Про какую яму? — не понял Игорь.

— Я и так сказал больше чем могу, — дед тревожно глянул во тьму переулка и повернулся, чтобы уйти. — Иди, Игорёк. Будешь на моём месте, поймешь.

Лашников пожал плечами, спустился с лестницы и побежал в сторону управления.

Малинин сидел в кабинете и снова изучал карту местности. Всё-таки что-то не давало ему покоя, а что — он не мог понять.

— Варвара, свари кофейку, а.

— Да, Егор Николаевич. Вы бы поели чего-нибудь.

— Да мне кусок в горло не лезет, — Малинин чертил пальцем по всем подступам к горе. — Как он мог пройти и уйти незамеченным?

— Утро вечера мудренее, — в кабинет зашёл Сапонин. — Егор Николаевич, я к криминалистам сейчас зайду, а оттуда домой уже поеду. Не против?

— Да, Дима, конечно, — Малинин остановил его. — Ты пока со своей машиной ковырялся, точно никого не видел? Может, мельком, может, что-то напрягло.

— Да, я уж сто раз подумал. Вроде нет. Я же снег копал, но вокруг было тихо. Да и где там пройти-то? Всё завалило, и мы б точно следы увидели, — Сапонин посмотрел на Варвару. — Вас домой, может, проводить?

— Нет, спасибо. Я пока поработаю, — Варя улыбнулась ему и углубилась в изучение снимков.

Сапонин пересёк переход между отделением и помещением лаборатории. В коридоре, столкнувшись с уборщицей, он недоумённо посмотрел на неё.

— Здрасте, тётя Катя, — улыбнулся он подошедшей женщине.

— И тебе не хворать. Куда идёшь? — кивнула она ему.

— К Мамыкину.

— Я у него только что убиралась, нет его ещё.

— Слушайте, я вас два часа назад сюда послал, — Сапонин закатил глаза. — Вы что опять у него приборку делали?

— А как же это там не убираться? От него скоро по всему отделению крысы, плесень да тараканы поползут. Там вещей натащено — полна комната, и всё грязные, с кровищей. Нет чтобы как все хранить в отдельном помещении, он с ними воркует там с утра до вечера, — тётя Катя вздохнула и искоса посмотрела на Сапонина. — Чё, думаешь, опять орать будет? — старательно округляя букву «о» и частя словами, произнесла она в тот момент, когда за её спиной из кабинета донёсся вопль Мамыкина: «Тётя Катя-я-я-я». — Димочка, я пройдусь лучше, а то, чего человека зазря беспокоить. И зачем я тебя послушала?

— Так надо было только пол помыть, как я и сказал. А вы, как всегда, генеральную уборку затеяли. Ладно, я с вами пойду, а то сейчас с ним общаться бессмысленно.

— Хороший ты парень, Дима, а вот бобыль-бобылём. Неужто жену себе сыскать никак не можешь? У меня такая для тебя невеста есть, красотка. Племяша моего дочка. Мать грузинка у неё была, до чего красивая, а готовила как. И Тамта вот вся в неё.

— Как вы сказали её зовут? — Сапонин остановил на ней смеющийся взгляд. — Тамта?

— Да, имя редкое. Грузинское.

— Посвящённая Богу, — задумчиво произнёс Сапонин.

— А ты откудова знаешь? — спросила тётя Катя.

— Первая любовь моя была Тамта. Вот оттуда и знаю. А что, Катерина Андреевна, может, и правда, ваша Тамта — судьба моя?

— А я о чём, — радостно заулыбавшись, тётя Катя поставила с грохотом ведра. — Давай-ка я тебя на ужин приглашу.

— Хорошо, вы только скажите когда, и я приду. А сейчас побегу — дела.

Лашников с Востриковым спешили на встречу с Бойковым. Дед Андрей сказал, что тот как раз недавно вышел из запоя, но такое счастье продлится недолго и пациент вот-вот сорвётся. А потом уже что-либо выспрашивать будет бесполезно до следующего просветления. Игорь и Лёха увидели, как из подворотни показался искомый персонаж, который тут же снова попытался скрыться из виду.

— Бойков, иди сюда!

— Ой, граждане-начальники, — сипло затараторил тот, стуча по циферблату часов. — В магазин не успею, а дома хлеба нет. Давайте я к вам завтра забегу.

— Ты там вывеску на ларьке «24 часа» не заметил? — придержал его за локоть Востриков.

— Дык, после десяти вечера не купишь.

— Я тебе, может, тайну открою, но у нас законодательно разрешено хлеб продавать и после двадцати двух часов. Только, конечно, если речь не идёт о жидком хлебе.

— Ой, ну что вы докопалися? — Бойков снова нервно посмотрел на часы. — Опаздываю я!

— Ничего, мы тебя проводим, не волнуйся.

— А двести рэ одолжите? — прищурился Бойков.

— Не вопрос. Но могу только пятнадцать одолжить, — Лашников в упор посмотрел на него, — суток.

— Ой, какой вы грубый, гражданин-начальник! — всплеснул руками, в которых болталась авоська, Бойков.

— Почему же, я тебя очень ласково посадить могу. Даже топать не придётся до отделения, я машину вызову. Или ты, всё же, поговоришь с нами?

— Даже не буду себя утруждать и спрашивать за что. О ментовском произволе наслышан. Я слушаю вас, — важно заявил Бойков.

— Ты Ваську-трёпа знаешь? — спросил Востриков.

— Какой жаргон, граждане-начальники, — Бойков покачал головой. — Как вы выразились, Ваську-трёпа я не знаю, — он поднял палец вверх. — А вот Василькова Василия Васильевича, который водит по нашим окрестностям туристов, я знаю. И также мне известно, что проживает он в соответствии со своей регистрацией и официально трудоустроен в Доме Культуре как гид. Ещё вопросы есть?

— Исчерпывающий ответ. Беги, Бойков, а то и правда за хлебом опоздаешь, — улыбнулся Востриков.

— Так, в ДК мы с тобой сегодня не успели, — Лашников вздохнул, — Так что давай прямо завтра с утра туда и наведаемся.

— О, смотри-ка, Сапонин, — Востриков стал быстро перебирать номера телефонов на экране смартфона. — Алё, Димас, стоять. Мы тебя засекли, заруливай к нам, довезёшь до дому.

Машина, одиноко скользившая по затуманенной морозными клубами улице, засветилась огнями стоп-сигналов и стала откатываться назад.

— Здорово, ты откуда и куда такой нарядный? — спросил Востриков, вваливаясь в машину. — Чё это у тебя музыка какая-то ванильная? Давай-ка нашу, забористую! — сказал Востриков и стал перебирать плейлист на экране телефона, закреплённого на торпеде.

— Лёша, тебя домой довезти? Или сейчас пешком пойдёшь, за лишние вопросы, — огрызнулся Сапонин. — С работы я, откуда ещё.

— Чё, Димыч, не в духе? — Лашников пожал протянутую спереди руку оперативника.

— Вы-то откуда? — Сапонин проигнорировал вопрос.

— Да Бойкова допрашивали. Слушай, а ты, случайно, не помнишь такое погоняло Васька-Трёп? — спросил Востриков и приоткрыл окно.

— Погоняло не помню, окно закрой, не май на улице. Слушайте, мужики, у вас совесть есть, а?

Тут Востриков, искавший музыку, нечаянно нажал на кнопку ответа.

— Алло, Димочка, это тётя Катя, — отозвался громкой связью знакомый голос уборщицы. — Ох, договорилась я прямо сразу с племянницей-то своей Тамтой, так что скоро буду вас знакомить. Ну, давай, дорогой, до завтра, — бодро протараторила старушка и прервала связь.

— И вам не хворать, тётя Катя, — процедил сквозь зубы Сапонин.

— А-а-а-а, так наш жених на смотрины поедет скоро? — хлопнул в ладоши Востриков. — Понятно теперь! Ну и как тебе… — Востриков нахмурился. — Я только имя не понял.

— Тамта, неуч! Тамта — данная богом, в переводе, — скулы Сапонина покрылись лёгким румянцем.

— А ты смотри. Наш Димка, кажется, влюбился, — нараспев произнёс Востриков.

— Иди ты! — огрызнулся Сапонин. — Я её даже не видел ещё.

— Так, мужики, хорош, — пресёк дружескую перепалку Лашников. — Давайте по делу. Лёха, звякни в отдел, пусть ребята посмотрят, есть ли у нас что-нибудь на этого персонажа. Завтра прямо с утра мы с тобой, Востриков, к нему на работу. Дим, ты чем завтра занят?

— Никодимыч поручил в пару мест смотаться. Потом отчёты писать буду. Надо же этим кому-то заниматься. А то нас любая проверка на куски порвёт, — Сапонин затормозил перед домом Вострикова. — Прошу, господин Востриков, выходьте. Игорь, тебя куда?

— Я пока здесь тоже обитаю. Лёха приютил.

Утро нехотя расцветало над городом. За ночь ветер снова насобирал где-то туч и притащил их обратно, словно согнал своё стадо. Только теперь снег был мелкий и колкий, он нервными очередями дробил по стёклам и не прибавлял оптимизма тем, кому нужно было идти на улицу. Отряхиваясь от снежной пыли, Лашников и Востриков вошли в здание Дома Культуры.

— Здравствуйте, как нам найти Василькова Василия Васильевича? — предъявив удостоверение на входе, спросил Лёша.

— Не было его ещё, — приспустив очки на нос, отрезала сидевшая на входе бабулька.

— А когда будет? — Лашников оглядел пустующие коридоры ДК.

— Откель мне знать? — женщина махнула рукой на ступени, ведущие наверх. — Вон туда идите и там спросите. Кабинет директрисы в конце коридора.

Лашников с Востриковым переглянулись и, покачав головами, пошли наверх. На двери, оббитой искусственной кожей, криво висела табличка, когда-то бывшая золотистой, и возвещала о том, что они пришли по адресу. Игорь коротко стукнул в дверь и дёрнул за болтающуюся в гнезде ручку.

— Здравствуйте, — Лашников представился женщине, сидящей за потрёпанным столом. — Мы хотели бы найти…

Он не успел договорить, как женщина перебила его:

— Проходите, — она сделала рукой приглашающий жест. — Мне позвонили снизу и сообщили. Меня зовут Лилейникова Инесса Вагнеровна.

— Алексей Востриков, оперуполномоченный. Да, приветливая такая женщина у вас сидит там, — сказал Востриков.

— А, нет, она просто подменяет соседку свою, — директор ДК со вздохом прикрыла глаза, — та действительно интеллигентная дама. Так сказать, лицо парадного входа Дома Культуры. Василия Васильевича сегодня ещё не было, да и вряд ли он появится. Заказов для него нет.

— Экскурсий нет? — осведомился Игорь.

— Именно на его экскурсии нет посетителей. Понимаете, в чём дело? — женщина медленно сняла очки и положила их на стол перед собой. — Василий проводит экскурсии только для профессионалов, если можно так сказать. Его вызывают для научных делегаций, для иностранных историков. Если бы не его любовь к спиртному, то он бы стал выдающимся учёным, — свой рассказ она сопровождала замысловатыми жестами. — Другие гиды у нас приятны для обычного туриста, они прям артисты, — с выражением некой гордости на лице проговорила она. — Света и Никита подают простые факты под очень аппетитным соусом историй, иногда пикантных, — лёгкая улыбка тронула уголки её губ. — А вот Василькова допускать к обычным людям нельзя, — её лицо выразило сожаление, — он ненавидит простых туристов, о чём прямо им и заявляет. Других он хотя бы терпит.

— Интересно, — Лашников постучал пальцами по столу. — А вы не в курсе, машина есть у него?

— Я знаю, что точно была, — женщина задумчиво складывала и раскладывала дужки от очков. — Правда, не вспомню какая. Машину он с мужем моим в один гаражный кооператив ставил.

— Почему ставил? — спросил Востриков. — Продал?

— Да нет, мы переехали с мужем за город, как только дочь поступила в институт. А куда Василий теперь ставит своё авто, вы уж извините, — она развела руками, — я, конечно, не знаю.

— Адрес гаражей дадите?

— Это те, что возле железнодорожного моста, — женщина нетерпеливо посмотрела на часы. — У меня скоро совещание, — чуть виновато улыбнулась она.

— Да-да, конечно. Спасибо вам. Но, — Лашников покопался в кармане и внимательно посмотрел ей в глаза, — как только он появится, сразу же мне позвоните. Это очень важно.

— А адрес его где можно взять? — уже у дверей спросил Востриков. — Домашний.

— А это в отделе кадров надо спросить. Но Тамара Семёновна только через сорок минут на работу должна прийти, — директриса выдохнула. — Ну, давайте так: она придёт, я всё узнаю и сразу вам позвоню.

— Вы руку чем-то испачкали, — кивнул Лашников на её запястье.

Женщина грустно усмехнулась и как-то виновато натянула рукав пониже, пряча еле заметную татуировку.

— Нет, это просто ошибки молодости. Тогда не боялась кожу портить, а теперь, — она пожала плечами, — сводить страшновато, да и, говорят, небезопасно.

— Понятно. Но вы, если Васильков появится, обязательно нам сообщите.

— Непременно! И вот ещё. Что-то в его настроении изменилось. Знаете, незримо. А когда это происходит, то наш учёный муж отправляется в страну забвения на несколько недель, — она развела руками. — Чем смогла, я вам помогла.

Вышедшие из Дома Культуры мужчины повыше подняли воротники и огляделись. Тяжёлая позёмка стелилась по дороге, тащила за собой клубы снега изо всех дворов, тянулась за пролетающим ветром и снова падала на землю.

— Лашников, пойдём к Томасу в кофейню. Жрать охота, сил нет. Я на голодный желудок могу только о еде думать. Даже о девушках думать не могу. Только о еде, — вздохнул Востриков.

— Сколько же в тебя влезает! Завтракали недавно.

— У меня молодой растущий организм. Это твоему дряхлеющему тельцу уже ничего не надо, — отшутился Лёха.

— Пошли, жрущий организм, — прицыкнул языком Лашников.

Пройдя пару улиц, они свернули в сквер, который в весенние месяцы утопал в зелени. Сейчас же деревья и кусты покоились под белоснежным покровом.

— У нас когда-нибудь в городе дороги чистить начнут? — чертыхаясь, Лашников пытался идти ровно по тропинке шириной в один след.

— Чё тут чистить-то? Снег валит и валит, — Востриков, завидев приветливые огни кофейни, ускорил шаг.

— Я думаю, коммунальщики тоже этой мыслью успокаиваются, — ворчал Лашников, отряхивая налипший снег на пороге.

Тёплый аромат кофе, корицы и особенного шелкового запаха ванили сразу прогоняли тоску, которую навевала хмурая зимняя непогода.

— Привет, мой неправильный эстонский друг! — радостно улыбнулся Востриков и пошёл к человеку, стоящему за барной стойкой.

— Здорово, — отозвался мужчина в яркой футболке с надписью: «Я Томас». Заметив Игоря, он помрачнел. — Игорь, прими мои соболезнования.

— Спасибо, — коротко кивнул Лашников. — Сообрази нам поесть что-нибудь, а то дел очень много. А Лёха без еды, оказывается, работать не может.

— Доброе утро, — послышался за спинами вошедших знакомый голос.

Мужчины обернулись и увидели сидящую за столикую Варвару.

— Варенька! — Востриков расплылся в медовой улыбке. — Кто выдал вам наше тайное место встречи?

— Поисковая система. Пишут, что здесь лучший кофе и восхитительная выпечка. Правда, один из отзывов был: «Васька дурак», — улыбнулась Мечина. — Присаживайтесь, — она сделала рукой приглашающий жест.

Востриков недовольно поморщился на зазвучавший телефон.

— Да! — он закатил глаза. — Лечу! Вы заедете, может, за мной, я сегодня безлошадный, — пробормотав что-то нечленораздельное, Лёха обернулся к Томасу, колдовавшему над кофейными чашками. — Дружище, сделай мне всё с собой, пожалуйста.

— Что случилось? — нахмурился Лашников.

— Дебилы нас одни окружают, вот что случилось, — недовольно отозвался Востриков. — Варвара, оставляю вас в компании моего старшего как по званию, так и по возрасту товарища. Поскольку у Кропоткиных дачу грабанули, Никодимыч велел мне туда ехать. Так что, видимо, ты поедешь дальше один.

— А Сапонин где? — спросил Лашников.

— Сапонин же говорил, что поедет куда-то там, я не помню. Оливкин в отпуске ещё месяц, потому что он на учёбе. Остался один Востриков на всё УМВД. Я полетел! — выхватив из рук улыбающегося Томаса пакет, Востриков вышел за дверь.

— Вот так, — как-то неопределённо сказал Игорь и посмотрел по сторонам.

— А почему Алексей Томаса назвал: «Мой неправильный эстонский друг?», — тихо спросила Варвара.

— А потому что когда-то я приехал в их полицейское отделение по обмену опытом, — рядом с ними возник Томас и поставил перед Игорем большую кружку с молочным кофе и сэндвич, — здесь я встретил свою единственную и неповторимую. И решил не уезжать. И даже сменил профессию, — Томас говорил с лёгким прибалтийским акцентом. — Позади остался родной Таллин и много лет учёбы на юриста. Теперь я и хлебопёк, и кондитер, и бармен. Лёша считает всё это неправильным, — улыбнулся Томас.

— Так странно и романтично, — улыбнулась в ответ Варвара.

— Странно было, когда два наших начальника на охоте договорились опытом меняться, — буркнул Лашников. — Ладно б с финнами, они поближе. Так нет, чёрт-те куда потащились. Не обижайся, Томас, — Лашников посмотрел на экран зазвонившего телефона. — Да, узнал. Спасибо, — он взял авторучку, лежащую перед Варварой, и чиркнул адрес на салфетке. — Ладно, побежал. Дела. Надо адрес один посмотреть.

— По нашему делу? — оживилась Варвара.

Лашников вздохнул и понял, что сегодня бо́льшую часть времени он проведёт в компании Варвары. И майор не знал радоваться по этому поводу или огорчаться.

— По-нашему. Поехали.

Повернув с центральной улицы во дворы старых домов, они огляделись. Лашников молча кивнул на дверь подъезда, блестевшую новой краской. Варвара, не заметив надписи: «Осторожно окрашено», прошлась рукавом пуховика по ещё липкому коричневому полотну. Тихо выругавшись, она прошмыгнула вслед за Игорем в подъезд.

— По-моему, здесь, — Лашников остановился у пошарпанной двери, из-за которой валил густой запах кислых щей.

После нескольких звонков они услышали вскрик: «И крысёныша своего прибери в комнату, чтобы под ногами у меня не болтался».

Вскоре на пороге появилась широкоплечая женщина с рябым и белёсым лицом, на котором еще проступала тень безвозвратно ушедшей красоты.

— Что хотели? — спросила она, вытирая мокрые руки о перекинутое через плечо полотенце.

— Майор Лашников, — Игорь сверкнул корочками, — Василий Васильевич дома?

— Ой, что ж вы на пороге-то? Проходите, — расцвела улыбкой хозяйка, — а то встали в дверях, — хохотнула она, всплеснув одной рукой. — Васеньки дома нет, я мама его. Он вчера вечером как ушёл, так ещё и не приходил.

— А позвонить ему можете?

— Так он телефон дома оставил, — женщина потыкала пальцем на тумбочку, где и правда лежал мобильный аппарат.

— Я взгляну? — спросил Лашников.

— Так он выключен, — пожала плечами хозяйка квартиры. — Точнее, разряжен.

Вдруг в коридоре появилась молодая бледная женщина, её большой живот выдавал последние сроки беременности. Следом за ней, пряча лицо в юбке, топал малыш в грязных носках и коротких брюках.

— Плохо мне, — ответила на взгляд матери Василькова беременная.

— Жена это Васенькина. Мучается сильно до сих пор от тошноты, — объяснила пришедшим хозяйка. — Иди-иди, лапонька.

— А девушка не знает, где сын ваш? — не унимался Лашников.

— Откуда? — женщина метнула недовольный взгляд в сторону приближающейся невестки и ребёнка.

Мальчишка отцепился от юбки матери и поднял заплаканную мордочку на пришедших.

— Привет, — Варвара присела перед мальчишкой, — ему сладкое можно? — спросила она у матери.

— Да, — бесцветным голосом ответила женщина, поправляя выбившиеся из-под платка светлые пряди.

— Не надо бы ребятёнка баловать, — свекровь недовольно скривила губы.

Но малыш уже схватился двумя руками за яркую обёртку и с молчаливого согласия матери потопал в комнату.

— Вы не знаете где ваш муж?

— Он мне не отчитывается, — женщина с трудом произнесла последние слова и тяжело побежала в сторону туалета.

— Ладно. Вот моя визитная карточка, — Лашников положил на тумбочку прямоугольник картона. — Как появится, пусть сразу мне позвонит, — Игорь остановился на пороге. — А машина какая у вашего сына?

— Так он вроде продал её, — растерялась женщина.

— Может, жена знает? — Игорь с прищуром посмотрел на неё.

— Ей так бедняжке плохо, что Васенька всё семейные дела со мной сейчас решает. А я вам сказала, что не ведаю.

Лашников вздохнул и вышел за дверь следом за Варварой.

На улице снова монотонно зарядил снегопад. Лашников подумал, что теперь станет ещё сложнее работать на местах преступлений. Зима заботливо прикрывала все следы.

— Стоп! — громко сказала Варя и оглянулась на Лашникова. — Вы как хотите, а я вернусь.

— Куда? — Игорь непонимающе посмотрел на неё.

— Обратно. Игорь, я выросла в детском доме и затравленный взгляд, как у этого мальчишки мне слишком хорошо знаком. Я сама сначала такой была, потом видела это не один раз, когда к нам привозили вот таких вот детей-зверьков. Ребёнок сильно запуган, я хочу просто поговорить с его матерью. Понять в чём дело. Конечно, всё это не по теме, но я не могу пройти мимо.

Варвара резко развернулась и снова вошла в парадную. Проскочив ступени, она нажала на кнопку звонка.

— Что-то забыли? — с некоторым раздражением спросила мать Васи, но тут же, справившись с собой, улыбнулась.

— С невесткой вашей поговорить хотим, — сказала Мечина и прошла внутрь квартиры.

— А о чём это вы хотите с ней поговорить? — повышая тон, попыталась преградить путь дама.

— А это уже наше дело, — ответил Лашников и прошёл следом.

Варвара постучала в дверь и ступила в комнату, где у окна сиротливо притулилась панцирная кровать, а у стены стоял колченогий стул. На кровати сидела девушка с заплаканным лицом и обнимала ребёнка, худенькие плечи которого вздрагивали.

— Здравствуйте, — тихо проговорила Варвара. — Простите, мы приходили насчёт вашего мужа.

— Если его мать не знает где он, то мне откуда знать? — девушка откинула светлые волосы, и Варя увидела на её скуле сине-красную полосу, как от недавнего хлёсткого удара.

— Вас кто-то ударил? — Варвара внимательно посмотрела девушке в глаза.

Усмехнувшись, девушка отодвинула от себя ребёнка и развернула лицом к Варваре.

— Вот в этом виноваты вы, — по бледным щекам молодой матери начал разливаться нездоровый румянец.

Кроме прежнего затравленного взгляда, на лице мальчишки появилось ещё и большое красное пятно. Было видно, что ребёнок получил увесистую затрещину. На вопросительный взгляд Вари девушка вскрикнула:

— А что я могу сделать?! Это свекровь его за то, что он конфетку взял. Я беременна вторым ребёнком. Паспорт мой у свекрови, денег совсем нет. Вы понимаете, она сдачу с магазина всю считает до копейки. И когда я за покупками иду, то Коленька вынужден оставаться с ней. Он жутко её боится, а я тут живу в качестве прислуги. Ребёнка из комнаты выпустить не могу, едим мы то, что от стола останется. Что мне делать? — с некоторым вызовом в голосе спросила молодая женщина.

— Вы сирота? — Варвара нахмурила брови. — Почему не сходили в полицию? И как это паспорт забрала?

— У меня родители в Краснодарском крае, я учиться поехала в Петрозаводск, там встретила Васю. Он интересный человек, я влюбилась, выскочила за него замуж. Сюда мы приехали только с его мамой познакомиться, а потом хотели к моим уехать. А в результате я уже четвёртый год не могу вырваться из этого ада.

— Вы в полицию ходили? — Лашников присел на подоконник.

— Ходила, — горько усмехнулась девушка. — Так свекровь надо мной только посмеялась, а потом с участковым поговорила. Ну и пара синяков на мне и сыне… Это теперь мой паспорт, как сказала она. Что я скажу родителям? Они простые люди, если я пожалуюсь, то боюсь, в живых не останусь, пока они сюда доедут. Один раз они деньги прислали в подарок, так она всё отняла. Вы понимаете, она бьёт меня и ребёнка. Ладно меня, но Колю я даже защитить не могу. А что будет с маленьким, я просто не представляю.

Лашников отошёл в другой угол комнаты и набрал телефонный номер.

— Алло, это Лашников. Кто у нас на земле в районе ДК ходит? Это кто такой? А, несколько лет здесь, понятно. Будь другом, запиши мне его данные и кинь на стол. Спасибо.

Когда он повернулся, то увидел, что Варвара держит девушку за руку.

— Вы успокойтесь. Ничего не боитесь. Я вас здесь не оставлю. Сейчас мой коллега заберёт ваш паспорт у вашей свекрови, — она посмотрела на Лашникова, тот кивнул и вышел за дверь. — Собирайтесь, пожалуйста. Одевайте ребёнка, берите свои вещи. Мы на машине.

— Вы серьёзно, что ли? — девушка недоверчиво покосилась на Варю.

— Собирайтесь, собирайтесь, — Варвара набирала телефонный номер. — Я полагаю, вы здесь оставаться не хотите?

— Я просто не могу поверить, — по щекам девушки заструились слёзы.

— Какая же я глупая, — Варвара улыбнулась, — я ведь даже не спросила, как вас зовут.

— Антонина. Тоня, — девушка продолжала сидеть на кровати не двигаясь.

— Тонечка, я вас не тороплю, но всё равно хотелось бы, чтобы вы начали какое-нибудь движение, — сказала Варвара.

— Мне страшно, — еле слышно прошептала она.

Варя задумалась, потом быстро оглядела себя и стянула с руки разноцветную резинку для волос.

— Когда я была совсем маленькая, то мама мне говорила: «Варечка, если тебе страшно, то вот тебе маленький подарок. Это талисман, который тебя будет защищать», и давала что-нибудь, что было под рукой. Так что пусть эта безделица будет сейчас вас охранять, — Варя ободряюще надела на запястье просветлевшей улыбкой девушки резинку.

— Вас, наверное, мне Бог послал. А ваша мама — очень мудрая женщина, мне даже сразу как-то легче стало, — Тоня встала с кровати. — В вас столько тепла.

— Собирайтесь. А я пока выйду позвонить. Но я буду за дверью.

Краем глаза Варя заметила, как Тоня начала решительно снимать с вбитых в стену гвоздей одежду, как достала из-под кровати большую клетчатую сумку. Выглянув в коридор, она увидела, как Лашников стоит напротив хозяйки квартиры.

— И я совершенно не знаю, где этот самый паспорт. Вы поняли меня?! Я, — женщина пыхтела от недовольства, — жаловаться буду. Одна придурочная, что-нибудь ляпнет, так вы прям костьми ложитесь. А когда у меня в прошлом году спёрли кошелёк, никто и не пошевелился. Нет, — она развела руками, — нету у меня этого паспорта. Хоть режьте, — поставив руки в боки, женщина яростно притопывала носком тапка и с вызовом смотрела на Лашникова.

— Это противозаконно. Так что резать я вас не буду, — Игорь набрал номер телефона. — Напомните мне номер вашего дома.

— Тридцать девять, — на автомате выпалила женщина. — А вам зачем?

— Не волнуйтесь, — тихо ответил следователь, прикрывая трубку рукой, — это для ордера на обыск надо, — он отнял руку и громко заговорил. — Да-да, Серёга, это я. Попроси там мне привезти ордер на обыск. Всё верно, на Шеметьевой, дом тридцать девять. Конечно, группу захвата и ребят покрепче вези.

Варвара сначала удивилась, потом, поняв манёвр коллеги, успокоилась и мельком взглянула внутрь комнаты.

Комната была на удивление уютная, по стенам развешаны фотографии смеющейся женщины и двоих ребят: девочки и юноши. Неприятно поразило то, что на щеке у девочки был большой у-образный шов. Варвара сделала шаг вперёд, но хозяйка квартиры метнулась наперерез, молниеносно выхватила паспорт Тони из ящика, достала ещё пару каких-то документов и захлопнула в комнату дверь.

— Вот, — раздражённо сунула она бумаги в руки. — Забирайте и проваливайте. И эту малахольную с собой берите. Всё равно с неё толку ноль.

— А всё-таки, где сейчас ваш сын? — Игорь положил документы во внутренний карман и кивнул Варваре, что скоро можно ехать.

— Да не знаю я! — истерично воскликнула женщина. — Что вы лезете ко мне? Полоумную эту наслушались и лезете. Надо вам Вася, ищите его, — она демонстративно закрыла свою дверь на ключ и удалилась на кухню.

Лашников вздохнул, подхватил на руки мальчишку, которого вывела Варвара. Тоня оглядела притихшее пространство квартиры, отвесила земной поклон и проговорила:

— Этот урок я не забуду никогда. Никогда, — прошептала она и вышла вслед за Игорем и Варей.

Оставив Варю и Антонину с малышом в общежитии дожидаться пока всё будет устроено с их отъездом, Лашников уехал в УМВД.

— Совсем мы с тобой видеться перестали, — даже несколько обиженно встретил его в кабинете Никодимыч. — Как дела-то?

Игорь пожал плечами и дружески хлопнул Петрова по спине.

— Я вот, знаешь, всё грустил, что нет движения у нас. И на тебе, чересчур теперь этого движения, прямо не знаешь, куда бежать.

— Мысль она материальна, — покачал головой Петров.

— Семён Никодимович, слышал ты такое погоняло, как Васька-Трёп?

Петров быстро вскинул на него глаза, пожал плечами и, махнув рукой, ушёл в свой кабинет. Лашников недоумённо проводил его взглядом и двинулся следом.

— Ты вопрос-то мой слышал, Никодимыч? — Лашников присел напротив Петрова.

— Вопрос-то слышал, вот только что ответить, не знаю. Я арестовывал в своё время Ваську Щипача, но тот давно где-то сгинул. Знаю, что у него в городе жена была и сынок. Вроде как кличку такую слышал, но сказать что-то дельное не могу. Ты же знаешь, Игорёк, не пойман не вор. Говорят, вроде он что-то там у иностранных туристов выменивал на куски камней. Короче, мухлевал. Но никто не жаловался, а заводить на него дело на фоне слухов, я не могу. Да и вообще хлыщ питерский меня к расследованию не подпускает, чего я лезть буду.

— Никодимыч, ты чего, обиделся? — Лашников улыбнулся краешками губ.

— Нет, чего мне обижаться? У меня дел много, вон вчера сторож кошку метлой треснул по загривку, так хозяйка её орала тут часа полтора. Потом Телегин опять стащил ящик водки из ларька и гнусно всё это где-то употребляет. Так что, Игорёк, иди работай, у меня тоже тут не продохнуть.

— Дядю Пашу вроде как на днях, а Ларису, — Игорь запнулся на полуслове и пожал плечами, — токсикологию ждут.

Никодимыч глубоко задумался и стал загибать пальцы, что-то причмокивая губами.

— Нехорошо, нехорошо, что так долго тела земле не преданы. Ты бы поторопил их там.

— Ну вот как я это сделаю, мне интересно, а? Ладно, Никодимыч, пока. И правда, дел много.

— И я побегу, — Петров вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

Лашников присел за стол и задумался. Он никак не ожидал, что такая девушка, как Варвара, выросла в детском доме. Игорь думал, что как минимум у неё полная семья, а как максимум родители из какой-нибудь профессуры. Сам Игорь родился в далёкой деревне, которая затерялась в лесах, в ста километрах от этого маленького городка. Мать заведовала библиотекой, и всё детство его прошло среди полок с пыльными книгами в особом сладковатом аромате, который, пожалуй, присущ всем книжным хранилищам. Его воспоминания вдруг прервал стремительно вошедший Малинин.

— Как дела? Где Варя?

— На какой вопрос первый отвечать? — спросил Лашников.

— Погоди. Да, Лёша, — ответил на телефонный звонок Егор. — Поднимайтесь к Лашникову в кабинет, я здесь, — Малинин задумался на минуту. — Так, там Востриков привёз участкового, который кладбищем заведует. Точнее, должен знать, что там творится. Так, Варя где?

— Долго объяснять, но если вкратце, то работает над делом.

— Умеешь формировать мысль, — заметил Малинин.

Через минуту в кабинет вошёл Востриков, а за ним, шумно отдуваясь после ходьбы по лестнице, участковый.

— Здравствуйте, — Малинин протянул руку и внутренне поморщился от прикосновения к мокрой и пухлой ладошке. — Я сразу к делу! Пётр Сергеевич, вчера на старом кладбище мы беседовали со сторожем. Но ребята говорят, что вроде там никто, так сказать, порядок не охраняет.

— А на котором? У нас старых два кладбища-то. Одно там у въезда со стороны лугов, другое тут неподалёку. Это-то совсем старое, там хоронить перестали ещё при царе Горохе. И сторожа там перевелись ещё после того случая, — участковый шумно закашлялся, сотрясаясь всём необъятным телом.

— Какого случая? — переспросил Малинин.

— Кладбище задней стороной прилепилось как раз к сходу Кутейкиной горы. Там места непроходимые, и любила там раньше молодёжь собираться, — участковый задумался. — Было это лет этак десять назад. Опять эти неуёмные собрались, что-то там под гитару выли, вокруг костра скакали. Потом, как они рассказывали, стали из-под горы звуки доноситься разные, сначала вой тихий, потом и вовсе рёв. Так их, как ветром сдуло, — участковый помолчал, — но не всех. Барышня с ними была, она из класса учителя Николая Борисовича. Туда с ними ушла, обратно её и след простыл, только куртка в пещере и лежала. Всё мы там обходили, обыскали — нет как нет. Даже под гору кто-то из мужиков лазил, но там темь и не пройти, воды по колено везде было. Ой, как Николай Борисович переживал, всё там облазил, а потом что-то совсем из города пропал.

— Сторож с кладбища говорил про это, — заметил Малинин.

— Не возьму в толк, какой сторож. Был там один запойный, да даже он оттуда сбежал. Сторожка стоит ближе к самой горе, и они там то свет видели, то ор какой слышали. Чё, конечно, с перепою не увидишь, но никто там работать не хотел, — барабаня пальцами по губам, задумчиво говорил участковый.

— Ну у нас тоже вроде не массовое помутнение рассудка. С кем-то мы разговаривали! — с нажимом сказал Малинин.

— Давайте я с утра туда съезжу и всё обсмотрю. Мало ли тут дурачков местных, как зенки зальют, так им то черти, то белки, то ещё хреновина какая привидится, — участковый встал и вздохнул. — Пойду я, товарищи начальники? Я завтра на сутки, хочу отоспаться, а то приболел.

— Иди, Пётр Сергеевич. Спасибо, что зашёл, — Лашников пожал ему руку и перевёл взгляд на задумчивого Малинин, отрешённо смотревшего на экран компьютера, — у вас же нет больше вопросов?

— Нет-нет, спасибо, — Малинин привстал, наспех попрощался и снова погрузился в созерцание монитора. — Нет у меня ни вопросов, ни ответов.

Малинин снова стал рассматривать карту и вдруг резко встал.

— Ну-ка задержи участкового, поехали с ним на место, — полковник взял ключи от своей машины со стола. — Не хочу я до завтра ждать. Да и как он завтра всё осмотрит, если на смену заступает? — Малинин схватил куртку и сказал Игорю. — А про Николая Борисовича нужно узнать. Кто он и где он.

Не унимавшаяся с утра метель бродила как часовой возле старых ворот кладбища. Вчерашние следы были давно густо засыпаны снегом.

— Здесь только одна сторожка есть, она отсюда вон в той стороне, — с этими словами участковый вылез из «Нивы». — Туда пешком надо идти. Так не проехать. Здесь зимой никто не появляется и дороги нечищеные совсем.

— У меня такое впечатление, что у нас в городе зимой вообще никто и нигде не появляется, поэтому дороги нечищены, — Лашников с силой дёрнул за ажурную створку ворот кладбища, приоткрыв небольшую щель. — Ну всё, дальше никак.

— Я это, простите, не пролезу, — хихикнул участковый и положил ладони на обширный живот. — Нужен я вам там?

— Нужен, — твёрдо сказал Малинин и навалился на створку ворот.

По колено в снегу они брели по заметённой дороге, по сторонам из снега торчали оголовки крестов и ровные срезы каменных плит памятников. Вдруг справа порыв ветра словно снял белое покрывало со статуи той девушки, которая застыла скорбным каменным изваянием, протягивая руки к идущим, и так напугала Софью. Малинин остановился.

— Какая тонкая работа.

Женские черты словно жили в камне, создавалось впечатление, что вот-вот и она опустит руки, смахнёт застывшую маску с лица и сойдёт со своего вечного пьедестала.

— Это старая работа. Дочь одного аристократа. Я уж не помню в каком году это было, но когда-то ещё при царе Горохе, — закончив освещать историческую справку, участковый поднял повыше воротник и направился дальше.

Преодолев снежную пустыню, они очутились там, где ранее гостили Егор и Софья. Всё было как вчера, но только сегодня был день. Сторожка, и правда, стояла на месте, но создавалось впечатление, что жизни в ней нет очень давно. Зайдя внутрь, мужчины побродили по вымерзшему и украшенному инеем помещению. Малинин присел возле пестреющей ржавыми ранами бочки, которая, видимо, ранее использовалась как печка, зола внутри была старая, комковатая. На тумбочке стоял телефон, но аппарат молчал. Лашников приподнял его, и изнутри посыпались запчасти. Малинин заглянул за истлевшую занавеску, которая отгораживала другую часть жилища. Там тоже было пусто, толстый слой замёрзшей пыли указывал на то, что здесь давно никого не было.

— Егор Николаевич, ну сами всё видите, — Лашников развёл руками. — Нет тут ничего.

— Игорь, ладно бы я здесь один был. Но я же с Софьей был, и мы вместе всё это видели. Он и печку топил, и по этому телефону я звонил. Я вообще ни хрена не понимаю, — Малинин протопал к печке и постучал по ней. — Хотя сейчас вижу, что как он мог топить её, когда здесь дыры одни. Хрень какая-то. И будка собачья была, а сейчас там развалины одни. Мы что в другое измерение попали? Ладно, поехали отсюда.

Вдруг в соседней комнате раздался приглушённый звук.

— Слышите? — вскинулся Лашников.

— Ага. Ну-ка пойдём посмотрим.

Пройдя в другую комнату, они увидели светлое большое помещение. Посреди находился длинный стол, на котором лежали книги, и стоял кубок. Всё было почти так же, как в пещере, только без страшного антуража. Малинин аккуратно поддел обложку книги, но листы были пустые.

— Это что такое? — он недоумённо огляделся.

— Фиг знает. У меня уже вот такие мураши от всего этого бегают, — Востриков ткнул в фалангу пальца. — Но всё в точности как там стоит.

— Я вот думаю, если мы сейчас позвоним Мамыкину, то, наверное, он нас уже просто пошлёт, — Лашников обернулся на повторившийся стук.

Звук доносился из-за стены. Малинин жестом попросил всех замолчать и на цыпочках стал подходить к источнику звука. За стеной что-то скреблось и возилось. Малинин резко открыл небольшую дверку, и к его ногам кинулось с десяток крыс. Мужчины стали скакать по комнате, крысы метались между ними, пока не решили, что дичь крупновата и не выскочили на улицу.

— Тудысь его в качель, товарищи-начальники, я ж так сердечный приступ получу, — промокнул лоб верещавший несколько секунд назад участковый.

— Вызывай всю бригаду. У нас снова труп, — сказал Малинин, оборачиваясь на Вострикова.

Егор наклонился и посмотрел на скелет, сидящий на полу, конечности которого были обвиты полуистлевшей верёвкой.

В помещении было шумно, душно и накурено. Малинин попытался успокоить собравшихся в кабинете начальника. Збруев с лёгким смешком в глазах наблюдал за его безуспешными попытками, потом Роман Андреевич сделал жест рукой и словно приглушил шум. Вокруг стало тихо.

— Я сегодня всех собрал вот для чего, — начал Збруев. — Мы чуть ли не каждый день находим трупы! И надо сказать, что все они как-то, но относятся к делу, которое ведёт полковник Малинин.

— Да надо тревогу в городе объявлять! — зычно пронеслось в кабинете.

— Да поймите вы, ни в коем случае нельзя сейчас объявлять о случившемся. Всё должно сохраняться в секретности. Ничем хорошим объявление во всеуслышание о появлении маньяка не закончится. Это сыграет на руку только жёлтой прессе, — Малинин налил себе в стакан воды. — В прошлом расследовании объявили в маленьком городке, что из психиатрической лечебницы сбежал пациент из разряда особо опасных. Так местные жители всех грибников перетаскали в отделение полиции. Недавно коллеги из Мурманской области объявили о появлении маньяка. И что?! Начался самосуд и мордобой. Деньги у соседа занял и не отдал — маньяк. На чужую жену посмотрел — маньяк. Причём в расчёт никто не брал, что преступник выбирал в жертвы только определённый типаж и строго придерживался своего сценария, — Егор шумно выдохнул. — На данный момент мы можем лишь объявить, что в городе появился грабитель. Именно эта информация пойдёт в СМИ и социальные сети. Попросим людей быть осторожными и откроем горячую линию, — взглянув на часы, Малинин продолжил: — Сейчас все звонки, поступающие на горячую линию, будут автоматически переправляться экспертам из Санкт-Петербурга. Они помогут вычленить важное из того объёма информации, которую будут предоставлять бдительные граждане.

— А я вот против, что люди ничего не знают, — сказал сидящий на подоконнике седоватый мужчина.

— Я что-то забыл, ты у нас в каком отделе-то работаешь? — спросил Збруев.

— Роман Андреевич, — улыбнулся мужчина, — в гаражной части я.

— Ах вон оно как! — Збруев обвёл взглядом не на шутку разгалдевшихся коллег.

Сегодня утром к нему подошёл уже не первый человек и попросил разобраться с Малининым, потому что питерскому сыщику нужно было всё в первую очередь. Все допуски, ордера, отчёты криминалиста, работа судмедэксперта. Люди прекрасно помнили, как Роман Андреевич образумил его в первый раз, и сейчас ожидали яркой расправы.

— Товарищи офицеры! Минуту внимания! — Збруев посмотрел на Малинина. — Знаете что, Егор Николаевич, ко мне уже второй день подходят мои сотрудники и жалуются на вас, — он выдержал паузу. — Я думал, что в этом коллективе работают взрослые люди, а здесь, видимо, группа детского сада. Я в первый раз был категорически неправ! Загружайте их, по самое не балуйся. И мне кажется, что они ещё не совсем поняли, какая у нас сложилась критическая ситуация, — Роман Андреевич обвёл взглядом притихших людей. — Мне стыдно за вас, товарищи офицеры! Никого больше, кто не участвует конкретно в этом расследовании, я не задерживаю.

Малинин ощутил огромную внутреннюю благодарность за эту поддержку, потому что в таком сложном деле внутренние разборки были не к чему.

— А я, если никто не против, поприсутствую на вашем совещании.

— Только за, — кратко сказал Малинин.

— Роман Андреевич, разрешите обратиться? — сказал Лашников.

— Игорь, давай уже без этого. Меньше слов и больше дела. Что хотел? — спросил Збруев.

— Вы такое погоняло, как Васька-Щипач, слышали? Или Васька-Трёп?

Збруев удивлённо на него посмотрел и вздохнул:

— Очень давняя история. Васька-Щипач — фигура заметная была. Я тогда ещё только следователем стал, — он задумался. — Васька, конечно, щипач был знатный, просто филигранный. Но случилась у него душевная печаль. Он жил с женщиной, принципиально не женился, и у них был сын. Кто она, он тщательно скрывал, — Збруев повёл бровями. — Я его понимаю, городок маленький, и такая слава не нужна никому. Но подельники его говорили, что любовь у него была к ней какая-то прям безумная. А потом случилась неприятность, — Збруев развёл руками. — Она ему изменила и вроде как понесла. Щипач тогда совсем с катушек слетел. Полгорода на уши поставил, брал всё, что плохо лежит, пил не просыхая, а потом просто пропал. Исчез, испарился, — Роман Андреевич помолчал. — Но также с ним исчез и воровской общак. Так что искали его многие, но никто не нашёл, — Збруев кивнул Лашникову. — А с чего такой вопрос?

— Да Петров сказал, а я у него про Ваську-Трёпа спрашивал. Думал, может, связь есть, — махнул рукой Игорь. — А что по последнему трупу? Опознание удалось провести?

— Там кости одни, лишь скелет остался. Крысы его изрядно поели, — отозвался Лопарёв. — Но, нашли часы. Повезло, что именные. Надпись гласит: «Дорогому Николаю Борисовичу от учеников».

— Мне здесь участковый про какого-то Николая Борисовича говорил, — Малинин вскинул глаза на Вострикова.

— Точно! Он сказал, что ученица его ещё пропала там. Меня в этот год здесь не было, я учился как раз, — Востриков встал. — Я в школу тогда? У нас их, слава богу, всего лишь две, в одной он уж точно преподавал.

— Да, давай.

В кабинет вошёл Петров.

— Роман Андреевич, вы долго ещё? Мне кое-какие направления подписать нужно.

— Проходи.

Дверь снова распахнулась.

— Разрешите войти? — на пороге кабинета возник дежурный.

— Войдите. Что случилось? — Малинин посмотрел на молодого человека.

