Густая дневная жара оседала на городские крыши, стекала вниз, пропитывала асфальт, сушила молодую листву на деревьях, и только к вечеру усталый ветер притащил за собой предвестников скорого дождя. На западе всё ещё пылал оранжевый шар солнца, но синие мазки туч уже ложились на небо и закрашивали великолепие заката. Скоро вызолотив краешки облаков, светило провалилось в наступающую ночь, и теперь только фонари справлялись с тем, чтобы распугивать тьму. Ведь город никогда не спит! И сейчас, распугивая ночную тьму криками, из подъезда одного из домов высыпала молодёжь, они попрыгали в подъехавшие небольшим караваном машины и умчались в сторону выезда из города.

С криками, сигналя клаксонами, широко открывая окна, чтобы все слышали ревущую разноголосую музыку, по Выборгскому шоссе неслось несколько автомобилей. Вскоре они повернули в сторону притаившегося в темноте Шуваловского парка, примяли колёсами свежую траву и остановились недалеко от въезда на полянке.

Ребята высыпали на улицу, по парку эхом прокатился смех, воющая в исступлении мелодия и громкие голоса.

— Петрюня, зачёт! — громко закричал высокий темноволосый юноша, вылезая из-за руля, лоснящегося чёрным телом, внедорожника. — Мужик! Сказал, сделал! Как вы этот объезд-то нашли?

Из припарковавшегося рядом потрёпанного дорогами и многочисленными доставками «Рено», показалась довольная физиономия рыжего взлохмаченного мальчишки.

— Диня, мы с Костяном пару балок оттащили. У него батя на тракторе работает, мы и попросили. Он ваще у него клёвый, за проставу чё хош сделает! — юнец выскочил на полянку и побежал открывать дверцы подъезжающих машин. — Дамы, прошу на выход! Диня, чё из музона ставить? — спросил он водителя джипа.

Из салона словно стайка ярких птичек высыпали девчонки. Они щебетали, смеялись, деловито раздавали не обременённым автотранспортными средствами друзьям пластиковые стаканчики, а мальчишки стреляли в воздух пластиковыми пробками игристого местного завода шампанских вин и щедро разливали напиток в стаканчики, на руки и просто в траву под ногами. Шум, гам и веселье нарастало. Через несколько минут на поляну въехало ещё несколько машин и завершил это шествие низкий спортивный автомобиль, который, сверкая боками, чиркнул днищем по слишком высокому гребню обочины и остановился.

Дверца распахнулась, из салона, изрыгая проклятия, выбежала девица, ломая ноги туфлями на чересчур высоких каблуках и сверкая коротким ультрамодным одеянием. Олеся попыталась присесть на корточки, но не смогла удержаться на неровностях дороги и просто опёрлась пятернёй о корпус автомобиля. Наклонившись она попыталась рассмотреть повреждения. Девушке мешали ярко-белые кудри всё время свешивающиеся вперёд, прыгающий луч телефонного фонарика, а главное — вся эта отвратительная ситуация, в которой она оказалась.

Мало того что она должна была по какому-то дикому разумению отца окончить обычную школу, а не какой-нибудь шикарный лицей в Швейцарии, раз уж их семья удачно перепрыгнула из среднего класса на самые верхи социальной лестницы, так она ещё сегодня должна была тащиться в эту омерзительную поездку и поздравлять одноклассника. Теперь ещё оставалось пережить выпускной, который маячил впереди и можно будет навсегда забыть про эти плебейские, с её точки зрения, развлечения. Папа ждал снимков с каждого такого события, ронял слёзы и считал чуть ли не инициацией такие совместные поездки с классом.

Олеся потёрла пальцем место, где предположительно должна была быть царапина, хлопнула себя по стройной ляжке, потому что открытую часть тела сразу же облюбовали комары и решила выместить зло на подруге, до сих пор сидевшей в машине и красящей губы.

— Жанна, что ты там села?! — резко крикнула она. — Иди сюда, я ничего не вижу. Мне отец голову оторвёт, если я опять поцарапала машину.

— Леся, да всё с твоей машиной хорошо! — пританцовывая всем телом в кресле, отозвалась стройная брюнетка. — Не злись, я уже иду.

Обойдя, сверкающий подсветкой задний бампер авто, Жанна включила фонарь на телефоне.

— Смотри! Всё же хорошо!

— Без тебя вижу! — Олеся убедилась, что катастрофы удалось избежать, но обозрела веселящуюся толпу, увидела, что дальше она точно не проедет, и настроение совсем упало. — Зачем мы сюда потащились? — раздражённо спросила она.

— Леся, ну именинник попросил, — примирительно проговорила подруга. — Вспомни, как классно прошлый выпускной здесь отмечали.

— Ах да! — раздражённо хлопнула ладонью по машине девушка. — Точно! Пили из пластиковых стаканчиков и каблуками ковыряли землю. Как не вспомнить такой офигенный отдых.

Олеся глянула на катящийся вниз из-под ног пригорок, заметила, что к ним торопится Денис и намеренно отвернулась: сегодня ей хотелось всем портить настроение, чтобы всеобщий настрой был не таким омерзительно прекрасным. Денис, проскальзывая белыми подошвами кроссовок на отшлифованной округлости газона, быстро поднялся к девушкам и наигранно прорычал:

— Можно я украду такую красотку?! — он схватил Олесю за талию.

— Да убери ты руки! — Леся закатила глаза. — Диня, ты мне всё платье помнёшь! Дурак.

— Моя королева сегодня гневается? — спросил он.

— Твоя королева, не в духе с самого выезда из дома, — проговорила Жанна. — Короче, я пошла веселиться, остальные по желанию.

— Денис, ты мог хотя бы на такое важное мероприятие надеть туфли, а не эту рвань, — зло обронила Олеся и глянула на летящую с пригорка Жанну, которая махала уже бывшим одноклассникам рукой.

Воздух вибрировал от грохочущей музыки, сумасшедший коктейль эмоций, замешенный на радости жизни, юношеском задоре и парах алкоголя, пульсировал под какофонию льющихся из динамиков звуков. Но всё веселье перечеркнули яркий всполох молнии, сломавший темноту небес, раскат грома, который ребята не услышали и испуганный вскрик одной из девчонок.

— Чего такое? — спросил услужливо вертящийся между ребятами Петрюня.

— Да каблук чуть не сломала. Погода полный зашквар, дождь пошёл, — расстроенно проговорила Жанна. — Леська накаркала. Ворона, блин!

Девицы затрещали про то, что сейчас разваляться причёски так и не доехав до клуба, молодые люди стали запихивать их в автомобили, все путались, куда садиться, и это веселило компанию ещё больше. Наконец, когда все расселись по машинам, «рено» Пети уверенно пошла вперёд, так как только он один знал тайную тропу, которая привела их в парк, на территорию которого в принципе нельзя было проехать. Но вдруг он резко затормозил, потому что спортивная красотка Леси отрезала пути отступления. Петрюня посигналил, но ответа не было.

— Диня! — юноша выскочил наружу и замахал руками товарищу, который замыкал шествие. — Где Олеся? Нам не выехать!

— Королева сильно обиделась и осталась в машине! Постучи в окошко и попроси, — он выдержал паузу, — только крайне вежливо попроси отъехать. Точнее, сдать назад.

Петя последовал совету приятеля и, подойдя к окошку, стукнул два раза и наклонился.

— Диня, там нет никого, — проговорил он, заглядывая в пустой салон, отделанный белой кожей. — Ни Олеси, ни Жанны.

Из другой машины послышался смеющийся мужской голос и отозвался один из ребят:

— А Жанна в нашей машине.

— Блин, Петя, ну крикни её, — недовольно проговорил Денис. — Пока мы тут торчим, мосты разводить начнут.

Пётр обошёл машину вокруг, несколько раз повторил имя девушки, но никто не отзывался. Он встал перед автомобилем и задумчиво почесал затылок.

— Диня, ну вылези ты наружу, наконец. Она ж твоя девушка, а не моя. И вообще, отгони сам.

Денис, ругаясь и вздыхая, вылез и вразвалочку поплёлся вперёд.

— Народ, давайте дружно заткнёмся и машины заглушим! — громко сказал он. — Леся! — набрав воздуха в лёгкие, крикнул юноша. — Олеся, хорош придуриваться, выходи!

Вокруг висела убаюканная сумерками тишина, и лишь лес ронял ночные звуки. Денис сосредоточенно посмотрел вокруг и набрал номер телефона Олеси, но звонка слышно не было. Он заглянул внутрь салона, здесь мобильник тоже не удалось найти.

— Фигня какая-то, — несколько нервно сказал молодой человек. — Ну чего сидим-то? — обратился он к напряжённо ждущим ребятам. — Пацаны, ну вылезайте, что ли! Включаем фонарики и ищем Лесю.

— А может она пописать пошла, а мы её найдём, — потонул в общем хохоте голос одного из ребят.

Дождь уже настойчиво стучал по капотам, крышам, стёклам, земле и листве, тёмная масса парковых деревьев уже не прятала звуки и было слышно, как шумно нарастает непогода, и ветер плетёт полотно из ветвей. Молодежь нехотя высыпала из машин, девушки сбились в кучку, пожимая плечами, вполголоса обсуждали поведение Олеси и пытались хоть как-то сохранить внешний вид платьев и причёсок. Мальчишки разошлись в разные стороны, светя лучиками мобильных себе под ноги и громко выкрикивали имя Олеси. Жанна отделилась от женской компании и, подойдя к Денису, взяла его под руку.

— А чего она с тобой не пошла?

— Да как всегда, — он махнул рукой. — Сегодня она без настроения. Лесю уже давно не забавляют такие выезды. Жанка, набери её ещё раз, я похожу кругами. Может, стоит где за деревом и стебётся над нами, — шумно выдохнул он, высвободил свой локоть и шагнул в пустоту тьмы, которая заволакивала всё не отбелённое фарами пространство.

Вдруг один из парней закричал, все остановились, замолчали и обернулись к нему. Он наклонился, что-то подобрал под ногами и подозвал Дениса.

— Диня, иди глянь. Это, по-моему, её мобильник. Ну да, вон на экране вызов от Жанны.

Не на шутку обеспокоенный Денис подбежал к юноше, выхватил телефон и стал озираться вокруг. Он побежал к деревьям, другие мальчишки кинулись за ним, а в воздухе повис только его крик:

— Леся уже не смешно! Отзовись!

Весна дышала в открытые окна ароматами сирени. Вечер вальсировал под звуки романтического напева, а Малинин раздражённо перекладывал папки на столе. Сегодняшнее заседание по незавершённому делу будет последним. И именно сейчас решится судьба его отдела, который несколько месяцев кропотливо собирал все факты воедино, после того как спешно пришлось эвакуироваться из Карельска, объявленного зоной бедствия.

Егор взглянул на часы и удивился тому, что так долго тянут с ответом.

— Сказали бы уже, пошёл ты, Егор Николаевич, подальше. Ни хрена ты не справился! Иди патрульным, что ли, работай! — пробормотал он, кинул взгляд за окно и встал с грохотом отодвинув стул.

Томное тепло, висевшее над разогретым за день асфальтом, шатание влюблённых парочек, лиричные напевы с летней веранды соседнего ресторанчика, всё это не добавляло Малинину позитива, а наоборот, погружало в неприятную тоску. Несмотря на духоту в кабинете, он закрыл окно и снова сел за стол. Взгляд мужчины остановился, воспоминания почему-то вернули его в заснеженный Карельск, подарили минуты вспоминания о счастье, когда перед его внутренним взором промелькнуло чуть растерянное, разгорячённое лицо Софьи.

Егор до боли стукнул кулаком по столу и шумно выдохнул. Он каждый день винил себя за то, что поддался воле чувств и, может быть, именно поэтому не учёл все моменты, чего-то не заметил, пропустил у себя прямо под носом главное действующее лицо преступных деяний. Именно этот факт доводил Егора до бешенства, а ещё то, что он не мог ничего сделать для того, чтобы продолжить расследование. Хорошо хоть, если обойдётся без разбирательства по его поводу. Было безумно жаль отдел, который он столько лет планировал, шёл к этому несмотря на все препятствия и так бездумно и быстро всё потерял. Хотя, конечно, официально их не расформировали, но было и так всё понятно.

Ещё немного покопавшись в воспоминаниях, Егор включил в розетку чайник, насыпал себе в кружку кофе и поднял глаза на вошедшего в дверь. По выражению лица начальника нельзя было сказать, чем окончилось затянувшееся совещание, но сам факт того, что он пришёл сам, говорил за себя.

— Кофе налить? — спросил Егор.

— Нет, — сказал мужчина и присел напротив. — Егор Николаевич, значит дела у нас такие… — проговорил Касаткин и замолчал.

— Ну не томите, — Малинин бросил ложку в чашку и выругался, когда на него плеснуло кипятком. — Прошу прощенияю

— Не психуй, — твёрдо сказал Касаткин. — Значит так, у тебя есть несколько месяцев, чтобы взять всех своих людей и вернуться в Карельск. Мы внимательно рассмотрели все документы, прочитали отчёты других служб, и там решили, — он кивнул куда-то себе за спину, явно намекая на высокие чины, которые сегодня творили судьбу отдела, — что вы действовали профессионально. Удалось избежать большого числа жертв, и сейчас многие люди уже возвращаются домой, — подняв руку, мужчина остановил Малинина, у которого снова засветились глаза, — Но! У вас есть времени до октября, если не будет никаких результатов, здесь уж извини.

— Будут! — твёрдо сказал Малинин. — Сто процентов будут. Я их выкурю из этих подземелий, — У Егора даже непроизвольно сжались кулаки.

— Так, этого майора Лашникова, значит, вводи в состав следствия, нужно чтобы были все, кто участвовал. Перевод его утверждён, — Касаткин замолчал. — Ну и вот тебе десерт. То есть подвох, который ты так ждёшь, — он покивал головой. — Помнишь барышню, которая вам активно помогала? По-моему, Софья её зовут, — наморщил лоб Касаткин.

Егор поднял глаза на Андрея Михайловича и замер. Он заранее знал, что не может всё так хорошо складываться.

— Да, Софья, — медленно произнёс он.

— Ну так вот! Она со своим помощником едет с вами. Не знаю, что там у них за подвязки, но они как бы со стороны прессы будут. И если всё успешно завершиться, то у них, так сказать, право первой ночи. Ну публикации. Короче, ты понял, — у Касаткина вдруг зазвонил телефон. — Кто это так поздно? — он взглянул на номер и нахмурился. — Хорошо тебе, Егор, тебе хоть депутаты по ночам не звонят, — Касаткин встал и подошёл к окну. — Здравия желаю.

Малинин смотрел на кружку, в которой он бешено вращал ложкой и понимал, что внутри него так же адски скачут чувства. Только не всё заново. Только не Софья. Это же какое-то навязанное дежавю. Егор сделал большой глоток обжигающей жидкости, проглотил и глянул на Касаткина.

— Есть! Понял! Сейчас организую! — прогремел голос начальника.

Андрей Михайлович задумался на несколько минут, потом, вспомнив про Малинина, повернулся к нему.

— Знаешь, Егор Николаевич, сколько седых волос мне добавило сегодняшнее совещание?

— Догадываюсь, — осторожно сказал Малинин, ожидая, что за этим последует.

— Поэтому, чтобы моя нервная система на сегодня отдохнула и поехала домой, так сказать, принимать горькую настойку в качестве лекарственных процедур, давай ты тоже теперь поработаешь.

— А я вот всё это время отдыхал, — начал было Малинин, но вовремя осёкся. — Что нужно сделать?

— Да знакомый мне позвонил, у его хорошего друга дочь пропала, что ли. Я не очень понял, что они ночью в парке забыли, но надо туда съездить. Я буду шикарно выделяться, если срочно пришлю на её поиски целого полковника, — Касаткин довольно посмотрел на Малинина. — Хорошо я придумал?

— Очень, — сквозь зубы сказал Малинин, но на самом деле он понимал, что сохранением и дела, и отдела он обязан исключительно Касаткину.

— Вот и ладушки! Дай-ка я кофейка глотну, а то в горле пересохло, — Касаткин подтянул к себе кружку Малинина, отпил из неё и сразу же выплюнул жижу обратно. — Егор, ты что, кофе с солью пьёшь? — покривился он.

— Да? А я не заметил.

Егор скоро попрощался с начальством, быстро покидал дела в сейф и уже через минуту запер свой кабинет и зашагал по коридору на выход. Он увидел пробивающуюся полоску света из-под двери, где работали его следователи. Заглянув внутрь, обнаружил Лашникова, который склонился над бумагами и читал.

— Игорь, занят чем?

Майор поднял уставшие красные глаза и покачал головой.

— Да не особо, просто штудирую всё заново.

— Тогда поехали со мной. Есть дело, — Малинин кивнул ему и пошёл вперёд.

Лашников сразу собрался, догнал Егора на парковке, и они погрузились в машину. Малинин повёл автомобиль пустующими ночными переулками, и вскоре машина выскочила на Каменноостровский проспект, который танцевал вывесками и радовал глаз веселящимися людьми. Игорь оглядывался вокруг и периодически спрашивал у Малинина, какие места они проезжают. Егор не стал дольше выдерживать паузу и сказал:

— Игорь, нам оставили дело. Твой перевод утверждён, — Малинин помолчал. — Но, есть много но. Кстати, как Варя себя чувствует?

Лашников вспомнил, как он стоял в отчаянии на коленях с Варей на руках, а на улице взрывы ломали тишину. Он помнил свой, почти животный вой, когда понял, что в здании никого не осталось, а в Варином теле замирает жизнь. Вдруг откуда-то из боковой двери выбежал лейтенант, он крикнул Игорю, чтобы тот нёс её в кабинет. Оказывается, Медикамент оставил часть антидота здесь, на случай, если Игорь найдёт Мечину и приедет в отдел. Лашников с ужасом вспоминал те моменты, когда она уже почти бездыханная лежала на столе, бледные черты лица заострялись, а глаза проваливались внутрь. Вдруг он явно увидел, как что-то изменилось, и лицо Варвары стало разглаживаться. Он смог спасти её. Но…

— По-разному! Когда-то хуже, когда-то лучше. Физически она в норме, анализы, правда, пока каждый месяц сдаёт, потому что внутренние органы потрепало сильно, но вот морально… — Игорь покачал головой и замолчал.

— Хорошо, что у неё есть ты.

— А что я? — Лашников пожал плечами. — Я, Егор Николаевич, просто живу рядом, и всё. Мы иногда неделю можем не разговаривать. Она отдельно, я отдельно, а посередине мама её.

— Вы вместе с ней живёте? — спросил Малинин, сворачивая на широкий проспект с моста.

— Да. Алёна Дмитриевна для неё самый близкий человек. Варя говорит, что сейчас чувствует себя почти так же, как в те дни, когда приехала из детского дома, поэтому ей важно быть рядом с мамой, — Лашников пожал плечами. — Я спрашивал, может уйти мне. Нет, говорит, останься.

— Ну, сейчас тебе, по-любому, придётся уйти. Мы едем в Карельск. Как я понимаю, Варя с нами поехать не сможет.

— Я думаю, что брать её с собой крайне неразумно. Она в плохом состоянии, — Лашников помолчал. — А сейчас мы куда едем?

— Друг Касаткина попросил посмотреть на месте, что случилось. Молодёжь за каким-то бесом помчалась в парк ночью, ну и одна из них потерялась, — Малинин вздохнул. — Я вот очень надеюсь, что она где-нибудь пьяная в кустах валяется. Ненавижу я этот период. То череда выпускных, то эти «Алые паруса». Одна пропадёт, другая в какую-нибудь историю вляпается. А мы ищем их как потерпевшие.

Они доехали до места, и Малинин резко вывернул руль и затормозил, вгрызшись в грунтовку глубоким протектором колёс. Впереди мелькали проблесковые маячки полицейских машин, суетились люди, и когда мужчины стали выходить из машины, к ним бросился постовой.

— Мужики! Заворачивай обратно! — гаркнул он подбегая.

— Заворачивают обычно начинку в блины, — резко ответил Малинин. — Звание! Почему не представились, как положено?

— Простите, — остановился как вкопанный в отдалении лейтенант, — я Костюхин Сергей, тут просто такое. Такие наехали. А вы?

Малинин выдохнул, покачал головой и достал удостоверение. Лейтенант посветил фонариком на корочки, покивал и посторонился.

— Там на поляну прямо! — крикнул он вдогонку.

— А то мы не заметили, — съязвил Малинин. — Здравствуйте, кто командует на месте? — громко спросил он, оглядываясь.

На поляне суетилась нервная молодёжь, мужчины в форме и в гражданской одежде беседовали с ними, среди тёмных деревьев мелькали лучи фонарей, и почему-то громко играла музыка. Малинин шагнул в направлении машины, откуда доносился блеющий голос певца, ткнул в первую попавшуюся кнопку, но, не добившись результата, просто захлопнул дверь.

— Кто старший на месте? — спросил он у пробегавшего мимо патрульного.

— А вон там стоит. Гаврилов фамилия, — кивнул он на угрюмого мужчину, который сидел на бревне и что-то писал в свете мобильника.

Егор покивал и вместе с Лашниковым пошёл к нему.

— Здравия желаю! Полковник Малинин, следователь по особо важным. Это следователь Лашников.

— А то бы мы сами не справились, — тихо проговорил Гаврилов.

— Значит не справляетесь, раз меня прислали чуть ли не среди ночи. Что тут у вас? — жёстко сказал Малинин.

— Приехали они сюда все вместе, одна из них отошла куда-то, ну и вот, найти не можем, — пожал плечами следователь.

— Содержательно. Она, они, — хмыкнул Егор. — Кто в лесу ищет?

— Поисковики-волонтёры и ещё какие-то, я не очень понял, что за организация. В общем, всем миром ищем. Может, вы найдёте, — следователь резко поднялся и гаркнул в сторону: — Потапов, ну где собаки, мамашу вашу? Ну, я сам, что ли, ищейкой работать должен? — Гаврилов махнул рукой и побежал в сторону полицейских машин. — Мне ж башку потом отвинчивать будут, — послышался его голос уже в отдалении.

— Игорь, звони Береговому, — сказал Егор. — Чувствую, мы здесь надолго. Лейтенант, — крикнул он одного из проходивших полицейских, — родители девушки где?

— Вон джипарь чёрный стоит на пригорке. Там мать сидит, отец по лесу рыщет вместе с поискарями.

— Понял, — Малинин вздохнул. — То есть, вместе всех собрать не выйдет, — пробормотал он. — Лашников, найди тех, кто был с пропавшей и опроси всех. Я попробую отца отыскать.

— Есть! — отозвался Игорь и пошёл в сторону испуганной молодёжи, стайкой толпившейся на дорожке.

Разглядев окружённый мощными фонарями стол, Малинин двинулся в ту сторону. На пластиковой поверхности была разложена карта местности, несколько человек усердно стучали пальцами по ней, кто-то рисовал ориентиры в гаджетах.

— Как мне найти отца пропавшей? — громко спросил Малинин, представившись перед этим.

— Его зовут Алексей Антонович, он пошёл по правой просеке, минут пять как. С нашими пошёл, бегите, дого́ните, — отозвалась бойкая девчушка и скрылась в лесу.

— Блин! Как зовут? — поморщился Малинин, глядя вслед ушедшей.

— Алексей Антонович, — сбоку послышался женский голос, который сразу полоснул Егора по нервам, заставил по-юношески сжаться сердце, и Малинин порадовался ночному времени суток: ему показалось, что он покраснел.

Из темноты в светлое пятно ступила девушка, она внимательно посмотрела на Малинина и кивнула. У Егора нехорошо свело желудок, сердце продолжало предательски ухать в ушах и разом улетучилась вся его молодецкая отвага грозного полковника. Он не ошибся, перед ним стояла Софья! Внутренний взор вернул его в Карельск, он живо вспомнил волнующие моменты и только сейчас понял, как сильно он соскучился по ней.

— Здравствуй, — севшим голосом сказал он. — Здравствуйте, Софья, — он снова перешёл на «вы».

— Добрый вечер. Хотя в связи с произошедшим так не скажешь, — она вздохнула. — Пойдёмте, Егор Николаевич, я вас провожу к отцу девушки и по дороге расскажу, что он успел поведать, — спокойно сказала Софья и пошла вперёд.

— А вы здесь каким образом? — опомнился Малинин, нагоняя её.

— На метле прилетела, — она смешалась. — Простите, не очень уместная шутка. Мы ищем людей. К нам обратился её отец, и мы немедленно выехали на место.

Малинину казалось, что судьба слишком несправедлива к нему. Почему, как только в его жизнь вернулись события, тянувшиеся уже почти год, сразу же появилась Софья? Ладно бы встретились в Карельске. Было бы время, чтобы подготовиться. Но вот так выйти из темноты и поздороваться, для Малинина это было чересчур. Ему даже показалось, что не было этой полугодовой разлуки, инициированной им самим. А сейчас ему, как никогда, нужно было сосредоточиться на работе.

— Вы слышите меня? — спросила Соня.

— Да, да, — соврал Малинин, на самом деле пропустивший всё, что она говорила.

Как только они переступили кромку леса, со всех сторон подкрался прохладный влажный воздух, по одежде хлёстко стучали мокрые ветви, и под ногами чавкала почва. Впереди были видны рыщущие лучи фонарей, и постоянно в воздух взлетало имя пропавшей девушки. Софья включила налобный фонарь, натянула на голову капюшон, и Малинин перестал видеть её лицо.

— Я слышал, что вы с нами в Карельск? — спросил он.

— Верно, — ответила Софья и громко крикнула: — Алексей Антонович, отзовитесь!

— Здесь я! Здесь! — послышался запыхавшийся голос, и они увидели, как сквозь прорехи между растущими деревьями к ним несётся человек. — Что? Что? Нашли? — неловко подскакивая приблизился к ним низкорослый мужчина в дорогом костюме.

— Нет. Я полковник Малинин. Меня прислали в помощь, — проговорил Егор.

— Ну так помогайте! — в сердцах крикнул отец Олеси. — Что вы меня дёргаете?

— Значит так! — резко сказал Егор. — Конкретно от вашей беготни сейчас толку нет. Но вы очень важный источник информации. Пусть те, кто постоянно занимается поиском людей, продолжают прочёсывать парк. А мы с вами пойдём к машине. Кроме того, что Олеся случайно пропала, может существовать ещё масса версий, — Малинин глянул с высоты своего роста на мужичка, нервно размазывающего по голове жидкие волосы.

— Вы знаете кто я? Вы что мне тут указываете? — проговорил мужчина.

— Я знаю кто вы. Я даже знаю кому вы можете позвонить и куда меня сослать и так далее по списку всех тех фраз, которые крадут драгоценное для поисков время! — жёстко оборвал его Малинин. — Или мы идём к вам в машину, и я опрашиваю вас с женой, или я просто уезжаю обратно. Местные следаки сами справятся, а скоморохом я быть не привык.

— Алексей Антонович, и правда, — мягко добавила Софья, — мы сами здесь справимся. Ребят толковых много, а вы помогите следствию. Первые часы самые важные.

— Чёрт с вами! — огрызнулся мужчина и потопал на выход из леса.

— Не за что, — почти шёпотом ответила Софья на взгляд Малинина и, повернувшись, ушла в сторону поисковиков.

Егор тяжело вздохнул, заставил себя повернуться и идти вслед за гневающимся отцом. Сейчас Малинин был почти уверен, что девица просто свинтила с вечеринки: как ему успели рассказать, особо сюда ехать она не хотела. Настораживало лишь то, что молодая девица вряд ли бы бросила свой спорткар и, конечно, телефон. Хотя нынешняя молодежь ради хайпа и лайков способна и не на такое.

Волнами снова начал накатывать дождь, и Егор с какой-то непонятной тоской вспомнил бесконечную слякоть прошлой осени, пока они скакали между усадьбой и Никольском. Он молча дошёл до машины Алексея Антоновича, обратил внимание на депутатские автомобильные номера и открыл пассажирскую дверь.

Навстречу им вскинула глаза худая бледная женщина, сидевшая на заднем сиденье.

— Лёша, что там?

— Ничего! Это Анжелика, моя жена, Витальевна, — недовольно буркнул Алексей. — Ну что там, говорите?

— Значит сейчас вспоминаем всех. Даже самых дальних родственников и самые невероятные варианты, куда Олеся могла пойти, — спокойно произнёс Малинин.

— Да куда? Машина здесь, телефон в траве валялся! — взорвался криками мужчина.

— Ваш психоз сейчас только мешает, — пригвоздил собеседника к месту тяжёлым взглядом Егор. — Сейчас я выйду на несколько минут, а вы будете вспоминать. У меня бывали случаи, что подростки чуть ли не без одежды из дома сбегали. Причём так театрально всё обставляли, что доводили родителей до настоящего сердечного приступа, — Малинин взялся за ручку двери. — Отнеситесь, пожалуйста, к моим словам очень серьёзно.

Небо снова полыхало молниями, бесконечно скрежетал гром, и дождь лил как из ведра. Малинин подумал, что это какое-то специальное проклятие, сделанное лично для него. Егор выхватил взглядом лицо Лашникова, беседующего с подростками в палатке поисковиков, потом увидел знакомую фигуру Берегового и окрикнул его.

— Юра, иди сюда! — Малинин помахал рукой. — Здоро́во, — он ответил на крепкое рукопожатие оперативника. — Лашников ввёл в курс дела?

— Да. С постели дёрнул.

— Ой, простите, мы не знали, что вы почиваете, — рявкнул Малинин. — А мы ещё не спамши и не жрамши.

— Ну ладно вам, Егор Николаевич, — протянул Береговой, который прекрасно знал, что не выспавшегося Малинина ещё можно терпеть, но вот голодного лучше близко к людям не подпускать.

— Прохладно, — как-то по-детски оскалился Малинин. — Иди к депутату и с живого не слезай, пока не даст тебе все номера телефонов, куда могла податься их дочь, — он остановил оперативника, немедленно развернувшегося, чтобы идти и выполнять указание. — Да погоди ты. Найдите ещё вменяемые, хорошие фотографии девочки. Пусть родители тебе перекинут.

Береговой молча выслушал начальство и снова развернулся, чтобы уйти, а Малинин постоял несколько секунд в нерешительности, потом вытер мокрое лицо ладонью и пошёл к показавшемуся из нутра машины следователю Гаврилову.

— Простите, пожалуйста, — путь ему преградила девочка, в намокшем платье, выдававшем все подробности худой девичьей фигуры. — Вы самый главный?

— Смотря где, — буркнул Малинин, но видя, с каким трудом дается девушке общение с незнакомцем, перешёл на более мягкий тон. — Да. Что ты хотела?

— Можем поговорить не под дождём? — еле слышно попросила она.

Малинин вздохнул, поискал взглядом сухое место и кивнул на ту палатку, где они недавно встретились с Софьей.

— Пошли туда. Там вроде даже полотенца сухие есть.

Девушка с Малининым скользнули в палатку, Егор переключил кнопку на своём фонаре и всё пространство ярко засветилось от встроенной боковой лампе на корпусе.

— Ох, простите, — послышался голос Софьи из угла.

Малинин обжёгся взглядом о её голую спину, на мгновенье запутался в мокром полотне свисающих почти до пояса волос, уткнулся глазами в мягкую округлость груди и, окончательно растерявшись, отвернулся.

— Простите, — выдавил он из себя. — Не знал, что вы здесь.

— Я вымокла до нитки, пришла одежду сменить, — проговорила Софья. — Всё, можете поворачиваться, — сказала она. — О, как ты вымокла, — заметила она стоящую в тёмном углу девочку. — Здесь есть сухие костюмы, давай ты тоже переоденешься.

— Простите, но, наверное, нужно было раньше сказать, — не отвечая на предложение, начала девочка. — Я думала, что мне показалось, и я не хотела беспокоить напрасно, — она облекала свою мысль множеством слов, — но тогда, когда пропала Олеся, я сидела в машине, мне мама звонила. Я смотрела через лобовое стекло. Сверкнула молния и мне показалось, — в голосе послышались слёзы, — поймите, показалось, что там среди тёмных веток человек стоит. На мгновенье показалось. Я с мамой закончила и уснула. Ну мы все пили, все плясали, потом я замёрзла и меня сморило в машине. Короче, я проснулась, а тут такое, — заикающимся голосом продолжила она, пока Софья промокала полотенцем ей волосы. — Я, когда проснулась, сразу-то и не вспомнила. А потом мне стыдно стало, скажут, что сказки рассказываю.

— Где это было? Можешь вспомнить?

— Я туда сходила, — пригвоздила она Малинина к месту своим ответом.

— У вас у всех, что ли, мозгов нет? — взвился Малинин.

— Тише, — остановила его Софья. — Ну что вы кричите?

— Извините, — буркнул Егор и глянул на плачущую девочку.

— Вот там на дереве висело, — рыдая, она протянула ему круглый медальон, надетый на простую холщовую верёвку.

Егор взял в руки медный кулон, повертел в руках, и он показался ему почему-то знакомым. Он точно мог сказать, что где-то видел такие символы. В этот момент в палатку влетел Береговой и, сунув под нос Егору свой телефон, проговорил:

— Слушайте, может, она на этот карнавал ускакала? Мать сказала, что папаша не хотел пускать, — на экране была изображена Олеся, в простом чёрном платье в пол с развивающимися белыми кудрями и нарисованным полумесяцем на лбу.

Малинин выхватил телефон, и долго в оцепенении смотрел на экран.

— Это что такое? — спросил он.

— Олеся на днях прислала, сказала, готовятся к какой-то вечеринке, советовалась по поводу платья с матерью.

— Откуда это? — Малинин потыкал пальцем в экран.

— Ну, с телефона её матери. Вы ж сами фотки просили, — развёл руками Береговой.

Егору стало нехорошо. Он сейчас чётко видел, что девушка фотографировалась рядом с тем самым посохом, обнаруженным Лизой ещё в той злосчастной усадьбе, откуда началась вся история.

Сбоку к нему подошёл нахмуренный Лашников, бесцеремонно потянул за руку и произнёс:

— Варя звонила. Кричит, что кто-то начал свою жатву.

Малинин тяжело опустился на стул, обозрел резко замолчавших людей, прислушался к воющему ветру, который терзал тряпичные стены палатки, так словно хотел прорваться внутрь и громко выматерился.

В кабинете Малинина, несмотря на распахнутые окна, висела душная, тягучая тишина. Ранний весенний рассвет уже укладывал причудливые пазлы теней на соседних крышах, птицы деловито занимались будничными делами, а ветер сгонял дремоту с полупустых улиц.

— Малинин, ты обалдел в такую рань будить? — дверь распахнулась, и внутрь шумно ввалил Медикамент.

Он так и застыл на пороге, потому что не ожидал увидеть внутри почти полный состав следственной группы во главе с Малининым. Не хватало только Унге и Вари Мечиной. Егор сидел за своим столом и смотрел в одну точку, Софья стояла чуть поодаль и листала одну из папок с материалами дела, Нерей пересматривал бланки с описанием событий с сегодняшнего места происшествия, Береговой мрачно протыкал листки бумаги, громко клацая дыроколом, а Лашников уже в сотый раз пытался дозвониться до Вари, у которой после ночного звонка был выключен телефон.

— Доброе утро, — откашлялся Денис. — Что-то случилось?

Малинин кивком показал на стол, где лежала увеличенная и распечатанная фотография Олеси Бо́ндаревой, пропавшей несколько часов назад. Медикамент глянул на снимок, пожал плечами и проговорил:

— Ну я как-то с ребусами не дружу. Но общий смысл уловил, — он задумчиво взглянул на лицо девушки с фотографии. — Хотя я среди жертв её не помню.

— Эта девушка пропала сегодня ночью, — тяжело сказал Егор, поднялся и подошёл к окну. — А снимок она делала на днях.

Денис опустился на стул и тоже погрузился в странное молчаливое состояние, когда вроде есть что сказать, и ситуация требует немедленных решительных действий, а ты похож на кисель. Каждый в этой комнате сейчас вернулся к событиям полугодовой давности и казалось, что не было этой краткой передышки после бешеной гонки, в которой они всё время отставали. И теперь, когда люди ещё сами не знали, что скоро поедут в Карельск, чтобы постараться закончить дело, им преподносят новый трагичный сюрприз.

Снова отворилась дверь, и вошла Варя. Она несла в руках большой пакет с сэндвичами, а во второй руке держала картонный держатель, наполненный кофейными стаканчиками. Обычные рыжие кудряшки были гладко зачёсаны назад. Несмотря на намечающуюся жару, Варвара была в чёрном бадлоне с высоким воротом и тёмных с жёлтой прострочкой джинсах.

— Здравствуйте, — буднично произнесла она, словно вчера просто отправилась домой после окончания рабочего дня.

— Варя! — Лашников подался к ней. — Варя, зачем? Зачем ты пришла?

У Игоря вспухла возле виска венка, стала пульсировать и набирать синий цвет. По его метаниям и пролёгшей возле рта горькой складке было понятно, что Игорь Лашников в тот далёкий ноябрьский день, когда он впервые увидел Варю, просто пропал. Потому что теперь он словно растворился в девушке, всё время боялся за неё и не мог себя простить за то, что не смог уберечь. И теперь всё что ему оставалось — это гиперопека. Это чувство душило их обоих, не давало дышать, жить и любить.

Мечина взглядом остановила все пререкания, молча передала Игорю съестное, достала из тумбочки тарелки и стала пирамидкой выкладывать из пакета завёрнутые в бумагу бутерброды. К ней подошла Софья.

— Всё подписано. Где рыба, где мясо, где просто овощи, — вздохнула Варя с лёгкой улыбкой. — Вы ж голодные, наверное.

— Здравствуй, Варя, — проговорила Софья. — Рада видеть тебя.

И почему-то именно эти простые действия привели пространство в движение. Закрутилась, завертелась жизнь, зашуршала обёртка, и по кабинету поплыли ароматы раннего завтрака.

— Жрёте?! А дочь моя где?! — взвился вдруг яростный крик за спинами людей. — Я вас всех пересажаю! Суки, вы у меня под суд отправитесь!

В прорехе проёма стоял всклокоченный депутат Бондарев, его глаза горели, кожа на лице синела фиолетовыми пятнами, а рот, выплёвывая ругательства, кривился в гримасе ярости. Мужчина бессильно сжимал кулаки, пытался ещё что-то сказать, но лёгкая рябь судороги перекрыла кислород и не дала этого сделать, он подавился вдохом и кульком повалился вперёд на пол. Береговой с Лашниковым едва успели подхватить его у самой поверхности. Тело безжизненно повисло, и через десять минут по лестницам следственного комитета наверх летели врачи. Но уже было слишком поздно, сердце народного избранника перестало биться.

Утреннее безмолвие перетекло в кабинет начальника управления. Он долго сидел с телефоном в руках: после оглушающей новости мозг, казалось, заполз поглубже в твердь черепной коробки и не хотел показываться, чтобы не осознавать масштаб проблемы, с которой пришлось столкнуться. Дочь депутата была похищена, а может быть её уже и убили, сам депутат почил на пороге следователя, который занимается делом Олеси. Ситуация — хуже не придумаешь.

— Андрей, — начальник следствия набрал номер Касаткина. — Я жду тебе через полчаса и насрать где ты. Хоть на Луне.

Малинину сегодня казалось, что он дал какой-то странный обет молчания. Потому что он снова сидел и просто водил глазами в пространстве, не представляя, что делать в следующую минуту. Его вместе с Касаткиным вызвали в кабинет высокого руководства и сейчас Андрей Михайлович чётко рапортовал о производимых действиях, а Егор сидел, разглядывал огромную площадь кабинета, и в голову лезли дурацкие мысли, что здесь можно было бы соорудить несколько комнат для малоимущих граждан или сделать класс для детей-инвалидов. Он потряс головой вытряхнул оттуда вязкий перебор умозаключений, не относящихся к делу, и попробовал вникнуть в скучную статистику отчёта, которую сейчас зачитывал сухонький и лысоватый мужичок. Егор даже не заметил, как сменился оратор, и что Касаткин уже давно просто сидит рядом и смотрит в блестящую поверхность столешницы.

«А я-то здесь зачем?» — нацарапал в углу блокнота Егор и чуть подвинул листок к Касаткину.

— А вы, Егор Николаевич, не стесняйтесь! Смелее! — прогремел начальник управления. — Ведь смогли же вы депутата Бондарева до сердечного приступа довести. На это вам хватило ума и смекалки. Теперь вот любовные записки Касаткину пишите? Так, может, вы поделитесь с нами, как вы умудряетесь так прогрессивно работать?

— Сам удивляюсь, — глухо сказал Малинин, и эта фраза буквально сдетонировала пространство.

Даже вечером, выдвигаясь домой, Малинин всё ещё слышал отголоски грозного рокота нелестных эпитетов, на которые не поскупился начальник в квадрате, как называли его ребята из отдела.

Попытки объяснить, что к поискам привлекли даже тех специалистов, кто вдоль и поперёк истоптал этот парк не только по земле, но и под землёй, то есть знает все доступные проходы под дворцами — не дали никаких результатов. Хотя Малинин, увидев посох, уже был уверен в том, что они не ищут охотников до лёгких развлечений или очередного морального урода, вышедшего в поисках жертвы в ночную пору. Таких совпадений не бывает.

Егор припарковал машину возле дома, привычно бросил взгляд в окна своей квартиры, увидел, как они привычно зияют темнотой, и подумал, что уже даже не помнит, когда последний раз его суженная возвращалась раньше него. Но, чувствуя себя безмерно виноватым из-за Софьи, даже сейчас, когда семейный ржавый баркас Малининых бодро шёл ко дну, Егор никогда не задавал вопросов. Он просто жил в том мире, где жена ему говорила, что просто ищет себя. И разве было важно, в какое время суток она это делает?

Нагретая за день квартира встретила душным теплом, в кухне роился отвратительный запах тухлятины, и Малинин, обнюхав все возможные места, нашёл чадящий ароматами гнили пакетик с овощами, забытый на подоконнике. Он поднял капающий мутноватой водичкой целлофан, кинул его в помойное ведро и вернулся с тряпкой, чтобы затереть некрасивое жёлтое пятно, въедающееся в дешёвый пластик подоконника. Егор задумчиво тёр поверхность, когда внизу остановилось такси, оттуда каким-то козлиным гоголем выпрыгнул мужчина, открыл заднюю дверцу, и на улице показалась женщина. Егор даже замер на месте, когда увидел, что люди целуются. Не то чтобы он никогда не видел поцелуи, просто он точно никогда со стороны не видел, как целуется его жена. Он долго и не отрываясь смотрел на шарившее по спине когда-то любимой женщины чужие руки, на то, как она заливисто смеётся, машет на прощание цветами и счастливая заходит в подъезд.

Сначала Егор хотел, как и всегда, побыстрее юркнуть в постель, чтобы избежать излишних скандалов, но потом почему-то решил остаться. Сейчас ему страстно хотелось, чтобы хоть в одной части его жизни наступил порядок и определённость. Он даже не стал отходить от окна, чтобы Ольга поняла, какое ему сейчас открылось зрелище.

— Ты не спишь? — весело спросила женщина, появляясь на кухне.