— Там родственники на опознание в морг приехали.

— Хорошо. Игорь, опознание на тебе. Все остальные свободны. Лашников, а ты задержись на минуту, — Малинин перевёл взгляд на Варвару. — Варя, позвони Нерею и передай дословно, если в ближайшее время он свою жопу сюда не притащит, то я не ручаюсь за его безопасность.

— А можно, я слово на «ж» опущу? — спросила Мечина.

— Старший лейтенант Мечина, исполнять приказ без изменений!

Варвара покивала и вышла из кабинета. А Малинин, видя, что Петров направился к выходу, окликнул его:

— Семён Никодимович, можете ко мне отдельно заглянуть, минут через десять?

— У меня со свидетелем встреча по текущему делу, — Петров потыкал в настенные часы. — Может, опрошу быстро и бегом обратно?

— А вы занимаетесь ещё и параллельными делами? — Малинин поморщился.

— А кому ими заниматься? У нас в городе и другие преступники имеются. Они не осведомлены о нашей занятости, а то так бы отложили свои дела на потом и подождали, пока мы разберёмся.

За спиной послышался острожный кашель.

— Егор Николаевич, из морга уже звонят. Родственники ждут, — сказал Лашников.

— Ладно, давайте вечером, Семён Никодимович, — махнул рукой Малинин. — Сам вас найду.

Когда кабинет опустел, Малинин сел напротив Игоря.

— Игорь, сейчас неофициальный разговор. Но если ты ко мне не прислушаешься, то придётся документально оформить некоторые моменты, — Малинин тяжело вздохнул. — Я понимаю, что на тебя свалилось многое, но у нас сейчас нет права на эмоции. А ты каким-то задумчивым и рассеянным стал. Этого допускать нельзя. Может быть, ты по состоянию здоровья всё-таки…

— Егор Николаевич, моё состояние позволяет мне работать. Задумчивый и рассеянный я лишь по той причине, что пытался вспомнить, что было перед тем, как меня по голове приложили. И, наконец, вспомнил. Я нашёл телефон, он валялся под ветками, и поэтому его снегом не присыпало. Корпус случайно блеснул в свете фонаря. Сейчас опознание проведу и поеду искать.

— За телефоном вместе поедем, — властно, но с явным облегчением сказал Малинин. — Я рад, что ты в строю, — он задумался. — Хотя фиг мы его там найдём: снега насыпало по уши.

— Разрешите идти?

— Иди, конечно, тебя там на опознание уже ждут, — Малинин захлопнул папки, лежащие перед ним, и направился к сейфу. — И так проваландались из-за тебя.

Лашников только развёл руками и молча вышел.

Длинный, неряшливо окрашенный коридор освещался тусклыми лампочками, одна из которых нервно мигала со странным жужжащим звуком. В торце у синего полотна двери в полном молчании стояли люди.

— Простите, у вас там кто? — тихо спросил мужчина с еле пробивающейся сединой на висках.

— Говорят, что дочь, — с трудом выдавила из себя слова женщина, крепко держась за локоть мужчины, смотрящего пустыми глазами перед собой. — Но это, конечно, не так. Сейчас вот убедимся и домой. Снова искать. Да, милый? — не глядя на мужа, проговорила она.

— А у меня жена, — обречённо сказал мужчина.

Сбоку послышались шаги, распахнулась дверь и оттуда вышел молодой человек скучающего вида. Он снял наушники, сунул в карман мятого халата недоеденное яблоко и, посмотрев в документы, потыкал пальцем в сторону семейной четы. Мотнув им головой, как бы приглашая следовать за ним, он так же безмолвно открыл дверь, за которой специфический запах был гораздо сильнее, чем в коридоре.

— Держитесь, — прошептала женщина, проходя мимо, и пожала руку собеседника.

Вскоре мужчина услышал женский вскрик и какую-то возню.

Лашников, спускающийся по ступеням, увидел, как из прозекторской почти выносят на руках бледную с посиневшими губами женщину. Она облокотилась о стену и вжалась в неё лбом, пока муж одной рукой подписывал документы, а второй поддерживал её.

— Это что такое? — Лашников развёл руками. — У нас здесь опознание же? Или я ошибся?

— Так начали уже, — пожал плечами работник морга.

— Без меня-то почему начали? — Лашников уставился на непроницаемое лицо мужчины.

— Чё, обратно заводить? — невозмутимо спросил работник морга.

— Дурак, что ли? — тихо цыкнул на него Лашников. — Простите, пожалуйста. Я майор Лашников Игорь Алексеевич. На улице стоит экипаж ППС, вы поднимайтесь, присаживайтесь. Мы закончим с… — он глянул бумаги и посмотрел на стоящего поодаль мужчину, — Поликарпов Илья Ефимович?

— Да, — согласно кивнул мужчина.

— Вот сейчас закончим и сразу к вам присоединимся. Может, капель налить каких-то? — спросил Лашников.

— Ничего не надо. Мы на воздух. Спасибо.

Семейная пара скорбно двинулась к выходу.

Малинин, сидевший на широком подоконнике и кивающий, видимо, в такт словам телефонного собеседника, посмотрел на вошедшего Лашникова.

— Всё, Елена Викторовна, простите, у меня работа. Да, у меня всегда работа. Да, именно это я сделал со своим семейным счастьем. Удачи, — Малинин повесил трубку и потряс телефон в руке. — Сказал бы не женись, но у тебя и так с этим не задалось. Тупая шутка, извини. Что у нас?

— Произвели опознание, — сказал Лашников, лицо которого было несколько удивлённым.

— Ну хоть в чём-то ясность есть, — Малинин сел за стол. — Рассказывай.

Лашников положил перед ним две папки с документами.

— Звягинцевы опознали тело своей дочери Звягинцевой Алёны Петровны, 1998 года, студентки театрального института. Не замужней! — Лашников выдержал паузу. — Поликарпов опознал тело своей жены, Поликарповой Алёны Петровны, 1998 года, студентки геологического факультета университета города Новороссийска. Жена его была сиротой.

— Ну хоть что-то есть. Имена одинаковые и возраст совпадает, — Малинин посмотрел на Лашникова. — Может, ниточка? — обрадованно сказал Егор. — Профиль, так сказать.

— Нет, это не самое интересное. Стажёр, который проводил опознание и у которого хватило ума не говорить об этом во всеуслышание, сказал, что тело опознали одно и то же.

— А ты где был? — нахмурился Малинин.

— По душам у вас в кабинете толковал, они без меня и начали.

— Твою дивизию! — стукнул по столу ладонями Малинин и схватил телефонную трубку. — Алло, Пирожкин. Ты чего сам-то опознание не проводил? Я же просил лично присутствовать.

Из трубки послышался высокий тон возмущённого Пирожкина:

— Ну, извини. Лашникову надо было быстрее булками шевелить. А у меня тут мои дармоеды труп бабки просрали! Я вот пытался втолковать её родственникам, что не могу отыскать их навеки усопшую родственницу, так как у меня срочные дела, иначе я нагоняй от большого питерского начальника получу.

— Понятно. Но мы сейчас опять приедем. Всей большой компанией. Погоди, а труп-то куда делся? — спросил Малинин.

— Да никуда он не делся, перепутали просто всё, как всегда. Хотя её близкие начали справлять поминки ещё даже до того, как участковый врач поставил свои именной росчерк в справке и заверил их, что она, и правда, отошла в мир иной. Так что я бы не удивился, если бы бабулька сама на кладбище отправилась, не дождавшись траурной процессии. Отбой. Жду.

— Шутник, — усмехнулся Малинин и повесил трубку. — Вот всё через одно место. Иди за Варварой, по дороге расскажи ей всё. А ко мне пока родственников позови. Будем объясняться. Понятное дело, что перепутали, а стажёра я этого вчера видел, вообще удивляюсь, как он медицинский институт заканчивает. Но, всё равно, бумаги необходимо в их присутствии оформлять.

На пороге раскрытой двери появился Поликарпов.

— Мы правильно поняли, нам всем вместе зайти? — бесцветным голосом спросил он.

— Да-да, пожалуйста, — Малинин встал навстречу вошедшим. — Проходите. Разрешите в первую очередь принести вам свои соболезнования. Вот сюда проходите, — разместив всех за столом для совещаний, Малинин вернулся в своё кресло. — Мне необходимо задать вам пару вопросов. — Егор быстро заполнил шапку протокола и произнёс шаблонные фразы, прежде чем начал опрос. — Вы незнакомы друг с другом?

Люди, сидящие в кабинете, в недоумении посмотрели на Малинина и потом друг на друга.

— Нет, — пожал плечами и отрицательно помотал головой Звягинцев.

— Мы вот только в… — Поликарпов осёкся на полуслове, посмотрев на женщину, сидящую рядом. — Ну там встретились, — он мотнул головой назад.

В это время тихонько вошла Варвара и присела на стоящих сбоку стульях.

— Варвара Сергеевна, ближе подходите, — Малинин указал ей на место, рядом со Звягинцевой. — Так вот, я хочу принести вам свои глубочайшие извинения, но произошла ужасная ошибка во время опознания.

Отрешённое лицо женщины чуть просветлело, и она подняла глаза на Малинина.

— Это не моя дочь? — тихо произнесла она и тут же рухнула в ладони лицом. — Но я же видела её, видела!

— Тише, моя дорогая, тише, — её муж обхватил женщину руками и попросил Варю налить воды.

— Дело в том, — продолжил Малинин, подождав, пока сидящая напротив женщина немного успокоится, — что в протоколе опознания зафиксировано, что вы опознали одну и ту же девушку. Стажёр первый день… — Малинин развёл руками. — Это, конечно, не оправдание. Но чтобы разобраться в ситуации, нам придётся проехать ещё раз в морг.

— Нет! — Звягинцева вскрикнула и вскочила со стула. — Я не вернусь туда, нет.

Женщина махала перед собой руками и пятилась к двери.

— Егор Николаевич, если позволите, мы, — Варвара быстро взглянула на протокол, — с Надеждой Петровной пока пройдём ко мне. А вы, наверное, справитесь и без нас. Ведь так?

— Я думаю, что да, — Малинин взглянул на Звягинцева и Поликарпова.

Бледное пятно солнца ещё пробивалось сквозь надвигающиеся тучи. Ветер, утихший вчера к вечеру впервые за несколько дней, снова принялся мести улицы метелями. Он бросал пригоршни острых снежинок в лицо, забивал глаза, сыпал за шиворот. Мужчины, выйдя из здания полиции, поспешили укрыться в машине Малинина.

— Ты чего головой вертишь? — тихо спросил Малинин ёрзающего на сиденье Лашникова.

— Да показалось, что мужик какой-то стоит и смотрит за нами. Когда мы приехали, он стоял, я внимания не обратил. Сейчас вышли — стоит там же. Но ушёл, видимо. Просто показалось что-то знакомое в нём.

Вдруг с заднего сиденья донёсся голос:

— Я, как только увидел лицо Алёны, сразу понял, что теперь будет только скорбь длиною в жизнь. Я позволил этому горю проникнуть в меня, пока мы ехали в этот городок. Потому что знал, что потом не смогу оставить жену один на один с этим, — тихо уронил на заднем сидении отец жертвы.

— Вашу дочь Алёной звали? — Поликарпов, смотревший в окно, перевёл взгляд на Звягинцева.

— Да, — мужчина нахмурился.

— И мою жену так звали.

Через несколько минут Малинин припарковал машину рядом с уже хорошо знакомым зданием. Особую трагичность моменту прибавляла траурная процессия, показавшаяся из-за угла. Первым проехал катафалк с нарисованными на боку чёрными веточками мирта. За ним показался нос белого автобуса, который слегка завяз колёсами перед выездом. Малинин долго смотрел на то, как автомобиль раскачивается взад-вперёд и не мог понять, что его так привлекло в этом действии.

— Егор Николаевич, вы идёте? — послышался голос Лашникова с улицы.

Малинин повернулся и увидел, что люди ждут его уже на улице.

— Простите, — Егор огляделся, проводил взглядом выруливший на дорогу микроавтобус и нырнул в приоткрытую дверь вслед за остальными.

— Я к вам сюда чаще езжу, чем спать в общагу, — проворчал Малинин, здороваясь с подоспевшим Пирожкиным.

— Проходите, пожалуйста, — Пирожкин просеменил вперёд, открывая дверь прозекторской. — Мы же все вместе проходим? — он посмотрел на Малинина.

— Да, давайте уже вместе, — Егор махнул рукой и встал возле стола, на котором лежало тело Звягинцевой или Поликарповой Алёны Петровны.

— Да, это моя дочь, — одними губами прошептал Звягинцев.

— Вы что-то путаете, — Поликарпов подался вперёд. — Это моя жена.

Пирожкин, сидевший за столиком в углу, отложил бумаги, которые просматривал, и положил голову на согнутую ладонь, не скрывая своего удивления.

— Это как? — спросил Егор. — Товарищи, давайте спокойно и внимательно ещё раз всё посмотрим. — Малинин расстегнул куртку. — Вы друг с другом не знакомы, а опознаёте одну и ту же жертву. Причём вы, — он указал на Звягинцева, — утверждаете, что она не была замужем, а вы, — он перевёл взгляд на Поликарпова, — что она была сиротой.

Поликарпов вдруг стал рыться в карманах пальто, откуда выудил телефон. Он открыл галерею и стал быстро листать фотографии.

— Вот, — он повернул экран телефона к Егору, потом к Лашникову. — Вот. Это Алёна.

Звягинцев молча взял у него из рук аппарат и посмотрел на изображённую смеющуюся девушку. Его лицо посерело и заострилось, губы стала трясти мелкая дрожь.

— Ловите его! — вскакивая со своего места, крикнул почуявший недоброе Пирожкин.

Вскоре, оставив Звягинцева в кабинете Пирожкина на попечение медсестры и Поликарпова, офицеры и главврач собрались в соседнем помещении.

— Я извиняюсь, это фигня какая-то, — мрачно изрёк Лашников.

— Не то слово, — задумчиво протянул Малинин. — Ты поезжай за телефоном, я буду разбираться на месте.

В кабинет вошёл молодой мужчина в халате, Лашников задержался на выходе.

— Простите, — он тихо извинился и подошёл к столу Андрея Валерьяновича, — вчера вечером принесли, на самый низ документов поклали.

— Поклали! — фыркнул Пирожкин. — Хоть бы книжку какую раз в жизни открыл.

— Я читал, — обиженно протянул санитар.

— Что? Журнал Мурзилка и раскраски? Ладно, Костик, иди. Дел целый обоз ещё, — Пирожкин углубился в чтение документа. — Ребята, у меня ещё одна плохая новость.

— Можно подумать, до этого были хорошие. Выкладывай.

— Я по дяде Паше токсикологию запросил, не понравились мне рваные ранки у него на шее. Их, наверное, сразу-то и не увидели, скорее всего, списали на повреждения при падении. Но они прям ровнёхонькие были, — Пирожкин чиркал ручкой по лежащему перед ним листку бумаги. — Вот, смотри, — он развернул к Малинину лист с заключением.

— Что ты мне эту китайскую грамоту пихаешь и так голова кругом. Словами скажи человеческими.

— Ранки почти ровные, расстояние у них такое же, как и на наших девушках. Вещество точно какое-то есть, распознать пока не смогли. Отправили в столичную лабораторию, у меня там дружбан трудится, обещал помочь, — Пирожкин развёл руками.

— У меня давно подозрение, что дядя Паша прям как-то в масть погиб, — Лашников стукнул по стене кулаком. — Что же это за гадина такая завелась?!

— Засим не задерживаю, — сказал Андрей Валерьянович. — И вы, Егор Николаевич, товарищей своих заберите, а то у меня не чистый и спокойный морг, а какой-то восточный базар.

— Спасибо, Андрей Валерьянович, — Малинин поднялся. — Игорь, поезжай, а я в управление, надо с родственниками ещё раз поговорить. И ещё я сейчас в Питер своему судмедэксперту позвоню, он спец по веществам. Пусть подключается.

— Во, Северная столица рулит, у товарища начальника свой судмедэксперт. Прям карманный! — хохотнул Пирожкин.

— Андрей Валерьянович, вы не пошли бы… — скорчил физиономию Малинин.

— Не, я точно нет. У меня работы ещё много. А вас не задерживаю.

Лашников кивнул на прощание и вышел в коридор. Он в задумчивости прошёл пару поворотов и только тогда понял, что повернул не в ту сторону. Игорь редко заходил в «катакомбы кримуара» дальше прозекторской или кабинета главврача, хотя много о них слышал от оперов.

— Куда я попал-то? — Лашников нахмурился и остановился, но его слова повисли в тишине. — И откуда я пришёл?

Лашников включил фонарик и прошёл чуть вперёд, периодически открывая двери. Сваленная старая мебель, ломаные кровати и каталки, холод и тишина. Игорь проверил ловит ли телефон, но у недавно купленного нового аппарата приём был совсем хилый — связи не было. Пройдя ещё немного, он остановился, не решаясь идти в густую темноту, туда, где терялся даже луч фонаря. Но вдруг в тишине он услышал то ли стон, то ли скуление.

— Кто здесь? — эхом прокатился его тихий, разом осипший голос.

Игорь откашлялся и позвал ещё раз, но в ответ была только тишина.

— Показалось, что ли? — проговорил он вслух, но вдруг услышал где-то вдалеке, словно за стеной, голоса. — Э, люди! Народ, меня слышно?

Игорь слышал, что параллельно с ним кто-то идёт и тихо переговаривается, но его не слышали. Он барабанил по стене, кричал, но никто не реагировал, и вскоре голоса затихли. Лашников понял, что окончательно запутался в темноте.

— Мужик, ты чего кричишь?

Майор вздрогнул и оглянулся. Позади него стояла сутулая фигура Пасникова с фонарём в руке. Вся куртка и голова человека были влажными, и кое-где на нём ещё лежали умирающие снежинки.

— Заблудился. А ты здесь как?

— А мне Валерьяныч комнатёнку выделил в конце коридора, я и живу. У меня отсыпной сегодня, а тут ты ходишь, орёшь. Чего случилось-то?

— А куртка чего вся мокрая от снега? Или ты под открытым небом спишь?

— Покурить выходил, — огрызнулся Пасников. — Ну? Тебя вывести отсюда или здесь постоишь?

— Нет. Ещё погостить останусь, — в тон Пасникову ответил Игорь. — Вывести, конечно! Прямо к Андрею Валерьяновичу веди.

Пирожкин сидел за столом и подписывал целую кипу документов.

— Лашников, опять ты? Ну давай я тебе кабинет выделю и будешь работать рядом, а то ты весь казённый бензин прокатаешь. Чего тебе ещё надо?

Лашников взглянул на своего провожатого, тот хмыкнул и ретировался.

— Я заблудился у тебя в катакомбах.

— Ну извини, — Пирожкин развёл руками, — их тут до меня строили. Не я же придумал морг перевезти в бывшие солдатские казармы. А что тут до этого было, я не знаю, много лет заброшенным здание стояло. Я в ту часть даже не хожу. Уже второй год деньги выбиваю дверь туда поставить и здоровенный замок такой повесить. У меня порой санитары-то боятся в ночную оставаться. Не поверишь, скинулись, наняли плотника и поставили на свои деньги деревянную дверь. Ты можешь себе представить, чтобы моя братия на свои кровные дверь поставила? Не на водку, а на дверь скинулись. Неделю назад это было, скоро привезут. Стой, а как ты туда попал-то? — Андрей Валерьянович нахмурился.

— Задумался, повернул не туда и оказался чёрт знает где. Кто-то прямо рядом по коридорам ходил, я их слышу, а они меня нет.

— Есть такая штука. Стены там такие хитрые, строили ещё в каменном веке, наверное, а вот гляди как умели. Я-то всегда стул ещё ставлю перед поворотом этим, а то у меня опера там постоянно терялись, особенно кто из других городов приедет. Справку возьмут, через час-два бледные выползают, сколько спирту я на них перевёл. А так стул поставишь, они об него спотыкаются, матерятся и идут куда надо.

— Не было стула. Скажи, а что там, и правда, этот твой, — Лашников покрутил пальцем у виска, — живёт.

— Ну не прямо там, сюда поближе комнатка есть, он сказал, что ему подходит. Там даже окошко есть. А и правда, чего деньги тратить, когда здесь жильё казённое и платить не надо? Да и он у меня всегда на работе, если что.

— Стонал там кто-то.

— Ой, Лашников, не дури мне голову, — отмахнулся Пирожкин. — Там и стонал кто-то и охал, и ухал и даже водку пить приглашал. Каких только сказок я здесь не слышал. Хочешь, бери фонарик, иди ищи, а мне некогда. Целый обоз дел. Всё, иди отсюда, надоел ты мне.

Игорь вышел на улицу, умылся пригоршней холодного снега, втянул свежий напоённый метелью воздух и решительно набрал номер.

— Варя, привет. Ты с делами разобралась? — протараторил Лашников и, не давая себе опомниться, продолжил: — Выходи к перекрёстку тогда, я тебя подберу, кофе попьём и поедем телефон искать вместе.

Ему срочно необходимо было какое-то счастье в жизни, а как показала практика, его счастьем была теперь Варвара. Счастье немного подёрнулось тенью Малинина, когда Лашников увидел, что на перекрёстке они стоят вдвоём: Мечина и Егор.

— Не помешаю? — влезая на переднее сидение, ехидно спросил Малинин. — А то я тоже кофе хочу, да и думал, что ты уже давно телефон ищешь.

— Заблудился в морге, — буркнул Игорь. — Столько лет туда езжу, а в то крыло первый раз попал. Чудеса. Ну что там с родственниками?

— Отпустили пока в гостиницу. Надо им немного успокоиться, а то слова не добьёшься. Я понимаю, и горе свалилось, и эта шарада ещё. Как быть — непонятно. Пусть отдохнут, а вечером попробуем ещё раз поговорить. Жену Васьки-Трёпа, Антонину, я ребят своих попросил в Питере ещё раз опросить, как только они туда доберутся. Я думал её до утра оставить, так она прям в истерике биться начала. Ты с участковым-то поговорить успел?

— Нет, я его нашему и.о. передал. Тот с него живого не слезет, что-что, а за всех детей мира наш будет биться как за своих, — мрачно сказал Игорь. — А за Антониной кто приехал-то?

— Чтобы время не терять, мы попросили Сапонина выехать навстречу нашему оперу из Питера. Они должны встретиться по дороге, и он передаст барышню из рук в руки, — сказала Варя. — Со Звягинцевой конструктивного разговора не получилось, но она сама сказала, что попробует к вечеру в себя прийти, чтобы ещё раз пообщаться.

— Ладно, хоть что-то у нас под контролем.

Лашников притормозил у дверей кофейни.

— Там же можно с собой навынос попросить? — Егор повернулся к Варваре. — Мне кофе побольше и покрепче и самый большой сэндвич, а ещё лучше два. Лашников, ты чего будешь?

— Я буду пять минут покоя, — сказал Игорь, открывая дверцу машины. — А вы, если хотите, можете перекусить здесь. Варвара, пойдём кофе пить внутрь.

Варя в растерянности переводила взгляд с Лашникова на Малинина и обратно.

— Ладно, убедили, — беззлобно пробормотал Малинин.

Кофейня, как всегда, жила ароматами спокойствия. Томас приветливо махнул рукой и, услышав заказ, начал колдовать над кофемашиной.

— Интересно, — Варвара села за стол. — Что же стало с той девушкой, которую выкопали из-под снега? — спросила Варя, присаживаясь за стол. — Как она там очутилась? Я звонила вчера волонтёрам из поисковых отрядов, но у них тоже ничего. Хотя они до сих пор патрулируют дороги. Пара ребят на снегоходах приехали, но так ничего и не нашли.

— Ей занялись люди, которые работают с похищениями и потеряшками. Но теперь, когда мы почти уверены, что она причастна к нашему делу, они с радостью передали её обратно нам, — Малинин потянулся. — Не отвлекаемся. Девушку, конечно, жаль, но нытьём мы ей не поможем. Сейчас предстоит понять, как та барышня, которую опознали в морге, могла быть одновременно двумя разными людьми.

— Кто опрашивать будет? — Варвара посмотрела на Егора.

— Поделим поровну. Мне Звягинцев, тебе жена его, а Лашникову муж, то бишь Поликарпов, — Малинин посмотрел в окно. — Лашников, ты больше всех есть хотел, тебе и идти за кофе.

За окном снова как заведённый валил снег, словно в забытую прореху в подушке сыпались перья. Ветер, за неделю натрудивший щёки, улетел отдыхать, и пушистое покрывало ложилось ровным слоем на дороги, крыши, ветви деревьев. Было видно, что на дороге, въехав в рыхлый снег, буксовала машина, и четверо мужчин, выбравшись из неё, толкали враскачку.

— Вспомнил! — вдруг со всей силы хлопнул по столу Малинин. — Вспомнил! — снова воскликнул он.

— Да что с вами, Егор Николаевич? — Лашников предусмотрительно приподнял две чашки кофе, которые пытался поставить на стол.

— Простите, ребята. Сегодня возле морга видели белый автобус? На котором ехали родственники усопшего.

— Ну вроде был такой. А что? — Лашников мельком взглянул на руку Варвары, которая нечаянно прикоснулась к нему.

— Игорь, хватит в облаках витать, — голос Малинина вернул его к реальности. — Я почти уверен, что это был тот же самый микрик, который уезжал от больницы, когда мы приехали туда ночью. И вполне возможно, на нём и увезли девушку. Так что по коням! Ты с Варварой в лес за телефоном, я обратно в морг.

Игорь остановил его.

— А чего там делать-то? В морге. Это же не их автобусы, — Лашников набрал телефонный номер. — Алло, Боровиков, здорово. Спасибо, я держусь. Послушай, у тебя сейчас все автобусы на месте? Ага, а где сегодня похороны? Так, понял, — он жестом показал, чтобы ему дали ручку и бумагу. — Спасибо, бывай. Эти два автобуса, которые мы у морга видели, ещё на похоронной процессии.

— Поехали! — Малинин остановился. — Хотя нет. Тебе, Варя, достаётся джекпот: ты будешь опрашивать всех сама, а мы в поля. А то Лашников при твоём появлении плохо соображать начинает.

— Егор Николаевич, ты чего-то путаешь, — резко перешел на «ты» Игорь, после чего вспыхнул, и на лице его заплясали красные пятна.

Майор быстро собрался и вышел за дверь. Варвара остановила Малинина.

— Не надо так, пожалуйста! Я же не слепая, — Варвара вздохнула, — но на человека столько всего свалилось. Я и так стараюсь держаться в стороне. Ваши шутки неуместны сейчас.

— Прости, Варя, — Малинин пожал плечами, — в голове это звучало смешно, хотел разрядить обстановку.

— У вас не получилось, — твёрдо ответила Варя и вышла за дверь. — Не теряйте время, до УМВД здесь дворами близко. Дойду, — сказала она Лашникову, как только поравнялась с ним.

Лашников покачал головой и, взяв Варвару за локоть, потянул за собой к машине.

— Лучше уж мы сейчас пять минут потеряем, чем потом будем вас искать.

— Я же сотрудник следкома, — улыбнулась Варвара. — Кто мне что сделает? Тем более день, светло.

— В машину, Варвара! — крикнул Малинин. — Не спорь со старшими по званию.

Лашников дождался, пока захлопнутся дверцы и вырулил на дорогу.

— Родилась у меня одна мысль. Вы, Варвара, не примите за недоверие, но не возьмёте ли в помощь одну дознавательницу? — Игорь в зеркало глянул на Варю. — Наталья Борисовна — опытный профессионал, она много лет в дознании и умеет разговорить даже самых молчаливых товарищей.

— Да я только рада буду, — Варвара улыбнулась. — Где мне её найти?

— У дежурного спросите, она точно у себя, а я пока ей позвоню.

Лашников повернул во двор УМВД.

— Всё, я побежала. Вам удачи, держите меня в курсе дела.

Машина отъехала от парадного входа, и Лашников невольно кинул взгляд на то место, где прежде видел странного мужчину в тёмной куртке.

— Игорь, ты извини, — развёл руками Малинин.

— Погодите-ка, — Лашников остановил машину. — Вот здесь утром, когда в морг ехали, мужик стоял. Я всё думал, кого-то он мне напоминает. Потом я встретил Пасникова… Вот я вам точно говорю, это он здесь тёрся у УМВД. Может, высматривал что. Вот не нравится он мне. И живёт при морге.

— Ну да, мало радостного в человеке, который селится в таких апартаментах. Пробей его. Надо к нему присмотреться, — Малинин зевнул. — Давай всё по порядку. Сначала опросим водителя того автобуса, — Егор полистал в телефоне фотографии с составленных фотороботов. — По-хорошему, разделиться надо, но, я думаю, с тобой местное население быстрее разговаривать будет. Ты, кстати, перекинь этому Боровикову фотки, может, узнает кого.

— Уже, но он ответил, что не знает. Да он там мало появляется, всё больше в кабинете сидит и заказы принимает. Надо в самом автопарке спрашивать, — Лашников задумался. — Я сейчас Вострикову звякну, пусть сгоняет, у него там приятель трудится.

Варвара внимательно разглядывала фотографии вещей найденной девушки, она оторвалась от этого занятия, глянула на часы и недоумённо перевела взгляд за окно. Ей казалось, что прошло не больше часа, а оказывается, время перевалило далеко за полдень.

— Здравствуйте, Варенька, — на пороге появился Петров. — Ставьте срочно чайник. Я принёс варенье из брусники, соседка сама делала, а она в этом мастер.

— Здравствуйте, — обрадованно встала Варя навстречу Петрову. — Как у вас дела? Вроде работаем вместе, а не виделись уже несколько дней.

— Беспокойные нынче времена, — мужчина повесил куртку на вешалку. — Вот чаи с вами погоняю и дальше побегу. Холодно, кстати, на улице очень и ветер такой, прям пронизывает до кости. Кстати, о костях. Вам тут из морга передали. Сказали, твои уехали, а тут и заключение подоспело, — Семён Никодимович вытащил из пухлого портфеля папку с документами. — А ты чего это смотришь такое?

— Это вещи, которые были у пропавшей девушки. Медальон у неё какой-то странный на шее был. Одета она была простенько, а медальон такой богатый, что ли, — Варя пожала плечами.

Никодимыч достал из портфеля очки и стал внимательно рассматривать фотографию.

— Я определённо его где-то видел, — он задумался на минуту. — А сейчас он где?

— В сейфе. Показать? — оживилась Варвара.

— Сейчас времени не будет, а завтра обязательно гляну. Занимательная вещица. Надо будет на него поближе посмотреть, — Петров глянул на часы. — Опять не успеваю я чаю попить, побегу я, Варенька.

Варвара застыла с чайником в руках, пожала плечами и вернулась к заполнению документов.

В кабинет шумно вошли Малинин и Лашников.

— Бардак у вас здесь один, — Малинин занял место за столом Лашникова. — Определённо бардак. Представляешь, приезжаем опрашивать водителя, а он ни сном, ни духом о чём речь. Потом удалось вытрясти из него, что автобус ему дал на похороны его друг из автопарка. А друг этот как сквозь землю провалился, а автобус оказывается его личный, просто парковал его в автопарке. Зарегистрирован вообще на какого-то вайнаха в Ингушетии. Короче говоря, тупик. У тебя как дела?

— Мы с Натальей Борисовной подробно опросили родственников жертвы, но увы, ничего нового. Кроме того, что это одна и та же девушка, но с разными жизнями. Конечно, ничего сверхъестественного нет, хронологию составили и оказалось, что в то время пока она находилась с мужем, родители думали, что она на учёбе. Та же ситуация и с Поликарповым. Кстати! — Варя пододвинула папку к Малинину. — Петров принёс.

Малинин прочитал заключение, тихо выругался и посмотрел на Лашникова.

— Ты, кажется, в морг хотел? Ну, поехали, — кивнул он Игорю, и они вышли.

Через некоторое время Лашников с Малининым снова стояли перед моргом.

— Что-то мы сюда зачастили, — проговорил Малинин.

Игорь пожал плечами и вдруг заметил, что между зданием морга и соседним с ним помещением мелькнуло несколько теней. Он отошёл, но в проходе уже никого не было.

— Ты чего? — спросил Егор, когда Лашников догнал его.

— Да показалось, шарится кто-то. Пирожкин не так давно жаловался, что много посторонних появилось, а место, так сказать, не самое приятное для прогулок. Идите, а я пойду, мне ещё… — он запнулся на полуслове. — Мне там по Ларисе справку надо, — сказал Лашников и пошёл в сторону канцелярии.

Войдя в кабинет Пирожкина, Малинин присел перед заведующим.

— Андрей Валерьянович, ну что это такое? — Егор с размаху хлопнул по столу папкой с документами. — Что ты здесь написал?

Пирожкин перевёл взгляд на полковника, долго смотрел ему в глаза и наконец произнёс:

— А у меня сегодня день рождения. А дома никто не ждёт. Придёшь в пустую квартиру, кинешь шапку на полку и погрузишься в пугающую тишину одиночества. А ещё ты тут орёшь.

Малинин, готовивший целую речь по поводу безобразной работы морга, споткнулся на полуслове и замолчал.

— Извини, я не знал, — Егор развёл руками.

С постным лицом вошёл Лашников и выпалил:

— День рождения у тебя в июне, дома у тебя чудесная жена и две дочери. Так что не пудри мозг товарищу полковнику, — усмехнулся Игорь, который услышал эту тираду из коридора. — А вы, Егор Николаевич, не обращайте внимание, у нас товарищ заведующий в свободное от работы время участвует в местной самодеятельности.

— Ничего ты, Игорёк, в высоком искусстве не понимаешь. А человек посочувствовал, я аж прям увидел это в его глазах, глубоко так проникся, — с выдохом Пирожкин сжал кулак.

— Придурки, — Малинин заулыбался. — Не УГРО, а цирк.

— Театр, милый друг, театр. Это у вас вот не дело, а чистый цирк, — Пирожкин раскрыл папку. — Так, а что конкретно вас не устроило?

— Здесь написано, что девушка ранее рожала.

— Ну это так природой предусмотрено. Девушки, — Пирожкин улыбнулся, — в основном, все рожают.

— Но ни родители, ни муж об этом ничего не знают.

— Ой, Егор Николаевич, это уже так неудивительно в этом конкретном случае. Я тебе говорю, что однократно она произвела на этот свет младенца.

Малинин кинул в рот конфету, лежавшую в открытой коробке на столе Пирожкина и несколько секунд молча смотрел на него.

— Если бы ты знал, как меня всё эти тайны задолбали.

— Я тебе могу налить коньяку и посочувствовать или продолжить работать, когда ты, наконец, уберёшься отсюда. Второе меня устраивает больше. И Лашникова с собой забери, а то он тут, по-моему, прописался.

— Хотим всё-таки побеседовать с твоим санитаром. Пасюковым, что ли, или как его там? — пощёлкал пальцами Лашников, пытаясь вспомнить.

— Пасников, — Андрей Валерьянович скучающим взглядом посмотрел на Лашникова. — Игорёк, милый, не каждый человек с пустыми глазами — маньяк. Может, у него жизнь не сложилась, может, ещё что. Ну вот чего ты к нему пристал?

— Работа у меня такая. И интуицию иногда надо слушать, — Лашников встал. — Он у себя? Или работает сегодня?

— Я вот что-то не помню, когда я секретаршей к нему устроился, — всплеснул руками Пирожкин. — Иди, сам ищи или у Танечки спроси.

— Но если же она родила ребёнка, то должна же была куда-то его деть, — задумчиво произнёс Малинин.

— Это ты мне предлагаешь сейчас разгадать эту мегаисторию? — Андрей Валерьянович хлебнул из кружки. — У меня после вашей находки в этой сторожке и в пещере, люди сутками не выходят с работы. А они работают не на шоколадной фабрике. Так что прости, но мы о своих задачах будем думать, а вы о своих. Кстати, в вёдрах тех, которые воняли так, что пришлось их аж в плёнку заворачивать и скотчем перемотать, были органы. Но не человеческие, а коровы, свиньи и барана. Ты, кстати, можешь у ветврачей наших уточнить, мы посылку эту им отправили, так сказать, по специализации. Пусть и они развлекаются. Не всё же нам одним такое богатство.

— День пролетел, я и не заметил. Пойду я. А завтра подамся к эскулапам по животной части, — Егор с выдохом встал со стула. — Игорь, тебя подвезти?

— Не, я ещё Пасникова попробую найти.

Малинин вышел в коридор и перед выходом натолкнулся на Лопарёва.

— Егор Николаевич, я хотел бы с вами поговорить. Если можно тет-а-тет, пожалуйста.

— Сейчас, минуту, — Малинин остановился. — Может, кофейку попьём тогда?

— Да нет, я, пожалуй, вас в гости приглашу. Славная у меня смородиновка получилась в этом году, — Лопарёв надел шляпу, которую до этого держал в руках. — До моего дома тут рукой подать, поедем, так сказать, на природу и поговорим.

— Да как-то не до смородиновки мне сейчас, — нахмурился Малинин, — я лучше в другой раз. Дел много, сами понимаете, — Егор развёл руками.

— Дела подождут, — улыбка еле тронула губы Никиты Анатольевича, но глаза при этом серьёзно смотрели на лицо Егора. — Я, молодой человек, настаиваю на вашем визите.

Малинин взглянул на Лопарёва и внутренним чувством как-то понял, что судмедэксперт уговаривает не просто так.

— Что ж, смородиновка так смородиновка, — хлопнул ладонью по столу Егор. — Надо же как-то голову проветрить.

Они молча добрались до места, Лопарёв лишь короткими фразами указывал, куда ехать.

Никита Анатольевич отворил небольшую калитку, и они вошли в сад, завёрнутый в покрывало снегопада.

— Вот оно моё нынешнее царство, — как-то грустно сказал Лопарёв. — Жена, после того как я вышел на пенсию, настоятельно рекомендовала мне согласиться с её мнением, — Лопарёв зажёг фонарь на открытой веранде, — и купить домик. А так как здесь мне нашлась работа, а без неё я не могу, — Никита Анатольевич развёл руками, — на том и порешили. Она цветёт, а мне города не хватает.

— Тихо как кругом, — Малинин огляделся: вокруг стояли дома без признаков жизни, лишь вдалеке блестела пара окошек.

— Мне эта тишина, — Лопарёв провёл ребром ладони по горлу, — вот уже где. Я как-то больше к городской суете привык, знаете ли. Хотя зимой красиво, — судмедэксперт, повозившись с ключами, отворил дверь. — Ну, проходите.

Нутро дома пахнуло теплом, донесло нотки кошачьего присутствия и почему-то ванили.

— Мы, как переехали, так я сразу газовое отопление провёл. Не терплю холод.

— Надо было южнее переезжать, — улыбнулся Егор, протискиваясь в небольших размерах домика.

— А это мне здоровье не позволило, — Лопарёв распахнул очередную дверь. — Вот сюда проходите, пожалуйста. Это, так сказать, мой кабинет. А я сейчас снедь кое-какую соберу. Жена к сестре уехала погостить, так что ужин будет не самый изысканный.

Небольшая комнатёнка, куда хозяин пригласил пройти гостя, была без окон, густо уставлена книгами, и лишь небольшой стол помещался среди разномастных переплётов.

— Ох, какой же вы любитель почитать, — искренне изумился Егор, пробежав быстрым взглядом по корешкам книг. — И жанр такой неординарный.

Из кухни доносилось звяканье посуды.

— Не слышу вас, — послышался голос Никиты Анатольевича, — сейчас приду.

Малинин с изумлением взирал на странные названия книг на латыни, её он помнил из институтского курса. Открыв довольно увесистый том, он обнаружил, что вся книга — это сплошь формулы.

— Картинок нет — не интересно, — резюмировал он, пристроив странное чтиво на место. — Может, вам помочь чем-нибудь? — не знавший чем себя занять, спросил Малинин у Лопарёва.

— Нет, спасибо. Я уже закончил, — Никита Анатольевич поставил на край стола поднос. — Мне готовить просто, — он предложил гостю сесть, — разогреваю всё, что жена оставила в холодильнике.

— Ну что? Приступим? — Лопарёв снова посмотрел на Егора, — Первое — я попросил бы вас, чтобы Варвара была под присмотром, потому что, я думаю, скоро наш деятель сообразит, что к чему и откроет на неё охоту. Согласитесь, только слепой не заметит, как Лашников смотрит на неё, и что он расторг свадьбу с Ларисой сразу после появления Вари.

— Предположим, — Малинин сосредоточенно смотрел на Никиту Анатольевича. — Простите, но у меня уже заканчивается терпение.

— Ну тогда вам есть чему у нас поучиться, — улыбнулся Лопарев. — У нас, это у меня, у Воронского и у… — он запнулся на полуслове. — Дяди Паши. Но у него поздно уже, — резюмировал Лопарёв. — Присядьте, разговор будет долгим.

Хозяин дома нашёл среди бумаг пару папок с делами и передал их в руки Малинину.

— Держите пока, чтобы потом не отвлекаться. До того, как вы не нашли это страшное капище и сундук, мы не были уверены. Но теперь всё сходится. Я посоветовался с Воронским, и мы решили, что непременно должны ввести вас в курс дела. Восемнадцать лет назад мы все трое были довольно успешными сотрудниками милиции, состоявшиеся каждый в своей области как профессионалы. У нас сложилась неплохая команда, и мы работали над сложными делами. Я подчёркиваю, над очень сложными делами. Вызвали нас как-то в область. Там случились множество убийств женщин. Да не просто убийств, а с фортелями, не хуже, чем сейчас. Хотя там они были, так сказать, сыроваты. Ну вот, если сравнивать картины одного и того же художника, но только раннего периода и уже зрелого. То есть рука одна и та же, но появилось мастерство.

— У вас здесь что не название, так прямо искусство. Пирожкин убийц авторами называет, вы — художниками, — зло бросил Малинин.

— Не иронизируйте, молодой человек. Я просто хочу донести до вас всю глубину моей мысли. Если я буду говорить об этом существе, простите, назвать его человеком у меня язык не поворачивается, в отрицательной окраске, то не смогу полностью выразить свою мысль. Не будем отвлекаться. Мы собрали тогда большое количество материалов, но ни на шаг не приблизились к разгадке. Однако очень сильно помешали планам того, кто творил бесчинства. Он вышел с нами на связь. Вышел страшно, послание его было жестоким. Точнее, не так, — Лопарёв наполнил опустевшие рюмки рубиновой жидкостью. — Дяде Паше на дом, прошу заметить, пришло письмо. Обнаружила его в ящике младшая сестра Павла. Вручила ему вечером, когда тот пришёл с работы. В конверт был вложен лист бумаги, где было написано всего несколько слов: «Не мешайте мне, иначе поплатитесь». Я женат ещё не был, жена Воронского очень тяжело родила Ларочку, девочка всё время болела, и по рекомендации врачей они долгое время жили на юге. И только в Пашином окружении была сестра. Но мы не придали значения этому факту. Мы трясли почтальоншу, пытаясь понять, откуда пришло письмо. Но она в тот день отравилась чем-то и попросила сынишку разнести почту. Мальчишка кинул эту сумку во дворе и гонял в футбол несколько часов. Так что откуда пришло это письмо — неведомо. Спустя три дня нас вызвали на новое место убийства, теперь жертвой была Пашина сестра Зоя.

— Я полагаю, не случайно вы все живете в одном городе? — Малинин мрачно чертил кружочки на листе бумаги. — Всё это происходило в этих местах?

— Нет, но мы тоже разгадывали ребусы и Карельск — это однозначно то место, куда он стремился. Тогда мы нашли такое же капище, и там стоял сундук. Прошу заметить тот же самый, что вы нашли сейчас в этой сторожке. Я абсолютно в этом уверен. Мы, конечно, всё вывезли, опечатали и положили на склад вещдоков. Я вчера наведался туда и сундука не нашёл. Но наш уважаемый архивариус утверждает, что в ту часть отдела уже очень давно никто не заходил.

— Какой архивариус? — Малинин вынырнул из тяжёлых размышлений.

— Который заведует и вещдоками, и старыми делами, и ещё городской архив ведёт, — Лопарёв встал из-за стола. — По всей видимости, мы прервали тогда какой-то обряд, потому что в Зоеньке ещё теплилась жизнь, но она угасала у нас на руках. Вот, — он достал медальон и передал его Малинину, — на шее у неё было надето такое украшение. Это не её вещь, причём сразу видно, что она старинная, смотрите какая интересная работа.

Малинин долго и не отрываясь смотрел на массивный круглый предмет в руках Лопарева.

— У вас не хватило ума сразу рассказать нам обо всём? — яростно спросил он. — Твою дивизию, на девушке, которую нашли в снегу, был похожий медальон! То есть это не случайная жертва на дороге, она не просто так в снег свалилась с обочины, она бежала откуда-то, а у нас увели её из-под носа!

— Не надо повышать на меня голос, — спокойно отреагировал Лопарев. — Вы охотитесь за ним всего месяц, а я уже пару десятков лет. И всё это время я терпеливо жду, когда он нанесёт удар. В какое-то время мы с ребятами даже решили, что он больше не появится. Оттого что я сказал бы вам всё сразу, расследование бы не продвинулось, а мы уже пару раз ошибались и чуть ли не принимали сторонних лиц за нашего убийцу.

— Слушайте, — Малинин задумался, — то есть получается, что он уже прилично в возрасте должен быть?

— Да, свои деяния он начал творить много лет назад.

— Я тогда не представляю, как он справился с Вероникой, так быстро и бесшумно. Он ещё и подвесил её. Я, честно, даже приспособления там никакого не нашёл, — Егор выпил ещё смородиновки. — А тогда даже намёка не было на то, зачем он устраивает эти ритуалы, будь они неладны. Простите, Никита Анатольевич, а что за запах у вас такой странный? Как будто яблоками пахнет, что ли, но при этом не могу понять, чем ещё.