Она намеренно водрузила букет в вазу, подаренную им на свадьбу и сумевшую пережить двадцать лет их семейной жизни.

— Знакомый? — он кивнул себе за спину в сторону окна.

— Жених и любовник, — отозвалась она, наливая себе воды в высокий стакан.

— Я как представитель закона могу тебе с уверенностью сказать, что у нас иметь несколько мужей одновременно не предусмотрено семейным кодексом.

— Ну что мне с тобой запиской разводиться? — Ольга пожала плечами. — Застать тебя невозможно. Тебя то дома нет, то спишь как сурок.

— То есть мы разводимся?

— Малинин, как ты до важняка дослужился? Я просто поражаюсь, — она вздохнула. — Ты думаешь, я не видела, что ты на кухне стоишь? Я тебе наглядно всё продемонстрировала, чтобы даже через твою твердолобость пролезла мысль о том, что наш семейный союз в полной такой заднице.

— Ты уверена? — машинально спросил Егор, хотя ему показалось, что внутри у него вдруг начинается рассыпаться в прах тот самый камень, который уже много лет тянул душу.

— Егор, себе не ври. Ты этого хочешь не меньше чем я, — она усмехнулась. — Я тебе больше скажу. Я даже съеду отсюда. У Макса вполне приличная квартира. Так что я делаю широкий жест и оставляю тебя в покое.

Эти слова ещё долго преследовали Егора, он лёг с ними спать, утром завтракал в одиночестве, ехал на работу, а вокруг него всё бродил этот непривычный статус: «холост». И как верно сказала Ольга, он должен был признаться сам себе, что так будет и проще, и легче.

— Как у нас дела? — необычно бодрый с самого раннего утра Малинин залетел в кабинет и обнаружил, что Варвара уже на месте.

Ещё вчера он провёл с ней беседу, они долго вспоминали последние события и вроде пришли к общему мнению, что Варя Мечина идёт домой и лечится от прошлых потрясений, поэтому сейчас Егор просто застыл, когда её увидел.

— Не понял?! — развёл он руками.

— Я передумала, — коротко пожала плечами Варя. — Вчера я впервые за долгое время почувствовала себя спокойно. Я пришла домой и началось всё заново, а приехала сюда — отпустило.

— Варя, я бы на твоём месте… — начал Малинин.

— Вы на моём месте не были, — твёрдо сказала Мечина. — Либо вы меня официально отстраняете, либо я работаю.

Дверь привычно заходила ходуном, начали появляться и уходить сотрудники, Малинин компоновал дела и готовил их для перевоза обратно в Карельск, и вскоре на пороге кабинета появился Медикамент.

— Мне не нравятся анализы Бондарева.

— Ну они вряд ли могут быть хорошими, учитывая его нынешнее состояние. Хотя… Мертвые ведь не болеют, — проговорил Егор.

— Ты ещё и шутишь? — выпучил глаза Денис. — Нашёл время. Короче, я буду заказывать дополнительные исследования и в Карельск приеду позже.

— Ну ты мне прямо сейчас там не нужен, поэтому делай, что считаешь необходимым, — вздохнул Егор. — Мы завтра утром поедем.

Дверь снова открылась, и на пороге показался дежурный.

— Малинин, там Касаткин дозвониться не может. Просит срочно к нему зайти.

Егор поднялся из-за стола, сложил очередную стопку документов в коробку и, опечатав её, передал дежурному.

— Тогда поделим ответственность поровну. Я общаюсь с начальством, а ты пока выполняешь особо важную роль: носишь коробки в микрик. Сейчас придут Береговой и Лашников и тебе помогут.

— Офигеть я зашёл, — расстроенно сказал мужчина.

— Ну, можешь вместо меня к Касаткину сходить, а потом в Карельск смотаться, — проговорил Егор.

Малинин, широким шагом меря коридор, дошёл до дверей генерала-майора и, чуть помедлив, взялся за ручку.

— Да, Андрей Михайлович. Вызывали? — спросил он, подойдя к столу руководителя.

— Присядь, — с тяжёлым вздохом сказал Касаткин. — Егор, ты же знаешь, что в твою работу, как мудрый руководитель, я стараюсь не лезть, — он выдержал паузу. — Но разве сейчас разумно всё бросать и ехать в Карельск? Тем более ты уверен, что пропавшую Бондареву могли забрать те же люди.

— Если мне не изменяет память, то был прямой приказ срочно выезжать в Карельск, — проговорил Егор.

— Обстоятельства изменились. И сейчас необходимо заняться поисками Олеси, — развёл руками Касаткин.

— Вы же мудрый руководитель, — сказал Малинин.

— Не дерзи. Ты уже вчера достаточно наговорился.

— Андрей Михайлович! Я более чем уверен, что таких странных стечений обстоятельств не бывает. Олеся Бондарева фотографируется рядом с посохом, похожим на фигурирующий в деле, и после этого пропадает. Тем более её одноклассница говорила, что всё-таки видела очертания фигуры человека в лесу. Это тоже нельзя просто сбрасывать со счетов.

— Ага! Ты ещё скажи, что они знали, что вчера мы собрали экстренное заседание по делу Карельска и специально всё подгадали.

— Не исключено, — тихо ответил Малинин.

— Ты, Егорушка, когда что-то говоришь, ты не только языку работу давай. Ещё стоит голову включать. — Постучал себя по лбу указательным пальцем генерал-майор.

— Обязательно воспользуюсь вашим советом.

— Достал ты меня, Малинин. Я тебе Карельск выбил, даже с девушкой хорошей тебя работать отправляю. А ты дерзишь, — проговорил Касаткин.

— А это здесь причём. И вообще, мы просто люди, которые в силу обстоятельств вместе общались, — вспылил Малинин.

— Не отрицаю, — покачал головой Касаткин. — Только вот с вами едет несколько девушек, а ты сразу понял о ком речь, — улыбнулся Андрей Михайлович. — Ладно, Малинин. Кто будет делом Олеси Бондаревой заниматься? Я же полагаю, вы не рванёте все вместе?

— Унге Алас остаётся, опросит свидетелей, проведёт необходимые следственные действия. А потом присоединится к нам в Карельске, — отрапортовал Малинин.

— Понятно. Ладно, Егор Николаевич, — Касаткин встал из-за стола, — вы завтра утром выдвигаетесь?

— Так точно!

— Всё, хватит комедию ломать. Чего ты мне орёшь как на плацу? — Касаткин поправил покосившуюся стопку папок на столе. — Про тебя и так уже легенды в управлении ходят. Говорят, только Малинин во время расследования может тигра допрашивать, — усмехнулся Касаткин. — Егор, шутки в сторону! — жёстко сказал начальник. — У тебя впереди много работы, нужно сосредоточиться и сделать её. Необходимо завершить расследование в кратчайшие сроки. Удачи.

Малинин встал, пожал руку Касаткину, дошёл до двери, но задержался. Он вздохнул, глянул на Андрея Михайловича и тихо произнёс:

— Я с женой развожусь.

— А это правильно. Вот редко такое говорю, но в вашем случае уже лучше завершить этот фарс и не мучить себя. Всё! Погружайся в работу, ты лучше думаешь, когда вокруг тебя цейтнот, — Касаткин хлопнул по столу. — А! Забыл сказать. Во-первых, к вам присоединили криминалиста Мамыкина, а во-вторых, вы на этот раз будете заниматься расследование из шикарного офиса в самом центре города. Это уже Софья твоя изыскала средства. И заселитесь в какой-то неплохой хостел.

— Да почему она моя-то? — вспылил Егор.

— Потому что просто обидно, что ты считаешь своих коллег и друзей людьми без какого-либо следственного опыта. Малинин, вот не идиоты вокруг тебя собрались. А пропустишь такую девушку в своей жизни, считай, ты полный дурак. Всё! Иди!

В весеннем одеянии Карельск смотрелся уютно, зелено и чем-то даже напоминал южные городки, с их неповторимым очарованием, ломаными архитектурными линиями, узкими, бегущими в разные стороны переулками, малоэтажной застройкой. Малинин вёл машину по вроде бы знакомым улицам, но почти ничего не узнавал. Некоторые районы Карельска за полгода просто вытащили из руин, отстроили и привели в более или менее приличный вид, но там, где были старые и нежилые постройки, до сих пор лежали разорванные взрывами ошмётки асфальта, ломанная арматура, обгорелые доски.

За прошедшее время Егор немного отдохнул от нахлынувших тогда событий, хотя каждый день перечитывал тома дел, выискивал малейшие несостыковки, провёл бесчисленное количество допросов, и папки с протоколами, справками, и прочими бланками только распухали, а результат отсутствовал. Све́дения все были разрозненные, и пазл не складывался.

— А ничего здесь так стало, — подал голос Береговой, и Егор подумал о том, что даже забыл об оперативнике, который поехал с ним.

Лашников и Мечина поехали на своей машине; мать Вари отдала ей свой старенький седан, потому что в общественном транспорте Варвара ездить отказывалась. Слишком много народу! Нерей должен был подъехать на днях, а вот как добирается Софья, Малинин не знал. Его вчера разозлил разговор с Касаткиным, и он решил, что слишком открыто ведёт себя, и Андрей Михайлович таким образом указывает ему на такое поведение.

Припарковав машину возле одного из зданий на центральной улице, Егор сверился с навигатором и покивав сказал:

— Вроде как здесь.

— Как белые люди будем. Центровые! — огляделся Береговой.

— А раньше как зелёные были? — поинтересовался Малинин.

— Ладно вам, Егор Николаевич. Я всё время по районным РУВД тёрся.

— Мне тебя очень жалко, — с притворным сочувствием посмотрел на него Егор. — Хватит ваньку валять. Пошли пожрём, потом поедем к Пирожкину. Я думаю, все остальные раньше двенадцати не заявятся.

Словно в ответ на его слова из офисного здания вышла Софья. Русые волосы девушки чуть покачивал лёгкий ветер, щипал её за коричневую блузку из странного материала, топорщившегося углами, и путался в широких полах белых брюк. Она поводила головой из стороны в сторону, заметила машину Егора и, приветственно помахав рукой, пошла к ним навстречу.

— Какая всё-таки красивая девушка, — мечтательно произнёс Береговой. — Как думаете, Егор Николаевич, у неё тоже кто-то есть?

— Что значит тоже? — покосился на него Малинин, плохо скрывая раздражение.

— Ну, вот у Лизы Данила был, например, — пояснил Юра, вспоминая своё нежное влечение к той, кого, скорее всего, он больше никогда не увидит.

Береговой выскочил из машины, когда Софья почти поравнялась с автомобилем и улыбаясь пошёл навстречу.

— Здравствуйте, Юра, — Софья протянула руку молодому человеку. — Я думала, я одна такая ранняя пташка. Моя команда ещё в пути.

— А мы хотели поехать завтракать. Вы с нами? — спросил Юра у Сони.

Малинин, слышавший разговор из нутра машины, тяжело вздохнул, завёл мотор и, проехав немного вперёд, проговорил, когда поравнялся с Софьей и оперативником:

— Вы, когда этот весенний флирт закончите, садитесь в машину, а то есть очень хочется, — проговорил он.

— А вот и вечно голодный Егор Николаевич, — усмехнулась Софья. — Признаться, скучала без вашей грубости. Спасибо, я поеду на своей машине.

— А можно я с вами? — ради проформы спросил Береговой и, открыв дверь машины Софьи, быстро сел на переднее сиденье.

У Малинина даже пропал дар речи от такой прыти и наглости. Он резко вывернул руль и пристроился в хвост впереди идущему белому седану. Мало того что Софья сегодня выглядела как богиня, так она ещё и машину научилась водить как профи и сейчас неслась по спящим улочкам маленького городка, чертя полосами тормозных путей асфальт.

— Жалко Юру, — пробормотал Малинин, — хороший оперативник, но башку придётся отвернуть.

Егор поставил свою машину рядом с автомобилем Софьи и даже не сразу понял, что кофе пить они приехали в любимую кофейню, где встречали немало рассветов и проводили много зимних вечеров. Тогда низенькое здание было завёрнуто в тонкий пергамент стужи и завалено снегом, а сейчас вокруг буйно рдели зеленью листвы кусты, ароматно вздымались цветы в клумбах, открытая веранда была увита девичьим виноградом и зашторена лёгкими светлыми занавесками.

— Кого я вижу! Значит, город скоро заживёт прежней жизнью! — навстречу им вышел радушный хозяин. — Ребята, рад вас видеть и, наверное, выражу всеобщее мнение: вы настоящие герои. Вы столько народу спасли. Завтрак за мой счёт и вечером приходите на праздничный ужин.

— Привет, Томас, — Малинин пожал ему руку. — Как-то не до праздников нам сейчас.

— Для того, чтобы провести несколько часов в хорошей компании, всегда есть место и время. Нужно обязательно каждое дело начинать с сытного ужина, тогда голове легче работать. — проговорил Томас. — Так что жду вас в семь вечера, а сейчас устраивайтесь на веранде. Нас тоже немного зацепило и пришлось внутри сделать небольшой ремонт, не закончили некоторые детали, а сейчас ещё и краской пахнет.

Софья присела за дальний столик, Малинин и Юра устроились на стульях напротив, и Егор спросил:

— Вы сказали ваша команда, — нахмурился Егор. — Это как понимать?

Юра глянул на Малинина, понял, что сейчас будет долгий, занудный разговор и извинившись вышел.

— У меня своя работа, у вас своя, — Софья поправила волосы. — Нас объединяют близкорасположенные офисы и общее дело.

— Софья, только не говори мне, что будешь лезть опять в самое пекло, а потом я буду тебя спасать. У меня сейчас стоят другие задачи.

— А мы разве уже на «ты» перешли? — невозмутимо проговорила Софья.

— Ну мне казалось, что после того как мужчина и женщина делят одну постель или машину, то можно уже обойтись без формальностей и условностей, — Малинин с прищуром посмотрел в лицо Софьи, и от него не спрятался разгорающийся уголёк воспоминаний в глубине её глаз.

Она еле заметно улыбнулась, потупила взгляд и проговорила:

— Да, чувствую пришло время поговорить о произошедшем.

Возле столика материализовался Юра, он тревожно глянул на Егора и произнёс:

— Я попросил еду с собой завернуть. Местные звонили, там какой-то дикий треш. Нужно ехать. Они просят приехать.

— Это какое-то дежавю, — зло сказал он Егор. — Едем на моей машине, — жёстко добавил он.

Малинин, припарковал машину возле двух патрульных экипажей около нелепого здания, торчавшего посреди небольшого пустыря. Это был старый район города, во время катастрофы эти улицы совсем не задело, и жизнь здесь шла своим чередом. Близко шумел кудрявый лес, по поселковой дороге, видной с пригорка, на котором они стояли, неслись мальчишки на велосипедах, по соседним улочкам прогуливались мамаши с карапузами. Вокруг было тихо и как-то по-летнему дремотно.

Егор первым прошёл в дышавший сыростью подъезд, огляделся и, подождав пока Софья уберёт в чехол солнечные очки, пошёл вперёд. Они дошли по крошащейся старым бетоном лестнице до четвёртого этажа, Малинин сверкнул корочками, и скучающий лейтенант пропустил их в квартиру.

— Убийство? — коротко спросил Егор у него.

— Да, фигня какая-то, — пожал тот плечами в ответ. — Сами поглядите.

Егор с Софьей переступили порог тесной комнатёнки и удивлённо огляделись. Сверху донизу по светлым, явно не очень давно поклеенным обоям шла убористая роспись мелкими значками, выполненная чем-то красным.

«Только бы не кровь», — мелькнула у Малинина страшная мысль, но он уже почти был уверен, что это именно она.

Софья оглядывала комнату сантиметр за сантиметром, потом повернулась к Малинину и спросила:

— Я могу видео и фото поделать?

Егор кивнул и знаком подозвал Берегового.

— Притормози местных, допроси сам.

Юра понимающе кивнул и, пройдя на кухню, вызвал коллегу на несколько слов, а потом сам занял его место, сев перед перепуганной хозяйкой квартиры. Женщина всё время теребила красную кофточку, трясла мелкими кудрями и выпучивая глаза быстро говорила.

— Так я и говорю, — затараторила она снова, после того как Юра представился, — мы купили эту квартирку не так давно. Ремонтик свеженький сделали, муж много что своими руками поделал. Ну что б подешевле было. Я вон занавески пошила, и мы хотели сдать её в аренду. Даже люди смотреть начали. А потом мужу вахтовку денежную предложили, вот мы на пять месяцев и уехали. Квартирку сдать не успели, — с жаром добавила она. — Хорошо, что я с мужем приехала. У меня, если б я одна сюда зашла, точно сердечный приступ бы случился, — женщина схватилась за правую сторону груди, — До сих пор жмёт.

— Что дальше было? — Береговому удалось вставить несколько слов в нескончаемый поток слов.

— Мы ж на днях вернулись, — она утёрла сухой рот, встала и, налив себе стакан воды, выпила его жадными глотками. — Мы с мужем с дачи ехали мимо. Пока там всё в порядок привели, я и думаю, надо бы заехать, пыль протереть, воздуха с улицы напустить и уже наконец сдать её. А то вдруг такая же вахтовка подвернётся и опять деньги, — она прижала руку к груди. — Мой-то у машины задержался, а я, как вошла, думала всё, отойду тут прямо у порога.

Хозяйка квартиры по второму кругу начала рассказывать историю своего приезда, Береговой кивал в такт её словам, а Софья с Егором осматривали комнату.

— Егор, посмотри здесь, — Софья аккуратно отодвинула занавеску, за которой были на стене начертаны схемы.

— Ну что вам всем руки повыдирать, что ли? — от порога послышался истерический вопль Мамыкина. — Это место происшествия! Ну что, табличку нужно ставить? До самих не доходит? — криминалист буднично пожал руку Малинину, водрузил чемодан на табуретку и воззрился на Софью и Егора. — Ну, мы в гляделки поиграем или я поработаю?

— Ты чего такой заведённый? — спросил Малинин.

— Потому что я только приехал с места происшествия, где долбанутые люди сфотографировали почившего старика, при этом топтались чуть ли не по нему и пошли собирать по селянам деньги на похороны. Потом они разместили всё это дело в социальной сети и стали вопить, мол, спасите-помогите, дедушка жил в одинокой бедности, не на что предать земле, — бубнил себе под нос Мамыкин, недовольно оглядываясь и раскладывая свой инвентарь.

— Ну, может, и правда хоронить не на что, — сказал Егор.

— Вот вы, Егор Николаевич, вроде взрослый мужчина, полковник, а всё в сказки верите. Во-первых, эти люди не кто иные как его родственники, во-вторых, там дедушка вот вообще не бедный был. Дом хороший, в садике даже теплица по типу умной стоит, а она денег стоит. А в-третьих, пришлось их в КПЗ везти, потому что снимки удалять они отказались, а дедушка тот не сам отправился в мир иной. Его грохнули. Причем так цинично и нехорошо, в затылок вогнали длинный острый предмет, я полагаю, это был один из винтовых кинжалов, — Мамыкин ещё раз огляделся. — Ладно, что у нас тут? — он смешно сморщил лицо и пошлёпал губами. — Заморочился человек, однако.

— Как думаешь…

— Сварите мне кофе, а я погадаю на кофейной гуще, — вспылил Мамыкин, даже недослушав вопроса Егора. — Я сейчас экспресс-тест сделаю и скажу что это! Вещество, похожее на кровь, или кровь. И также скажу человеческая или нет.

— Я хотел спросить, как думаешь, криминалист тебе на замену, когда приедет? — не мигая и делая суровое лицо, спросил Егор.

— А меня менять собрались? — поднял на него глаза собеседник. — Отлично! Вы бы хоть предупредили, что я не устраиваю вас своим уровнем профессионализма и подготовкой.

— Я продолжу? Тебя, эксперт-криминалист Мамыкин, переводят в мой отдел. Странно, что ты этого не знаешь, — плохо скрывая раздражение, проговорил Егор. — И мне нужно, чтобы ты полностью был свободен и не мотался по другим делам.

— Блин! — Мамыкин почесал затылок. — Неожиданно! Приятно! Капец как неудобно! Всё узна́ю и доложу, — быстро проговорил он, пряча довольную улыбку. — Суки, но хоть бы кто слово сказал, — прошептал он, доставая кассету с тестами. — Через десять минут всё скажу.

— А что перекись уже не катит? — с усмешкой спросил Малинин, зная, как задевает Мамыкина пренебрежение к использованию методов современного вида анализов.

— Перекись, к моему большому сожалению, не может определить есть в крови гемоглобин человека или нет.

— Эка вас укомплектовывать стали, — проговорил Егор.

— Ага! — буркнул Мамыкин. — Просто я не могу везде с собой таскать гадательный шар. Он гораздо тяжелее, чем специальные тесты. Сам купил, — огрызнулся он и принялся за дело.

Егор вышел на кухню, где Береговой всё ещё беседовал с хозяйкой квартиры, но теперь к ним присоединилась ещё и Софья.

— А вы помните кто приходил смотреть квартиру? — спросила Софья.

Женщина задумчиво подняла глаза вверх, пошевелила губами, тонкие морщины пересекли лоб, и она сказала:

— Так. Значит, была женщина, но она с дитём. Дитё маленькое и мне казалось, что ребёнок кричать будет, ну и потом обои изрисует, — на этих словах она кинула испуганный взгляд в комнату, лицо исказилось гримасой плача, и она продолжила: — Лучше б дитё изрисовало. Потом, значит, пара, вроде как семейная, но, может, просто хотели, — она запнулась на слове, испуганно оглядывая сидевших напротив и подбирая более приличное выражение, — ну, короче, для свиданок. И мужчина какой-то. Ну так, мальчишка, студент, вроде.

— А как давно построен этот дом? — вдруг спросила Софья.

Хозяйка квартиры, явно не ожидавшая такого вопроса, с удивлением уставилась на неё и проговорила:

— Так при царе Горохе ещё. Он давнишний, но крепенький вроде. Если вам точно нужно, я дома в документах гляну.

На пороге появился Мамыкин, он взглянул на Малинина и кивком позвал его за собой.

— Ну что, — проговорил он, снимая перчатки, — могу с уверенностью сказать, что некоторые из надписи нанесены кровью. Наличие гемоглобина человека есть.

— Ты сказал некоторые, — уточнил Егор.

— Да, а некоторые тоже кровью, но уже животного. Это я тебе только в лаборатории смогу сделать.

Малинин скептически оглядел поверхности стен, сплошь покрытые кровавыми закорючками и вздохнул.

— Ну, здесь так, не мало.

— Согласен. Совсем не мало, — Мамыкин шумно выдохнул. — И работы здесь просто до хрена. С каждой каракули смыв придётся делать.

— Ну что! Давайте, Софья, поможем цвету российской криминалистки, иначе он здесь на сутки задержится, а он нам нужен на общем совещании, которое, как я понимаю, переносится на завтра. Потому что Лашников с Мечиной почему-то решили, что они могут приехать, когда им вздумается.

— Вообще-то, завтра суббота, — проговорил Мамыкин.

— Вообще-то, ты теперь в спецотделе, — в тон ему ответил Егор и, надев латексные перчатки, проговорил: — Командуй, как мы можем тебе помочь испортить улики?

Солнце медленно закатилось за горизонт, на город наползла ночь, многие окна окрасились тёплом электрического освещения, а где-то, наоборот, выключали свет и разбредались по домам люди, окончившие работу.

— Ну, пока! — молодой мужчина в серенькой рубашке с коротким рукавом, из-под которого выглядывали худые руки, с лёгкой завистью смотрел на разъезжающихся коллег, на собственных, пусть и не самых новых автомобилях.

Поправив большую сумку, лямкой врезающуюся в плечо, он побрёл к автобусной остановке. Вечер был тёплый, закатное тепло ещё не растворилось в поднимающемся от реки прохладном воздухе, и Петя, подсчитав в уме сколько денег осталось до зарплаты, решил, что вполне может купить себе несколько бутылок пива. В конце концов сегодня пятница, и мама, скорее всего, нажарила рыбы. Молодой человек зашёл в магазин, через несколько минут вышел с потяжелевшей сумкой и вдруг услышал, что у него звонит телефон.

— Алё, — Петя ответил с какой-то затаённой радостью. Ему звонил начальник отдела, и почему-то молодому человеку показалось, что его сегодня тоже позовут в бар, куда обычно коллеги ходили по пятницам.

— Петь, ты уже домой уехал?

— Нет, — быстро ответил Пётр.

— Слышь, метнись в офис. Там чего-то сигналка срабатывает. Охрана подъедет, надо бы им открыть двери.

Петя положил трубку, с досадой плюнул на тротуар и поплёлся обратно. В этот офис они переехали недавно и теперь, что ни ночь, срабатывал какой-то датчик. Техники из охранной фирмы каждый день костили и сотрудников, и сам офис, да и вообще всех на свете, потому что никак не могли найти неисправность. Петя подошёл к двери, постоял несколько секунд, поджидая охрану, но потом решил, что вполне успеет забежать в туалет, прежде чем приедут бравые парни.

Петя зашёл в заштрихованное сумерками помещение, щёлкнул выключателем и пошёл в сторону уборной. Вдруг он услышал странный посторонний шорох из комнатёнки, выделенной под архив. Петя сделал несколько шагов и зашёл за угол…

Через полчаса перед экранами мониторов сидел Петин начальник и два охранника, прибывших на место и обнаруживших, что дверь в офис открыта, на полу стоит сумка молодого человека, а сам он, зайдя за угол, бесследно исчез,

— Я ни черта не понимаю! Куда он мог деться? Там тупик! Обратно он точно не выходил, — мужчины целый час в недоумении бродили по офису, несколько десятков раз пересматривали запись, и самый старший из них проговорил:

— Мне это всё очень не нравится. Нужно звонить в полицию. Мы не можем начать розыски человека, а он однозначно пропал.

Утро щипало пространство неожиданно нагрянувшими заморозками. Иней густо осел на молодой траве, капли росы дрожали ледяными изваяниями, а новый день на востоке зарождался в розово-синих облаках, пророчащих холодную погоду.

Дверь дома, где вчера произошло непонятное событие, которое по большому счёту пока нельзя было назвать преступлением, а скорее вандализмом, отворилась, и на порог вышли Малинин, Софья и Мамыкин.

Егор потёр сонное лицо, огляделся и, подойдя к машине, поскрёб пальцем прозрачную ледяную корку, образовавшуюся на лобовом стекле.

— Этот Карельск какое-то заколдованное место, здесь опять холодно, — оглянувшись на Софью и криминалиста проговорил он. — Нужно несколько часов поспать и потом на совещание. Кого куда?

— Меня в лабу, — проговорил Мамыкин. — Мне материалы нужно там оставить.

— Ну а мы в гостиницу, тогда, — Софья подошла к дверце машины. — У нас для всех участников бронь в туристическом комплексе за городом. Там база отдыха. Просто гостиницы остались либо те, которые минус две звезды, либо те, которые до сих пор ремонтируют. Так что в городе, как планировали, разместиться не получится. Машину, наверное, вечером заберу.

— Шикарно живёте. Там на турбазе козырное место, сейчас сезон начнётся, так плюнуть негде будет. Раньше-то к Кутейкиной горе море народу ползало, а теперь, после всех событий, вообще отбоя не будет, — проговорил Мамыкин. — Егор Николаевич, я с вами только на это дело? Или навсегда в отдел, — спросил он, залезая на заднее сиденье.

Егор завёл машину, щёлкнул щётками и глядя, как они ломают тонкое ледяное покрытие, задумчиво проговорил:

— Если мы до октября это дело не раскроем, то никакого отдела вообще не будет.

— Мы по зиме, по-моему, не дело раскрывали, а только трупы собирали, — тихо сказал Мамыкин.

— Надеюсь, в этот раз нам повезёт больше, — Малинин выехал на основную дорогу и направился в сторону РУВД.

— Не, не, — запротестовал Мамыкин. — Я пока в морге работаю. Меня Пирожкин приютил, в РУВД целая стена отвалилась. Так что ребята в местной прокуратуре пока обитают, а криминалисты и паталоги вместе. А Лашников-то приедет? — спросил вдруг Мамыкин.

— Сегодня должен.

— А куда Юра среди ночи спешно уехал? — спросила Софья, зябко кутаясь в тонкий кашемировый шарф.

— По делам, — оборвал её Малинин, которого неприятно царапнул интерес Сони к молодому оперативнику.

Софья слегка повела плечом и устало откинула голову на подголовник сиденья, Мамыкин что-то вещал про то, как жил городок в последние полгода и в нужных местах подсказывал дорогу, а Малинин молча вёл машину, и внутри него скреблось нехорошее чувство, что на этот раз их снова ожидает экстремальная карусель происшествий.

Подъехав к зданию морга, Малинин хотел выйти поздороваться с Пирожкиным, но Мамыкин остановил его.

— Приличные люди в пять утра на работу не ходят, — сказал он с усмешкой.

— Ладно, тогда увидимся. Я тебе адрес офиса скинул, — Егор махнул рукой, закрыл окно машины и выкатился на дорогу.

Софья ещё вчера разослала всем геоточку с координатами места их проживания, и сейчас Егор ехал по заданным координатам, иногда отвлекался от дороги, поглядывал на мирно дремлющую девушку, а в сердце начинали стучать нежным перестуком какие-то молоточки. Сейчас Малинин не чувствовал угрызений совести, теперь он был полностью свободен в выборе своих действий и, как правильно сказал Касаткин, если он упустит Софью, то будет полным дураком. А если учесть, что он не может её забыть с первой встречи, то зачем себя терзать. И если ещё вчера полковнику казалось, что его влюблённость будет мешать работе, то сейчас он был просто не в силах отказаться от неё, и как раз эта неравная борьба отвлекала от основной задачи.

Егор свернул с дороги, как подсказывал навигатор, въехал в прозрачный сосновый лес и, вырулив на полянку, остановился. Заглушив машину, он смотрел, как из-за горизонта поднимается розовое огненное солнце, как от хрусткой лесной подстилки отделяются тонкие струи пара, и весь лес словно заволакивает горячее дыхание земли. Егор повернул голову, глянул на Софью и протянув руку чуть тронул её волосы. Она сразу завозилась, открыла глаза и, словно не узнавая Егора, несколько секунд смотрела на него.

— Уже приехали? Я уснула? — выпрямившись на сиденье, она огляделась и повернула голову к полковнику. — А мы где?

— Просто остановился по дороге. Красиво здесь очень, — Малинин не сводил с неё глаз, потом зацепил широкой ладонью за затылок и притянул к себе.

Мир перестал существовать, время остановилось, и только сейчас Егор понял, как сильно он соскучился по Софье. Природа ликовала пробуждением, солнце метало искры, гуляка-ветер кружил снаружи машины, а внутри неё счастье тихо баюкало двоих людей, которые словно в первый раз встретились и не могли понять, почему же они так долго шли друг к другу.

— Постоянность наш конёк, — сказала Софья, лёжа на плече у Егора.

— В смысле? — зарываясь в её волосы, отозвался он.

— Снова машина, снова спонтанность.

— Ну да, — Егор усмехнулся, — пора переходить на более методичные и частые встречи. — Он помолчал и добавил: — Я развожусь с женой.

— Егор, это только твоё решение. Я не очень хочу омрачать момент.

— Я просто хотел, чтобы ты знала, — Малинин поймал её руку и прижал к губам. — Я так соскучился по тебе.

— Давай просто помолчим.

Егор с Софьей смотрели в окно, солнце отсчитывало часы, ползло наверх, топило ночную стужу, и скоро капризная погода снова переменилась: из-за кромки леса выползли тучи, и начал накрапывать дождь.

Майская гроза не заставила себя долго ждать, и с первым раскатом грома Егор открыл глаза и даже не сразу понял, что происходит. Вокруг метался тёмный лес, в лобовое стекло лупил ливень, а вокруг всё было занавешено вихревыми потоками.

— Ой ё! — только и проговорил он, поглядев на часы. — Соня, мы проспали, — Малинин аккуратно потряс её за плечо. — Уже обед скоро.

— Ничего себе. Хорошо хоть с дороги съехали. А то нас кто-нибудь бы нашёл, — смеясь, сказала Софья, оглядывая своё обнажённое тело, которое она прятала под кашемировым шарфом.

— Одевайся. Нужно ехать, — Малинин поцеловал Софью и стал быстро натягивать одежду.

Через десять минут машина вкатилась на территорию турбазы, Егор остановился перед корпусом, где были расположены комнаты для их команды, и спросил Софью.

— Ну что, быстро собираемся и поехали в контору?

— Да, — Софья с улыбкой покивала и выскочила в непогоду.

Зайдя в свой номер, Егор поставил чемодан и несколько минут стоял посреди уютно обставленной комнаты и не понимал, чем заняться. Сейчас всё пространство застилал образ Софьи. Полковник лишь сча́стливо улыбался и думал о том, что долгое ожидание стоило такой встречи. На телефон вдруг пробился ворох сообщений, и Егор с удивлением увидел, что ему раз десять звонил Касаткин.

— Андрей Михайлович, здравия желаю, — только и успел сказать Малинин, как в ответ услышал просто взрывную речь от обычно спокойного руководителя.

— Малинин, ты охренел? Где тебя носит? Ты зачем туда поехал? Два часа дня, а у меня нет ни доклада, ни… Да ничего нет. Мне начальство десертной ложечкой мозг выело, а ты шляешься непонятно где! Тебя что прямо сейчас разжаловать? Ты не слишком ли много на себя берёшь? Ты, паразит, вообще в курсе, что в Карельске снова женский труп нашли и, между прочим, там уже и Лашников, и Береговой. Мне даже Нерея пришлось дёрнуть, чтобы на месте был наш следователь!

Ещё несколько минут Егор слушал гневную тираду, и мир мечты, который ещё ярко нежился в прошлой минуте, вдруг рухнул. Егор прекрасно понимал, что та любовная горячка, которой он поддался не в первый раз, просто не даёт ему работать. Он никогда в жизни бы не пропустил прибытие на место происшествия, тем более в таком знаковом деле.

— Виноват, — глухо проговорил Малинин. — Всю ночь с Мамыкиным улики собирали.

— Так Мамыкин уже там давно! — зашёлся в крике Касаткин. — Там даже начальник РУВД, а вот Малинина, — Андрей Михайлович остановился на секунду и, делая ударение на первом слове, произнёс, — и Софьи нет на месте! А уехали вдвоём. Проспали тоже вдвоём? Или у вас у обоих телефоны от напряжения отключились?! — ещё громче заорал Касаткин. — Меня сегодня чуть ли ни мордой по столу волохали такие люди, о существовании которых тебе лучше вообще не знать! Или ты, Малинин, держишь свои причиндалы в штанах, или я снимаю твою кандидатуру с руководства отделом.

На этих словах Касаткин бросил трубку, а Егор остался стоять и смотреть в стену. Сейчас он себя почувствовал просто жалким. Он приехал в самое логово огромного преступного синдиката, где через жернова ужаса, боли, страха и смерти прошло столько людей, а полковник Малинин в первый же день не нашёл ничего лучше, чем замутить интрижку. Егору стало тошно от самого себя.

Полковник стянул взмокшую от дождя одежду, быстро ополоснулся в душе, нацепил сухие джинсы и тонкий свитер и через минуту был готов к выезду. Он запер свою комнату и, когда уже направлялся к машине, то увидел, как Софья выходит из своего номера. Она тоже привела себя в порядок, успела надеть брюки защитного цвета, ботинки и водолазку с высоким горлом. Она махнула Егору, и он почувствовал, что ему снова легко, а так быть не должно. Он помрачнел, рубленые скулы натянули кожу, глаза полковника сузились, и в один миг перестал существовать весь мир, осталось только дело.

— Я готова ехать, — проговорила Софья, подходя к нему.

— Вам придётся вызвать такси, — облив её студёным взглядом, сказал Малинин. — У меня больше нет времени на забавы, — насмешливо произнёс он. — Давайте уже начнём работать, мне казалось, мы за этим сюда приехали. И если вы будете мне мешать на месте преступления, то я найду способ вас утихомирить, несмотря на все ваши высокие связи, — внутренне сжавшись, Малинин произвёл контрольный словесный выстрел. — Ещё непонятно как заработанные.

Внедорожник Малинина уже скрылся из виду, а Софья всё стояла и смотрела на дорогу, терявшуюся в густом кустарнике, в мозг потихоньку просачивался смысл его слов, а она так до конца и не понимала, что произошло.

Прошедший ливень оставил глубокие следы в выемках дороги, и сейчас катившийся на большой скорости внедорожник взрывал спокойную водную гладь коричневых луж резкими движениями. Малинин мчал к месту происшествия, разломанное на части сердце бряцало в груди, мозг бешено работал, а сильные руки, державшие руль, периодически стискивали его так, что сминали максимально натянутую на круг автомобильного штурвала кожу.

Ещё издали он заметил у излучины реки, куда катилась дорога, скопление машин. Люди сновали во все стороны, уже даже приехала «Специальная» для вывоза трупа, но, судя по всему, команда Малинина не давала возможности местным приступить к оформлению расследования. И хотя после признания бывшего начальника РУВД сменили очень многих на ключевых постах, всё равно среди полицейских было много знакомых лиц, и Малинин сразу обозначил перед коллективом свою позицию: «местных не привлекать»!

— Да, ребята, работаем на их территории и на их мощностях, но местных не привлекаем, — говорил он перед выездом. — Нас и так много. Не будем вносить суету. Только патрульные и то для обеспечения безопасности периметра по необходимости.

Егор осадил внедорожник недалеко от места, где стол автобус криминалистов и, выйдя из машины, кивнул Мамыкину ходившему с синими кругами под глазами.

— Как? — коротко спросил он.

— Жопа! — также кратко, но более ёмко ответил криминалист.

Егор увидел Нерея и двинулся к нему. Ответив на краткое рукопожатие, Малинин повертел головой и сказал:

— Показывай! И кратко. Только факты!

— Мужики с утра на рыбалку пошли, — Нерей ткнул рукой в место, где на привязи пари́ла резиновая лодка. — Они здесь обычно отплывают, — Илья кивнул на двух перепуганных мужчин, нервно куривших на берегу. Один из них то снимал, то надевал тонкую вязаную шапочку, всё время поправлял безразмерный брезентовый плащ и дёргал плечами.

— Что с ним?

— Да это он её нашёл, — Нерей выдохнул. — А там есть чего испугаться.

Нерей подвёл Малинина к шелестевшему молодой, густой листвой ивняку, мочившему ветви прямо в реке. Отсюда кустарник широкой полосой тянулся до самой дороги и словно отделял эту часть небольшого пляжа от другой, раскинувшейся чуть дальше. Вдруг позади Малинин и Нерея послышались тяжёлые шаги и густое дыхание, смолившее табачным перегаром.

— Егор Николаевич, Егор Николаевич, — тяжело отдуваясь проговорил грузный мужчина, — я следователь Дятлов. Я считаю, что вы преждевременно, так сказать, выехали на место происшествия. Сначала мы должны, так сказать, решить, что да как, а потом если это не наша компетенция, то, так сказать, я лично позабочусь, чтобы все улики передали вам, — вытирая платком толстую белую шею, торчащую в вороте мятой рубахи, проговорил он.

— На хрен пошёл! — рявкнул на него Малинин. — Когда я решу, какая здесь нужна компетенция, тогда тебя позову, — и повернувшись к Нерею, проговорил: — Дальше рассказывай.

Они обошли живую изгородь по воде, чтобы не нарушать структуру кустарника, которую Мамыкин ещё не успел обследовать, и Нерей тихо сказал:

— Зачем так? Ну да, тип неприятный, но, по-моему, перебор.

— А, по-моему, это я здесь руковожу расследованием. Мне надоело нянькаться с каждым. Или мы ещё коллекцию трупов соберём? — Малинин воткнул в него взгляд. — Ты что не понимаешь, что ему по хрен на расследование? Просто любое раскрытие сейчас это золотой билет в Питер или в столицу. Беспроигрышный вариант. Да ни один следователь не станет связываться по доброй воле с таким геморроем.

Как только они ступили на полянку, где под большим деревом стоял стол на низких ножках, Малинин замолчал. Точно такой же стол, только повыше он нашёл тогда в сторожке на кладбище. Но здесь всё было менее живописно и более страшно. На дереве, подвешенная за ноги, висела жертва, и на чёрной столешнице растеклась кровь из перерезанного горла.

Егор надел латексные перчатки и присел на корточки. Следователь мазнул взглядом по грубо отёсанной деревянной столешнице, где были видны непрокрашенные участки, покосился на место, где застыли полосы крови и, оглянувшись на Нерея, проговорил:

— Смотри, — он пальцем по воздуху очертил круг, — здесь что-то стояло, куда собиралась кровь. Вокруг следы более старые, нежели те капли, которые попали сюда.

— Думаешь, что кровь собирали? — слегка позеленел Нерей.

— Да! Но я тебе так скажу, вся эта мизансцена, — проговорил Малинин поднимаясь, — какая-то слишком карикатурная. Те преступления были, если можно так выразиться, сделаны мастерски. Например, похожий стол я нашёл в сторожке на кладбище. Так там был стол с большой буквы. Сразу видно: дорогое дерево. Он даже без отделки смотрелся как хорошая добротная вещь. Даже на капище был хороший стол. А здесь, — Малинин покосился на наспех сколоченный предмет мебели, — подделка, что ли. — Егор отошёл на несколько шагов и посмотрел на висящий труп. — Не понимаю. Вызывай Медикамента, он сегодня должен приехать, — отрывисто проговорил Егор. — И Унге вызывай, ей передашь материалы конкретно этого дела, пусть занимается. Ей в помощь выдели Берегового, — Егор взглянул на Илью. — И я хочу, чтобы завтра к девяти утра все были в Карельске. Если кто-то не сможет по любой причине, может писать рапорт по собственному.

— Хорошо, я понял, — согласно покивал Нерей и, попрощавшись с Малинным, стал набирать номер Юры, который всё ещё ошивался наверху возле машин ППС.

Егор глянул на часы, выбрался к своей машине и, набросав краткий текст: «жду всех к девяти утра в понедельник», отправил его в беседу, доступную для всех участников расследования.

Софья вышла из такси, закрыла за собой дверь и медленно пошла к своей машине, оставленной вчера на парковке возле кофейни. Сегодня было просто как-то особенно больно, внутри осела мерзкая слякоть, давила на сердце тяжким грузом и никак было не собрать мысли воедино. Она так и не поняла, что произошло, но чётко осознавала, что Малинин просто струсил, причём уже во второй раз. И сейчас Софье необходимо было выкинуть из головы всю эту любовную ерунду и просто идти дальше, потому что впереди ждало очень много дел, а с веранды кофейни ей призывно махали руками Зоя и Коля. В этот раз она хотя бы будет со своей командой, а не просто бегать за Малинным и умолять дать возможность помочь.

— Привет, — Софья присела за стол и скептически оглядела внушительную фигуру Зои.

Женщина обладала довольно могучей комплекцией и ростом. При этом Зое хотелось ещё больше выделяться, и она ваяла из рыжей копны своих волос какие-то сложные пирамиды, носила необъятные, цветастые длинные платья и неизменно надевала каблуки. Вот и сейчас помощница Софьи сияла боевым раскрасом яркого макияжа, алое платье горело золотыми орнаментами, и она громогласно убеждала Колю в своей теории развития человечества.

— Зоя, а ты не пробовала как-то скромнее одеваться? — спросила Софья, глядя на сверкающие стразами серьги собеседницы.

— Сонюшка, если у тебя нет вкуса, то почему должна страдать я? — заметила Зоя и стала надиктовывать подошедшей официантке заказ.

— А, ну да, — тихо пробормотала Софья, сегодня сил и желания спорить не было совсем.

— Всё хорошо? — Николай глянул на слегка осунувшееся лицо начальницы.

— Просто мало спала, всю ночь улики собирали, — почти не солгала Софья. — Рассылка от Малинина пришла, завтра в девять утра совещание. Мы с вами присутствуем на всех оперативных летучках и так далее.

— Жуть как интересно! — Зоя наконец прекратила мучить официантку въедливыми вопросами и вернулась к общему разговору.

— Зоя! Мы никакую информацию не распространяем. Мы просто сотрудничаем. Потом приедет Жанна…

— Потом приедет Жаба и соберёт все лавры, — перебив Софью, язвительно заметила Зоя.

— Завтра мы все дадим официальную подписку о неразглашении, — спокойно отреагировала Софья. — А сегодня произошло ещё одно убийство. — она помолчала, убедилась, что полностью завладела вниманием собеседников и добавила: — Коля, мне нужны местные сплетни, слухи, пересуды. Зоя, а ты, со своей очаровательной бесцеремонностью должна подружиться со всеми, вплоть до сотрудников морга.

Зоя покривилась, но согласно покачала головой. Женщина действительно имела удивительную способность мимикрировать в любую среду обитания, она везде становилась своей. А Коля был тем самым неприметным типом, которого люди вроде бы видели и общались, но никогда не могли вспомнить ничего из его внешности. Они могли рассказывать при нём самые сокровенные тайны, а Коля просто сливался с пейзажем, слушал и запоминал до мельчайших подробностей. — А сейчас поеди́м и двинемся на базу. Я не хочу нарываться на неприятности в лице Малинина, — Софья быстро написала сообщение. — Я вам обоим адрес прислала, этот дом нужно проверить. Начиная от обычной исторической справки и заканчивая его мистической стороной: расположение, форма, нумерология, место, где он стоит.

— Знаем, плавали! — довольно крякнула Зоя, перед которой поставили огромную тарелку с шипящими маслом драниками и плошку со сметаной, припорошенную мелко резанным укропом. — Мне определённо нравится это место, здесь умеют готовить.

— Я рада, что ты всегда умеешь находить светлые стороны, — чуть дёрнула щекой Софья, на которую накатывали раздражение, обида, злость и чувство отвратительной тоски.

— Вот я тебе скажу по секрету, что как только мы разберёмся с этим делом, тебе, Софа, нужно как-то наладить личную жизнь. Очень помогает при нашей нервной работе. — виртуозно орудуя вилкой и ножом, проговорила Зоя.

— Я жду вас на базе, — уронила Софья, встала и направилась к своей машине. — Точнее, встретимся утром.

Подойдя к автомобилю, она вдруг увидела, что на другой стороне стоит Варя и словно ищет кого-то. Софья помахала ей, но та не заметила её, развернулась и пошла вглубь дворов. Соня набрала номер Мечиной, но ответом ей были лишь длинные гудки.

— Как же ей непросто сюда вернуться, — тихо проговорила Софья и, сев за руль, взяла направление на выезд из города.

Проснувшись ещё затемно, Егор долго лежал, смотрел в потолок и не мог заставить себя подняться. Гадливое чувство предательства, тянувшее со вчерашнего дня, усилилось и сейчас было совсем невыносимо вспоминать вчерашний разговор с Софьей, а если учесть ещё и найденный труп, и все обстоятельства, то становилось ещё хуже. Кое-как поднявшись с кровати, Малинин решил, что поездка в морг сейчас будет как раз под настроение, тем более что сегодня дежурил Пирожкин.

Наскоро умыв лицо и одевшись, Егор вышел в сырую рассветную прохладу, глянул в тёмное метущееся нутро леса и подумал, что надёжный забор вокруг базы как-то успокаивает. А ещё Малинину было здесь невыносимо, потому что слишком тихо, чересчур много чистого воздуха и совсем незнакомая обстановка. Поэтому внутренне он решил, что сегодня же вечером куда-нибудь переберётся.

Подъехав к зданию больницы, Малинин справился у охранника, где теперь располагается морг, проехал на автостоянку для персонала и, выйдя из машины, увидел, что к нему трусит распорядитель парковки.

— Документы! Документы какие у вас?! — делая ударение на срединный слог, прокричал мужчина.

— Красивые! — выдохнул Малинин. — В красивой красной обложке, — Егор показал своё удостоверение и спросил: — Где морг?

— Вы по утопленнице, что ль? — сощурив щёлки глаз, проговорил парковщик.

— Я по делу, — раздражённо ответил Егор.

Мужчина оценивающе оглядел полковника и молча кивнул на доску с криво написанными ориентирами.

— Вот специально рисовал для таких, как вы, — гордо сказал он и удалился.

Малинин шумно выдохнул, подавляя в себе горячее желание нанести хотя бы лёгкие телесные повреждения неожиданному собеседнику, и пошёл к информационному указателю. Быстро сориентировавшись, он спустился к одиноко стоящему одноэтажному зданию, где теперь располагался морг.

Толкнув дверь, Егор вошёл в светлое, отделанное дешёвым кафелем помещение, прошёл несколько шагов вперёд и вдруг услышал зычный голос Пирожкина.

— Потому что вы все бездари и бездельники! Я уже утомился с ночи вам трезвонить! Если она утопла в Нельском озере, какого чёрта вы её к нам припёрли? Почему не в Никольск? — орал на кого-то по телефону Андрей Валерьянович.

Малинину стало даже как-то легче на душе, несмотря на присущие моргу тошнотворные запахи, которые веяли в коридоре из-за приоткрытой двери в прозекторскую. Егор увидел человека, орудовавшего над телом, покривился и пошёл дальше на звук голоса заведующего моргом. Он открыл дверь, обвёл взглядом простенький чистый кабинет и присел напротив раскрасневшегося врача. Андрей Валерьянович воткнул в Малинина непонимающий недовольный взгляд, потом в глазах мелькнуло узнавание, и он коротко воскликнул:

— Ба! — потом сложил лицо в недовольную гримасу и перебил частивший словами голос на другом конце трубки. — Ну привезли и привезли, чего орать-то?! Ладно, — примирительно сказал он, — всё равно к нам бы отправили. Там же не ясно криминальный он или нет, — Пирожкин положил трубку и встал со стула. — Егор Николаевич, ну как же я рад.

— Здравствуйте. Тоже рад вас видеть, Андрей Валерьянович.

— Да я не о том, — махнул рукой Пирожкин. — Точнее, и я тоже рад. Но ведь какие специалисты в моей скромной обители. Просто загляденье. А что важно, сразу же многие вопросы отпадают и ещё хорошо, что все ваши тела вы будете вести сами и у меня будет немного времени и на свою работу.

— Андрей Валерьянович, вы сейчас о чём? — непонимающе уставился на него Егор.

— Ну, я о Денисе вашем. Просто виртуоз.

В этот момент дверь отворилась, в кабинет проникла долговязая фигура Дениса, он сел напротив Малинина и, разбросав по кабинету длинные ноги, проговорил, глядя на Пирожкина.

— Я там в утопленнице вашей поковырялся немного. Там «сухое», а перед этим асфиксия была, — Денис покрутил головой. — Кофе где раздобыть?

— За такие скорые методы я самолично сейчас всё сделаю, — Пирожкин вынырнул из кресла и посеменил к стоящей неподалёку капсульной машинке. — Вот администрация премировала, — он с нежностью погладил аппарат. — Им, видимо, западло себе было брать с щербинкой на корпусе, они её нам презентовали.

— Я вам не мешаю? — оборвал светский разговор двух врачей Малинин. — Что происходит? Ты когда приехал?

— Доброе утро, Егор Николаевич, — Медикамент пожал ему руку. — Так я ещё вечерними лошадьми и сразу к станку. Мы вчера с Андреем Валерьяновичем договорились, что я к нему на смену приеду, чтобы войти в рабочий ритм.

— Приятно, что я об этом узнаю в последнюю очередь, — проговорил Малинин.

— Зато у меня для тебя сразу же сюрприз, точнее, информация к размышлению. Я уже обследовал труп с реки, так вот скажу тебе, что по степени распространения метастаз эта девушка через неделю-другую скончалась бы сама, — Денис с благодарностью принял из рук Пирожкина чашку с благоухающим кофе. — Можно я здесь жить останусь? И работа интересная, и кофе сам начальник заведения варит.

— Я вообще не уверен, что оно к нам относится, — покачал головой Малинин. — Скорее всего, подражание. Но нужно всё проверить, этот труп Унге будет вести.

— Можно листик возьму? — Денис глянул на Пирожкина, взял со стола бумагу для записи и ручку и стал что-то чертить. — Вот, — он передал Малинину рисунок, на котором были изображено несколько точек.

— Что это? Шифр какой-то? — мрачно спросил Малинин.

— Не! Это я на трупе с озера нашёл, — Денис посмотрел на переглядывающихся Малинина и Пирожкина.

— Позвольте. Но это же… — Пирожкин развёл руками. — Мы тогда на жертвах такие же метки находили.

— Андрей Валерьянович, сейчас мне нужна инфа, кто распорядился, чтобы труп доставили сюда. Я слышал, вы по телефону говорили, что привезли не по адресу, — сказал Малинин.

— Да одно всё по адресу. Весь криминал всё равно мне везут. Я бы не сказал, что его могли специально отправить, — пожал плечами заведующий. — Так-то я для проформы их отчитывал, потому что без профилактической беседы они даже не смотрят, бабушка это от старости завоняла у себя на диване, или сосед соседа ножом пырнул. Они всё ко мне прут, чтобы самим поменьше работы.

— Я хочу посмотреть на тело, — сказал Малинин.

— Пошли, — Денис залпом допил кофе и направился к двери. — Там так… — он замолчал. — Короче, не один день она в озере провела.

— Я, знаешь, тоже не красна девица.

Малинин вошёл в прозекторскую и даже порадовался, что теперь здесь всё выглядело вполне современно и было много света, а то на прежнем месте Малинину всегда казалось, что они в декорациях к какому-то жуткому мистическому хоррору.

Егор подошёл к прикрытому до шеи телу девушки, всмотрелся во вспухшее лицо и проговорил:

— Я думаю, сегодня опознание устроим. Это я Лашникову поручу, мне кажется, что это Антонина Беглова. Потерпевшая, которая пропала, когда, — он на секунду замолчал и продолжил: — Сапонин поехал её сопровождать. Денис, она на момент исчезновения беременной была, — проговорил Егор, глядя на Медикамента.

— Я в отчёте отразил, что она недавно родила, — тихо отозвался Денис. — Я думаю, её убили почти сразу после рождения ребёнка.

— Понятно, — Малинин вздохнул. — Ну что ж, будем считать, что Антонину мы нашли. Осталось провести опознание.

— Вы уверены? Она ж долго в воде пролежала, — Пирожкин оторвался от изучения отчёта.

— Я, Андрей Валерьянович, все эти лица как родные помню, каждую букву в этом деле выучил.

— Слушай, а правда говорят, что на каждом входе в Кутейкину гору военные дежурят? — спросил Пирожкин.

— Да я бы здесь через каждый метр людей поставил, но весь район не перекроешь. — уклончиво проговорил Егор. — Ладно, я поехал в офис. Тебя, Денис, к девяти жду.

Утро плакало затяжным дождём, холодный злой ветер рыскал по переулкам Карельска, гнал перед собой хмурых непроснувшихся людей, которые в выходной день должны были идти на работу, сдувал с луж прошлогоднюю листву и обдавал ознобом тех, кто решил, что уже наступило лето, и щеголял в лёгких нарядах.

Сегодня все удивительно вовремя собрались в большом помещении кабинета для переговоров. Люди тихо общались, оглядывали светлые стены, резной потолок, большой экран с проектором, огромную плазму и доску для рисования.

— Как в лучших домах, — пробормотал Береговой и глянул на часы. — А когда Малинин будет? Кто-то знает?

— Я с утра к нему стучал, — отозвался Лашников. — Он не открыл.

— Малинин будет вовремя! — жёстко сказал Егор, влетев в кабинет. — У нас много работы. Сейчас слушаем меня внимательно. Сегодня утром в морге Денис вскрывал тело Антонины Бегловой, — Малинин метнул взгляд на Варю и Лашникова. — Вы двое с ней начинали, вам и заканчивать. Но я считаю, это намеренная акция, поскольку её привезли как раз к нашему приезду.

— Егор, она явно с начала весны в воде лежала, — перебил его Денис.

— Я прошу высказываться в порядке очереди! — рявкнул Егор. — Так! Лашников и Мечина, организовать опознание. А также выяснить, кто обнаружил, когда, где, при каких обстоятельствах и обязательно, почему её отправили в морг к Пирожкину. И не по слухам и телефонным переговорам. А сели в машину и сами в Никольск съездили. Это ясно?

— Предельно, — сказала Варвара. — Но мы на электричке. Моя машина совсем сломалась.

— Я могу отвезти, — вызвался Коля.

Егор глянул на него, вспомнил их краткую встречу на дороге и, кивнув, продолжил:

— Дальше! Унге, вам в помощь Береговой. Значит так, внимание к деталям. По последней смерти очень странные обстоятельства. Меня что-то гложет и меня это раздражает.

— Егор Николаевич, а может я поеду в Никольск? — спросил Береговой. — Там же я всех знаю, быстрее разговорю.

— Дело говоришь! Тогда ты с Варей, а Игорь здесь с Унге. Тебе тоже здесь сподручнее, — Малинин полоснул взглядом по лицам. — Работаем все на пределе. Разбираем задачи дальше! Мне нужны дела по женским трупам, которые привели нас в Карельск. — рублеными фразами проговорил Малинин. — Варя, это тоже на тебе. Ты вышла на этот след тебе и карты в руки.

— Можно слово? — произнесла вдруг Софья, взглянув на Егора.

У Малинина в душе звякнул серебряный колокольчик, но сразу затих, и звонкое эхо мгновенно утонуло во внутреннем шторме ярости и ненависти к самому себе.

— Слушаю!

— Пожалуйста, не забывайте, что это не рядовое дело, которое происходит по законам и принципам бытовой современности. Эти люди обладают мистическими знаниями и на полную их используют. И если вы считаете, что на месте преступления нет каких-то особых признаков или знаков, то мы можем их найти.

— Чёрт возьми! — вспылил Малинин. — Вы снова лезете со своей бесовщиной! И если я вынужден терпеть вас, потому что мне приказали, то хотя бы не мешайте расследованию. И не смейте лезть на места происшествия.

— Вы знаете, Егор Николаевич, я смогла убедить, — на последнем слове Софья сделала ударение, — ваше начальство в необходимости нашего присутствия в расследовании, поэтому ваше одобрение мне не требуется. И если позволите, то я не буду больше тратить время, чтобы ещё и вас в чём-то убеждать. Я считаю крайне невежественным пренебрегать помощью, особенно в таком сложном и тяжёлом деле. Я думаю, что довольно глупо спорить, когда речь идёт о жизни людей.

— А я думаю, что довольно глупо играть в заколдованные миры.

— Егор Николаевич, хотите вы того или нет, но нельзя отрицать, что эти люди живут в другой реальности. Придумали они её или действительно обладают сверхспособностями — неважно. Важно то, что это их мир, и они живут по его законам. Значит, нам с вами просто необходимо выучить правила этой игры. Ведь они по-другому мыслят и могут мотивировать людей идти на смерть другими, отличимыми от наших ценностями, — Софья замолчала. — Они создали своё пространство и живут в нём довольно давно. Это не просто гопники с улицы, это даже не психопат, который продумывает до мелочей преступление. Это коллектив людей, которые создали свой собственный мир. А это значит, что у них есть законы, понятные людям с похожим мышлением.

— Секта? — спросила Варя.

— Варя, если человека с самого детства убеждать, что, если он будет скакать голым вокруг берёзы и при этом петь определённый набор символов, он вырастет могучим воином или мудрым шаманом, он начнёт в это верить. Последнее зависит от принятой в том обществе шкалы ценностей, то есть, что более почитаемо, то и будет пропагандироваться. Потому что любые родители желают для своего отпрыска всего самого лучшего. И чем меньше сообщество, тем жёстче рамки в воспитании, и информация о правилах поведения доходит почти в неизменной форме, — Софья присела за стол. — И если взять во внимание этимологию слова «секта» и вольный перевод, что это отколовшееся религиозное направление, а затем, взять слово религия и буквальный перевод глагола религаре, что значит обвязывать и привязывать, который лёг в основу термина «религия», то да, я сказала бы что это секта. Но не как в общепринятом понятии, что в конкретно этот культ людей загоняют и зомбируют. Нет! Конкретно в этом случае люди находят для себя выход из лабиринта собственных страхов, сомнений и нащупывают точку опоры, которую они будут отчаянно защищать. И мы просто обязаны принять это во внимание. Иначе нас ждёт провал.

— Как ни странно, но я соглашусь, — проговорил Малинин. — Если заходить со стороны таких объяснений, а не с той позиции, что всеми руководит Гарри Поттер и его волшебная палочка, — Малинин задумался, — как бы смешно это не звучало. Мы с вами столкнулись с хорошо организованной преступной группой. Эти коллективные единицы не остановятся ни перед чем во имя своей какой-то там им одним известной благой цели. Но на самом деле всё просто. Деньги и власть! А вот то, что они втирают своим последователям, это всё туфта и красивые слова, чтобы эти морально обделённые люди обеспечивали своим руководителям прекрасную жизнь, — Малинин вздохнул и проговорил: — Ладно, давайте работать. Впереди очень много дел.

За окном лёгкий ветер трепал озябшую с ночи листву, сушил стёкла, намокшие после дождя и гнал по небу бесконечную череду серых туч. Из кабинета Сони были видны крыши домов, которые не дотягивали ростом до вновь построенного торгового центра с крылом, где сдавались офисы в аренду. Конечно, сейчас такой гигант не был первой необходимостью, но его стройку начали ещё задолго до последних трагичных событий и закончили только недавно. Сейчас, когда город снова оживал, сюда потихоньку заезжали люди, обустраивали рабочие места. Офисный центр оказался очень даже кстати, потому что многие здания были разрушены, а куда-то просто было не добраться, не рискуя жизнью.

Софье было невыносимо тоскливо, она пыталась сосредоточиться на работе, но мысли всё время сбивались с нужного пути, скакали вокруг странной размолвки, томили душу неприятными воспоминаниями и больно саднили в горле, стараясь дать волю слезам. Соня редко ошибалась в людях и сейчас глупо было думать, что полковник Малинин просто хотел краткой интрижки, а теперь ставит её на место. Нет, причина была какая-то другая, но обидными были не его слова, а отношение Егора к ней. Почему люди никак не могут побороть свои комплексы и научиться говорить друг с другом. Софье было бы гораздо легче, если бы полковник объяснил истинную причину своего поведения. И так, наверное, было бы честнее и полезнее для работы.

Она оглядела стандартное рабочее пространство и вдруг ей захотелось какой-то яркости и жизни. Здесь всё было слишком одномерным и пустым. «Как глаза у покойника», — вдруг подумала она и сама испугалась своих мыслей.

— Что за чушь мне в голову лезет? — разозлилась Софья.

Стук в дверь прервал тошнотворный внутренний монолог, и Софья, подняв глаза, увидела на пороге Варю.

— Привет. Проходи, — улыбнулась Соня.

— У меня есть просьба, — Мечина подошла к столу и присела. — У тебя есть доступ в ваш архив?

— Конечно, — удивилась Софья. — А что ты хотела?

— Когда я нашла связь между жертвами, то пользовалась старым атласом, точнее, его несколькими страницами. И это была чистая удача, потому что мама сказала, что он остался ещё от прежних жильцов, она его не выбросила, а я часто рассматривала. Наверное, поэтому и вспомнила. Но там не было остальной части, а Данила сказал, что у вас в архиве вторая часть хранится. Но тогда все закрутились, и мы не нашли его, а потом… — Варя помолчала. — Потом, сама понимаешь, не до этого было.

— Тебе атлас нужен? — спросила Софья.

— Да. Я хочу посмотреть к чему это приведёт. Дела-то я те прекрасно помню, сейчас ещё пересматривать буду, мало ли я что-то пропустила. Но атлас не помешает, — Варя чуть улыбнулась. — Сейчас всё гораздо удобнее, заходишь в гугл, и всё. Но я пробовала сравнивать и поняла, что мне очень нужен именно тот старый атлас. Поможешь?

— Конечно. О чём разговор! Тебя устроят копии? — Софья потянулась к телефону, но остановилась, когда Варя покачала головой.

— А оригинал никак нельзя?

— Давай я спрошу у Данилы, они с Лизой сейчас где-то далеко, и как только я до них дозвонюсь, сразу тебе скажу. Идёт? — Софья взглянула на бледное встревоженное лицо Вари. — С тобой всё хорошо? Я тебя вчера в городе видела, ты кого-то искала.

— Да нет, — махнула рукой Варя. — Мне просто здесь совсем неуютно, если мягко выразиться. Я прошлась по улицам и поняла, что гулять по Карельску я не готова. Так что постараюсь выполнять максимум офисной работы. Ну, конечно, исключая сегодняшний марш-бросок в Никольск, — Мечина глянула на часы. — Юра сказал, что через час за мной заедет, — она помолчала. — До сих пор себе простить не могу, что отпустила её тогда с… — Варя судорожно сглотнула. — С Сапониным.

— Варя, ты не могла знать.

— Да, — Варвара махнула рукой, — я тоже себя так утешаю. Но самое страшное, что у неё был сын, кроме того ребёнка, которого она родила. Что с ним теперь?

— Не думай об этом, просто работай. Ищи истину. Только так ты сможешь помочь этим детям, — Софья встала из-за стола. — Нам же нужно найти не только Сапонина, но и весь этот подземный народец.

Варя покривилась на последних словах Софьи, поднялась и проговорила:

— Я пойду, — она вздохнула и остановилась. — А самое неприятное, что теперь ко мне все относятся, словно я вчера выписалась из психушки. Бесит прямо. Заходят в кабинет тихонько, говорят вполголоса, а Лашников… Это, вообще, отдельная тема, — Варя всплеснула руками. — Когда ему кажется, что я не вижу, он сидит и просто смотрит на меня. Это так давит, — Варя резко замолчала. — Прости, что-то я разболталась.

— Совсем нет. Тебе нужно выговориться. И у меня созрело отличное предложение, — Софья улыбнулась. — Перебирайся ко мне.

— В смысле? — нахмурившись, Варя взглянула на Софью и присела обратно. — На работу?

— Нет, в таком ключе я не думала, я про кабинет, — улыбнулась Софья. — Но ты подала интересную мысль. Мне кажется, что у нас ты будешь чувствовать себя более комфортно.

— Насчёт кабинета, я с удовольствием. А то уже волком выть хочется. Правда. — Варя покачала головой. — Лашников за последние полгода даже в кино меня не пригласил. Он всё время меня опекает и молчит. Мы все пережили страшное время, но если зациклимся, то просто сгорим в своих переживаниях.

— А ты ему это говорила? — спросила Софья.

— Намекала, — усмехнулась Варя.

— Мужчины и намёки… — Софья вздохнула. — Это вообще отдельная, странная вселенная. Ладно, сейчас организуем тебе рабочее место и попробую максимально быстро достать атлас. Я пойду к арендодателю, попрошу организовать мебель, а ты пока располагайся.

— Соня! — Варя на пороге окликнула девушку. — Спасибо.

Софья обернулась, покивала в ответ и молча вышла. Ей было немного стыдно оттого, что она хотела не только помочь Варе и спасти себя от офисного одиночества, а также от неловких ситуаций, если полковнику Малинину вздумается прийти к ней. А ещё такое соседство спасало от душевной слякоти, которая расслабляла и абсолютно не давала возможности нормально работать.

Дойдя по коридору до лифта, Софья нажала кнопку, и через секунду перед ней открылись стеклянные двери. Внутри о чём-то оживлённо болтали девицы, и Соня решила, что она правильно поступила, предложив Варе работать рядом. Теперь появится возможность отвлечься на пустые разговоры, а это здорово прочищает мозг.

— И чего, серьёзно пропал? — спросила у своей подруги тощая высокая девица с тонкими пружинами кудряшек, словно антенки торчащими из головы.

— Ну говорят, да. Там сигналка сработала, он где-то поблизости был. Охрана приехала, никого. А по камерам видно, что зашёл в кладовку, а оттуда уже не вышел, — покачала головой вторая девушка, которая была значительно ниже ростом, тёмные волосы её были затянуты красной резинкой, а от одежды несло застарелым куревом.

— Жесть! Может они упились там все? — выходя из лифта, проговорила «антеноволосая».

— Да не. Сеструха говорит, даже полиция приезжала. Все облазили.

Девицы, живо обсуждая инцидент, удалились в сторону столовой, а Софья вышла на улицу, глотнула воздуха и, увидев спешащую к ней Зою, помахала рукой.

Лашников припарковал машину возле здания районной прокуратуры, глянул на Унге, быстро набирающую текст в телефоне и проговорил:

— Ну, вроде здесь теперь наши обитают.

— Хорошо, — покивала головой немногословная Унге, быстро убрала телефон и вышла из машины.

Лашников открыл тяжёлую, лоснящуюся от постоянных прикосновений дверь, пропустил вперёд тоненькую блондинку в строгом деловом костюме и сам прошёл следом.

— Ба! — воскликнул от входа дежурный, которому выделили стол и стул, и он сидел на самом сквозняке и уже проклинал всё на свете, мечтая вернуться в здание родного РУВД. — Ты ли это, Игорь Алексеевич?

— Привет! — Игорь пожал руку мужчине и проговорил: — Нам следователь нужен, — он нахмурился, — Дягилев, по-моему.

— Следователь Дятлов, — уточнила Унге, каждое слово сопровождая еле заметным мягким прибалтийским акцентом.

— О! Дятлов это новое слово в следственном деле, — хохотнул дежурный. — Но помочь ничем не смогу: следаки сидят теперь по старому адресу.

— А почему новое слово? — переспросил Игорь.

— Да, сука, душный не по делу, — капитан скосил глаза в сторону Унге. — Пардоньте. Короче, Игорян, — он оглянулся и облизал сухие губы, — я тебе так скажу. Дятлов откровенно тупой. Но ему позарез нужно выслужиться и продвинуться по службе. Я тебе гарантирую, он будет ставить палки в колёса, потому как очень хочет свалить отсюда. А к нам его аж из столицы откомандировали, якобы для усиления состава. А я так думаю, — он понизил голос, — и заметьте это не только моё мнение, Дятлов просто совсем ровно мыслит, без масштаба. То есть если над трупом стоит кто-то с ножом, то он — убийца. И не важно, что у трупака пуля в голове. Но, поскольку он родственник какого-то там крутого начальства, его и спихнули, чтобы родню не позорил.

— Понятно, — покивал Игорь. — Спасибо за такое развёрнутое представление.

— Игорёк, для тебя всё что хошь. Ты про Вострикова-то слышал? — вскинул он на него встревоженный взгляд.

— Смотря что.

— Ну он же после ранения еле ходит, так его в архив определили, — капитан неопределённо пожал плечами. — Ну, короче, Лёха и запил. На той неделе снова в штопор ушёл, — дежурный вздохнул. — Ты б зашёл к нему, спасать парня надо.

— Верников! — с лестницы послышался зычный мужской голос. — Ну что там по нашему потеряшке?

Капитан резко выдохнул и посмотрел на Игоря.

— Они меня здесь до инфаркта доведут. Мало того что посадили на ветродуе, так теперь необязательно культурно спускаться, можно орать на всю ивановскую, — он покачал головой. — Слышал про чудеса наши? Мужик в офис зашёл и пропал. Как сквозь землю, по камерам видно, как вошёл, но обратно не выходил. Как такое может быть?

— В этом мире всё может быть, — устало проговорил Лашников, пожал руку Верникову и кивком позвал Унге за собой на выход.

После совещания Малинин сел в свою машину, отъехал на несколько улиц и заглушил двигатель. Полковнику нужно было сосредоточиться и немного побыть в одиночестве, он сознавал, что просто не в состоянии руководить сейчас отделом, потому что сам не ясно представляет задачу. Кого им сейчас искать? Сапонина? Каких-то непонятных людей, которые себя называют ямы? Или девушек, исчезнувших полгода назад и так и не найденных.

Телефон возвестил о том, что пришло сообщение, Малинин вяло глянул на экран, громко выругался и завёл двигатель. Через десять минут он затормозил у здания бывшего морга и, выскочив наружу, рванул внутрь. Громко топая, Малинин проскочил вниз по лестнице и остановился. Здесь висела непролазная тьма, не выветрившийся до сих пор дух прозекторских, и кругом была гулкая, густая тишина. Егор на секунду задумался, потом плюнул и теперь злился уже на себя: морг уже давно переехал, и сюда он припёрся совершенно напрасно.

Выйдя наружу, Егор постоял несколько минут, шумно вдыхая свежий воздух, и огляделся. Рядом парило неприятное тревожное чувство, но с учётом проблемы, с которой он сейчас столкнётся, осадок после посещения подземелья был всего лишь неприятностью. Егор прыгнул в машину и вскоре оказался по новому адресу заведения, вверенного Пирожкину.

— Где она? — ворвался он в кабинет, который выделили Медикаменту, и откуда тот почти не выходил.

Денис оторвался от клавиатуры, сонно глянул на Егора и кивнул в сторону коридора.

— Пытает Андрея Валерьяновича! Я ему сказал, если он её пристукнет, я попробую скрыть следы преступления, — вяло заметил Денис.

— Придурок, — прошипел Егор.

Войдя в офис Пирожкина, Малинин коротко глянул на девчонку в короткой зелёной юбке, куцем пиджаке малинового цвета с иссиня-зелёными прядками на чёрных неаккуратных лохмах и процедил:

— Ваши документы?

— Я блогер, — протянула девица. — Канал «Голос Карельска», — она навела на него телефон и стала частить неприятным монотонным голосом. — Вы и есть тот знаменитый подполковник Малинин, который подставил город под удар секты? Как только вы решили возобновить расследование, последовала целая череда убийств. И даже человек пропал. Сколько ещё народу должно пострадать, чтобы вы наконец умерили своё любопытство?

Егор молча забрал у неё из рук телефон, открыл видеозаписи и удалил всё, что она наснимала. Потом отдал мобильник девушке и проговорил:

— Ещё раз увижу, получишь пятнадцать суток, — Егор грубо взял девицу за плечо и поставил на ноги. — И чтобы представлять перед людьми целый город и ещё называться его голосом, сначала научись хотя бы выглядеть как человек, а не патлатое чудище. Вон отсюда! — Малинин вытолкнул блогера в коридор и захлопнул дверь.

Пирожкин, наблюдавший эту сцену, сидел в крайнем недоумении. Потом молча встал, достал две чашки и, вынув из нижнего ящика початую бутылку коньяка, плеснул себе и Малинину.

— Мне кажется ты был излишне жёстким, — неуверенно проговорил заведующий.

— Андрей Валерьянович, — Малинин опрокинул коньяк в рот, даже не дожидаясь, пока Пирожкин присядет на своё место, — если я завтра, послезавтра или на днях найду её труп, я подумаю, что был излишне мягким. Они мне надоели. Эти девицы, которые со всех сторон лезут и лезут в расследование. Совсем сикилявка, а всё туда же! — Малинин резко выдохнул. — Ну и потом она меня подполковником назвала. А я всё-таки целый полковник, — Егор на секунду замолчал. — Андрей Валерьянович, я тебя по-человечески прошу, просто сразу наряд вызывай и сдавай этих чертей патрульным. А то сейчас набегут любители дешёвой славы, а у нас и так столько дел, что мы в дерьме по самую маковку.

— Она просто сказала, что у неё есть сведения…

— Какие? Как пройти в эту чёртову гору? Там военные и спецназ каждый миллиметр прочесали. И по снегу и недавно ещё раз общими силами грязь месили. Все карты изучили и обычные, и гугловые, — Малинин выдохнул. — Ты сам-то веришь, что там могут жить люди? — он махнул рукой. — Так что давай не будем давать сюжеты для дешёвых приключенческих романов в духе Индианы Джонса. Почти полтора года команда Малинина идёт по следу, в операции задействована куча народу, и тут приходит малограмотная девица и блестяще раскрывает преступление. Знаешь, сколько вот таких ко мне пришло за последнее время? — Егор покачал головой. — Десятка два!

Дверь в кабинет раскрылась, и внутрь просунулась косматая голова санитара, он глянул на строгого Пирожкина, поправил мятый воротник халата, явно надетого на голое тело и проговорил сиплым голосом:

— Слышьте, Андрей Валерьяныч, там на входе девица стоит белугой рыдает. Там холодрыга, ноги у ней все синие стали и пупырами пошли. А у нас вроде все клиенты разобраны по родственникам. Не знаете к кому она? Она курила, так я её шуганул. Вы ж не любите.

— Ты опять вчера пил, паскуда? — раздувая ноздри, проговорил Пирожкин.

— Не, ну хлебнул маленько. Так ведь выходной, — мужик стал потихоньку пятиться назад и потянул за собой дверь.

Санитар успел вовремя прикрыть тонкую створку, потому что следом за гневным выдохом заведующего в голову сотрудника полетел увесистый медицинский справочник.

— У кого, сволочь, выходной? У меня, паразит, должен был быть выходной! — истерически заорал Пирожкин. — Чтобы не видел тебя больше здесь!

Малинин ухмыльнулся и проговорил:

— А говоришь, я излишне жесток. Ладно, пошёл я, если больше новостей в вашем заведении для меня нет.

Малинин двинулся на выход, поморщился оттого, что сейчас придётся опять лицезреть девицу. Но на его счастье, здесь никого не было, и только в урне вонюче чадил окурок. Егор подошёл к своей машине, щёлкнул сигналкой и заметил, что девица стоит неподалёку и затравленно смотрит на него. Полковник вздохнул и направился к ней: лучше сейчас всё разъяснить, чтобы потом снова не пришлось мчаться на выручку к Пирожкину.

— Я не ясно выразился? — спросил Егор.

— Помогите мне, — еле слышно произнесла девушка. — Мне просто больше некуда идти, пришлось придумать повод с этим блогерством. Я даже подраться с вами хотела, лишь бы вы меня забрали.

— Ко мне на приём можно записаться по телефону или явиться очно в районное РУВД и спросить, а как же мне найти полковника Малинина, — Егор помолчал. — Что у вас такое произошло, что вы со мной драться хотели? — до Малинина дошёл смысл её последних слов.

— Я уже очень давно прячусь. Раньше бабушка была жива, сестра рядом и было гораздо проще. А сейчас я даже спать перестала. Но это становится невыносимо, я просто боюсь, что они меня найдут. Я не могла доехать до Питера, не могла позвонить, я просто всё время боюсь, — девушка подняла на него глаза. — Мне скоро двадцать один и они точно за мной придут. А о том, что вас здесь можно найти, я узнала от соседки, она санитаркой подрабатывает и рассказывала тёткам на площадке, что следователь из Питера приехал.

Малинин мрачно переваривал полученную информацию, потом вздохнул и проговорил:

— Девушка, как вас зовут?

— Айли.

— Айли, вы сейчас о чём мне рассказываете? — устало спросил Егор.

— Все те девушки, которых вы нашли мёртвыми… Мы все из рода ям.

Несмотря на бодрящий холод, весенний лес весело звучал птичьими голосами, радовал свежим ветром, нежно пах молодыми травами. Варя шла по берегу озера, где недавно выловили труп Антонины, и внимательно вглядывалась в резную линию берега. Серая вода ёжилась мелкой рябью, таскала вслед за волнами пожелтевшие нити прибрежных растений, утягивала на дно подбитые ржавчиной увяданья прошлогодние листья.

Варвара присела на берегу и долго смотрела в одну точку, до тех пор, пока Береговой, показавшийся на пригорке, не спустился и не тронул её за плечо.

— А я тебя искал. Варя, ты чего?

— Нет, просто думаю, — грустная улыбка сломала её губы, она встала и, пожав плечами, проговорила: — Она здесь нашла своё последнее пристанище, а фактически я должна была спасти её. Точнее, я ей обещала.

— Варвара, не начинай, — неумело успокоил её Береговой. — Сейчас давай думать только о деле.

— Ты прав.

— Я не знаю прав я или нет, но у нас миллион дел, и я не тот парень, который нужен тебе, чтобы выплакаться. Хватит и того, что Лашников, как тень ходит и боится слово тебе сказать, — угрюмо сказал Юра.

— Ах, даже так, — покивала Варвара. — То есть ты меня осуждаешь?

— Варя! — голос Юры замер на высокой ноте. — Слушай, я прошу тебя, давай делом займёмся.

— А ты считаешь, что мы напрасно приехали?

— Нет. Но в отделе тоже не идиоты работают, — сказал Юра. — Её нашли неделю как. Пацаны сказали, что лежала она наполовину на берегу, вон там, где на мелководье рого́з растёт. Всё посмотрели, всё облазали, нет ни черта. Да ещё не факт, что она здесь закончилась. Течение активное, это озеро в системе нескольких состоит. И судя по состоянию тела, она могла откуда угодно сюда приплыть, — Береговой вдруг замолчал и задумался. — Кстати, то место, где Китайцев с Красуцким орудовали, здесь относительно недалеко, и их река соединяется протоками с этим озером

— И что? — Варвара пожала плечами. — То дело давно закрыто. И усадьбу с землёй сравняли. Юра, ты прав, — вдруг решительно сказала она. — Копаться здесь нет смысла. Просто я думала, что если к ней отнеслись как к обычной утопленнице, то могли что-то пропустить. Её, кстати, кто нашёл?

— Да студенты приехали на шашлыки. Ну, короче, отдохнули, — крякнул Береговой. — Поехали, а то Николай нас уже заждался в машине.

Варвара с Береговым медленно пошли обратно, поднялись по крошащемуся сухой землёй рваному краю обрыва, спустились с пригорка и остановились возле Колиной машины.

— Ну и где он? — недовольно спросил Юра.

— Да придёт сейчас, наверное, — Варя обошла автомобиль и остановилась как вкопанная. — Юра… — неуверенно начала она.

— Чего? — Береговой оторвался от телефона и глянул в сторону резко побледневшей девушки.

Береговой медленно обошёл капот и остановился рядом с Варей. Водительская дверь была открыта, поверхность пассажирского заднего окна покрыта лёгкой взвесью брызг, казавшихся красно-оранжевыми в лучах изредка пробивающегося солнца. След от кровавого фонтанчика был стёрт в нижней грани и, стремясь вниз, вовсе пропадал.

— Что это, Юра? — севшим голосом спросила Мечина.

— Алло! Егор Николаевич, у нас проблемы, — не ответив ей, Береговой набрал номер и кратко обрисовал Малинину ситуацию. — Да, сейчас вызываю экипаж, — быстро ответил он. — Варвара, в машину! Села там и закрылась! И без разговоров! — резко выпалил он, нажав клавишу отбоя на телефоне и набирая другой номер.

Береговой ещё раз осмотрел кровавое пятно, аккуратно двинулся параллельно сбившемуся в сторону лесному мусору и остановился у кромки кустов. Здесь следы волочения прерывались. Вязкой накипью висел тёмный запёкшийся сгусток и чуть дальше, в канавке, Юра увидел Колю, лежащего на животе. Он бросился напролом, но почти сразу понял, что помочь уже нельзя. Береговой побежал обратно, встал спиной к машине, оглядываясь во все стороны. Лес был тихим, даже ветер, вдоволь нагулявшись, дремал на ветвях, лишь изредка судорожно вздрагивая. Береговой отправил Малинину короткое сообщение и теперь до боли в глазах всматривался в живое полотно деревьев, возил дулом пистолета по воздуху, оглядывался на забившуюся в угол машины Варю. Минут через десять послышался шум, между стволов на изгибе дороги показался экипаж ППС и Береговой, обойдя автомобиль, сказал Варваре:

— Выходи.

— Здравия желаю. Что случилось? — из-за руля вылез водитель, а с другой стороны вышел ещё один молодой человек.

— Труп у нас случился. Ждём следственную группу. Не топтаться, оружие наготове! — он показал на Варвару. — Сейчас она пересядет к вам в машину и чтоб глаз с неё не спускали.

Малинин сидел за столом, уставившись в одну точку, ему казалось, он даже не дышал. Всё происходящее вокруг снова затягивало стальным узлом и просто не хватало воздуха. Егору казалось, что он снова тонет в кровавой бане и не в силах даже двинуться с места, словно он просто удобный сопереживающий зритель в анатомическом театре судьбы.

Дверь отворилась, на пороге показалась Софья, которую он вызвал немного раньше, но совершенно по другому поводу. Егор взглянул на неё и подумал о том, что сейчас придётся что-то говорить, хотя ему хотелось просто её обнять, зная, как ей будет тяжело после того, что он ей сообщит.

— Софья, нам нужно поговорить, — мрачно сказал Егор и, обойдя стол, подошёл к ней. — Я кое-что должен сказать.

— Знаешь что! — воскликнула Соня. — Мне кажется, не нужно! Или у тебя опять назрела необходимость в романтическом свиданье на заднем сиденье твоего автомобиля? Наступила пора выпустить пар? А тут такая удобная дура Соня, — она с усмешкой пожала плечами. — Егор, извини, но между нами больше ничего не будет.

— Остановись, — Егор взял её за руку. — Мне Береговой сейчас звонил, — он помолчал. — Колю убили.

Софье показалось, что воздух стал тяжёлым, слова Егора резали его и падали грязными комьями на дешёвый ламинат, оставляя жирные следы в пространстве. Она стояла и смотрела, как двигаются его губы, но почти не разбирала слов. Колю в агентство привёл Савва, он выкопал на тот момент безработного журналиста на бирже труда. Савва ездил туда за какой-то справкой, а приехал вместе с Колей, они разговорились в очереди и с тех пор, вот уже год, как мужчина работал в «ПОИСКАХ». Помимо незаметности, у нового сотрудника была уникальная способность, Коля мог ухватиться за призрачную зацепку и раскрутить любой лихо закрученный клубок событий, но у него была одна слабость, зачастую объединяющая многих гениальных людей. Николай был запойным алкоголиком, причём не считал сие событие пагубно влияющим на его жизнь, ему нравилось пить! Он честно брался за дело, добротно его отрабатывал, а потом уходил в так называемый «творческий отпуск», откуда возвращался месяца через три, отёкший, со вспухшими веками, но по-своему одухотворённый.

— Как это случилось?

— Пока ничего не знаю. Мне только что Береговой звонил. Я сейчас еду на место.

— Я с вами, — сказала Софья.

— Нет! — жёстко отреагировал Егор. — Ты, Зоя и, когда приедет, Варвара сидите в офисе и никуда не выходите. Тем более для тебя есть дело. Сейчас с одной барышней беседует Нерей, потом я хочу, чтобы с ней поговорила ты.