— А это я наливочки делаю. Разные, — Лопарёв спешно прикрыл дверь в небольшую кладовку, располагающуюся сразу за кабинетом. — Вы знаете, я тогда советовался с исследователем в сфере оккультизма. Да-да, нашёл такого, кто согласился поговорить со мной, — Лопарёв покачал головой. — Он долго и нудно мне рассказывал о каком-то обряде пятнадцати дев, что ли, и что его нужно провести без сучка и задоринки.

Малинин, пивший домашнее вино, поперхнулся и воззрился на Лопарёва.

— Пятнадцать дев? Материалы у вас остались по тем делам? — спросил он.

— Да. Конечно. Вы услышали что-то знакомое? — заинтересованно спросил Лопарёв.

— Именно. Недавно мы вели дело, откуда и вытащили этот хвост с жертвами. Так вот именно там я впервые услышал эту легенду. Завтра смогу узнать точнее. Слушайте, а почему вы думаете, он начнёт охоту за Варей? — обеспокоенно спросил Малинин.

— Игорь пытается помешать ему, а всем видно, что в Варю он влюблён. Я думаю, что с Ларой он расправился, так как мстил Воронскому, — Лопарёв вздохнул. — Время позднее, давайте буду провожать вас.

— Материалы дела могу почитать? — спросил Малинин.

— Безусловно. Но у меня дома. Я стал очень осторожен, не хочу, чтобы он всё понял. Приезжайте, когда будет удобно. И я прошу вас, берегите Варю.

— Я вас понял. Ну что ж, пора и честь знать.

Малинин вышел в хрусткую морозом ночь, потянулся и сел за руль.

Густой ночной холод полностью охватил городок. Потрескивали ветви деревьев, редкие мёрзнущие бездомные кошки метались по дворам в поисках тепла, безлюдные тёмные улицы не располагали к прогулкам. Варвара отошла от окна, устало потёрла глаза, сполоснула лицо холодной водой и набрала номер Сапонина, но на другом конце никто не ответил.

Варя спустилась в дежурку.

— Добрый вечер, а Дмитрий Сапонин сейчас здесь? — Варя постучала в окошко к дежурному.

— Какой же вечер, милая барышня, ночь уже. Сапонин здесь, он дежурный. Вы чего уже какую ночь без сна? — улыбнулся Варваре седовласый мужчина.

— Спасибо, — Варя задумалась. — Я не барышня, я старший лейтенант.

— Ну, форма и звание не мешает вам быть барышней, — мужчина включил чайник и отвернулся, а потом добавил: — Оперативники сидят прямо по коридору в двадцатом кабинете.

— Спасибо.

Варвару раздражало, когда её называли барышней. Она даже не знала почему. Может, потому, что она совсем не вписывалась в стройные ряды этих суровых мужчин и строгих женщин, которые ежедневно держали оборону в мирное время. Варя Мечина ещё с интерната хотела быть защитницей всех обездоленных. Она помнила, как непросто ей пришлось, когда случайные грабители убили маму, а папа не выдержал такого горя, и она оказалась одна против огромного мира. Отец был жив, но то, во что он превратился за несколько лет беспробудного пьянства, нельзя было назвать жизнью. Очнувшись от воспоминаний, она увидела, что уже стоит перед дверью кабинета оперов. Постучавшись, Варя услышала приглашение войти.

— Дмитрий, простите за беспокойство. Хотела узнать, как прошло? Я вам звонила, но у вас выключен телефон.

— Как выключен? — вскинулся Сапонин. — Да что ж такое-то, блин. Неделю назад аппарат купил, постоянно выключается. Меня начальство, точно, пришибёт. Надо идти менять завтра, — Сапонин тыкал в кнопки не подававшего жизни телефона. — Простите. А прошло всё нормально. Довёз, передал барышню с ребёнком из рук в руки. Всё хорошо. Они, наверное, не доехали ещё.

— Звоню — никто трубку не берёт, — Варя пожала плечами. — Хотя ночь и дорога тяжёлая. Тоня с ребёнком могут спать вполне, а водитель трубку не брать.

— Да нормально там всё. Мужик дельный, паспорт я его проверил. Он попросил помочь в машине их разместить. Так что проблем нет. Обещал вам сразу позвонить, как приедет на место.

Варя задумалась на секунду.

— Дима, какой мужик? — Варвара в упор посмотрела на него.

— Который забирал женщину с ребёнком.

— Там вроде женщина должна была приехать.

— Номера и машина совпали, но женщины точно никакой не было. Да и телефонный номер, который вы мне дали, у него был. Я, если честно, даже в багажник заглянул. Мы оттуда детское кресло доставали, он сказал, что не успел поставить, когда из дома выезжал. Сказал, что его жена сдёрнула с работы, у них самих ребёнок заболел. О, телефон включился, — Сапонин набрал номер и покачал головой. — Выключен аппарат. А вот дежурному что-то надо, — сказал он, взглянув на оживший от пришедшего сообщения экран. — Сейчас приду.

— А я пока позвоню-ка руководителю фонда.

Варвара отошла к окну и стала ждать ответа, смотря на ленивые снежинки, которые всё падали и падали из бесконечной выси вниз. Она вздрогнула, потому что в оконном стекле отобразился образ того, кто тихо подошёл сзади. Варвара развернулась и натолкнулась на Сапонина. Она подняла глаза и попыталась отступить на шаг назад.

— Можно я вас кофе пить приглашу? — каким-то севшим голосом спросил Дима.

— Куда? Ночь на дворе, — сказала первое, что пришло в голову Варвара, растерявшаяся от такой близости мужчины.

Ещё секунду взгляд Дмитрия метался по ней, потом он рассмеялся и сел на стоявший позади него стол.

— К кофейному аппарату. Он у нас в дежурке стоит. А то спать хочется, сил нет.

— Давайте лучше к нам в кабинет, я нормальный кофе сварю, там ещё, по-моему, еда какая-то осталась, — Варя улыбнулась Сапонину и ей стало сразу легче, что его странное поведение не повлекло за собой какой-нибудь неудобный разговор.

— Ну что, дозвонились? Всё в порядке, доехали? — спросил Сапонин, запирая сейф.

— Нет. Не берёт трубку, ночь на дворе. Спит, наверное, — Варвара вскинула глаза на Сапонина. — Ну что? Пойдёмте полуночничать.

Оперативник закрыл дверь на ключ и шутливым жестом предложил Варваре идти вперёд по узкому коридору. Вдруг в одно мгновение во всём здании погас свет, коридоры погрузились в тишину и темноту, и Варвара в растерянности застыла.

— Что происходит?

— Думаю, ничего хорошего. Наверное, обрыв на линии из-за снегопада.

— И это надолго? — Варвара включила фонарик на телефоне.

— Обычно нас переключают на другую линию, но сейчас не знаю. Там замело так, вообще не пройти. Пока электрики доберутся, пока найдут обрыв…

Разрушая темноту шагами, они дошли до дежурного.

— Пётр Васильевич, что там? — спросил Сапонин.

— Дима, ну откель я знаю? Занято всё время. Клава моя сегодня не дежурит. Если я буду сейчас ей мозг есть звонками в такую позднь, то она мне потом ответку такую закатает, что не соскучишься. Посидим в темноте, ничего с вами не случится, — проворчал дежурный.

— А давайте я вас домой провожу? — сказал Сапонин. — Чего здесь в темноте сидеть?

Лашников, не нашедший Пасникова, шёл по ночному городу. Вдруг слева от него двор пересекла чья-то резкая тень. Игорь остановился и огляделся, но вокруг было тихо и пустынно. Спустя минуту, он увидел в одной из арок фигуру человека, тот стоял и казалось смотрел в сторону Игоря. Когда Лашников двинулся к нему, то человек развернулся и пошёл быстрым шагом, постоянно оглядываясь, словно убеждаясь, что Игорь следует за ним позади. Майор решил не предпринимать пока никаких действий, он ясно убедился в том, что перед ним как раз тот, кого он безуспешно искал целый день. Так они дошли до старых складов, там тень растворилась, и Игорь остался в одиночестве. Майор огляделся в нерешительности и уже ринулся было в темноту, как вдруг слева на снег упал луч света, так если бы кто-то открыл дверь. Игорь сразу двинулся в том направлении и остановился перед стоящими друг на друге контейнерами-бытовками.

— Иди сюда.

Услышал он чей-то шёпот и скользнул в открытую дверь.

Внутри бытовки было тепло, окна были плотно закрыты картонными ставнями, поэтому с улицы не было видно света. Лашников огляделся: аккуратно заправленная кровать, маленький стол с чайником и полка с книгами — вот и весь быт. На стуле сидел Пасников. Он кивнул Игорю на стул напротив, достал початую бутылку и пару тарелок с кружками колбасы, плавлеными сырками и крупно нарезанными ломтями хлеба. Пасников налил маленькие рюмки до краёв.

— Светлая память, — глухим голосом сказал он и опрокинул содержимое своей рюмки.

Игорь молча выпил свою и, закусив колбасой, выжидательно посмотрел на санитара.

— Сестра у меня была. Красивая и немного в себе. Правда, остальные говорили, что блаженная, но я-то знаю, что она просто жила в своём мире, — Пасников ненадолго замолчал. — А он пришёл и отнял её. А она у меня одна осталась.

— Мужик, ты давай не дуркуй и не разыгрывай мне цирк. Я хорошо в людях разбираюсь и со мной загадками говорить не надо. Выкладывай всё честь по чести, — твёрдо сказал Лашников.

На что Пасников открыл ящик стола, вынул оттуда распечатанные на принтере фото и кинул перед Лашниковым. На фотографиях был пустырь, где не так давно лежало тело Ларисы. Кадры запечатлели последние минуты жизни невесты Лашникова. Вот её вытаскивают обездвиженную из машины, вот укладывают на холодную землю, тёмная фигура кладёт руки ей на шею, а потом снова садится в машину, а Лара навсегда остаётся на этом пустыре.

— Ты что всё это видел? — у Лашникова дрожали губы.

— Не я. Камера, — мужчина, сидящий напротив, дал майору в руки ещё одну стопку фотографий, сделанных на фотобумаге, как печатали раньше. — Я орнитолог, хобби у меня такое, много лет вёл наблюдение за птицами.

Лашников перебирал фотографии, место и жертва были другими, но действия те же.

— Это вот я увидел много лет назад, когда проявлял плёнки. Я тогда следил за утками, а увидел убийство собственной сестры. Специально он сделал это перед моими камерами или случайно, я не знаю. До сих пор не знаю. Но я установил во всех местах, где может быть убийство, такие же камеры.

— Так это ты бежал от нас по лесу? — посмотрел на него Лашников.

— Нет, не я, — он пожал плечами. — Видимо он камеру засёк, а у меня там шумная вспышка на ней стоит, если не знать, как прибор правильно снять, то можно много шума наделать, взрывается и шипит сильно. От простых воришек помогает. Хорошо, что я сделал передачу в онлайн-режиме, он вряд ли знает об этом.

— Почему в полицию с этим не пришёл? — Лашников всё рассматривал фотографии.

— Почему же, я пришёл. Вот к тебе пришёл, присмотрелся и пришёл, — Пасников снова наполнил рюмки. — Ты нормальный, точно поможешь. А нелюдь этот рядом где-то бродит, надо быть осторожным. Не смерти боюсь, не подумай. Боюсь не отомстить за сестру и не вывести его на чистую воду. Уж сколько лет жжёт в груди, всё выгорело, дыра одна осталась.

Вдруг в углу помещения вспыхнула лампочка и загорелся экран компьютера. Пасников подошёл туда, за ним подтянулся Лашников. На мониторе было видно, как острожными шагами за контейнеры зашёл какой-то мужик, покрутил головой и начал мочиться.

— Никто не пройдёт незамеченным. Я электронщик, я инженер, я умище, — потряс указательным пальцем Пасников. — А сестру не уберёг, хотя мама просила. А я, видишь как.

— А он нас не слышит? — шёпотом спросил Лашников.

— Это не контейнер, это почти бункер. Да и картонки на окнах, лишь видимость, там нормальные ставни стоят. Отсюда ни звука не пройдёт. Я тебе всё это говорю, но он зараза такой хитровёрткий, что никак мне его не поймать. Да и на фото этих не он. Кто-то просто показуху устроил, по его заданию.

— Почему ты так уверен, что это именно он тот, кто убил твою сестру? И что на фотках не он?

— Чутье! Вот увидишь со временем, что я правый оказался.

Пасников поднял рюмку, звонко стукнул ею о рюмку Лашникова.

— Ну, будем знакомы. Меня Валерой кличут, ты Игорь вроде. Будем здравы, — опрокинув содержимое, он зажмурился, закупорил бутылку и убрал её под стол. — Всё! Норма. А ты думаешь, я зря, что ли, в морге работаю. Я тогда весь его почерк изучил досконально, платил патологоанатому, он мне прям подробно всё объяснил. Я спать-то после этого плохо стал, но зато теперь точно знаю, что это его работа. Нелюдя этого. Ты в морге будешь, виду не подавай, что знаком со мной. Нельзя показывать, никак нельзя. Он хитрый и бродит рядом где-то. И своим про меня не говори. Это важно! Фотографии эти пересними, если что, непонятно будет, где ты их взял. Сиди изучай, нового пока у меня ничего нет. Как что будет, я сам тебя найду. Прощай.

Лашников в недоумении поднялся, но Пасников задержал его, подошёл к монитору, пробежался пальцами по клавишам и ожили ещё два таких же, невидимых до этого экрана. На них были пустые улицы, без единой живой души.

— Иди, нет никого, — сказал Валерий, открыл дверь и тут же захлопнул её за Игорем.

Лашников решил, что события сегодняшнего дня слишком утомили его и без того больную голову, и тут же вспомнил о телефоне, который лежит под толстым слоем снега. Зато он теперь точно знал, кто сможет помочь достать из него информацию, если удастся его найти.

Варвара шла по улице рядом с Сапониным, но её не покидало чувство тревоги оттого, что она что-то упускает. И ещё настораживало то, что до сих пор не перезвонила её знакомая, которая ждала Антонину с ребёнком.

— Дмитрий, а где именно вы передали Тоню?

— На пятьдесят шестом километре, по-моему, — Сапонин задумался. — Я проскочил знак «река Знойка» и проехал ещё пару-тройку километров. Да не волнуйтесь вы так. Девушка в положении, ребёнок маленький. Приехали, устали.

— Ещё девушка из снега из головы не идёт, — вздохнула Варвара.

— Пойдёмте здесь, — Дима указал на тёмный проход между домами.

— Может, лучше по дороге? Здесь светлее как-то.

— Со мной вам нечего бояться, — улыбнулся Сапонин и сделал шаг навстречу Мечиной.

— Привет, молодёжь! — послышался голос Лашникова. — Гуляете?

— Добрый вечер, Игорь, — обрадовалась Варя его появлению, потому что поведение Дмитрия было несколько навязчивым. Она прекрасно видела его интерес к себе, но не могла позволить мужчинам из-за глупой ревности думать не о работе, а о соперничестве. — Свет погас. И Дима меня домой провожает.

— А Дима не в курсе, что он дежурный? — чуть насмешливо спросил майор, оглядывая недовольного Сапонина.

— Дима как раз в курсе, — съязвил он. — Теперь вот передаю ценного члена следственной группы под твою опеку. А сам вернусь в тёмные кулуары родного управления. Адьё, — Сапонин круто развернулся на каблуках и широко зашагал по улице.

Игорь посмотрел на Варвару, и сердце его подёрнулось нежностью, это чувство было подобно тому, когда замечаешь, что через снежный покров проглядывает первый предвестник весны.

— А почему в кофейне свет есть, везде же выключили? И что, они так поздно работают? — подала голос Варя.

— Работают. Сегодня же пятница. А они на выходные в режиме бар работают сутками. А электричество у них потому, что запитаны от одной подстанции с больницей и роддомом, поэтому у них с освещением всегда всё хорошо. А так тоже сидели бы, пока обрыв не найдут. Сходим? — предложил Игорь.

— Да как-то не время, наверное, для отдыха? — неуверенно сказала Варя.

— Если работать без сна и отдыха, то КПД снижается. Тем более, я уверен, что там уже и Востриков, и Малинин наверняка. Лёха целый день ему предлагал показать все самые злачные места нашего города, — посмеялся Лашников.

В проёмах больших окон, и правда, было видно, как толпится народ, и мигает приглушённый свет в такт какой-то музыке. Варя вдохнула холодного воздуха, подумала, что лучше бы провела время за сном, но ей уже было неудобно разочаровывать Игоря. Хотя самой себе пока ещё не хотелось признаваться, что общество Игоря ей приятно.

— Я не против, — сказала она.

Они быстро перешли проезжую часть, по которой ветер волок свою белую накидку, а светофоры работали в режиме нон-стоп, даже в такой час, когда машин не было. Варя подумала, что они просто несут свою службу несмотря ни на что. И наверное, в её работе тоже важно отвлечься от эмоций и просто делать своё дело. Поэтому она попыталась немного отстраниться от беспокойства за Антонину, а то сегодняшний день был занят только этим.

Лашников широким жестом открыл дверь в бар, и Варя сразу окунулась в какую-то невероятно красивую и грустную мелодию. На небольшой сцене выступала группа, а на барабанах сидел сам хозяин заведения, подле него с гитарой стояла девушка и пела высоким голосом.

— Томас ещё и выступает? — удивилась Варя.

— О, малый разносторонне развит. Вы что пить будете?

— Пиво или мартини. Только пиво какое-нибудь светлое и не крепкое, — пожала она плечами.

— Минуту, не скучайте пока тут, — Игорь несмело пожал её пальцы и растворился в гуще народа.

Варя оглядывала помещение, ей было интересно наблюдать за людьми. Все они были весёлые, жизнерадостные и красивые, ну или ей просто хотелось, чтобы сегодняшний вечер был таким, потому что она несколько устала от постоянных смертей и мрачной картинки, которая теперь стала неотъемлемой частью её работы.

— Могу ли я пригласить на танец, такое очаровательное юное создание? — послышался рядом голос рокочущей картавостью.

Варя обернулась и увидела, что подле неё стоит невысокий мужчина, по виду ему было глубоко за сорок, и он явно не был приверженцем здорового образа жизни. Но моментально подошедший Лашников что-то шепнул, и мужчина испарился, а Игорь как-то по-хозяйски обнял Варю за талию и повёл за собой.

— А то налетят коршуны, — неопределённо сказал он. — Я отыскал Вострикова с Малининым, они нас ждут.

Проводив Варю к столику, Лашников снова скрылся в толпе танцующих.

— Я смотрю, здесь много молодёжи, — сказал Малинин, потягивая янтарную сладость коньяка из бокала.

— Я больше скажу. Здесь вся молодёжь. Редко кто пропускает вечер пятницы и субботы. Единственное приличное заведение. Ребята — молодцы, нашли свою нишу, — сказал Востриков и что-то прошептал своей пассии.

Варвара остановила официантку и, спросив у неё где туалет, пошла на его поиски. Она вдруг споткнулась о взгляд мужчины, который сидел возле барной стойки. Он так внимательно на неё смотрел, что ей стало даже как-то не по себе, но уже буквально через секунду странный товарищ уже веселился в объятиях белокурой девицы, и Варя подумала, что ей показалось.

Когда она вернулась, то увидела, что Востриков со своей дамой испарились, а Малинин что-то увлечённо рассказывает Лашникову.

— Про тебя сплетничаем, — усмехнулся Егор. — Рассказываю какая ты у нас героическая личность.

— Огромное спасибо, — язвительно заметила Варя.

Варе хотелось спать, но почему-то она чувствовала себя рядом с Игорем очень уютно и ей не хотелось сейчас прерывать этот вечер. Потому что утром снова навалится весь этот неподъёмный груз.

— Ну, давайте ещё по бокалу пива и по домам: надо выспаться, потому что дел невпроворот, — Малинин благодарно кивнул официанту, который поставил перед ним тарелку с сочным бургером.

В этот момент Варвара заметила, как из-за стойки выходит мать Васьки-Трёпа, она надевала пальто, оглядывалась, прощалась с девушкой за барной стойкой. По всему было видно, что обстановка ей знакома и, по всей видимости, женщина здесь работает. И Мечину словно обдало кипятком, она поперхнулась салатом и долго не могла откашляться. Когда, наконец, пришла в себя, то посмотрела на Малинина с Лашниковым и сказала:

— Я, кажется, почти уверена, что знаю, кто та девушка, которую нашли под снегом.

В доме матери Василькова стоял всё тот же запах кислых щей, словно это была визитная карточка квартиры. Малинин и Мечина смотрели на хозяйку, а та, чуть пошатываясь, сидела на табурете посреди коридора и периодически икала.

— Слышьте, ну нечего мне вам сказать, не-че-го! — она мяла грязный халат на груди и водила мутными глазами по полу. — Ну вы и так, ироды, всё забрали: и внучка-кровиночку, и невестушку, всех одним разом. Чё ещё-то надо? — она припечатала крепким словцом свой монолог.

— Я ещё раз спрашиваю, я могу посмотреть на фотографии в вашей комнате? Или мне придётся выписывать ордер на обыск квартиры? И тогда вы точно ещё долго не сможете вернуться к своим делам, — Варе была крайне неприятна эта опустившаяся особа.

— Пс-с! — всплеснула руками женщина. — Ты прям рыскать-рыскать хочешь по моей квартире? Или подбросить мне чего? А я тебе сейчас тряпкой, как погань какую!

Женщина вскочила со стула и бросилась на Варвару, но та отошла в сторону, и хозяйка квартиры, пролетев мимо неё, тяжёлой грудой свалилась в угол. Варвара посмотрела на Малинина и, получив молчаливое согласие, двинулась в комнату, где прежде мельком увидела фотографии.

На трюмо, как и в тот день, стояли карточки, где под сенью большого дуба была запечатлена грустная женщина с юношей и девочкой. Молодой человек сурово смотрел куда-то в сторону, а светловолосая девочка смеялась и поднимала руки вверх. И эта девочка была, как уменьшенная копия той, кого не так давно вынимали из-под снега и можно было не сомневаться, что это она, потому что кроме явных схожих черт, её щеку также пересекал у-образный шрам, а на запястье ясно виднелось большое родимое пятно в виде кляксы. Варвара вернулась к Малинину, который сидел на табурете и смотрел, как мирно в углу спит недавняя дебоширка.

— Егор Николаевич, у меня нет сомнений в том, что наша замёрзшая и девочка на фото — один и тот же человек.

— Ну что ж, надо будить мадам, — Малинин набрал телефонный номер. — Попробуй её потрепать, может, очнётся. Хотя медицина говорит, что лучше оставить всё как есть, всё равно мозг замочен в водке, а вот желудок может проснуться. Но это я уже от себя добавил, — Малинин немного постоял в задумчивости. — Как она так быстро накидаться успела? Мы ж за ней почти сразу пошли. Ладно, надо звать остальных, давайте пошуршим здесь немного, а утром уже её допросим.

Вскоре жизнь в квартире забурлила, зашумела. В одной комнате в чувство приводили владелицу, в другой Варвара и Востриков перебирали фотографии, сложенные в коробки, в третьей Мамыкин разглядывал коллекцию холодного оружия.

— Мамыкин, ты чего делаешь? — Лашников зашёл в комнату и увидел, что криминалист держит в руке нож с рифлёной ручкой.

— Пытаюсь понять, какого чёрта меня сюда дёрнули, а покамест развлекаю себя осмотром местных артефактов. Чё хочешь-то? — Мамыкин вернул нож на место. — Но я бы вот обратил внимание на твоём месте на всё это безобразие. И спросил болезную, когда она вернётся с дионисовых пиров, откель такое богатство и где на всё это разрешение.

— Откуда вернётся? — не отвлекаясь от созерцания ножей, спросил Лашников.

— В твоём случае это неважно, — скептически поджал губы Мамыкин.

В комнату вошла Варвара.

— Вот взрослые фотографии девушки, и это точно она лежала на капоте под снегом, — Мечина протянула две фотографии. — Здесь она довольно свежо выглядит и не такая бледная, но это точно она. Хотя здесь она совсем юная.

— Ну, видишь и для тебя работа нашлась, — похлопал Лашников Мамыкина по плечу. — Начинайте осмотр квартиры, как места возможного исчезновения девушки.

— Чё за бред? Может, она и не исчезала. Может, и заявления не будет.

— Так, Мамыкин, ты осматривай, а я разберусь.

Лашников вышел из комнаты и нашёл в недрах квартиры Малинина.

— Варвара нашла фото той девушки и вот какой-то аттестат. Фамилия здесь значится Елагина Ольга Николаевна. Ребятам позвонил, они поискали, на такое имя никаких заявлений о пропаже не поступало.

— Так, поручи кому-нибудь смотаться в больницу, пусть доктора́ тоже посмотрят. Она или не она, хотя бы просто лицо. Пусть кто-нибудь по соседям пробежится, про родственников спросит, участкового тоже потрясите. Ну не нового, конечно, а того, кто у нас в КПЗ прохлаждается. Утром всех жду в твоём кабинете. Здесь на месте оставить постового, и никого в квартиру не пускать. Варвара, а ты молодец, — резюмировал Малинин.

— А с этой-то что делать? — кивнул Востриков в сторону комнаты, где понемногу приходящая в себя дама уже пыталась флиртовать с молоденьким сотрудником.

— Н-да, не хотелось бы ей на растерзание постового оставлять, — задумался Малинин. — Ну что, местные, что скажете? Куда её пристроить?

— Да давайте в КПЗ. Там и проспится дальше и потом за ней мотаться не надо, — сказал Востриков.

— Ну да, у нас и состав есть, — оживился Малинин, — триста восемнадцатая УК.

— Она ж просто упала, — обернулась к Малинину Варвара.

— А если бы она тебя задела? Целилась-то она в тебя. Кто ж виноват, что у неё прицел сбит? Ладно, погнали, работы ещё вал.

— Куда гнать-то? — Лашников остановил Егора. — Может, до завтра отложим? Все уже еле на ногах стоят.

— Ладно, — вздохнул Малинин. — И правда, не выспимся опять. Варя, поехали, я тебя в общагу подброшу.

— Спасибо, меня Игорь с Лёшей довезут, — отозвалась Мечина и выскользнула за дверь к ожидавшим её на площадке Лашникову и Вострикову.

— Нашли время, — тихо рявкнул Егор и посверлил глазами пространство, но, не найдя на ком бы сорваться, махнул рукой и последовал за остальными.

Рассвет ещё едва плескался между снежных туч, а полковник уже припарковался возле угрюмого здания местного УМВД. Он вошёл в дремлющий коридор, яростно стряхивая налипший снег с ботинок, кивнул лейтенанту, сидящему в конторке при входе, и спросил:

— Как там вчерашняя? Проспалась?

— Не, ещё дрыхнет. У меня мужики в камере жаловались, что спать не могли, она как боров храпела. Ну и перегарище, конечно, хоть здесь закусывай.

— Ну, извинись перед ними, это не отель «Риц», — всплеснул руками Егор. — Я пойду горячего глотну и давай её буди и ко мне на допрос.

Подойдя к кабинету, Малинин дёрнул носом и уловил божественный аромат кофе. Он с удивлением открыл дверь и увидел уютно расположившихся друг напротив друга Лашникова и Варвару. Они сидели за столом, что-то живо обсуждали.

— Молодёжь, а вы что спать не ложились?

— Я подремала несколько часов, но здесь на диване, — Варя улыбнулась. — А Игорь мужественно охранял мой сон.

— А Игорю у себя дома тоже не спалось? — скептически заметил Малинин, пожимая руку Лашникову. — Варя, я вижу у тебя настроение хорошее, сделай мне подарок, налей старику Малинину кофе, и бу́тик сотвори, я знаю, ты умеешь.

Мечина улыбнулась и сразу приступила к делу.

— Вчера, пока мы ехали домой, я вспомнила, что видела карту, когда упаковывали бумаги этой женщины. И что-то мне показалось знакомым, срочно захотела проверить, вот мы здесь и оказались.

— Время-то хоть с пользой провели? — Егор с благодарностью принял пылающий запахами бодрости напиток. — Это я про расследование, — уточнил он на всякий случай.

— А вы знаете, мы поняли! — воскликнула Варя. — Да. Смотрите. Вот где мы девушку нашли, вот места других убийств.

Варвара маркером помечала места на зелёном поле карты. Точки эти совпадали с какими-то пометками на экземпляре матери Васьки.

— Как интересно. Всё больше и больше Вася тянет на подозреваемого, — постучал Малинин пальцами по столу. — Сейчас мадам приведут, и мы сможем уточнить, что это за такие занятные надписи. А что там написано?

— Цифры. Причём беспорядочно, — Варя посмотрела на стол. — Ну вот, например. Один, точка, четыре, точка, три. Но они идут бессистемно.

— Это уже что-то. Всё не как слепые котята тыкаемся, — довольный Малинин попросил подлить кофейка.

В дверь постучали и дежурный привёл женщину на допрос.

— Утро, — констатировала она. — Чё вы меня сюда притащили?

— Исключительно по делу, — воскликнул Малинин. — Никак не для праздной беседы.

— Дайте пивом отпиться, а то я вчера с нервов лишка хватила.

— А ещё чего? — возмутилась Варя, но осеклась под строгим взглядом Малинина.

— Варвара, будь добра, дойди до ларька, купи даме бутылку светлого.

— У нас алкоголь продают с десяти утра, а сейчас ещё восьми нет, — упорствовала Мечина.

— Возьми с собой Лашникова, он разъяснит, что это в интересах следствия, — Малинин перевёл взгляд на смотрящую в одну точку женщину.

— Тонька доехала? — вдруг спросила она.

Егор сначала помолчал, но потом решил не сразу говорить правду.

— Насколько мне известно, да.

— Слава Всевышнему! — баба размашисто перекрестилась. — Хорошая девка, жаль её.

— А что ж вы тогда над ней измывались? — спросил Малинин.

— Много ты знаешь, — усмехнулась она. — Берегла я её.

— Ну, просто мать Тереза. Скажите мне, пожалуйста, вот эта девушка вам знакома? — Егор положил перед ней фотографию пропавшей из больницы девушки.

Женщина сначала мельком взглянула, потом схватила карточку, вперила в неё взгляд. Нижняя губа у неё затряслась, глаза наполнились слезами, и она, скомкав фото, сказала:

— Да пошёл ты.

Малинин, видя какой эффект произвёл на женщину этот разговор, подумал и придвинулся ближе к столу.

— Ну расскажи мне, что происходит. Вижу что-то плохое, а ты молчишь, а ведь мысли я читать не умею. Дочка это твоя?

Женщина молча покачала головой, размазывая по белесому лицу слёзы. Она вдруг застыла, подняла глаза на Егора и ему показалось, что если бы не многолетняя и стойкая выдержка, то даже полковник Малинин сейчас бы испугался.

— Нешто не знаешь? — почти прошипела она.

— О чём? — спокойно спросил Егор.

— А что ты мне её под нос тыкаешь? Я думала, что хоть дело с мёртвой точки сдвинулось. Никто не пошёл искать её, как пропала. Никто! — женщина поправила жидкие волосы. — Только Коленька всё бегал, да и сам сгинул.

— Так это ваша общая дочь с Николаем Борисовичем? — быстро сообразил полковник.

— Тебе какая печаль? — сверкнула глазами сидящая перед ним. — Я и так за то, что вы Тоньку забрали, уже получила, — она грязно выругалась и стала смотреть в окно.

В кабинет вошла Мечина, с вызовом поставила бутылку на стол и пошла снимать верхнюю одежду.

— Варя, иди погуляй, — строго сказал Егор и посмотрел на женщину. — И ты её больше не видела?

Варвара хмыкнула, схватила какие-то папки и выскочила обратно в коридор, а Малинин открыл запотевшую бутылку и налил в чистую чашку утренний бальзам для матери Васька.

— Нет! — выпив сразу половину порции, она утёрла рот рукавом.

— А откуда у неё такой шрам на лице?

— Ой, начальник, утомил ты меня. Я пить-то начала после смерти Олькиной. Единственный светлый лик во всей моей непутёвой жизни. И такая же красивая была, как папаша её.

— Ты про шрам не ответила, — Малинин видел, что минута просветления прошла, и дама всё больше закрывается в себе.

— Маленькая была. Упала, — туманно ответила она. — Мне домой или в камеру?

— Да у меня ещё посиди, — Егор попытался спасти беседу, в которой женщина вдруг приоткрылась, но было уже поздно. После разговора о дочери лицо её снова приобрело какое-то надменно-хищное выражение.

— Раз понравилась, ты хоть на свиданку позови, — расхохоталась она.

— Ты про Ольгу свою ничего не хочешь узнать?

— Нет её. Умерла! Всё! Давай либо в камеру, либо домой, я спать хочу.

Она резко встала, дошла до двери, но Малинин тихо произнёс:

— А если я тебе скажу, что мы её нашли?

Он ожидал чего угодно, только не её странной реакции, женщина вдруг словно протрезвела, медленно развернулась, подошла к столу и наклонилась над ним.

— А это значит, что теперь вы подписали её настоящий смертный приговор. Да и про Тоньку, думаю, ты мне врёшь, он никого не отпускает. Так что Оля моя умерла, а Тонька, как родит, за ней отправиться. И будут девочки на лужаечке цветочки собирать и венки плесть. И мне пора. Хоть там за ними пригляжу, — женщина снова присела на место. — Я, начальник, — она задумалась, — так их ненавижу, тварей этих, что камни грызть готова, если бы это помогло их со свету сжить. Но помогать им буду как родным. У меня вся жизнь сгорела, вся душа язвами пошла. Васька-Щипач был первый красавец в нашем городе, — она задумалась. — Если ты мужик умный, ты меня послушаешь, соберёшь своих и сдриснешь из этой гнилой дыры. Иначе тебе гаплык, — женщина снова отхлебнула пива. — Вася мне Ваську заделал ещё в шестнадцать, и стала я его единственной и неповторимой. Не смотри сейчас, я красоткой была, глаз не отвесть. Вот только ревнивец Вася страшный был. И когда я от Коли девочку родила, а я вроде как Васькина была, то всё. В красивом теле этого мужика такой гнилой дух жил… И мне досталось, и на Оленьке след на всю жизнь через всё лицо оставил. Я думала, всё. Так нет, — она причмокнула пива, — он, паскуда, дождался, пока ей шестнадцать стукнет. Больше я Олю не видела. Да и Васятка стал только под его дудку прыгать. Я-то ждала, думала, они хоть выпустят её когда-нибудь. Она уж третьего там родила, но нет.

— Мать! — Малинин пытался переварить всю эту информацию. — Ты хоть толком-то что-нибудь скажи, я ни хрена не понимаю.

— Сынок, мне ещё полтоса нет. Мать нашёл, сука, — развязно рассмеялась женщина.

— Не вихляйся! — жёстко сказал полковник. — Ну помоги ты. Олю твою мы выкопали из-под снега. Отвезли в больницу, а там её выкрали, — Малинин подумал, что только честность поможет в этом разговоре. — Ты своим поведением только усугубляешь всё.

Женщина задумалась, что-то внутренне решая, и, наконец, подняла глаза:

— Водки мне налей и готовься писать. Но прежде, — она вперила взгляд в него, — обещай. Если ты сможешь Олю мою спасти, то устроишь ей самый лучший уход. Она всё равно нормальной не будет, женщины там не живут. Но подарите ей хоть сколько-то светлых лет.

Егор Николаевич молча встал, подошёл к шкафу, где стояла недопитая ещё Лашниковым бутылка водки, и поставил перед женщиной рюмку.

— Не умеешь ты начальник за дамами ухаживать. А ещё офицер, — она вырвала у него спиртное и налила себе в чашку, где ещё плескалось пиво. — Садись, не выпью, пока не расскажу. Не боись, — увидела она смятение Егора. — Ну что? Чем мне клясться будешь? — хихикнула она.

— Если тебе моего слова будет недостаточно…

— Достаточно. Ты из таких, кто себе и близким всю жизнь искорёжит, но сохранит честь. У меня папка такой был, рано не стало. Жаль, он бы защитил, — каким-то упавшим голосом сказала она. — Васька меня оберегал ото всех, сам-то редко ко мне захаживал, а вот наказал, чтобы возле меня никого не было. Он жадный был, что его — то его, — женщина развалилась на стуле. — А мне это поначалу льстило, что я вроде как невеста чуть ли не короля улиц, — она хохотнула, — а потом надоело, да и Колю я встретила, — женщина мечтательно замолчала. — Он был такой необыкновенный. Цветы дарил, на экскурсии возил, Васятку маленького многому научил, он поэтому экскурсоводом-то и стал. И если бы не папашин характер и его наставления, мог бы многого добиться, — она тоскливо посмотрела на стакан с водкой, но взяла себя в руки. — Я за Колю-то замуж боялась идти, потому что Васька был суров. Сам бы не убил, но у него было к кому обратиться, а потом Вася пропал. Год нет, два нет, я расслабилась. У меня уже и Олька двухлетняя была, — она подпёрла голову рукой. — Стали мы о свадьбе говорить, всё планировали, а потом хотели перебраться жить к его родственникам под Вологду, — женщина вздохнула. — Вася пришёл ночью. Я, как могла, собой Ольку закрывала, — нижняя губа её задрожала, а на глазах проступили слёзы, — я ж, как могла, берегла то, что не его она дочь. А тут, видимо, с зоны вышел и прознал, как в город вернулся. Он на мне живого места не оставил, Оленьке лицо порвал сильно, Коля тогда у себя был, но и до него добрались, — женщина приложила сомкнутые пальцы с обломанными ногтями к губам. — Знаешь, начальник, мне ведь никогда так страшно не было, как за неё. Да и меня пальцем никто не трогал. Ох, аж почернело всё вокруг, как вспомню, — она вдруг ожила, вскинулась. — А чё горевать-то? Не вернёшь ничего. В общем, сказал он мне, что выкуп мой за дочь — чтоб я с Колей никогда не виделась. Отомстил, значит, — женщина пожала плечами. — А что мы могли сделать? Мента к нам круглосуточно не посадишь, да и схорониться негде было, всё равно б нашли. Оленька стала после той ужасной ночи нервная, замкнутая, очень тяжело с ней было. Она так испугалась, что просто каждого шороха боялась, да и по Коле скучала, — она пожала плечами. — Когда Оля подросла, я, как смогла, что-то объяснила, но она упрямая, умная. Нашла Колю и они, вроде как и не признавали друг дружку, но она у него училась, так хоть виделись, да и я мельком с ним.

— А Васька ваш не проявлялся все эти годы? — спросил Малинин.

— Почему? Приходил иногда, но всё больше ночью, странный какой-то, другой. Но я всё сделала для того, чтобы он не хотел даже смотреть в мою сторону. Ханка стала моей самой большой подругой и спасением, — она замолчала. — А потом стало совсем страшно. Исполнилось Оленьке шестнадцать лет. Вася пришёл с цветами и подарками, — вздохнув, женщина бросила извиняющийся взгляд на Малинина и отпила глоточек. — Прости, начальник. Душу жжёт. Я ж Оле-то, конечно, не говорила, кто ей лицо порвал и так напугал. Он для неё дядя Вася был. Принёс он подарки, посмотрел на меня странно и сказал: «А ведь ты всегда такая умница была. Даже от правильного мужика дочку родила». Я тогда в шоке была и ничего не поняла. А через несколько дней Олю пригласила компания из школы на Кутейкину гору, ну и больше я её не видела. Коля искал, искал, но не нашёл, — она отпила ещё глоток. — Васька пришёл, я к нему, чтоб найти помог. А он, паскуда, ржёт и говорит: «Всё! Теперь она ям. Колька-то твой тоже ям, хоть он от рода и отрёкся. Но я её подарил, теперь она будет достойной матерью всем поколениям. А ты можешь быть свободна», и ушёл. Я вообще ничего не поняла, что он сказал. Я нашла Колю, тот, как всё услышал, помрачнел. И пошёл куда-то и его я тоже больше не видела. Васька мой стал на отца работать своего, а мне, чтоб помогала, обещали за Оленькой хорошо присматривать и изредка мне показывали.

— А почему вы тогда так обращались с Антониной?

— Если б она рыпаться начала или уехать захотела, то они б нашли и убили. Она, на свою беду, оказалась дочкой ям, то есть, по сути, для них тоже была важна. Хотя больше ценятся у них женщины, если отец ям. Они Ваське-то моему и поручили её найти, а тот дурак влюбился. Но потом ему мозг-то на место ввинтили быстро.

— А кто такие эти ямы? — Малинин не хотел прерывать рассказ, но уже совсем не понимал, о чём идёт речь.

— Народность такая была здесь, говорят. Люди-нелюди, что жили под землёй. Тонька должна была девочку родить, тогда бы они её отпустили. Только вряд ли.

— А почему Васька стал с ними… — Малинин помолчал, подбирая слова, — Объединился, что ли?

— Не знаю. Это точно не смогу сказать.

— Николая Борисовича мы нашли, — Малинину даже стало жаль эту женщину. — Точнее, — он хотел сказать скелет, но это было бы слишком жестоко, — его тело.

— Правда? — она вскинула на него глаза и сквозь многие годы боли и потерь, вдруг проглянул лучик того счастья, что когда-то согревало эту израненную душу. — Спасибо тебе, начальник. Теперь я точно могу уходить.

То, что произошло в следующую секунду, не мог ожидать никто. Женщина медленно распрямилась, залпом допила спиртное, отошла к двери, но вдруг схватила стул и ринулась к окну. Малинин, который отвернулся, чтобы взять ещё один бланк, только услышал за спиной звон стекла и почувствовал резкий порыв ледяного ветра, который ворвался в образовавшуюся брешь. Егор подскочил к раме, выглянул на улицу и увидел, что женщина лежит плашмя на блещущем снегом асфальте, а из-под её головы растекается тягучее красное пятно.

Непривычно розовое, румяное утро заглядывало в окно домов, любовалось на себя в отражениях. Ледяной дымкой курилось тепло над печными трубами, которые ещё сохранились в частных домах, попадающихся то там, то здесь между типичными малоэтажными постройками. Стылый воздух сразу же застревал инеем в носу, тёр до красноты щеки и заставлял идти быстрее обычного. Софья шла по улице, закутав лицо в шарф и стараясь смотреть исключительно себе под ноги, потому что ко всем зимним радостям прибавился ещё и гололёд.

Девушка нырнула в арку и, пройдя несколько шагов, остановилась. Она чётко осознала, что за ней кто-то идёт, хотя сзади никого не было, но полное ощущение присутствия чужого человека рядом оставалось. Софья огляделась, выдохнула и двинулась дальше. Позади неё снова скрипнул снег, и в конце арки появился мужчина. Софья ускорила шаг, но у мужчины зазвонил телефон, и он начал какой-то будничный разговор, отчего она сразу же успокоилась. Оказавшись у здания УМВД, она увидела, что человек тоже поднимается по ступеням.

— Надо уже нервишки подлечить, — пробормотала Соня самой себе.

Пройдя мимо дежурного, Софья вошла в кабинет и оглядевшись сказала:

— Добрый день.

Малинин, склонившийся над картой местности, повернулся на звук её голоса.

— А я думал, вы уехали.

— А я снова здесь. Я же должна была сообщить родственникам Вероники о трагедии. Ваши так и сказали. И теперь готова помогать.

— Вы знаете, что-то у нас с гражданскими лицами в расследовании только какие-то проблемы, — поморщился Егор. — Так что давайте, идите отсюда в тёплое нутро офиса и там помогайте.

— То есть смерть Вероники — просто проблема? — Софья встала напротив стола Егора.

— Не передёргивайте, — Малинин нахмурился. — Расследование опасное, зацепок ноль, мне некогда с вами возиться. Ну поймите вы это, — Малинин со злостью кинул на стол папку, которую держал в руках. — Звоните хоть генералам, хоть министрам, мне всё равно. Но не надо лезть туда, где вы ничего не понимаете. Здесь чужая территория и другие законы. Я, конечно, понимаю, что каждый третий сейчас смотрит детективные сериалы и мнит себя то Супер-девушкой, то Холмсом в юбке. Но реальность жестока. Как, например, в случае с Вероникой.

— Я продолжу либо с вами, либо без вас! — резко выпалила Софья.

— Пожалуйста! — Малинин широким шагом пересёк кабинет, развернул Соню и вытолкал её из помещения. — Одной проблемой меньше, — сказал он Варе, хлопнул в ладоши и огляделся.

Варвара извинилась, вышла и нагнала в коридоре Соню.

— Здравствуйте. Вы не обижайтесь на Егора Николаевича. У нас ЧП позавчера серьёзное было, он ещё в себя не пришёл.

— Мне кажется, он с рождения в себя не пришёл, — сказала Софья. — Простите, Варя. Но мне очень надоело его хамство.

— У нас проходящая по делу женщина из окна выбросилась, — тихо сказала Варвара. — И ещё девушка, которую я отправила в Питер, пропала по дороге. В общем, всё очень плохо. Егор Николаевич, по-моему, третьи сутки не спит уже.

— Так я ж помочь хочу! — Софья покачала головой.

— Я думаю, он понимает, но просто боится за вас, — Мечина пожала плечами.

— Женщина выжила? — спросила Соня.

— Нет. Она просто головой в асфальт нырнула, — Варя заметно понизила голос. — Правда, рассказала много интересного перед этим, — она задумалась. — И, знаете, мне так стыдно. Я вела себя по-свински. Думала, опустившаяся пропойца, и за Антонину было обидно. А у этой женщины такая страшная жизнь была, — Варя пожала плечами. — Вот какой из меня следователь, если я простых вещей не вижу сразу?

— Варя, а кто сказал, что жизнь — простая штука? — улыбнулась Софья. — Людям свойственно делать преждевременные выводы. Хотя в полиции, особенно в следствии, и правда, тяжело. Если надумаете уходить, то я всегда буду рада вам в ПОИСКАХ.