— Я сейчас…

— Ты сейчас профессионал. И мы на работе. Если ты дальше хочешь принимать участие в расследовании, то нужно утереть нюни и работать. Мы поплачем по Коле потом. У Нерея в кабинете девушка, которая утверждает, что она из рода ям, как и та, что мы нашли в снегу. И ещё за ней идёт охота. Приоритет — её спасение. Я сейчас забираю Дениса, Лашникова, и мы едем на место.

Софья молча вышла из кабинета, Малинин на секунду задумался и, повернувшись к своему столу, хотел взять ключи от машины, но вдруг застыл, услышав знакомый голос.

— Если что, я был в наушниках, — из-за спинки стоящего торцом к входу дивана показалась голова Медикамента.

— Ты что здесь делаешь? — ошарашенно спросил Егор.

— Да я тебя ждал, а так как давно не спал, вот нашёл симпотное спальное место, но вот ваши жаркие признания меня, так сказать, разбудили. Но есть плюс, за мной ехать не нужно.

— Денис, если ты хоть слово скажешь… — мрачно посмотрел на него Малинин.

— Да ты что! Это был театр для одного зрителя. И потом, Малинин, я не трепло, на твою честь мне, конечно, глубоко наплевать, но вот Софья мне симпатична. — Медикамент вытащил из-за дивана своё длинное тело. — Правда не могу понять, что она в тебе нашла. Поехали на труп, надо ещё Мамыкина взять, а то он костил вас всякими нехорошими словами. Пусть поработает с вами в поле. И укрепится в своём мнении.

Вскоре на месте происшествия, а в этом случае и преступления, бродили Малинин, Береговой, непонятно откуда прознавший про случившееся следователь Дятлов и Унге. Чуть поодаль, возле машины колдовал Мамыкин, в кустах над телом склонился Медикамент, а Лашников сидел подле застывшей словно изваяние Варвары.

Многолюдье распугало лесную тишину, птицы перенесли свои песнопения поглубже в лес, солнце уже клонилось к закатной стороне, по-весеннему ярко грело спины и лица, а воды озера перестали быть строго серыми, успокоились и теперь здесь отражалась синь неба.

— А этот чего припёрся? — спросил Малинин у Лашникова, когда тот на минуту оставил Варю.

— Я откуда знаю? — опер пожал плечами. — Может, я отвезу Варю в Карельск?

— Нет, пусть сидит. Ты мне здесь нужен. Сейчас Мамыкин с Медикаментом закончат и нужно немного лес прочесать. Я вообще ни черта не понимаю. Ден сказал, что его заточкой ткнули, да притом странной какой-то. Но так это же близко подпустить нужно. Коля, по всей видимости, лицом к убийце стоял и тот подошёл на расстояние вытянутой руки.

— Коля курил, — покивал головой Лашников. — Могли попросить огонька.

— Вполне, вполне. Но ведь не просто так к нему подошли и решили, а дай-ка я закурить попрошу и человеку заточку в шею воткну, — пожал плечами Малинин. — Тем более что они приехали на место происшествия, где утопленницу неделю назад вытащили. Так и утонула она, по всей видимости, не здесь, а где-то, а сюда притянуло течением. Спрашивается, какого ляда здесь делал убийца, связан ли он с этим трупом или может Коля что-то другое заметил?

— Варя говорит, что они с Береговым вообще ничего не слышали. Причём она к озеру спускалась, Юра немного задержался, потом пришёл, и минут через десять они пошли назад. Ну крайне мало времени, чтобы так чисто сработать, — Лашников показал на след, тянувшийся от машины к лесу. — И зачем его в кусты волокли, тоже непонятно.

— Опять одни вопросы, — Малинин вышел на пригорок, хлебнул воздуха и огляделся.

Пространство просто радовалось весне, не было здесь места горечи, страху, разочарованию, везде витала жизнь, и только в сумраке мятущихся от поднимающегося ветра кустов покоился Коля, который непонятно по какой причине сегодня перестал существовать на этом бренном свете.

Через несколько часов поляна опустела, Коля отправился в последний путь на железных носилках, под простынёй, Мамыкин, не нашедший ничего кроме следов крови, злился и молчал, Малинин, которого крайне раздражал деятельный Дятлов, длинно и очень откровенно послал его в самых жёстких выражениях. Все стали разъезжаться. Над озером клубились тучи, они тянулись с севера, мощный циклон накрыл Никольск, бурным дождём мыл лес и вскоре достиг окрестностей Карельска.

Малинин в приказном порядке загнал всех на турбазу, вечер прошёл на какой-то щемящей тоской ноте. Собравшись вместе, люди ужинали, молча поминали Колю, потом разбрелись по своим номерам. Егор долго лежал с открытыми глазами, глядя, как за занавесками одиноко качается фонарь, и шатается пьяный от непогоды лес.

Побыв в таком состоянии некоторое время, Малинин раздражённо встал, поморщился от стреляющей в затылок головной боли и, поковырявшись в мини-баре, выудил оттуда две бутылочки с ромом и орешки. Как только он отвинтил пробку с одной из них, в дверь тихо поскреблись, и на пороге появилась Софья. Она молча прошла к столу, поставила свою долю выпивки и, взяв себе стакан, присела.

— Егор, он точно что-то нащупал.

— Где? В лесу?

— Может быть. А может и в Никольске, — она покачала головой. — Нельзя сбрасывать со счетов события, произошедшие тогда. Здесь же не долина геперкубов, где каждый ставит его у себя во дворе. Красуцкий, Китайцев… Вся эта кодла и ямы явно связаны, — Софья поджала под себя ноги и отпила из стакана ароматную жидкость. — Айли сегодня сказала, что бабушка их из рода ямов, но она почти всю жизнь прожила спокойно, никто ею не интересовался и вдруг в один момент всё переменилось.

— У неё что в паспорте написано, что она из ямов?

— Нет, конечно. Но это предание передавалось из поколения в поколение. Кстати, и её родственников особо никто не беспокоил, — Софья пожала плечами. — Если рассуждать логически, значит «великое возрождение», — она обозначила пальцами фальшивые скобки, — началось не так давно. Нам, конечно, мало пока удалось что из неё вытрясти, она напугана до смерти.

— А куда вы её дели? — спросил Малинин.

— Не поверишь, — Софья округлила глаза. — Они её в морге у Пирожкина оставили под присмотром. Денис договорился. Я сюда её хотела привезти, но свободных комнат нет, а сейчас её без охраны оставлять нельзя. Да и ребятам тоже нужно отдохнуть.

— Водевиль какой-то, а не расследование, — Малинин вздохнул. — Ладно, Пирожкину и правда можно доверить. Ты прости меня, — неожиданно сказал Егор.

— Тише, — Софья прижала к его губам пальцы. — Не говори ничего.

Малинин и сам не заметил, как провалился в туман её объятий, как ночь перестала колоть сомнениями и просто была покрывалом для этих странных отношений, как он очнулся, лишь когда Софья уже стояла в проёме двери. Он подскочил, но она остановила его, быстро ретировалась к себе и щёлкнула замком. Егор ещё несколько минут стоял на пороге: голые ноги влагой кропил дождь, а во тьме шевелились деревья. Полковник дошёл до кровати, рухнул на смятые простыни и просто закрыл глаза.

Когда Малинин проснулся, ему показалось, что прошло минут десять, хотя стрелки пружинили на пяти утра, и сквозь тучи пытался пробиться рассвет. Егор сел в постели, на автомате оделся и, наскоро умыв лицо, уже стучал к Береговому, а потом к Лашникову.

— Майоры, через пять минут жду в машине! — отрывисто сказал он появившимся оперативникам.

Хлещущий дождь заливал лобовое стекло автомобиля, щётки почти не справлялись с потоками воды, и бегущее навстречу полотно асфальтовой дороги можно было вычислить только по разделительной полосе, светящейся в свете фар.

— Егор Николаевич, вы хоть толком скажите, что происходит-то? — пробормотал почёсываясь сонный Береговой.

— Юра, отвяжись и так ни черта не видно, — отрезал Малинин и, стиснув скулы, понёсся по дороге дальше.

Береговой вытащил из кармана телефон и, написав краткий текст в месседже: «Ты в курсе что происходит?», отправил его Лашникову. Юра поймал в зеркало заднего вида отражение лица Игоря, но тот лишь отрицательно покачал головой и пожал плечами.

Вдруг в тишине салона, нарушаемой только повизгиванием щёток и ровным гулом колёсного движения, телефон Малинина стал наигрывать мелодию. Малинин дёрнулся, вынырнул из задумчивости и кивнул Юре.

— Жена написано, — произнёс оперативник.

Малинин глянул на Юру, посмотрел на всякий случай время на экран и проговорил:

— Давай, — он нехотя нажал кнопку ответа и спросил. — Что случилось?

Из трубки полились женские рыдания и кричащий женский голос:

— Егор, я умоляю тебя, приезжай домой. Егор, ты слышишь меня, я просто не переживу того, что случилось. Пожалуйста.

— Оля, с дочкой что-то? — Малинину показалось, что у него остановилось дыхание.

— Нет! — Ольга продолжала биться в истерике и орать. — Егор, я прошу тебя.

— Хорошо, Оля. Успокойся. Постарайся сосредоточиться и скажи мне, где ты сейчас? — Малинин въехал на освещённую улицу Карельска и притормозил.

— Дома! Егор, я дома! У нас с тобой дома!

— Тебе угрожает опасность?

— Да, Егор, да.

Малинин прикрыл трубку рукой и быстро сказал Береговому.

— Юра, быстро наряд ко мне на питерский адрес. Срочно вызывай.

Оперативник встревоженно глянул на него, выскочил под проливной дождь, чтобы не мешать Егору и стал дозваниваться в дежурную часть РУВД.

— Оля, ты в квартире одна?

— Да, Егор, но мне очень страшно.

— Кто-то пытается войти? — Егор поставил на громкую связь и показал Лашникову, чтобы тот записывал. — Игорь, фиксируй, что она говорит, чтобы не забыть.

— Егор, только прошлое, — всплакнула женщина. — Малинин, ты мне очень нужен, мне так страшно. Люди жестоки, мне больно.

— Оля! — гаркнул Малинин. — Соберись! К тебе сейчас выезжает патруль. Разговаривай со мной, пока они не приехали. Ты ранена? Вызвать «скорую»? — он показал Игорю, чтобы тот вызвал врачей. — Что с тобой случилось? — частил вопросами Егор, пока Лашников набирал номер неотложки.

— Да, Егор, да. Я ранена в самое сердце. Оно кровит, оно болит, оно рвётся на части! Меня опять предали, Егор! Этот подонок оказался женатым. Егор, пожалуйста, приезжай домой, мне плохо и одиноко без тебя.

Лашников замер на полуслове, когда диктовал оператору «горячей линии» адрес Малинина и выскочил на улицу, чтобы Береговой срочно отменил выезд группы, а сам Егор несколько секунд помолчал, потом вздохнул и проговорил:

— Ты совсем дура, что ли?

— Я прошу тебя, не разговаривай так со мной. Мне нужна помощь.

Дальше Малинин уже не помнил себя, цепкий коготь адреналина отпустил его, но взведённый курок щёлкнул по капсюлю гнева и многолетнего воздержания от скандалов. Малинин орал на жену так, что дрожали окна в машине, а Береговой и Лашников предпочли стоять на пронизывающем ветру и мокнуть под дождём, лишь бы не возвращаться в машину.

— Куда он? — спросил Береговой, когда машина Малинина вдруг сорвалась с места и, визжа покрышками, укатилась по улице.

— Фиг знает, — пожал плечами Лашников и вытер мокрое лицо ладонью. — Он вообще какой-то странный в последнее время.

— А нам-то что делать? Мы хоть куда ехали? — растерянно проговорил Береговой.

— Да я тоже не знаю. Пошли к Томасу, чего здесь торчать. Потом уже в офис двинем.

Береговой достал телефон, набрал номер Малинина, но абонент был занят, и Юра, внутренне матерясь, повесил трубку. Мужчины побрели по улице и через несколько минут рядом с ними остановилась машина Егора, он открыл окно, глянул на них и произнёс:

— Мужики, извините! С меня горячий завтрак, но сначала по делу смотаемся всё-таки.

Лашников с Береговым переглянулись и не сговариваясь сели назад, зябко ёжась в мокрой одежде. Улицы неслись за окнами, серый рассвет мутно вливался в черноту ночи, проступали каменные изваяния домов, стали встречаться пешеходы, и вскоре Малинин остановился у здания бывшего морга.

— Отличное место для утренней прогулки, — угрюмо сказал Лашников.

— И что мы здесь забыли? — озираясь по сторонам, добавил Береговой.

— Пошли, — Малинин выскочил из машины и направился к входу.

Подёрнутая бахромой ржавчины дверь без труда открылась, мужчины спустились по каменной узкой лесенке, и Лашников, нащупав на стене выключатель, щёлкнул тумблером. Пространство озарилось тусклыми лампочками, ветер вытащил из углов пыль и запахи, навсегда въевшиеся в стены, и люди невольно поморщились.

— Погуляйте по коридорам, — сказал Малинин.

— Что?! — чуть ли не в один голос сказали оперативники.

— По коридорам походите, — терпеливо сказал Малинин.

— Это головоломка какая-то? — сварливо спросил Береговой, который жутко замёрз в мокрой одежде и теперь ещё вынужден был исполнять странные капризы начальника.

Лашников пожал плечами и пошёл бродить по давно знакомому пути. Он дошёл до прозекторской, вспомнил, как на железном столе в последний раз видел Ларису, подумал о том, что нужно найти Пасникова, и вышел обратно. Ещё немного пропетляв по опустевшим кабинетам, Лашников вернулся к Малинину и вопросительно взглянул на него, но тот покачал головой и стал ждать Берегового.

Юра быстро проскочил все помещения, оглядел стены, пол, потолок, но не найдя ничего интересного, кроме граффити на одной из стен, вернулся.

— Если ознакомительная прогулка по моргу окончена, то предлагаю как-нибудь уже убираться отсюда, — сказал он.

— Ничего необычного не заметили? — спросил Малинин.

— Нет. Товарищ полковник, вы могли бы перестать говорить загадками? Реально дубак жуткий, я до трусов промок, — несколько раздражённо проговорил Юра. — Вы скажите, что искать.

— Я не знаю, что искать, — Малинин пошёл вперёд, поманив оперативников за собой. — Я сюда, вообще, случайно приехал и только когда спустился, опомнился. Но ночью до меня дошло. Вы мне оба были нужны, потому что Лашников прекрасно знает это место. А Юра здесь в первый раз, — пройдя несколько поворотов, Малинин остановился перед стеной с граффити. — Видите?

— Ну, видел я это, — Береговой шумно высморкался. — Какая-то шпана заползла и проявила себя. Наверняка ещё спорили, кто ночью в бывший морг полезет.

— Я понял, — сказал Лашников.

— Вот и отлично. Тогда молчи. Поехали обратно, — деловито проговорил Малинин.

— А завтрак горячий? — удивлённо уставился на него Береговой.

— А разве на базе в цену номера завтрак не входит? — вскинул брови Малинин. — Чего я на вас деньги ещё буду тратить? Вам ещё переодеться нужно, а то и так всё сиденье уже мне вымочили сзади.

— Офигеть! — пробубнил Береговой, плетясь вслед за Егором и Лашниковым. — Оказывается, мы ещё и виноваты.

Через полчаса Егор осадил машину возле жилых корпусов турбазы, оглянулся на злобно настроенных коллег, потыкал в сторону отдельно стоящего здания, где располагался ресторан и сказал:

— Мужики, жду на завтрак через четверть часа. Остальных тоже обзвоните, а у меня ещё дела.

Егор выскочил из машины, скрылся в своём номере, а Береговой, взявшись за ручку дверцы, произнёс:

— Я не знаю, что это было, но так как у большого начальника дела, мы с тобой секретутками поработаем.

— Не психуй ты. Егор Николаевич редко попусту гоняет, я думаю, мы всё узнаем в своё время, — Лашников успокаивающе похлопал Берегового по плечу. — А завтраки здесь и правда отменные, но они, по-моему, так рано не открываются, — словно в ответ на его слова, в зале ресторана загорелся свет, и проворный официант стал подготавливать к приходу гостей один из больших столов.

Через полчаса сонные люди, разбуженные Лашниковым и Береговым, короткими перебежками стали подтягиваться к светлому маяку ресторана. Внутри было тепло, уютно, пахло свежим хлебом, ноздри трепал аромат кофе, и приветливая девушка за стойкой выставляла на длинную деревянную столешницу разноцветные фреши. Унге, явно непривыкшая к утренним побудкам в такой час, пила уже третью чашку эспрессо, оперативники в уголке обсуждали недавнюю выходку Малинина, Нерей гонял шарики по экрану телефона, а Софья с Зоей сидели рядом с Варварой и периодически перебрасывались ничем не значимыми фразами. Только Медикамент молча и неподвижно сидел на стуле практически перед входом и неотрывно смотрел на дверь.

— Егор, ты стебёшься? — мрачно поприветствовал он Малинина, когда тот вошёл в зал.

— Нет, Денис, я работаю и ты тоже, — официальным тоном произнёс Егор. — И поверь мне, у тебя ещё не самое плохое начало дня. Сотни наших коллег порой в такую рань копошатся в какой-нибудь сточной канаве над гниющим трупом, а здесь светло, тепло и приятные девушки разносят кофе, — Малинин дождался, пока официантка и девушка, работавшая за барной стойкой, закончат ставить блюда на стол, поблагодарил их и закрыл за ними дверь. — Я договорился, чтобы нас не беспокоили. Постояльцев кроме нас всё равно нет, а здесь мы спокойно поговорим, — Егор поболтал ложкой в чашке, поскрёб краешек плотной молочной пены, не желавшей садиться, и произнёс: — Я больше не буду заниматься расследованием.

— В смысле? — встрепенулись люди.

— Я меняю вектор нашей деятельности. Если мы продолжим в том же духе, то нас будут засыпа́ть трупами, и мы будем бесконечно выезжать на новые и новые места преступлений. Я благодарен Софье, она вчера донесла до меня мысль о том, что это другие люди. И вот что я вам скажу, — Егор помолчал. — Сейчас, расследуя каждое отдельное дело, мы просто топчемся на месте, а нам нужно открыть охоту. Потому что в противном случае мы будем похожи на кошку, для которой в качестве игрушки привязали на веревочку бантик и таскают его, а она весело бегает и ловит приманку. Так вот, я кошек не люблю и их интерес к пустой ловле не разделяю, — жёстко проговорил Егор. — Я хочу, чтобы каждый из вас поменял вектор у себя в голове. Сегодня утром я вывез Игоря и Юру в морг. Лашников там знает каждый угол, а Юра там был в первый, может, во второй раз. Так вот, Игоря постоянно отвлекали мысли, воспоминания и ложное ощущение того, что он там всё знает. Поэтому Лашников бродил там весь в себе. Юра же, наоборот, увидел, то что я хотел, но посчитал это незначительным и не обратил внимания, потому что опять же применил свой жизненный опыт к ситуации и выстроил, так сказать, свой мир вокруг этой улики.

— Вот, наверное, все стесняются перебить высокое начальство, а я нет. Слишком много воды и я ни черта не понял, — зло прервал монолог Малинина судмедэксперт.

Сквозь прозрачные двери стало видно, что по ступенькам кто-то поднимается, через секунду за стеклом появилось лицо Мамыкина, и он забарабанил, призывая кого-нибудь пустить его внутрь.

— Доброе утро. Кучеряво живёте, — сказал он, складывая зонт, — а я вот от ворот сюда пёрся пешком. Где кофе можно взять? — выпалил мужчина и, подхватив из корзинки рогалик, пошёл вслед за Зоей, которая поднялась, чтобы помочь ему.

— Давайте быстрее, — сказал Малинин.

— Егор Николаевич, вы хоть с вечера предупреждайте о таких ранних сборах, и я буду вовремя. А то три минуты на сборы — чересчур, и ещё нужно было кого-нибудь высвистать, чтобы меня подкинули. На такси раскатывать мне зарплата не позволяет, — Мамыкин с благодарностью принял от Зои большую чашку с кофе.

— Да, мы в городе-то были, что-то не подумал я тебя захватить.

— Приятно, что обо мне вспоминают только в случае рабочей необходимости, — проворчал Мамыкин, окуная румяный край выпечки в кофейно-молочную смесь.

— Значит так, — Малинин постучал по столу, привлекая всеобщее внимание, — с данной минуты я хочу, чтобы вы мне сообщали обо всех своих, пусть даже бредовых идеях.

— О тайном межпланетном заговоре тоже можно? — спросил Медикамент.

— Нет, но у меня есть знакомый психиатр, я тебя могу с ним познакомить, он внимательно выслушает всё, что ты ему расскажешь, — проговорил Малинин и на секунду задумался. — А, кстати, это идея.

— Заговор? — вкрадчиво спросил Денис.

— Дальше, — игнорируя судмедэксперта, проговорил Егор, — отключите свой опыт! Мыслите шире! Если эти люди считают, что они колдуны или зомби, попробуйте посмотреть на мир их глазами. Сейчас мы идём не по обычной схеме, отталкиваясь от места происшествия, мы идём от того, что им нужно, — он перевёл взгляд на Соню. — Поэтому, Софья, ваша задача, как можно проще и короче, я бы даже сказал информативно насыщеннее, попробовать составить портрет потенциальных преступников. Точнее, рассказать нам о том, чего они хотят.

— Я постараюсь, Егор Николаевич, но не уверена, что до конца ясно представляю себе весь масштаб замысла.

— Я думаю, что всё-таки вы лучше, чем кто-либо из присутствующих, понимаете в гиперкубах, цветках жизни и остальных геометрически-мистических дебрях. Дальше! Денис, постарайся найти почерк убийцы, — Егор в упор посмотрел на Медикамента.

— А три точки на шее не катят?

— Катят. Но мне пришла мысль в голову о том, что исполнители могут быть разные. Возможно, так они проводили обряд инициации под руководством более опытного наставника. Короче, эта мысль пришла мне в голову ещё полгода назад, но так и осталась неразвитой, сейчас я перебрал все свои заметки и хочу, чтобы ты либо опроверг, либо поддержал мою теорию.

— Это интересно, Егор, — покачался на стуле Денис. — И правда интересно.

— Кстати, Софья, свяжитесь с этим, — полковник побарабанил пальцами по столу, — Поликарповым. Я, конечно, понимаю, что мы его уже раз триста допросили, но триста первый не помешает. Может, что-нибудь ещё вспомнил, — Егор указал на Лашникова. — Ты должен найти кого-то со стороны твоего дайвера. Нам просто необходимо выяснить, кто ползал по дну, когда ты нырял и главное, почему заходили со стороны воды. Время не самое приятное и безопасное для погружений, как я понимаю.

— Егор Николаевич, они тогда с женой как уехали, так и всё, — Лашников покачал головой. — Я искал его, но тщетно.

— Игорь, ты пытался это делать из Питера, сейчас ты на месте. Ты опер и у тебя есть голова. Работай.

— А мне чем заняться? — подала голос Мечина.

— Варя, у тебя задание прежнее. Ты изучаешь карты и смотришь дела тех женщин, которые привели нас сюда. Твоя интуиция сработала на отлично, но теперь я хочу логики. А она здесь точно есть.

Варвара покивала, сделала несколько заметок в блокноте, отпила кофе и глубоко задумалась.

— Мамыкин, пожалуйста, займись те же чем и Денис.

— Не! Я трупы вскрывать не собираюсь, — запротестовал криминалист.

— Ты хотя бы дослушивать научись, — с нажимом сказал Егор. — Ещё раз прошерсти все улики. Причём начиная с тех, что мы собирали на деле Красуцкого и Китайцева. Материалы дел уже в офисе.

Мамыкин закатил глаза и, поджав губы, молча покачал головой.

— А мне на несколько дней нужно уехать в Питер, — вдруг сказал Малинин. — Так что за старших остаются Нерей и Унге у него в помощниках.

— Неожиданно, — проговорил Илья.

— Неотложные дела, — резюмировал Малинин.

Не дав больше некому высказаться, Егор забежал к себе в номер и через несколько минут, прыгнув в свою машину, умчался.

— Чё это с ним? — недоумённо произнёс Медикамент.

— Да ему с утра жена звонила, такой концерт учинила, — махнул рукой Береговой. — Это капец какой-то был. Мы с Лашниковым аж на улицу вышли. Она там вернулась к нему, что ли, и просила приехать.

— Юрий, — глухо произнёс Денис, — это был риторический вопрос. И даже если тебе по чистой случайности стали известны чьи-то секреты, то оглашать их во всеуслышание — моветон.

Егор гнал свою машину прочь из Карельска, взбивая фарами молочную взвесь тумана. Он быстро проскочил несколько километров от указателя, где можно было свернуть на Питер, огляделся, убедился в том, что дорога пустая и заехал в лес. Приглушив свет, он замер, откинулся на спинку кресла и стал смотреть вперёд. Играть по правилам больше было нельзя и Малинину очень не нравилось, что кто-то пытается навязать ему неприемлемые условия и непонятные правила.

Сейчас Малинин увидел, что он не ошибся — за ним действительно следят, и сегодняшняя ранняя поездка с якобы возникшим у него озарением была тому подтверждением. Хотя со стороны поведение полковника могло показаться более чем странным, но у Егора была крайне важная задача, он должен был убедиться, что наблюдение за ним установлено круглосуточно. Но преследователей, видимо, интересовали его действия только в Карельске. Потому что он ждал уже полчаса, но дорога была пуста. А истерический звонок Ольги был просто подарком судьбы после которого, оставив мокнуть под дождём оперативников, у всех сложится мнение, что Малинин слетел с катушек.

Выехав из леса, Егор взял направление на Никольск и, прибыв на место, нашёл местную свалку, а рядом с ней притулившийся ряд старых гаражей. Егор подъехал к человеку, ожидавшему его на обочине, остановился и, когда тот забрался в салон, повернулся, протянул руку и сказал:

— Ну здравствуй, Иван Гаврилович.

— И тебе привет, Егор Николаевич, — проговорил Ласточкин. — Езжай прямо, третий мой, я уже створки открыл.

Аккуратно втиснув машину в тесное пространство железной коробки, Малинин с Ласточкиным вышли на улицу, и Ласточкин спросил:

— Юрка знает, что ты машину здесь оставишь?

— Нет. Для всех я уехал в Питер, — проговорил Егор. — А то как-то невесело получается, преступный элемент про нас всё знает, а мы как дебилы за ними носимся по им же проложенным беговым дорожкам. Знаешь, как тараканы на бегах, где ставки ставят.

— Чего и такое бывает? — удивился Ласточкин.

— Да, я в кино видел, — Егор оглядел пространство, заваленное старыми домами с зияющими ранами окон, сложенные кипами старые шины, брезгливо копающихся в помойке местных кошек и подумал, что здесь, наверное, всегда такой уныло-безнадёжный пейзаж. — Как лучше вернуться? Попутка, автобус, электричка?

— Электричкой лучше всего. Сейчас дачный сезон начинается, так что в толпе замешаешься. Хотя холодрыга такая стоит — просто ужас.

— А я смотрю, ты заядлым дачником стал? — усмехнувшись проговорил Малинин.

— Не дави на больную мозоль, Егор Николаевич, — сверкнул глазами Ласточкин. — Я к тебе выехал, как в театр сходил. Я скоро врасту в эти гадские грядки. Вот они мне где, — резанул себя по горлу ладонью Иван Гаврилович. — Так что, если помощь нужна, я хоть сейчас.

— Да я уже понял. Спасибо, Иван Гаврилович, — протягивая руку для прощания, усмехнулся Малинин. — В какую сторону на электричку двигать?

— Пойдём, хоть это ответственное задание выполню, провожу тебя, — проворчал Ласточкин.

Ближе к полудню погода немного повеселела, дождь обессилел, перестал заливать улицы, ветер стал более тёплым, и погода стала похожей на весеннюю. Софья оглядывала улицы города, косилась на молчаливую Варвару и старалась гнать от себя мысли о вчерашней гибели Коли.

— Ты как? — спросила у неё Варя.

— Нормально. Не могу выключить эмоции, хотя просто обязана это сделать, а то очень мешает думать, — Софья посмотрела на часы. — Варя, ты не против, если я высажу тебя в центре города. Тут до офиса рукой подать. Я опаздываю на встречу.

— Конечно. Я пройдусь.

Выйдя из машины, девушки попрощались. Софья дождалась, пока Варя скрылась с глаз, зашла в маленькую кофейню и, примостившись в уголке, стала смотреть по сторонам. Сегодня она условилась встретиться с человеком, о чьём приезде никто не должен был знать.

— Добрый день, — проговорила, остановившись возле неё, высокая женщина в тёмных очках и присела напротив.

— Здравствуйте, — Софья улыбнулась. — Спасибо, что согласились встретиться.

— Спрашивайте. У меня очень мало времени.

Чёрный смоляные волосы женщины были собраны в тугой узел, пол-лица закрывали солнечные очки, кожа казалось выдубленной солнцем или такой эффект имитировал тональный крем, но, в любом случае, для здешних мест она казалась чересчур загорелой. Шея незнакомки уже была подёрнута лёгкой дряблостью, но самым примечательным был, выглядывающий из-под лёгкого платка, намотанного поверх воротника плаща, некрасивый рубец.

— Мне сказали, что вы из рода ям.

— Я не просто ям, я мукко, — женщина вздохнула. — Давайте приведу аналогию, которая сразу расставит всё на свои места. Есть пчелиный улей и там чётко распределены обязанности. В каждом улье есть матка, и она задаёт, какой будет жизнь в этом улье. Но матка появляется вместе с обычными рабочими пчёлами, несколько дней насекомые выбирают из личинок, кого можно поместить в королевские покои, а кто останется трудиться на благо общества. У нас претендентов на роль матки называют мукко. Это слово заимствовано из карельского языка и одно из его значений — супруга. То есть я супруга подземного правителя и фактически королева, через которую он передаёт свои распоряжения нашему народу.

— Ага, — Софья пыталась в голове уложить полученную информацию.

— Но на самом деле я доктор биологических наук и моя специализация — это пчёлы. — улыбнулась женщина, и кожа возле губ разошлась мелкими морщинами. — Я много лет живу в Нидерландах и со своим народом не общаюсь. Я, так сказать, сбежавшая королева, — она горько усмехнулась. Если бы не Стеф, я бы никогда сюда не вернулась. Это она уговорила меня приехать.

— Вы знаете, мне очень стыдно, но я не совсем понимаю назначение нашей встречи. Мне сегодня позвонила Стефания и сказала, что вы приедете, но это всё. Она не могла больше говорить.

— Ну да, гоняется за очередным жестоким призраком, — рассмеялась женщина, — или как там она называет их, — незнакомка вздохнула. — Я читала, что здесь произошло и хочу сказать следующее: сейчас идёт выбор новой мукко. Я тогда попутала все планы своего народа, потому что сбежала. Меня, конечно, нашли и жестоко отомстили, так что теперь я почти всегда скрываю своё лицо, но я хотя бы осталась свободной. Новую мукко выбирают один раз в шестнадцать лет. Претендентки на это место выбираются в юном возрасте, ну всё как у пчёл, — она на секунду замолчала, когда официантка принесла заказ, — только, конечно, с большей разницей во времени. Если ямы и сейчас не смогут выбрать свою мукко, то наш род окончательно умрёт, скорее всего. Хотя они постоянно воруют девиц и делают из них инкубаторы, — она покачала головой. — Там очень много всяких условностей, но я придерживаюсь мнения, что каждый жрец привносит свои коррективы и до современности дошло уже извращённое понятие способов продолжения рода.

— Я вот сейчас совсем запуталась, — выдохнула Софья.

— Схема простая. Есть подземный сильный дух. Когда-то он, понимая свою конечность во вселенском бессознательном, решил, что его, — женщина развела руками, — так сказать, духовная сущность будет жить в телах людей. И он вырастил для себя народность ямы. Там, конечно, была некоторая неразбериха с половой принадлежностью, но последователи быстро разобрались и, чтобы никому не было обидно, сделали верховными правителями, говорящими от имени подземного духа, мукко и жреца.

— Так если этот дух во всей народности, — медленно проговорила Софья, пытаясь хотя бы немного поверить в услышанный бред.

— Нет. Во всей народности, — несколько насмешливо проговорила женщина, — там чуть-чуть, капелька, а вот в этих двоих, там прямо много, — рассмеялась она. — Представляете, а я с этим знанием живу всю свою жизнь. Знаете, как они мне горло резали? У! Это было очень и очень артистично, меня даже притащили на жертвенный костёр.

— А зачем они крадут девушек?

— Ну если они будут плодиться внутри своей коммуны, то, в конце концов, это приведёт к обеднению крови и различным генетическим заболеваниям. А так как все мы наделены разными сверхспособностями, то болезнь физического тела недопустима, — пожав плечами, лёгким голосом проговорила женщина.

— Ах, ещё и сверхспособности.

— Ну у обычных ям это развито очень слабо, а вот у будущей пары, то есть у мукко и жреца, это очень яркие качества. Причём у мукко они проявляются только после инициации и после того, как она лишит жизни других претенденток. Ведь, по сути, народность выбирает тех, кто может заявить свои права, — женщина задумалась, — на трон, скажем. А вот достойна ли девушка стать мукко, она определяет сама.

— А как же с вами? Вы прошли через это?

— Да, — она покачала головой. — И это было прекрасно. На тот момент, — она тяжело вздохнула. — А теперь я живу с этим и это, поверьте, худшее наказание из возможных, — незнакомка надолго задумалась. — Раньше можно было не волноваться, потому что не было сильных мукко и жреца. Так, — она махнула рукой, — потихоньку проводили свои обряды и выбирали того, кто будет править. Но сейчас совсем другая ситуация, все мы знаем, что пришла очень сильная пара. И чтобы они заняли своё место… — она помолчала. — Ну короче, кровью они зальют всё. И поверьте, то что было полгода назад — просто коротенькая репетиция. Даже не генеральная, — женщина покачала головой. — Они хотят забрать это место себе, потому что здесь сила и тот, кто получит её, будет бессмертным и практически неуязвимым.

— Бессмертным, это в каком в плане? Они детей своих на трон будут ставить?

— Нет, у мукко и жреца детей не будет. Дети — это прямая угроза из царствованию. Вам сложно поверить, но они и правда будут бессмертны. В земле живёт такая сила, а если правильно активировать гуперкуб и собрать эту энергию, то тело меняется на клеточном уровне. Процессы регенерации происходят моментально, полностью усваивается вся пища, отмирают ненужные функции, которые потребляют энергию.

— Ох! — Софья вздохнула и нервно улыбнулась. — Я боюсь, что полученная информация просто сбивает с ног. — А как нам найти жреца, мукко и всех остальных?

— Всех вы не найдёте. Да и зачем вам все? Некоторые живут и не знают, что они ямы. Ну, пришло озарение или, там, интуиция у человека прекрасно развита, иногда просто феерично готовить умеет, это значит в человеке, вполне возможно, есть частичка ям, — женщина глянула на часы. — У меня мало времени, поэтому если кратко, то вам нужно просто обезглавить ям. И тогда про них никто и никогда не вспомнит. И вычислить верхушку проще, ведь сейчас они не только готовятся к своему обряду, но и соперничают. Иерархическая лестница внутри рода очень большая и пусть ты не мукко или жрец, но даже если ты входишь в высшую касту, то получаешь очень много. А ведь у ям ты не должен быть королевской крови или чьим-то ребенком, чтобы унаследовать свой титул. Самое приятное в этой системе, то что ты в один миг с низов можешь подняться на самый верх. И для многих разочарованных это важно.

— Может вы знаете, как войти в Кутейкину гору? — спросила Софья.

— А что там делать? Там только будет проходить финальный обряд. Вы что правда думаете, что ямы живут под землёй? — женщина улыбнулась. — Нет, они могут быть даже вашими соседями или друзьями. Запомните, у вас не так много времени. По моим расчётам, несколько месяцев. По календарю ям, новый год наступает первого октября. Тогда природа почти совсем умирает, и вход под землю запечатывается. Именно тогда они уйдут на весь зимний период до весны под землю. Это будет большой обряд. Но поверьте, не суйтесь туда. Даже не все ямы знают пути под землёй. Есть специальные проводники с ярко выраженными способностями, они там бегают как у себя дома. И внутренние ходы могут достигать до нескольких сотен километров, но без специальных знаний, вы там просто умрёте и никогда вас не найдут, — она вздохнула. — Мне пора.

— Но может, вы хоть кого-то знаете, откуда можно начать следить за ними?

— Следите за мной. Они точно на меня выйдут. Я ещё сутки буду здесь, — сказала женщина.

— Почему вы помогаете?

— Потому что Стеф вернула мою дочь практически с того света, — она помолчала. — И потому что ямы уже не те, кем были раньше. Вы удивитесь, но и среди колдовского мира широко развита коррупция. Мы уже не за идею, мы уже за деньги!

— Колдовского?

— Я так сказала, чтобы не растекаться мыслью по древу. И всё сразу встало на свои места.

Софья судорожно думала о чём ещё спросить эту странную женщину.

— А у вас тоже есть способности?

— Да, — женщина вдруг сняла очки, и Софья даже перестала дышать, потому что на месте глаз женщины были лишь сомкнутые веки, изуродованные шрамами. — Не пугайтесь, они мне глаза зашили. Но я и так всё вижу, — женщина сидела, повернув голову в сторону Софьи, потом надела очки и позвала официантку.

Когда молоденькая девушка принесла счёт, собеседница Софии взяла его в руки, потом полезла в кошелёк и отсчитала точную сумму в наличных.

— Я угощаю, — сказала она.

— Но откуда вы знаете сколько нужно было денег? — спросила Софья.

— Видеть можно не только глазами. Способность людей к восприятию визуальной картинки, даёт огромный чувственно-эмоциональный потенциал, который забирает много энергии и не даёт развиваться другим чувствам, — женщина помолчала и добавила: — А вы, Соня, очень сильны, даже не знаете насколько. Вы, не ям, вы больше. А вот ваша нездоровая привязанность к мужчине, который занимает все ваши мысли, вас погубит. Ну или вытащит вас обоих на новый уровень. Весь вопрос в том, пойдёт ли он за вами. Всего доброго.

И не дав сказать и слова, женщина подхватила изящную сумочку и вышла из кофейни, а Софья сидела не в силах двинуться с места. Сейчас Соня просто смотрела на странную посетительницу и пыталась как-то усвоить всю информацию. Она видела, как женщина ступила с тротуара на дорогу, как, визжа тормозами, заорал автомобиль, воткнувшийся в тело недавней собеседницы, и сейчас Софья не могла оторвать взгляд от капелек крови, которые сползали по стеклу кофейни с наружной стороны.

Начало лета в Карельске имело переменчивое настроение. С самого утра газоны мог прихватить иней, держать травинки в ежовых, колких рукавицах холода и дышать в лица прохожим свирепым ветром, а к середине дня на небосклоне обманчиво разгоралось солнце. Сегодня был как раз такой день, когда вроде всё пространство должно было купаться в тепле дневного светила, но на улице было холодно и ветрено, поэтому все кутались в тёплые вещи и вообще не чувствовали, что сейчас июнь.

Светлые полоски пляжей были пусты, и здесь вовсю хозяйничали волны, чайки и редкие люди, вывозившие своих питомцев вволю побегать на природе. Собаки весело ловили волны зубами, валялись в песке, таскали принесённые с моря коряги.

— Гарри, Гарри! — кричала полноватая женщина, пытавшаяся удержать на голове капюшон, постоянно стремящийся улететь вслед за хлёсткими порывами ветра.

Но радостный лабрадор тащил из прибрежных кустов что-то явно тяжёлое, дёргался всем телом, усердно вытаскивая свою находку. Возгласы хозяйки его ничуть не волновали, потому что собачий нос чуял невообразимую гамму гнилостных запахов, метки других собратьев, а доработанный морем ароматический коктейль совершенно сбивал собаку с толка. Гарри сделал ещё пару рывков и в тот момент, когда хозяйка подскочила пристёгивать карабин ошейника, довольный выволок на прибрежный песок огромный тяжёлый кусок полиэтилена.

Женщина остановилась в метре от лабрадора, напряжённо вгляделась в просвечивающее содержимое свёртка, мозг услужливо доработал проступающие черты мёртвого тела, и дама захлебнулась криком. Она бежала прочь, за ней неслась перепуганная собака, а через полчаса здесь стали появляться полицейские, прибежал совершенно озверевший Мамыкин, прибыл заспанный Медикамент и в качестве следователя Унге.

— Почему нас вызвали на это происшествие? — ворчал Мамыкин, вытягивая из кармана куртки лёгкую шапку. — Ветродуй такой, что через уши насквозь проходит.

— Ну если рассматривать слуховой проход с анатомической точки зрения, то я бы твоё высказывание подверг сомнению, — проговорил Медикамент, сидя на низком стульчике и ожидая, пока Мамыкин освободит труп от оков полиэтилена.

— Ну надо же, — истерически воскликнул Мамыкин, — а я-то думал! — криминалист бросил злобный взгляд на судмедэксперта. — У вас в Питере не привыкли помогать на месте происшествия?

— Командуй, — вяло отозвался Денис. — Ты знаешь, я так спать хочу, что просто плохо соображаю и коплю силы для осмотра тела. Хотя, с другой стороны, он так хорошо упакован, что я бы прямо так в морг отправил. Давай поверхностный осмотр сделаем. Его всё равно собака с прежнего места сдвинула, — Денис прошёлся по волочащемуся следу, — Здоровая.

— Хозяйка чуть рядом не легла, — хохотнул один из экипажа ППС.

Вдруг растущие недалеко кусты раздвинулись и оттуда, отплёвываясь от тины, вышел местный участковый. Форма мужчины полностью потемнела от воды, на плечах лежала подгнившая трава, а на лице расплылся кусок какой-то водоросли.

— Что случилось? — встрепенулась Унге, как раз подошедшая к месту происшествия.

— Да обходил местность и в воду провалился, — махнул рукой участковый. — Там, короче, — он ткнул себе за спину, — старый рыбацкий сарай. Я пошёл глянуть… Ну, кажись, там его, — он мотнул головой и провёл пальцами себе по горлу. — Крови много.

— А вы уверены, что это мужской труп? — вскинула брови Унге.

— Так вон, писюн вылез, — развёл руками капитан, указывая на то место, где разошлись края полиэтилена, открывая обнажённую плоть, но вовремя осёкся и попытался поправиться. — Ну, половой орган. Короче, я пойду переоденусь. Вас кто-нибудь из ребят проводит туда. К сараю, в смысле.

Унге молча проводила взглядом, размахивающего руками капитана, который досадливо что-то бурчал себе под нос, удаляясь скорыми шагами. Медикамент тихо посмеивался, а Мамыкин просто покачал головой и, пожимая плечами, сказал:

— Понял? И экспертиза не нужна. Писюн вылез — и хорошо, — Рудольф глянул на Алас. — Ну что? Сначала здесь, потом туда?

— Да. Я схожу гляну, а вы пока здесь.

Мамыкин с Медикаметом переглянулись, и Денис стал набирать Пирожкина.

— Андрей Валерьянович, а вы не против, если мы потом с Рудиком труп в вашей епархии доглядим?