На последних словах из кабинета выскочил мрачный Малинин.

— Что, вербуете себе моих сотрудников? Идите на биржу, там и ищите! А ты, Мечина, можешь катиться на все четыре стороны, — прокаркав это, Егор снова скрылся за дверью.

— Нет, ну что вы, у меня работа — просто золото, — вздохнула Варя, и обе девушки улыбнулись.

В конце коридора появился мужчина и стал водить глазами по доске с расписанием приёмов и номерами кабинетов.

— Вам помочь? — спросила Мечина. — Этой таблице сто лет в обед.

— Пожалуй. Милая моя, я здесь потерял сотрудницу, никак найти не могу. Она две недели назад отпросилась у меня в Карельск, а местные журналисты говорят, что не приезжала. Я к дежурному, а он меня сразу сюда отправил. Так мне куда? — полноватый и лысоватый мужчина громогласно вещал о своей проблеме на всё пространство, пока шёл к Соне и Варе.

— Пойдёмте со мной, — Мечина открыла дверь кабинета и пригласила его внутрь.

Софья протиснулась следом и встала у двери, Малинин метнул на неё недобрый взгляд, но сейчас всё его внимание было сосредоточено на посетителе.

— Вы домашних её спрашивали?

— Нет у Лили никого. Сирота. Поэтому, собственно, и взял в редакцию, ещё пока она училась, — мужчина достал какие-то документы и фотографии. — У нас маленькое издание и такого, чтобы репортёр катался, хоть пусть и в пригород, не бывает. Ну а смысл? Сейчас всё снабжено и интернетом, и электричеством. И это всё за гораздо более гуманные средства, нежели поездки. Но, Лил загорелась после того письма и уболтала-таки меня её отпустить, — кончики ушей человека чуть покраснели, и он слегка улыбнулся. — А сейчас проходит такой ворох времени, а её нет на месте. И она должна была зайти в местный офис, но проигнорировала этот визит. А я всё-таки главный редактор и сами понимаете, должен знать, где мои сотрудники.

Малинин задумался и открыл одну из папок с делом.

— Вы знаете, у нас есть пара фотографий, точнее, есть неопознанный труп девушки. Посмотрите, может, узнаете.

— Нет, ну что вы, — испуганно проговорил посетитель озираясь. Посмотреть я посмотрю, но уверен, что наша Лилечка жива.

Егор Николаевич аккуратно положил фотографии перед редактором, тот опасливо покосился на них и отрицательно помотал головой.

— Нет. Не наша.

— А вы сказали про письмо, — напомнила Варя.

— Ах, это, — человек отмахнулся. — Нам постоянно приходят эти письма счастья. Приезжайте к нам, у нас тут чудеса небывалые. Мы ведь эзотерическое издание, — он многозначительно помолчал. — А Лилечка всё рвётся к большой славе и не понимает, что в мире этого беспросветного водоворота рерайта, хорошо, что мы ещё в своей нише неплохо держимся.

— Ближе к письму, пожалуйста, — сдержанно попросила Варвара.

— Ну так вот. Есть тут у вас такая Кутейкина гора?

— Да, есть, — Лашников отвлёкся от бумаг, которые заполнял.

— Кто-то ей прислал на почту, что, дескать, в скором времени будет там какое-то действо. И вот сильно они хотят представителя прессы. Ну умора! — хихикнул мужчина.

— А можно увидеть письмо это? — глубокая складка прорезала лоб Малинина.

— А как же я вам передам? — мужчина задумался. — Оно ж в почте у неё, а пароль я не знаю.

— Адрес знаете? — Егор передал ему ручкой с бумажкой и, получив утвердительный ответ, сказал: — Пишите. И у вас фотография её с собой есть?

— Безусловно.

После того как мужчина показал худенькую девушку с короткими чёрными волосами и начёркал адрес электронной почты, он откланялся, оставив свой номер телефона.

— Меня радует одно, — мрачно сказал Малинин. — Начинают проясняться хоть какие-то черты этого дела. А то полутона этих загадок уже надоели, — он помолчал и втянул носом воздух. — Да чем у вас воняет так? — Малинин скривил лицо и поискал глазами источник странного амбре.

— Ох, это я, — стукнула себя по лбу Варвара и тут же улыбнулась. — Я в том смысле, что забыла. Приезжала жена друга Игоря и оставила сумку со снаряжением. Вот она так и пахнет. В смысле сумка, не жена.

— Когда это было? — Лашников нахмурился.

— Через день после того, как вы головой ударились. Она ещё сильно разгневанная была. Пришла, швырнула и сказала, что они с мужем уезжают, и им некогда ваше барахло охранять.

— Точно. Я ведь просил Ярика проверить, не арендовал ли кто снарягу у них. Я при погружении ныряльщика увидел. Удивился, погода не располагала, да и чего в такое время здесь делать? — Лашников набрал номер друга. — Телефон выключен и странно, что он мне не позвонил перед отъездом. Востриков, надо бы сгонять на станцию и посмотреть журналы. Может, кто из ребят есть там.

Софья задумчиво перебирала фотографии, лежавшие в коробке. Она вытащила одну из них и спросила:

— Кто это?

— Это Николай Борисович. Преподаватель в одной из школ, — ответил Востриков. — Эти фотки мне училка дала. Он ещё учителем года был. Интеллигент до мозга костей. Они там все им не нахвалятся.

— Егор, это ведь тот самый сторож, с которым мы встретились на кладбище, — утвердительно кивнула Софья, глядя на Малинина.

В кабинете повисла тишина. Егор взял из рук Софьи фотографию и стал внимательно рассматривать её.

— Н-да, похож. Как это я его пропустил?

— Нет, не похож, а именно он, — Софья ткнула в фотографию. — Видите шрам у виска? Это точно он. Вы говорили, что не можете найти его. Только странно как-то, говор у него был отнюдь не интеллигентный. И взгляд жёсткий, неприятный.

— Ну вроде как нашли, — развёл руками Лашников. — Значит, он и есть.

— Да, но только непонятно теперь кого. Получается, что часы надели на руку скелету, чтобы мы его точно перепутали. Не мог Николай Борисович так измениться за несколько дней. Лопарев сказал, что останкам года три точно уже.

— Я, кстати, его тоже видела. Он в кафе сидел, когда, — Варя замолчала, — ну, когда мы там были на днях. Я запомнила, потому что он смотрел на меня. Неприятный тип.

— Мне мать Васьки тоже сказала, что иногда видит его, — Малинин задумался. — Нужно проверить родственников Николая Борисовича. Массовое помутнение рассудка я исключаю, а вот то, что этот человек может быть его братом, вполне допускаю.

Лашников в углу кабинета разбирал сумку с влажным снаряжением.

— Игорь, шёл бы ты отсюда со своими причиндалами, ихтиандр, твою налево, — недовольно поморщился Малинин.

Но Игорь сидел не шевелясь и смотрел в свою сумку. Малинин подошёл к нему поближе и посмотрел на майора.

— Ты чего?

— Это не моя сумка. Это не мои вещи. И это не моё оружие. И здесь кровь! — воскликнул Лашников.

В сумке лежал неопреновый костюм, ласты, маска и длинный нож с зазубринами на лезвии.

— Так, стоп! — Малинин, положил руку на сумку. — Не лапай ты больше ничего без перчаток. Варя, ещё раз быстро и кратко, кто принёс, когда и что сказал. Мамыкина позови! — обратился он к Вострикову.

— Женщина, представилась женой Ярослава-дайвера. Оставила сумку, сказала, что это вещи Игоря, и ушла.

Лашников долго искал что-то в телефоне и, наконец, повернул экран к Варваре.

— Она принесла?

Варвара согласно кивнула.

— Ну да, точно. Это Ярика жена. Ни хрена не понимаю, — Лашников взглянул на Варю. — Ну, может быть, она хоть намекнула, куда они едут?

Мечина отрицательно помотала головой и пожала плечами.

Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился Мамыкин.

— Здравствуйте, я клон криминалиста Мамыкина. Он просил передать, что ни черта не успевает, и если вы что-нибудь ещё найдёте за сегодняшний день, он, к такой-то матери, уволится, — затем криминалист прошёл к вещдокам, подхватил сумку и молчаливо удалился.

— Одни шутники кругом, — цыкнул Малинин.

— Кстати, я вспомнил, что когда погружался на второй день, то кто-то там барахтался, — задумчиво сказал Игорь. — Да и Ярик при первом походе говорил, что человек по дну ползает. Но он сказал, что не знает кто это. И снарягу у него никто не арендовал. Очень странно.

Софья, в это время рассматривающая карту, которую прежде штудировал Егор, попросила его подойти поближе.

— Что? — недовольно спросил он.

— А знаете, что мне напомнила эта карта местности?

— Ой, вы знаете, нет, — съязвил он.

— Если вы хоть на минуту перестанете кривляться, то я смогу объяснить. Вашего негатива так много, что прям дышать нечем, — не выдержала Софья. — Варя, посмотри ты. Ничего не напоминает?

Вдруг Варвара резко выдохнула, подскочила к своему столу и стала разбирать снимки, которые делала в самый первый день на месте преступления. Она долго что-то искала, потом победно вырвала из кипы бумажек листок и положила его на стол поверх карты.

— Вот! — она постучала пальцем по человеку, который стоял на берегу и всматривался в даль. — Никого не напоминает?

— Ну, вроде как Николай Борисович, лицо не очень хорошо получилось, но я бы сказала, что это он, — покачала головой Софья.

— Вот именно! Он! — Варя вскинула руки вверх. — Это место первого преступления!

— Ага! То есть по городу мечется призрак и, так сказать, помогает в расследовании, — зло откликнулся Малинин. — Что с картой? Это какой-то более реальный разговор. А если дедку́ на фото усики пририсовать, то вылитый Эркюль Пуаро и, слава всем небесам, — он потряс руками, сложенными в молитвенном жесте, — что королева детективного жанра послала нам хоть одну светлую голову. Он как раз всё и разрулит, а я уйду на покой.

В дверь постучали и на пороге появился Нерей. Он приветливо всех оглядел и наклонил голову.

— Привет честной компании.

— Неужели вы снизошли до того, чтобы выполнять приказы начальства? — буркнул Егор.

— Егор Николаевич, не бузи. Там по прошлому делу просто километровые отчёты. Унге осталась доделывать.

— А у нас здесь многотонные загадки. Ладно, подключайся. Теперь будешь всех допрашивать ты. Ну, конечно, если будет кого, — Малинин склонился над картой. — И Поликарпова со Звягинцевыми потряси ещё. Ну, что с картой?

— Теория в качестве бреда, — сразу предупредила Софья. — Помните, вы говорили, что остались ещё непонятные убийства. То есть тела из прошлого дела. Там нет мотива, но они напрямую относятся к делу, так как их нашли по записям Аллы Николаевны.

— Было такое, — Малинин присел на стул и воззрился на Соню.

— А что если их отзеркалили?

— Что сделали? — поморщился полковник.

Софья взяла лист бумаги и нарисовала Кутейкину гору, с одной стороны от неё город, с другой — лес, поля и другие незастроенные площади.

— Смотрите. Убийство на пирсе. Условно возьмём за данность, что это убийство и привязали её там специально, как бы отмечая место. Далее — у железнодорожного моста, потом таксист, — чуть понизив голос, Соня продолжила, — Лариса, Вероника и девушка, которая, по всей видимости, является Ольгой Елагиной. Если обвести все эти точки, то получается полукруг, — она постучала карандашом по другой стороне от полукруга. — Это ещё ваш район?

— Вот Среднёвка ещё наш, а дальше нет, — сказал Востриков.

— Там необходимо узнать, не было ли таких случаев. Я не знаю, по каким причинам, но если отметить на карте в другом районе другие убийства, то получается замкнутый круг. Не знаю, что могло придумать воспалённое сознание, но может быть, нельзя проводить эти ритуалы в городских условиях, а Кутейкина гора непременно должна быть в центре, вот их отзеркалили и всё произошло в другом месте. Вот! — Софья нарисовала два перекрещенных круга. — А это некий геометрический символ, называется он цветок жизни или Vesica Piscis. Очень древняя формула. А то что посередине, в данном случае Кутейкина гора, — Софья ярче выделила фигуру, получившуюся посередине, — это мандорла. Точнее, геометрическая фигура, которая получается при слиянии двух кругов.

— Мандорла — по-итальянски, по-моему, миндаль, — пробормотала Варя.

— Ни фига не понял, — Малинин потряс головой. — Вы как-то попроще можете изъясняться? Как вы вообще всё это связали?

— Я как раз подхожу к сути. А толчком к этому было изображение на стене подземелья, куда мы с вами провалились, — строго сказал Софья. — Вот у вас на карте есть координаты. Я ведь верно понимаю, что цифры — это координаты? Только записаны они хитромудро, — она оглядела присутствующих.

— Точно! — Варя вскочила с места. — Как я не догадалась. Они же через точку записаны и вразнобой, но если есть ключ, чтобы знать, как их переставить, то получается, это географические координаты.

— Но для этого здесь цифр не хватает, — сказал Лашников.

— Поэтому так много точек, — торжествующе сказала Варя. — Недостающие цифры добавлены точками, чтобы было непонятно, — она стала лихорадочно переписывать цифры в блокнотик.

— Теперь нужно искать координаты, которые, возможно, укажут нам места других убийств. Тогда будет проще сориентировать ваших коллег в другом районе, — пожала плечами Соня.

Малинин набрал номер телефона и, выслушав чьё-то злобное клёкотание, проговорил:

— Мамыкин, а доска с объявлениями у тебя? Тогда неси её сюда, — Егор повесил трубку и помолчал. — Версия, конечно, притянута за уши, но на безрыбье, и курица — осётр.

Через десять минут злой криминалист буквально швырнул искомый вещдок в кабинет и испарился, а присутствующие сгрудились возле доски. Сейчас было видно, что кружки вокруг цифр отмечены разными цветами. Всего цветов было девять, но многие цифры из-за воздействия влаги стёрлись.

— Ну вот, всё ясно, — Софья быстро скопировала данные. — Это, скорее всего, ещё девять жертв.

— Я пошёл договариваться с соседями. Остановимся в домике у егеря, если что. Я так понимаю, мы завтра в гости поедем? — спросил Востриков.

— Да, иди. Пусть поднимут у себя всё необычное, ну и если найдём остальные цифры, то необходимо будет проехать по этим местам, — Малинин устало потёр лицо. — Софья, я вынужден публично принести свои извинения.

— Ну если вам так трудно, то не стоит, — спокойно ответила девушка.

— А что, если найти владельцев этих объявлений? Всяко помогут заполнить пробелы, — сказал Лашников. — Здесь либо телефоны целиком сохранились, либо адреса.

— Гениально. Давайте сфотографируем и сегодня точно успеем всех найти. Ну, наверное, — ради проформы сказала Варя, и работа закипела.

Когда все разбежались выполнять оперативные задачи, Малинин поднял голову и глянул на Софью.

— Вы всё ещё обижаетесь? — как можно мягче спросил он.

— Нет. Обида — это удел глупцов, я просто делаю выводы. Если вы не против, то я бы хотела завтра поехать с вами.

— Я только за. Вы нам очень помогли. Пойдёмте кофе попьём? Я здесь место прекрасное знаю.

— Увы, у меня ещё много дел, — Софья встала и глянула на него. — До завтра.

Когда она вышла, то Малинин покивал головой и грустно пропел:

— Наш Костя, кажется, влюбился. Место здесь, что ли, такое атмосферное или воздух морской навевает? — спросил он сам у себя. — Эти-то молодые, а я-то, прости господи, куда лезу?

Когда Лашников с Варей вышли из здания УМВД, они услышали окрик. По ступенькам к ним бежала дознаватель Наталья Борисовна.

— Игорёчек, погоди, — она плотнее запахнула наспех надетое пальто. — Холод лютый в этом году. Варечка, хорошо, что вы здесь. Ребята, покоя мне не даёт эта ситуация со Звягинцевой, ну или Поликарповой, — она похлопала себя по карманам и нахмурилась. — Игоряша, у тебя сигаретки нет?

— Не, Наталья Борисовна. Я уже пятый день не могу смотреть даже на них. Как голову приложил, так и отшибло, — сказал Лашников.

— Смотри-ка, хоть одна польза от твоих злоключений, — улыбнулась женщина. — Короче, я допускаю, что родители взрослой девушки, которая с ними не живёт, могли не заметить, что она беременна. Но не муж! Вы уж меня извините, но это как-то противоестественно, — Наталья развела руками. — Как думаете?

— Вот меня это тоже смущает, — согласилась с ней Варя.

— Так вот, ребятки, не будете ли вы против, если я ещё раз с этим мужчиной поговорю?

— Наталья Борисовна, мы все будем только за, — воскликнул Лашников.

— Вот и отлично, а я предварительно его наутро уже вызвала. Так, я побежала, а то всё себе отморозила.

Дознаватель стала быстро перемещаться в сторону здания, а Лашников с Варей посмотрели друг на друга в некотором замешательстве.

— А на чём мы поедем? — спросила Варя. — По такой погоде долго пешком не пройти.

— Вот и я об этом думаю.

Скучавший возле казённой машины рядовой Жилкин вздохнул и спросил:

— Ну это, я так понимаю, прямой намёк, что ли?

— Жилкин, я вот понять не могу, почему ты с таким умищем и до сих пор в рядовых? — заулыбался Лашников.

Мужчина вздохнул, вынул ключи и изрёк:

— Мне что, себя не жалко, целый день, как сайгак прыгать? Мне за рулём спокойнее. Да и кто вас возить-то будет? Малолетки эти? — украшенный сединами человек кивнул на подъехавший экипаж ППС. — Идите горячего глотните, мне минут двадцать греть свой агрегат.

День был на редкость везучий: Лашникову и Варе удалось застать почти всех, кто подавал объявления, или хотя бы кого-то из родственников, понимавших о чём идёт речь.

— Ну что, остался последний адрес? — Варя посмотрела на свои записи.

— Быстро мы справились, — покивал Игорь. — Обидно, что последний адрес за городом. Странно, конечно, что на этой доске. Там объявы все с ближайших адресов.

— Как-то необычно в наш век видеть такой раритет, — улыбнулась Варя.

— Ну, дорогая, — Жилкин хохотнул. — Вот жена моя постоянно всякий хлам достаёт с чердака, выбросить жаль, а о других печётся, но вот с интернетом она совсем не дружит. Что ей остаётся? Сына просить — не допросишься, — он кивнул. — Ну что, молодёжь, куда едем? А то скоро время обеденное.

— Новохохатаевка, что ли? — Варя силилась разглядеть буквы. — Здесь телефон затёрт чуть ли наполовину, но написано, что ориентировочно это место.

— Новохотаевка, — Жилкин задумался. — Так там вроде и не живёт никто, у меня дача там у приятеля. Летом-то много народу. Не против, звякну ему, спрошу, може, вспомнит кого.

Рядовой вышел на улицу, прикурил папиросу, а потом долго и громко общался по телефону. Варя смотрела вперёд сквозь лобовое стекло, слушала, как урчит громкая печь, и размышляла над тем, куда же их приведёт расследование. Буквально спиной почувствовав пристальный взгляд Лашникова, она резко развернулась, а Игорь не смог отвести глаза. Варвара успела заметить в них то, чего никогда прежде не встречала: там плескался безбрежный океан какого-то неясного ей пока чувства.

— Игорь… — начала она.

— Варвара, не надо, — он остановил её. — Я не посмею что-либо сказать, пока не найду того, кто лишил жизни Ларису. Иначе это будет не просто низко, в первую очередь я предам то, что чувствую к тебе. Мы оба всё знаем и понимаем, но я не спрошу ничего сейчас. Первую причину я объяснил. А вторая — если ты не сможешь принять моих чувств, то боюсь, что не смогу работать, а так есть надежда.

Этот монолог перебил Жилкин, который ввалился, неся с собой запахи табака, мороза и весёлый гомон какой-то музыки, льющейся из телефона.

— Вот леший! — посетовал он и выключил аппарат. — Есть там три дома с теми, кто постоянно живёт. Я так примерно понял. Там уже на месте сориентируемся.

Лашников задумался, он глянул за окно и потом похлопал по плечу Жилкина.

— Не в службу, а в дружбу. Останови у пустыря, — Игорь помолчал. — Там, где Ларису… — он споткнулся об это слово. — Мне нужно кое-что посмотреть.

— Игорь Алексеевич, не вопрос, — без лишних слов сказал Жилкин, и машина тронулась с места.

Майор подумал, что сейчас самый удобный момент, чтобы найти тот злосчастный телефон. Вскоре УАЗ остановился у края пустыря. Сегодня здесь всё было заметено белым полотном ровного снега, солнце любовалось на своё отражение в каждой снежинке, и такое страшное ещё в недавнем прошлом место вдруг стало нарядным.

— Я сам, — сказал Игорь и, натянув поглубже вязанную шапочку, выскочил на улицу.

Не глядя по сторонам, он сразу направился в лес, осмотрел высокие сугробы и пожал плечами, удивляясь тому, что ещё надеялся что-то найти. Хорошо, что дерево, под которым лежал мобильник, было приметно. Это была старая, разбитая молнией ель, которая после удара стихии не умерла, а продолжала расти и ждать, пока время и природная сила залечат её рану.

Игорь остановился у кривого ствола, порадовался тому, что широкие лапы и близкие деревья, стоящие рядом, не дали здесь сильно засыпать землю и стал рыться в снегу. Холод забился под перчатки, снег провалился в широкий раструб рукава, но удача всё-таки порадовала своим присутствием. Лашников вдруг вспомнил, что падая, откинул телефон под толстый сук, который лежал почти у земли. Сейчас он, обдираясь о ветви, раскопал снег, протянул руку и нащупал плоскую коробочку. Игорь быстро вытащил аппарат и побежал обратно.

Вдруг майор остановился, потому что заметил движение на том месте, где лежала Лариса. Игорь повернул голову и увидел одинокий танцующий всполох снега, который взмыл вверх в абсолютном безветрии и ему показалось, что это Лариса прощается с ним. Лашников даже похолодел внутри, настолько реальной была эта картина. Но зашелестевшие ветви деревьев, что росли по кромке пустыря, стали кланяться во все стороны, и Игорь выдохнул: это просто поднялся ветер. Но на душе у майора почему-то стало спокойнее. Он сел в машину, поблагодарил Жилкина и подумал, что нужно будет сегодня обязательно закинуть телефон Пасникову. Игорь повернулся к Варваре, улыбнулся ей и, протянув руку назад, нащупал её тёплую ладошку и сжал. Это краткое движение было красноречивее любых слов.

Вскоре за окнами потянулись белые полосы полей, застывшие в зимнем выдохе стужи леса, и над всем этим возвышалась Кутейкина гора. Варя всё ещё проживала прежний разговор, а потом перемену в поведении Игоря. А он сидел притихший и, казалось, обновлённый, потому что тяжёлый камень упал с его души. Сегодня Лариса окончательно ушла из его жизни и простилась с ним, так ему казалось, и только один Жилкин громогласно что-то вещал и периодически посмеивался.

— Ну вот, вроде на месте, — мужчина затормозил перед давно сломанным шлагбаумом, который был надломлен у своей основы и привязан вверху конструкции, призванной обозначать зону въезда. — Правее родник, значит, нам сюда. Дороги чистят в эту сторону, точно люди живут, — он хохотнул. — Я следователь не хуже вашего.

Подъехав к первому дому, Жилкин остановил машину и просигналил. Во дворе тявкнула собака, но сразу же скрылась в тепле будки, дёрнулась занавеска, и на пороге появилась женщина.

— Что такое? Здрасьте, — хмуро спросила она.

— Скажите, вы вот такое объявление не давали? — Варя поспешила выйти из автомобиля и повернула к ней телефон с фотографией.

— Нет.

— А кто ещё живёт здесь? — Лашников, вышедший из машины, оглядел затянутые холодом дома.

— Не знаю, — буркнула дама. — Меня из квартиры родный сыночек с этой змеюкой выперли, теперь здесь обитаю. Но вон там, — она кивнула в сторону леса, забиравшегося вверх по кромке Кутейкиной горы, — свет вижу в окнах, а кто там — не скажу. Ещё Пелагея с внучкой приезжает иногда, ну они обе тудысь куку. Вроде всё. Да, там возле горы это уже деревня. Ну, старая ещё.

Снова погрузившись в машину, молодые люди и Жилкин поехали по заданному направлению. Дом, который они обнаружили, стоял далеко от основного массива дачных участков. Из-за забора было видно, что снег вокруг дома утоптан, из трубы шёл дым.

— Хозяева! — зычно крикнул Жилкин так, что Варвара даже вздрогнула.

Лашников постучал в ворота, но в доме никто не откликался. Тогда Жилкин, забравшись внутрь УАЗика, посигналил. Наконец, послышалось какое-то движение и слышно было, как кто-то сбежал с лестницы и идёт к воротам.

— Здравствуйте, — удивлённо протянул Лашников. — Инесса Вагнеровна, кажется? — спросил Игорь, увидев, что калитку открыла директор ДК.

— Добрый день. Мы знакомы? — нахмурилась она.

— Лашников Игорь Алексеевич, следователь. Мы с оперуполномоченным на днях к вам заходили, про Василия Васильевича спрашивали.

— Точно! — воскликнула женщина. — А я смотрю, лицо знакомое. Проходите в дом, холод такой. А у меня печь топится. Только потише, внук спит.

Янтарное тепло гуляло между деревянными стенами, выложенными из незакрытого бруса, в доме пахло хлебом и какими-то травами, на подоконнике дремал кот. Действовала такая мирная картина умиротворяюще, да и сама хозяйка здесь была совсем другой, нежели в кабинете.

— Присаживайтесь за стол, сейчас чаю налью, я как раз кексы с утра готовила. Их все, конечно, называют брауни, но я как-то по-простому привыкла, по-нашему, что ли, — Инесса хлопотала по хозяйству, уставляя стол розеточками с разноцветным вареньем, выкладывая на тарелку горку шоколадной выпечки и разливая дымящийся чай.

— Спасибо, а мы вам не помешали? — Варя рассматривала фотографии, развешанные по стенам.

— Ну что вы. У меня сейчас отпуск как раз. Вон детки внука подкинули, но на этом вся радость долгожданного отдыха закончилась, — она засмеялась. — Да и холодина такая стоит, что на улицу лишний раз не выйдешь.

— Не объявлялся ваш сотрудник? — спросил Лашников.

— Вася-то? — вскинула глаза женщина. — Нет. И что самое ужасное, так это его предстоящая работа. Сейчас как раз делегацию ждём, а он как сквозь землю провалился, а люди специально к нему едут. — А как вы меня нашли? Здесь ведь даже адреса нет. Был раньше, когда ещё деревня жила, потом её, так сказать, стёрли с карты местности, а теперь вот снова решили, что надо восстанавливать.

— А мы не вас искали, — Лашников подождал, пока женщина присядет рядом и показал ей объявление. — Это, случайно, не вы подавали?

Инесса взяла в руки телефон и долго смотрела на экран.

— Ну то, что я продавала ковёр, я помню. Но чтобы печатала бумажное объявление — нет, — она пожала плечами. — Хотя, может, муж. Он так мечтал от этого предмета интерьера избавиться. Не любит пылесборники.

— Тогда здесь, наверное, указан его телефон? — Лашников достал блокнот. — Могли бы вы продиктовать?

— А вам ковёр, что ли, нужен? — осторожно спросила женщина.

— Нет, — Варя пришла на помощь. — Кто-то хулиганит с этими объявлениями, и мы проверяем, кто действительно что-то продаёт, а кто мошенничает.

— Везде пытаются люди схитрить, — покачала головой Инесса. — Пишите.

— Скажите, а кто же тогда делегацию будет водить по вашим местам? — зачем-то спросила Варя.

— Ну, вероятно, я, — обречённо сказала женщина. — Кутейкина гора была когда-то моей дипломной работой. Придётся всё вспомнить.

— А чем она так знаменита? — Варя с удовольствием отпила горячего чаю.

— Скажу честно, по большей части это сказки для туристов. Ну есть там пещеры. Но где их нет? Я по молодости тоже бредила открытием разных чудес. Но сейчас у меня осталось одно чудо, спит наверху, — женщина улыбнулась. — Конечно, если наш экскурсовод объявится вовремя, это станет вторым чудом.

Беседа текла ровно, Жилкин молча пил чай и поглядывал вокруг, Инесса Вагнеровна рассказывала весёлые истории из жизни своего внука, а Лашников и Варя уже ждали момента, когда удобно будет её прервать и уйти. Игорь оглядывал помещение, ужасаясь богатому геометрическому орнаменту на стенах. Какой-то незатейливый рисунок появлялся даже в ковриках, лежащих на двух широких скамьях и на полу. Хозяйка, видимо, была ярой поклонницей домашнего рукоделия.

— Вы знаете, а нам уже пора, — Мечина нашла в себе силы прекратить этот поток увлекательных, на взгляд хозяйки дома, историй.

— Ну вот, как печально. Я хотела рассказать, как Павлуша в лес по грибы ходил.

На выходе Варя заметила на комоде такую же резинку для волос, как подарила Антонине и сразу загрустила. От девушки не было вестей, до Питера она не доехала, и Сапонин с помощниками сбились с ног её искать.

— Ох, вот она! — всплеснула руками женщина. — Всё утро искала, хвостик сделать. А то по дому что-то делаю, вечно волосы в глаза лезут, — женщина надела резинку и показалась Варваре сразу какой-то милой и очень молодой.

Вместе с Инессой они поскорее вышли на улицу, и она ещё долго махала вслед машине.

— Странная тётка, — изрёк Жилкин.

— Да просто озабоченная своим внуком бабушка, они почти все такие, — ответила Варя. — Но она приятная.

— Да про гору эту и слухов, и легенд полно. Она изучала её, а сказать ничего не может.

— Вы знаете, есть такие люди, которым бывает достаточно, что ли, — Мечина пожала плечами. — Есть профессия, работа и семья, на этом круг интересов замыкается.

— Но ведь она должна знать, что раз в десять-двенадцать лет по легенде в Кутейкиной горе открывается проход, и куда-то он там ведёт. В эту ночь, говорят, люди боятся из дома выходить, а детей, вообще, на ключ запирают, — Жилкин ловко осадил машину перед зданием управления. — Фольклор, конечно, но моя жена на сутки дома запирается и мне до скандала прям не позволяет на работу ходить. Хорошо хоть в этом году на воскресенье приходится.

— А когда предположительно должно это событие произойти? — спросила Варя, оглядываясь на Лашникова.

— Так вот, считай через три недели, по-моему. Но я могу у моей уточнить, — он помолчал. — Господа следователи, вы долго ещё места в машине занимать будете? Приехали. Станция конечная. Вон начальство высокое бежит, куда-то везти его надо. Кстати, я вспомнил, что день этот как раз до новогодних праздников. Потом ещё точнее скажу.

Варя и Лашников увидели, что к машине стремительно приближается Мамыкин. Криминалист скоро поздоровался с Игорем и придержал его за руку.

— Помнишь коллекцию оружия в квартире тётки той?

— Да.

— Так вот, похоже, нож с зазубринами, что в твоей сумке, оттуда. Ну или один мастер делал. Короче, мне Малинин какого-то следователя выделил, поедем описывать и изымать коллекцию.

Ясная погода полноправно завладела небесным пространством, и умытое солнцем утро хрустело морозом. Выпавший за неделю ненастья снежный покров играл всеми цветами радуги, накатанная дорога скользила под ногами, и столбик термометра показывал красную отметку глубоко за двадцать градусов вниз. Софья уже минут пятнадцать подпрыгивала, пытаясь согреться на расчищенном пятачке автобусной остановки и мысленно послала весь возможный арсенал невзгод в сторону Малинина и местного автосервиса, куда ей пришлось сдать свою машину после того, как авто провело ночь возле кладбища. Савва, которого дела увели обратно в Северную столицу, оттуда шутил, что у машины нервный срыв, так как никто не мог понять причину, по коей она отказывалась работать.

— Здравствуйте, — послышался сбоку чей-то голос. — Вы, по-моему, Софья?

Софья обернулась и увидела одного из оперативников, приветственно махавшего ей окна автомобиля.

— Да, добрый день. Простите, не помню вашего имени.

— Дмитрий, — ответил Сапонин. — Может быть, вас подвезти куда-нибудь? Я смотрю, вы совсем замёрзли.

— Я жду Малинина с группой, — ответила Соня, мысленно мечтавшая очутится в тёплом салоне машины.

— Чего его ждать-то? — нахмурился Сапонин. — Они уже час как уехали, я как раз к ним еду.

— Как так? — у Сони перехватило дыхание от такой наглости со стороны Малинина. — Мы же договорились.

— Ну, может, что случилось. Садитесь, я вас подвезу.

Софья, почти не чувствуя ног, даже в своих приспособленных и для более сильных холодов ботинках, побежала к машине Сапонина.

— Спасибо вам, а то бы замёрзла здесь насмерть, — Софья задумалась. — Хотя исходя из последних событий, наверное, плохое сравнение.

— Кофе хотите? Вон в термосе возьмите, позади моего кресла, в кармане сумки, — Сапонин взял курс за город. — А я, к стыду своему, проспал. Редко такое бывает, а тут, как назло. И телефон сдыхает всё время. Хорошо, мне Востриков ещё вчера сказал, куда ехать.

— По-моему, вы мне на счастье проспали, — Софья отпила из стаканчика и протянула руки к горячей печке. — Лучше бы уж снег шёл, чем такой холод. Какой-то привкус интересный у кофе, что-то знакомое.

— Вы тонкий ценитель. Это миндаль, очень люблю его. Мама когда-то научила делать миндальное молоко, и теперь при заваривании добавляю, — улыбнулся Сапонин.

— Первый раз пью, вкусно. Вы дорогу знаете? — Софья сняла тёмные очки, которыми защищала глаза от сверкающего снега.

— Да, конечно.

Ослеплённый холодом город остался далеко позади, и вокруг ровным покровом лежал ещё вчера мятущейся снег. Наряженные в белые одежды ели и сосны водили хоровод по обочинам. Вдруг Сапонин повернул с основной дороги и въехал на узкую, но хорошо вычищенную лесную тропу.

— Я смотрела карту, нам ещё километров пять ехать вроде, — Софья глянула на Сапонина.

— Что? — вынырнул из своих мыслей оперативник. — Нет, так ближе. Здесь ферма рядом, дороги точно расчищены: у них трактор. Так быстрее доберёмся.

— Понятно. Красивые у вас места здесь, — Софья смотрела, как солнечные лучи парят в самой гуще зимнего леса.

Машина скользила между наваленными по обочинам сугробами. Вдруг Софья увидела в боковое окно, что их нагоняет трактор и сигналист фарами.

— Дима, там, по-моему, трактор. То ли дорогу просит дать ему, то ли остановиться, — предположила Софья.

— Ну дорогу вряд ли, — усмехнулся Сапонин. — А остановиться — пожалуй. Это Петька, денег мне должен, может, отдать хочет. Я на минутку, — Сапонин нажал на тормоз и вышел из машины.

Софья чуть приоткрыла окно, чтобы в тёплое нутро салона проник свежий морозный дух леса. Она слышала, как скрипит снег под сапогами Сапонина, как здоровается с ним тракторист Петька.

— Здоров, Дмитрий! Ты забирать добро-то будешь? — мотнул головой Петька в сторону фермы. — А то забой позавчера был, на холоде-то простоит, конечно, но собаки и кошки со всего района придут. А если лесная живность придёт, меня хозяин за причинное место на ёлку подвесит.

— Вечером заеду. Некогда сейчас, — бросил Сапонин и пошёл к машине.

Он хлопнул дверцей и повернулся к Софье.

— Не замёрзнете? — Дима бросил взгляд на окно. — Паршивец, не хочет денег отдавать. Зато требухи для соседских собак набрал, надо забрать будет. Ну что, в путь?

— Конечно.

Сапонин тронулся с места, и тут у Софьи зазвонил телефон.

— Да, Варвара. Я с Димой Сапониным, еду в вашу сторону. Да, конечно, передаю, — Софья передала трубку Сапонину, тот выслушал Варю, нахмурился и, вздохнув, вернул телефон.

— Сейчас на дорогу выедем. Там вас Мечина перехватит. А мне срочно возвращаться нужно.

— Что-то случилось? — встревожилась Софья.

— Я простой опер, если буду вам раскрывать ход следствия, то мне большие начальники шею намылят, — как-то печально усмехнулся Сапонин. — Ладно, погнали, здесь пролеском недалеко.

Машина оставила после себя след из опадающего снега и, прокрутив колёса пару раз в глубоком насте, твёрдо встала на дорогу. Софья всё ещё разглядывала окрестные красоты, как увидела, что за редкими молодыми елями снова показалось полотно шоссе.

— Сейчас Мечина приедет, и я вас передам с рук на руки.

— Если вы торопитесь, то я подожду на дороге.

— А вы забавная. У нас в городе какое-то чучело женщин убивает, а вы хотите остаться в одиночестве на дороге в лесу в лютый мороз. Нет уж, сидите, — Сапонин кивнул вперёд. — Вон, по-моему, она едет.

И действительно вдали показался внедорожник. Когда машина подъехала ближе, стало понятно, что это машина Малинина, но за рулём была Варя. Она выскочила на дорогу и, подбежав, открыла дверь автомобиля Сапонина.

— Дима, я тебя прошу, прямо сразу туда. Там какой-то очевидец появился, после объявления по телевидению. Ну не могли они сквозь землю провалиться. Просто не могли.

— Варя, я сам места не нахожу. Я же их с рук на руки передал. Ну не было ничего подозрительного. Машин никаких, вообще вокруг пусто было. Машина, номера, всё совпало, — он тяжело вздохнул. — Ладно, я поехал.

Софья покинула уютный салон автомобиля Сапонина и пересела к Варе.

— Свидетеля упустили, позвонил человек, а его отсеяли. В общем, Малинин рвёт и мечет. Ещё машина Вострикова в снегу застряла.

— Вот здесь сбоку ферма есть, — оживилась Софья. — Там точно есть трактор. Может, вызовем?

— Отлично. Поехали.

Девушки двинулись по направлению к ферме. Софья издали заметила трактор, припаркованный возле одного из зданий фермы.

— Вон там стоит трактор.

Вокруг трактора было пусто, и везде была тишина, только квохтали где-то курицы, и доносилось мерное мычание коров.

— Запах здесь, конечно, тот ещё.

— Н-да не розами пахнет, — Софья огляделась. — Может, в том строении кто-то есть? — она показала на чуть приоткрытую дверь сарая.

Девушки зашли внутрь, там было несколько теплее, в просторных стойлах блеяли козы, а под ногами с криками пронеслась пара уток. Минуя узкие проходы, они вышли в соседнее помещение. Здесь тянуло сыростью, было холодно, и стоял тошнотворный запах. Вдруг Софья схватила Варю за рукав и указала ей в угол помещения. Там стояли вёдра, похожие на те, что они обнаружили в пещере. Варя огляделась, подошла и аккуратно подцепила одну из крышек. Внутри было такое же красное месиво, как и в найденных ёмкостях. Заслышав шаги, девушки ретировались обратно к козам и сделали вид, что только зашли.

— Простите! — Софья крикнула мужчине, который катил тачку. — Вы же Пётр?

— Девчата, а чего вы здесь разгуливаете-то? — остановился он. — Здесь хозяйское всё.

— У нас машина застряла, а я видела, как вы с Димой Сапониным разговаривали и у вас же трактор есть. Поможете? — приветливо сказала Софья.

— Отчего ж не помочь таким красавицам. Конечно, помогу. Сейчас только опилки скину, — мужчина кивнул. — Только на улице подождите, хозяин не особо любит, когда чужие здесь.

— Да, конечно. Мы в машине будем.

Софья с Варей выбрались на улицу и, забравшись в тёплое нутро автомобиля, переглянулись.

— Надо Сапонину позвонить. Он сказал, что берёт для собак здесь остатки. Может, он и хозяина фермы знает.

Сбоку послышался пронзительный сигнал, и Варя увидела, как из кабины трактора машет Петька, показывая девушкам, чтобы ехали вперёд.

Ещё издали Софья заметила, как вокруг машины Вострикова бегают мужчины в бесплодных попытках её вытащить. Из-под колёс взлетал снег, клубились пары выхлопных газов, но машина намертво встала в снегу. Варя проехала чуть вперёд, остановилась на дороге и кивнула Соне.

— Ну, пошли. Сейчас вас будут уничтожать морально.

— Меня-то за что? — удивилась Софья.

— Ну просто всех остальных уже не так интересно, — скривила губы Варя. — А Егор Николаевич сегодня сильно не в духе и жаждет свежей крови. М-да, не очень удачная шутка.

Трактор остановился возле висевшего боком в сугробе автомобиля, Петя выглянул наружу и щёлкнул языком.

— Не, мужики, если мы её так тягать будем, то точно на крышу поставим. И как вы умудрились так боком-то встать? — он вздохнул. — Короче, верёвка есть?

— Есть, — буркнул Востриков, на которого уже вылился весь гнев Малинина.

— Тады цепляй за фаркоп, и вон за то дерево, а я тихонечко дёрну, а перед придержим, чтобы не кувыркнуть.

Работа закипела, Вострикова, как виновника происшествия, посадили за руль, и тракторист начал вытягивать авто из снежного замка. С помощью трактора всё оказалось просто, и машина, легко срезав верхушку сугроба, вывернула на дорогу. Варя подскочила к трактористу и стала сердечно его благодарить.

— Петя, какой же вы молодец. Так повезло нам, что вы на пути попались. А мне вот Соня сказала, что Дима Сапонин у вас требуху для собак берёт. А вы, вообще, много продаёте? А то у соседей собака, они бы тоже купили.

— Не, сейчас не сезон для забоя, вот летом — другое дело, особенно птицы много, а зимой стараемся не бить. Да и затратно это по холоду-то столько скотины держать, — Петя поскрёб затылок. — Но хозяин вернётся, я спрошу. Телефончик оставишь, красивая? — подмигнул ей мужчина.

Через несколько минут весёлый тракторист уехал, а Малинин медленно перевёл взгляд на Варю.

— Мечина, какая у твоих соседей собака?

— Егор Николаевич, прекратите метать в меня молнии из глаз. Мне и так страшно, — покорно сказала Варя. — На ферме, где мы его встретили, мы обнаружили такие же вёдра с потрохами, что и в пещере.

— А! А тебе-то потроха зачем? — не унимался Малинин.

— Мне не нужны. Я для дела спросила.

— Для дела, — передразнил её Малинин, — надо вызывать в отдел. Так, Мечина, ты едешь со мной и Лашниковым. И я тебя прошу, не подпускай ко мне эту барышню, — он подбородком указал на Софью, которая недалеко пританцовывала от холода. — Она пусть с Востриковым едет.

— Что вы её так невзлюбили-то? — проворчала Варя. — Будет сделано, товарищ полковник.

Малинин раздражённо сел на водительское сиденье и через несколько секунд открыл окно и проорал:

— Мы дальше поедем или пикник здесь устроим?

— Идём мы. Идём, — успокаивающим тоном сказала Варя. — Господи, на него эта Софья, как тряпка красная действует на быка, — шёпотом проговорила она.

Отогревая замёрзшие ладони у шумно гудящей печки, Варвара повернула голову к Малинину.

— Егор Николаевич, зачем в отдел вызывать? Так только сразу людей пугать. Если Дима Сапонин их знает, то будет лучше, чтобы он с владельцем поговорил. Ему-то быстрее всё расскажут.

— Какая ты умная, Варя, прямо раздражаешь, — всё ещё бушевал полковник. — Позвони Медикаменту и этой, как её зовут? — стукнул по рулю Егор.

— Унге Алас её зовут, — спокойно произнесла Варя.

— Я не понимаю, как можно имена-то такие давать, которые я ни хрена запомнить не могу? Короче, если завтра с первыми лошадьми они в этом, — Малинин споткнулся о непечатное прилагательное, которым хотел наградить городок, — Карельске не будут, то я их вышибу из отдела. Они там папки для дел крестиком, что ли, вышивают?

— Я не в курсе, — пожала плечами Варя и незаметно накидала коллегам сообщение. — О, хоть жильё какое-то показалось, а то у меня от этой бесконечной белой пелены глаза в кучу.

— Это была Среднёвка, — отозвался с заднего сиденья Игорь.

— Да хоть… — выкрикнул Малинин, но вдруг задумался. — А откуда я это название знаю? — нахмурился полковник. — Среднёвка, Среднёвка… — вдруг он резко нажал на тормоза, и машина встала как вкопанная, а позади юзом пошёл автомобиль Вострикова. — Меня ещё тогда зацепило, когда Востриков первый раз упомянул это название. Как-то на допросе Красуцкий мне сказал, что у него домик в Среднёвке, — Малинин внимательно посмотрел на Варю.

— Таких совпадений не бывает, — покачала головой она.

— Что у вас случилось? — распахнул дверь со стороны Малинина запыхавшийся Лёша. — Что-то серьёзное?

Малинин молча его отодвинул и вышел на дорогу. Он вернулся к вывеске, которая осталась в метрах ста позади, внимательно её рассмотрел и двинулся обратно. Кратко скомандовав: — Разворачиваемся, — он, оставляя полосы от протекторов в глубоком снегу, въехал в посёлок.

— Там Востриков остановился. Может, их на борт возьмём? — спросил Лашников. — А то им не проехать.

— А я не трамвай, — зло бросил Егор, но притормозил, а Варя быстро выскочила и начала призывно махать руками.

Когда, наконец, все дорожно-транспортные проблемы были решены, Малинин двинулся к стоящим рядом домам, где топились печи.

— А почему именно сюда? — спросила Варя, когда они остановились возле, когда-то давно выкрашенных и уже ставших бледными, синих ворот.

— Варя, есть такая наука. Дедукция, — раздражённо заметил Егор. — Ты меня сегодня просто пугаешь. Варя, ну если зимой только в двух домах дым из трубы идёт, то это что значит? Что все остальные моржи или денег на дрова не хватило?

— Зато у меня вам на успокоительное точно денег хватит, — вспыхнула Варя, выскочила из машины и пробормотала: — Между прочим, есть такие обогревательные системы, которые от электричества работают.

После их настойчивого стука и безудержной брехни собаки во дворе, дверь в одном из домов распахнулась, и вместе с клубами тёплого воздуха показалась старушка.

— Ну, что двери-то ломите? Что надо? — крикнула она с порога, кутаясь в большой пуховой платок.

— Любезная, вопрос к вам есть! — крикнул Малинин.

— Ой, ну сейчас, — вздохнула она и скрылась в тепле дома.

Через мгновение дверь снова открылась, бабка суетливо слетела со ступенек и, чуть приоткрыв створку калитки, высунула наружу внушительного размера бутыль, в которой плескалась прозрачная как слеза жидкость.

— Давай деньги быстрее. Холод лютый, — шмыгая носом, проговорила она.

Крайне изумлённый Малинин усмехнулся, полез за кошельком и спросил:

— Сколько?

— Ну пятьсот. Тебя что, не предупредили? — угрюмо проговорила пожилая дама.

— Да нет, забыл просто.

— А так это у вас от пьянки мозги слабые, — сказала она и стала закрывать дверь.

— Любезная, — придержал створку полковник. — А не знаете ли живёт кто ещё в деревне?

— А чё, баб ещё надо или баню? — она кинула взгляд на Варю и на машину, где сидела Софья. — А не, бабы у вас свои.

Малинин только закатил глаза и вздохнул:

— Кто-то из городских здесь дачу имеет?

— Да дачников этих сраных тута пруд пруди по лету, а сейчас как корова языком слизала. Только я, да соседка, но и она сейчас в больничке.

— А фамилия Красуцкий вам ничего не говорит? — вмешалась в разговор Варя, но сразу же попала под суровый взгляд руководителя.

— Вы чего из милиции, что ль? — разочарованно протянула хозяйка дома.

— Сейчас не на службе, — попытался выправить ситуацию Малинин и потряс бутылём.

— А, — неопределённо крякнула бабка, — но всё равно не знаю. Сынки, — почему-то именно так обратилась она к Малинину и Варе, — не морозьте бабку, а то потом кости свои сутки не просушу. Пошла я.

Дверь захлопнулась, Мечина быстро ретировалась в машину, а Малинин пошёл к багажнику, чтобы убрать неожиданную покупку. Он долго копался в обширных недрах заднего отсека своего внедорожника, потом что-то прошипел и вслух спросил:

— А откуда у меня здесь картошка и целый пакет чего-то странного и замёрзшего? Хрень какая-то.

— А помните, когда мы с вами Юру Берегового искали, вы ведро картошки у бабулек купили? — опомнилась вдруг Варя. — Вы что ж её с того времени катаете в машине? А в пакете лук зелёный. Ну, был когда-то зелёным, — рассмеялась она.

— Ну что ж, у меня теперь в машине есть и выпить, и закусить, — Егор покрутил головой, размышляя, куда бы выбросить гнилые остатки. Возле ворот он увидел припорошенное снегом ведро и направился к нему.

Он кинул пакет, но промахнувшись уронил его в снег. Полковник поморщился, доставая голой рукой злосчастный лук, но вдруг его взор упал на типографский листок. Малинин потянул за скомканный угол и выудил скованную холодом и влагой бумагу.

Полковник сел в машину и задумался.

— Егор Николаевич, ну что? Едем дальше? — спросил Лашников.

Остальные, видя недоброе настроение руководителя, решили помалкивать.

— Знаете, чего не могу понять? — задумчиво вздохнул он. — Я вот этот рисунок тоже где-то видел.

В газете было нарисовано два перекрещённых круга. Софья, едва взглянув на него, воскликнула:

— Ну, конечно, мы же вчера с вами как раз такие круги рисовали. Это «Цветок жизни».

— Очень интересно.

— Но это же не просто рисунок, этот нанесён типографским способом, — Софья покрутила конверт, — Это лого какой-то компании, видимо, той, что дала объявление.

— Надо всё проверить, — задумчиво сказал Егор.

Они выехали из Среднёвки, свернули на широкую дорогу и помчались по своим делам. В крайнем доме шелохнулась занавеска, из дверей выскользнула женщина и на мгновенье исчезла в гараже. Вскоре послышался шум с другой стороны дома, затем из ворот выскочил снегоход и, прорывая снежную пелену, стал направляться через поле в лес.

Дверь в УМВД распахнулась, и вместе с вихрем в коридор вошёл мрачный Сапонин. Электрический свет икнул, на мгновенье погас, и мужчина не заметил тучную фигуру, сидящую на скамье как изваяние. Он уже почти дошёл до лестницы, как его окликнул дежурный.

— Дим, постой! — лейтенант активно застучал в стекло и выскочил наружу. — Иди сюда, — тихо сказал он, кивая оперативнику и зовя его жестами за угол.

— Чего тебе? — нахмурился Сапонин.

— Там тётя Катя у входа сидит, — пожал плечами лейтенант.

— И что? Устала, наверное, вот и сидит, — Сапонин глянул в ту сторону, куда указывал собеседник.

— Да у неё, вообще-то, выходной сегодня.

— Так, давай по делу и без лишних эмоций. Чего хочешь? — резко сказал Сапонин.

— Короче, пришла около получаса назад. Вся бледная, руки дрожат, губы еле шевелятся. Спрашивает, как можно заявление о пропаже человека подать. Я ей и говорю: что случилось? Она опять своё и рыдать. Бьюсь с ней незнамо сколько, но не вытащил ничего. Может, ты поговоришь? — несмело спросил он.

Сапонин скривился, вздохнул и пошёл в обратном направлении. Натянув на лицо улыбку, он присел напротив неподвижной женщины и сказал:

— Тётя Катя, здрастьте, — Сапонин внимательно посмотрел на неё. — Что у вас случилось?

— Дима, беда! Я просто не знаю, как надо делать и можно ли. Но она такая домашняя… А если я сейчас зазря всё сделаю, а она жива-здорова? Но здесь-то ломит, — тётя Катя прижала руки к груди и снова заплакала.

— Так дело не пойдёт, — Дима встал и взял женщину под руку. — Давайте к нам в кабинет, Вострикова вроде быть не должно на месте, и мы с вами спокойно побеседуем. Чаю хотите? — тихо и ласково спросил Сапонин, когда предложил женщине зайти в открытую дверь.

— Дима, ничего я не хочу, — из глаз пожилой женщины снова полились слёзы.

— Рассказывайте толком, что случилось. Иначе я не смогу вам помочь.

— Дима, Тамта наша… — женщина покачала головой. — Она ж хорошая, домашняя такая. Я ж тебя с ней знакомить хотела.

— Обязательно! Как только дело это сложное распутаем, так и сразу, — уверенно заулыбался оперативник.

— Так пропала она, Дима! — женщина подняла на него бледные глаза.

— Что значит пропала? — оторопело уставился на неё Сапонин.

— Дима, город маленький. Суды-пересуды никому не нужны. Но Тамта ещё позавчера с подругами поехала в гости. И с тех пор ни она, ни подруги на связь не выходят. А отец её, как назло, в командировку уехал в Москву. Может только послезавтра приехать. А я прямо вся извелась.

Сапонин грустно взглянул на сейф, где хранилась початая бутылка коньяка и лапша быстрого приготовления.

— Тётя Катя, а вы хотя бы знаете, куда она поехала?

— Да, Димочка. Тамта же домашняя деточка, я вот и адрес написала. Может, поможешь? — она умоляюще посмотрела на него.

— Конечно, — он пожал плечами. — Я сейчас лапшички наверну и сразу в путь. А то целый день ни крошки во рту.

— Я тебе домашнего принесла, сыночек, — засуетилась тётя Катя.

Она ожила, проворно выложила на стол пару контейнеров и когда открыла крышки, то по кабинету поплыл аромат тёплой еды.

— Тут котлетки, салатик и картошечка своя. У нас огород же есть, сажаем потихоньку, — женщина включила чайник, и пока Сапонин предавался трапезе, заварила ему чай и достала тарелку с пирогами. — Пирожочки тебе сделала, там с ливером и брусникой. Ешь мой хороший, только Тамту мою привези, прошу тебя.

— Так, спокойно. Судя по адресу ехать здесь недалеко, я сейчас чаю глотну и смотаюсь. Вы со мной?

— Нет, у меня сил уже никаких нет. Можно я тебя здесь подожду? — женщина нервно дёрнулась и застыла.

— Конечно.

Вскоре Дима снова сел в свою машину и вырулил с парковки в начинающуюся метель. Спустя полчаса по тревоге был поднят следователь Петров, как единственный оставшийся в отделе. На даче, указанной по адресу, были следы борьбы, следы, похожие на кровь, а также следы волочения. Всё это пересказал упавшим голосом Сапонин.

— И это, там тёте Кате пока не говори ничего. Я прям боюсь за неё, но что-то здесь нечисто, — закончил Сапонин свою речь и повесил трубку.

Когда показались синие огни ламп, Дима вышел навстречу из дачного домишки, куда приехал проведать внучку тёти Кати.

Петров мрачно озирался по сторонам, тёр красные глаза и косился на мрачневший лес за границами участка.

— Чего ты тут устроил? — спросил он.

— Стесняюсь спросить, что? — Сапонин открыл дверь. — Вот это всё устроили, видимо, задолго до меня, — он распахнул дверь.

— Ну твою дивизию, Сапонин! — заорал прыгающий через наметённые сугробы Мамыкин. — Ну хер ли ты за ручки все без перчаток хватаешься. Вот учишь вас бестолочей, учишь, а всё бесполезно. Я, вообще, не понимаю, зачем вас здесь держат.

— Чтобы тебе работа была. Я только эту ручку трогал, — цыкнул Сапонин. — Больше ничего. Короче, тётя Катя, уборщица наша, попросила съездить проверить её племянницу, она сюда на какую-то девичью тусу собиралась. Я приехал, дверь нараспашку, весь дом выстужен, всё заледенело. Смотрите сами, здесь явно пировали, — он взял в руки пустую бутылку.

— Я тебе руки оборву! — взревел Мамыкин. — Сапонин, может, тебе грабли твои к бокам привязать?

— Прости.

— Засунь себе своё прости в то место, куда тебя потом отправит начальство! Пошли вы все отсюда, — криминалист вдруг замер и кивнул в сторону второго окна. — В соседнем доме свет горит.

— Не было, — быстро среагировал Сапонин. — Пойду гляну.

Он перескочил через валявшиеся осколки, вышел на веранду и вскоре был у соседних ворот. На втором этаже окна не светились, но зато на первом зажегся слабый светильник. Сапонин постучал в ворота, покричал, но в доме не было и шороха, вскоре свет снова погас, но теперь загорелся над входом. Дима оценил освещённое пространство и пожал плечами. На крыльце и вокруг дома снег лежал нетронутый, но в доме явно кто-то был.

Вернувшись, Сапонин увидел закутанного следователя, который надсадно кашлял и, проклиная ночные выезды и Сапонина, смотрел на криминалиста.

— Ну что? Может, просто бытовые разборки? Давайте по домам, а Дима направит свою энергию на поиски хозяина дома и выяснится, что он жив и здоров, — шумно высморкался он.

— Нет, — Мамыкин извлёк из-под кровати нож, по самую рукоятку измазанный в чём-то красном и застывшем. — Думаю, по домам не получится. Вы где простудиться-то умудрились?

— Я ж на курорте живу, по преступлениям не выезжаю, по ночам в холодные дома не лазаю. И правда, где я мог так неосторожно подхватить эту чёртову простуду? — почти зарычал хриплым голосом Никодимыч. — Хотя у нас такое большое количество важных следователей, но они все почему-то сильно заняты.

К Петрову подошёл один из сотрудников ППС, он что-то сказал ему, и Петров вздохнул.

— Звонили из УМВД, сказали, что сейчас прибежали обеспокоенные родители второй подружки. Короче, тётя Катя там до сих пор сидит, они быстро выяснили, что их чада вместе отправились на эту природно-дачную вылазку. Да, чувствую, дело плохо, — Петров активно потёр ладони. — А где ты там после такого снегопада следы волочения рассмотрел? — спросил он у вошедшего Димы.

— Так свежие были. Прошёл до границы леса, но там ничего не разобрать, месиво из веток, пятна тёмные. Мамыкин сейчас туда побежал. В доме соседнем никого, а свет включается.

Пэпээсник махнул рукой:

— Это у них теперь мода такая, специальные таймеры на выключателях стоят, ну якобы живёт там кто-то. В прошлому году какие-то ушлые продавали по всем посёлкам. Я ж переживал, что потом эти дома и обчистят.

Сапонин вздохнул и покачал головой:

— Ладно, пойду к Мамыкину, а то он что-то кричит сильно.

Криминалист, проваливаясь по колено в снег, упорно шёл вперёд к какой-то только ему видимой цели. Он сбросил длинное пальто, помогал себе руками и вскоре, достигнув старой ели с вывороченными корнями, остановился. Он развернулся к пришедшему по его следам Сапонину и указал на фигуру девушки, которая свернулась калачиком и лежала припорошенная снегом.

— Как ты её узрел? — мрачно спросил опер.

Мамыкин указал пальцем вверх и Диме стало ясно: на тех корнях, что смотрели в чернеющее небо, словно знамя рдело девичье платье с пятнами крови.

— Это какой-то кошмар, — Сапонин вынул телефон и вызвал судмедэкспертов.

После страшной находки, люди ещё несколько часов бродили по морозному лесу, но так и не обнаружили следов второй подружки Тамты, как собственно и саму внучку тёти Кати.

Малинин вытащил из багажника пальто, которое некоторое время назад сменил на более тёплый пуховик. Он проверил все карманы, но так и не нашёл искомые документы. Егор уже хотел положить вещь обратно, но вдруг в палец что-то впилось, и Малинин отдёрнул руку. Он нащупал в кармане фонарик, зажёг его и посветил в то место, где пальцы наткнулись на колкое железо. Внимательно рассмотрев находку, Малинин сразу же вернулся в дом.

— Что случилось, Егор Николаевич? — Варя ещё не спала, она чертила какие-то планы и листала свои записи.

— Вот, смотри, за подол пальто зацепилась какая-то цепочка. Понять не могу откуда, причём обрывок, — Малинин поискал глазами и, не найдя ничего лучшего, чем авторучка, разобрал ворс ткани и поддел золотистый кусочек.

Он бросил его на подставленный Варей лист бумаги и стал рассматривать.

— Откуда она у меня? Ну да ладно, видимо, где-то присел неудачно, — Малинин хохотнул. — Хотя нет, удачно. На золото же сел. Варь, а ты чего спать не идёшь?

— Голова мыслями забита, — Мечина потянулась. — Но вы правы, пора и честь знать, а то завтра буду как муха варёная.

— Никогда не видел варёных мух, — после обильного застолья, сдобренного приобретённым самогоном, Малинин был в приподнятом настроении.

— Спокойной ночи, — сказала Варя и отправилась в комнату, которую выделил егерь для неё и Софьи.

Егор снова вышел на улицу, глубоко вдохнул чуть потеплевший к вечеру воздух и присел на скамейку. Его несколько раздражало, что мысли всё время возвращаются к Софье. Он уже давно решил, что любовный бред не про него, особенно после ситуации, которая происходила у него дома. Но девушка настолько выбивалась изо всех привычных для него образов, чем вызывала у следователя определённый интерес. Малинин долго смотрел в темноту, перебирал сегодняшний день в памяти, как вдруг услышал лёгкие шаги.

Полковник поднялся со своего места и вышел за угол дома, откуда доносился звук. Словно ответом на его мысли, к дому шла Софья, она явно возвращалась с прогулки, а, когда отсвет из окна упал на её лицо, он показал розовые щёки, чуть приоткрытые губы и блестящие глаза.

— Вы-то что здесь делаете? — спросил Егор.

— Уф, напугали, — Софья резко остановилась. — Обязательный моцион перед сном. Луна какая, посмотрите, а воздух… — она шумно вдохнула. — В городе такой не найти.

— А ещё здесь волков можно найти или шпану местную, — скептически заметил мужчина.

— Ну шпану вряд ли, — она засмеялась. — А насчёт волков я у нашего радушного хозяина уже осведомилась. Он сказал, что могу смело до его колодца гулять, но потом обратно. На эту территорию зверьё не ходит, а собак он запер.

— Ага, а они вот откуда знают, что за колодец заходить нельзя? — спросил Егор.

— Потому что там забор двухметровый, — звонко рассмеялась Софья — Полковник Малинин, пошли чай пить и мириться? — чуть прищурив глаза, спросила она.

Вдруг дверь в доме резко распахнулась, Малинин немного скривился от досады, что их беседу прервали, а из-за угла появилась запыхавшаяся Варя.

— Егор Николаевич, пойдёмте в дом, — твёрдо сказала Мечина и побежала обратно.

— Наверное, что-то опять случилось, — Малинин чуть посторонился, приглашая Софью пройти вперёд.

Девушка отвесила лёгкий кивок, но, проходя мимо него, поскользнулась, и Егор едва успел её поймать, когда она рисковала плашмя удариться о стылую землю. Малинин крепко схватил её за плечи, поставил перед собой на ноги и улыбнулся краткому испугу в её глазах.

— Спасибо, — часто дыша, сказала Софья. — Хорошо, что вы рядом были.

Молча они зашли в дом, а там в нетерпении их уже ждала Мечина. Она позвала Малинина ближе, положила перед ним обрывок цепочки и открыла на своём телефоне фотографию идентичного ювелирного украшения.

— Это то что я думаю? — сразу посерьёзнел Егор.

— Именно! Вы понимаете, что это значит? — возбуждённо проговорила Варя. — На фото цепочка, которую мы нашли в пещере, а у вас на пальто оказался недостающий кусок. Теперь нужно вспоминать, когда и где вы в пальто ходили.

— Вспоминать будем потом. Упакуй этот вещдок и, как приедем, сразу Мамыкину отдай: надо быть уверенными, что это одно и то же изделие. Хотя я и так вижу, что не отличить. Но понять не могу, где я мог зацепиться.

У Малинина зазвонил телефон, который уже несколько часов лишь иногда икал значком, что связь найдена. Егор схватил трубку, и чем больше он слушал, тем мрачнее становился. Потом коротко попрощался и сказал:

— У нас ещё одно тело и две пропавшие девушки. Возле Карельска. Завтра утром нужно очень быстро проверить все намётки и обратно. Сейчас Петров занимается на месте.

Ночь завыла метелью за окнами, уставшие люди разошлись по комнатам, свет во всём доме погас, и сон окутал жилище.

Утром, когда за окнами ещё бродила темнота, в доме уже начали просыпаться люди, хозяин растопил большую печь в гостиной, девушки помогали накрыть завтрак, а мужчин Малинин знакомил со вчерашними событиями, о которых вечером поведал Петров.

— Тимур Маратович, — Варя взглянула на егеря, который ловко орудовал двумя ножами на сковороде, разжаривая яичницу с беконом, — как думаете, все места сегодня успеем объехать?

— Да должны, — мужчина остановился и почесал бровь. — Ребятушки, а не поболтать ли вам с нашим старым следаком. Он уже лет десять как кукует на пенсии, но котелок у него варит будь здоров и последнее дело, после которого он ушёл, было прям страшное, — неожиданно сказал Тимур.

— А я не помню, чтобы о таком что-то слышал, — сказал Лашников.

— Это и немудрено, его тогда по-тихому спустили, — хозяин дома призадумался. — Лучше пусть сам всё рассказывает, я тогда тоже не здесь жил, помню, мать звонила, рассказывала страсти всякие. Поедем? До него полчаса ходу по чистым дорогам. Хотя Коляныч, если ему жена закалдырить не дала, с шести утра уже должен рулить и всё чистить.

— Конечно, нужно поговорить, — оживился Малинин. — Уже мозги раком стоят, а это резня продолжается до сих пор. А если через несколько дней у нас не будет хоть каких-то результатов, то дело передадут, — вдруг сказал он. — И это даже не приказ моего начальства, это приказ из столицы.

— Как же? — воскликнула Варя, собирая тарелки. — Мы столько сделали, да и след здесь явно из того дела тянется. А передача кому-то — это уйма времени.

— Значит, надо меньше жрать, — сказал Малинин и запихнул в рот пирожок, запивая его кофе. — И больше работать. По коням.

Через пятнадцать минут две машины выехали со двора егеря. Серый рассвет ещё даже не начал мерцать на востоке, а они уже проделали полпути. Как вдруг Тимур, в чьей машине ехал Лашников и Софья, сказал:

— У нас одно место по вашим координатам по дороге. Заедем? Правда, темень хоть глаз коли, но у меня фонари мощные. Останавливаемся?

— Я думаю, да, — утвердительно сказал Игорь. — Мне кажется, Малинин не будет против.

Жгучий мороз немного отступил и даже сейчас, перед восходом солнца, на улице уже не так щипало носы и уши. Машина Тимура остановилась, люди вышли, распугав тишину, и огляделись. Как и предполагалось, не было видно ничего, вокруг было больше полуметра снега и даже если здесь и были ответы на какие-то вопросы, то найти их не представлялось возможным. Потоптавшись на месте, люди стали загружаться обратно, как вдруг Варя тихо вскрикнула. Она резко повернулась в сторону тёмной массы деревьев и указала в том направлении рукой.

— Там огонёк сверкнул.

— А чему там сверкать? — спросил Тимур.

Егерь покопался в машине и через несколько секунд на крыше вспыхнула мощная люстра. Малинин, проследив за его манипуляциями, решил включить свою.

— А вот сразу нельзя было это сделать? — проворчал Востриков.

— Слышь, молодой, не гунди. А то я тебя в лесу забуду, — тихо сказал Тимур и пошёл вперёд.

На обочине, увязнув глубоко в снегу, стоял столб. По виду ничего особенного, обычный деревянный, круглый, но вся сторона, обращённая к заиндевевшим деревьям, была изрезана странными надписями.

— Это ещё что такое? — протянул Тимур. — Я здесь почти каждую неделю проезжаю.

— Не было столба? — Востриков провёл пальцем по поверхности.

— Так это дерево живое, — сказал Тимур, втыкая перочинный нож в хрупкую древесину. — Кора снята, луб тоже, даже кадмий, оставили только чистую древесину. Оно ж вон плачет до сих пор, просто слёзы застывшие. Но явно недавно чистили.

Лашников тем временем снимал на видео ствол дерева с другой стороны, где были странные письмена. Варвара же оглядывалась в поисках того, что могло дать такой отсвет.

— Посвети-ка наверх, — сказала до сих пор стоявшая в стороне Софья.

Луч фонарика медленно обшарил загубленное дерево, и Варя чуть не вскрикнула. Наверху ствола был прикреплён огромный череп, а в глазнице было что-то блестящее. Малинин, увидев это, только вздохнул и покачал головой.

— Надеюсь, что череп хотя бы не инопланетян, — изрёк он.

— Не, это коровий, — проговорил Тимур. — Но какого ляда он здесь делает?

— Ладно, крови нигде нет, за останки животных в неположенном месте привлечь некого, дерево жалко, но нужно ехать дальше. Поедем обратно и тогда при дневном свете всё рассмотрим, — сказал Малинин. — Я полагаю, Мамыкина мы вызывать не будем, — он хотел пошутить, но само зрелище было настолько пропитано какой-то безысходностью, что Егору стало не по себе.

Подробно законспектировав увиденное и отметив на карте эту точку, люди погрузились в машины и направились дальше, но теперь ко всем проблемам добавилось ещё какое-то гадкое чувство.

— Странно, — нарушила молчание Варя. — За пять минут это не сделаешь, а Тимур Маратович говорит, что срезы свежие. Но, во-первых, холодно очень, во-вторых, люди же кругом ездят, заметили бы. Да и череп этот.

— Варя, нет здесь никого, сама посмотри, — Востриков потыкал в ледяную пустошь за окном. — Ну проскочит редкая машина и что? Да и в ту сторону леса́ уже начинаются, а сезон явно не грибной, — Лёша задумался. — Да и кто обратит внимание на придурка, который чего-то там ковыряет в дереве? Ладно бы рубил. А череп присобачить — плёвое дело.

— По-моему, приехали, — сказал Малинин, когда машина Тимура вильнула влево и, заехав за вывеску с налипшим на ней снегом, остановилась.

Тимур, Софья и Лашников вышли из машины, и Малинину со своими пассажирами пришлось сделать то же самое, хотя выходить в надвигающуюся метель не хотел никто.

— Там дальше не проехать! — прокричал Тимур. — Машины утопим, трактора не дождаться будет. Коляныч уже готовый, я перед выездом осведомился. Поэтому пошли немного прогуляемся, — махнул он рукой.

— Самое время для прогулок, — пробормотал Малинин, поднимая жидкий мех воротника на пуховике и натягивая шапку по самые брови.

Через метров триста они свернули во двор, где приветливо на крыльце горел фонарь. В доме царило утреннее спокойствие, было тепло. Гостей смущало несколько спартанское убранство, да и сам хозяин, который сурово сверкнул глазами из-под густых бровей и пригласил к столу.

— Чаю хотите? Кофе не держу. Мотор и так ни к чёрту, — проговорил он.

— Было бы неплохо, — пытаясь согреться, произнёс Егор. — Здравствуйте. Меня зовут Малинин Егор Николаевич, я полковник…

— Не баси, полковник. Всё я про вас знаю, Тимурка уже доложился, а то неужели я бы вас пустил такой шоблой. Впёрлись, не продохнуть. Ладно, давайте по порядку, чтобы время не терять, — мужчина поставил на плиту чайник, буквально кинул на стол вазу с престарелыми сушками и надкусанной плиткой шоколада, обвёл всех глазами и вылил из чайника старую заварку, заменив её на свежий чай.

— Чего хотели? — спросил он, когда все приготовления для чайной церемонии, наконец, были закончены.

— Не знаю, — пожал плечами Малинин. — Тимур сказал, что нам надо с вами поговорить.

Мужчина глубоко задумался, постучал пальцами по столу и с грохотом положил ладони на деревянную поверхность.

— Я так не хотел вспоминать всё это. Ушёл к другой жизни. К той, которая проще и яснее, где нет оков страха. А вы душу тянуть приехали.

— Хорош кривляться, никто тебя не судит и не осудит, — вдруг резко оборвал старика Тимур. — Выкладывай. Мы все имеем право и на страх, и на ошибку. Что сидишь, мозги всем вкручиваешь?

Старик вздохнул, положил большие ладони на стол и оглядел всех:

— Не ори, Тимур. Мне душу высушили, а не уши, — он вздохнул и поморщился. — Обратился ко мне лет пятнадцать назад потерпевший, у которого пропала дочь. Ушла в пещеры с молодёжью, а обратно так и не вернулась. А у нас всегда всё тихо было да спокойно. Шалят, конечно, но понемногу, а тут дочка такого хорошего человека. И девица-то правильная была, а куда делась — непонятно. Мы, конечно, по пещерам побродили, покричали, поискали, но толку ноль. Одна вода да холод. Дело-то тоже по зиме было. — он помолчал. — Не нашли мы её. Вот так дело было.

— И всё? — Малинин остановил на нём свой цепкий взгляд.

— Так а что ещё? — мужчина пожал плечами.

— А все вот эти присказки и танцы вокруг вашей тяжёлой судьбины для чего были? Для антуража? — зло спросил Егор.

— Егор Николаевич, не обижайтесь, но… — начал Тимур, но Малинин его перебил.

— Я, Тимур Маратович, не красна девица, чтобы обижаться. У меня крайне сложное дело, вы меня везёте в глушь, чтобы я здесь что сделал? Посочувствовал бывшему следователю, у которого психика сломалась из-за того, что он девицу не нашёл? Ну это тогда нужно было более человечную профессию выбирать, а не ищейкой становиться.

— Селиванов, ну не томи. — Тимур посмотрел на старика. — Эти настоящие.

Сидящие за столом переглянулись, старик встал и мотнул головой, призывая пойти их за собой. Они прошли по длинному коридору, свернули в довольно большую комнату и остановились в недоумении на пороге.

— А ты прав, Егор Николаевич. Я ж по первому образованию художник, — сказал хозяин дома.

Вся комната была увешана рисунками. Картинки были на больших и малых листах бумаги, иные и вовсе были нанесены на выкрашенную в белый цвет стену. На одних листах узнавались мотивы той страшной мизансцены из пещеры, на других были надписи, на третьих — оживали лица.

— Это что? — промолвил Малинин.

— Когда я принялся за расследование, вы думаете, я ничего не нашёл? — Селиванов присел на стоящий диванчик. — Я долго стоять не могу, ноги отказывают, так что извините. В общем, полезли мы в ту пещеру ещё раз, после того как я ходил. Ну и нашли там сундук, — он ткнул в рисунок, на котором был изображён тот самый ящик, про который ранее говорил Лопарёв, — дальше хуже, это я вон там нарисовал.

Он ткнул в картинку, где явно повторялись те моменты со страшного капища, но при этом там стояли люди.

— А кто там был? — спросил Малинин.

— Не знаю, — Селиванов развёл руками. — Мы долго петляли по этой сырости, воняло там так, что аж выворачивало нас, а затем услышали мерное такое гудение. Ну, пошли на звук. Выходим, а там, как тени стоят и качаются, шут его разберёт кто. Но самое страшное не это, а девицы, привязанные на цепях, — старик закрыл лицо руками и сидел раскачиваясь. — Вот, знаешь, в книжке прочтёшь — ладно, в фильме посмотришь — тоже вымысел, а тут, когда перед тобой живой человек глазами хлопает, дрожит от холода, синеет и качается, как кукла привязанная, это, я вам скажу, дикий ужас. Я за пистолет тогда схватился. Закричал, растерялся, не знал, что делать, — он прикрыл глаза. — И все пять на наших глазах вдруг просто перестали жить, как по щелчку. И вокруг никого. Нет тех, кто стоял. Но мы-то видели их! Ринулись искать, везде тупики, темень, что б её, — у Селиванова задрожала нижняя губа. — А когда вернулись, знаете что было? А ничего. И никого, будто бы привиделось всё. А я до сих пор по ночам перекошенные лица вижу, — он встал и подошёл к картинкам с символами. — Ноги-то там отморозил, я по этой пещере ещё полгода лазал. Независимо от погоды, ни от чего, просто искал, но больше я никогда и ничего не видел.

— Я что-то не совсем понимаю, — Малинин нахмурился, — мы здесь бьёмся уже сколько времени, а мне о тех событиях даже не доложили. Это странно.

— А не было никаких событий, — Селиванов покачал головой. — Официально не было. Когда я прежнему начальнику стал рассказывать обо всём, он аж в лице поменялся, ему срочно надо было в столицу ехать, а здесь такой диссонанс, как он выразился. Сказал, что времени у меня немного, чтобы доказательства предоставить, вот я и ползал там. И ничего не нашёл.

— Вы всё время говорите мы, — осторожно спросила Варя. — Кто-то с вами ещё же был?

— Да. У учителя из Карельска дочка пропала как раз там. Вот он со мной и ходил. Николай Борисович, царствие ему небесное.

— Погодите, а почему вы не пошли дальше? И к вам же тогда прислали нового начальника, я так понимаю, потом заступил Воронский?

— А мне прежний начальник отличную путёвку в психиатрическую клинику прописал на несколько лет, — безучастно сказал Селиванов. — Куда мне потом соваться с таким прошлым? Меня отлично вылечили, так что я сам перестал верить. Если бы только не снилось мне это по ночам.

— А почему вы так сказали о Николае Борисовиче? — Лашников достал из папки снимки.

— А потому что я сошёл с дистанции, когда меня прямо из кабинета начальника увезли на скорой в психушку. Он оказывается заранее договорился, так я его достал. А Коля продолжил искать. Он и ко мне несколько раз приезжал, пока его пускать не перестали. А потом я слышал, что он пропал. Ну, там в пещерах, наверное, и остался, — Селиванов достал из нагрудного кармана таблетки и закинул две под язык. — Вы давайте быстрее спрашивайте. У меня приступы частые, зрелище неприятное, да и мне одному сподручнее, привык уже.

— Вы узнаёте этого человека? — Лашников сунул ему под нос фотографии с набережной, где, как они считали, был изображён учитель.

— Это Коля. А когда это сняли? — Селиванов не поверил своим глазам.

— Несколько недель назад.

— Не может быть, я могу допустить, что это он, но он вообще не изменился за такое количество времени. А здоровьем никогда не блистал. Ох ребятушки, давайте на выход, сейчас круговерть начнётся. Завтра после обеда приезжайте, я уж отлежусь.

Довольно быстро их выпроводив, Селиванов закрыл дверь, и изнутри послышались стуки и вой. Малинин сделал попытку пойти обратно, но Тимур остановил его.

— Не надо. Он справится, а если нет, то так ему легче будет. Он ещё не рассказал, что они однажды к нему сюда приходили. Старик не выпивает, но я как-то приехал по случаю его именин, — Тимур пошёл вперёд по тропинке, — и мы маленькую раздавили. Он мне и шепнул, что видел, как эти фигуры к нему приходили да не один раз и стояли вокруг дома. Но по трезвости ни разу больше не обмолвился. Может, и глючит его.

— Что ж у вас здесь такое творится?! — выдохнул Малинин, когда они, наконец, добрались до машин, уже закутанных в белое покрывало снега.

За несколько часов они успели проехать все остальные места, отмеченные по координатам, но ничего интересного там не нашли.

— Тимур, нам ждать пока Селиванов придёт в себя некогда, — сказал Малинин, — можешь привезти его в Карельск, когда ему получше станет?

— Попробую.

— Надо не попробовать, а сделать, — Егор вдруг вспомнил о найденном листке, — какой городок здесь есть кроме Карельска? Это где могли напечатать? — он сунул ему бумажный клочок, найденный в снегу.

Тимур взял его в руки и как-то странно посмотрел на Егора.

— У вас.

— В смысле? — и тут Малинин увидел, что на бумаге чёрным по белому было написано: отпечатано в Санкт-Петербурге. — Ну видишь, нам тоже всем нужно отдыхать.

— А столб-дерево? — спросила Варя.

Малинин покосился на неё и произнёс:

— Дайте кто-нибудь старшему лейтенанту Мечиной пилу, я хочу, чтобы она лично доставила Мамыкину эту улику, — он помолчал и устало добавил: — Я с Тимуром договорился, он будет каждый день ездить и проверять, что там происходит.

Забрав машину Вострикова с подворья Тимура, они направились обратно в Карельск.

Добравшись до места только ближе к ночи, подавленные всем произошедшим люди разъехались по «местам для спанья», как выразился Востриков.

Утро у Малинина началось с уже привычной головной боли. Он даже не удивился раннему звонку, который его разбудил, хотя пока тянулся к телефону, думал, что это звонит тёща с утренними наставлениями.

— Егор Николаевич, здрасьте, — ухнул в трубке густой незнакомый бас. — Это Рюхин. Ну так как, не наша?

Малинин вздохнул, посмотрел ещё раз на незнакомый номер и спросил:

— Кто не ваша?

— Ну, девушка. Простите, тело.

— Давайте по порядку, — на лбу Егора собралась складка. — Кто вы и какое тело?

— Так как же, я ж неделю назад звонил в управу, сказал, что по приметам у меня совпадает ваша найденная. Так и хотел спросить: она или нет. А то ко мне бабка эта въедливая каждый день ходит, а я свою работу привык качественно выполнять. Я, простите, не могу отмахнуться от пожилого человека.

— Как вас зовут?

— Сергей Иванович Рюхин. Я следователь из Псковского района. Вам разве ничего не передали?

— Похоже что нет, Сергей Иванович, — Егор начал внутренне закипать. — А кому конкретно вы передавали информацию, случайно, не помните?

— Э, а вот записано у меня, дежурный Воробьёв, кажется, или Воробейчик. Я неразборчиво записал.

— Давайте поступим следующим образом, я сейчас до кабинета своего доберусь, всё выясню и с вами свяжусь. Номер я ваш записываю.

Попрощавшись с Рюхиным, Егор Николаевич ещё долго сидел на кровати, потом набрал номер Мечиной и сказал:

— Ну-ка собери всех, кто принимает участие в расследовании в кабинете к девяти часам. Будем увеличивать КПД и сокращать бездельников, — решительно сказал он. — А я пойду и хорошо позавтракаю, — добавил он уже после того, как повесил трубку.

Когда Малинин вошёл в кабинет, то увидел, что тот до отказа забит людьми. Он вопросительно посмотрел на Варвару, но та пожала плечами и развела руками, как бы говоря, что он сам просил.

— Товарищи! — Малинин присел за стол, который уже давно отобрал у Лашникова и абонировал под рабочее место. — Как-то у нас слишком много суеты и мало толку. Я это к тому, что очень много народу занимается этим делом, и мы упускаем детали. Кто у нас Воробьёв или Воробейчик? — Егор оглядел людей.

— Я лейтенант Воробьёв, — заулыбался молодой человек, который сидел подле Вари.

— Вы что здесь делаете? — сурово спросил полковник.

— Я к Варваре зашёл кофе попить, ну и послушать про дело. Интересно же. У нас такое впервые. Все обсуждают, как… — весело отозвался мужчина.

— Ты придурок? — грубо оборвал его Малинин. — У нас смерть на каждом шагу, а тебе поржать захотелось? Тебе интересно? — гремел голос Егора. — Старший лейтенант Мечина, убрать немедленно весь ваш кулинарный инвентарь! А если хотите работать буфетчицей, то это не здесь! Для того чтобы мужикам кофе наливать, специальное образование не требуется! Лейтенант Воробьёв, вам выговор с занесением в личное дело.

— За что? — молодой человек даже открыл рот от удивления.

— За сокрытие данных!

— Каких? — ещё больше удивился он.

— Рюхин из Псковского района просил произвести сравнение по личности. У меня такой информации нет, а человек ждёт. Для него, а в первую очередь для нас, это очень важная информация. А вам весело.

— Блин. Да я это… — начал Воробьёв.

— Лейтенант, вы не в школьном дворе! — гаркнул Малинин. — Доложить по форме и встать! А после этого объяснительную мне на стол и марш на своё рабочее место!

— Разрешите доложить, товарищ полковник! — встал навытяжку молодой человек.

— Докладывайте, — сурово сказал Егор.

— Двадцатого числа следователь Рюхин сообщил данные о возможных совпадениях по личности, но обещал прислать фото. Пока не было фотографии, я решил не беспокоить участников расследования.

— А теперь, Воробьёв, тебе придётся решать, что делать со своей работой. Потому что только это решение касается лично тебя, а решать за всё остальное — задача руководителя группы. Строгий выговор, плюс отстранение от несения службы сроком на одну неделю, — полковник встал и оглядел замерших людей. — Вы, по-моему, немного заигрались и забыли, где работаете. Вы что по кабинетам жмётесь да чаи гоняете? У вас в городе женщин как свиней накануне Рождества режут! Вы скоро кровью улицы мыть начнёте, а вам всё весело. Немедленно покинуть помещение всем тем, кто не участвует в расследовании.

После того как в кабинете остались Мечина, Лашников и Востриков, Малинин попросил остаться одну Варвару, которая сидела бледная как полотно.

— Старший лейтенант Мечина, — начал Егор, когда они остались одни. — когда я приглашал вас на практику, я увидел молодого перспективного специалиста. А в кого вы превращаетесь? Во всеобщую удобную любимицу? «Варя, сбегай. Варь, поставь чайник и колбаски настругай». Скоро и кличка такая будет: «Варька-настругай». Народ чётко и метко определяет слабые стороны. А вы в своём желании всем угодить и никого не обидеть перестали думать о работе. А если такое поведение у члена моей группы, то чего мне ждать от остальных? Значит, так можно. Значит, у доверенного лица Малинина такой стиль поведения, а это значит, что и сам Малинин — раздолбай! — Егор Николаевич сел на стул. — О командире, Мечина, судят по его бойцам. Так что, Варвара, у тебя есть последний шанс не провалить эту работу. Я тебе своё отношение сказал, дальше думай сама. Сейчас я тебя на день отстраняю от расследования, я хочу, чтобы ты подумала. Ведь я понимаю, что после этой выволочки у такого одуванчика мозги будут в раскоряку. А мне здесь нужны собранные и умные люди. Свободна.

Как только Варвара покинула кабинет, на пороге появился молчаливый Лашников.

— Егор Николаевич, разрешите обратиться?

— Я тебе заранее отвечу на все вопросы. Мне в команде нужен следователь, а не баба на чайнике. Ясно?!

— Как вы воспитываете коллектив — это не моё дело, — твёрдо сказал Игорь. — Я о другом.

— Извини, — буркнул Малинин. — Нервы ни к чёрту. Если так дальше пойдёт, то я свой прототип в будущем недавно видел, — намекнул он на Селиванова.

— Я взял у Воробьёва ориентировку. Старушка-соседка довольно подробно описала пропавшую девушку. Я думаю, что это она, — проговорил Лашников.

— Родственники есть? — Малинин сосредоточенно смотрел в окно, не поворачиваясь к Лашникову.

— Никак нет. Она из детдома. Девушку обманули с квартирой, которая ей была положена, вот она с тех пор у старушки комнату и снимала, — развёл руками Лашников.

— Соседка может приехать на опознание? — развернулся Малинин.

— Не знаю. Я сейчас свяжусь с Рюхиным и доложу, — Игорь развернулся, чтобы выйти.

— Игорь, постой, — Малинин вспомнил предупреждение Лопарёва. — Я слишком хорошо знаю людей, и такая девушка, как Варвара, сначала ловко хватает звезду, и парит на эйфории от первого успеха. Такой выволочки она не ожидала. Я думаю, что она вскоре придёт с рапортом. Одежда её здесь, так что она ещё в здании. Помнишь наш с тобой разговор по её поводу?

— Так точно, — у Игоря сжалось сердце при мысли, что с Варварой может что-то случиться.

— Если она решит, что эта работа не для неё, то нужен будет надёжный человек, отвезти её в Питер.

— Востриков или Сапонин, — сразу сказал Лашников. — Сам точно не поеду.

— Я тебя услышал. Хорошо, переговори с ребятами, как подсказывает моё чутьё, она уже мается за дверью, — Егор остановился на полпути. — По племяннице тёти Кати и её подруге что-то ясно?

— Нет, — Лашников отрицательно покачал головой. — Всё проверили: и соседские дома, и лес, где были сомнительные места, и даже гаражи обыскали поблизости. Ничего, как сквозь землю провалились.

— Понятно. Ну иди, надо понимать, приедет эта женщина из Пскова или нет.

— Так точно, — Лашников развернулся, чтобы выйти из кабинета, но остановился. — Я телефон нашёл, передал его Пасникову, чтобы он достал оттуда информацию.

Егор, который в этот момент отхлебнул из чашки с чаем, поперхнулся и долго кашлял, вытирая выступившие от напряжения слёзы.

— Лашников, ты за каким хреном его санитару из морга отдал? Чё это за балаган? — тяжело дыша, спросил Малинин, которого странный поступок майора просто ввёл в какой-то эмоциональный ступор.

— Егор Николаевич, помните, я говорил, что вижу его в разных местах?

— Лашников, давай как-то кратко изложи свою версию событий, пока я нервный приступ не заработал.

Лашников быстро рассказал о своей встрече с Пасниковым. Малинин задумался и глянул на Игоря.

— Игорь Алексеевич, ты, конечно, фигура процессуально независимая, но давай, чтобы таких ситуаций, как с телефоном, не было. Сначала докладываешь мне, потом решаем, как быть дальше. Добро?

— Понял. Не повторится, — сказал Лашников и вышел.

Когда Малинин выглянул в коридор, то там было пусто. Только в проёме возле входа показались спешащий Нерей и дознавательница. Малинин вздохнул с облегчением, может, он в Варе и ошибся.

— Нерей, — позвал он спешащего мимо Илью. — Как у вас?

— Интересные дела, Егор Николаевич, — на ходу бросил следователь. — Наталья Борисовна — просто клад. Вы знаете, что Поликарпов, оказывается, работает на режимном предприятии. Конечно, он не смог разглядеть, что жена беременна, они иногда не виделись по шесть — восемь месяцев.

— А сколько они женаты-то были? — удивился Малинин.

— Два года. Она на какой-то конференции подрабатывала моделью, точнее, что-то они там рекламировали. Ну и он заметил её. Сейчас пытаемся допуск получить, чтобы он рассказал в интересах следствия с чем работает.

— Молодцы. Давайте, — Малинин покачал головой. — Может, хоть что-то станет ясно.

Варя сидела в кофейне, вяло болтала ложкой в стаканчике с эспрессо и в голове у неё было совершенно пусто. Смысл некоторых слов, сказанных Малининым, до сих пор даже не дошёл до неё. Ей не было обидно, она просто сейчас жила в другом измерении: если бы она позволила себе погрузиться в это море стыда, то обратной дороги бы уже не было.

— Привет, — услышала она знакомый голос и увидела Софью.

Варя улыбнулась, но при этом расстроилась, сейчас хотелось побыть в одиночестве. «Хотя для этого стоило выбирать другое место», — сразу же подумала она.

— Есть новости? — спросила Софья, подойдя к столику. — Если ты не против, я присяду?

— Да, конечно, — Варя натянуто улыбнулась.

— Неприятности? — поинтересовалась Софья.

— Всё хорошо. Просто рабочие моменты, — Варя покачала головой.

— Я всё думаю про вчерашнюю поездку, — Соня поблагодарила официантку, которая принесла кофе. — Моя версия, конечно, не увенчалась успехом, но раз уж мы обнаружили на одном месте что-то странное, как тот столб, то, может быть, на других точках просто ещё не установлены эти тотемы?

— Вы думаете это объект для почитания?