— Тебя сейчас Мамыкин живьём не съел за то, что ты его Рудиком обозвал? — посмеиваясь отозвался Пирожкин.

Денис вскинул глаза, увидел яростные всплески холодного гнева в сверлящем взгляде криминалиста и проговорил:

— Да вроде нет.

— Конечно, Денис, отправляй, — разрешил заведующий моргом и отключился.

— Слышь, хохотун? — Денис глянул на полицейского, который всё веселился по поводу обнаружения тела. — Остаёшься караулить, сейчас за ним приедут. А мы пойдём бороздить водные просторы, — Денис скептически глянул на сильное волнение воды. — А что по берегу в этот сарай не попасть?

— Не, — помотал головой полицейский.

— В чём тогда смысл сарая? Лодку оставить, а дальше вплавь?

— Не, тут раньше место хорошее было, а сейчас вода поднялась, ну и бросили этот сарай ещё в прошлом году вроде. Так мальчишки рыбу удить бегали, а потом трава проросла, заилилось всё, мусор нанесло.

Денис потряс головой, пытаясь выбраться из кучи словесного мусора, закатал брюки и полез в кусты, чтобы нагнать ушедшего Мамыкина. По узкой полоске отмели идти было легко, здесь вода лишь тихо плескалась, почти не касаясь сухой части, и единственной преградой был резкий обрыв. Но здесь можно было, цепляясь за растущие на отвесной стенке берега кусты, быстро перескочить на мостки, окружавшие сарай. Денис ловко вскарабкался по естественной лестнице и, прыгнув на доски, волнующиеся в такт движениям залива, пошёл внутрь.

Мамыкин сидел на своём чемодане, глубоко засунув пальцы под шапку и напряжённо смотрел в одну точку, а Унге печально глядела в окно и кивала в такт словам, несущимся из телефонной трубки. Денис огляделся и моментально понял причину такого коллективного угнетения.

Старые прогнившие полы пестрели зазубринами, пятнами плесени, а теперь здесь ещё и рдели багрянцем застывшие лужи крови. От них тянулись тонкие волоски полос, они заползали на стены и складывались в те же значки, что ранее Мамыкин с Малининым и Софьей обнаружили в сдаваемой квартире.

— Мне мама когда-то говорила, чтобы я шёл работать бухгалтером или, например, выбрал какую-нибудь другую более спокойную профессию, — тихо причитал криминалист. — Но мне нужно было непременно обременить своё существование вот таким вот идиотизмом. Зачем? Зачем? Я никак не могу понять зачем?

— Нет, ну конечно, это не его здесь лишали жизни. Тому телу минимум месяца три, а может и больше. — Медикамент вздохнул. — А ты долго здесь будешь всё это фиксировать?

— Ну если мы все коллективно этим займёмся, то нет. Тебе всё равно нужно ждать, пока я упаковку с тела сниму.

— Ну да, — задумчиво проговорил Денис, — можно ролик сделать. «Распаковка» называется, — цинично пошутил он.

Мамыкин встал, тихо бормоча себе под нос проклятия, разложил инструменты и стал планомерно обрабатывать место происшествия.

Добравшись до морга, продрогшие после нескольких часов, проведённых в насквозь продуваемом сарае, Унге, Денис и Мамыкин торопились в кабинет к Пирожкину, который обещал горячий чай и даже заказал какой-то еды в местной пиццерии. Но в первом коридоре Унге остановилась, подалась назад и поняла, что не ошиблась. Немного дальше, возле прозекторской сидела Софья. Её лицо было отрешённым, плечи сломаны вперёд, фигура застывшей, и только кисти рук нервно мяли шейный платок.

— Софья, что-то случилось?

— Да, — тихо ответила она. — Мне кажется, случилось столько, что на год хватит, не меньше.

— Мы сейчас с места происшествия, там были такие же надписи, которые вы обнаружили ранее, — Унге успокаивающим жестом положила ладонь на плечо Софье. — Если ты здесь не очень занята, пойдём к Андрею Валерьяновичу в кабинет.

— Да вроде нет, — печально сказала Софья. — Просто на моих глазах женщину сбили, я приехала узнать… — она замолчала. — Я даже сама не знаю, зачем приехала.

Соня дала увести себя к заведующему, кивала в такт словам криминалиста, пила горячий чай и никак не могла понять, как так случилось, что её сегодняшняя визави попала под машину. Софья корила себя за то, что даже не вышла на улицу, но ей казалось её приколотили к месту и не давали встать. Она очухалась, только когда тело увезли, и дворники хмурясь замывали пятна на асфальте.

— Андрей Валерьянович, я закончил с бабуськой, — дверь открылась, и в щёлку просунулось длинное мужское лицо. — Я домой. Жену с детьми на дачу повезу.

— Давай.

— Простите, — встрепенулась Соня. — Скажите, — она немного помялась, потом продолжила, — женщину, которую привезли, после того как в неё врезалась машина, она хоть не мучилась?

— Да нет. Всё нормально, — мужчина в мятом халате осёкся. — Я в смысле, бабуська уже в таком возрасте была, что ей и половины силы удара хватило бы. Девушка, да вы не переживайте, у неё там обширный инфаркт, ещё целый ворох сопутствующих. Она бы максимум неделю протянула в живых. Я вообще удивился, как она ходила-то.

— Нет, — Софья покачала головой, — я про женщину, которую сегодня на площади сбили.

— Ну и я про неё. К нам сегодня после ДТП только эту бабуську и привезили, — утвердительно проговорил врач.

— Я хочу на неё посмотреть, — твёрдо сказала Софья.

— Ну там так себе зрелище. Не для всех, — мужчина поскрёб в затылке и поглядел на Пирожкина.

— Софья, ну правда, — неуверенно начал Андрей Валерьянович.

— Что случилось? Ты можешь толком сказать? — развёл руками Медикамент. — Ну давай я посмотрю.

— Я сама должна.

Спустя десять минут Софья блевала в туалете, держась дрожащими руками за стены, перед глазами у неё прыгали чёрные пятна, а в голове была мешанина из осколков, на которые разбилась её реальность. Софье казалось, что она просто сошла с ума, потому что на холодной стали стола действительно лежал труп неизвестной ей пожилой женщины, но Соня до сих пор отчетливо видела, как на асфальте среди ног прохожих проглядывала распростёртая фигура мукко.

Малинин, выйдя за остановку от Карельска, раздобыл в «Бутике шоп», расположенном на местном рынке, спортивный костюм истинно китайского производства, сторговался с каким-то дедом насчёт серой кепки, затем, купив несколько бутылок молока, батон и шоколадку, снова вернулся на вокзал. Егор вошёл в электричку, долго копался в сетке, куда положил одежду, вздыхал, шмыгал носом, потом выудил мелочь на проезд и стал ждать кондуктора. Сегодня полковнику определённо нравилось вживаться в роль простого сельского парня, куда-то неспешно направляющегося по своим делам. Он уже сам себе признавался, что с последними событиями начала развиваться какая-то фобия, и сейчас нужно было всё-таки переиграть противника и посмотреть кто в Карельске интересуется расследованием и работой группы.

Егор с огромным трудом признался сам себе, что не сразу срисовал слежку. А это дорогого стоило, потому что мало кому удавалось безнаказанно ходить хвостом за полковником Малининым. А это значило только одно: за ним смотрели не простые местные топтуны, его вели профессионалы. Поэтому весь маскарад со сменой личины был полностью оправдан.

Выйдя с вокзала, Малинин долго чаёвничал в пирожковой, громко смеялся шуткам рыжеволосой продавщицы необъятных размеров, которая к концу беседы уже была уверена, что практически захомутала такого завидного жениха. Полковник старательно скалил зубы, даже несколько раз похлопал новую знакомую пониже спины, за что получал шутливые оплеухи. Потом Егор дождался закрытия предприятия общепита и под ручку с девицей отправился её провожать.

— Слышь, ну чего, — девица жарко дышала ему в шею, когда они уже практически приблизились к месту её проживания, — у меня папаша шибко злой. Давай скажем, что ты мой парень?

— Идёт, — рассмеялся Егор. — Но я так понимаю, твой папаша, мужик серьёзный, так что ты беги домой, пожрать сготовь что-нибудь, а я за пузырём.

Скрываясь переулками и направляясь по вечеряющим улицам к бывшему моргу, Малинин пробормотал:

— По-моему, синематограф потерял великого актёра.

С комфортом устроившись в стенах заброшенного морга, Малинин приготовился ждать. Он выбрал для себя хороший наблюдательный пункт: отсюда прекрасно было видно граффити, в затейливых витиеватостях которого прятались те же самые символы, на которые в прошлый раз они натыкались по всему городу. Для себя Малинин определил, что это какой-то тайный шифр, которым пользуются сектанты. Таким образом, они незаметно передают друг другу информацию и указывают места для сборищ. Полковника позабавили выводы Софьи, но потом он решил не отказываться от её теории, отмести всю эзотерически-мистическую чепуху и взять только факты. А то, что иногда люди заигрываются — это факт. Просто кто-то очень хочет жить в другой реальности и буквально убеждает себя в этом, а кто-то неплохо рубит бабло и пользует свободные умы престранных субъектов, которые в детстве не наигрались в разного рода забавы. С такими мироощущениями полковнику стало жить легко и просто, и сейчас он точно знал, что рулит процессом.

Вдруг в цепочку его рассуждений ворвался отчётливый металлический лязг, в коридоре послышались шаги, и прямо на Малинина стала надвигаться густая человеческая тень.

— Давно сидите, Егор Николаевич? — послышался вдруг голос Лашникова.

У полковника Малинина, который сегодня невероятно гордился своими способностями к перевоплощению и провернул целую операцию, чтобы незамеченным вернуться в город, от возмущения и разочарования даже пропал голос.

— Держите, я бутики принёс, — Игорь присел рядом и протянул коробку с сэндвичами. — Специально холодные взял, чтобы здесь едой не пахло. Хотя здесь такое амбре, что только чёрт разберёт, чем пахнет.

— Лашников, — выдохнул Егор, — как?

— Очень просто. Вы сегодня словно пелену с моих глаз сняли своим утренним манифестом. Я реально как дебил хожу по старым меткам и ничего больше не вижу. А нет уже моей истории, нет старого Карельска, нет ничего, что мне было дорого. Ну кроме Варьки, конечно. И я отпустил голову. И знаете, так легко стало. Потом подумал, что никогда полковник Малинин не сорвётся в Питер посреди важного расследования, это же дичь какая-то. Потом вспомнил про граффити и пришёл, — Лашников пожал плечами. — Вы не волнуйтесь, я аккуратно. Спасибо вам, Егор Николаевич, что вывели меня сегодня из этого лабиринта, где я уже на стенку лезть хотел и везде почему-то себя виноватым считал.

— Пожалуйста, — автоматом ответил Малинин, всё ещё пребывающий в полном недоумении.

— На самом деле, — Лашников помолчал, — есть вариант получше, чем сидеть в этом месте.

— На дискотеку пойдём? — спросил Малинин.

— Нет. Пасников в городе, он до сих пор охотится на Сапонина и готов помогать. Я вчера к нему заходил, — Игорь пожал плечами. — Просто вы как-то резко против него выступали, я не решался говорить, но сейчас зажимы спали, — хмыкнул Игорь.

— Игорь, я уже готов хоть к чёрту, хоть к Богу идти, лишь бы понять, что здесь происходит.

— Ну и потом у него уютнее будет прятаться ото всех. Он себе автодом купил.

— Лашников, ты снова начинаешь мне нравиться, — Малинин вручил Игорю пустую коробку из-под бутербродов. — Вали отсюда и оставь адрес твоего друга. Я потом выйду. Всё-таки хочу увидеть кто здесь шарится.

— У него здесь с прошлого раза камеры остались, — Игорь встал со скамьи. — Он к ним подключился.

— Паршивец, — Малинин скорчил гримасу и покачал головой. — Вот откуда ты знаешь, что я здесь.

Лашников только улыбнулся и осторожно пошёл на выход. Малинин выждал ещё полчаса, порадовался, что не придётся ночь коротать в этом пропитанном запахами смертью помещении и тоже удалился. Он быстро нашёл новое жилище Пасникова, но ещё некоторое время слонялся по городу, чтобы понять, зацепил ли он кого-нибудь от морга или нет. Но вроде всё было спокойно, и Малинин вскоре постучал в дверь передвижного дома.

Лашников уже старательно накрыл на стол. На сковородке, стоящей посреди стола, шкворчала разжаренная картошка, блестели от масла крупные куски томатов и репчатого лука, ароматно пах свежий хлеб и вскрытая банка тушёнки, а возле зашторенного окошка стояла запотевшая бутылка водки.

— По какому поводу банкет? — спросил Лашников, за руку здороваясь с Пасниковым.

— Просто ужин, — отозвался Игорь.

— А Варя где?

— Она в офисе сидит. Всё корпит над картами, делами и так далее, — махнул рукой Лашников. — Егор Николаевич, но лучше так, чем она опять куда-то поедет. У меня такое впечатление, что ей лучше вообще из офиса не выходить, — зло сказал он. — Я прошу, не давайте ей полевых заданий.

— Ну я, как бы, и сам не дурак. Уже догадался, — Малинин присел на стул и достал из пакета батон и молоко. — А это моя вкладка в общий стол.

— Пойдёт. Мы как раз запивку забыли, — Пасников поколдовал над клавиатурой и на экране компьютера, стоявшего на крохотной кухонной поверхности, задребезжало чёрно-белое изображение коридоров морга. — Напрасно вы туда пошли. Я каждый день камеры смотрю. Там пусто.

— Ну пусть в качестве телевизора горит, — пожал плечами Малинин и, положив на ломоть хлеба толстое кольцо лука, протянул руку к наполненной рюмке. — Ну, будем здравы! — проглотив холодную сталь напитка, Егор подождал, пока в желудке разольётся крепкое тепло и хрустнул закуской. — Я у тебя поживу? — просто спросил он у Пасникова.

— Я ухожу часто, — угрюмо сказал тот.

— Хорошо. Я заместо кота скучать буду, — ответил Малинин и попытался вспомнить, у кого он подхватил дурацкое слово «заместо».

— Я там материал всякий собрал. Тебе оставлю. Смотри завтра. И за мониторами заодно, — Пасников поскрёб дно пустой сковородки и поставил её в раковину. — Еда в холодильнике. Кофе на полке. Воду экономь.

— Ты что-нибудь необычное видел? — спросил Малинин.

— А здесь всё необычное. Вот только упырь этот больше не появлялся. Нет его нигде. Хоть убейся. Я все места проверил, — Пасников сломал в пальцах кусок хлеба. — От них вообще никакого движения.

— Ну ничего. Подождём, — сказал Малинин. — Ладно, я несколько дней посмотрю на обстановку, а потом всё-таки уеду в Питер. У меня назрела куча вопросов.

Малинин покосился на экран зазвонившего телефона, сделал знак рукой, чтобы все замолчали и тихо ответил:

— Да, Софья.

— Добрый вечер, Егор Николаевич, — сухо сказала она. — Когда вы вернётесь? Нам нужно кое-что обсудить по поводу дела.

— Соня, что ж так официально? — какое-то нехорошее чувство заворочалось в груди у Малинина.

— Так вроде бы на работе. Короче, мне не до сантиментов. У меня есть достоверная информация, что город ожидает следующее потрясение. Нам нужно сейчас срочно переориентировать всю структура расследования.

— Соня, я вернусь послезавтра, и мы всё обсудим, — проговорил Малинин.

— Да-да. Время ещё есть, — задумчиво произнесла она. — Доброй ночи.

Малинин недоумённо посмотрел на телефон и перевёл глаза на Лашникова.

— Как сегодня совещание закончили, после того как я уехал?

— Бодро и быстро, — Игорь повозил куском картошки в подтаявшей подливке тушёнки. — Ну, если бы ещё Медикамент Берегового не воспитывал, то вообще бы быстро разошлись.

— А что случилось?

— Да, ерунда, — пьяненько махнул рукой Лашников. — Ну как ерунда. Он возьми да и ляпни, что вам жена позвонила, что она к вам вернулась, и вы мириться поехали.

Малинин даже застыл с вилкой в руке, недоумённо глядя на оперативника.

— Я редко теряю дар речи, но сегодня тот самый день. Береговой дебил. Мне нужно выпить.

Утро скреблось заунывным дождём в окна временного пристанища Малинина. Егор открыл глаза, обнаружил, что последствия вчерашнего пира уже убраны и все поверхности начищены до блеска, а под салфеткой лежит колбаса, сыр и половина батона с заветренным краем.

— Заботливый, — пробормотал Егор и включил чайник.

Окунувшись в папки, подготовленные Пасниковым, Егор только через несколько часов вынырнул из этого омута обрывочных записей, дневников с наблюдениями и неоднозначных заметок владельца автодома. Малинин тяжело вздохнул и долго сидел, глядя через монитор на мрачные коридоры морга. Сейчас он совершенно точно понимал, что это вход в Кутейкину гору. Но как они проходят туда — непонятно. После последних событий в Карельске, морг прошерстили в первую очередь. Там бегало чуть ли не пять десятков солдат, они прошли каменные кишки до самых дальних тупиков, но кроме пустующих коморок ничего не обнаружили. А исходя из наблюдений Пасникова следовало, что в морге периодически появляются люди, исчезают из поля зрения, а потом появляются из ниоткуда.

— Ну что ж, — мрачно сказал Малинин, — значит, так и рапортую начальству, что люди здесь ходят через стены. Меня сразу уволят и я заживу сча́стливо, — Егор зло смял лист бумаги, на котором делал пометки и уставился в занавешенное окно.

У Софьи на душе противно скребли кошки или какие-то другие неизвестные ей звери. В голове был полный сумбур, а перед внутренним взором всё время стояло лицо с этими ужасными зашитыми веками. Конечно, скорее всего, её визави успела уйти, а пожилую женщину сбили на дороге, а в Сонином, растревоженном встречей мозге просто сложилась неверная картинка.

Софья никогда особо не верила в мистику, колдовство и параллельные миры, на работу в агентстве согласилась из-за тупиковой жизненной ситуации и до настоящего времени ей как-то удавалось себе логично объяснить всё, что они делали. Но сегодня она впервые столкнулась с тем, что теперь ломало грани разума. Даже все сакральные артефакты, находящиеся в хранилище, всегда были материальны. Там не было волшебных палочек или скатертей-самобранок, каждая вещь была сделана человеком и несла в себе определённую смысловую нагрузку. Просто кому-то легче воспринимать реальность через призму ритуалов, так раньше думала Софья. Порой чудовищных, замешенных на крови человека, но всё же реальных.

Софья услышала тихий стук в дверь и, посмотрев на часы, удивилась. Ещё было слишком рано для визитов, да и встречать гостей в пижаме она не привыкла.

Накинув на себя халат, Софья подошла к двери и спросила:

— Кто там?

Но в ответ за дверью лишь тихо шуршала дождём непогода. Софья постояла несколько минут, ожидая ответа, но ничего не изменилось. Она пожала плечами и пошла обратно к кровати, стылый пол холодил босые ноги, лёгкий халат не защищал от сквозняка. Софья поймала себя на мысли, что сквозняк и правда сильный, только вот дверь и окно закрыты, сквозить могло только из душевой, где было небольшое окошко. Она подхватила со стола свитер, натянула прямо поверх халата и, включив свет в комнате, приблизилась к двери в ванную комнату. Ей показалось, что там в тиши она слышит посторонний звук, словно там кто-то был.

— Алло. Юра, ты можешь срочно ко мне зайти? — нащупав на столике телефон и не сводя взгляда с двери в душ, Софья позвонила Береговому.

— Иду, — кратко сказал оперативник.

Софья попятилась к входу, нащупала ручку двери и, щёлкнув замком, застыла, потому что ручка сразу же ушла вниз, и дверь, скрипнув, стала отворяться. Софья отскочила на шаг назад и даже не успела осознать происходящее, как вдруг к ней метнулась высокая фигура в дождевике, девушку схватили за руку, и через мгновенье Софья барахталась на мокром газоне, сдирая со своей шеи, душившие её руки. Софье хотелось кричать, она проваливалась в бессознательное, воздух почти перестал поступать в лёгкие.

Через секунду, буквально взлетев на кровати, она проснулась. За окнами уже плакал дождём рассвет, но всё было спокойно, она в своём номере и ничего не предвещало стороннего вторжения. Уняв дрожь в руках, Соня выдохнула и, опустив ноги на пол, пошла в ванную комнату, чтобы смыть с себя противную липкость страшного сна. Соня открыла дверь и, увидев, что на кафельном полу растекаются лужицы воды от натёкшего дождя, а по неровным швам разбегаются тонкие ручейки, не сразу поняла, почему у них такой странный цвет. Она нащупала на стене выключатель, и зрелище буквально прижало её к стенке. Одна из стен была сплошь покрыта кровавыми закорючками. Значки были те же самые, что находили на местах происшествий.

У Софьи задрожали руки, в позвоночник будто вогнали костыль ледяного ужаса, горло мгновенно высохло, и она даже испугалась звука своего свистящего дыхания. Соня попятилась назад, взяла телефон и набрала Берегового. Она силилась сказать что-нибудь, но сквозь губы вырывался лишь свистящий шёпот. Софья молилась, чтобы это был сон, но сейчас она прекрасно сознавала реальность происходящего. Сквозь открытое окно в душевой всё ещё хлестал дождь, Береговой не отвечал, а ручка на входной двери начала вдруг медленно, но неуклонно ползти вниз. Она дёрнулась один раз, потом второй, потом третий, Софья почувствовала себя в ловушке, потому что за этой дверью мог оказаться кто угодно. Сумасшедший, решивший, что он жрец, женщина, одержимая властью, сектант, пришедший убить её.

— Соня, ты не спишь? Это Варя, — вдруг послышался тихий голос, и Софья кинулась открывать. На пороге и правда стояла Варя Мечина, в одной руке у неё был пакет с печеньем, в другой варенье. — Привет, — проговорила она. — Мне тоже не спалось, а потом я у тебя свет увидела. Решила забежать на утренний кофе, — вдруг Варя нахмурилась. — Ты чего такая бледная?

— В душевой, — только и смогла сказать Софья.

Варя нахмурилась, прошла вперёд и через минуту уже поднимала по тревоге всю следственную группу. Комната наполнилась людьми, лицо Мамыкина покрылось пунцовыми пятнами, когда он увидел знакомые художества, Береговой сокрушался по поводу разряженного телефона, а Нерей с Унге обследовали подступы к окну со стороны улицы.

— Ты уже провёл анализ следов из сарая? — спросил Береговой у Мамыкина. — Там такие же были?

— Нет, у волшебной палочки зарядка закончилась, — рявкнул криминалист. — Но с первого места точно скажу была и человеческая кровь, и кровь животных. Хотя там чёрт ногу сломит. Такое впечатление, что всё в один котёл слили, перемешали и живописали. Но это нереально, потому что отдельные буквы были написаны только человеческой кровью, другие только животных, а есть и такие значки, где всё вместе. Короче, мне всё это надоело до одури. Кстати, хорошо, что я здесь ночевать остался, — сказал Мамыкин. — Я-то, конечно, рассчитывал на горячий ресторанный завтрак, но на моей планетарной звезде написано только одно проклятие и эта работа.

— Соня, ты как? — Унге вернулась с улицы и присела рядом с Софьей, которая до сих пор не могла прийти в себя.

— Спасибо, лучше, — бесцветным голосом ответила Софья. — Но здесь однозначно больше небезопасно. Я же вечером ходила в душ и точно помню, что окно было закрыто и, естественно, не было никаких надписей. Но как? Как можно было изнутри открыть окно? — Соня вскинула испуганный взгляд на Унге и Варю. — А что если тот, кто это сделал, вошёл через дверь?

— Всё, не переживай. Сейчас нужно взять себя в руки, — сказала Унге.

— Как тут не переживать? — встрепенулась Варя. — Вы знаете, об этом легко говорить, если ты не пережил того ужаса, что видела я, — тихо уронила она. — Софья, может, нам с тобой поехать сейчас в офис?

Соня глянула на Варвару, ненадолго задумалась и, закусив губу, согласно покивала.

— Я думаю, что это будет лучшее решение. Я выбирала место, где мы все сможем полноценно отдыхать и здесь есть забор, охрана и так далее, но раз даже такие меры предосторожности не помогают… — она развела руками.

— Илья пошёл опрашивать местных, сейчас по камерам посмотрят, кто здесь мог проходить, — сказала Унге. — Но я бы всё-таки на вашем месте дождалась рассвета, и потом мы все поедем в город и будем решать, что делать дальше. Сейчас неразумно уезжать.

— Зато очень разумно оставаться в потенциально опасном месте, — вздохнула Варвара. — Вы как хотите, но я сюда больше не вернусь. Я сейчас соберу вещи и жить теперь буду в офисе. Там высоко, кабинет закрывается и здание тоже, — Варя остановилась. — Простите, если была груба.

— Я понимаю, — Унге покачала головой. — Юра, ты можешь проводить Варвару до её номера и потом привести обратно?

— Конечно.

Береговой вышел вслед за Варей, они прошли до её дверей, и Варвара на пороге остановилась.

— Юр, погоди здесь, — она замолчала. — Не прибрано у меня.

— Не вопрос.

— Только ты не уходи никуда, — проговорила Варя.

— Будь спок! — отрапортовал оперативник. — Я с тобой.

— А где Лашников? — спросила Варя, остановившись на пороге.

— Не знаю. Его Нерей куда-то услал, — Юра пожал плечами и, прислонившись к стене, стал ждать.

Рассвет уже почти полностью размешал ночные сумерки, дождь понемногу успокаивался, лес дремал после бессонной ночи, проведённой в войне с непогодой. Береговой некоторое время вглядывался в тёмную массу деревьев, казавшуюся живой, шевелящейся, хранящей какие-то ужасные секреты.

Вдруг оперативник увидел в просвете между деревьями движение. Юра отчётливо разглядел человека, он был в дождевике и проскочил между двумя толстыми стволами. Он явно прятался и надеялся пройти незамеченным и ему удалось бы это, если бы Береговой сейчас не стоял на улице.

— Варя! — сказал Юра. — Никуда не выходи, — набрав номер Нерея, Юра быстро проговорил: — В лесу кто-то есть, я за ним. Смотрите за Варей.

Быстро скользнув в лесную чащу, начинавшуюся сразу у кромки поляны, Юра побежал в направлении, куда ушёл человек. Мокрые листья хлестали его по лицу, скелеты старых ветвей хватали за брюки, сучья больно царапали кожу. Береговой замер на секунду, огляделся и снова увидел удаляющегося человека, который спешно шёл в сторону выхода.

— Юра, ты где? — послышался сбоку негромкий голос Нерея.

— Здесь. Он идёт вперёд. К Варе пошёл кто-то?

— Да. Я охране местной позвонил, они бегут к воротам, — Нерей нагнал Юру. — Как ты его заметил-то.

— Нечаянно, — нервно сказал Юра. — Капец какой-то.

Мужчины бежали плечо к плечу, вскоре они достигли ворот забора, но здесь уже никого не было. Юра с Нереем метались в разные стороны, охранники суетливо бегали возле ворот, выпучив глаза, спрашивали друг у друга, что случилось, но сейчас уже было всё напрасно: мужчина, которого видел Юра, словно растворился.

Вдруг далеко за забором в рассветном тумане зажглись задние габариты, на дорогу вывернула машина и быстро покатилась прочь. Преследовать дальше было бессмысленно, потому что через километр грунтовка делилась на три пути и каждый из них вёл к автомагистрали. Догнать его они бы всё равно не успели.

Юра с Нереем пошли обратно, они ещё издали заметили странную суету. Двери всех номеров были открыты, совершенно потерянные коллеги бегали из одного в другой и только Софья стояла на одном месте, стягивая на груди свитер, и смотрела в одну точку.

— Что случилось? — спросил Юра.

— Варя пропала, — проговорила она.

Ветер трепал редкий кустарник, зажатый между бетонными плитами, выстилавшими дорогу к моргу. Погода ухудшалась с каждым днём, с залива тянуло холодом, и Мамыкин, кутаясь в пальто, торопился в тепло лаборатории, когда его окликнул полицейский из подъехавшего экипажа.

— Рудольф Олегович! — побежал к нему молодой лейтенант, придерживая фуражку, чтобы не улетела от хлёстких порывов ветра.

— Чё тебе? — покривился Мамыкин, как от зубной боли.

— До вас дозвониться не могли. Там это, — мужчина старательно кивал в сторону своей машины, — убийство. Ехать надо.

— Да как вы все мне надоели, — проворчал Мамыкин. — Вы что не в курсе, что ли, что я к Малинину прикреплён? — с досадой спросил криминалист. — К вам же прислали специалиста.

— Так она вчера с полдня на больничный ушла. У неё ребёнок заболел.

— А у меня, может, тоже кто-то заболел и работы выше крыши! — психанул Мамыкин.

— А у вас дети есть? — радушно улыбаясь, спросил полицейский.

— А-а-а, — нервно воскликнул криминалист, — поехали. Надеюсь, хоть не на улице место происшествия?

— Не, в квартире. Там бабка умерла.

Мамыкин резко остановился.

— Ну а я-то вам зачем? — недоумённо спросил он.

— А это, так у неё голова проломлена, — мягко ответил мужчина.

— Что ни день, то хрень какая-нибудь.

Криминалист соскочил с высокого поребрика, запутался в полах летающего вместе с ветром пальто, психанул, пока пытался поймать сорванную с головы кепку и наконец уселся в прокуренное нутро машины.

— Рудик, Рудик, подождите меня! — донеслось вдруг в открытое с водительской стороны окно машины и Мамыкин увидел, как по направлению к ним, практически перескакивая через две ступеньки, несётся Пирожкин. — Вы ж на бабку? — спросил он, усаживаясь в машину и шумно отдуваясь.

— Ну, образно говоря, да. — проговорил криминалист. — А что, там какая-то особо ценная бабка, что и меня, и вас дёрнули?

— Да у меня перерыв случился, все мои заняты, а я решил проветриться. А то твой Малинин, как в город вернулся, каждый день к нам в морг криминал таскает.

Пирожкин что-то спрашивал, Мамыкин угрюмо отвечал, водитель быстро катился по направлению к дому, где было совершено преступление. Криминалист угрюмо смотрел в окно, внутри него тихо варился гнев, раздражение и ещё какое-то тяжёлое чувство ненависти. Он смотрел на лица проходящих людей, в одном из переулков на мгновенье ему показалось, что он увидел Варвару, но машина проехала дальше, и криминалист вдруг заорал:

— Стоять! Поворачивай!

— Что случилось? Куда? — испуганно затормозил лейтенант.

— Я Мечину только что видел.

Через двадцать минут небольшие дворики в одном из микрорайонов Карельска были наводнены полицейскими. По тревоге подняли даже часть солдат, охраняющих подступы к Кутейкиной горе. Солдаты проверяли каждый двор, каждый подъезд, подвалы и чердаки, а Мамыкин сидел в машине, тщетно пытаясь понять траекторию, по которой шла Варвара.

— Она точно одна была? — в сотый раз спрашивал Нерей.

— Можешь меня ещё пятнадцать раз спросить, — ворчливо ответил Мамыкин, — не помню я. Точнее, не обратил внимания. Лёг поздно, подняли ни свет ни заря. Я дремал. Походку знакомую увидел, присмотрелся. Но она точно куда-то шла, её не сажали в машину, она из неё не выходила.

— Слушай, ты сказал про походку, — Илья задумался. — А она уверенная была? Я к тому, что может, её чем-то накачали, как в прошлый раз.

— Шла нормально. Точно, иначе я бы заметил, — Мамыкин посмотрел на следователя. — А где этот гений сыска Малинин?

— В Питере, — машинально ответил Нерей.

— Не вернулся ещё?

— А что? — спросил Илья.

— Меня дёргают на каждый труп. А мне нужно работать. Я не могу разорваться.

Нерей задумчиво покивал головой, потом посмотрел на Мамыкина и проговорил:

— Езжай, пожалуйста, в свою лабораторию и работай. Если кто-нибудь будет дёргать, можешь смело посылать далеко и надолго.

— А если не пойдут?

— Тогда посылай ко мне, — сказал Илья.

— Тогда я поехал. Здесь я всё равно не помощник.

Мамыкин быстро ретировался, а Илья посмотрел в сторону Берегового, который с кем-то общался по телефону.

— Слушай, а всё-таки, где Лашников? — спросил у него Юра, закончив общение.

— Я не знаю. Он вчера сказал, что уедет ненадолго, до сих пор нет, телефон выключен, — пожал плечами Нерей.

— Ты Малинину звонил?

— Ещё нет. Смысла в том, чтобы он мчался нам на помощь, нет, а так я его только отвлекать буду.

Береговой искоса глянул на Илью, посмотрел на телефон и, покусывая губы, задумался. Ни полицейские, ни солдаты не смогли найти Варвару. Лашников, который был при ней неотлучно, вдруг куда-то испарился и сейчас в самый важный момент был неизвестно где.

— Андрей Валерьянович, — Береговой подошёл к Пирожкину, который стоял неподалёку. — А вы же Лашникова давно знаете?

Пирожкин оторвался от экрана телефона и воззрился на Берегового.

— Да, а что?

— А с кем он больше всего был, — оперативник задумался, — в личном контакте?

— По-моему, в последнее время он в таком контакте только с Варварой был, — вздохнул Пирожкин. — Ну, Востриков Лёха другом ему хорошим был.

— Почему был?

— Потому что, считай, Лёши Вострикова больше нет, — Пирожкин вздохнул. — Мы с Малининым к нему на днях зашли, тот поздороваться хотел, так Лёха на такой кривой косе вышел, что даже не узнал нас. Очень сильно пьёт, как инвалидность получил, так просто не просыхает. Он, считай, за несколько месяцев из нормального мужика в стопроцентного алкаша превратился.

— А живёт он где? — Юра Береговой открыл навигатор.

— А тебе зачем? — удивился начальник морга, диктуя адрес.

— Алкашей давно не видел, посмотреть хочу, — вздохнул Юра и присмотрелся к одному из солдат, который вылетел из подъезда и начал отчаянно жестикулировать.

Береговой сорвался с места и через несколько секунд уже бежал за срочником по сырым полуподвалам. Длинная кишка серого тоннеля вела сразу к нескольким домам, начинаясь от крайнего, стоящего у дороги. Здесь висело густое марево затхлого духа, воняло кошачьими экскрементами, пережаренным луком и половыми тряпками. Юра на бегу осматривался, чертя вокруг светом мощного фонаря.

— Я ж далеко забрёл. Смотрю, лежит. Ну, жутко стало, я тебе скажу, — сбавляя скорость, проговорил солдат и пропустил оперативника вперёд.

Юра кинулся к девушке, лежащей у каменной стены. Она уткнулась лицом в грязь, руки её были вывернуты ладонями вверх и вытянуты вдоль тела, ноги согнуты в коленках. Юра аккуратно потянул её за плечо и сунул пальцы к шее. Он почувствовал холодную липкую массу, вынул руку, посветил фонариком и на секунду ему показалось, что вся ладонь вымазана мазутом.

— Кровища, что ли? — глухо спросил солдат.

— Ну да, — Береговой ещё раз осветил девушку и отозвался на зов, идущий откуда-то с улицы. — Через подъезд заходите, здесь мы.

Он присмотрелся, но не нашёл никак вентиляционных отверстий или окон и, как звук попал сюда через толстый камень стен, было совсем непонятно.

— Юр, да где вы там? — послышался голос Нерея, и через секунду он сам появился в проходе. — Что здесь?

— Труп, — махнул рукой солдат.

— Твою… — выдохнул Нерей и затих.

— Да не Варя это, — глухо проговорил Юра. — Эта какая-то другая девушка. У неё, по-моему, горло вырвано, — передёрнул плечами Береговой, вспомнив, как прикоснулся пальцами к остывающему месиву плоти.

— Понятно. Здесь тупик? — Нерей осветил стены подвала.

— Слушайте, я не знаю, я ж дальше не ходил. Эту нашёл, сразу к вам. Жаль, что не ваша, — сказал солдат и сразу осёкся. — Не, я в том смысле, жаль вашу не нашли.

— Поднимись наверх и скажи, что здесь труп нашли. — сказал Береговой солдату. — Только ты сразу скажи, что это другая девушка, — предупредил Береговой.

Илья немного продвинулся вперёд, увидел, что дальше тупик и вскоре вернулся.

— Может ошибся Мамыкин? — проговорил он.

— Не знаю. Но видишь как, если бы сейчас не подсуетились, то эту, — Береговой кивнул на труп, — долго бы искали. И то, если бы кто-то её хватился, а так кормила бы здесь крыс. Я не думаю, что здесь часто люди ходят.

Стылый сквозняк донёс до них чьё-то кряхтение и сопение, а после и голос Пирожкина, который причитая шёл почти на ощупь, освещая себе путь слабым лучом телефонного фонарика.

— Я, по-моему, в преисподнюю попал, — отдуваясь произнёс он. — Здесь воняет как в аду. У меня в прошлом морге и то как-то светлее было. Юра, а зачем ты тело лапал? — взвизгнул заведующий моргом, увидев вымазанные в крови руки Берегового.

— Проверял жива или нет, — буркнул оперативник.

— А так тебе, значит, непонятно, — ворчливо заметил Пирожкин. — Я ехал на труп к милой бабке, которая померла в своей квартире, где наверняка сейчас сухо, тепло и как минимум есть табуретка, — причитал Пирожкин, внимательно осматривая жертву и показывая Юре, куда светить фонарём. — Дичь какая-то. Как они её сюда затащили-то?

— Не знаю, — Береговой пожал плечами. — Сейчас оставлю вас и пойду поквартирник сделаю. Так, товарищ следователь? — он вскинул глаза на Нерея.

— Мне этот труп напоминает какое-то из наших дел, — задумчиво сказал Илья. — Точно была жертва с повреждением горла. Я просмотрю все дела после вашего заключения судмедэкспертов. — Нерей покивал головой. — Да, Юра, иди и позвони, пожалуйста, Мамыкину, пусть обратно едет. Ну и, наверное, Дениса нужно вызвать? — спросил Нерей, глядя на Пирожкина.

— Уж будьте любезны. А то я здесь ни хрена не вижу и у меня аллергия на кошек, так что долго я здесь не протяну. Мне на воздух нужно.

Вскоре закрутилась карусель осмотра места происшествия, в подвал молнией проскочил рассвирепевший Мамыкин, медленно прошествовал Медикамент, подъехала Унге и взялась вместе с Береговым обходить квартиры.

— Товарищ следователь, — к Нерею протиснулся низенький плюгавый мужичок в военной форме. — Вроде мы все подвалы облазали. Чего дальше делаем?

— Не знаю, — покачал головой Нерей. — Думаю, возвращайтесь на пост, вряд ли мы ещё здесь что-нибудь найдём, — Нерей глянул на Мамыкина, который что-то собирал пинцетом с пола и складывал в пробирку. — Рудольф, ты точно Варю видел?

— Да почём я знаю, может, это кентервильское привидение было, — психанул Мамыкин. — Я что, дурак без глаз?

— Не шуми, — мирно проговорил Нерей. — Ну что, выносим? — спросил он у Дениса, который заканчивал осмотр.

— Да, давай. Здесь даже с фонарями ни черта не видно, остальное уже на столе посмотрю, — Медикамент огляделся. — Какое, однако, неприятное место.

Через час переполненный машинами двор опустел. Местные жители, испуганные произошедшим, сначала сидели по домам, но сейчас стали выходить, собираться стайками, рьяно обсуждать произошедшее. Береговой с Унге выслушали уже по три десятка рассказов, как страшно было, когда город буквально горел, но ничего не узнали по существу и сейчас, садясь в машину патрульных, Юра сказал:

— Ребята, закиньте меня по этому адресу. Унге, мне тут в одно местечко нужно заскочить, а потом я подъеду в офис.

Софья с самого утра сидела в своём кабинете в некотором оцепенении. Происшествия последних дней, сегодняшняя ночь и исчезновение Вари полностью выбили её из колеи. Она пыталась работать, но всё валилось из рук, и Соня снова и снова ловила себя на том, что просто сидит и пялится в экран монитора.

Телефонный звонок вырвал её из вялотекущих мыслей, Соня взглянула на экран и нажала на кнопку:

— Да, Зоя, привет.

— Что с тобой? — сразу спросила коллега.

— Всё плохо, — обобщила Софья. — Ты с подготовкой похорон Коли закончила?

— Да. Всё сделала.

— Когда обратно? — Софья подтянула к себе листок бумаги и стала чертить на нём квадратики.

— Я не приеду, — отозвалась Зоя.

— В смысле? — удивилась Соня.

— Это ты у нас мышка полевая, а я крыса канцелярская. Соня, я могу творить чудеса, сидя в офисе и бесконечно всех доставая звонками, сращивая встречи, заказывая билеты и, вообще, делать всё онлайн. Но бегать под занесённым топором я не готова, — Зоя помолчала. — Знаешь, как у нас в офисе шутят? Достаньте самое опасное дело и сразу же прибежит Соня.

— Не поняла, — Софья нахмурилась и откликнулась в кресле.

— Ну, как? Ты же всё время лезешь в гущу событий. На передовую, так сказать. Я уж не знаю, почему ты так себя не любишь, но я отношусь к себе гораздо лучше. Соня, я бы на твоём месте тоже вернулась, я вообще не очень понимаю, что ты там делаешь. Обрабатывать данные ты можешь и здесь.

— Нет. Здесь всё гораздо сложнее и мне, эти данные никто не даст, если я сама не возьму, — глухо сказала Софья. — Я тебя поняла. А Савва где?

— Они же ещё не вернулись из экспедиции.

— Отлично, — шумно выдохнула Соня. — Хорошо. Карты ты мне, когда пришлёшь?

— Какие? У вас же только вчера курьер был, — удивилась Зоя.

— А кому он их отдал? Я же просила лично мне в руки, — Софья так сжала карандаш, что сломала его.

— Блин. Погоди, я сейчас гляну, кто принимал, — в трубке послышалось шуршание, и через секунду Зоя произнесла: — Оперативник ваш принимал. Лашников который.

— Поняла тебя, — покивала Софья. — Хорошо. Если что, будем на связи.

Софья отключилась, не вставая со стула, достала со стеллажа папку и разложила фотографии со всех трёх мест, включая её ванную, где они нашли кровавые символы. Здесь не было того, что она хотела увидеть, не было ни какой-то геометрической формы, ни разбивки по группам. Просто сплошняком начертанные закорючки. Причём, чтобы нарисовать такое количество так называемых букв, потребовалось бы много времени. И если в первых двух случаях чокнутый писарь мог не бояться того, что кто-то нарушит его планы, то в ванной у Софьи он был крайне стеснён. Она могла проснуться и услышать его, мог кто-то прийти и, в конце концов, чтобы исчиркать всю стену нужно часа три не меньше. Все символы были выведены аккуратно, словно человек работал без спешки.

В дверь постучали, тонкая створка почти сразу отворилась, и в кабинет робко вошла девушка. Лёгкая голубая блуза, чёрная юбка, туфли на низком ходу, и зачёсанные на прямой пробор светлые волосы. Она слегка улыбнулась и проговорила:

— Простите, а здесь офис «Поисков»?