— Никак по-другому я объяснить это не могу. Скорее всего, это составная для какого-то ритуала, — Софья с наслаждением отпила глоток кофе. — Просто засыпаю сегодня, — она вскинула глаза на Варю и убедилась в том, что с девушкой что-то не в порядке. — На то, что по другим координатам могут появиться ещё объекты почитания или поклонения, меня натолкнула сочность этого столба, — она улыбнулась, — если можно так выразиться.

— Егор Николаевич попросил Тимура смотреть по возможности, — Варя пожала плечами.

— Что-то случилось? — участливо спросила Соня.

— Нет. Просто дело сложное.

— Пытать не буду, — Соня разговаривала с Варей как можно мягче, но всё равно хотела через неё донести до Малинина некоторые свои мысли, потому что напрямую с этим странным человеком она разговаривать просто не могла. — Вы знаете, Варя, о чём я подумала. Скоро начнутся всевозможные рождественские и предрождественские праздники и гуляния. Селиванов говорил, что и в прошлый раз такие страшные события происходили зимой. Значит, сейчас этот человек или группа людей готовятся к чему-то.

— Да разве это люди? — грустно усмехнулась Варя.

— Это условное обозначение, не более того, — Соня развела руками. — Так вот, в случае с этим столбом, мне кажется, что мы в пещере внесли серьёзные изменения в эту историю. И, наверное, этот субъект, то есть человек, начал торопиться. А если люди торопятся, то, как правило, они совершают ошибки.

Варя посмотрела на Соню и немного оживилась. Она подумала, что очень спешит с выводами, и Малинин, скорее всего, прав: ей есть ещё чему поучиться, а не обижаться как маленький ребёнок. Да и её безотказность стала сильно отвлекать, потому что коллеги тянулись постоянной цепочкой за чаем и кофе, и на разговоры с ними уходила уйма времени.

— Я вспомнила! — воскликнула Варя. — Медальон, который был на Ольге, ну на девушке, которую сбила ваша подруга.

— Я поняла о ком речь.

— У вас есть фотографии ствола этого? — спросила Варя.

— Да, конечно. Качество хромает, но тем не менее.

Софья повернула к ней телефон, и Варя указала на изображение посередине рисунка с символами.

— Смотрите. Вот абсолютно такие же геометрические фигуры на медальоне. Нужно в отделе на него посмотреть, — Варя вздохнула. — Ладно, надо бежать к Малинину.

В этот момент на пороге кофейни появился Сапонин. Он прошёл к стойке, поприветствовал девушек и сонно присел на высокий барный стул.

— Спать хочется так, что сил нет. Полночи по лесу шлялись, ладно толк бы был. Тётю Катю еле успокоили, — он потянулся. — Варя, я договорился насчёт этой требухи поговорить с хозяином. Только не стал его в отдел звать, он меня ждёт на месте. Поедешь со мной? Или мне самому?

— Конечно, поеду, — Варя с готовностью согласилась. — И потом, мне же нужно доказать Малинину, что я чего-то стою, — тихо добавила она.

— Надо, наверное, Лашникову позвонить? — спросил Дмитрий.

— Зачем? — вопросительно посмотрела Варя. — Я сама опрошу свидетеля.

— Тогда поехали, а то нам у него через двадцать минут нужно быть, — Сапонин соскочил со стула, взял свой стаканчик с кофе и пошёл на выход. — Вы с нами? — он остановился возле Софьи.

— Нет. Спасибо. Много дел.

Софья видела, как Сапонин и Мечина дошли до его машины, и вскоре автомобиль скрылся за поворотом. Она открыла ноутбук и углубилась в изучение символов, которые были нарисованы на первом тотеме. В том, что он первый, она не сомневалась.

Малинин позвонил в больницу, чтобы осведомиться о здоровье Воронского, но ему сказали, что тот очень плох и к нему никого не пускают. Егор немного поразмышлял и решил, что давно не посещал морг. Именно там полковник мог побеседовать с Лопарёвым. Малинину казалось странным то обстоятельство, что расследованием этого дела Воронский и Лопарёв уже занимались, но сразу же не сообщили всех деталей, а чего-то ждали. Егор не привык к тому, чтобы у него на месте преступления были какие-то недоговорённости. От этого возникало неприятное чувство скрытности, и это давало повод подозревать людей в том, что они хотят помешать следствию. Конечно, в этом конкретном случае, Воронскому было очень тяжело, но как профессионал он мог бы сразу рассказать о своих подозрениях.

В морге, как всегда, царила тишина, изредка мигал свет, и пустые коридоры дышали какой-то безысходностью. Егор заглянул в несколько кабинетов, но никого не нашёл и решил, что подождёт возле кабинета Пирожкина. Он примостился на небольшой стульчик, и сам не заметил, как задремал. Тяжёлая поездка и шумная обстановка в общаге лишили сегодня ночью здорового сна.

Проснулся Егор от дуновения ветра, точнее, ему показалось, что его кто-то задел. Он встрепенулся, огляделся, но вокруг было тихо и пусто. Он взглянул на часы и удивился, что он мирно дремал в этом совсем неподходящем для дневного отдыха месте уже сорок минут. Он протёр лицо и встал. Со стороны входа послышался шум и голос Андрея Валерьяновича. Начальник что-то злобно кричал и вскоре стало хорошо слышно не только его речь, но и появился он сам. Он зыркнул на Малинина, пригласительным жестом мотнул головой в сторону своего кабинета и продолжил слушать своего собеседника.

— А я вам говорю, сотрудники замучаются из той Тмутаракани на работу добираться! Что? Вы автобус дадите? А вы думаете, мы на работу ходим, как в детский сад и за ручку. И потом, я эти обещания знаю. Сначала дадите, потом отнимите, а у меня люди разбегутся. Да и что за срочность, тем более у меня здесь просто всё завалено образцами, тканями и, простите, телами! А я не собираюсь с трупами по городу кататься, потому что вы вдруг решили, что морг не должен в этом историческом месте располагаться. Всё! — Пирожкин рубанул рукой воздух. — Либо выделяйте нам помещение в черте города, либо мы с места не тронемся. А я свои права знаю, — добавил он сурово и повесил трубку. — Нет, Егор Николаевич, ты глянь. Неожиданно эти катакомбы стали чуть ли не достоянием ЮНЕСКО. А Пирожкин бери всё оборудование в охапку и беги, не разбирая дороги. Фиг им! — заведующий моргом сел и протяжно выдохнул. — Чего хотел? — взглянул он на Егора.

— Да завтра с утра из Псковской области следователь один приедет, привезёт соседку первой девушки. Той, что с пирса. Может, наконец, она обретёт имя.

— Ну что ж, хорошо, хорошо, — Пирожкин покачал головой. — Но всё это ты мне мог и по телефону сказать. А пришёл зачем?

— Я про скелет с часами хотел спросить. У меня из головы та встреча не идёт в сторожке. Не могло у меня галлюцинации быть. Могли его крысы объесть так за несколько дней?

— Нет, — Андрей Валерьянович покопался в своих записях, потом набрал номер телефона и сказал: — Мил человек, ты б оставил своё тяжкое занятие и на пять минут пришёл с людьми поздороваться.

Через некоторое время Малинин с удивлением увидел, что в кабинет вошёл Медикамент.

— Ты как здесь?

— И это вместо: «Здравствуй, Денис! Как дела?». Работаю я здесь.

— А почему не доложился, что приехал? — Малинин даже развёл руками.

— А я пытался, но ты три раза скидывал мой звонок. Поэтому я приехал в местный морг, представился, показал свои документы, рассказал о тебе пару неприличных историй, и меня допустили к сбору материалов.

— Чудесно. Ну спасибо, что хоть сейчас вышел, — съязвил Егор. — Что-нибудь новое есть?

— Слушай, я же не волшебник. Если вы меня дёргать не будете, может, и найду, — Денис показал на чайник. — Можно я чаю себе налью?

— Ну что чай? — встрепенулся заведующий. — Сейчас обедать будем, нам Танюша прямо здесь организует. Жена моя готовит изумительно. Так что дезинфицируйся и за стол, — он подождал, пока Денис выйдет за дверь и всплеснул руками. — Чистый бог медицины. Асклепий и Гадес в одном флаконе. Всё чётко, кратко, ясно. А как он орудует скальпелем… Был бы я юной студенткой, влюбился бы без памяти. Ты с нами обедать будешь? — вскинул он глаза на Егора.

— Нет. Я уже у вас выспался. Поем, наверное, в каком-нибудь более радостном месте. Где Лопарёв? Я же сюда к нему и ехал, — Малинин хотел уже поскорее доехать до Мамыкина, чтобы тот проверил конверт.

— Да откуда я знаю? Может, приболел. Работы вал, а он уже вторые сутки сачкует.

— А у вас камеры в морге есть? — покрутил головой Егор.

— Конечно! — чуть ли не завизжал Пирожкин. — И ещё джакузи с шестом стоит. Мне дверь которую неделю не могут поставить в эти коридоры. Которую мы за кровные купили, а я всего лишь попросил за государственный счёт её поставить. На тебе, Андрюша, хрен с маслом! — Пирожкин потряс неизвестно кому кулаком. — А теперь они меня ещё и переселить хотят. Но ты попомни, Пирожкин просто так не сдаётся. Я точно знаю, что при больнице есть офигенно новое здание, не очень большое, но мы впихнёмся. Бабку вашу завтра жду, мне тоже ясность нужна, а то у меня все помещения вашими трупами забиты. Всё, Егорушка, вали отсюда, я голодный и вообще хочется с умным человеком потолковать.

— Спасибо. Я понял, что ты не меня имеешь в виду, — посмеялся Егор и поднялся на выход.

На выходе из морга Малинин набрал номер Тимура и дождался, пока тот ответит:

— Привет, Тимур Маратович. Как там наш Селиванов?

— Думаю, завтра приедем, — отозвался мужчина. — Был у него сегодня, но он ещё бледный, лежит пластом. Но сам сказал, что будет стараться.

— Добро. А по нашим координатам не ездил ещё? — Малинин сел в машину и выехал на дорогу.

— Нет, тоже завтра пробегусь. Сегодня своей работы много. Снега навалило, а мне ещё кормушки для лосей чистить, да и какой-то мудень капканы приноровился ставить. Надо разобраться.

Егор распрощался с егерем, повернул к зданию управления и сразу пошёл к криминалистам. Он пересёк тишину помещения, заглянул во все двери, но никого не нашёл и только в дальней комнате обнаружил спящего на вещдоках Мамыкина.

— Господин криминалист! — громко сказал он.

То, что произошло в следующую секунду описать словами трудно: Мамыкин подскочил чуть ли не на полметра в высоту, сделал какой-то замысловатый пируэт в воздухе и встал в боевую стойку, выставив руки вперёд. При этом глаза у него были полузакрыты, и он пошатывался. Наконец, он рассмотрел Егора, выдохнул и опустился на стул.

— Придурок! Чё так пугать-то?

— У тебя все двери нараспашку, а время у нас неспокойное, — Малинин пропустил оскорбление мимо ушей. — Хотел спросить про коллекцию оружия.

— Дорогая она жутко и краденная. Уже и владельца нашли. Кстати… — Мамыкин вскинул взгляд на Егора. — Эти лезвия и клинки точил сам какого-то там ранга мастер то ли тьмы, то ли я не знаю чего, — Мамыкин, по-собачьи почесал себя за ухом. — Но ценность их именно в том, что они нужны для сильных магических обрядов. Кстати, ножи и в сумке, и в квартире одинаковые. Я смывы сделал, в морг послал, не знаю, успели они там сходство с кем-то начудачить, но сталь одна, ручки тоже. Одна рука, видно, и клейма стоят такие, что ножи точно мастер делал. Кстати, там под оплётку кожаную, вроде как декоративную, ещё какие-то символы вписаны. Но в этом я не разбираюсь.

— Мамыкин, а как тебя зовут? — Малинин вдруг сообразил, что не знает имя стоящего перед ним человека.

— Здрасьте, приехали. Рудольф меня зовут. Рудольф Олегович Мамыкин, — он покачал головой. — Приятно, что меня здесь хоть в лицо помнят.

— Ну, извини, — неопределённо пожал плечами Малинин.

— Проехали.

Егор Николаевич вышел от криминалистов и задумался, куда ему направиться сейчас. Его целый день терзало неясное чувство вины за то, что он так сорвался на Мечину, которая хоть и вела себя неверно, но не настолько, чтобы так орать на неё. Вообще, всё вокруг сыпалось, ещё эта дурацкая влюблённость воткнулась как заноза, и у полковника окончательно испортилось настроение.

Попрощавшись с криминалистом, обрётшим имя, Малинин вышел в пахнущий морозом вечер. Он удивился, что уже совсем темно и направился в обход здания к крылу полицейского управления. Но вдруг стремительная тень пересекла двор, и Егор увидел Пасникова. Тот почти добежал до него, но потом, видимо, узнал и развернулся, чтобы уйти.

— Стой. Валера, что ты хотел?

Человек остановился и, осознав, что Лашников всё рассказал, повернулся и мотнул головой, приглашая идти за собой. Они дворами пробрались к его странному убежищу, и Малинин с удивлением огляделся.

— Это ж стоит всё целое состояние, — оценил он обстановку.

— Я патенты продал, — кратко ответил мужчина. — Почему Лашникова нет?

— Много, Валера, у нас дел. Везде не успеть. Проверяет пару версий. Что ты хотел? Он мне всё рассказал.

— Он телефон из лесу привёз, — Пасников включил компьютер. — Это вот её телефон.

Малинин увидел фотографию девушки, которую недавно им показывал редактор.

— Уверен?

— Да. Здесь селфи много и соцсети её на входе. Всё просмотрел, но для нас интересно только это.

Он открыл сообщения, и Малинин увидел, как кто-то приглашает её прийти вечером на пустырь.

— То есть это она была там. Куда же она потом делась? — задумчиво проговорил он.

— Это не всё, я немного покрутил его, — Пасников поколдовал над клавишами. — Странное дело, но у неё был этот номер, — он показал ряд цифр.

— А что это?

— Вашего погибшего криминалиста телефон.

— Да ладно, — Малинин задумался. — Ни черта не понимаю. Что-то там могло ещё осесть? В телефоне.

— Вряд ли, но ещё одну программку запустил, она на сутки рассчитана. Пока пусто, но я надеюсь, — вздохнул мужчина. — За сестру мою стопку выпьешь? Я каждый вечер одну стопку пью.

— Давай, — покачал головой Малинин, он интуитивно понял, что отказывать сейчас нельзя.

Покинув жилище Пасникова, Егор набрал номер Софьи и услышал её сонный голос.

— Да, Егор Николаевич.

— Простите, я вас разбудил? — удивился он.

— Ну вообще-то час ночи. Да, я спала.

— Ох, что-то я заработался. Можете прийти завтра ко мне в управление часам к девяти утра? Нужна помощь.

— С радостью, — сказала Софья. — До завтра.

Малинин побрёл по улице, подбрасывая носками ботинок комкающийся, мокрый снег. Он подумал, что за день не сделано и половины рабочих задач, но мозг уже отказывался думать. Егор свернул к общежитию, посмотрел на окна Варвары, но там было темно. Ему стало печально оттого, что не удастся сегодня поговорить с ней по душам. И ещё Малинина крайне огорчало то, что они никак не могут воедино связать хоть какие-то линии. Всё обрывалось загадками.

Неугомонный Рюхин разбудил Малинина за три часа до своего появления. Они с заявительницей уже мчались на перекладных, и Егор понял, что тот хотел попросить, чтобы их встретили на вокзале.

— Ждём, ждём, — сказал Малинин. — Я сейчас кого-нибудь из оперов попрошу вас встретить. Или Вострикова, или Сапонина, — рассуждал он вслух, — ну или экипаж пришлю. Вы точное время прибытия скажете?

— Сапонин? — оживился Рюхин. — Однофамилец, наверное, а то одно время служили вместе.

— Ну, Дима вроде с ваших мест.

— Ещё и Димой зовут. Во дела! — радостно заговорил Рюхин. — Не думал не гадал, считал, совсем пропал человек.

— Почему так? — не понял Малинин.

— Приеду, расскажу, а то на весь автобус и так кричу. Ладно, едем.

Егор отключился и вошёл в кабинет. Он увидел, что за столом Варвары пусто, и только открыта дверь к Петрову.

— Семён Никодимович, здравствуйте, — Малинин просунул голову.

— И тебе не хворать, — Петрову, не особенно любившему Малинина, сегодня было даже тошно общаться с ним из-за Варвары.

— Как дела?

— Как сажа бела. Как могут у нас быть дела? — раздражённо отметил следователь. — С ног сбились Тамту и подругу её искать. Вчера все экипажи по снегам болтались и что? А сегодня утром мне сообщают, что нашли такой же след на шее девушки, которая под корнями ели лежала.

— А это значит, у нас ещё один труп и две пропавшие, — как-то отстранённо сказал Малинин. — Семён Никодимович, хватит воевать со мной. Подключайся к работе. Все дела в сторону, абсолютно все. На тебе сейчас опрос тёти Кати и родителей второй девушки, что пропала. А родственников погибшей нашли?

— Она с детского дома. Это тётя Катя вчера сказала. Они с Тамтой совсем недавно познакомились, можно сказать, на днях. И она вроде и не выезжала никогда и никуда. А тут на тебе, сразу рванула за город.

— Так, — Малинин замер. — Пометку надо сделать, — он быстро набрал телефон Нерея. — Илья, спроси родителей Алёны, они её биологические родители или она приёмная дочь.

У Малинина даже проснулось какое-то забытое чувство радости в душе, он подумал, что это может быть ниточкой, ведь псковская девушка тоже была сиротой.

— Надо связаться с родителями Антонины и у них уточнить то же самое. Никодимыч, сделаешь?

— А то, — приободрился Петров. — У Варвары телефон?

— Да. Или в деле есть, полистай.

В кабинет стремительно вошёл Лашников и присел на стул.

— Доброе утро, коллеги. Надо бы взглянуть на медальоны, мне покоя не даёт рисунок на них, чёткое ощущение, что я его где-то видел. Они у Мамыкина или мы ещё не отдали ему?

— Нет, Варвара сказала, что в сейфе, — Семён Никодимович пожал плечами. — Только мой ключ сломан. У кого ещё есть? — спросил Петров.

— Ну, у Вари точно есть, а она по своему обыкновению, таскает его с собой. Сколько раз говорил, чтобы сдавала ключи, — Малинин ответил на телефонный звонок. — Понял, Илья, понял. Добро. Так, муж Алёны работает в разведывательной геологической компании. Не особо она и секретная, это только его отдел такой. Ладно, не суть. А, — Малинин посмотрел на часы, — надо бы коллегу нашего встретить. Я хотел Сапонина или Вострикова попросить.

— Лёха во дворе сидит. Он обзвон делает по соседям, кто в том посёлке живёт. У него много знакомых, пытаемся хоть кого-то найти, кто видел Тамту и подружек.

— Тогда пусть он едет. Сапонина искать не буду, — Малинин посмотрел на дверь, в которую вошла Софья.

— Я пойду, скажу ему, — кивнул Лашников и скрылся за дверью.

— Доброе утро, — улыбнулась Соня. — Я не рано?

— Софья. Вы про легенду с этими девами что-нибудь узнали? — спросил Малинин и про себя отметил, что ему откровенно радостно, когда она появляется в поле его зрения. А теперь он понял, почему всё время срывается на неё, и решил, что единственное верный вывод — дать событиям развиваться своим ходом, а бросаться на Софью только потому, что он впервые за многие годы почувствовал себя влюблённым — не по-мужски. И хотя он мог с ней всё обсудить по телефону, всё-таки спокойнее было, когда Соня была рядом или в управлении.

— Да, я с Лизой вчера разговаривала. Но есть много о чём подумать.

— А вы могли бы думать в моём кабинете? Надо сейчас работать в связке, — выпалил Малинин несвойственные ему слова.

— Буду только рада.

— Осваивайтесь, — покровительственно кивнул Егор.

— Спасибо. Я выйду на минутку, — Соня покинула кабинет.

Малинин замолчал и подумал, что ему будет приятно, если она немного поработает рядом.

— Лашников, где Варвара? — вдруг громко спросил он у вернувшегося майора.

— Я откуда знаю? — удивился Игорь, оглядел кабинет и с тоской заметил, что Вари нет на месте. — После того как вы её вчера отчитали, больше мы не виделись.

— Ладно, я сейчас Рюхина дождусь и полетим в морг.

— Хорошо, я с Востриковым, как он вернётся, поеду по адресам. Он вызвонил своих товарищей, которые в ту ночь шашлыки жарили в посёлке. Они какую-то машину видели.

— Добро.

Вскоре позвонил Лёха и сказал, что они всё перепутали и поехали с псковским следователем сразу в морг.

— Черти, — плюнул полковник и побежал на выход. — Игорь, ну что ты встал? Поехали.

Малинин с Лашниковым выскочили из машины и быстро скрылись в здании морга.

— Здравствуйте. Малинин, — пожал он руку пожилому мужчине в сером пуховике.

— Рюхин, — сказал он. — Вот наша заявительница.

Женщина с печальным лицом покивала и посмотрела на подошедшего Пирожкина.

— Ну вот, пожалуйста, проходите, — Андрей Валерьянович, взял её под руку. — Если нехорошо станет, вы обязательно говорите.

В ярком свете лампочки покойница выглядела особенно печально. Её непрожитая жизнь была словно позор для Малинина, хотя он прекрасно понимал, что не в его силах спасти всех.

Женщина тяжело вздохнула, покивала и подняла руку, чтобы погладить девушку по волосам, но остановилась и глянула на Пирожкина:

— Можно, можно, — сказал он.

Она притронулась к телу — слезинка проскочила по морщинистым щекам — и спросила:

— Я бы хотела похороны её организовать дома. Там у неё хотя бы кто-то был.

— Я во всём помогу, — отозвался заведующий моргом. — И бумаги, и перевоз — всё поможем.

Когда они вышли, то Малинин повернулся к женщине.

— Извините, но я бы хотел задать пару вопросов.

— Конечно, — она огляделась. — Но если вы не против, то я бы присела.

Пирожкин, появившийся вслед за ними, вздохнул и предложил:

— Егор Николаевич, вы располагайтесь в моём кабинете. А мы потом свои дела уладим.

Малинин благодарно кивнул, и они направились в соседний коридор. Егор предложил пожилой даме присесть, и сам устроился напротив.

— Вы не знаете, зачем она сюда приехала?

— Я не особо вникала в подробности её жизни. После того случая с квартирой, Регина совсем перестала быть жизнелюбивой. Если раньше в детском доме она была иногда радостной, то потом и вовсе перестала верить людям.

— А вы её и раньше знали? — вскинул брови Егор.

— Я терапевт и также детский психолог, порой заменяла медработника у них, иногда работала, когда у Зиночки отпуск был. Ну или какой-то большой профосмотр. Да и так помогала. Где кто вещи отдаст или деньгами поможет, вроде это сейчас называется волонтёр. Регина никогда не выделялась, даже более того: была оторвана от коллектива. Потом встретила этого мальчика, который ей квартиру и посоветовал продать через надёжных ребят, — она всплеснула руками. — Ну а потом просто исчез.

— А как он выглядел? Может, вы его знаете?

— Нет. Только слышала, да и потом, когда она ко мне перебралась, упоминала парой слов, — женщина задумалась. — Знаете, мне кажется, он её специально поймал так. Потому что есть яркие дети, которые даже несмотря на их детство, — она вздохнула, — смело идут дальше по жизни, а есть такие, как она. Их легко увлечь во что угодно, если найти правильный подход.

Поговорив ещё некоторое время со свидетельницей, Малинин попрощался и вышел на воздух.

Вернувшись после непростого дела, все были в несколько подавленном настроении. Малинин разговаривал по телефону, Рюхин был весь в своих мыслях. Они поздоровались со спешащим на выход Сапониным и вошли в кабинет.

— Ладно, понял я, — Малинин пожал плечами. — Какая строительная техника? — неопределённо сказал он и глянул на Софью. — Тимур звонил и сказал, что по тем координатам на одну точку какая-то бурмашина приехала, — он кивнул на стул. — Сергей Иванович, присаживайтесь. Вы сегодня обратно или о месте похлопотать?

— Не-не, мы поедем. Я в Питере договорился, у сослуживца остановлюсь, а моя подопечная к сыну в гости поедет.

— Чего Сапонин хотел? — Малинин глянул на Софью. — О, Сергей Иванович, сослуживца-то узнали? Чего-то вы с ним холодно так.

— А с кем? — Рюхин поднял на него глаза.

— Дмитрий Сапонин. Он мимо нас прошёл, — сказал Егор Николаевич, рассуждая, что чашка кофе из Вариной кофеварки была бы очень кстати. — Софья, Варвара не забегала?

— Нет. Я её вчера только видела, и всё, — она что-то быстро набирала в сообщениях.

— Егор Николаевич, а я про Сапонина-то не понял, — Рюхин глянул на Малинина.

— Дима Сапонин в коридоре нам встретился, — быстро ответил Малинин. — Так, а Петров где? — спросил снова у Софьи Егор.

— Передо мной никто не отчитывается. И я очень занята, — строго сказала Соня. — Был только Дмитрий, он что-то взял в сейфе и ушёл.

— А ключи-то у него откуда? — Малинин набрал Сапонина. — Не отвечает, а нам срочно ключ нужен.

— Я всё-таки прошу прощения. А Сапонин, это тот молодой? С которым мы здоровались? — не унимался Рюхин.

— Да, — выдохнул Малинин, которого стал раздражать дотошный следователь.

— Странно. Наш-то, конечно, сейчас гораздо старше. Это не он. Но второго у нас не было. Значит, перепутали вы, — мужчина улыбнулся. — Вот он был следак от бога, но большое горе случилось. Жену его на восьмом месяце убили. Потом Дима почему-то в тайгу уехал. Ну, думали там и сгинул. Я ещё и порадовался, что к жизни человек вернулся. А оно вона как. Не он.

Малинин присел за свой стол и взглянул на Рюхина.

— Ну, значит однофамилец, — вздохнул Егор. — Софья, не в службу, а в дружбу, можете Варвару как-то найти. Я кого не спрошу, её со вчера никто не видел. Вы с ней где расстались?

— Её из кофейни Дима Сапонин пригласил на ту ферму, где мы вёдра нашли, он сказал, что договорился о разговоре.

— Хорошо. Я его наберу. А как я ему позвоню? У него же телефон сломан, — хлопнул по столу Малинин. — Сергей Иванович, пойдёмте пообедаем и повезу вас на вокзал. А потом буду решать остальные проблемы, — Егор взглянул на Софью. — Вы с нами?

— Почему бы и нет? — улыбнулась она. — Только, может быть, по дороге в общежитие заглянем?

— Согласен, но на обратном пути, — Малинин остановился. — Я совсем забыл про конверт, — он быстро набрал телефонный номер и что-то шептал, словно вспоминая. — Эээ, Унге, — Егор закатил глаза. — Это полковник Малинин, я сейчас перешлю фотографию конверта и мне необходимо, чтобы вы нашли владельца фирмы, да и саму фирму, для которой его делали. А, Варя уже озадачила. Хорошо, жду результат.

Егор Николаевич закрыл кабинет и пошёл догонять ушедших вперёд Софью и Рюхина.

Небольшой ресторанчик, где варили вполне приличные бизнес-ланчи был забит до отказа, но девушка, которая очень симпатизировала Малинину, открыла для них маленький зал, использовавшийся под банкеты.

— Егор Николаевич, вот вам мой номер телефона, — она ловко сунула ему визитку в нагрудный карман. — Я администратор и всегда найду место, где вас устроить, — она многозначительно посмотрела на него. — Вы же просто обычно приходите попозже, а сейчас час пик. Вам как всегда? Или может салатик «Крабовый» добавить, он сегодня особенно удачный, — не переставая говорила барышня, пока провожала их.

— Спасибо, Лилечка, мне как обычно. А вот что будут мои коллеги, спросите у них сами, пожалуйста, — Малинин, чтобы пресечь этот фонтан жизнелюбия, который почему-то особенно искрился сегодня, хотя это было некстати при Софье, уткнулся в телефон. — Пирожкин звонил, а я и не слышал.

Малинин набрал номер заведующего моргом и даже поморщился, когда тот ответил. Андрей Валерьянович что-то долго булькал в трубку, и когда Егор закончил разговор, то он был в крайнем недоумении.

— Что-то случилось? — спросила Софья.

— Ко всем нашим неприятностям кому-то срочно понадобилось перевезти весь морг в другое место. Причём даже Пирожкину выделяют именно то здание, о котором он мечтал. А их казематы признаны аварийными, — Егор покачал головой. — Хорошо Денис здесь пока криминальные трупы будут принимать в больнице, точнее в их морге. Всё это не вовремя, хотя кто знает, когда мы здесь закончим.

— А я вот всё про Сапонина думаю, — не унимался Сергей Иванович. — Я почитай тридцать лет работаю, но вот не было других у нас. Как же так получается? — рассуждал Сергей Иванович, вместе с тем нахваливая местные котлеты и пюре. — Ох и хорошо же здесь кормят. Но между тем у нас поезд скоро, а нам ещё попутчицу мою забрать надо, — он покачал головой. — Хорошая какая женщина, обо всём договорилась и когда можно будет, то заберёт тело и в родных местах похоронит. И заведующий ваш золото, сказал, поможет здесь отправить, чтобы бабке лишний раз не мотаться.

Малинин снова отвлёкся на телефон и теперь был темнее тучи.

— Наш Денис всё-таки докопался до этих костей. Сейчас они собирают материал по скелету, будут проводить ДНК-тест, только непонятно с чем его сравнивать.

— Ну что у него родственников никаких здесь не осталось? — спросила Софья.

— Сейчас Лашникова напрягу, — Егор поднялся из-за стола, и остановил Рюхина, полезшего за кошельком. — Вы и так сильно помогли, позвольте хоть обедом угостить.

— Ну я не вам, а нам всем помогал, — улыбнулся следователь из Пскова. — Но за обед спасибо. А то деньги на новую моторку коплю, — хихикнул он. — Приезжайте к нам, у нас места рыбные. Реки и озёра.

— Спасибо, — сказал Малинин. — У меня пока здесь очень бурная, но пока не очень удачная рыбалка.

Проводив Рюхина, они с Софьей сели в машину.

— Ну что? — Малинин взглянул на девушку. — Поехали Варю вытаскивать на свет божий, а то, я уверен, сидит взаперти. Я, конечно, тоже неправ, но она в первую очередь следователь. Может, кофейка ненадолго заскочим выпить? А то голова гудит и глаза закрываются, — он взглянул на Соню.

— Нет. У нас с вами много дел, а кофе можно выпить и в машине, — Соня посмотрела на экран телефона. — Егор Николаевич, я взяла на себя смелость и запросила у наших ребят геокарту этих мест. По тем координатам, куда приехала бурильная машина, ничего делать нельзя. Это опасно.

Малинин вырулил с парковки и спросил её:

— Для чего? Или кого?

— Для города. Может произойти какой-то сдвиг. Я не очень пока поняла, но если они неправильно что-то сделают, то здесь может наступить ЧС.

— Софья, — выдохнул Малинин, — ну, наверное, геологи знают, что делают. Мне ещё только работой эмчээсников заниматься не хватало, — Егор Николаевич остановился возле общаги.

— Ну, в принципе да. Но странно, что бурят зимой.

— А вот это как раз верно. В весенне-летний период активное движение грунтовых вод и так сложнее, — Малинин выдохнул. — Ладно, я пойду. Не привык к подчинённым на поклоны бегать, но палку перегнул, согласен, — у Малинина снова зазвонил телефон. — Софья, сходите вы, — он остановился, — звонок срочный. — Да, Никита Анатольевич. Что с голосом? Заболели? Хорошо, приеду, — он перевёл взгляд на Соню. — Ну, похоже, я полетел. Извинюсь позже.

Лашников с Востриковым подъехали к неприметному домику в самом конце дороги. Навстречу из бани им выкатился молодой человек с раскрасневшимся лицом.

— Лёхин, здорова! Пивца приволок?! — громко закричал он, неловко прыгая по снегу в сапогах, одетых на голую ногу.

Востриков виновато посмотрел на Игоря и вытащил из багажника две объёмные сумки.

— Игорь Алексеевич, не серчай. Пацаны попросили по дороге заскочить в магаз.

— Лёша, главное, чтобы мы не только как экспресс-доставка для опохмел-пати сработали, — буркнул Игорь.

— Мужики, вы боги. Слышьте, может, попаритесь? Всё чин по чину, чисто мужская компания, — подхватив пакеты, паренёк бросил их в снег.

— Нет, Андрейка, мы по делу. Рассказывай, куда автобус-то ехал? — спросил Востриков.

— Пацаны, я себе всё хозяйство отморожу. И буду как нестояшка. А зачем я Наське своей тогда нужен буду? — мужчина начал подпрыгивать. — Пошли, хоть в предбаннике посидим. Там-то шикардос и тёпленько.

Они быстро прошли по расчищенной дорожке и окунулись во влажное тепло большого помещения, где сладко пахло вениками, и за богато накрытым столом сидели остальные. Востриков со всеми поздоровался и кивнул:

— Братцы, ну давайте по скорому изъясняйтесь. А то я и пива тоже хочу, и рыбы, и бани.

— Я курнуть выходил ночью, Лёха, — сказал тощий молодой человек, наполняя свой бокал пивом. — Тут же ш тихо, ты сам знаешь. Мы к тому моменту выпили, но не чтоб на рогах болтаться. И со стороны тех дач, — он указал в сторону, где как раз Сапонин нашёл то страшное место, автобус едет, ну белый микрик такой или серый. Он аккурат по параллельной дороге ехал.

— А куда она идёт? — Востриков подцепил кусочек селёдки и положил его на ржаной хлеб.

Хозяин дома почесал затылок и задумался.

— Так в поле колхозное бывшее, там фермеры местные капусту сажают, а потом лес идёт. Но там болотистое всё, мы ж туда даже не мотаемся. Я и пацанам своим ухи поотрывать обещал, если пойдут.

— Да говори уж, — раскатисто рассмеялся один из присутствующих. — Ям, наверное, боишься.

— Дурак ты, — оскалился молодой человек.

— Ну а ехал он обратно или нет, я не знаю, — помахав в воздухе оторванным от вяленой рыбы хвостом, сказал очевидец.

— Андрейка, дай свой УАЗ, мы скатаемся, — попросил Востриков.

Выйдя на свежий воздух, они быстро прогрели машину и поехали по заданному направлению. Лашников всматривался в окна пустых домов, смотрел на засыпанные снегом огороды, обозревал безлюдные улицы.

— Вроде не сыпало в последние несколько дней, — сказал Востриков. — Может, по следам хоть посмотрим. Хотя не факт, что микрик по нашим делам, — он замолчал на полуслове и въехал на две проторённые ровные колеи.

Следы в высоком насте шли довольно далеко, Лашников и Востриков долго ехали, но вокруг не было ничего примечательного. Игорь подцепил с торпеды книжку и прочёл название: «Сломанный лёд», автор Мария Карташева. Он ещё подумал, что писателю хорошо: сидит в тёплом доме и стучит по клавишам. А он — Игорь Лашников — должен скакать по сугробам и мёрзнуть в УАЗике с плохо работающей печкой.

— Слушай, ты на лодочной станции-то был у Ярика? — спросил Игорь.

— Был. Там заперто. Я позвонил соседу своему бывшему, он на заимке у свата. У него ключ. Завтра как раз приедет и откроет. А про другана твоего тоже не понял, чего он так сорвался. Мать честная! — резко затормозил Востриков, так что они чуть не впечатались головой в лобовое стекло.

Лашников посмотрел вперёд, резко побледнел и не глядя нащупал телефон.

— Егор Николаевич, я геоточку скину. Приезжайте очень срочно, судмедов надо и Мамыкина.

Софья прошлась по этажу общежития, подёргала дверь, постучала, но Варвара так и не отозвалась. Она постучала к соседям, и дверь через некоторое время открыла маленькая девчушка в рыжих веснушках, размазанных по всему лицу.

— Привет, — Соня улыбнулась. — А родители дома?

— Мама спит после смены, а папа ушёл ещё в прошлом году. Когда вернётся, я не знаю, — пожала плечами девочка.

— А ты случайно не видела женщину из этой комнаты? — спросила Софья.

— Нет, тётя Варя не приходила. Или не уходила. Короче, я не видела, — девочка задумалась. — А вам зачем? Моя мама тоже в полиции работает.

— Спасибо, но мне нужна именно тётя Варя. Тогда я пойду, — резюмировала Софья, которая не очень умела общаться с детьми. — Всего хорошего.

Она прошла полкоридора, как вдруг её нагнал детский крик:

— А вы тётю Наташу, вахтенную, спросите. Она в соседней комнате живёт и всё про всех знает.

Спустившись, Соня отыскала заспанную грузную женщину, которая что-то угрюмо писала в журнале.

— Здравствуйте. Я насчёт Варвары Мечиной хотела поинтересоваться. Вы её вчера или сегодня не видели? — Соня остановилась в дверях конторки, где несла свою службу вахтёрша.

— Нет, — женщина с досадой посмотрела на Софью. — Я тут приставлена не за молодыми следить. И нечего рыскать.

— Да, я как-то, — немного опешила девушка, — просто ищем мы её. Со вчерашнего дня никто не видел, подумали, может, в Питер уехала. Извините.

Софья пошла в сторону выхода, но услышала позади себя шаги и вздох.

— Ну ладно, — вахтёрша покривила губы. — Не, я, конечно, не думала, что она такая вертихвостка. Приличная с виду, — женщина сделала большие глаза и мотнула головой, зазывая Соню обратно. — Присядь. А то тут уши у всех похлеще заячьих. Потом будут говорить, что тётя Наташа на хвосте носит по всем этажам сплетни. Твой, что ль? — неожиданно спросила она.

— Да, — на всякий случай сказала Соня, как-то интуитивно поняв, что речь идёт о мужчине.

— Прям в ночи прискакал, взял шмотки её и говорит… — она замолчала. — Если что, про деньги я ничего не говорила. Я ж не знала, — она пожала плечами, …на тебе тысячу, я вещи своей любимой заберу. Насилу, говорит, уговорил от постылой работы и мужика свалить. Так и сказал. Говорит, уезжаем мы, надо срочно домой, а то на самолёт не успеем, — женщина покачала головой и размяла папиросу. — Но ты тоже хороша. Чё мужика-то так довела?

— Спасибо, — только и спросила Соня, и задала вопрос, который поверг тётю Наташу в полное отупение. — А как он выглядел?

Женщина помолчала и сощурила глаза.

— Ты что забыла, как твой мужик выглядит?

— Нет. Просто, мой ли? — мозг Софьи метался в поисках выхода из сложившейся ситуации.

— А она у вас что, совсем гулящая? — загрустила тётя Наташа.

— Да, — Соня мысленно попросила прощения у Вари. — А он один, без Вари был?

— Один. Но с ключом, паспорт её показал и видео с телефона. Она сама там говорит, мол, тётя Наташа, пусть мой парень заберёт вещи. Только просила никому не говорить, но теперь что ж, — она причмокнула губами, считая время, — наверное, уже далеко. Не страшно.

Соня вышла из общежития и остановилась на ступеньках. Вахтёрша больше ничего интересного не сказала, словно тысячная купюра стёрла из её памяти образ приходившего человека. Она не знала, куда идти. У Малинина всё время прерывалась связь, Лашников, как назло, тоже был недоступен. Софья вздохнула и отправилась в управление, костя на чём свет стоит автомастерскую, где до сих пор пытались привести в чувство её машину.

Малинин уже был на выезде из города и направлялся к Лопарёву, когда его перехватил звонок Лашникова. Услышав его севший голос и просьбу срочно приехать в полном составе следственной группы, Малинин даже не стал уточнять в чём дело. Он просто смертельно устал от всего происходящего вокруг. Полковник понимал: ещё несколько дней и ему просто придётся передать все дела функционерам из столицы, а это откинет их назад, потому что есть детали и мелочи, которые не перескажешь и в отчётах не напишешь. Да и отделу, который он сейчас собрал, тоже тогда не жить, потому что засыпались они уже на втором деле. Причём вытекающем из первого. С этими рассуждениями он подъехал к нужному повороту, увидел впереди какой-то УАЗик и стоящих возле него Вострикова, Лашникова и Медикамента.

— Что у вас случилось? — мрачно спросил Малинин, когда подошёл чуть ближе.

Мужчины расступились, и Востриков кивнул вперёд.

Егор поднял голову и просто остолбенел. На берёзе, стоящей на обочине, висела девушка. Её светлые волосы были перекинуты на одну сторону, туловище было обёрнуто в заледеневшую светлую ткань, а лицо повёрнуто и закреплено так, чтобы смотреть в сторону леса.

Малинин воспроизвёл длинную непечатную фразу и повернулся к Лашникову.

— Это одна из пропавших или новая?

— Почти девяносто девять процентов, что эта та самая, которая с Тамтой пропала. Вот её фотография, — он включил телефон и на экране отобразилась весёлая блондинка на ромашковом поле.

— Похоже, что она. Слушайте, ну это уже за гранью добра и зла. А как нашли-то?

Пока Востриков объяснял технику поисков, Медикамент пошёл вперёд. Вдруг он остановился и замер. Денис сделал шаг назад, поводил головой в разные стороны и обернулся.

— Мужики, здесь растяжка стоит, — севшим голосом сказал он.

Малинин с Лашниковым и Востриковым осторожно подошли к нему

— Я хотел совсем близко подъехать, но подумал, что следы попорчу, — сказал Лёха, не отрываясь глядя на натянутое лезвие струны.

— Дичь какая-то. С той стороны точно никто подъехать не сможет? — спросил Малинин и посмотрел на бледного Лёху.

— Нет. Там только летом возможно. Да и то, здесь районы граничат, а у нас главы администрации уже три года собачатся из-за этой дороги, кто строить будет. Так что там разве только на танке и то утонуть можно.

— Ну что, надо сапёров вызывать, — резюмировал Медикамент. — Где у вас сапёры? — воззрился он на Лашникова.

— Сидят на запасной скамейке, ждут, — зло сказал Игорь. — Извините, нервы уже на мочалку похожи. Сейчас организуем. Хорошо здесь военные есть, до ближайшего расположения, правда, километров пятьдесят, а отсюда и все семьдесят, но что делать.

Игорь долго объяснял начальнику местного МЧС, кто ему нужен и для каких именно целей. Малинин мрачно сидел в своей машине и перебирал картинки с мест преступлений, как вдруг увидел, что ему звонила Софья.

— Здравствуйте. Связь плохая, — сказал он, — как дела у вас? Я понял. Сейчас я попрошу присоединиться к вам Илью. Нужно понять, куда у нас делась Варвара. Она не похожа на девушку, которая может вот так себя вести, — Малинин отключил телефон и вышел из машины. — Лашников, иди сюда, — негромко позвал он. — Ты вчера, случайно, Варю из общаги с вещами не забирал?

— Нет, конечно. Зачем? А что случилось? — спросил майор.

— Вари нигде нет со вчерашнего дня. Последним её видел Сапонин, они ездили на ферму разговаривать насчёт требухи этой.

— Зачем? — спросил Игорь. — Я ещё несколько дней назад с хозяином поговорил. Сапонин тянул всё, а я его через знакомых нашёл. Он мне телефоны дал всех, кто берёт. Так я Наталью Борисовну попросил прозвонить. Сейчас я Димке брякну.

— А не берёт он трубку, — Малинин в одну секунду словно прозрел. — Как давно работает Сапонин? Где личное дело? Быстро звони Збруеву и всё выясняй. Сапонина срочно в розыск! — рявкнул он и набрал телефон Рюхина. — Сергей Иванович, расскажи-ка мне ещё раз про вашего Сапонина. Понятно. Какой ты молодец, Рюхин. Я лечу в управление, — он глянул на Лашникова. — Надо здесь остаться кому-то из опергруппы. Но мне с собой нужен кто-нибудь из местных. Лашников, давай ты со мной, а сюда, я Нерея вызову, — он постучал пальцами по торпеде и набрал номер. — Илья, найди сейчас Софью, она к тебе идёт. Посади в дежурке и пока я не приеду, чтобы не уходила никуда. Ты сейчас собираешься и едешь с экипажем по тем координатам, что я сброшу. У нас здесь труп, но он заминирован. Будь аккуратен.

— Что с Варей? — Лашникову казалось, что у него выбили почву из-под ног. — Я ничего не понял. При чём здесь Сапонин?

— Игорь, твою налево, я давно ничего не понимаю. Подбери слюни! — Малинин выдохнул. — Варя пропала, её кто-то увёз. И, кажется, Сапонин не тот, за кого он себя выдавал.

— Егор Николаевич, вы меня извините, но это чушь какая-то, — сказал Лашников. — Мы с ним так давно и через всякое прошли. Да он один из лучших оперов.

— Майор Лашников, так часто бывает, что лучшие — они же самые худшие. Так что больше движения и меньше эмоций. Поехали.

Машина Малинина выехала с места происшествия и направилась обратно в Карельск.

Когда Софья вошла в здание полиции, то первым на кого она наткнулась, был Нерей. Илья нервно мерил шагами коридор, и как только показалась Софья, сразу же подскочил к ней:

— Здравствуйте, Софья, — Илья слегка кивнул. — Пожалуйста, подождите Малинина в дежурке, а то он сам не свой. А мне лететь надо на место преступления.

Софья вскинула брови и пожала плечами.

— Я хотела поговорить с Натальей Борисовной, — она задумалась. — Вы же вместе с ней допрашивали мужа одной из жертв?

— Верно. Но там ничего интересного. Я так и не понял, зачем они всю эту секретность разводили, — Нерей надел куртку.

— Скажите, а могу я с ним поговорить? — спросила Софья.

— Конечно. Ему всё равно здесь ещё несколько дней быть. А сейчас всё, что идёт во благо следствию, приветствуется. Всё, я побежал, пожалуйста, передвигайтесь в периметре этого отделения, — улыбнулся Илья.

Через раскрытую дверь ворвался ветер с танцующими снежинками, холодным языком лизнул пространство, потрепал развешанные на доске объявлений бумажки и осел. Софья огляделась и решила, что нужно отыскать Наталью Борисовну. Ей почему-то казалось очень важным поговорить с Поликарповым.

— Что вы маетесь? — спросил невидимый до этого дежурный. — Наталья Борисовна ещё не проходила и мимо нас не пройдёт это уж точно. Может кофейку налить?

— А давайте, — согласилась Соня.

Она устроилась за столом в дежурке, смотрела, как в чашку ароматной струёй льётся напиток.

— А вы местный? — спросила Софья.

— Так уж у меня и бабушка с дедом здесь жили, и их родители вроде тоже, а дальше не знаю. Но можно сказать, что коренной, — улыбнулся дежурный.

— Красивые у вас места.

— Да скучно здесь. У меня дети уже который год не приезжают, да и внуков не привозят. Жена всё пилит, что нужно перебираться отсюда.

— Почему? — удивилась Софья.

— Да холод, сырость, да и неспокойно теперь. Вроде как нас-то и не касается, а нервов протреплет много, — сказал мужчина.

— Что именно? — не поняла Софья.

— Да придание это гадское, как начнёт сбываться, так хоть сразу вещи упаковывай и уезжай, — махнул он рукой.

— Какое предание? — Софья взглянула на него.

— Да все про него знают, только говорить боятся. Мол, болтливых не любит, — хмыкнул мужчина. — Я вот по совести и по чести страж порядка и не люблю вороваек. А всё остальное это ерунда.

— А можно подробнее про предание? — напряглась Софья.

— Да жили здесь когда-то ямы.

— Кто? — не поняла Софья.

— Народность такая. Ямы! Жили они под землёй. А Кутейкина гора, это их, как сказать, главный идол, что ли, — он махнул рукой. — Ну вроде того. И какие-то жертвы они должны приносить. У нас даже на кладбище стоит статуя дочке местного бывшего аристократа. Он её бедолагу, — мужик вздохнул, — чуть ли не живьём закопал в угоду этому всему бесовству. Я-то, конечно, не верю, ну что за люди такие: жить без солнца и впотьмах ползать?

Весь остальной говор полицейского шёл для Софьи фоном, она вспомнила преследующий её до сих пор образ девушки, которая была запечатлена в памятнике. Софья постучала пальцами по столу и спросила:

— А где здесь можно всё-таки про эту Кутейкину гору узнать более подробно?

— В доме культуры, конечно. Ведь это основной у нас для туристов центр, — мужчина открыл термос. — А вам ещё подлить?

— Нет, спасибо. Кофе у вас замечательный. Вкус интересный и будто что-то напоминает.

— А это Дима Сапонин жену мою научил. Она как-то миндаль там мелет и потом в кофе добавляет. Дорого зараза, — он улыбнулся, — но вкусно.

— Спасибо, — Софья встала. — А вы скажите мне адрес вашего ДК.

— А Егор Николаевич как же? — удивлённо посмотрел на неё дежурный.

— А вы ему скажите, что я по делам отлучилась. Скоро буду, — Соня подхватила сумку и накинула пуховик.

— Вот он ругаться будет, — покачал головой мужчина.

— Не страшно, — бросила на прощанье Софья и выбежала на улицу.

Метель снова отплясывала замысловатый танец, ветер бешено аккомпанировал ей, а мороз, словно поняв, что и без него на открытом воздухе достаточно дискомфортно, немного успокоился.

Софья выбежала к дороге, чтобы поймать машину, и пожалела, что не вызвала такси. Но в этот момент сквозь снежную пелену к ней ринулась машина. Автомобиль остановился возле Софьи как вкопанный, боковое стекло отъехало вниз, и она увидела злобную физиономию Малинина.

— Мне вас привязать где-нибудь? — плюнул он словами.

— Не имеете права, — стараясь перекричать ветер, проговорила Соня. — Это насилие над личностью.

— Да пофиг мне на вашу личность. Быстро в машину, — рявкнул он на неё.

— Извините, но у меня дела, — Софья была бы и рада сесть в тёплое нутро салона, но её задело то, как Малинин с ней разговаривает.

Она развернулась и пошла по тротуару, сопротивляясь стремительному ветряному потоку. Насколько ей нравился этот человек, настолько же сильно выводил из себя. Чего проще сейчас в разгар этого безумства с убийствами было работать сообща, но нет, упёртый осёл, который периодически замещал Малинина, портил всё! Софье хотелось с досады иногда стукнуть Егора по голове, но ей казалось, что даже это не способно выбить из полковника прямолинейный стереотип мышления, мешающий Малинину смотреть на мир несколько шире.

Вдруг ей снова перекрыла проход машина, Софья резко остановилась и хотела развернуться, но к ней подлетел Егор. Он схватил её за руку и стал открывать дверцу.

— Вы совсем обалдели, что ли? Это, вообще-то, уже похищение! — закричала она, но её голос тонул в вое ветра. — Я вам не подчинённая!

Софья яростно отбивалась, как вдруг неожиданно провалилась в объятия Малинина, который сам того не ожидая поцеловал Софью. Не выпуская из рук, он подсадил её в машину, и Соне показалось, что время остановилось, а вьюга, буйствовавшая на улице, закрыла их от всего мира. Когда через некоторое время Софья очнулась и вынырнула из страстной стихии, куда их обоих как-то затянуло, она вдруг осознала, что произошло. Они с Малининым смотрели друг на друга и не могли понять, как так случилось, что два взрослых человека, в принципе малознакомых друг с другом, могли столь безрассудно отпустить на волю свои чувства.

— Простите, — тихо сказал Егор.

— Я, вообще-то, тоже участвовала, — так же тихо добавила Софья, надевая свитер.

— А вы куда шли? — как-то отрешённо спросил Малинин.

— Егор, больше всего мне сейчас стыдно оттого, что дома вас ждёт жена, — сказала Софья и от этого стало ещё хуже. Не оттого, что у него была вторая половинка, а оттого что это не она. Софья мгновенно смахнула с себя это наваждение и вздохнула. — Я шла в ДК. Если вы меня отвезёте, буду признательна.

— Когда я прибежал в отдел и мне сказали, что ты ушла, то я словно обезумел. Варвара неизвестно где. Ты ещё со своей свободой личности. А если следующая жертва — ты? И будешь болтаться на одном из этих деревьев и медленно умирать, пока я тебя везде ищу, а? Да я с ума тогда сойду. Подумай об этом, — словно не слыша её, проговорил Егор. — Я так обрадовался, когда заметил тебя в этой метели. Но ты всё время идёшь наперекор. То улыбаешься, то холодна, как местная погода.

— То есть то, что ты женат, тебя не смущает? — глухо спросила Соня.

— Не женат я, — вдруг зло сказал Егор. — Точнее, официально я женат. Но всё в последнее время идёт наперекосяк. Она вроде как ждала, пока дочь школу закончит, — Малинин вдруг развернулся к Соне. — Прости, сейчас не место и совсем не время, чтобы что-то выяснять. То, что сейчас было, как-то вообще не вписывается в мой образ жизни, — он закрыл лицо руками и вдруг почувствовал Сонину руку на своей голове.

— Тогда давай просто вернёмся к работе, а всё обсудим когда-нибудь потом. Я очень переживаю за Варю, — Софья помолчала. — Просто для справки, я тоже вот так не поступаю, — несколько смущённо проговорила она.

Малинин перехватил её руку, прижал к своим губам и вырулил на дорогу. Они долго ехали молча, и уже когда показались дома на окраине, Софья вдруг опомнилась:

— А куда мы едем?

Егор вдруг тоже выплыл из своих мыслей и повернул к ней голову.

— Я не знаю.

— Нам, вообще-то, нужно в ДК съездить. И можно, чтобы кто-нибудь из представителей власти с этой вахтёршей поговорил? — Софья пожала плечами. — А то она приняла меня за жену того мужчины, кто увозил Варины вещи. Хотя странно то, что он показал Варин паспорт, набрал её, и она ответила по видеозвонку. Сказала, что всё в порядке.

— Я уже Лашникова туда спровадил, — Малинин лихо развернул машину и через некоторое время остановился перед ДК. — Я могу тебя попросить?

— Да, конечно, — Софья пожала плечами.

— Ты можешь хотя бы на время этого расследования быть рядом? Я не могу отвлекаться на мысли о тебе и твоей безопасности. И если до сегодняшнего дня ты была просто образом, то сейчас мне будет совсем сложно. А вокруг гибнут люди. И я должен быть предельно собран.

Софья вздохнула, положила руку на его ладонь и произнесла:

— Я обещаю. Но прошу также прислушиваться, хоть иногда к моим словам, — она помолчала. — Ваш дежурный рассказал про какую-то странную народность ямы.

— Чего? — Егор покосился на неё.

— Не нужно сарказма, — предупредила Софья. — Мы иногда слишком легкомысленно относимся к чужим верованиям. А представители других конфессий могут жить исключительно по своему сценарию. И для них, например, приносить в жертву девушек это совершенно нормально. Более того, это ритуал, дающий им возможность запустить какую-то цепь событий.

— То есть ты хочешь сказать, что все эти жертвы — это ритуал? — прищурился Егор.

— Нет, не хотела, но сейчас всё как-то сложилось в голове. Ведь не бывает таких людей, у которых нет цели. Ну, точнее, у убийцы всегда есть привязка.

— В основном да, — Егор покивал головой. — Пойдём. Ты будешь задавать вопросы, а я предавать разговору официальный статус.

В Доме культуры было пусто и тихо.

— Что-то хотели, молодые люди? — поднялась им навстречу интеллигентного вида старушка, убирая выбившиеся светлые пряди под берет.

Софья приветливо поздоровалась и подошла ближе.

— А кто нам может про Кутейкину гору рассказать?

— Боюсь вас разочаровать, — покачала она головой. — Во-первых, погодные условия не позволяют сейчас устраивать пешие прогулки, да даже на машине туда не добраться. А во-вторых, у нас всего два экскурсовода, кто делает такие маршруты, но оба отсутствуют, — она просветлела улыбкой. — Но быть может, вы захотите послушать про другие наши места?

— Простите! — Малинин вмешался, желая поскорее перейти к цели их визита. — Кто сейчас есть на месте из руководства или из экскурсоводов? — он раскрыл своё удостоверение.

Женщина изумлённо захлопала глазами.

— А Инесса Вагнеровна в отпуске. Быть может, вам со Светочкой поговорить? — женщина указала в сторону ступенек. — Пройдите по боковой лестнице, там до двери с табличкой «Отдел по культуре».

Поблагодарив, Малинин и Софья направились наверх.

— Да! — отрывисто сказал Егор, когда у него зазвонил телефон. — Понял, Игорь. Я буду в течение получаса, — он с выдохом повесил трубку. — Никогда себе не прощу, если с ней что-то случится.

— Я не хочу тебя успокаивать, когда я видела Варю, — Софья запнулась на этих словах, — она не злилась, наоборот, хотела продолжать вести дело.

— Меня Лопарёв… — Малинин даже остановился, — блин, про него-то я и забыл, — Егор набрал номер телефона, но в ответ услышал только длинные гудки. — Не берёт. Спит, наверное. Потом заеду.

Софья открыла дверь и вошла в кабинет, где на диване перед столиком, накрытым для чаепития, сидела миниатюрная белокурая девушка.

— Здравствуйте, — Соня поняла, что они прервали какое-то важное действие, потому что девушка была крайне недовольна их появлением.

— Что вам? — она отвлеклась от сооружения бутербродов и поднялась.

В этот момент влетел юноша, на ходу потряхивая бутылкой красного вина.

— Малыш, эти горлодёры в прошлый раз не всё выпили. Так что сегодня празднуем, — он осекся на полуслове, обозревая пространство. — Здрасьте.

— Полковник Малинин, следственный комитет. Это Софья, — Егор вдруг осознал, что даже не знает фамилии девушки.

— Я Софья Ковалёва, помогаю следствию, — подхватила Софья. — Могли бы вы рассказать про Кутейкину гору?

— Что именно? — холодно спросила блондинка, нетерпеливо поглядывая на непрошенных гостей.

— Всё что угодно. Легенды, предания, даже самые невероятные слухи.

Девушка начала что-то лепетать как по учебнику, периодически очень тяжело вздыхая и всем своим видом показывая, что они нарушили их покой и планы.

— Вообще-то, в такую погоду мы не работаем, — она досадливо поморщилась, когда зазвонил телефон, но по ходу того, как проходил разговор, лицо её менялось, а глаза бегали по поверхности стола.

Вдруг она отняла у молодого человека бутылку, молниеносно запихала её за диван, гремя посудой достала ещё две чашки и метнулась к столу.

— Сядьте. Сядьте, — шипела она. — Пожалуйста, умоляю, — тихо приговаривала девушка, разливая кипяток. — Всё расскажу и все факты и даже придумаю, что вам нужно, только пейте, пейте чай. Муж идёт, — взмолилась она и постучала себя по голове, глядя на застывшего молодого человека. — Ты чего столбом стоишь. Да не со мной рядом. Садись вон с девушкой на диван.

Малинину было крайне неприятно участвовать в этой мизансцене, но он понимал, что так толку будет больше. Егор вздохнул, насыпал себе в чашку растворимый кофе и начал методично уничтожать съестные запасы. Надо же было хоть как-то получить гонорар ещё и за актёрскую работу.

В комнату вдруг вбежал мужик с красным лицом и кепкой, зажатой в кулаке.

— Света, ты что здесь делаешь?

Блондинка прервалась на полуслове и медленно взглянула на него:

— Простите, это мой муж. Лёвченко Николай, — зачем-то полностью представила она его. — А это товарищи из следственного комитета, — уточнила она, сделав ударение именно на наименовании структуры. — Коля, а я здесь работаю.

— Ох, — мгновенно выдохнул мужчина и мотнул головой. — А я. И вот, — он не мог найти слов, — жену пришёл проведать. Парк сегодня всё равно закрыт, никто на маршрут выйти не смог.

— Автобусный парк? — спросил Егор.

— Именно. Парк мой, но управленец у меня другой, у меня-то и на торговых точках дел очень много, — улыбнулся Коля.

— Софья, вы послушайте, что скажет Светлана, а мы с Николаем в коридоре поговорим, — сказал Егор и вышел.

Блондинка мгновенно переменилась в лице и с тревогой спросила Соню:

— А он ему ничего не скажет?

— Следователю по особо важным делам вот заняться больше нечем, как нести по всему городу про вашу личную жизнь, к тому же офицер дал вам слово, — раздражённо произнесла Софья. — Светлана, давайте вернёмся к теме, которая нас интересует.

Илья прибыл на место и поспешил выйти из машины. Он дошёл до стоящего на улице Вострикова и Медикамента и даже затаил дыхание, когда увидел девушку на берёзе.

— Твою ж, — резко выдохнул он. — Это что такое? — он сделал шаг вперёд, но Медикамент схватил его за рукав.

— Я, конечно, к тебе нежных чувств не испытываю, но хотелось бы, чтобы ты до моей сестры и племянника целиком доехал. Там растяжка, — кивнул Денис вперёд на припорошенную начавшимся снегом струну.

— Фига себе. Как увидели? — Нерей понял, что информацию про взрывчатку он пропустил.

— Повезло, что снега не было, по следам сюда доехали, ну и не припорошило её. — зло сплюнул Востриков. — А то поминай как звали!

— Когда сапёры-то будут? — спросил Денис.

— Хрен знает, по такой погоде как доедут. Они по тревоге-то быстро собрались. Здесь же посёлок рядом, — Востриков стукнул себя по лбу. — Я пошёл, ребятам скажу, чтобы убирались подобру отсюда. Вроде больше людей здесь нет.

Востриков быстро добежал до дома Андрея, ввалился в баню и взглянул на недоумённые лица ребят.

— Вы там на пикник, что ли, решили остаться? — хохотнул уже изрядно подвыпивший хозяин дома.

— Мужики, вы все ребята военные, — жёстко сказал Востриков, — так что сейчас без лишних вопросов тушим баню, быстро собираем манатки и валим в город. Ясно?

— Чё такое-то? — зазвучало со всех сторон.

— Не имею права рассказать! Не на базаре! — Востриков повернулся к входу, но его остановил чей-то выкрик:

— Лёха, мы с Елым не пили. Если нужна помощь, говори.

— Нужна. Увезите всех отсюда, — Востриков остановился. — У тебя допуски рабочие?

— Конечно. Я ж и сейчас на службе, просто в увольнительной.

— Пошли на улицу, — кивнул Востриков.

Метель, начавшаяся в городе, уже приближалась к дачным участкам, и если возле домов ещё только начал идти в снег, то в поле, видневшимся в начале дороги, вихревые скакуны гарцевали словно на родео.

— Там труп на дереве, — тихо сказал Востриков, — но перед ним растяжка. Нам и не подойти туда, и не уехать — сейчас всё заметёт, хрен найдём.

— Может, обманка? — серьёзно спросил товарищ.

— Мы не проверяли. Сапёров вызвали. Но они, по-моему, встряли где-то. Всё вокруг замело к такой-то, — Востриков выдохнул.

— Пошли посмотрим, — сказал мужчина, запахивая пуховик. — Мне просто интересно, кто у нас тут такой мастеровой! — прокричал он, идя по дорожке впереди.

— Я думаю, это мы будем потом выяснять, — Востриков увидел, что в крайнем доме от дороги, ведущей к трупу, блеснул свет. — Вроде не было никого.

— Сколько метров от машины растяжка? — вдруг спросил друг Лёхи.

— Метра три.

— Вы идиоты, что ли? Буран идёт! А вдруг снесёт или метелью мотнёт. Бегом машину отгонять и людей назад отводить!

Путаясь в сугробах, мужчины бежали по дороге, Востриков отчаянно махал руками и кричал, но услышать его было невозможно из-за усиливающегося ветра. Вьюга яростно неслась навстречу, стелилась по земле сильными потоками, Востриков запнулся обо что-то, и вдруг мир вокруг содрогнулся.

Лёха только увидел, как взлетела макушка злосчастной берёзы, как окропился снег, как водопадом текла по направлению к земле поднявшаяся снежная лавина. Он минуту лежал, уткнувшись в холодный наст, и, подняв голову, увидел, как на него надвигается волна.

Егор всё ещё беседовал с владельцем автопарка. Полковник силился выжать всю скудную информацию из этого человека, но Лёвченко, похоже, очень поверхностно занимался своим бизнесом или просто не хотел что-то рассказывать представителю правоохранительных органов.

— Может, всё-таки кто-то просил автобусы, или они чаще чем нужно уезжали? Я имею в виду коммерческий транспорт, который вы внаём сдаёте.

— Товарищ полковник, — мужчина старательно хмурил брови, показывая активную мозговую деятельность, и мял кепку в руке, — ну не помню. Ваши же приезжали и записи смотрели.

— Хорошо. Но мне сказали, что у вас кто-то парковал белый микроавтобус. Вы сдаёте места в аренду? Сейчас мы подозреваем, что именно на нём и было совершено преступление. Поймите, что сейчас вы препятствуете следствию, — на этой фразе Малинин понял, что, наконец, нашёл нужные убедительные слова.

— Ну как вам сказать, — мужчина вздохнул и почесал бровь. — Ну, есть левачок один. Ну скромно, всё без всяких.

— Я не из ОБЭП! Говорите смело.

— Вся деятельность легальная, но вот платная парковка, место-то есть, она не оформлена, — путанно говорил владелец автопарка. — Я получаю с этого половину, а вторую берёт управляющий. Сейчас я ему наберу, попрошу, чтобы сказал чей автобус.

— Добро.

У Малинина зазвонил телефон. Дежурный стал что-то путано объяснять, и вдруг Малинин осознал, что на месте последнего преступления произошёл взрыв.

— Слушайте, — директор автобазы тоже закончил разговаривать. — Ну, выдавил я из него инфу. Ваш, говорит, брал автобус, Дмитрий Сапонин.

— Я понял, — вздохнул Малинин. — Спасибо, Софья, в машину! — крикнул он, открыв дверь в кабинет.

Девушка, ни слова не говоря, скоро попрощалась и побежала за ним. Когда они уже оказались на улице, она спросила:

— Что случилось?

— Не знаю. Взрыв на месте преступления. Я ничего не понял, мчу туда.

— Ты можешь позвонить Тимуру. Мне нужно срочно с ним поговорить.

Малинин раздражённо отдал ей телефон, и Соня стала сама набирать номер, пока глаза Егора впивались в дорогу, и он летел навстречу буре.

— Алё, Тимур Маратович, это Софья. Нет, не нужно сейчас ехать к нам. Ваша задача срочно проверить все места с координатами и остановить любые строительные, а уж тем более бурильные работы. Привлеките свой отдел полиции, это может быть опасно, — она повесила трубку и набрала дознавательнице. — Наталья Борисовна, срочно пригласите Поликарпова. Пусть сидит и думает. Дайте ему координаты, которые я оставила, пусть посмотрит и вспомнит, что может залегать в этих местах. Всё что угодно, полезные ископаемые, вода, я не знаю.

Малинин перебросил машину через разделительную полосу и помчался за город. Вдруг у него снова ожил телефон, и он ответил.

— Никита Анатольевич. Не могу! Понял, буду, — Егор ещё крепче сжал руль, и на его лбу стала биться жилка.

Софья молча смотрела в телефон, периодически делала какие-то пометки и набирала номер.

— Данила, это Соня. Срочно нужна помощь. Я отправила вам данные, посмотрите их на предмет энергетических потоков, всего чего угодно. Спасибо.

Егор кратко кинул взгляд в её сторону.

— Рассказывай.

— Если вкратце, то Кутейкина гора вполне может быть искомым гиперкубом. Но он требует активации. Чтобы он начал работать, должен произойти очень мощный выброс энергии, — Софья замолчала. — Я пока не совсем понимаю, но если отвлечься ото всех мистических историй, то всё очень логично.

— Софья, кратко и по делу, — жёстко сказал Малинин.

— Короче, Кутейкина гора — это давнее строение. Она рукотворная. Народ, населявший полости в ней, называется ямы. Они много-много лет царили над миром мёртвых, это я не совсем поняла аллегорию, но сейчас венец этот немного покривился, и они хотят себе всё вернуть. Для этого необходимо активировать гиперкуб. А вход увит узлами и заговорами. И сделать это можно раз в пятнадцать или двадцать, что ли, лет. Короче, в земле происходят какие-то подвижки, — Софья поморщилась. — Тарабарщина. А ещё их осталось очень мало, и они пытаются как-то возродить эту свою народность. Но это всё со слов Василькова, они как-то вместе выпивали, и он ей рассказал. Светлана тогда только посмеялась над ним.

— Какие здесь могут быть подвижки? Здесь скалы одни кругом, это ж всё-таки Ленинградская область, — зло сказал Егор.

— Поверь, нам всегда кажется, что мы что-то знаем, на самом деле мы вообще мало что можем даже предполагать, — пожала плечами Соня. — Егор, я боюсь, происходит что-то страшное. Если опустить тот околонаучный бред, что несла эта дама, то усиление активации может привести к тому, что вскроются какие-то нижние пласты. Зачем и кому это нужно, я не знаю. Но у меня возникло предположение, что эти ямы просто знают, что здесь есть какие-то полезные ископаемые. Иначе объяснить всё это очень сложно, — Софья вздохнула. — А где мы?

— Наш судмедэксперт Лопарёв просил срочно приехать. А так как он давно ведёт, как оказалось, это дело, то послушать его стоит. И голос мне его не понравился.

— Но мне кажется, сейчас место катастрофы в приоритете.

— Да, — не отрываясь от дороги, сказал Егор. — Но для МЧС. А для меня важны свидетели. Я следователь и для меня приоритет — поймать преступников и спасти тех, кого ещё могу. А на месте пусть работают другие люди.

Малинин осадил машину возле дома Лопарёва и взглянул на Софью:

— Пошли со мной. Я тебя ни на шаг не отпущу. Фиг его знает, что здесь происходит.

Они вышли на улицу, и Егор заметил, что дверь в дом открыта. Он аккуратно поднялся по ступеням, знаками дав понять Софье, чтобы она держалась за ним.

Внутри было холодно, на пороге лежал наметённый снаружи снег. Егор прижался спиной к стене и стал медленно продвигаться в сторону комнаты. Он увидел бледного Лопарёва, который лежал на кровати под одеялом и быстро добежал до него.

— Проходи, — зашёлся в кашле бывший судмедэксперт.

— Что случилось? Нужно скорую вызвать? — Егор шарил по нему беспокойным взглядом, а Софья искала одеяло, чтобы ещё чем-нибудь укрыть судмедэксперта.

— Не мельтеши, — хрипло сказал Лопарёв. — Сядь, Егор. Поздно уже, — он приоткрыл одеяло, и полковник увидел, что весь свитер у Никиты Анатольевича в крови. — Тебя еле дождался, не трать мои силы.

Егор присел рядом, а Софья застыла у стола.

— Жена моя в подвале. Обещай ей достойные похороны, — он остановил дёрнувшегося Малинина. — Она уже несколько часов мертва. Я всё быстро сделал, она и не поняла. Вернулась не вовремя. Егор, обещай, и тогда я расскажу всё, что знаю. Меня можете выбросить в канаву, а она чистая душа.

— Я обещаю, что сделаю так, как мне позволит совесть. И если она, и правда, человек, который заслуживает быть преданным земле, то так оно и будет, — недобрым огнём загорелись глаза у Егора. Он ещё с того разговора, когда они пили смородиновку, почему-то перестал доверять Лопарёву.

— Хорошо, что не солгал. Мы нашли тогда жестокого убийцу. Точнее, мы с Воронским вышли на его след, а потом и на него, — лицо Лопарёва дёрнулось, и голос потух ещё больше. — Никто не без греха. Мы тогда с Колей Воронским хотели не только ловить преступников, но и ещё очень хотели денег. Молодые, амбициозные. В общем, когда мы практически схватили его, то к нам пришёл человек. И предложил очень большую сумму за то, чтобы мы не только не ловили его, а ещё и опекали, что ли, — Лопарёв прикрыл глаза. — Но не это послужило основным мотивом. Мы с Колей тогда сильно проигрались в карты, и дело шло не только о карточном долге, но и о серьёзном сроке: Коля, чтобы отыграться, поставил табельное. Короче, хвостов было много, а человек, который пришёл, за несколько дней избавил ото всех проблем. А также он обещал, что много лет этот никого не тронет, — Лопарёв вздохнул. — Так и было. Да и мальчонке, который всё это творил, было одиннадцать лет.

Егору стало сильно не по себе, и он распустил ворот.

— Кто он?

— Так ты уже догадался, наверное. Я ж тебе сказал Варвару беречь. Видел, как он на неё смотрит. И он видел, что Лашникову она запала, — у Лопарёва вдруг безжизненно провисли щёки. — Этот малый если себе жертву выбрал, то пиши пропало. Он хищник. Я не знаю как, но мне кажется, что в его обличии пришёл дьявол, — губы у Лопарёва посинели. — Я мелкая сошка. Но готовится что-то грандиозное. Они тогда ещё хотели всё сделать, но жертвователь, как они его называют, не смог достойно совершить ритуалы, а они очень их соблюдают. Они и его так же выбирали.

— Я просто не верю своим ушам, — глухо сказал Егор.

— Я тебя не для проповеди последней позвал. Они расу свою возрождают за счёт женщин, которые добровольно соглашаются на это. Но перед этим их поят настойкой, в основе которой отвар из мухоморов. А для окончания обряда, как я понял, им нужны три женщины. Одна должна быть чёрная, как земля, другая — белая, как воздух и третья — рыжая, как медь, и это Варя. Вторая, скорее всего, Тамта, третья — не знаю кто.

— Я знаю. На берёзе висит, — Малинин глубоко вздохнул и прикрыл глаза. — Это ад какой-то.

— Не перебивай. Позвал не только, чтобы тебе местный фольклор пересказать. Вон там на окошке возьми бутыль тёмного стекла. Однажды мне перепала такая возможность, и я получил напиток, которым они поят «финальных дев». Я сумел создать противоядие. Мне уже всё равно, моя душа давно плавится, но вдруг у вас получится хоть кого-нибудь спасти, — он замолчал. — Дядю Пашу Коля Воронский убил, даже специально сымитировал укол, как на мёртвых девушках. Дядя Паша ничего не знал. А потом всё узнал. Точнее, он раскопал старые улики и понял, что что-то не так. Начал задавать вопросы, а мы к самому концу шли, потому что ещё немного, и они бы закончили свои ритуалы, и мы, наконец, освободились бы от них. Эх, Егор, не вовремя ты приехал сюда. Но, — Лопарёв закашлялся, и на пол из-под одеяла потекла тёмная кровь.

— Они — это ямы? — успела спросить Софья.

— Да, — последним выдохом пронеслись его слова.

Егор молча встал, взял бутылку с подоконника, сунул её себе в карман и пошёл за дверь. Софья догнала его и только возле самой машины обернулась на дом. Жилище щерилось отрытой пастью двери и ей показалось, что вокруг клокочет тьма, хотя просто уже наступал вечер, и шёл грозовой фронт, что бывает крайне редко зимой, но синоптики сегодня об этом говорили.

Лашников, после того как опросил вахтёршу, бросился к Пасникову. Он прибежал во двор, где у странного Валеры стоял жилой контейнер, и стал стучать к нему в дверь, которая через секунду без звука открылась, и мужчина, стоявший внутри, сделал пригласительный жест.

— Чего шумишь? Не спал всю ночь, — сонно протянул Пасников.

— Варя пропала, — одними губами прошептал Лашников. — Помоги мне. Что ты ещё знаешь?

— Рано. Спугнём, — хмуря брови, сказал Валера.

— Варя в огромной опасности, — Игорь сделал шаг вперёд, бешено смотря на стоящего перед ним. — Валера, ты либо сам скажешь, либо я из тебя выбью это. Мне всё равно, как сейчас действовать.

— Не шали. Так не найдём, — Пасников подхватил один из компьютеров и свою куртку. — Пошли.

Они выскочили на улицу, Валера пошёл вперёд, и через некоторое время Игорь понял, что они идут к моргу.

— Сюда-то зачем?

— Все мои изыскания ведут сюда.

Они подошли к двери, но она оказалась запертой. Игорь недоумённо подёргал, но тщетно. Лашников быстро набрал номер Пирожкина, несколько минут слушал его, потом недоумённо обернулся на Пасникова.

— Ничего не понимаю, — Игорь положил аппарат в карман. — Пирожкин сказал, что их в два дня перевезли в новое здание. Он говорит, что никогда не видел, чтобы так быстро работали наши службы.

— Плохи дела, — помрачнел Пасников. — Пошли внутрь.

Он махнул рукой и лёгкой трусцой побежал вдоль здания. Вскоре они достигли внутреннего двора, и здесь Валера ногой выбил одну из досок в стене, где оказался лаз.

— Пошли, — он ловко перелез через дыру в каменной стене.

Через минуту они оказались в длинных коридорах морга. К счастью, здесь всегда горел дежурный свет, и сегодняшний день не был исключением. Пасников быстро и почти бесшумно побежал по коридору, Игорь старался не отставать, и вдруг они услышали лязг, как будто закрылась железная дверь. Мужчины замерли и стояли прислушиваясь. Пасников чуть тронул руку Игоря и кивком показал следовать за ним. Они быстро проскочили ещё два закоулка, и Валера толкнул боковую дверь, затем пошарил по стене, и в каморке, куда они попали, загорелся свет. Пасников сдёрнул со стоящего здесь топчана покрывало и знаками показал, чтобы Игорь постелил его под дверь, иначе из коридора можно заметить полоску света. Окно же, выходившее в другой двор, уже было плотно занавешено. Лашников хотел что-то сказать, но Пасников сразу остановил его, знаками показывая, что здесь очень хорошая слышимость. Он поколдовал над клавиатурой, и Игорь увидел, что на экране высветилось несколько квадратов с помещениями морга. Они стали меняться и вскоре появились коридоры, в которых Лашников никогда не был. Он с удивлением посмотрел на Пасникова, но тот только помотал головой.

Вдруг внимание Игоря привлекло что-то в одном из секторов. Он увидел стремительное движение — там кто-то бежал. Но к сожалению, человек так быстро проскочил видимые участки, что разглядеть кто это не получилось.

— Игорь, сейчас нужно совершить невозможное: ничего не делать, — еле слышным шёпотом сказал Пасников. — Я, насколько успел, установил в коридорах камеры, которые засечь очень сложно. Именно в тех коридорах, в которых ты тогда заблудился, — Пасников помолчал.

— Я готов, — покивал головой Игорь.

— Стой, — Валера помолчал. — Варя, скорее всего, там.

Лашников дёрнулся, и его беспокойный взгляд заметался по лицу Пасникова.

— Её нельзя трогать. Они пока о ней заботятся, если ты её вытащишь, то не успеешь и пары метров пройти, как она умрёт. Нужно сделать всё правильно. Они, все девушки, кто сейчас там, их защитный буфер. Но ямы не причинят им вреда, если их не трогать. Игорь, будь с собой в ладу. Варю нельзя трогать. Сейчас самым сложным для тебя, если ты её увидишь, будет просто пройти мимо. Если они тебя заметят, то считай, что ты убил её.

Лашникова начала изнутри бить крупная дрожь. Он непонимающе смотрел на Пасникова, тогда тот вздохнул и включил ещё одну камеру. Стало видно, что в каком-то помещении стоит ряд кроватей, а на них тела. Точнее, судя по тому, что они дышали, это были живые люди, но если смотреть на них через призму экрана, то казалось, что все они мертвы.

— Их жизнь едва теплится.

В эту секунду раздался оглушительный удар по двери. Пасников мгновенно схватил компьютер, бросился к шкафу, раскрыл дверцы, и Игорь увидел, что там ещё один лаз. Валера явно не зря проводил время в морге и в этой каморке. Пока снаружи выламывали дверь, мужчины пытались протиснуться сквозь узкий ход, в котором ещё и отвратительно воняло. Игорь уже почти задыхался, когда они вывалились в какое-то пространство. Валера зажёг фонарик и пошёл вперёд по колено в тошнотворно пахнущей жиже.

— Где мы? — спросил Игорь.

— В стоках, — сдавленно ответил провожатый. — Здесь недалеко, крепись. То что нас нашли — плохо, надо чтоб подумали, что воры или мальчишки залезли. Но я для этого всё заранее подготовил. Там на полу у лаза валяется пакет с инструментами и препаратами. Если подумают, что спугнули тех, кто крал наркоту, то просто лаз заделают.

Через двадцать минут прогулки по сточным канавам, проходящими под городом, они, наконец, выбрались на свежий воздух. Игорю казалось, что этот запах навсегда въелся в его кожу, но всё это было ерундой по сравнению с тем, что он оставил Варю там. А она совершенно точно осталась в той комнате. Игорь её безошибочно узнал среди тех, кто лежал рядом.

Когда Малинин и Софья приехали в посёлок, где произошёл взрыв, то у Егора округлились глаза. Ещё утром он уезжал отсюда и точно помнил, что за домами было поле. А сейчас полковник видел прибывающую воду, ломанный лёд, комья земли.

Вокруг мельтешили машины МЧС, полицейские и несколько нарядов скорой помощи.

— Ну, пошли быстрее! — вдруг чуть ли не в ухо гаркнул полковнику пробегающий рядом Мамыкин.

— Куда? — опешил Малинин.

— А-а-ай. Там сейчас может на хрен дом тот затопить. Ну там, где они свет видели перед тем, как рвануло. Может, что дельное найдём.

— Что вообще произошло?! — крикнул Егор в спину удаляющемуся коллеге криминалисту. — Софья, побежали.

Егор был сам удивлён, что он весь день таскает Соню за собой. Его всегда коробило, если приходилось о ком-то заботиться, а в случае с Софьей это получалось как-то естественно.

— Сапёр здесь местный был. Они с Востриковым пошли смотреть, что к чему, ну и рвануло. А сапёр заметил, что в крайнем доме, как от фонарика блестело что-то. Надо посмотреть, может, оттуда заряд активировали.

— Что с ребятами? — Малинина вдруг настигла мысль, что он не видит машины Медикамента. — Где машины?

— После взрыва подземное озеро рвануло вверх. Уже лет пятьдесят главам администрации говорили, что не стабильно здесь, надо расселять эти дачи. Машины провалились. Судмедэксперта вашего взрывом отбросило удачно, а Нерей, вообще, за большущим валуном сидел, что-то в снегу разглядывал. Вострикова сейчас все ищут. Его пока не нашли.

Егор даже ничего не ответил, потому что ему казалось, что наступает какое-то отупение от происходящего. Точнее, от того, что он опять ничего не успевает, и события развиваются с какой-то дьявольской скоростью.

Малинин чуть не столкнулся с пробегающим мимо Пирожкиным, который прибыл на помощь.

— Егор Николаевич, — запыхавшись проговорил Андрей Валерьянович, — что это такое творится в этом славном городе?

— Как говорится, в тихом омуте, — на бегу произнёс Малинин. — Пирожкин, включайся на полную. Нужно к Лопарёву машину домой послать свободную.

— Что с ним?

— Он умер. Суицид. В подвале его жена лежит, её убил он. Я сейчас со скорой кого-нибудь из своих пошлю, — не переставая бежать, говорил Малинин еле поспевающему за ним Пирожкину. — Хотя кого я пошлю? Ладно, Петрова и патрульных.

— Егор, я ничего не понимаю, — Андрей Валерьянович был совершенно сбит с толку.

— Поверь, я тоже. Но нужно реагировать на события и если мы будет двигаться быстрее, то, может, начнём работать на опережение.

Малинин резко остановился, упёр руки в колени и глубоко дышал, потому что в груди словно полоснуло лезвием. Немного придя в себя, Малинин подбодрил Пирожкина и кинулся дальше вслед за Мамыкиным, а заведующий моргом уже звонил, чтобы организовать перевозку тела Лопарёва.

Когда Малинин достиг дверей дома, то Мамыкин уже орудовал внутри.

— Егор Николаевич, здесь тепло. Точно кто-то был, вон радиатор горячущий, — Рудольф побежал на второй этаж, а Егор с Софьей стали осматривать комнаты внизу.

Вдруг Софья взглянула в окно и посмотрела на Егора:

— Через поле за домом следы от полозьев, скорее всего, от снегохода.

— Наверное, ушёл после взрыва, — произнёс Малинин.

Он пошёл на второй этаж, где Мамыкин стоял над столом, на котором были разложены какие-то приспособления.

— Я, конечно, не специалист, но что-то мне подсказывает, что эта хрень в собранном состоянии может сделать бум-бум.

В этот момент дом странно задрожал, и послышался треск.

— Уходим! — крикнул Малинин, глядя, как Мамыкин стал в бешеном ритме хватать улики. — Рудольф, брось, погибнем!

Егор летел вниз по ступеням, за ним поспевала Софья и следом чуть ли не катился споткнувшийся Мамыкин.

Внизу возле входной двери плескалась вода, которая стал пребывать быстрее, чем они рассчитывали. Егор поискал глазами выход и обнаружил, что одна из комнат окнами выходит на дорогу, которая была дальше всего от места затопления. Он кинулся туда, с размаху бросил стул в деревянную раму и выбрался наружу. Софья быстро перескочила за ним, но Мамыкина не было видно.

— Зараза! Ненавижу криминалистов! — заорал Малинин и, подтянувшись на руках, глянул внутрь.

Он увидел Мамыкина, который стоял над комодом и на что-то там смотрел.

— Ты ополоумел, что ли?

Голос Егора вывел человека из ступора, он побежал по уже мокрому ковру, и вскоре они все очутились на улице. Отбежав на безопасное расстояние, Малинин увидел неподалёку стоящего Дениса.

— Ты как?

— Через одно место! — Медикамент охнул и схватился за бок. — По-моему, рёбра сломал. На забор упал. Паренька этого, Вострикова, найти не можем, — он стукнул кулаком по дереву. — Как дебилы себя вели. Растяжка, взрывчатка, как можно было так безрассудно. Только Нерей, как знал, за камушком прятался. Сразу видно — следователь.

— Взрыв активировали из дома, — сказал Малинин, указывая на накренившееся строение.

Вдруг Егор Николаевич заметил, что к ним бежит сотрудник МЧС.

— Мужики, ситуация критичная. Надо уматывать отсюда. Мы сверились по геоданным, подземное озеро очень большое, если сейчас наружу попрёт быстрее, то мы с вами аккурат посерёдке! — он рубанул ладонью. — Найдёте этого дебила, который это всё устроил, позовите меня обязательно. Я таких уродов никогда не видел. Это ж сколько народу можно было погубить. Счастье, что зима и почти все разъехались.

Вдруг прямо на глазах Малинина в добром десятке метров стал растворяться в воде огромный пласт снега, который до этого каким-то образом дрейфовал. Егор не мог понять, что так привлекло его внимание, вдруг он чётко увидел человеческую руку, потом осознал, что это Востриков, которого, видимо, тоже откинуло взрывом, но при этом оглушило и засыпало снегом.

— Твою дивизию, — пробормотал Малинин и стал раздеваться на глазах у изумлённой публики.

Егор босиком бежал по обжигающему снегу и соображал, что он и в тёплой-то воде плавает не очень хорошо, а что делать здесь, вообще, не знает. Но он до Лёхи был ближе всего, остальным бежать ещё дальше, а это могло стоить оперативнику жизни.

— Я люблю тебя жизнь! — брякнул Малинин первое, что пришло в голову, и приготовился нырять, но на его плечо вдруг легла рука.

— Страхуй меня здесь, Егор Николаевич. Верёвку держи. Тут голяком особо не поплаваешь. — крикнул неизвестно откуда взявшийся Лашников и прыгнул вперёд.

Игорь, который подъехал в район бедствия, как только узнал о произошедшем, увидел, как оставшийся в одиночестве Малинин вдруг сорвался с места и побежал к воде. Майор сразу понял, что он, скорее всего, увидел Вострикова. Не тратя время на разговоры, Лашников растолкал людей, готовившихся к отправке, и побежал вперёд. Он только успел перехватить верёвку у одного из военных, потому что не был уверен, что продержится долго в воде без костюма.

На ходу скинув одежду и обвязав себя, Игорь сиганул в холодную воду и ему показалось, что он вошёл в пылающее жерло. Дыхание не могло пробиться через спазм, ноги путались в кустарнике, который медленно опускался на место своего вечного пристанища. Лашников сделал несколько гребков руками, подплыл к Вострикову и нащупал пульс. Радость от того, что товарищ жив, немного согрела, но нужно было срочно плыть обратно. Игорь попытался стащить Вострикова в воду, но одежда опера намокла, тело было тяжёлым, и он даже не двигался с места. Лашников попытался найти почву, но только почувствовал, как по ногам прошла лёгкая судорога. Он вцепился в мокрый узел верёвки, стал рвать его пальцами, пока тот наконец не ослаб, и тогда майор стянул с себя петлю и, просунув руки вперёд, стал крепить спасительные путы на ремне Лёхи.

Вдруг опер приоткрыл глаза и спросил:

— Лашников, ты что делаешь?

Игорь вздрогнул, послал Лёху куда подальше и крикнул на берег, чтобы их начали тянуть.

Малинин с другими подоспевшими на помощь мужчинами подтянули Лашникова и Вострикова к берегу. Вода прибывала очень быстро, поэтому люди моментально ринулись обратно, даже не собирая одежду. Все разбежались по машинам, Вострикова поместили в ждущую скорую помощь, и вскоре последний автомобиль покинул это место, которое в одно мгновение навсегда изменило свой облик.

Все, кто мог помочь в сложившейся обстановке, собрались в бывшем кабинете Воронского. Лашникову и Малинину всем отделом нашли какую-то одежду, чтобы не отвлекаться на разъезды по домам. Малинин занял место начальника, он оглядел присутствующих и произнёс:

— То, что случилось сегодня, это беспрецедентно. Нам на помощь выдвинулся спецназ из Питера и военные из ближайших гарнизонов. Какие последствия может вызвать дальнейший разлив этого озера — неизвестно. У нас пропала сотрудница. И где находится Варвара Мечина, мы не знаем. В федеральный розыск объявлен Сапонин Дмитрий, который бок о бок работал с вами многие годы. Но у него было надёжное прикрытие: Воронский Николай Сергеевич и Лопарёв Никита Анатольевич. Именно эти два человека, которые состояли то ли в банде, то ли в секте, до конца я пока не разобрался, помогали человеку, выдававшему себя за Дмитрия Сапонина.

Люди задохнулись общим вздохом, Лашников даже замер на месте, не веря в то, что говорит питерский сыщик.

— Егор Николаевич, — со своего места произнесла Софья. — Сейчас есть более серьёзная проблема.

— У нас тут все серьёзные! — гаркнул Малинин. — Говорите!

— Муж одной из жертв, Поликарпов Илья Ефимович, — она представила человека и попросила встать. — Я думаю, он более понятно объяснит, что нас может ожидать.

Илья Ефимович обвёл всех взглядом и сказал:

— Я геолог. Моим юношеским увлечением было исследование родного края, и я начал изучать залежи в нашей области. Я ещё в институте выпустил об этом маленькую книжонку, но давно уже забыл про неё, — он прочистил горло. — Карельск стоит на довольно серьёзной плите, так называемый Балтийский щит, но везде есть слабые места. Моя работа как раз заключалась в том, чтобы обрисовать схему, как сдвинуть этот пласт и добраться до залежей полезных ископаемых. Но работа была юношеская, там была масса ошибок и неточностей. Тем более что эта схема была просто невероятной, потому что тогда бы пришлось расселить весь район. Не просто город, а целый огромный район области и неизвестно, какие последствия могли бы всех ожидать, — Поликарпов развёл руками. — Если сейчас кто-то неумело воспользовался той схемой, то этот взрыв не последний.