Софья крайне удивилась, потому что она не афишировала участие своей компании в этом деле, и никто не мог знать об этом.

— Вы не могли бы уточнить цель вашего визита? — попросила Соня. — Я, конечно, имею отношение к «Поискам», но здесь нет офиса компании.

— Можно я присяду? — спросила девушка и сделала маленький шажок вперёд.

Софья глянула на свой стол, быстро собрала фотографии в папку и кивнула девушке, указывая на стул напротив.

— Понимаете, я, как увидела, что вы в Карельске, сразу подумала, что вы работаете со мной в одном здании.

— Простите, — Софья перебила её, — а откуда вы узнали, что я здесь?

— Я состою в фанклубе «Поиски» и вчера там выложили инфу, что вы здесь. Меня Катя зовут.

— Как интересно, — Софья была в полном недоумении. — Минуточку подождите, пожалуйста, — попросила она и быстро накидала сообщение Зое: «Зоя, чёрт! Что за фанклуб у поисков? Кто узнал, что я здесь и мы причастны к расследованию? Срочно узнай всё это. Меня Малинин линчует».

— Простите, у меня не так много времени. Что вы хотели? — Софье хотелось поскорее свернуть разговор. Она уже давно слышала об этих любителях мистики, которые водили хороводы вокруг самого́ института метафизики и непосредственно «Поисков». Но Софья считала, что это всего лишь горстка доморощенных охотников за привидениями, а у них, оказывается, целый фан-клуб.

— У нас пропал сотрудник. Понимаете, мы работаем с вами в одном здании, вход в наш офис находится с другой стороны, со двора. Мы занимаем полуподвальное помещение. Несколько дней назад мой коллега вернулся по заданию шефа, чтобы проверить, почему включилась сигнализация, и дождаться охрану. И вот когда приехали сотрудники охранной фирмы, то Пети уже нигде не было. По камерам видно, как он зашёл в помещение, где располагается архив, а оттуда уже не вышел, — Катя пожала плечами. — Мама его вся извелась, звонит каждый день. А в полиции сказали, что камеры на время отключились. Но ведь всё работало.

— Катя, милая, — Софья вздохнула. — Если я нахожусь в этом здании, то это не значит, что я смогу найти вашего сотрудника. Вы меня извините, я занимаюсь сейчас совершенно другим проектом.

— Но ведь Петя не проект, — расстроилась девушка. — Он живой человек. Так же нельзя.

Софья вздохнула, подумала несколько секунд и покивала.

— Катя, люди не исчезают. Всегда есть причина и в восьмидесяти процентах случаев уходят по доброй воле. Ваш Петя был душой компании, ценным сотрудником, он был женат и у него дети?

— Нет, — девушка закусила губу и отрицательно потрясла головой. — Он такой, обычный. Но ведь нельзя же людей не искать, если они не предоставляют ценность для общества.

— Нельзя. Но я не об этом. Может быть, Пете просто наскучила его обычная жизнь?

Софья отвлеклась на пришедшее в ответ сообщение и раздражённо набрала номер телефона.

— Зоя, сделай с этим что-нибудь. И мне всё равно как, — зло сказала она и сама удивилась своей несдержанности.

— А как вы догадались, что Петя такой?

— Несколько дней назад была пятница. В пятницу вечером директора любят беспокоить только малоценных сотрудников, если за него беспокоится только мама, значит, нет жены и детей. Если принять во внимание всё вышесказанное, то портрет налицо, — Соня вздохнула. — Катя, я прошу вас, не заставляйте меня быть грубой. Я реально очень занята. Наверное, ваш Петя вернётся. Сходите ещё раз в полицию.

Вдруг Катя нагнулась и, выпрямившись, протянула Софье один из оброненных снимков.

— Вот, возьмите. Извините, я наступила чуть-чуть, — губы девушки подрагивали. — Вы можете хотя бы посмотреть на место, где он пропал? — по нижним ресницам прокатились слёзы, Катя быстро смахнула их, раскраснелась и встала. — Впрочем, простите. Просто совсем не знала, к кому пойти.

— Почему вы ему не сказали? — спросила Соня, вставая из-за стола.

— О чём? — Катя затравленно взглянула на неё.

— О своих чувствах, — вздохнула Соня, мысленно спрашивая себя, а могла бы она признаться Малинину в своих. — Ладно, давайте посмотрим, только я ничего вам не могу обещать. Я работаю с данными, с документами, с артефактами и, если это действительно похищение, вам лучше ещё раз обратиться в полицию.

— Спасибо вам.

Девушки спустились на лифте, вышли на улицу и, огибая здание, Софья увидела идущую навстречу Унге.

— Куда вы? — спросила Алас.

— Барышня просит оказать консультационные услуги, — слукавила Соня. — Я скоро приду. Новостей нет? — спросила она.

— Есть, но не по основному вопросу, — уклончиво ответила Унге. — Возвращайся, я расскажу.

Софья с Катей свернули за угол здания, подошли к дверям офиса и провожатая, дёрнув за ручку, прошла вперёд. Девушки спустились по небольшой лесенке, прошли по узкому коридору, захламлённому рулонами чертежей, папками и коробками и, минуя несколько кабинетов, где были раскрыты двери, остановились возле неприметной двери.

— Вот там архив. Других выходов нет.

— Здрасьте. Это кто? — из соседнего офиса показался молодой мужчина с чашкой дымящегося кофе.

— Здравствуйте, — сделав серьёзное лицо, ответила Софья. — Я из пожарной инспекции. Почему у вас такой бардак на единственном эвакуационном выходе? — она кивнула в сторону бумажных завалов. — И вообще, почему он у вас один?!

— Да я-то что? — развёл руками мужчина, чья масленая улыбка мгновенно испарилась с лица. — Катя, чего ты сама? Надо начальство звать.

— Иди работай, — спокойно сказала Катя. — Я разберусь.

Соня зашла в архив, осмотрелась вокруг, но, как и другие, не увидела ничего примечательного.

— Катя, я не знаю, чем вам помочь, — она покачала головой.

— Но ведь человек не мог просто пропасть, — бессильно развела руками девушка. — Нужно же что-то делать.

Софья вздохнула, на секунду прикрыла глаза и проговорила:

— Давайте сделаем так, — она двинулась к выходу, — я сейчас подумаю, чем могу помочь, и свяжусь с вами. Напишите мне ваш телефон.

Соня прекрасно знала, что так делать категорически нельзя, и сейчас она делала всё неверно, она даже приходить сюда не должна была. К ним очень часто обращались люди, которые считали, что в группе «Поиски» могут погадать на кофейной гуще и найти потерянную вещь, любимую собаку или даже человека. Но группа бралась не за все дела и даже если начинали дело, то оно не всегда заканчивалось успехом.

Идя на выход, Соня нечаянно зацепилась подолом длиной юбки за торчащую из-под стола железную палку.

— Да что же сегодня такое творится, — раздражённо сказала она и нагнулась, чтобы отцепить ткань.

— Здесь всегда так, — махнула рукой Катя. — По-моему, здесь бесполезно убираться. Всё разберёшь, через несколько дней опять бардак.

Соня потеребила материю, нечаянно надорвала подол юбки, встала, мысленно ругаясь, но вдруг остановилась. Она присела на корточки и стала рассматривать, лежащие в покосившейся картонной коробке, рисунки и фотографии.

— А это чьё? — спросила она, повернув голову к Кате.

— Да, старых хозяев. Они, когда съехали, всё оставили, у нас всё руки не доходят выкинуть.

— Каких старых? Бизнес-центр же совсем новый, — удивилась Софья.

— Ну как новый, — Катя развела руками. — Это фасадная часть и верхние этажи новые, а здесь раньше дом стоял. Вот фундамент и цокольный этаж, как раз от него остались.

— Как интересно, — сказала Соня. — Можно я эту коробку с собой возьму?

— Да пожалуйста, — девушка вздохнула. — Особенно, если это поможет найти Петю.

— Катя, я очень не хочу вас обнадёживать. Я, действительно, не знаю, как он мог отсюда пропасть.

Софья приволокла в офис большую, чадящую табачными запахами коробку, быстро выгрузила из картонки всё содержимое, а саму тару, брезгливо придерживая двумя пальцами, вынесла на помойку. На обратном пути она заглянула к Унге, застала её за работой и присела напротив.

— Рассказывай.

— Сегодня Мамыкин видел Варю, — проговорила Унге, не отрываясь от набора текста на ноутбуке. — Ну или кого-то похожего на Варю. По тревоге подняли много полицейских и солдат. В итоге нашли какие-то каменные мешки, точнее, подвалы и там девушку с разорванным горлом.

— Жуть какая, — тихо обронила Соня. — А ко мне приходили, чтобы я нашла Петю.

— Что? — Унге сохранила документ и, нахмурившись, посмотрела на Софью.

— В этом здании пропал молодой человек, зашёл в комнату без окон и дверей и пропал.

— Ну либо в этом городе люди и правда ходят через стены, либо нужно найти того, кто всё это объяснит. Сегодня звонил Егор Николаевич и просил меня посмотреть здесь такие же необычные случаи.

Софья промолчала в ответ, но её неприятно царапнуло то, что Егор не попросил её найти такие данные.

— Скоро уже вечер. Нужно решить, где ночевать. Обратно возвращаться небезопасно, — покачала головой Унге.

— Погоди, — Софья нахмурилась. — А что Малинин сказал насчёт Вари?

— Он пока не знает, — спокойно ответила Унге.

— Как это?

Унге воззрилась на Софью, пригладила и без того идеально уложенные светлые волосы и задумчиво проговорила:

— Егор Николаевич хороший профессионал, но он импульсивен. Он, конечно, моментально вернулся бы обратно, если бы узнал, что Варю похитили, а чем это поможет?

— Ну, если вы считаете верным решать за руководителя… — повела плечами Софья и покосилась на зазвонивший телефон. — Номер незнакомый, прости, я отвечу.

Соня подошла к окну и нажала на кнопку ответа.

— Здравствуйте София, это Стеф, — услышала она женский глубокий голос.

— Добрый день.

— Вы хотели со мной связаться?

— Совершенно верно. Здесь произошли странные события, связанные с вашей знакомой, с которой вы помогли мне встретиться, — Соня помахала Унге и пошла в свой кабинет.

Сумерки уже крались по длинному коридору, золотое солнце закатывалось за горизонт, и длинные тени чертили пустое пространство на квадраты.

— Она готова встретиться ещё раз, но только в уединённом месте. В прошлый раз её связная была очень быстро выведена из строя.

— Вы это так называете? — вспыхнула Софья. — Эту женщину сбила машина.

— Соня, вы разумная девушка, я прошу вас все вопросы решить с моей знакомой. Я лишь обеспечиваю встречу. Каждая из нас делает свою работу. И насколько я вижу, вы свою делаете очень хорошо. Я пришлю вам сообщение с адресом, — Стеф быстро свернула разговор.

Софья остановилась посреди коридора, долго смотрела на погасший экран, потом прислонилась к стене и задумалась. Ей почему-то вспомнились слова Зои, которая сказала, что Софья лезет в самые неприятные истории, и что она вполне сможет составить когда-нибудь компанию Стеф. А жизнь одной из соучередительниц института метафизики была больше похожа на мрачный триллер, чем на времяпрепровождение респектабельной писательницы. Стефания бралась за такие страшные дела, что всем становилось не по себе, как она одна может выдерживать такие нагрузки.

На лестнице послышались шаги, и Софья повернула голову в сторону входа. Это крыло они сняли полностью и сюда никто не заходил, кроме тех, кто работал или редких посетителей. Но человек остановился на площадке, несколько секунд постоял, а потом стал спускаться по лестнице. Софья уже хотела вернуться в кабинет к Унге, но заметила, что при входе на этаж на полу белеет конверт. Она ускорила шаг, подбежала, увидела, как сквозь матовую бледность бумаги проступают алые пятна букв и, крикнув Унге, выскочила на лестницу. Софья высунулась в пролёт, но лестничные проёмы были пусты.

— Что это? — проговорила Унге у неё за спиной.

— Я не знаю, — Софья повернулась и увидела, как Унге аккуратно взяла в руки абсолютно белый и чистый конверт.

Холодный летний вечер загнал жителей Карельска по домам проливным дождём, и улицы казались пустынными. Больше половины жителей после трагических событий так и не вернулись в родные места, а осели там, где удалось найти пристанище. Здесь и раньше было немноголюдно, а сейчас Карельск становился всё больше похож на город-призрак.

Юра вышел из патрульной машины возле нужного адреса, огляделся, поднял повыше ворот куртки, словно он мог защитить его от дождя и побежал к парадной. Он покосился на изрисованные стены, нечаянно наступил на битую бутылку и чертыхаясь пошёл наверх. В какой-то из квартир играла музыка, по всей лестничной клетке плавал крепкий дух сгоревшего масла, надсадно плакал ребёнок и над всей этой бытовой какофонией высокий женский голос завывал модный мотив.

Береговой сверился с адресом, позвонил в нужную квартиру, и через секунду дверь распахнулась.

— У тебя какого хрена телефон выключен? — в лоб спросил Береговой, глядя на Лашникова. — Я тебе пятьсот раз звонил.

— Как ты меня нашёл? — спросил Игорь, пропуская Юру в квартиру Вострикова.

— Каком кверху, — зло оскалился Береговой. — Я вроде как опер, а не балерина.

— Проходи, — тихо сказал Игорь. — Только иди на кухню, в комнате врачи сейчас работают.

Береговой краем глаза заметил, что в заваленной всяким хламом комнате, на разобранном диване лежит белый как полотно человек, возле него сидит доктор, второй врач ставит капельницу. Юра задел носком ботинка несколько пустых бутылок, они полетели, стеклянные горлышки цеплялись одно за другое и так до бесконечности, пока не рухнула вся батарея стеклотары, теснящаяся в коридоре и на кухне.

— Он её вместо воды, что ли, пьёт? — пытаясь как-то прекратить этот стеклянный концерт, Береговой хватал бутылки, но всё было тщетно.

Наконец на пол упала последняя склянка, и наступила тишина. Юра, аккуратно переступая, чтобы больше ничего не уронить, вошёл на тесную кухоньку, поднял глаза и застыл на месте.

— А вам идёт, — он кивнул на спортивный костюм Малинина.

— Спасибо, — покивал Егор. — Какими судьбами?

— Лашникова искал, а тут джекпот, — Береговой присел на качающуюся табуретку. — А вы уже вернулись?

— Допустим.

— А чего вы здесь делаете? — Береговой вдруг поймал себя на мысли, что он чуть ли не ревнует, что Малинин вернулся, а Лашников узнал об этом первый. — А что вы оба такие спокойные?

— А что есть повод беспокоиться? — поднял брови Малинин.

Но в этот момент в коридоре показался доктор, он протиснулся между раковиной и сидящим чуть ли не на проходе Береговым и произнёс:

— Ребята, там тяжелейшая интоксикация. Здесь мы его точно не поправим. Мы сейчас его капаем, но нужно везти в стационар, желательно в хорошую наркологию. У нас с ним не справятся, помоют и успокоятся, а его нужно срочно реабилитировать, — скорбно проговорил он и развёл руками.

— Если я сейчас найду место в Питере, сможете его на скорой отвезти? — спросил Малинин.

— Я что-нибудь придумаю, парня спасать нужно. Довезём, — покивал доктор. — Вы, кстати, видели договор у него на столе?

— Какой договор? — спросил Егор.

— Похоже, он свою квартиру заложил, — доктор кивнул в сторону комнаты. — Там на тумбочке лежит, я пока ждал капельницу, почитал.

— Понятно. Разберёмся. Готовьте его к перевозке, я сейчас скажу, куда ехать, — Малинин набрал номер и, прикрыв трубку ладонью, кивнул Лашникову. — Игорь, глянь, что там за договор. И нужно сюда какой-нибудь клининг вызвать.

— Да какой клининг, — Игорь махнул рукой, — я тётю Катю позову. Она до сих пор в отделении работает. Правда, как Тамта пропала, она немного повредилась. Но она надёжная, не то что гастрики или алкашня какая-нибудь.

Лашников вышел, а Малинин повернулся к окну и долго ждал ответа, потом тихо что-то сказал и продолжил слушать собеседника.

— Молодой человек, — Берегового за плечо тронул доктор, — вы нам не поможете?

— Конечно. Что нужно сделать? — спросил Юра.

— У коллеги спина болит, а у меня травма руки, — он усмехнулся. — Вот сейчас как два калеки ездим. Нужно водителю помочь носилки с пациентом донести.

Береговой сразу же встал, зашёл в комнату, поморщился от стойкого запаха алкоголя, мочи и подкисших продуктов, подошёл к кровати и увидел практически старика, который лежал под простынёй.

— Я не понял, это кто?

— Лёха Востриков, напарник мой. Бывший, — отозвался Лашников. — Зараза, он и правда квартиру заложил, — Игорь тяжело вздохнул и глянул на доктора. — Он хоть выкарабкается?

— Не знаю, — мужчина потряс головой. — За полгода себя так убить, это нужно было пить сутками и вообще не останавливаться. Да и документы нужно найти его. Я пойду пока на кухню, направление выпишу.

Лашников покивал и, показав на буфет, сказал Береговому.

— Юр, поищи паспорт у него в полке. Чего там ещё нужно? Полис, снилс?

Береговой стал открывать ящики, выдвигать полки, быстро нашёл все документы, кроме полиса, потом машинально открыл ещё несколько дверок и, покопавшись в них, замер. Он вынул изнутри бумажную папку с документами, пролистал её и пошёл на кухню.

— Игорь, иди сюда, — Юра вернулся к Малинину и, глянув на доктора, произнёс: — вы не могли бы с пациентом посидеть, мне срочно нужно кое-что товарищам сказать.

Врач недовольно поморщился, но молча встал и вышел, а Юра дождался Лашникова, положил на стол папку и сказал:

— Посмотрите.

Малинин одним пальцем открыл папку, пододвинул к себе фотографии, потом вынул листки бумаги, исписанные символами, похожими на те, что они нашли, и поднял глаза на Лашникова.

— Что это?

— Я откуда знаю.

— А что за девушки на фотографиях? Может, подписаны они? — Юра повертел снимки. — Ничего нет.

— Ничего не понимаю, — Малинин тяжело вздохнул. — Ладно, собирайте как улики, в Питер всё равно нужно ехать, иначе он помрёт, но я тогда лично поеду его сопровождать. Мне всё равно туда нужно. Оклемается, допросим.

— Юра, ты чего сказать хотел? — спросил Малинин.

Береговой вздохнул, глянул в беснующуюся непогоду, летающую с ветром за окном, и тихо проговорил:

— Сегодня в пять утра с территории базы похитили Варю.

Несмотря на поздний вечер, круговерть дождя и приближающийся шторм, в окнах офисного здания горел свет. Буря была не только снаружи, внутри кабинета летал тайфун гнева.

— Объясните мне, как вы умудрились Варю просрать?! Ребята, вы что, дошколята, которых нельзя одних оставить?! — орал на высоких нотах Малинин, меряя шагами комнату. — Я не представляю, как из-под носа у такого количества работников правоохранительных органов можно было увести человека. Ну ладно, я понимаю, этот мистический кружок, — он показал на Софью, — занимается какой-то ересью и ладно. Главное, что за их счёт мы спокойно работаем. Но вы?

— Егор Николаевич, — Софья встала из-за стола, — я бы хотела уточнить.

— Да пофиг мне, что бы ты хотела уточнить! — Крикнул Малинин. — Сядь, Соня, на место и не встревай. Ты думаешь, я не понимаю, почему тебя так легко до расследования допустили? Да потому что бюджеты у всех не резиновые и, чтобы мы могли как-то свои промахи замазать, тебя и включили в группу. Но я сегодня же буду настаивать на исправлении ситуации. Мало того что одного из ваших сотрудников убили, так ещё и до тебя добрались, — полковник с размаху хлопнул по столешнице и заорал Софье прямо в лицо: — А нужно будет, я тебя под конвоем из города вывезу и прикажу в КПЗ держать, пока этих ублюдков не поймаю!

— Что вы себе позволяете? — Софья смотрела на перекошенное злобой лицо Малинина.

— Я себе, Соня, позволил спать с тобой. Я себе, Соня, позволил распустить нюни и допустить гражданских до расследования. Всё, — Егор грохнул ещё раз по столу кулаком, — игры закончились.

— Егор, — Денис глянул на побледневшую Софью и поднялся с места, — ты переходишь на личности.

— Заткнись! Езжай в морг и там командуй. Тем более что у тебя там свеженький труп, насколько я знаю. Так вот к утру я хочу знать о нём всё. Я подчёркиваю, всё! И мне пофиг, как ты это сделаешь. — Малинин выжидательно посмотрел на него. — Чего сидим? Внизу тебя экипаж уже ждёт, отвезут и буду караулить, чтобы в морге тоже чего-нибудь не случилось.

Медикамент молча встал, вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Следом за ним поднялась Софья, но Малинин остановил её.

— А ты куда?

— А это не ваше дело. Я вам не подчиняюсь, — спокойно сказала она и попыталась пройти к двери.

— Я тебя сейчас арестую, — жёстко сказал Егор. — Сядь на место.

— Егор Николаевич, — Унге покачала головой, — вы излишне…

— Следователь Алас, сейчас ты собираешься и едешь в Питер. Для тебя я задания уже расписал, всё в мессенджере. И кроме отчёта по проделанной работе, я ничего слышать не хочу. Едешь на «скорой» в сопровождении. С тобой Лашников поедет, потом вернётся, — Егор вздохнул. — Игорь, заодно к матери Вари зайдёшь, расскажешь, как дела. Я сам хотел, но останусь здесь.

— Целесообразно ли мне уезжать сейчас? — глухо спросил Лашников.

— Если я сказал, то да. И кстати, хватит новомодных релакс-отелей. Все перебираетесь в общагу. И до работы ближе и спокойнее. Там хоть люди есть. А то повелись все на красивую жизнь. Хотите красивой жизни — идите работать куда-нибудь в другое место, — рявкнул Малинин. — Мамыкин, ты уже что-нибудь можешь по этим надписям сказать.

— По надписям — нет, по составу крови — да. Отдельные значки написаны человеческой кровью, другие — кровью животных, а какие-то, вообще, смесью. Сейчас проверяем наличие совпадений с кровью предыдущих жертв, — ответил криминалист.

— Илья, что военные? — вскинул глаза на Нерея Егор. — Никаких движений не заметили в районе бывшего капища или возле Кутейкиной горы?

— Нет, я круглосуточно с ними на связи. И ещё я обзвонил местных ДПСников, кто на выездах стоял от базы. Никто не видел ничего подозрительного. По всем трём направлениям проезжало несколько внедорожников. В любом случае сейчас мне перешлют записи с тех участков дороги, где есть камеры. Может, что-нибудь найдём.

— Илья, в доме Вострикова, были обнаружены фотографии девушек, нужно понять кто они. Также сравните значки на листках со значками в квартире.

Нерей подтащил стул, взял в руки фотографии, долго рассматривал их и подозвал к себе Берегового.

— Юра, глянь ты.

— То есть я не ошибся? — оперативник посмотрел на Нерея.

— Может быть, вы осведомите общественность, о чём вы там шепчетесь? — резко спросил Малинин.

— Одна из этих девушек очень похожа на ту, кого сегодня нашли в подвалах. Ну, в том районе, где Мамыкин предположительно видел Варю уже после её похищения, — проговорил Илья.

— Как интересно, — Малинин взял в руки фотографии. — Как они могут быть связаны? — он взглянул на Лашникова. — Игорь, есть мысли?

— Ни одной, — Лашников помотал головой. — Я Вострикова не видел со дня происшествия, когда его в больницу забрали. И сейчас мы с вами нашли его уже в таком состоянии.

У Малинина вдруг зазвонил телефон, он поднял трубку коротко кивнул и проговорил:

— Унге и Игорь, ребята подъехали. Они к больнице катались, какую-то капельницу Вострикову делали. Поезжайте, может быть, он по дороге придёт в себя, глядишь, что-нибудь расскажет. Нам важно узнать откуда у него всё это, — Малинин тяжело вздохнул, отгоняя от себя тяжёлое чувство вины, за свою несдержанность по отношению к Соне.

Он прекрасно понимал, что не просто устроил ей выволочку, он её оскорбил и сейчас нужно было как-то исправлять ситуацию, а это значило, сделать невозможное. Сказанного было уже не вернуть. И сейчас, пока его крикливый монолог прервался отъездом Унге и Лашникова, Егор исподтишка поглядывал на Соню. На её бледном лице отражалась внутренняя борьба, скулы рдели некрасивым пятнами, нос заострился, под глазами пролегли глубокие тени. Егору было сейчас невыносимо больно смотреть на неё, но извиняться было глупо и поздно, он вылил ушат помоев на их отношения, а саму Софью прилюдно высек.

— Софья, у вас есть какие-то мысли по этому делу? — Егор перевёл взгляд на неё и ему стало совсем не по себе.

— Нет, — коротко ответила она.

— Что за письмо вы получили? — спросил Егор, показывая на конверт, который ему передала Унге пред уходом.

— Это письмо получила не я, оно было просто оставлено в коридоре. Я в этот момент была там, — сухо ответила Софья. — Егор Николаевич, уже довольно поздно, а у меня много незаконченной работы. Я бы хотела пойти к себе в кабинет. Как только вы получите официальное исключение нашей организации, как добровольных помощников, я сразу же уеду в Санкт-Петербург. Я могу идти? — она остановила возражения Малинина. — Я буду в соседнем кабинете, выход на этаж уже закрыт. На ночь я тоже останусь здесь.

— Софья, я был очень резок.

— Егор Николаевич, здесь собрались взрослые люди, и все понимают, что вы сейчас раскаиваетесь в своих словах. Давайте не будем тратить драгоценное время, — Софья прошла мимо него и остановилась у дверей. — Но если вы не получите официальный отвод, то я продолжу работать. Если вы попытаетесь как-то насильно меня отстранить, то мы будем разбираться в суде. Это я вам обещаю, — Соня глянула на него. — Я не хочу, чтобы вы думали, что я обиделась и чем-то вам угрожаю. Я просто профессионал и мыслю, видимо, масштабнее. Моя работа важна и в результате вы это поймёте.

Когда Софья вышла, Малинин посмотрел на Нерея, Берегового и Мамыкина и сказал:

— Ничего не говорите.

— Да мы, собственно, молчали, — пожал плечами Илья. — А что в этом письме? Унге сказала, удалось ли выяснить, кто его принёс?

— В письме? — Малинин посмотрел на Илью. — Не поверишь, счёт за коммуналку.

— В смысле? — переспросил Береговой.

— Счёт за коммуналку и адрес там есть, квартиры. Езжайте завтра, проверяйте. Это, видимо, какая-то очередная таинственная загадка.

В душе у Сони нехорошо ворочалось чувство обиды, которое почему-то усилило непреходящий страх. Она, конечно, не показывала вида, но теперь Соня вздрагивала от каждого звука. Она не могла отделаться от мысли, что ночью по её комнате кто-то ходил, смотрел на неё спящую, рисовал безумие на стенах. А ведь сейчас на месте Вари могла быть она и кто знает, что сейчас происходит с Варварой, и где теперь её искать.

Софья стряхнула с себя чувство оцепенения и подошла к Вариному столу. Лашников перед отъездом сказал, что отнёс карты сюда в кабинет, но у себя Софья их не нашла. Она обследовала соседский стол, но здесь было пусто, даже блокнотов с записями не было.

— Лучшее, что я могу сделать, это просто продолжить работать, — вслух сказала Софья, чтобы хоть какой-то звук сломал звенящую тишину в кабинете.

Ей казалось, что она многое отдала бы, чтобы сейчас пришёл Малинин, всё произошедшее просто растворилось, и она могла бы сидеть с ним рядом, решать рабочие задачи, высказывать свои идеи. Но всё это было уже невозможно.

Софья покосилась на окно, за которым буйствовал ветер, вспомнила, что с самого утра практически ничего не ела и подумала, что это прекрасный повод вернуться. Хотя, если она сейчас Малинину начнёт рассказывать про «мукко» и так далее, то он, скорее всего, сдаст её в психиатрическую клинику. Хорошо хоть Стефани убедила, что она не сошла с ума, хотя ей до сих пор не было понятно, как её прошлая визави может общаться через других людей, да ещё при этом придавать им свой облик.

В дверь аккуратно постучали и на пороге появился Малинин. Егор молча прошёл в кабинет и присел напротив Софьи. Он долго смотрел на неё, потом вздохнул и проговорил:

— Соня, это было непростительно, грубо и просто по-свински. Я понимаю, что простым «прости, пожалуйста» я не отделаюсь, но, как загладить свою вину, я не знаю. Я просто, когда подумал, что в твоей комнате кто-то ходил, я думал, что с ума сойду. Варя сейчас неизвестно где, а я сделать ничего не могу, — Малинин пожал плечами. — А если и с тобой что-нибудь случится?

— Значит, случится, — тихо отозвалась Софья. — Но ты сейчас делаешь всё, чтобы я тебя не позвала на помощь. Егор, нельзя быть таким твердолобым. Ты всех пытаешься кроить по своим меркам. Может, нужно что-то менять?

Малинин собирался ответить, но в проёме двери показался Нерей.

— Я кое-что нашёл.

Илья взял стул от Вариного стола, рукавом зацепил коробочку, стоящую рядом на подоконнике и разочарованно вздохнул, когда из неё с грохотом посыпались скрепки, ручки, выпал пакетик, на котором ярко было написано «Акватория», и растеклась из раскрытой бутылки жидкость для снятия лака.

— О, женщины! — вздохнул Илья. — Даже рабочий кабинет могут превратить в маникюрный салон.

— Что ты хотел? — спросил Малинин, когда Софья встала, чтобы помочь прибрать.

— Я говорил, что сегодняшнее тело напомнило мне один из предыдущих случаев.

— Да. Похожим образом была убита одна из девушек, тела которых, каким-то мне доселе неведомым образом, вывели нас в Карельск, — покивал головой Егор.

— Так, да не так. Сейчас звонил Денис, он тоже обратил на это внимание. И он связался со Смирновским — судмедэкспертом из Никольска. Так вот, на той жертве такие же разрезы, но, — Илья задумался, — не такие ровные, что ли.

— Рука одна, просто набрался опыта. Я верно понял? — глянул на него Малинин.

— Точно.

Малинин глянул за окно, где в рваном свете уличных фонарей носились сырые вихри дождя и перевёл взгляд на Софью.

— Я Лашникова отослал потому, что боюсь за его психическое здоровье. Если мы в таком же состоянии найдём Варвару, тогда Игорь, скорее всего, просто умом поедет. Он уже на последней стадии. Софья, я готов тебя слушать, готов рассматривать все версии, даже если эти ямы черти с рогами и копытами. Я надеюсь, ещё не поздно.

— Нет, если исходить из того, что мне сказала при встрече одна из, — Соня задумалась, — так называемых жриц рода, то мы даже успеем их остановить.

Чем дальше машина «Скорой помощи» удалялась от Карельска, тем тише шёл дождь, ночь становилась более прозрачной, и Игорю даже казалось, что фонари светят ярче. Он молча смотрел на измождённое, серое лицо Лёши Вострикова и в глубине души стыдился того, что сейчас ему нужно было вырвать друга из беспамятства, только чтобы тот пролил ясность на находки в его квартире.

— Вы давно дружите? — тихо спросила Унге.

Лашников покивал и отвернулся: сейчас ему совершенно не хотелось разговаривать. Он гнал от себя мысли о Варе, но страшные картинки из прошлого снова лезли в его голову, жгли болью воспоминаний и сейчас ему казалось, что на этот раз он потерял Варвару навсегда. Корить себя было бессмысленно, он ничего не мог сделать, чтобы её остановить.

Востриков вдруг шумно задышал, завозился, Игорь беспокойно глянул на доктора, но тот уже вынул фонендоскоп, следил за мониторами, что-то подкалывал в висящую пластиковую ёмкость, откуда тянулась капельница к худой, обтянутой дряблой кожей, руке Вострикова.

— Как думаете, он нас слышит? — тихо спросил Игорь.

— Слышу, — тяжело дыша, сказал Востриков. — Лашников, ты? — приоткрывая щёлки глаз, проговорил он.

— Я, Лёша, я.

— Куда едем-то?

— В Питер. Тебе в больницу нужно, — Игорь посмотрел на товарища. — Слушай, ты можешь ответить мне на несколько вопросов.

— Могу. Только вот в больницу вы меня зря везёте, всё равно подохну. Да собственно, зачем мне жить дальше? — Востриков глянул на доктора. — Можно мне воды?

Врач согласно покивал и поискал пластиковую бутылку в кармане сумки, а Востриков глянул на Лашникова.

— Чего хотел?

— У тебя в квартире найдены фотографии девушек, а также листы бумаги, исписанные странными значками. Ты можешь всё это объяснить? — Игорь показал фотографии находок на телефоне.

— Это не закорючки, это ямовские заклинания. А девушки… — он помолчал и добавил: — Помнишь тётю Катю, уборщицу нашу?

— Конечно, — покивал Игорь.

— Тогда её племянница пропала. Две другие девушки были убиты — подружки Тамты — а сама она пропала. Тётя Катя хотела её ещё с Сапониным познакомить, — лицо Лёши дёрнулось. — Когда вся эта катавасия началась, меня в Никольск транспортировали, там вроде на ноги кое-как поставили. Тётя Катя ко мне постоянно ездила, помогала. Потом упросила попробовать Тамту поискать, — Востриков замолчал и закусил губу. — Я вернулся в Карельск и начал искать. А у меня после ранения боли адские были. Короче, поиски меня завели в одну тусовку, там я, Игорь, навсегда расстался со своей болью. А теперь, наверное, и с жизнью.

— Лёха, ты говоришь загадками.

— Девушки на этих фотографиях, это так называемые мукко первой ступени. Короче, как раньше наследники на трон претендовали, эти тоже типа таких. Нашёл фотки случайно, в том клубе, где стал подвисать со своими новыми товарищами. Они там все поклоняются ямам. Никто из них отношения к ним не имеет, но вот отрава, которую они в себя вливают очень забористая. Я первый раз эту синтетику попробовал, и у меня, Игорь, не осталось ничего, кроме желания жрать её постоянно. Мне так хорошо было. Я и сейчас только о ней и думаю. Понимаю, что подыхаю, а сделать ничего не могу. Я синькой пытался себя отлить от наркоты, но это нереально. Она как вжилась в меня, проросла щупальцами внутрь.

— То есть вы хотите сказать, что ямы снабжают молодёжь наркотиками? — вмешалась Унге.

Востриков покивал, трясущейся рукой поднёс бутылку к губам и, отпив глоток, закашлялся.

— Ты квартиру за наркотики продал? — спросил Лашников.

— Нет, — Лёша отдышался и продолжил: — Я Тамту хотел выкупить.

— Получилось? — Игорь посмотрел на товарища.

— Не совсем. Они бабло взяли, но сказали, что смогу её забрать, если только она сама захочет уйти, — Востриков покачал головой. — Игорёк, я не знаю, что там они с ними делают, но это не Тамта вышла, а зверёк какой-то дикий.

— А про заклинания что знаешь? Зачем они их рисуют?

— Ничего не знаю. Листки эти спёр в том месте, где мы собирались. Они собираются в районе старого кладбища, где раньше базировались склады и автотранспорт в отстойниках стоял. Там сохранился один ангар. Просто так туда не попадёшь, там типа частный клуб и все дела. Даже за деньги не пройдёшь, только своих пускают.

— А ты как своим стал? — спросил Лашников.

— А меня Томас привёл.

— Не понял? — сказал Игорь.

— Томас оборотистый парень, ему нужно жить, и он хочет, чтобы процветал его бизнес, — Востриков часто задышал. — Спроси его, — он прикрыл глаза. — Доктор, совсем мне худо, ломает жёстко.

Врач вздохнул, глянул на Лашникова и Унге, открыл одну из ряда бутылочек с фармацевтикой.

— Сейчас полегче будет, а там уже до больницы придётся дотянуть.

— А смысл, чужую койку занимать? Скиньте меня в лес, там подохну, — огрызнулся Лёша и через мгновенье забылся в тяжёлом блаженном сне.

Лашников с тревогой посмотрел на доктора, но тот пожал плечами и проговорил:

— Я подозревал, что здесь одни алкоголем не обошлось. К сожалению, наркотическими препаратами он убил свои внутренние органы.

— Игорь, есть смысл сейчас полученную информацию сразу передать Малинину, — сказала Унге.

— Сейчас есть смысл мне вернуться. Я с Томасом дружил, и, вероятно, он что-нибудь мне расскажет. А Малинин для него никто. Он, конечно, не откажется от разговора, но и ценного ничего не скажет. Я доеду до матери Вари, поговорю с ней и сразу же обратно. Хорошо?

— Да, конечно.

Унге глянула в окно, улицы расцветали огнями ночного города, машин становилось больше и, несмотря на холодную погоду, лето веселилось вместе с большими компаниями, гоняло на мотоциклах, пыталось радоваться вместе с людьми.

— Унге, я выйду по дороге. Здесь до дома Вари недалеко, — сказал Игорь. — Ты доедешь с ними до больницы?

— Конечно. Не волнуйся.

Машина, рассекая недавние лужи, остановилась возле поребрика. Лашников выскочил, набрал полный кроссовок воды из глубокой лужи, глянул на Лёшу, открывающего глаза, и на секунду замер. Игорю показалось, что Вострикова он видит в последний раз. Дверца машины разорвала нить взгляда, Игорь отступил на шаг назад, посмотрел вслед отъезжающему автомобилю и, тяжело вздохнув, пошёл в сторону дома Вариной матери. Он прошёл несколько пустых дворов, нырнул в нужный подъезд, поднялся в трясущемся от старости лифте на нужный этаж и, глянув на часы, нажал на кнопку звонка. Больше всего он сейчас не хотел ночных стенаний, слёз и обвинений: он почему-то даже не сомневался, что так будет. Но никто в квартире не откликнулся. Игорь потоптался ещё некоторое время на площадке, достал ключи, поскрёб ими в замочной скважине и, открыв дверь, зашёл внутрь.

В квартире было пусто. Игорь обошёл все комнаты, заглянул в спальню, но создавалось такое впечатление, что матери Вари не было дома уже несколько дней. Даже холодильник был пуст и выключен, хотя хозяйкой она была отменной и всегда готовила на несколько дней вперёд. Поразмыслив, Лашников вздохнул, отодвинул кухонный стул, присел и стал набирать номер телефона Алёны Дмитриевны. Конечно, хотелось сообщить лично, но непонятно было, куда она уехала и когда вернётся, а такие страшные новости о дочери женщина должна была знать. В телефонной трубке раздались гудки, и голос автомата сообщил, что аппарат абонента выключен.

Лашников ещё немного посидел, налил себе воды из чайника, в один глоток осушил чашку и, посмотрев расписание электричек до Карельска, понял, что у него есть несколько часов на сон. Сейчас Игорь сам удивлялся своему спокойствию. В первый раз, когда пропала Варя, он не мог есть, спать, казалось, даже дышать.

— Просто я слишком устал, — пробормотал он, снимая ботинки и укладываясь на кровать. — Слишком устал.

Тяжёлый сон быстро прилип к векам, но чужой шёпот постоянно будил Игоря. Лашников открывал глаза, озирался вокруг и снова валился в гнетущее марево дрёмы. В очередной раз вынырнув из обрывков странных картинок, он открыл глаза и прислушался. Казалось, что по тёмному коридору кто-то прошёл. Игорь явственно слышал шаги и скрип рассохшейся половицы возле входной двери. Лашников окончательно проснулся, сквозь щель двери донёсся шум воды из кухни, звяканье посуды, и Игорь, быстро вскочив, громко сказал, боясь напугать женщину.

— Алёна Дмитриевна, не волнуйтесь, я дома.

Игорь вышел из комнаты, но на кухне плавали предрассветные сумерки, было пусто и совершенно точно в квартире никого не было. Лашникову стало немного не по себе, он включил свет, включил чайник и вдруг увидел, что электричка, на которую ему просто необходимо было попасть, будет совсем скоро. Подхватив куртку, Игорь выскочил из квартиры, грохнул дверью о соседскую раскрытую дверь и чуть ли нос к носу не столкнулся с соседом, спешащим на работу.

— Э, молодой, куда так торопишься? — неодобрительно покачал седовласой головой сосед.

— Простите. На электричку опаздываю, — сказал Игорь, запирая замок.

— С Уделки? — мужчина взглянул на него.

— Да, просто следующая через час, — Игорь вызвал лифт.

— Ну, поехали, я тебя подкину, — вдруг предложил мужчина. — Тебя вроде Игорем звать?

— Да. Спасибо большое. Простите, я не знаю, как к вам обращаться, — Лашников подумал, что за последние полгода он сильно изменился. Раньше он бы знал уже всех жильцов дома, а сейчас весь его мир вертелся только вокруг Вари.

— Вячеслав Степанович, — мужчина протянул сухую, мозолистую руку.

— А вы не знаете, куда Алёна Дмитриевна уехала? — спросил Игорь.

— Нет. У вас семья не особо общительная, — сосед нажал на кнопку первого этажа.

— У неё просто телефон выключен, а она никуда не собиралась, — Игорь вздохнул. — Да это я такой. Необщительный. Просто сейчас не самый простой период в жизни.

— Бывает, — вздохнул мужчина, пропуская Игоря вперёд.

Сев в старенькие «Жигули», Игорь посмотрел в просвет между домов, увидел, как солнце золотит первыми лучами край неба и подумал, что ему просто необходим какой-то такой же луч в тёмном царстве его жизни.

— А жена-то твоя где? — спросил сосед, аккуратно объезжая яму во дворе.

— Жена? — Лашников нахмурился. — Варя? Мы пока не расписаны.

— Ой, хитрое дело, закорючку в паспорте поставить, — покачал головой Вячеслав Степанович. — Живёшь с женщиной, в одной постели спишь, с одного стола ешь — жена. Перед Богом жена, а перед людьми без разницы.

— Может, вы и правы, — задумался Игорь. — Варя, — он запнулся, — тоже уехала, — впереди показались линии рельс, тянущиеся между двумя закрытыми шлагбаумами. — Я лучше здесь выйду, поезд уже на подъезде. Побегу. Спасибо.

— Бывай, сынок, — помахал рукой мужчина. — А так, ты родственникам в Псков позвони. Может, они у них, — крикнул он в спину удаляющемуся Лашникову.

Игорь быстро проскочил турникеты, купил билет и заскочил в вагон почти перед самым отправлением поезда.

Малинин тяжело очнулся после нескольких часов сна на продавленной кушетке в общежитии. Он вчера настоял на том, что нужно сменить место их дислокации, и сейчас эта мысль не казалась удачной. В соседней комнате почти до утра кто-то «тихонечко» праздновал день рождения, у соседей с нижнего этажа надрывался от плача грудной младенец, а наверху кто-то старался над продолжением рода. Егор открыл глаза, долго смотрел на лоскуты порхающей штукатурки на потолке, морщился от катающейся внутри головы мучительной боли и пытался сообразить в каком направлении двигаться дальше.

— Доброе утро, — послышался голос Ильи с соседней кровати. — Это какая-то пытка, а не отдых.

— Согласен. Но попробовать стоило. Пошли завтракать, — сказал Егор. — О, Лашников звонит, — он увидел на экране телефона имя Игоря. — Слушаю. Понял. Скоро будем, — Малинин сел на кровати и сонно глянул на Илью. — Поехали к Томасу, Лашников говорит дело срочное. Он уже вернулся. Там и пожрём заодно. Где Береговой?

— Дальше по коридору, — Илья глянул на улицу. — Неужели в этом городе хоть иногда хорошая погода?

— Главное, чтобы какие-нибудь хорошие новости были, — Егор взялся за ручку двери. — Ты иди за Юрой, а я пойду за Софьей.

— Ну ты вчера выдал, Егор, — Илья в упор посмотрел на Малинина.

— Ты меня ещё жить поучи, — нервно сказал Малинин.

— Жить-то вряд ли, а вот общаться с женщинами, видимо, стоит поучить. Ты вчера себя повёл крайне некрасиво. Ты понимаешь, что её унизил?

— Нет, Илья, я совсем дурак. Я думал, я её похвалил, — рявкнул Малинин. — И так в душу словно кошки насрали, не трогай ты меня.

Через несколько минут Егор постучал в тонкую створку соседней двери, где он нашёл место на ночь для Софьи. Она, конечно, хотела остаться в офисе, но против этого был и Малинин, и охрана здания: такой договорённости с арендодателями не было. Когда Софья не откликнулась, Малинин занервничал, начал колотить в дверь сильнее, а в коридор вышло несколько человек и недоумённо на него воззрились.

— Что за шум? — спросил здоровый детина в тельняшке.

— Пытаюсь разбудить коллегу, — бросил Егор.

— Что случилось? — из-за угла показались Нерей с Береговым.

— Соня двери не открывает, — играя желваками, ответил Малинин.

— Стоять, Егор Николаевич, — рявкнул Береговой. — Вчера-то вы как-то решительнее были.

Юра Береговой подскочил к двери, со всего размаху навалился на хилую загородку, она жалобно запищала и отворилась. Мужчины полным составом, включая любопытных соседей ввалились внутрь. Юра кинулся к кровати, где не шевелясь лежала Софья, дёрнул её за плечо, она перевернулась на спину и, еле открыв глаза, испуганно уставилась на смотрящих людей.

— Что вам надо? — выдохнула Соня, подтягивая одеяло к подбородку.

— Простите, — тихо сказал Юра. — Просто Егор Николаевич волновался.

— А, — ответила Соня. — Ну, теперь Егор Николаевич и остальные могут покинуть комнату. Со мной всё в порядке.

Малинин молча развернулся, вытолкал всех любопытных и захлопнул дверь, которая немедленно открылась, так как Береговой выломал и замок, и половину косяка.

— Юра, — спокойно сказал Егор, — чини дверь, раз сломал.

— Да, Егор Николаевич. Я и так уже всё понял. Я, по-моему, переборщил.

— Ладно. Мы все постарались.

Кое-как закрепив дверь, чтобы Софья могла привести себя в порядок, вся команда ушла ждать её на улицу.

— Что там Медикамент? — спросил полковник у Нерея. — Не звонил?

— Нет, пока. Но он сейчас землю будет носом рыть, чтобы найти что-нибудь архиважное. Денис такой, его задевать нельзя.

— Неприятно признавать, но я это сделал специально. Я прекрасно об этом знаю.

В этот момент из дверей вышла Софья, она глянула на Егора, кивнула Илье и проговорила:

— Спасибо, что разбудили, а то я бы встречу проспала. Нервы ни к чёрту, снотворное приняла, никак заснуть не могла.

— А ты куда на встречу?

— А это моё дело, — спокойно ответила Софья и махнула подъехавшему такси. — Егор Николаевич, я прошу вас не устраивать сейчас сцен, вы ведёте себя уже странно. Сегодня я буду ночевать в центральной гостинице. Это я к сведению, чтобы вы не подняли весь город на уши. Примените своё рвение лучше к работе.

На этих словах Софья села в машину и вскоре скрылась из виду, а Егор ещё долго стоял без движения.

— Поехали, — проговорил Илья и тихо добавил: — Егор, или ты придёшь в себя и будешь работать, или просто самоустранись. Нам нужно найти Варвару и закончить текущее дело малой кровью, которой уже пролито ох как немало. А ты сейчас, действительно, странно себя ведёшь.

— Ты прав! — вдруг сказал Егор. — Поехали.

Таксист доехал до ворот старого кладбища, покосился на Софью и проговорил:

— Девушка, а вы уверены, что вам точно сюда?

Соня глянула на утопающие в зелени деревьев кресты, прислушалась к тишине, льющейся внутрь через приоткрытое окно, и вдруг вспомнила, как они с Малининым бродили здесь среди зимы. Сейчас ей стало более-менее понятно, как так получилось, что они разговаривали с человеком и вроде бы находились в жилом домишке, а на следующее утро он показался полностью заброшенным. И сейчас ей снова предстояло где-то здесь найти своего собеседника. По крайней мере, Стефания указала это место для встречи.

— Да. Мне сюда, — она покивала.

— Не моё дело, конечно. Но бывает здесь ребята озоруют. Вы ж вроде от ментовской общаги отъехали, ваши-то хоть знают, что вы одна на кладбище поехали? — не отставал водитель.

— Да, да, — улыбнулась Софья, — они тоже скоро будут здесь.

— А, ну ладно тогда. Дождаться их? — не унимался беспокойный гражданин.

— Нет, спасибо. Там уже наши ходят, — она кивнула на ограду и ляпнула первую попавшуюся ложь, лишь бы избавиться от чужой заботы.

— Ну, бывайте, — покивал мужчина и, как только Софья закрыла дверь, уехал.

Софья осталась одна, она прислушалась к шелесту листьев клёна, посмотрела на блуждающий в кронах деревьев луч солнца, прошлась по тропинке, ведущей в сторону от кладбища, и остановилась. Впереди виднелся пролесок, вокруг которого вилась поросшая травой тропинка. Именно по ней, как говорилось в сообщении, Софья должна была выйти к нужному месту. Она беспокойно огляделась, её неприятно царапнул страх, но отступать было некуда: она сама приняла решение приехать одна. Софья очень боялась, что присутствие Малинина или кого-то из группы расстроит всю встречу, а из её команды она осталась одна.

Софья всегда была идеалисткой и не думала, что в их конторе могут быть распри и внутренние войны. По сути, до того, как она пришла работать в «ПОИСКИ», никто не брался за совсем запутанные задания, не говоря уже об опасных или связанных с такой чередой убийств. Но с приходом Софьи всё изменилось, и спокойная жизнь закончилась. Конечно, Соня не собиралась что-либо менять, просто она изначально именно так поняла свою задачу.

Блуждая в своих мыслях и отвлекаясь на воспоминания, Соня дошла до опушки леса, перескочила не внушающий доверия мост через тонкую полосу реки и глянула на появившееся в поле зрения озеро. Сейчас она была крайне удивлена, что в первую поездку, они остались невредимы, потому что поняла — зимой они с Малининым ехали как раз по самому краю берега.

Софья остановилась в нерешительности. Тропинка терялась в поле, дальше идти было некуда, и отсюда виднелась только громада Кутейкиной горы. Ветер шатался от одного дерева к другому, шевелил сухостой старой травы, не дававший пробиться к солнцу новой зелёной поросли. И на всём протяжении взгляда не было ни единой живой души. Софья глянула на телефон, но шкала связи показывала, что здесь её нет, и это было странно, ведь город был совсем рядом. Соня постояла ещё несколько секунд, потом пожала плечами и подумала, что встреча, скорее всего, не состоится и нужно отсюда побыстрее уходить. Она развернулась и вздрогнула, задохнувшись страхом. Позади неё стояли трое рослых парней, они молча глядели на неё и один из них, сдвинув крохотную кепку на затылок, улыбнулся щербатым ртом и проговорил:

— Ну, привет.

Соня коротко кивнула, страх стал колотиться в её груди вместе с шумным дыханием, она быстро соображала, как выпутаться из неприятной ситуации, но бежать куда-то в поле было глупо, конечно, можно было попытаться просто пройти мимо и вернуться к кладбищу, там через полкилометра начиналась оживлённая трасса.

Соня сделала несколько шагов вперёд, мужчины её спокойно пропустили, она стала быстро удаляться, но в следующую секунду она почувствовала на своей шее локоть мужской руки и провалилась лицом в тряпицу, смоченную чем-то сладковато пахнущим. Соня попыталась дёрнуться, вдохнула ещё глубже, её сознание обмякло и утянуло за собой в пучину беспамятства.

Унге вышла от Вострикова уже ближе к утру. Сейчас по улицам бродил рассвет, холодное пятно солнца выползало на горизонте, по проспектам гулял пронзительный, отнюдь не летний ветер, и девушка, зябко поёжившись, вызвала такси. К прогулкам погода и бессонная ночь не располагали. Сев в скоро подъехавшую машину, Унге назвала свой домашний адрес и устало откинулась на спинку кресла.

— В больнице работаешь, девушка? — водитель вдруг решил развлечь Унге разговором, а может просто познакомиться.

— Нет, в полиции, — проговорила Унге.

— М-м-м, — уважительно промычал мужчина и сразу же добавил: — Слюшай, а можешь моему брату регистрация делать? Он бы тоже в такси пошёл.

Сейчас Унге меньше всего хотелось думать над ответом, и она проговорила с сильным прибалтийским акцентом:

— Я сама не местная, по блату только устроилась.

— А что, берут? — удивился таксист.

— Ага. К генпрокурору на приём запишись. Скажи, что ты от Матвея Васильевича, — ляпнула первое, пришедшее в голову, имя Унге и прикрыла глаза, давая понять собеседнику, что аудиенция закончена и советов больше не будет.

Выйдя из машины, Унге пришла в пустую квартиру, прошлась мимо разбросанных вещей, которые в спешке побросал бывший муж и, не тронув ничего, скрылась в ванной комнате. Супруг оставил её ещё месяца два назад, а она до сих пор не могла смириться с этим. То ли любила сильно, то ли просто не могла справиться с фактом того, что он ушёл к другой. Да, та девушка была весёлой, озорной, любила кататься на лыжах, помогала в приюте для кошек, хотела детей и вкусно готовила. А Унге была сосредоточена только на своей работе, но это обстоятельство почему-то не помешало ей и Ивану прожить вместе целых шесть лет.

Унге Алас переехала вместе с родителями в Пите, ещё в детстве. Отца назначили на высокую должность в министерстве, и они перебрались с коренных земель в Северную столицу. Но отец на этом в своих переменах не остановился. Вскоре после переезда он сменил жену, так он мог гораздо дальше протащить своё чиновничье кресло. А потом он сменил ребёнка. Точнее, ребёнка он завёл нового, а про Унге даже не вспоминал, ему казалось достаточным, что он оставил жене и дочери квартиру. Конечно, он разрешил обращаться, но только в самых крайних случаях. С того дня Унге ни разу не воспользовалась предложением, даже в те дни, когда угасала от болезни мама. И не потому, что была такая гордая и позволила болячке отнять мать, просто не было смысла, а тихая и красивая даже на пороге смертного одра мама просила никого не беспокоить. С тех пор Унге осталась совсем одна, и когда она встретила Ивана, то её жизнь снова стала уютной, заиграла красками, так словно «в жизнь влили жизнь». А теперь она всё это снова потеряла и было нестерпимо больно, и если бы Нерей не позвал Унге в специальный отдел, то, наверное, она наделала бы глупостей. А может, просто похоронила свою жизнь и талант следователя за архивной работой.

Сейчас, стоя под струями горячего душа, Унге плакала. Ей было невыносимо жалко Вострикова, который лежал в палате, абсолютно белый, как простыня и с минуту на минуту ей могли позвонить и сказать, что всё закончилось. Хотя был один-единственный способ его спасти. Нужно было только позвонить отцу, который сейчас как раз трудился в министерстве здравоохранения и мог достать всё что угодно. А простому оперу из Карельска Лёше Вострикову требовались какие-то заморские чудодейственные препараты, а потом пересадка почек. И сейчас Унге не знала, как ей поступить: то ли дать Лёше уйти, то ли поднять трубку и набрать номер отца.

— Алло, — подсушивая волосы полотенцем, Унге вышла из душа и позвонила Лашникову. — Игорь, мне нужно поговорить с тобой. Я не могу решить, что мне делать.

— Как Лёха? — сразу отозвался Игорь.

— Очень плохо. Поэтому я должна спросить у тебя. Есть шанс. Призрачный, но есть. Но ты должен хорошо подумать, а потом мне сказать. Короче, я могу достать нужные для него лекарства, но процесс восстановления долгий и очень болезненный и ещё нужна будет пересадка почки. Скажи, он бы хотел этого?

— Унге, что за глупости? Конечно, да, — Лашников буквально взвился. — Что там произошло? Что он сказал.

— Я услышала тебя, — Унге повесила трубку и набрала номер отца.

— Здравствуй, Унге. У тебя что-то случилось? — на другом конце провода отозвался чужой, далёкий и почти незнакомый голос.

— Да. Нужна помощь.

После этого звонка бюрократическая машина завертелась с огромной скоростью и Лёшу Вострикова буквально в одночасье перевели из той палаты, которую ему устроил Малинин в другую, ещё более «блатную» и моментально приступили к восстановлению организма, который в любую минуту мог отказать.

Унге, после того как положила трубку, легла спать, даже не расправляя кровати, только завела будильник и вскоре провалилась в пугающий кромешной темнотой сон. Ей было жаль Лёшу Вострикова, ему предстояло жить дальше, а Унге казалось, что это самое мучительное — просто жить. На работе она умело маскировала свою постоянную депрессию под сосредоточенность, так было легче мириться с окружающей действительностью.

Проснувшись по звонку будильника, Унге подняла тяжёлую от хмельного липкого сна голову и поморщилась. На улице радовалось солнце, по видным из окна кронам деревьев было понятно, что на улице сильный ветер. Такое сочетание не то что раздражало, скорее злило, по какой-то неясной причине. Взъерошив светлые волосы, девушка сползла с кровати, снова пошла в душ, но сиплое пение в трубах подсказывало, что воду, скорее всего, отключили и теперь можно довольствоваться умыванием из бутылки с минералкой.

— Хотя бы для кожи полезно, — буркнула она.

Унге быстро прошлась по списку потенциальных свидетелей и потерпевших и сейчас думала, куда бы выдвинуться в первую очередь.

— Алло, Анжелика Витальевна, — Унге собралась с духом и позвонила матери пропавшей Олеси и жене почившего депутата, — вас беспокоит следователь Унге Алас.

— Что вам нужно? — отозвался из трубки слабый голос.

— Я понимаю все ваши обстоятельства, но я никак не могу выйти с вами на связь. Пожалуйста, найдите время встретиться со мной, нам просто необходимо поговорить.

— Зачем? Мой муж умер. Моей дочери, скорее всего, уже нет в живых. Что вы можете сделать такого, чтобы вернуть всё на круги своя?

— Вполне возможно, что Олеся жива. Мы стараемся найти её. Вы можете обладать информацией, даже не осознавая этого, — как можно спокойнее и мягче проговорила Унге и добавила: — В конце концов, я имею полное и законное право вызвать вас повесткой. Но уважаю ваше горе и поэтому просто прошу со мной встретиться.

— Да, — усмехнулась женщина, — я вижу, как вежливо и участливо вы простите. Что ж, как видно, отвязаться от вас я не смогу. Что ж, приезжайте и тратьте моё и своё время вместо того, чтобы работать. Я жду вас через час, — на этих словах женщина отключилась, а Унге ещё некоторое время стояла, прижав телефон к уху.

Перехватив по дороге кофе, в назначенный срок Унге уже стояла перед массивными дверьми квартиры депутатской вдовы. И хотя внизу консьерж уже предупредил о том, что к ней поднимается следователь, хозяйка открывать не торопилась. Унге несколько раз нажала на звонок, прежде чем щёлкнул замок, и на пороге появилась Анжелика.

— Я слушаю? — сказала женщина, в упор глядя на Унге.

— Я вам звонила, я следователь Унге Алас, — терпеливо объяснила девушка, предъявляя документы.

— И что? — женщина не двигалась с места.

— Вы разрешили приехать и поговорить с вами, — Унге оглядела собеседницу и пришла в крайнее изумление.

Зачастую от шока родители и правда отказывались разговаривать со следствием, но эта женщина выглядела абсолютно спокойной. На лицо были наклеены тейпы, под глазами лежали патчи, и сейчас она растирала себе шею кремом из баночки, которую держала в руках.

— А, точно. Только я не разрешила, а вы меня вынудили. Ну, проходите.

Женщина сделала несколько шагов назад, и Унге оказалась в просторном светлом холле. Так как Анжелика Витальевна не пригласила пройти дальше, а просто выжидательно смотрела, Унге решила, что придётся расположиться здесь. Она достала необходимые бланки, решила дальше не унижаться и выспрашивать разрешения присесть, а самостоятельно разместилась на банкетке и глянула на Анжелику.

— Эта вещь обтянута натуральным шёлком, — сказала хозяйка квартиры, втыкая палец в пространство и указывая на диванчик.

— Это не та информация, которая пригодится следствию, — сделав вид, что совершенно не понимает беспокойство женщины, проговорила Алас. — Какие у вас отношения с дочерью?

— Нормальные. Как у матери и его ребёнка.

— Да? Вы знаете, я видела очень много матерей, у которых пропадали дети. Также видела тех, у кого детей убивали. И ни одна из них не выглядела как вы, — Унге понимала, что ведёт себя не совсем правильно, но поведение этой дамы её крайне раздражало.

— Это как же?

— Равнодушно и отстранённо. Так, как будто вам всё равно.

— Вы психолог или следователь? — подняв одну бровь, спросила женщина.

— Следователь.

— Вот и выполняйте свою работу. А не делайте логических, на ваш взгляд, выводов, — проговорила Анжелика.

— Вы составили список всех знакомых Олеси? Ваших родственников? Об этом вас просили ещё в первые сутки.

— Нет. Потому что во вторые сутки вы убили моего мужа. И я занималась похоронами.

— Анжелика Витальевна, я бы попросила вас воздержаться от подобных суждений, — процедила Унге. — Мне начинает казаться, что вы намеренно тормозите следствие. Доказать я это не могу, но по всему вижу, что вам безразлично происходящее.

— Это ваше право, думать так, как вам заблагорассудиться. Вы настаивали на встрече, я согласилась. Больше мне вам сказать нечего.

— Я могу осмотреть комнату Олеси?

— Нет, — Анжелика покачала головой. — Вам для этого нужно разрешение от вашего начальства, насколько я знаю. Идите, получайте и только потом я допущу вас в свою квартиру. И то в сопровождении моего адвоката.

И дальше Унге слышала лишь ответ «нет» и «не знаю». Вскоре покинув квартиру явно неубитой горем женщины, она спустилась и, остановившись возле консьержа, спросила:

— Скажите, пожалуйста, Олеся случайно не появлялась здесь с какими-нибудь странными знакомыми. Ну я не знаю, может, когда родителей не было дома.

— Да Олеся здесь почти и не жила, — пожала плечами женщина. — Она редко приезжала. Так, с отцом куда-нибудь выйдут, и всё.

— А где же она жила? — удивилась Унге.

— Да у неё своя квартира была.

— Просто мать её не сказала об этом, — покачала головой Унге. — А где Олеся живёт вы, случайно, не в курсе?

— Отец её мне наказывал иногда туда доставку заказывать, — женщина задумалась. — Сейчас напишу вам адрес.

Унге вскоре прибыла к новостройкам, побродила мимо одинаковых высоток и, найдя нужный подъезд, поднялась на этаж. На всякий случай она позвонила в квартиру, но в ответ отзывалась лишь тишина. В соседних жилищах тоже никто не отзывался, но это было и немудрено: будний день и рабочие часы.

— Ладно, пойдём другим путём, — пробормотала Унге, и когда лифт открылся, она чуть не столкнулась с выходившей женщиной. — Простите, — сказала следователь, — вы, случайно, девушку из четыреста третьей не знаете?

Женщина остановилась, подняла на Унге красные опухшие глаза и проговорила:

— Я её мать. Кто вы?

Береговой кое-как починил дверь в общежитии, связался с Нереем, и спустя некоторое время они уже стояли перед домом в частном секторе. На квитанции, которую принесли в конверте, совершенно точно был этот адрес, но зайти на территорию не представлялось возможным. Двери были наглухо закрыты, звонка не было и внутри двора было тихо.

— Ну, пошли куда-нибудь ещё постучим, — проговорил Нерей.

— Слушай, а можно спросить? — вдруг спросил Береговой, когда они высматривали соседей.

— Юра, ты либо задавай вопрос сразу, либо строй свои предложения более логично. — усмехнулся Илья. — Например, Илья, я хочу спросить о том-то и о том-то.

— Почему ты с Медикаментом в контрах? Не то чтобы я любопытный, но просто напряг какой-то всё время.

— Я с ним не в контрах, как ты выражаешься, — Илья улыбнулся. — Я женат на его сестре, а он никак не может примириться с этим фактом.

— Почему? — изумился Береговой.

— Потому что раньше мы были друзьями и в моей жизни было много красивых женщин, — выдохнул Илья, — а потом из-за границы вернулась старшая сестра Дениса и через месяц стала моей женой. И сейчас Денис рассматривает нашу семейную жизнь, через призму студенческих лет. На этом я считаю диспут закрытым, а твоё любопытство удовлетворённым, — Илья кивнул на один из домов, где вместо глухого забора была сетка рабица, и в палисаднике копалась женщина. — Пошли спросим.

Молодые люди остановились и, призывно помахав женщине, дождались, пока она, вытирая испачканные землёй руки, подойдёт поближе.

— Чё надо? Покупать ничего не буду, — сурово сказала женщина.

— Здравствуйте. Мы из следственного комитета, — проговорил Нерей. — Кто проживает в том доме? — спросил он, оглядываясь на нужный адрес.

— Ну, теперь родственники его, — пожав плечами, сказала женщина.

— Чьи? — уставился на неё Юра.

— Покойного, — не меняя выражения лица, отозвалась собеседница.

— Простите, а нельзя ли более развёрнуто объяснить, — сказал Нерей.

— Вы там чего, совсем между собой не общаетесь? Не так давно хозяин помер, родственники его теперь здесь живут. Ещё полиция приезжала. Недавно было-то, — удивилась она.

— А сейчас его родственники где? Вы, случайно, не в курсе?

— Да в курсе. Они ж с другого города, вот за вещами и поехали вскорости после похорон. У них там и дети, и хозяйство, сюда будут перебираться. Их правда чего-то в полицию возили, но потом отпустили.

Попрощавшись, Нерей с Береговым отошли на некоторое расстояние, и Илья спросил у Берегового:

— А у нас теперь не принято оперативно проверять данные и, так сказать, проводить предварительный сбор информации?

— Я лох и чинил дверь, — развёл руками Береговой.

— Юра, у тебя были почти сутки, чтобы всё узнать, — жёстко сказал Илья. — Не пришлось бы сюда тащиться. Ну, теперь поехали вместе. Узнаем, что же здесь произошло.

В Карельске сегодня было удивительно тепло, дул лёгкий приятный ветер, несущий ароматы близкой воды. Илья с Юрой шли по набережной, потому что так можно было быстрее всего попасть в нужную часть города. Машины пока что ездили в объезд, а вот пешеходные дорожки уже восстановили.

— Красиво как, — Юра посмотрел на колышущуюся синь залива, наряженную солнечными бликами, — вода, наверное, тёплая.

Вдруг Илья резко остановился и, вынув телефон, начал что-то искать, водя пальцем по экрану.

— Ты чего? — вернулся Юра, когда заметил, что Нерей отстал.

— Погоди, — Нерей нахмурился, потом повертел головой. — Так, срочно нужно такси. Давай-ка выйдем на стоянку.

— Что случилось? — повторился Юра.

— По дороге расскажу.

Вскоре они снова подъехали к заливу, только с другой стороны. Здесь на закрытой территории яхт-клуба, где вдоль деревянных пирсов покачивались небольшие лодки и маленькие парусники, была школа, где обучали дайверов, и небольшая лавочка с оборудованием, под названием «Акватория». К сожалению, сейчас на двери висел замок.

— Что мы здесь делаем? — настойчиво спросил Береговой, от которого Нерей постоянно отмахивался.

— Юра, сейчас найди того, кто откроет мне эту дверь, — жёстко сказал Нерей и набрал номер телефона. — Софья вне доступа, — вздохнул он. — Так, — Нерей задумался и увидел, что к нему уже бежит оперативник, а за ним семенит сторож.

— Товарищи начальники, — задыхаясь проговорил старик в растянутой тельняшке, — они ж так-то по одному-двум дням работают здесь. Все уж знают.

— Ключи есть? — спросил Нерей.

— Есть. Ну если там они забыли или ещё чего. А чего вы хотите-то? Я в том оборудовании не разбираюсь, я на вёсельной лодке всю жизнь ходил, — потёр небритый подбородок мужчина.

— Откройте мне дверь, пожалуйста.

Сторож пожал плечами, подтянул подпоясанные верёвкой портки и вприпрыжку побежал назад к своему домику. Когда он вернулся и совладал с непослушным механизмом замка, Нерей вошёл в полутёмное тесное помещение и, поискав что-то глазами, подошёл к витрине, где лежали расходники для оборудования дайверов. Он долго смотрел на прилавки и, найдя то что искал, повернулся к застывшим сторожу и Береговому.

— Вызывай сюда Малинина и хозяев этой лавки.

— Илья, ты можешь сейчас толком объяснить, что происходит? — проговорил Береговой, в упор глядя на Нерея.

Следователь посмотрел на него невидящим взглядом и сказал:

— Да, ты прав, нужно сейчас ехать прямиком в кабинет. Причём в кабинет к Софье. Сюда вызвать экипаж ППС, причём не один. Хозяева чтобы тоже сюда приехали, и ты оставайся. Никого не выпускать и не впускать. Я сейчас приеду вместе с Малининым. — Нерей остановился и, посмотрев на Юру, спросил. — Ты не помнишь, Варя маникюр когда-нибудь делала? Ногти она красит?

— Ну, вроде нет. Лашников точно должен знать.

— Тогда звони ему и узнавай.

Спустя час Нерей вернулся вместе с Малининым на территорию яхт-клуба, за ними, суетливо оглядываясь по сторонам, тащился Мамыкин. За время их отсутствия сюда успели приехать все свободные экипажи, на каждом причале, пристани, на всех выходах из воды и на въезде стояли сотрудники полиции, возле лавочки испуганно жался паренёк.

— Вы хозяин магазина? — спросил Нерей у мальчишки.

Но тот лишь отрицательно покачал головой и, шмыгнув носом, проговорил:

— Не, я ихний племяш. Меня высвистали, потому что чё делать с ним непонятно. Там же всё чин-чинарём по документам было.

— Ни черта не понял, ну ладно. Сейчас ты за старшего? — выдохнул Нерей.

— Ну, вроде как. Мне мужики то говорят, что делать, я и делаю.

— Скажи мне, — Илья зашёл внутрь вместе с Малининым, подзывая за собой паренька, — торговля-то не особо бойко идёт?

— Не, куда там. — мальчишка махнул рукой. — Я ж и не знаю чё здесь и как. Так, по заказу открываю или вот ещё два раза в неделю. Мало ли что кому.

— А скажи мне, вот с этой полки расходники давно продавал? — Нерей показал на прилавок, где лежали прокладки для манометров в одинаковых пакетиках.

— Не, четыре раза за последнее время и было.

— Кто покупал, помнишь? — напряжённо спросил Нерей.

— Ну, три раза свои, один раз девица пришлая. Я её не знаю. Пришла в день, когда мы открыты были.

— Она? — Нерей вывел на экран фотографию Вари и повернул телефон к парнишке.

Тот прищурил глаза, хлюпнул носом и, убрав мешавшую чёлку соломенного цвета, утвердительно кивнул.

В кабинете висело душное молчание. За столом сидели Малинин, Береговой, Нерей и Лашников. Мамыкин расположился за соседним рабочим местом и заканчивал снимать отпечатки пальцев с пакетика от расходников, который Нерей нашёл у Софьи, когда уронил коробочку с письменными принадлежностями.

— Я ничего не понимаю, — помотал головой Береговой. — Зачем Варе всё это нужно? Она ж дайвингом вроде не увлекалась. Ну, даже если хотела она, например, Лашникову подарок сделать, то этот как-то странно.

— Юра, голову включи, — зло рявкнул Малинин. — Пакетик пустой подарить хотела, что ли? Я сейчас запросил личное дело Варвары. Но в принципе я с ним знакомился, там всё было чисто.

— А детский дом, откуда Варвара, где он находился? — вдруг спросил Лашников. — Мне она не говорила, точнее, я не спрашивал.

— Не знаю, а что? — пожал плечами Малинин. — Это важно?

— Очень! А ещё, когда меня подвозил сосед Алёны Дмитриевны, то он крикнул вдогонку, чтобы я позвонил родственникам их, — Лашников тяжело вздохнул, — в Псковскую область.

Малинин медленно поднял глаза на Лашникова, откинулся на стуле и произнёс:

— Если мне не изменяет память, то Сапонин у нас тоже из Псковской?

— Именно, — чуть дрогнувшим голосом сказал Игорь.

— Варвара тогда подала запрос именно в Карельск, чтобы нам сообщали обо всех странных случаях, — Егор встал, прошёлся по кабинету и повернулся к Мамыкину. — Ну что?

— Что? — переспросил криминалист, убирая свои инструменты.

— С отпечатками что?

— Егор Николаевич, я сейчас доеду до лаборатории и сразу всё проверю, — даже Мамыкин сейчас был предельно вежлив, потому что все понимали, что сдетонировать в этом раскалённом пространстве может любое слово. — Я уехал, на связи.

Мамыкин вышел, а остальные несколько минут сидели в странном оцепенении. Никто не хотел высказывать страшное предположение вслух, но всё больше и больше фактов прорисовывало очень ясную и яркую картину, где выкристаллизовывалась не очень красивая правда.

— Что Мечина просила у Софьи? — спросил Егор. — Я не смог до неё дозвониться.

— Карту какую-то. Вы же ей говорили, чтобы она составила план локаций женщин, кого где нашли, — пробормотал Береговой.

— Как давно? — вдруг спросил Нерей, глянув на часы и набирая чей-то номер.

— Что как давно? — нахмурился Малинин.

— Как давно ты звонил Софье?

— С полчаса назад, наверное. Она вне зоны доступа, — он нахмурился и посмотрел на беспокойное лицо Нерея. — Что не так?

— Я ей звонил ещё днём с причала этого. Тоже вне зоны. Куда она утром уехала?

— Да фиг знает, — Малинин вжал кулаки в столешницу стола и со свистом выдохнул. — Так, Юра, пулей в общагу, там камера на выходе, срисуй такси, которое за ней приезжало. Землю рой, но найди водилу и вытряхни, куда он её отвёз.

Юра быстро и молча вышел из кабинета, а Малинин набрал номер Унге.

— Унге, лети в офис к этим волшебникам, коллегам Софьи. Спроси, какую карту они прислали и кому передали. Что ты говоришь? — нахмурился Малинин. — Отлично! Хорошо, собирай все данные и дуй сюда.

Малинин откинулся на стуле и стал методично вбивать кулак в раскрытую ладонь.

— Егор, я поеду к Томасу. Та информацию, которую дал Востриков тоже очень важна. Нам просто необходимо проверить это место, — сказал Лашников

— Нужно коллег профильных подтянуть, — Малинин снова набрал номер Софьи, но телефон всё так же молчал.

— Обязательно, но с Томасом я буду говорить с глазу на глаз, — тихо проговорил Лашников.

Софья медленно открыла глаза, поворочала сухим языком во рту, нахмурилась, пытаясь подняться, но почувствовала, что запястья трут жёсткие узлы верёвки. Соня поводила глазами — картинка стала немного проясняться, и она поняла, что лежит в какой-то тёмной комнате, а из-под двери еле-еле пробивается свет. Соня глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено бьющееся от страха сердце и вдруг услышала приближающиеся шаги. Дверь приоткрылась, в комнату зашла женщина, она равнодушно прошла мимо Софьи, что-то взяла на полке и пошла обратно.

— Где я? — выдохнула Соня.

— Там, где тебя твои подельники не найдут, — жёстко ответила та. — Как вы мне надоели, твари, — плюнула она в сердцах.

— Что за бред? Какие подельники?

— Ой, овечкой не прикидывайся. Знаю я, зачем вы все ползаете на этот пустырь за кладбищем. Никакого спасу нет. И ребята мои, вместо того чтобы жизнь свою проживать, караулят таких сумасшедших, как ты, — распалялась женщина.

— Вы о чём? — тихо спросила Соня. — Я из полиции, — солгала она. — Точнее, я сотрудничаю со следственным комитетом.

Женщина вдруг остановилась, пригляделась к девушке и нехорошо усмехнулась.

— Да хоть из аппарата правительства. Вы и туда пролезли, наверное, твари.

— Давайте поговорим, — попросила Соня. — Мне была назначена встреча на этом пустыре. Меня должны были отвезти к женщине, возможно, даже к вам.

— Считай, что проводили, — женщина подошла к двери. — Ты тут особо не елозь, узлы такие, что, если начнёшь выбираться, начнут сильнее стягивать руки. Ты уж сама себе не вреди.

— Вы сумасшедшая? Меня будут искать, — голос Софьи сломался страхом и звучал уже не так уверенно.

— А это, пожалуйста. Пусть хоть обыщутся.

С этими словами она вернулась, сняла упаковку с одноразового шприца и, вытянув из ампулы лекарство, быстро ввела его сопротивляющейся Соне. Та почти сразу обмякла, веки нервно дёрнулись и закрылись, а женщина удовлетворённо крякнула и ушла.

В это же время со стороны города к кладбищу на огромной скорости неслось несколько машин. Впереди ехал таксист, который подвозил Соню, за ним гнался Малинин, и замыкал шествие экипаж ППС.

— Ну вот здесь она вышла, а я потом в заднее зеркало-то видел, что она не на кладбище пошла, а вот на отворотку направо, по грунтовке. Я ещё удивился, что такая молодая девушка и одна. Ну мало ли хулиганьё какое, здесь, так-то, места неспокойные.

— Что здесь есть кроме кладбища? — спросил Малинин у водителя полицейской машины.

— Ничего. Кладбище-то старое. Жильё, чтоб люди были, ну, наверное, в километрах двух. Да и то, там баба одинокая живёт, она пошатнувшаяся на всю голову, — вздохнул мужчина. — Всё какие-то травы собирает, а придурки к ней, как к знахарке ездят. Ну или туристам её иногда показывают, как местную достопримечательность. Пошли на поле выйдем, здесь машина точно не пройдёт, — полицейский вынул из багажника несколько мощных фонарей. — Держите, всегда с собой таскаю, чтоб не в потёмках.

День уже давно догорал на западных склонах Кутейкиной горы, молчаливые сумерки выбирались из пролесков, растекались по полю, залезали за ворота и ограждения кладбища и сейчас здесь становилось совсем темно. Малинин с Береговым и полицейским, ринулись бегом по тропинке. Длинные лучи резали тёмное пространство, распугивали тени, скакали по стволам деревьев, траве, дороге. Достигнув края поля, они остановились, и Малинин беспомощно провёл фонарём по полю.

— Согласен, — сказал полицейский, — если она где-то лежит здесь, то найдём только днём, — ляпнул патрульный и осёкся. — Ну, я это в смысле… Короче… — он махнул рукой. — Поехали до этой доедем, до колдуньи-то нашей местной. Она просто через поле гораздо ближе живёт, чем по дороге ехать. Может, ваша девушка заблудилась и до неё дошла.

— Давай здесь тогда пройдём, — сказал Малинин.

— Не. Заплутать можем. Да и на машине надёжнее. Колдунья-то — баба с поворотом. У неё и сыновья есть, у всех разрешённое и зарегистрированное оружие. Эти придурки шмальнут в темноте, потом скажут, что показалось им, мол, кабан прёт, но нам с вами от этого не легче будет.

Машина полиции быстро вывернула обратно на шоссе, съехала в лес на грунтовку, и через несколько минут они уже подъезжали к затерянному в темноте дому, присутствие которого выдавали только прямоугольники светлых окон.

— Так, она баба дюже вредная, — сказал полицейский, — я пойду предупрежу, что мы большой компанией. Потом за вами выйду, а то обидится и даже, если и знает что, не расскажет.

Мужчина вышел из машины, направился к дому, постучал и скрылся за открывшейся створкой. Он почти сразу вышел обратно и помахал остальным, чтобы выходили. Малинин вылетел первым, он быстро поднялся по лестнице и, войдя в дом, остановил на женщине напряжённый взгляд.

— Здравствуйте. У нас пропала сотрудница.

— И вам доброго вечера. Ну а я чем могу помочь? — спокойно спросила женщина.

— Может, она заблудилась и к вам дошла. Она ещё утром уехала в этом направлении. Вышла из такси возле кладбища, — Малинин беспокойно шарил глазами по комнате и вдруг его взгляд остановился.

Он медленно прошёл по комнате и остановился возле распечатанного листка, приколотого к стене гвоздиком.

— Это кто?

— Ваше какое дело? — зло сказала женщина. — Но если вам так интересно, то я скажу. Это яд! Этот яд отравит всё вокруг.

Малинин сорвал листок со стены, потом сел за стол и, положив на листок руки, глянул на женщину.

— Сейчас вы расскажете мне всё, что знаете, — он помолчал, — иначе я засуну вас в такую тёмную дыру, из которой вы никогда не сможете выбраться.

Береговой аккуратно вытащил из-под рук Малинина лист бумаги и несколько секунд смотрел на знакомые черты. На бумаге была распечатанная на принтере фотография Вари Мечиной.

— С чего бы мне вам помогать? За меня, когда сына эти твари сгноили, хоть кто-то вступился? — зло сверкнула взглядом женщина. — Ребёнок на стенки кидался, себя не помнил и просто сгорел в одночасье. А теперь все они по одному уйдут.

— Хватит, — Малинин стукнул со всей силы по столешнице, так что та даже заскрипела. — Это, — он стал тыкать пальцем в фотографию, — моя сотрудница. Она пропала. Что вы о ней знаете?! — орал Малинин.

— Плохо же вы своих сотрудников проверяете раз берёте на работу таких тварей, — прошипела хозяйка дома. — Совсем слепошарые, хотя не скрою, они прятаться умеют.

— Мне нужно знать всё, — вдруг перешёл на шёпот Малинин, глаза его потемнели, подёрнулись стальной злобой и яростью. — Иначе я за себя не ручаюсь. Не скажешь по-доброму, будет по-плохому. Я не посмотрю, что ты женщина. Мне нужна информация.

— Не много ли тебе надо, соколик? — спросила женщина, поднялась, подошла к двери и, толкнув створку, включила свет в той комнате, где спала Софья. — Твоя? Её искал?

Малинин ринулся к Соне, та удивлённо открыла глаза, улыбнулась, сев на кровати, и потёрла свободные руки, на которых читался явственный след от верёвки.

— Что здесь произошло? — спросил Егор, оглядывая Софью.

— Уже во всём разобрались, — проговорила Соня, — но у меня есть много очень неприятных новостей.

Ясный день уже стучался в окна, когда Береговой с Малининым подъехали к зданию больницы. Ещё ночью Егор практически насильно запихал Софью для обследования и оказания первой медицинской помощи, в которой она не очень нуждалась. Но спорить с разгневанным полковником никто не хотел.

— Так, я к Пирожкину, — сказал Малинин, останавливая машину на парковке, — а ты иди за Софьей. Пусть начинают выписку готовить. Только скажи ей, чтобы без нас никуда не уходила. А то вляпается опять, — процедил сквозь зубы Егор и вышел на улицу.

Тёплый ветер кружился вместе с пылью, гонял разноцветные фантики, нёс ароматы цветов с клумб, украшавших подступы к лестнице, ведущей к обесцвеченному серому зданию. Юра Береговой забежал в холл, прошёл несколько пролётов и, подойдя к посту медсестёр, легонько постучал по испещрённой трещинами лаковой поверхности стойки, за которой сидела миловидная девушка и болтала по телефону.

— Здравствуйте. Я за Ковалёвой Софьей Андреевной, — проговорил он.

— Чего? — барышня обернулась на него и нахмурилась.

— Я за Ковалёвой пришёл. В какой она палате?

— В морге она, — отмахнулась медсестра и вернулась к прерванной беседе. — Ага, ну и чего там дальше было?

— В каком морге? Вы с ума сошли? — Береговой даже осип. — Мы её ночью привезли, вы посмотрите у себя. Ковалёва!

— Ещё раз повторяю, в морге она, — зыркнула глазами барышня, прикрывая трубку рукой. — Морг рядом, так что вам идти недалеко.

Но Береговой уже не слышал её слов, он бежал по коридору, потому что прекрасно понимал, что ему просто необходимо перехватить Малинина. Если сейчас Егор Николаевич увидит, что Софья лежит на холодном стальном столе в прозекторской, то его не то что удар хватит… Малинин просто сравняет этот городок с землёй.

— Егор Николаевич! — заорал Юра, увидев, что Малинин как раз направляется к входной двери морга и убирает в карман телефон. — Стойте!

Береговой ринулся по дорожке, еле успел отбить руку Малинина от дверной ручки и, схватив его за плечи, поставил перед собой.

— Не нужно, — сказал Юра, глядя ему в глаза.

— Не нужно, что? — спросил Егор.

— Туда не нужно ходить. Егор Николаевич, просто дышите, — в голове у Берегового был полный раздрай и бардак, он не знал, где ему взять слова, чтобы облегчить тот груз, который сейчас свалится на Малинина.

— Юра, ты пока в больницу ходил, подцепил какое-то опасное психическое заболевание? — медленно проговорил Малинин.

— Нет. Просто Софья…

— Чёрт тебя подери! — не выдержал Егор. — Что, просто Софья? Юра, работать нужно, — Малинин отодвинул оперативника и снова пошёл к двери. — Я пошёл, а ты приходи в себя.

— Да стойте, — выкрикнул Юра, — в морге Софья. Мне на посту сказали.

Малинин на секунду остановился, потом развернулся к Юре и вздохнув произнёс:

— Юра, я знаю, что она в морге. Пойдём.

— Вот так просто?

— Да, я обладаю телепатией. А ещё вечность назад изобрели мобильные телефоны.

Малинин хлопнул дверью, а Юра остался стоять на улице. Теперь какая-то часть мира, наверное, навсегда останется тёмной, Юре всегда казалось, что Малинин другой. Оперативник потянул на себя тяжёлую дверь, прошёл мимо прозекторской, на столе которой под простынёй виднелись очертания женского тела, и свисала волна волос. Юра несколько секунд постоял и двинулся в сторону кабинета Пирожкина.

— Здравствуйте, — произнёс он, переступая порог. — Софья?

— Привет, — сказал Пирожкин. — Я не Софья, но приятно, что ты и меня заметил.