— Места на карте координат, — сказала Софья, — совпадают с теми точками, которые Илья Ефимович указал в своей работе. Кстати, сделать это можно один раз в пятнадцать лет, я верно говорю? — она посмотрела на мужчину.

— Да, складываются, так сказать, благоприятные условия. Нельзя ничего предсказать заранее, всё может измениться, и даже если бы кто-то решился на этот безумный эксперимент, то пришлось бы провести многочасовые изыскания.

— То есть вы хотите сказать, что кто-то пытается всё это провернуть? — изрёк Малинин.

— Извините, Егор Николаевич, — Софья остановила его. — Здесь всё очень сложно. Кратко о легенде. Народность ямы или ям, и правда, существует. Кутейкина гора — рукотворный гиперкуб, который можно запустить, если активировать движение её основы. То есть плиты, на которой она стоит. Насколько я успела выяснить, — Софья вздохнула, — ямы много лет подряд пытаются возродить свою народность. Есть масса пробелов, — Софья пожала плечами, — когда слышишь всё это, то больше похоже не бред. Но, это реальность.

Илья Нерей прочёл сообщение, которое пришло к нему на телефон:

— Унге пишет, что проследила всю деятельность этой фирмы, которую вы запрашивали, — Илья задумчиво замолчал. — Мне кажется очень знакомой фамилия Лотников.

— Ну, это вроде фамилия того призрачного учителя, которого мы с Софьей видели на кладбище, — мрачно сказал Малинин.

— Это он? — Нерей развернул экран телефона к Егору.

Полковник согласно покивал.

— Тогда он совсем не призрачный, правда зовут его не Николай Борисович, а Иван Борисович. И он младше своего брата на десять лет, но несмотря на это очень похож.

Малинин даже просветлел лицом от таких новостей.

— Уже за счастье, — выдохнул Егор. — Значит, моя голова всё ещё со мной. Просто нам устроили представление, — он помолчал. — Вот только они никак не могли знать, что мы там очутимся.

— Вы говорили, что там была обстановка, как на том капище, — в конце фразы голос Софьи дрогнул. — Может, мы просто помешали ритуалу?

— Вариант. А Иван Борисович просто быстро сориентировался на месте. Так, Нерей, твоя задача всю подноготную этих Лотниковых выяснить. Унге выехала сюда?

— Да, Береговой Юра тоже едет, — Илья поднялся со своего места. — Я начинаю?

— Добро, — Малинин посмотрел на Лашникова. — Ты что-то по Варваре узнал?

— Да. Она в морге, — Лашников увидел вытянувшиеся лица присутствующих и поправился. — Варя в помещении морга. Пасников уже давно установил то, что катакомбы за моргом используются для того, чтобы туда привозить девушек.

— Почему он раньше об этом не сказал? — взвился Малинин.

— Во-первых, потому что он боится спугнуть убийцу своей сестры и не кому не доверяет, во-вторых, даже то, что мы об этом знаем, не даёт нам возможности освободить их. Он сказал, что их чем-то опаивают и, грубо говоря, заботятся как о сосудах для рождения младенцев. Если их просто выдернуть из этого состояния, то мы их сразу убьём, — проговорил Игорь. — Пасников сидит в соседнем кабинете, в морге установлены камеры, если начнутся какие-то передвижения, то мы об этом узнаем. Но, что делать и как освободить их, я ума не приложу.

— Сколько там девушек? — спросил Малинин.

— В той комнате, в которой я видел, их шесть.

— Денис, в моей машине под сидением лежит бутылка. Лопарёв перед смертью сказал, что сделал противоядие и что опаивают девушек какой-то настойкой из мухоморов. Сможешь повторить? — Малинин кинул взгляд в сторону Медикамента.

— Не смогу повторить, значит, сделаю чудо, — Денис встал. — Мне нужно знать точное количество девушек.

Когда судмедэксперт вышел, Малинин набрал номер Пирожкина.

— Андрей Валерьянович, кто так срочно настаивал на переезде морга? Понял.

Егор Николаевич задумался и оглядел оставшихся.

— Помогает нашим ребятам, которые себя гордо именуют ямы, сенатор. Я сразу вспомнил его фамилию. Лукянов себе состояние сделал на ликвидации последствий ЧС, и наши заподозрили его в нечестной игре на тендерах. А сейчас, я думаю, происходят более страшные вещи. Если нет ситуации, которую можно приравнять к чрезвычайной, то её можно создать, — Малинин набрал номер телефона. — Тимур Маратович, что у тебя? Понял. Кто старший на месте? Ну-ка трубку ему передай, — Малинин яростно сжал лист бумаги, который лежал перед ним. — Говорит полковник Малинин Егор Николаевич, следователь по особо важным делам. Не перебивай меня! Я тебе сказал… — Малинин с удивлением глянул на телефонную трубку. — Едем на место. Тимуру не дают остановить бурение. Военных надо в помощь, — Малинин посмотрел на Лашникова. — Бери бойцов и в больницу к Воронскому. Его арестовать, и если он пока не может быть перевезён, то приставить охрану. Все санкции у тебя есть.

Малинин посмотрел на Софью и, когда та собралась вставать, сказал:

— Прошу, останься в отделении. Я созвонился со Збруевым, он уже в пути, здесь ты в большей безопасности, — Малинин подождал, пока Лашников выйдет из кабинета, сначала застыл возле стола, потом решительно подошёл к Софье, провалился в сумасшедшую сладость поцелуя и, не оборачиваясь, вышел.

— Простите, — неловко улыбнулась Софья, повернув голову к Поликарпову, который сидел в углу на стульчике. — Давайте ещё раз подумаем, чем мы можем помочь, сидя здесь.

Когда Малинин подъехал на место, указанное Тимуром, то увидел, что строители в скором темпе сворачивают свои работы. Он позвонил егерю, но в ответ услышал лишь металлический голос, возвещающий о том, что абонент вне зоны. Егор вышел из машины и подозвал мужчину, который стоял в сторонке.

— Добрый день!

— Покиньте зону ЧС! — не глядя в его сторону, сказал незнакомец.

— А мне интересно, кто её таковой объявил? — Малинин огляделся вокруг.

— Ой, да мне всё равно. Стой здесь, а я поеду, — как-то брезгливо посмотрел на него мужчина и крикнул в сторону рабочих: — Мужики, давайте уже без меня, я на созвоне, — он махнул и развернулся, чтобы уйти, но Малинин перехватил его руку.

— Стоять! Куда так быстро поскакал? — спросил Малинин.

Он нервно глянул на дорогу, потому что вот-вот должны были появиться военные, а Егору без их помощи противостоять этой компании было бы очень сложно. И ещё ему казалось, что Тимур не просто так не отвечает, было очевидным, что с ним что-то случилось.

— Ментёнок, я тебе по телефону не ясно сказал? — ощерился мужик. — Ща прикопаю здесь, до весны упакован будешь. А потом звёздами зацветёшь! — раскатисто засмеялся он, радуясь своей шутке.

Малинин, не дожидаясь неблагоприятного для себя развития событий, быстро подскочил к человеку, резко завернул ему руку за спину и уложил лицом в снег. Вдруг рядом с ним что-то просвистело, и он увидел, что один из рабочих метнул в него лопату. Егор одним ударом по голове вырубил лежащего на снегу и развернулся к двум мужикам, которые бежали на него. Ловко избежав прямого удара в челюсть, он отскочил в сторону и подобрал лопату, потому что как средство обороны она была как нельзя кстати.

С небольшого пригорка стали спускаться остальные рабочие, одни просто пока стояли поодаль, а другие перешли в наступление. Егор уложил лопатой одного из наиболее обнаглевших, кулаком по голове отбил атаку сбоку, потом выхватил пистолет и выстрелил в воздух. Но к сожалению, это не возымело должного эффекта, с криками: «Гаси мента», на него побежали остальные.

Егор палил почти не целясь, но те, кто успел оббежать сзади, повалили его, и тело стало принимать невыносимую боль от ударов. Малинин даже успел порадоваться тому, что на нём был чей-то старый и толстый тулуп, который ему выдали вместо его утонувшей куртки. Ему казалось, прошла вечность, пока на него сыпался смертельный град пинков, вдруг на него упал какой-то здоровяк и схватил за шею. Малинин чувствовал железное кольцо пальцев и близко-близко видел брызжущее слюной перекошенное от гнева лицо мужика, который его душил. Малинин силился его сбросить, но это было невозможно. И вдруг всё закончилось. Егор провалился в тёмную бездну, у которой почему-то было имя, оно танцевало перед глазами, витало лёгким пламенем и рассыпалось искрами. Он так и не успел увидеть, что это за имя. Затем полковник открыл глаза и даже сначала не понял, где он находится, потому что на него смотрело лицо Юры Берегового.

— Егор Николаевич, почему вы всё время себе для спарринга выбираете партнёров не из своей весовой категории? — спросил он. — Ну и наваляли же вам.

Береговой помог Малинину подняться, тот огляделся и увидел, что военные подоспели как раз вовремя, и сейчас помогают задержать разбегавшихся рабочих.

— Юр, — сипло сказал Малинин, — надо найти, здесь егерь где-то. Он отсюда звонил, на связь не выходит.

— Понял, сейчас сделаю.

— Юр, — остановил его Малинин. — Постой. Спасибо.

— Да о чём разговор. Давайте в себя приходите, я побежал егеря искать.

Лашников зашёл в кабинет, где сидел Пасников и остановился на пороге. Валера, не меняя позы, всё сидел и пялился в экраны, майор вздохнул и подошёл к нему. Он снова смотрел на изображение и ему было очень тоскливо, казалось, что можно дотянуться рукой и дотронуться до Вари, но он вынужден был бездействовать. Вдруг внимание Лашникова что-то привлекло, он подошёл ближе к экрану и рассмотрел, что к рукам девушек тянутся какие-то трубки.

— Это что вообще?

— Это капельницы. Они им внутривенно вводят эту дрянь и чем дальше, тем меньше шансов, что девушек можно будет спасти.

— Почему ты раньше не сказал? — резко спросил Игорь.

— Потому что он ещё не пришёл. Он хитрый гад. Сидит, выжидает. Видимо, чутьё звериное, — задумчиво произнёс Пасников.

— Валера, если с Варей по твоей вине что-то случится, то я тебя удавлю своими руками, долбоклюй ты конченный, — тихо, но весомо сказал Игорь.

— Не кипятись, я придумал, как нам его выманить. Но тебе придётся идти туда.

Лашников вопросительно посмотрел на него.

— Валера, меньше трагических пауз! — резко сказал он. — Там, — он ткнул в экран, — тоже чьи-то сёстры, дочери и, возможно, матери.

— Что-то происходит, — вдруг сказал Пасников.

Игорь увидел на экране, что в комнату вошли люди, они стали очень быстро отсоединять капельницы и вывозить девушек оттуда.

— Куда они? — с ужасом спросил Лашников. — Я в морг!

— Жди, — Пасников со вздохом встал. — Я с тобой, я там больше знаю.

Они выбежали на поддёрнутые вечерней вьюгой улицы. Дворами до морга было сравнительно недалеко, но посреди дороги уже несколько лет лежали руины развалившегося от старости дома, а разобрать их не могли по причине того, что дом был частный и каким-то образом сохранил своё право оставаться неприкосновенным, хотя всё вокруг уже было украшено невысокими новостройками советских времён.

Мужчины взобрались на заснеженную кучу обломков и стали скользить вниз, как вдруг Лашников остановился. Он удивился тому, как был вытоптан снег возле одного из провалов. Включив фонарик, майор осветил пространство и спрыгнул вниз.

— Ты чего? — свесилась голова Валеры.

— Не знаю, — Игорь действительно не мог понять, почему он решил остановиться, но вдруг понял, что так привлекло его.

Лашников снова навёл фонарь на одну из сохранившихся стен и моментально вспомнил рисунок, который видел совсем недавно повсюду. Он двинулся вперёд и оказался под вполне надёжно закреплёнными сводами. Игорь быстро огляделся и пошёл по коридору, который вёл в сторону морга.

— Валера, давай быстрее, — он услышал позади себя шаги.

Ему повезло, что он вовремя обернулся: в свете фонаря мелькнуло железное полотно топора, летящего ему прямо в голову. Игорь отскочил назад, успел перехватить руку противника и потянул на себя. Нападавший потерял равновесие, но вовремя выровнялся и прыгнул Игорю прямо в живот, тяжело осаживая мужчину на пол. Лашников почувствовал под спиной твёрдый пол и сразу откатился в сторону, быстро вскакивая на ноги. Ему повезло, что он ещё не встал, когда топор снова полетел в него. Майор кинулся вперёд, но в последнюю минуту успел остановить летящий снаряд своего тела, потому что увидел длинное лезвие ножа. Острие чиркнуло в воздухе и распороло ему куртку. Игорь махнул ногой пытаясь выбить клинок, но противник угадал манёвр и словно ждал его, он накинул какую-то плеть майору на голень, которая мгновенно закрутилась вокруг колена, и со все силы дёрнул Игоря. Лашников, не ожидавший такого подвоха, свалился на пол, и сразу же вторая нога тоже оказалась в путах. Игорь попробовал откатиться, но фигура, видневшаяся в блеске фонаря, ловко поддёрнула верёвку, и Игорь больно ударился головой. Но вдруг противник осел словно куль, и в проёме появился Пасников.

— Вставай. Они все ушли. Я проверил. Видимо, здесь шли. Я дурак и не знал про этот ход.

Игорь пытался отдышаться, стащил с ног плеть и, завернув за спину руку, глянул на своего противника. Это был довольно молодой человек, которого он прежде не видел.

— Валер, сфотай на стене рисунок на входе. Я не могу вспомнить, где видел его. И спасибо тебе за помощь.

— Ты мне ещё пригодишься, — ответил Пасников и пошёл на выход.

Вдвоём они дотащили безвольное тело до управления, дежурный выбежал им навстречу, и они заволокли нападающего в камеру.

— Скорую вызвать? — спросил лейтенант.

— А то у них дел нет, — отмахнулся Игорь. — Сам оклемается. Может, что интересное расскажет. Валера, дай-ка я гляну на изображение.

Когда совсем стемнело, Малинин добрался до управления. Благодаря слаженной работе военных и полицейских из соседнего района удалось поймать всех, кто пытался заложить второе взрывное устройство. Береговой нашёл Тимура Маратовича, он был без сознания, а вот Селиванов, к сожалению, не выдержал такой нагрузки, его нашли уже мёртвым.

Егор с Юрой вошли в кабинет и увидели устроившуюся на диванчике Софью. Она поставила лампу на край стола и что-то читала. Девушка взглянула на Малинина и подскочила на месте.

— Что это?

— Это, милая барышня, полковник Малинин пострадал от рук злоумышленников, — сказал Юра. — Юрий Береговой, оперуполномоченный.

— Юра, иди руки, что ли, помой. Поесть бы надо, — посмотрел на него Егор, и опер, мгновенно всё правильно истолковав, испарился.

Софья подошла к Егору, беспокойно оглядела синие разводы, кровоподтёки и багровые полосы на шее.

— Как ты?

— Средней паршивости. Но вот помощь Медикамента мне бы не помешала, — Егор обнял девушку. — Но ты лучшее лекарство, печально что поцеловать не могу, — Егор опустился на диван и набрал номер. — Денис, ты где? Хамло. Поднимись к Лашникову, надо начальство починить.

— Что там? — спросила Софья, сервируя на столе еду, которую успела сделать.

— По всем координатам выставили посты. Мимо мышь не проскочит. Вроде нигде снег не тронут, так что ничего они сделать не успели. И во многом благодаря тебе, — Малинин откинулся на спинку дивана. — Я просто умираю от голода. Спасибо, — он посмотрел на Софью и подумал, что если сегодня это счастье и закончится, то он его уже почувствовал.

— Можно? — в кабинет робко вошёл Береговой.

— Нужно, — съязвил Егор. — Смотри, сколько нам Софья всего наготовила. Сейчас быстро точим, и Соня уходит куда-нибудь. Там таких отпетых везут, что допрашивать их нужно явно не при тебе. А опросить стадо нужно быстро и дерзко, они только так потекут, — Малинин с удовольствием жевал котлеты, салат, что-то терпко пахнущее чесноком из баночки и пил сладкий чай. — Как же у меня рожа болит, — резюмировал он.

— А что с Варей? — спросил Береговой.

— Не знаю, Юра. Хорошо, что вокруг ребята дельные. А то на меня одного — это слишком.

В кабинет влетел Лашников и остановился перед столом.

— Жрёте? А Варю увезли, — со злостью сказал он.

— Машина, чтобы ездила, должна быть заправлена, — спокойно сказал Малинин. — Сядь! Мне нужны свежие головы. Везут задержанных, сейчас вся бригада следователей, включая тебя, будет работать. Нам в короткие сроки нужно выяснить весь план. А это будет возможно, если эти пешки что-нибудь знают.

— Что у вас с лицом? — Лашников посмотрел на Малинина, лицо которого до этого было в тени.

— Выяснял с рабочими за жизнь.

В этот момент в комнату вошёл Медикамент, без слов глянул на Малинина и плюнув:

— Придурок, — вышел вон.

— Лаконично, — пошевелил бровями Егор и поморщился. — Лашников, ты тоже сожри что-нибудь и нужно всё убрать и от запахов съестного проветрить. Не нужно расслаблять подозреваемых.

— Мы там ещё одного притащили, — Лашников потёр скулу, на которой остался след цементного пола.

В комнату снова появился Медикамент, но уже с полным набором для оказания первой помощи.

— Противоядия не будет. Точнее, — он вздохнул, — есть сроки вызревания препаратов. Лопарёв всё записал, Петров это нашёл. Оно зреет, если со всеми этапами, то месяц. На одного человека капельно нужно по сто миллилитров. Там триста. И ещё я извёл двадцать грамм на опыты, хотя оказалось зря. Короче, чуда не будет, — Медикамент закончил обрабатывать лицо полковника. — Но зато я знаю, как их продержать, пока зреет препарат. Кстати, Юлю Красуцкую такой же дрянью накачивали. Я понять не мог, как она с такими ранами и живёт. А резко сняли, и всё.

— Где коллега ваша? Тьфу ты наша, — Малинин поморщился, — как её зовут? Это мучение какое-то.

— Унге. Она пытается понять, как найти Лотникова Ивана Борисовича. Но Унге в здании, — Медикамент собрал все свои медицинские аксессуары и пошёл к двери.

Дверь распахнулась и на пороге появился бледный дежурный.

— Егор Николаевич, три взрыва подряд. Два возле Кутейкиной, — из окна и правда стало видно зарево, — и один возле старого кладбища.

Так как все три диверсии были проведены в безлюдных районах и после того, как прогремели взрывы, не было последствий в виде пожаров или обрушений, то на места для выяснения обстоятельств выехали только военные и полицейские.

Егор с Софьей ждали, пока Лашников доставит Поликарпова, потому что нужно было выяснить, почему взрывы прогремели в других местах.

— Понять не могу, где можно было такое количество взрывчатки взять. Это же не только купить нужно, но ещё и провезти, и хранить где-то, — задумчиво сказал Малинин.

— Локация всех трёх взрывов возле Кутейкиной горы. Если верить легендам, то возвышение это рукотворное, — Софья что-то чертила на бумажке. — Может, они таким образом, так сказать, перестановку внутри делают? Ну и если сразу всё рвануть, то хлопот не оберёшься, а сейчас все заняты устранением последствий первых взрывов, — Софья взглянула на Малинина.

— Дельная мысль. Но что нам это даёт? Сейчас снарядить поисковую операцию по принципу пойди туда, не знаю куда — это, по крайней мере, глупо. Рыскать внутри горы — смертельно опасно, тем более что они всё равно знают эти места лучше.

— Слушай, а почему у них такой интерес вызвал морг и кладбище? — произнесла Софья.

— Некрофилы, наверное, — зло буркнул полковник. — Я не знаю. Сейчас допросы начнём, может, хоть что-то выясним.

— Ну не бывает так, что столько лет никому не нужно было это здание, а сейчас вот прямо позарез необходимо было в три дня переселить и весь медперсонал, и оборудование. Хотя Пирожкин уже не один год пороги оббивал, как ты говоришь. Он же хотел раньше переехать?

— Да.

— А Лотникова мы с тобой на кладбище видели. А в легенде сказано, что они правят над миром мёртвых, — Софья постучала пальцами по столу. — Можно я с Поликарповым отдельно пообщаюсь?

— Почему? — не понял Малинин.

— Ну, во-первых, вид у тебя сейчас на самый дружелюбный, — она посмотрела на вспухшее лицо полковника, — а во-вторых, как-то он более открыто держится, когда разговор идёт тет-а-тет.

— Да пожалуйста. Я, знаешь, ботаников тоже не очень люблю.

— Спасибо. Он, кстати, геолог, — Софья встала из-за стола и пошла к выходу, но вдруг обернулась на Егора. — Слушай, даже если наша с тобой история не получит продолжения, я рада, что она была, — она быстро покинула кабинет, не дав возможность полковнику ответить.

— Я тоже, — повисла фраза Малинина в воздухе. Егор развернулся в кресле к стене и прикрыл на секунду глаза. — Но я очень надеюсь на продолжение, потому что с тобой мне легко, — пробормотал он, и вдруг весь долгий день, пресыщенный событиями, навалился на него, прижал удушливым сном, и проснулся полковник только тогда, когда услышал своё имя.

— Егор Николаевич, там задержанных привезли, — перед столом стоял водитель Жилкин. — Меня попросили передать, а то дежурный занят. О, наверное, модный рисунок какой-то, — вдруг сказал он.

— Ты о чём? — сонно потянулся Малинин.

— Недавно я возил Лашникова и Варвару, ох бедная девица, — покачал он головой, — к директрисе ДК. Так у неё всё этими узорами залеплено.

— Адрес помнишь? — резко спросил Малинин.

— А то.

— Поехали! — Егор вскочил с места.

В коридоре они столкнулись с Лашниковым, который уже проводил Илью Ефимовича к Софье.

— Игорь, с нами. Юра! Береговой! — крикнул он оперу, который помогал распределять задержанных. — Поехали!

Когда они все заскочили в машину, и Жилкин выжал из УАЗа всю мощь, Лашников спросил:

— Что случилось?

— В легенде этих ямов говорится, что чем-то они там правят в мире мёртвым. А вот для возврата обратно нужно активировать гиперкуб, чтоб он неладен был. Так вот, вход во всё это мракобесие лежит через вход, закрытый узлами и заговорами. — Малинин тяжело вздохнул. — Жилкин сказал, что не так давно вы с Варварой попали к директрисе ДК.

— Точно! — воскликнул Лашников. — Сто процентов! Я никак не мог вспомнить, что это такое, где я это видел. А у неё разве что на потолке нет изображений этих.

— Так это ж «Цветок Жизни», — сказал Береговой, глядя на рисунок.

— Юра, ты меня пугаешь, — покосился на него полковник. — Нам показывали этот цветок совершенно в другом изображении.

— Ну, не знаю. У меня как-то девушка была, так вот она увлекалась там всяким, и я точно помню, она себе такую татуху забубенила, — цыкнул языком Береговой.

— Но насколько я помню, Софья на основе геометрии «Цветка жизни» строила предположения относительно координат, — сказал Лашников.

— Мне прежний рисунок нравился больше, — задумчиво сказал Малинин. — А если они заряды расположили на каждом пересечении? То здесь тогда всё взлетит на воздух.

— Но у них же цель не массовое самоубийство. А переход куда-то, — проговорил Игорь.

— К сожалению, для многих переход — это именно смерть и возрождение, — мрачно произнёс Малинин. — Нам ещё долго ехать?

— Нет, минут пять.

Фары машины вспахивали ночную тьму, клубящийся под колёсами снег вертелся с бешеной скоростью и казалось, что через пространство мчится какое-то чудное животное, которое на пути следования к своей цели точно не остановится.

Когда они въехали в дачный посёлок, Жилкин притормозил.

— Слушайте, а ведь подснежник наш мы выкопали отсюда не так далеко. Еду и думаю, что буквально за прошлым поворотом это было. Как-то всё очень близко и наводит всё это меня на мысль, что мы на верном пути, — изрёк Малинин.

Света не было ни в одном из домов, вокруг царила тьма и тишина.

— Ну, здесь вот правее нужно, — задумался водитель. — Понятно, вон все разъехались. Вы хоть говорите, хоть не говорите, а на дачах народу вообще не осталось. Да и даже те, кто живёт за городом, в Карельск подались, а то и дальше. Знают люди, что-то происходит у нас в городе, — Жилкин покрутил головой. — Не видно ничего, хоть глаз коли, но дом там. Помнишь, Игорь Алексеевич?

— Я-то помню. А что если Инесса Вагнеровна не просто так занимает свою должность? Вдруг она активный член группировки, — сказал Лашников, — не знаю, как ещё назвать этих террористов. Может, лучше пешком, чтобы не так заметно было?

— Резонно, — сказал Малинин. — А где ты Пасникова потерял?

— Он сидит, прокручивает запись и пытается понять, на какое время можно девушек от этого препарата отключить. Ведь капельницы они с них сняли. Значит, можно. Хотя для транспортировки совсем необязательно убирать всю эту байду, но, видимо, так удобнее было. Медикамент сейчас тоже с ним.

— Одно непонятно, зачем на такой короткий срок было освобождать морг?

Когда они вышли из автомобиля, Малинин за руку приостановил Игоря.

— Ты как?

— Так паршиво, что жить не хочу, — тихо ответил мужчина. — Не знаю, что со мной будет, если я её не найду.

— Во-первых, ты молодец и хорошо держишься. Во-вторых, мы будем искать, пока Варвара не будет снова с нами. Пошли.

— Счастье, что хоть дорога здесь прочищена, — сказал Лашников. — А то в снегу увязли бы.

Они пошли вперёд, но вдруг заметили, что появилось лёгкое свечение как раз в том месте, где был дом Лилейниковой. Мужчины немного снизили темп и огляделись, им даже спрятаться было негде, везде только ровными рядами лежал снег.

— Ладно, может, успеем до забора добраться, пока никто не вышел на улицу, — шепнул Малинин и побежал вперёд.

Вдруг его за руку схватил Береговой и мотнул головой в сторону. В небо ударил мощный свет фонаря, а над ним летала огромная фигура в сером.

— Что это? — сдавленно крякнул Жилкин.

— Хрен его знает. Но Селиванов говорил, что к нему такие по ночам приходили, — Малинин смотрел во все глаза.

— Это место перестало быть приятным, — тихо сказал Береговой.

На их глазах, неподалёку от первого, зажёгся второй фонарь, потом третий, четвёртый и так пока их не стало пятнадцать. Всё это время мужчины наблюдали необычную картину, сидя в колее дороги за высокими бортами из сложенного снега.

Малинин посмотрел на Берегового.

— Ты наши координаты выслал Полякову? — одними губами спросил он.

Юра покивал и глазами показал на это зрелище, где над пятнами света парили странные фигуры.

— Чё делать-то будем? — он поглубже натянул шапку. — Стрёмно как-то. И очень холодно. Может, пойдём, да заластаем всех, а будут кобениться, так ещё и вломим.

— Нужно поработать над формулировкой, но ход твоих мыслей мне определённо нравится. Пошли, ребята.

Чем ближе они подбирались к ужасающей мизансцене, тем больше световое шоу казалось нереальным.

— Тьфу ты, — плюнул Жилкин.

Он смог рассмотреть, что основанием для светового пятна служит мощный фонарь, а летающей фигурой оказался кусок серой ткани, надетой на перекрестье двух палок.

— Но со стороны это смотрится впечатляюще. — выдохнул Береговой. — Я уже был готов вступить в ряды борцов с привидениями.

Они тихо скользнули к воротам, Лашников просунул руку сквозь небольшое отверстие напротив замка, которое заприметил в прошлый раз и легко открыл калитку. Малинин на ощупь нашёл внизу щеколду, на которую закрывались ворота, и на всякий случай сразу же повернул её, повозив в разные стороны замёрзший цилиндр засова. Береговой практически на четвереньках добежал до полоски света, пробивающейся внизу окна, и заглянул внутрь. Он увидел освещённую комнату, женщину, ходившую вокруг стола и занимающуюся, на первый взгляд, будничными делами, если бы не странный антураж на столе.

— На капище то же самое было, — проговорил появившийся рядом Лашников.

— Жилкин, — Малинин остановил водителя, который вознамерился идти с ними. — Ты здесь на стрёме, как спецназ подъедет, дай им знак. Но хотя, — Малинин оглядел поле с летающими тряпками, — они, наверное, и так догадаются.

Понаблюдав за женщиной ещё несколько минут, мужчины убедились, что она одна, и Малинин постучал в дверь.

Инесса Вагнеровна радостно встрепенулась и бросилась открывать, когда услышала дробный звук. Она открыла дверь и с улыбкой отступила внутрь, но лицо её застыло, когда она увидела незваных гостей.

— Что вам нужно?

— А мы тоже на световое шоу приехали посмотреть, — сказал Малинин. — Как у вас здесь интересно.

Егор Николаевич подошёл к длинному столу, заглянул в кубок, на этот раз просто имитирующий череп, и оглядел убранство жилища.

— Уютно у вас. Атмосферно, — Малинин с размаху шлёпнулся на стул. — Ну что, медам, давайте без лишних экивоков сразу сдадим всех участников этого представления и разойдёмся по домам, — он специально имитировал развязную манеру разговора, чтобы немного усыпить внимание женщины. Обычно на дам такого интеллигентно-экзальтированного типа, даже одно присутствие персоны, которую старательно изображал Малинин, действовало раздражающе. И они сразу начинали думать, что руководят ситуацией.

— Игорь Алексеевич, извольте объясниться, — женщина вскинула глаза на Лашникова. — Вы врываетесь в мой дом поздно ночью и что-то требуете. Это немыслимо! А я жду гостей, и что они увидят? Как только я выйду на работу, сразу же обращусь в полицию.

— А вы, простите, из этой хреновины пунш пить собираетесь? — Малинин постучал согнутым пальцем по черепу, но ему показалось, что он провёл ножовкой по оголённому нерву женщины.

— Не смейте, — буквально зашипела она. — Не трогайте! Хотя такое оскорбление и так повлечёт за собой тяжкую кару.

— Я испугаюсь, но чуть позже, а то устал очень, — выдохнул Малинин. — Ладно, у меня карт-бланш на руках. Сейчас спецназ подъедет. Береговой, позвони им и скажи, чтобы ускорились, мы автобус во двор поставим и накроем разом всех, кто придёт.

— Прекратите немедленно, — женский голос перешёл на визг. — Убирайтесь! Я прошу вас. Я так долго шла к этому, я так много сделала, — Инесса вдруг упала на колени и воздела руки к Малинину. — Вы не знаете, что творите. Врата скоро закроются, и опять будет не пройти, а я не могу здесь больше жить. Мне душно, мне плохо, меня терзают боли. Там, там меня ждёт спасение.

— Понятно, — покивал головой Егор. — Мужчины, когда вам надоест этот цирк наблюдать, пройдитесь по дому. Может, что интересное найдёте, — Малинин покрутился на месте.

Полковник в окно заметил приближающуюся колонну автомобилей и напрягся, потому что спецназ однозначно ехал двумя машинами, и они были гораздо больше, чем очередь из пяти внедорожников.

— Жилкин, закрой ворота. И иди внутрь, — тихо сказал он через щёлку в двери.

Малинин успел заметить движение женщины, которая хотела кинуться к окну, но он вовремя её остановил.

— Не так быстро. Я тоже хочу с вашими гостями побеседовать, — проговорил полковник, перехватывая женщину.

Инесса начала извиваться и кричать, но подоспевшие на помощь Лашников и Береговой помогли её утихомирить.

— Есть что-то интересное? — шумно дыша, спросил Малинин и вскрикнул, потому что женщина укусила его за палец. — Намордника ни у кого нет? Фу, я тебе сказал, зараза.

— Мы не успели пройти до конца, крики её услышали, а Игорь фары рассмотрел. Там, судя по всему, народу-то немало, — Береговому надоело цацкаться с женщиной, и он быстро скрутил ей руки за спиной, защёлкнул наручники и потащил в соседнюю комнату. — Сиди здесь, — грозно сказал он, закрепляя железные путы на ручке кресла.

Жилкин, заскочивший в дом, когда машины подъехали к воротам, захлопнул дверь и встал спиной к ней.

— Мужики, я насчитал не пять, а семь повозок. Там ещё две догнали. Надеюсь, они не под завязку, иначе нам несдобровать, — водитель тревожно всех осмотрел. — УАЗ наш вряд ли остался незамеченным.

— Алё, Поляков, — Малинин проговорил в трубку, — слушай, я очень не хочу орден получать посмертно. Давайте как-то ускоримся. Понял. Поднажмите, — Егор шумно вздохнул. — Ну что, ребята, надо их как-то задерживать на месте. Спецы летят, но им ещё десять — пятнадцать минут ходу.

В ворота постучали. Малинин сделал Жилкину знак, чтобы тот открыл двери.

— Стой, — прошипел вдруг Егор. — Куртку скинь, а то спалишься прямо на поднятии занавеса. Вон тулуп какой-то, накинь его.

Когда Жилкин вышел, из глубины дома послышались какие-то звуки.

— Юра, глянь что там.

Как только Береговой скрылся, входная дверь распахнулась и в комнату вошёл Жилкин с каким-то странным выражением лица. За ним вошло двое человек, словно срисованных с карикатур охранников, потом появилась тонкая барышня, брезгливо озирающаяся по сторонам, и здоровенный мужик в огромной меховой шубе и высокой шапке.

— Ну, здравствуйте, — громогласно заявил он. — Радушно встречаете, ничего не скажешь.

— Рады приветствовать, — Малинин поднялся навстречу и как родному пожал руку человеку, которого не раз видел мелькающим в новостях. — Как добрались?

— Без приключений. Ну и представление вы устроили. А почему в начале дороги УАЗ ментовский стоит?

— Не беспокойтесь, это свои, так сказать, карманные, — улыбнулся Малинин и глянул на Лашникова. — Что стоишь? Иди, Юре помоги гостям на стол собрать, — он метнул на майора взгляд, и тот спешно ретировался.

— Не надо ничего, давайте кратко и по-деловому, а потом, как всё решим, сразу и отмечать поедем, — мужчина в меховом наряде покачал головой. — А что Иван Борисович разве сам не приедет?

— А как же без него? — мозг Малинина лихорадочно метался, у него было не так много времени, чтобы дать возможность прибывшим сдать себя по полной программе. — Сейчас обговорим детали, — Малинин многозначительно помолчал, — а потом сразу двинемся на место. Чтобы быть в первых рядах, — Малинин не понимал, почему он несёт эту ересь, но судя по реакции собеседников их всё устраивало.

— Но мне Иван Борисович не говорил, что будет кто-то ещё, — всё-таки недоверчиво цыкнул языком человек.

— Ну а вы не говорили, что с вами барышня будет, — Егор понял, что попал в точку, когда мужчина рассмеялся.

— Да она француженка. Ни черта не понимает, вожу её для антуража, — он смачно хлопнул девушку по заднице, чем вызвал массу негодования с её стороны, пулемётную очередь из рокочущих иностранных слов и характерные жесты, которыми она ярко описала дальнейший путь для мужчины. — Горячая! Шипит! — продолжал куражиться мужик. — Хотя Лотников говорил, может, кто и вместо него будет.

— Егор Николаевич, Инесса Вагнеровна просила сказать, что Иван Борисович уже в дороге, — Малинин с изумлением повернул голову и увидел рядом Берегового, который на лету подключился к игре. — Он будет максимум через десять минут. Просил быть готовыми к выезду.

— Спасибо, — Малинин взглянул на гостей. — Успеем пока подготовиться. Начнём?

— Ох, черти вы полосатые. Ну и кино замутили, даже такие деньжищи не жаль отдавать. Э, остолопы, тащите наличность, — когда две карикатуры покинули комнату, мужчина заговорщическим тоном сказал: — Слушай, а правду вы под землёй большей частью живёте? Я б вот не смог, мне воздух свежий нужен и, вообще, широта просторов.

— Чтобы стать посвящённым, вам нужно стать своим, — туманно ответил Малинин и внутренне молился, чтобы только не спалиться.

Телохранители втащили две огромные тяжёлые сумки, бросили их на пол и вышли вон, а через минуту притащили ещё четыре баула, но уже поменьше.

— Там ихний пришёл. Ну, который нас в прошлый раз провожал, — сурово сказал один из них.

Малинин, не показывая вида, сильно напрягся, но спокойно склонился над брошенной поклажей. Он потянул молнию и увидел бумажные банкноты в евровалюте. В этот момент он поднял голову и понял, что в комнату вошёл Сапонин. Секундная дуэль взглядами и Сапонин изрёк:

— Я кое-что в машине забыл, сейчас приду. Приветствую всех.

Он прекрасно понимал, что только так может выскользнуть из захлопывающегося капкана. Но Малинин тоже не мог сорвать эту сделку, ставшей невероятной удачей на их пути. Полковник прекрасно понимал, сколько на улице сидит в машинах охраны и что никто живым из дома не выйдет. А этот чиновник высокого ранга останется если не в плюсе, то уж никак не внакладе.

— Игорь! — громко крикнул Малинин. — Иди сюда, — он обернулся на вошедшего Лашникова. — Сейчас Дима Сапонин зашёл, — он впился глазами в лицо Лашникова, на котором не дрогнул ни единый мускул. — Что-то в машине забыл, я думаю, книги для ритуала. Ты бы помог ему, а то тяжёлые ведь.

Игорь беззвучно выскочил за дверь, а Малинин тяжко вздохнул:

— Ну что, господа, деньги счёт любят.

— Э, нет. Мы так до утра будем здесь. Давай любую сумку на выбор и считай. Там везде акт о сумме лежит.

— Принято.

Малинин выбрал самую большую сумку и стал выкладывать деньги на стол.

Когда Лашников выбежал во двор, то стоящая за воротами машина Сапонина уже показывала стоп-сигналы. Игорь покрутился на месте и бросился к ребятам, сидящим в машинах.

— Мужики, дайте тачку, товарища догнать. Он телефон забыл, а наши решили отметить событие. В магазин поехал.

— Наш-то вроде не пьёт, — неуверенно проговорил один из свиты.

— Ну это ваш, а наш хлещет, будь здоров. Дайте, а. До конца посёлка точно нагоню его, — Лашников обезоруживающе улыбнулся.

— Ну садись, подброшу.

— Хозяин сказал всем на месте быть, — резко оборвал водителя голос изнутри машины. — Вышли все наружу, — вслед за голосом появился мужчина в чёрном пальто. — Вы что, все безлошадные, что ли? В прошлый раз дай машину, в этот.

— А чё им по подземельям-то кататься? — зашлись в хохоте остальные.

Но Игорь их уже не слушал, он сделал крутой вираж, из-под колёс взлетела снежная завеса, и Лашников вдавил педаль газа на полную. Автомобиль вцепился в рыхлый наст колёсами, немного прокрутил их на месте, но сразу же встроился в погоню, и Игорь полетел за стоп-сигналами, скрывающимися за поворотом. Лашников не видел дороги, он не чувствовал, что открыто окно, и ледяной ветер жадно высасывает из салона тепло, он видел только огни машины, увозящей его бывшего друга. Ведь только он — Дмитрий Сапонин — мог сейчас привезти его к Варе.

Выскочив на трассу, Игорь резко осадил машину, потому что было пусто и непонятно, в какую сторону двинулся бывший оперативник. Майор задумался на секунду и выбрал единственно верное для себя решение, он поехал в сторону Карельска, туда, где была убита Лара, к месту того страшного капища.

Поляков ещё издали увидел, на его взгляд, забавный спектакль и стоящие внедорожники возле дома, силуэты которых угадывались в свете фар. Малинин не отвечал на телефон, и командир решил, что уже всё улажено, и они опоздали к разбору полётов. Автобусы спокойно подъехали, расположились возле куривших охранников, и Поляков в некотором удивлении прошёл в дом, на всякий случай тихо сказав своим ребятам, чтобы были наготове.

Когда Малинин поднял глаза, то увидел на пороге давнего товарища Севу, форму которого спутать с какой-либо было невозможно, потому что надпись «СОБР» была заметна со всех сторон.

— Здрасьте, — сказал Поляков.

— Ох ты ж, как у вас по-взрослому, — подивился мужчина в меховом одеянии. — И охрана для денег самая что ни на есть. Не думал я, что на таком уровне у вас всё поставлено. Прям как настоящие.

— Грузить? — спросил до сих пор не до конца понимавший происходящее Поляков.

— Да, — Малинин защёлкнул молнию.

— Всё грузить? — уточнил Сева.

— Да, — Малинин медленно поднялся.

После команды Полякова «Работаем!», весёлый мужчина, который до последней минуты не мог даже предположить, что при его положении, связях и почти двухлетней подготовке к этому проекту, он может потерять всё в одну секунду, и в первую очередь свою свободу, успел только крикнуть: «Сука! Валите всех!», — но сопротивляться уже было поздно.

Поляков двумя точными ударами в темечко вырубил телохранителей, на улице ребята после получения приказа быстро скрутили расслабленных и неподготовленных охранников, и буквально за считаные минуты операция закончилась.

— А что это было? — аккуратно спросил командир спецроты, когда все были упакованы, а деньги перенесены в автобусы.

— А это, Сева, мне ещё никогда в жизни такой джекпот не выпадал, — сказал, до сих пор не верящий в произошедшее, Малинин.

Лашников выехал на пустырь, занесённый снегом. Он направил машину сразу же к тем пещерам, где погибла Вероника. Какое-то внутреннее чутьё вело его к подземным проходам. Именно туда наведывался загадочный пловец. Именно там было истинно кошмарное полотно, на котором смерть не только показывала страшные картинки, но и возле которого она свила гнездо.

Игорь доехал до самого непроходимого места и, выскочив наружу, провалился по колено в снег. Вьюга снова заводила заунывную песнь, и ветер тревожил белое покрывало зимы. Лашников скатился с обрыва по уже проторённой тропинке и поспешил к тому проёму, который когда-то нашёл.

Хорошая привычка, появившаяся с тех пор, когда он узнал, что в Карельске есть такие пещеры, возить с собой мощный фонарь, выручила и сейчас. Он шарил по сырым холодным земляным стенам и пытался вспомнить, куда идти. И словно в ответ на его мысли раздался звук, и Игорь свернул в нужном направлении. Он без происшествий добрался до того места, где раньше располагалось капище, и остановился. На длинном выступе, который служил столом, сидел Сапонин.

— Привет, — сказал он.

Игорь дёрнулся к нему, но тот остановил его движением руки и включил какой-то осветительный прибор. Лашникова словно ударили током: свет пролился сверху, и мужчина увидел парящую на цепях Варвару. Девушка висела вверх лицом, она раскинула руки, и на ней было какое-то белое одеяние.

— Она — огонь, который очищает, — проговорил Сапонин. — У тебя есть три часа, чтобы спасти её. Так что выбирай, будешь ты ловить меня или подаришь жизнь своей возлюбленной, — с некоторой долей иронии сказал Сапонин.

— А остальные?

— О. Это уже не твоя забота. Вы спугнули ям. Они уже далеко. А вот за то, что вы не дали им провести ритуал, они будут жестоко мстить простым горожанам. А это они умеют. Это их мир, — Сапонин пожал плечами. — Мне-то, скажу тебе Игорян по секрету, всё одно. Свою толику счастья я получил. Я становлюсь мастером, я почти филигранно превращал женщин в своих марионеток, а потом растворял их жизни во времени, — он встал на ноги. — И уж точно вы бы никогда не догадались, если бы не эти ритуалы. Одну положи там, другую здесь. Нельзя такие явные следы оставлять, — Дима покачал головой. — Я сколько лет изображал опера, подчищал за ними. Знаю, о чём говорю, — он помолчал. — Игорь, даже не думай меня перехватить, потому что тогда Варваре конец, а мне она тоже нравилась. Даже жаль расставаться. Тёте Кате передай, что Тамту я забрал себе. Она же сама сказала: «Данная Богом». Мы по большей части сами делаем свой выбор, — Сапонин обошёл Игоря по дальней стене. — Ключ от наручников лежит за выступом на полу. Кидай мне свой телефон и то, о чём я тебя просил. Я ухожу. И помни мою щедрость, Варвару я мог бы оставить себе.

Лашников вынул телефон, швырнул его в Сапонина, потом достал второй медальон, который выкрал у Малинина, толкнул его в сторону, и кинулся за ключом. Дима ещё некоторое время наблюдал за его действиями, аккуратно подобрал артефакт, потом усмехнулся и растворился в лабиринте подземелья.

Майор взлетел на выступ, нашарил ключ, встал под висящую Варвару, взяв тяжесть её тела на себя, и стал открывать замки. Девушка словно сломанная кукла вскоре упала на него. Игорь подхватил её и успел удержать голову в последний момент, чтобы она не размозжила её о камень.

Игорь бегом нёс Варю в темноте пещерных переходов, потом удерживал её, чтобы не уронить в вязкий снег. Он с каждым шагом отвоёвывал её у смерти и с каждым судорожным вздохом Вари боялся её потерять навсегда.

Бережно уложив её на заднее сиденье, Лашников выжал всё что мог из машины и уже вскоре летел по пустынным ночным улицам города.

Вдруг на востоке началась канонада, стало вспыхивать зарево пожара, зажигались тревожные пятна света в разбуженных окнах.

Игорь осадил авто возле управления, он вытащил Варю на улицу, взлетел с ней по лестнице, буквально упал на входе и ввалился в парадную дверь.

— Позовите Дениса! — заорал он, что было мочи. — Денис, спаси её, я тебя умоляю. Остальных уже нет. Помоги мне! — стоя на коленях совершенно без сил, кричал Лашников, но отвечала ему гулкая тишина коридоров пустого здания.

Продолжение следует…