— Нет, просто Софья, разве…

Юра уставился на Соню, которая пила чай и чертила какие-то значки на бумаге.

— Да, Юра, привет, — глянула она на него.

— Я ничего не понимаю, — сказал Юра и после этого в голове прояснилось. — Я сейчас пойду и убью медсестру, — глухо проговорил он. — Она сказала, что вы в морге. Я и подумал…

— Аллилуйя, — воскликнул Малинин. — А то я думал, ты окончательного того. Мне Соня позвонила, а я тебя набрать не успел.

— Так там ещё девушка в прозекторской лежит, — Юра присел и закрыл лицо руками, — жуть какая-то.

Пирожкин тяжело вздохнул, отложил ручку и, морща лоб, проговорил:

— Я извиняюсь, а что вы ко мне в кабинет-то все набились? У девки, что при входе, передоз, у меня отчётность загибается, дел вагон, а вы простите…

Андрей Валерьянович замолчал, потому что дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Лашников.

— Всем привет, — Игорь с размаху сел на свободный стул и молча уставился на Пирожкина.

— Я мысли твои прочесть должен? — скорбно спросил Пирожкин.

— Нет. Просто думаю, с чего начать, — Лашников поскрёб затылок и проговорил: — Короче, я сейчас с Томасом разговаривал.

— А с руками у тебя что? — спросил Малинин, указывая на сбитые костяшки кулаков.

— Ну как разговаривал, я его по лицу бил, а он мне правду говорил, — цыкнул языком Игорь.

— Согласен, тоже метод, — проговорил Малинин и отвлёкся на телефон, куда пришло сообщение от Берегового с текстом: «А Лашников в курсах про Варю?».

Егор вскинул голову и, коротко глянув на Берегового, покачал головой.

— Короче, эти утырки, которые ямы, — Лашников сгрёб с тумбочки кувшин и, налив себе полный стакан воды, шумно выпил её. — Аж в горле пересохло. Они давненько приспособились какую-то особенно забористую наркоту варить. И… — Лашников опять посмотрел на Пирожкина.

— Чего тебе? — спросил Андрей Валерьянович, — только не говори, что я у них главный. Я об этом ничего не слышал.

— Ну, к сожалению, мой ответ сильно усложнит вам жизнь, — Игорь взлохматил себе волосы и выпалил: — Короче, лаба у них как раз в бывшем морге. Томас прекрасно всё это знал. К тому же он один из дилеров, так что теперь понятно, почему его кофейня так офигенно в нашем городе работает, — Лашников хлопнул себя по бёдрам. — Его там местные опера, которые из старых остались и которым я доверяю, сейчас держат, он точно никому сообщить не сможет. Схему прохода, через якобы стены, он мне нарисовал, — выпалил Лашников. — Так что конкретно эту лабу можно брать. Но, — Игорь развёл руками, — есть ещё клуб у них, про него как раз и говорил Востриков. Этакий фан-клуб этих ямов. Своеобразная церковь, что ли, с последователями. Глава этих придурков вроде как на посылках у ямов, а те взамен снабжают его необходимыми ингредиентами для того, чтобы особо одарённые варили дурь. И что самое главное — ямы утверждают, что все составляющие исключительно натурального происхождения и вроде как всё это нужно в себя лить, чтобы бо́шку просветить. Хотя Востриков утверждал, что это голимая синтетика, — Игорь пожал плечами.

— Понятно. Своими силами не обойдёмся. Где клуб?

— Возле Кутейкиной горы, где старые склады. Томас и этот план накатал, сыкливый оказался сучёнок, там есть у них какие-то тайные тропы, — издал нервный смешок Игорь. — Я просто в каком-то странном ступоре нахожусь, вот прям все, кого я здесь знал… Просто клоака лжи, — Лашников посмотрел на Малинина. — Кстати, их совсем не смутило отсутствие народа в городе. Система выстроена так, что позавидуешь. Они быстро переориентировались и стали просто больше возить в другие города. Как я понял, там какая-то сложность была с доставкой, то ли температурный режим нужно соблюдать, то ли ещё что-то. Но к ним, например, здешние торчки на точку сразу идут, потому что в кармане это зелье носить нельзя.

Пирожкин раздражённо захлопнул папку и сказал тоном, не терпящим возражений:

— Мне, конечно, льстит, что вы включили меня в состав следственной группы, но у меня самоотвод и до фениной матери дел. Постарайтесь, всё-таки найти в себе силы оторвать свои жопы от моих стульев и переместиться в свои кабинеты.

— Андрей Валерьянович, не злись. Ты вообще должен радоваться, что впереди планеты всей и в курсе, что в твоей бывшей богадельне такая нехорошая тема находится, — Малинин встал, прошёлся по кабинету и повернулся к заведующему моргом.

— Егор Николаевич, ты считаешь меня совсем дураком, что ли? — аккуратно снимая очки, сказал Пирожкин. — Ты думаешь, я не понял, чё вы все припёрлись, и теперь под разными углами на меня смотрите, пытаясь понять в теме я или нет.

— Даже и в мыслях не было, — покачал головой Малинин.

— Ну да, ну да. Так вот сразу скажу, я не в теме. Я много лет пытался съехать из той дыры, сколько раз заказывал за огромные деньжищи специальных людей, кто мог бы проходы эти долбанные заделать, а то у меня только алкаши там в ночную могли работать. Но хотя, — он махнул рукой, — эта вся моя активность сейчас может меня и очернить, мол для отвода глаз делал. Но мне винить себя не в чем. А теперь пошли вон, — обиженно проговорил заведующий моргом. — И в дальнейшем ко мне только по сугубо важным и неотложным делам, а на всё остальное у нас врачи есть.

Малинин сделал знак, чтобы все посторонние покинули кабинет, сам поставил стул напротив пыхтящего Пирожкина и, присев, сказал:

— Андрей Валерьянович, мы в одной команде. Я, конечно, никому на слово не верю, но за последние полгода я всех проверил под микроскопом. Абсолютно всех причастных к делу. И тебя тоже, — Егор развёл руками. — Это моя работа. Так вот в тебе я уверен.

— И на том спасибо, — проворчал Пирожкин. — Ладно, иди уже отсюда, работы много.

Но по раскрасневшемуся лицу Андрея Валерьяновича прошла волна внутренней радости, которую он неумело пытался скрыть.

— Егор, — остановил он Малинина, — вы когда этот гадюжник раскопаете, надо бы состав зелья Денису вашему дать. Может быть, он придумает, чем нам тяжёлых вытаскивать из этой петли. А то в последнее время одни передозы, просто бич какой-то. У меня уже мест не хватает.

— Обязательно. Сейчас главное — накрыть этот притон.

Возле здания нового бизнес-центра остановилась машина Малинина. Он глянул на притихшую Софью, которая сидела на переднем сиденье и молчала всю недолгую дорогу от морга.

— Спасибо, что подвёз, — проговорила она. — Пойду работать. Голова, конечно, ещё чугунная, но нужно как-то полученную от знахарки информацию по полочкам разложить.

Егор хотел что-то сказать, но Софья подняла руки и проговорила:

— Обещаю сидеть в кабинете и не высовываться.

— А у тебя и не получится, — Егор кивнул на припарковавшуюся перед ними машину. — Вот эти два сотрудника будут прямо перед дверью твоего кабинета сидеть. И охранять, как особо ценного свидетеля.

— Ты издеваешься?

— Отнюдь, — Малинин дёрнул плечами. — У меня больше не осталось убедительных доводов, чтобы тебя как-то в чувство привести. А что взбредёт в твою красивую, но дурную голову, я не знаю. Мне сейчас отвлекаться нельзя. А если ты будешь сопротивляться, я им разрешил отвезти тебя в КПЗ, там запереть и охранять. Так что вот тебе комплект: мальчик и девочка, — он показал на молодых людей, вышедших из машины.

— В смысле?

— Ну в смысле, ты теперь даже пописать одна не сможешь ходить.

Софья вспыхнула, выскочила из машины и, не оглядываясь, пошла к входным дверям. Молодой человек и девушка спешно последовали за ней, а удовлетворённый ходом дел Малинин выехал на дорогу и взял направление в сторону РУВД, где в допросной его ждал Томас.

— Н-да, — сказал Егор, когда присел напротив задержанного, глядящего в столешницу грязно-зелёного цвета. — А знаешь, что самое обидное?

— Что? — отозвался Томас после короткого молчания и посмотрел на Егора.

У хозяина кофейни было несколько синяков, бугром вспухла губа, а нос был заклеен пластырем.

— То, что теперь в этой дыре вашей даже кофе нормального будет попить негде.

— Так вы меня отпустите, я пойду дальше работать.

— Ну, дружок, кто ж тебя теперь отпустит? Теперь, боюсь, ты у нас гостить долго будешь, — Малинин раскрыл папку, пробежал глазами по бланку протокола допроса, составленному Лашниковым и вздохнул. — Оно того стоило?

— Что?

— Ну у тебя вроде бизнес хороший, готовишь шикарно, кофе просто улёт. А ты вот таким нехорошим делом занялся, — Малинин закрыл папку и уставился на задержанного.

— Ну вы попробуйте легально работать в таком маленьком городке и держать почти европейский уровень и всегда свежую продукцию. А я потом на вас посмотрю.

— Ты мне так говоришь, как будто это я тебя заставил сюда припереться и построить кафе. Знал же куда и зачем едешь? — по-дружески улыбаясь, спросил Малинин.

— Не совсем так, но суть вы уловили.

— Ну вот и ладушки, — Малинин аккуратно положил ладони на стол и, помолчав несколько секунд, добавил: — Мне придётся тебя передать своим коллегам, я ведь по другому профилю. И вот как с тобой будут говорить мои сотоварищи по оружию, зависит от того, что ты сейчас скажешь мне. Ведь там работают люди с немножко сбитым пониманием добра и зла. А что поделать? Работа у них сложная, вредная, постоянное искушение… Короче, тяжело тебе будет по-любому, но я замолвлю за тебя словечко, но за дополнительную информацию. Ты мне должен поведать, мой кофейный друг, о том, какие неожиданности нас могут ожидать, и кого ты успел предупредить.

— Никого. Вам повезло, у меня сегодня как раз плановый переучёт, все в курсе и меня никто не трогает. Я этот бизнес веду максимально честно, — он замолчал. — Ну, в плане бумаг, и ребята всегда дают мне время, чтобы я подбился и не было вопросов и лишних проверок.

— Слушай, а чего меня не убили до сих пор? — вдруг спросил Малинин.

— Ходили такие предложения. Но потом решили, что лучше пусть вы, чем новый с незамутнённым взглядом, — пожал плечами Томас.

— А! Ну да, смысл есть. Хорошо, как вы через стены ходите?

Томас только ухмыльнулся и покачал головой.

— Да никто через стены не ходит. Есть несколько человек, кто знает систему проходов. Там реально стрёмно, не туда свернул и можно в шахту провалиться или в мешок каменный попасть. Эти знания передаются только особым людям, сталкерам, что ли.

— Ты таких знаешь?

— Нет, — Томас отрицательно помотал головой. — Можно мне чаю какого-нибудь, или воды просто. Дикий сушняк.

— Пил вчера, что ли?

— Не, таблетки надо принять, — Томас вздохнул. — От желудка.

— А! — покивал головой Малинин. — Сейчас попрошу.

Егор набрал номер телефона, попросил принести воды и сразу же быстро накидал текст в сообщении.

— А пока несут, ты мне скажи, как этих сталкеров найти. Ведь у них же нет шапок невидимок?

— Нет. Но они ходят, только когда заказ несут или ещё по каким-то поручениям. А можете попросить, чтобы таблетки мне мои отдали? — проговорил Томас. — Я специальные заказываю, из Москвы. А на входе отняли.

— Конечно, — покивал Малинин. — То есть гипотетически ты можешь позвонить и вызвать такого фокусника, который проходит через стены?

— Ну не самого его, а мальчика, который передаст ему бандероль, грубо говоря.

В этот момент внутрь зашёл конвойный, он поставил на стол пластиковую бутылку с водой и кинул коробочку с пилюлями. Малинин помог задержанному открыть таблетницу, последний высыпал себе на ладонь две штуки, положил в рот и, с хрустом свернув пробку, быстро отпил несколько больших глотков.

Малинин некоторое время смотрел на Томаса, потом подпёр щёку рукой и спросил:

— Не страшно?

— В смысле? — нахмурился Томас, лицо которого побледнело, глаза беспокойно бегали, а щёки стали пунцовыми.

— Я говорю, помирать не страшно?

— Страшно. Но что сделаешь. Теперь мне не выжить, так хотя бы безболезненно, — вдруг Томас сощурился. — А вы откуда знаете?

— Ну мы ж не совсем дебилы. Когда тебя привезли, мы сразу на пилюльки твои внимание обратили. Я как чувствовал, что подлянку от тебя можно ждать, так попросил их заменить на какую-то хрень от кашля, что ли. Ну, чтобы похожи были.

Лицо Томаса свела судорога страха, мужчина часто задышал, попытался броситься на Малинина, но не смог подняться дальше стула, лишь рванул скованными руками.

— Не нужно, я прошу вас. У меня семья, они убьют их.

— Прям так сразу и убьют? А если мы предложим помощь, и твоя семья не пострадает? — Малинин посмотрел на Томаса.

— Станет ещё хуже. Если они не убьют мою жену и дочь, то сделают из них инкубаторы.

— Зачем? Чтобы возрождать свой народ? — Егор сделал пометку в блокноте.

— А что вы такой спокойный? Вам реально всё равно, что произойдёт с моей семьёй? Ну да, это же не вас там будут истязать, — Томас грустно ухмыльнулся. — Да что вы можете? — прошептал мужчина, уронив голову на грудь. — Они реально везде. Это страшные люди, как вы не понимаете, — Томас стал раскачиваться на стуле в разные стороны.

— Томас, есть такая классная штука, как социальная инженерия. Её широко применяют мошенники, а также люди, которым необходимо создать вокруг себя ореол медийности. Я так думаю, что у ваших ям на стабильном окладе, очень крутой имиджмейкер, хороший сценарист и отличный психолог.

— Я вас не понимаю.

— Томас, ты вроде неглупый человек. Подумай сам, люди ведь очень любят слухи! Особенно всякие таинственные штуки, — Малинин пожал плечами. — Дайте обрывки информации, нагоните жути, разбередите страхи и вот вам готовый рецепт того, чтобы в вас поверили. А самое главное — добровольно сделали всесильным и вездесущим. Потому что потом можно любое происшествие приписывать себе, — Малинин помолчал. — Задолжал человек денег, а кредитор возьми и ляпни «я мол на тебя порчу наведу», потом неплательщик попадает в аварию. Можно ведь соотнести, что его наказали, причём вот таким нетривиальным способом.

— Ну не проверить же, — дёрнул головой Томас.

— Нет. Но можно найти логику. Ведь в случае, когда неплательщик погибает, то деньги уже никто не вернёт.

— Всегда есть семья, с которой можно спросить.

— Ну тогда можно поколдовать на Уголовном кодексе и, так сказать, навести порчу посредством заключения под стражу. Есть у нас соответствующие статьи, которые очень неплохо с этим справляются, — Малинин вздохнул. — Томас, я так понимаю, что тебя ещё не хватились. Лашников сделал всё довольно аккуратно.

— Да я же уже объяснял, что сегодня переучёт.

— Вот и прекрасно. Семья твоя где? — Егор встал, прошёл несколько шагов, разминая спину.

— Сегодня на даче.

— Так, а чего ты так спешно травиться собрался? — недоумённо посмотрел на него Малинин.

— Вообще не повод для шуток, — зло рявкнул Томас.

— Вот и я думаю, хватит нянькаться, — резко оборвал его Малинин. — Или мы сейчас действуем сообща, и я сделаю всё, чтобы твоя семья была в безопасности, либо можем до завтра здесь беседовать, а там уж как пойдёт.

— Что вы хотите знать?

— Да собственно всё, что знаешь ты. Но особенно меня интересует хотя бы один из этих людей, которые проходят сквозь стены. Потому что, я так понимаю, нам такой гид просто необходим.

— Да не будут они вам помогать, — презрительно подрагивая верхней губой, сказал Томас.

— Ну ничего, я умею быть убедительным, — успокаивающим тоном проговорил Малинин. — Я думаю, что стоит на завтра заказать курьера, а мы уже позаботимся о том, чтобы найти так называемого сталкера.

— Хорошо, а как вы предполагаете уберечь мою семью? Будет слишком заметно, если их просто вывезти.

— Опять же развенчаю всеобщее мнение, что все всегда на виду. В большинстве случаев никому нет дела, что происходит на соседней улице. Особенно если для этого нужно тратить своё время и совершать какие-то действия. Поэтому если произойдёт какая-то совершенно обыденная ситуация, например… — Малинин задумался. — Приедет «скорая помощь», и обеспокоенная мать с ребёнком уедут с врачами, то никто и не заметит. Точнее, все увидят и правдоподобно расскажут, если кто-то начнёт расспрашивать.

— Моя жена ничего не знает о настоящей стороне дела, — пробормотал Томас.

— Ну и хорошо.

— Но в кафе мы работаем вместе. Мне удавалось скрывать от неё правду. Не нужно её втягивать, наш ребёнок тогда сиротой останется, — Томас вскинул глаза на Малинина. — Я помогу вам, но вы позаботитесь о моей семье. Идёт?

— Не люблю, когда мне диктуют условия, особенно дилеры, но сегодня я готов согласиться. Только вот письменно всё оформим, чтобы потом на суде не было слёз и обвинений в сторону Лашникова, — Егор помолчал. — И учти, сначала я забираю твою жену и ребёнка, потом выпускаю тебя, но если что-то пойдёт не так, то сядет она, — жёстко сказал Егор.

— Я понимаю, что в заложниках моя семья. Но лучше у вас, так хоть над моим ребёнком не будут издеваться, — еле слышно проговорил задержанный.

— Ещё вопрос. Я так понимаю, что ты не вчера начал этим заниматься. Почему ты подсадил Вострикова на эту байду? — спросил Малинин. — Ты же прекрасно понимаешь, что он служит в полиции.

Томас немного помолчал, потом тяжело вздохнул и пожал плечами:

— Можете мне верить, можете нет, но я просто пожалел его. У Лёхи были очень сильные боли, а я знаю, что наш продукт, — он осёкся и продолжил, — ну вы поняли. Короче, я просто предложил выход. Тем более что Лешин кореш, товарищ Лашников, просто слился. Я понимаю, новая любовь, новая жизнь, почти столица и перспективная работа. Но это неправильно. Нельзя бросать тех, кто за тебя был готов в огонь и в воду.

— А ты не боялся, что он расскажет про это всё?

— Гражданин следователь, а давайте, вы начнёте выполнять договорённости. А я потом всё подробно расскажу.

— Борзеешь. Ну ладно, пока праздник на твоей улице.

Через час закрутились необходимые механизмы и в городе стали показывать кино, так необходимое Малинину, чтобы дело наконец сдвинулось с мёртвой точки. Карета «скорой помощи» вскоре вывезла с дачного участка перепуганную жену Томаса. А сам хозяин кофейни отправил заветное сообщение и приготовился ждать курьера, который не замедлил появиться.

В дверь закрытой кофейни постучали и заспанный паренёк, потирая лицо и разя перегаром, ввалился внутрь, когда Томас распахнул дверь.

— Томик, ну ты чё? Блин, я ж знаю, что ты в последний понедельник не алё. Я вчера и отдохнул культурно, — молодой человек рухнул за полотно стойки. — Свари мне кофе, а то я сейчас сдохну. С тебя ещё жранина какая-нибудь, а то я из-за тебя такую цыпу с хаты выпер, — проговорил мужчина, упираясь лбом в прохладную столешницу. — Чего звал-то? — с трудом оторвавшись от стойки, спросил он.

— Товар нужен. Вечером ко мне приедет курьер, я должен отдать, — равнодушно отозвался Томас, заваривая кофе.

— А вот до завтра никак было?!

— Ну, если позвал, значит нет, — Томас поставил перед пареньком сэндвич и большую чашку с капучино. — Жри и вали за товаром.

— Ну, лады, — зевнул паренёк. — Сейчас накидаю месседж, чтобы принесли.

Вскоре паренёк вышел из кофейни и сразу же за ним по переулкам полетела тень преследования. Оперативники, сменяя друг друга, следовали за молодым человеком, долго петлявшим по улицам. Он изображал из себя обычного зеваку, подолгу стоял перед витринами магазинов, постоянно пялился в экране телефона и, морща лоб, тыкал по клавиатуре, отсылая сообщения. Так они ходили несколько часов, пока вдруг мимо паренька не проехал мальчишка на велосипеде. Он остановился лишь на мгновенье, что-то бросил к ногам молодого человека и сразу скрылся. Паренёк неторопливо подобрал посылку и направился обратно к кофейне. План по поимке сталкера не то чтобы провалился, его просто не существовало в реалии, потому что Томас не мог знать или не хотел говорить, что есть ещё прослойка между проводником и курьером.

— Есть какая-то другая возможность вызвать сюда этого сталкера? — зло спросил Малинин, когда оперативники доложили о провале.

— Есть, — просто сказал Томас. — Есть, но сработает один раз и если вы не сможете его поймать, то я больше ничем не смогу помочь.

— Говори.

— Они своих не бросают, потому что не хотят светиться. Сейчас я взял большую партию товара и могу запросить срочную эвакуацию в случае, если меня вдруг накрыли. Тогда, скорее всего, меня поведут сразу к проводнику. Но это не факт.

Малинин мерил шагами подсобку, потом с размаху сел на стул и, некоторое время помолчав, кивнул.

— Уже всё равно. Запрашивай эвакуацию. Попробуем взять. Сейчас я оперов сориентирую и дам тебе отмашку.

Вечер волок за собой непогоду, по небу расползались хмурые грозовые тучи, на город волнами накатывал порывистый ветер, невидимая сила безжалостно трепала деревья, вздымала волны в заливе, гнала по домам припозднившихся жителей.

Вдруг с очередным порывом ветра внутрь кафе, где притаились оперативники, через витринное окно влетел здоровенный камень. Он сломал преграду стекла, осел вместе с осколками на пол и на мгновенье всё затихло. А потом, свистя в воздухе, чёрной точкой метнулась бутылка с зажигательной смесью, и уже через секунду стены и пол кофейни стал лизать огонь, пламя жрало свежий воздух, подбадривалось ветром, и буквально за несколько секунд весь зал был охвачен пожаром. Люди внутри заметались, забегали, стали прорываться сквозь горячую преграду и вскоре в кафе не осталось никого. Малинин и оперативники стояли на улице, тяжело дыша и переглядываясь.

— А где этот? — Береговой откашлялся, широко разевая рот.

Егор поглядел по сторонам, помолчал несколько секунд и, набрав чей-то номер, проговорил:

— Как дела? Отлично, сейчас будем.

Малинин, предполагая, что такая сложная организация, безусловно, даже на случай экстренной эвакуации будет иметь свои заранее заготовленные схемы, расставил людей везде где только можно. Понимая, что противник прекрасно ориентируется в городе, Егор даже поставил наблюдателей, которые должны были только смотреть, куда скроется сталкер и передавать его передвижения мобильной группе.

Сейчас Малинин, тяжело дыша, подбежал к одному из домов узком переулке, он резко остановился перед дверью, задрал голову и оглядел неприметное здание. Егор снова набрал телефонный номер и тихо спросил:

— Ты сейчас их видишь?

— Да. Видимо, вы им пути отступления перекрыли. Они сидят в простенке между домами, если не знать, то никогда бы не подумал, что там можно спрятаться.

Малинин положил трубку и проговорил:

— Вот тебе и невидимки. Они просто знают каждую щель в этом городе.

Малинин прошёл парадную в доме насквозь, вышел в небольшой внутренний дворик и, пройдя несколько шагов, остановился возле проваленного асфальта и растущих в этой яме небольших деревьев. Полковник отодвинул тонкие стволы и посмотрел вниз через небольшой зазор между домами. Там и правда, сжавшись в комок, лежало двое мужчин.

— Слушайте, а как вы там поместились? — спросил Егор.

Проводник и Томас дёрнулись, но поняв бесполезность своих действий, стали выбираться наружу через небольшую трещину в основании здания.

— Я теперь понимаю почему у вас в городе такая разруха. Ну, кроме последних событий. Таким, как вы, просто удобно прятаться и изображать из себя волшебников, которые могут ходить сквозь стены. Пакуйте их ребята, у нас решётки крепкие, без изъянов, пусть попробуют оттуда выбраться.

Унге приехала в Карельск только к вечеру. Она сразу поехала в их временную штаб-квартиру, поднялась на этаж и устало побрела по длинному коридору. Заметив сидевших возле Сониного кабинета девушку и юношу, она напряглась и искренне удивилась, когда молодой человек остановил её и попросил представиться:

— Следователь Унге Алас, — отозвалась она.

— Извините, я младший лейтенант Баранников, моя коллега старший лейтенант Яснова. Нас вызвали из Санкт-Петербурга, мы здесь несём круглосуточную охрану.

— Ясно. Надеюсь, мне можно войти? — спросила Унге.

— Да, конечно, — молодой человек, смутившись, посторонился.

Унге не сдвинулась с места, смерила его взглядом, потом посмотрела на лейтенанта Яснову и произнесла:

— Что, так и пропустите меня? А спросить мои документы? Какой смысл тогда в вашем праздном времяпрепровождении здесь?

— Ох, чёрт, — молодой человек хлопнул себя по лбу, — простите, а можно ваши документы?

— Постарайтесь запомнить, — тоном, не терпящим возражений, проговорила Унге, — вы сейчас на службе. И ваше поверхностное отношение к своим обязанностям может привести к чьей-то гибели. А то что вы отмалчиваетесь, лейтенант Яснова, ещё не значит, что вы делаете всё правильно, — следователь Алас показала свои документы и, открыв дверь, вошла внутрь.

Софья сидела в кресле, уставившись в открытое окно, за которым бесновался ветер и даже не повернулась, когда услышала, что открылась дверь. Унге аккуратно обошла стол, оценила настежь распахнутое окно и, с трудом захлопнув рвущуюся из рук створку, проговорила:

— Как только окно не разбилось?

— А я всё ждала, что будет. Когда оно первый раз хлопнуло, мальчишка из коридора, как ворвётся, — странно хихикнула Соня, — глазёнки вытаращил, сопит.

— С чего такая честь? — Унге кивнула в сторону Сониной охраны.

— Да меня вроде как похитили, хотя я сама виновата. Вот полковник Малинин и решил, что мне нужны какие-то особые условия изоляции, без возможности моего перемещения в пространстве.

— Что значит похитили? — Унге хотела взять стул, чтобы сесть поближе, но замерла.

— Ну мне сначала свиданье назначили, потом хлороформом усыпили, ещё какие-то инъекции делали, — пожала плечами Софья. — Короче, полный набор.

— Софья, вот вообще не смешно. Что здесь произошло?

— Ну как тебе сказать… — Софья положила руки на стол и проговорила: — Скажем так, я удачно познакомилась с женщиной, которая откровенно ратует за то, чтобы эти ямы сгинули. Так как то, что вам рассказал Востриков, подтвердилось, и они вовсю торгуют наркотиками. А её сын хорошо подсел на это зелье. А ещё она, как оказалось, тоже ищет нашу Варвару Мечину.

— Зачем? — Унге оглянулась на чайник. — Я купила плюшки по дороге, давай чай попьём, я есть хочу страшно.

— Да я не против, с утра ещё ничего не ела, точнее, с вечера. — Соня развела руками. — А Варю они ищут, потому что она вроде как входит в высший свет или совет этой самой банды ямов. Как-то так.

Унге на минуту застыла с графином, из которого наливала воду.

— Отличные новости, — тихо отозвалась она. — Я думала, это я привезла что-то свеженькое и перчёное. Ан нет, — Унге ткнула кнопку чайника. — Кстати, вот, — она достала из сумки пакет, — из твоего офиса просили передать тебе оригинал карты. Зоя сказала, что она Варе тогда отправила копию.

— Это лучшая новость. И было бы ещё лучше, если бы Зоя сказала мне об этом пораньше. Что ж, Унге, — Соня поднялась со стула и расстелила карту на столе, — мы с тобой спать явно не будем. Зачем-то ей очень нужна была карта, а мы сейчас будем искать зачем.

Стылый, отнюдь не летний ветер прокатился по улицам Карельска. Предвестник шторма летел со стороны залива, вгрызался в глубину дворов, гнул дугой деревья, вздымал мусор, закручивая в небольшие пылевые вихри. Тёмные улицы города были пусты, люди давно разбежались по домам, потому что спасатели с самого утра твердили о красном уровне опасности и надвигающемся к вечеру урагане. Хотя в последнее время людей уже несколько раз пугали светопреставлением, но оно, зарождаясь где-то на просторах залива, там же и умирало. Но сегодня погода решила закончить с репетициями и показать свой гневный лик. На Карельск шёл мощный ураган!

Погодные условия были как нельзя кстати, чтобы замаскировать постепенно прибывающие разнообразные машины, в которых сидели бойцы спецназа в ожидании команды. Сегодня было принято решение предпринять попытку, стремительной разведки боем, чтобы обезвредить лабораторию, которая предположительно находилась где-то в недрах бывшего морга. Давно знакомый Малинину командир группы спецназа слушал Егора, и на лице его сохранялось некое странное выражение.

— Что-то не так? — не выдержал Малинин.

— Ну как сказать, — пожал плечами Сева, — ты, Егор Николаевич, с каждым разом всё какие-то более изощрённые дела находишь, и это меня пугает, — сказал здоровенный мужик под два метра ростом. — Ладно раньше, я понимаю, заластали всю малину и по домам, но сегодняшняя операция из разряда пойди туда не зная куда. И при этом всё это сопровождается, — Сева задумался, — какой-то хренью из разряда магии.

— Сева, что конкретно тебя пугает? — спросил Егор. — Что тебя проклянёт глава подпольной нарколаборатории, косящий под колдуна? И сразу предупреждая твой ответ, я тебе скажу, что конкретно в твоём случае, гораздо страшнее, если тебя проклянёт генерал-майор Касаткин. А ты мне поверь, он это сделает, если мы облажаемся.

— Шикарная мотивация, — буркнул Сева.

— И если верить этому придурку, который у них за сталкера, — Малинин показал пальцами кавычки, — то, сегодня они будут выносить большую партию, — Егор покосился на часы, — полчаса осталось ждать. Там как раз несколько этих провожатых будет, и мы сможем накрыть большую группу. Не факт что пройдём внутрь, но кого-нибудь точно схватим.

— Слушай, они реально под землёй живут? — покосился на него Сева.

— Нет. Всё гораздо проще и прозаичнее. Ямы и правда были или до сих пор есть, но это не суть. Главное, что Кутейкина гора — рукотворный… — Малинин задумался. — Короче, рукотворная она. Там есть ходы и лабиринты, и как по ним передвигаться знают только единицы, но не потому, что у них рентген, как допопция в голову вмонтирован, а потому что была карта. И вот есть особые ребята, кто шёл к действующему следопыту в ученики, много лет тренировался, а потом и сам становился сталкером. И работа такая, как я понимаю, по меркам Карельска хорошо оплачивается.

— Вот так вот полковник Малинин развеял всю таинственную завесу, над которой долго трудились люди, — изрёк Нерей, сидевший за несколько кресел от Егора.

— Долго ли умеючи? — хохотнул Сева. — Я помню, как мастерски Егор Николаевич разделал под орех сенатора прошлой зимой. Вот это было зрелище. Между нашими до сих пор байки гуляют про фарт Малинина.

Вдруг рация затрещала, ожила, и сквозь неё прорезался тихий голос наблюдателя:

— Внимание. Готовность номер один. Вижу движение на территории объекта. Три единицы техники, пять человек сопровождения.

— Внимание. Не предпринимать никаких действий. Пока только наблюдение, — негромко сказал Сева. — Всем готовность номер один.

С первого взгляда захламлённое пространство перед бывшим моргом казалось спокойным, безлюдным и абсолютно заброшенным. Но по внешнему периметру почти все дворы были заполнены бойцами, готовыми в любую минуту сорваться и броситься исполнять приказание командира. Люди устали от ожидания, внутри каждого булькало беспокойство и нетерпение и, как только раздался спокойный голос командира, надвигающаяся буря окрасилась хлопаньем дверей, криками бойцов, и в сторону дверей морга потекла стремительная река чёрных спин. Возле узкого прохода этот поток разбился брызгами отдельных людей, которые разбегались по коридорам, хватали тех, кого успевали найти и, передавая от одного к другому, выводили арестованных наружу. А Малинина и командира спецназа вёл задержанный сталкер, мужчина безошибочно ориентировался в темноте, они протискивались через узкие щели ходов, где-то пролезали под стенами, перепрыгивали через препятствия и вскоре очутились в довольно большом помещении с хорошо налаженной вентиляцией. Здесь провожатый нащупал кнопку выключателя, и яркий свет осветил вполне себе современную лабораторию. Если бы Малинин не знал, что они находятся глубоко под землёй, то мог бы подумать, что они просто в каком-то медицинском учреждении.

— Фига себе размах! — присвистнул Сева.

— Да, — выдохнул Малинин, — работы здесь надолго. Надо бойцов сюда подтягивать.

В эту секунду свет погас, со всех сторон послышались звуки и последнее, что почувствовал Егор, был разряд электрического тока.

Софья с Унге почти до утра сидели над разложенной картой, но так и не смогли найти хоть какой-то скрытый смысл в довольно простой, на первый взгляд, карте. Сонина охрана уже давно дремала под дверью, Унге устало тёрла красные глаза и с ненавистью смотрела на осточертевший кофе, а Софья упорно вглядывалась в карту, словно хотела там найти что-то новое.

— Наверное, я пойду куплю нам что-нибудь поесть, — тихо проговорила Унге. — Меня уже тошнит от топографических видов.

— Да, возьми и мне что-нибудь, пожалуйста, — не отрываясь от созерцания карты, сказала Соня.

Дверь за Унге захлопнулась, Соня закрыла лицо руками, тяжёлые веки опустились на глаза и ей показалось, что по кабинету пролетело лёгкое дуновение ветра. Она встряхнула головой и хотела снова приняться за работу, как вдруг увидела ржавые пятна на глянцевой поверхности. Софья долго смотрела на них, пытаясь понять, как они могли появиться здесь за одну секунду, потом отвлеклась на вошедшую Унге, и пятна пропали, словно их и не было. Соне стало несколько не по себе, она нервно постучала пальцами, потом подошла к окну и, открыв раму, долго дышала воздухом, напоённым влагой.

— Что с тобой? — Унге вяло ковырялась вилкой в покупном салате.

— Просто устала, — Соня опустила голову, задумалась и вдруг её осенило. — Мы можем сейчас вычислить координаты жертв, которых привела Варя в качестве доказательства того, что нужно ехать в Карельск?

— Какие координаты? — Унге подняла голову.

— Топографические координаты.

— Зачем? — удивилась Унге.

— Просто скажи, можем или нет? — несколько нервно спросила Соня.

— Сейчас я подумаю, как это сделать, — Унге отодвинула в сторону пластиковую посуду. — Но как-то не уверена в положительном результате.

— Отлично, давай попробуем. Я думаю, что координаты расположения тел, это начальные точки, откуда стоит рисовать план.

Унге на секунду застыла, потом подняла голову и спросила Соню:

— Может, тебе поспать?

— Это прекрасная мысль, но некогда, — ответила слегка побледневшая Софья.

Она повернула к Унге экран телефона, где висело сообщение от Берегового, гласившее, что Малинин с командиром спецназа пропали в катакомбах морга. Их искали всю ночь, но тщетно.

Нерей с Лашниковым пили горячий кофе, стоя на пронизывающем ветру в совершенно намокшей одежде. Мужчины быстро хватали принесённые кем-то бутерброды, запихивали чуть ли не целиком, глотали обжигающую жидкость и слушали доклады уставших бойцов.

— Слушайте, мы эти коридоры сверху донизу исползали, ну нет там больше ничего. — покачал головой заместитель командира отряда. — Их, скорее всего, вывезли.

— Береговой уже поехал все возможные камеры смотреть, — вытирая рот тыльной стороной ладони, сказал Лашников.

— Они там, — откуда-то сбоку появилась Соня.

Она была очень бледной, губы бескровной нитью ломались в горестном изгибе, намокшие волосы прилипли к влажному от дождя лбу, и казалось, что Софья была какой-то другой.

— Откуда информация? — спросил Илья.

— Дайте мне провожатого, — Софья взглянула на Лашникова, — лучше, чтобы это был Игорь. Нам нужно какое-то освещение, и мы пойдём внутрь. Я смогу их вывести оттуда.

— Что за ерунда, барышня? — к Соне подошёл заместитель командира отряда.

— Я прочла карту, — отстранённо сказала Софья и глянула на Игоря. — Конечно, лучше бы я этого не делала.

— Что случилось? — тихо спросил Игорь.

Софья вздохнула, потрепала его по плечу и ответила:

— Есть такие двери, которые открывать нельзя. Но если ты даже просто заглянул туда, то выхода обратно нет. Пошли внутрь, время не ждёт, — она глянула на Лашникова. — Только вперёд пойдём мы с тобой, ребята пусть чуть поодаль идут.

Софья двинулась вперёд, в нос ей ударил гнилостный запах, она на секунду остановилась, сдержав желудочный спазм, но потом пошла дальше. Соня шла, ведомая чужой рукой. Сегодня был, пожалуй, самый сложный день в её жизни. Но когда она узнала, что Малинин пропал, то у неё не осталось сомнений.

Она позвонила Стефани и уже через час встретилась с человеком. И сейчас Софья ничего кроме ужаса, пустоты и какой-то невыявленной злости не испытывала.

— Как ты здесь ориентируешься? — голос Лашникова вывел её из череды неприятных мыслей.

— Игорь, я не хочу вопросов, — резко сказала она. — Сейчас важно спасти Егора и, — она задумалась, — ну командира, я не помню, как его зовут.

Софья резко остановилась, взяла у Лашникова фонарь и стала светить на влажную каменную стену. Вскоре она, словно что-то разглядев среди мелких трещин, остановилась, замерла и стала просовывать руку в небольшой зазор. Соня часто задышала, наморщилась, было видно, что она сильно напугана, но она не останавливалась, и вскоре вся кисть руки погрузилась в полость. Прошло ещё мгновение, послышался щелчок и чуть поодаль вдруг отошёл кусок стены.

— Неожиданно, — удивлённо воскликнул Лашников.

Софья двинулась вперёд, разрезая густую тьму лучом фонаря. За своеобразной дверью был следующий коридор, ничем не отличавшийся от того, который они только что прошли. Тишина, затхлый воздух, сырость, но присутствовал какой-то ещё отвратительный гниющий запах. И вдруг фонарь высветил абсолютно чужеродные предметы для подземелья. Здесь друг за другом были выставлены железные каталки по типу больничных и на них под простынями, смердя зловонием, лежали трупы. Соня остановилась, прижалась спиной к стене, частое дыхание клокотало криком в горле, но она смогла сдержать себя.

— Что это такое? — прошептал Лашников.

— Это, так называемые, отходы, — вдруг сказала Соня.

— Что значит отходы?

— Всё потом, — раздражённо проговорила она. — Нам дальше. Этим мы точно уже не поможем.

Впереди было ещё несколько коридоров, но они, к счастью, были пусты. Соня остановилась в нерешительности, Лашников пригляделся к ней и ему показалось, что та словно принюхивается.

— Софья, в конце концов, что происходит? — зло прошептал Лашников, но Софья вдруг резко кинула руку вбок и закрыла ему рот ладонью.

— Уходим, — прошипела она. — Дальше пути нет.

Как только они выбрались наружу, Софья мгновенно рухнула как подкошенная, и Лашников успел подхватить её только у самой земли. Она была мертвенно-бледной, щеки стали восковыми, и несколько секунд она не дышала.

— Она хоть жива? — проговорил один из бойцов.

— Ну-ка! Чего как бабы раскудахтались?! — вдруг гаркнул заместитель командира, разгоняя любопытствующих. — У вас что, приказа нет? Или работы? Ну-ка быстро по местам! Тела наверх выносить, на позициях закрепляться, в глубину коридоров срочно проводить свет! — громко произнёс мужчина. — Скворцов, — он выудил из толпы снующих людей, одного из бойцов, — там дополнительные силы из Питера прислали, давай их сюда. Здесь много работы для криминалистов. Ну и для судмедов тоже, — с тяжёлым вздохом произнёс мужчина, глядя, как из дверей выносят очередное тело.

Соню тем временем уложили на носилки и отнесли в «скорую», которая уже стояла наготове.

— Что с ней? — спросил Лашников, глядя на фельдшера, быстро осматривающего Соню.

— На первый взгляд, глубокий обморок. Может просто нервное истощение, — нахмурившись сказал врач, рассматривая каракули электрокардиограммы. — Нужно ехать в стационар на полное обследование.

Софье казалось, что ей в самую середину головы воткнули сверло и сейчас реальность ввинчивается внутрь её мозга. Спиралью входили в сознание звуки, глаза стали воспринимать картинку, обоняние — запахи. Она дрожащей рукой зажала рот, перевернулась набок, и тело, содрогаясь, вытолкнуло наружу содержимое желудка. Соня взяла бутылку воды, долго пила, потом почувствовала, что её начинает бить озноб.

— Соня, надо в больницу, — произнёс стоявший рядом Лашников.

— Нет, — она помотала головой и, опираясь о руку мужчины, села на носилках. — Ещё очень много дел. Поехали на пристань, я покажу, где вам входить в воду.

— В какую воду, Соня? — опешил Лашников.

— В ту часть, где сейчас Егор и другой мужчина, есть только один вход, он как раз под водой. Тебе не показалось тогда, что за тобой, кто-то плыл, — тяжело дыша проговорила она. — Кто с тобой сможет поплыть? Одному сто процентов нельзя, а я не умею. Да, наверное, и не смогу сейчас.

Софья почувствовала, как мир складывается в смазанную картинку, уплывает куда-то вдаль и словно растворяется. Она провалилась в глубокую чёрную яму, где разглядела лишь полоску света, два висящих туловища и прибывающую воду.

— Торопитесь, — открыв глаза, пробормотала Соня. — Вода прибывает, и они скоро утонут.

— Бредятина полная, — зло плюнул словами заместитель командира и раздражённо отошёл в сторону.

— Соня, расскажи, пожалуйста, что происходит, — Илья Нерей подсел поближе к девушке. — И давай без шарад. Если ты не скажешь в чём дело, я не смогу убедить остальных следовать твоим инструкциям.

— Илья, вы теряете время, — Софья судорожно вздохнула. — Поехали в яхт-клуб, я по дороге расскажу.

Нерей распорядился, машина тронулась с места, и Соня благодарно покивала. Она приподнялась на локтях и, глянув на Илью, тихо произнесла:

— Я пережила процесс подселения. Это, — она задумалась, — когда ты разрешаешь сознанию другого человека руководить твоим телом. По-моему, это так происходит. Короче, тот, кто подселился ко мне, довольно неплохо знает некоторые проходы под землёй. Но Егора и Севу держат в другом месте и вскоре, когда вода начнёт подниматься, их просто затопит, — Софья всхлипнула. — Их подвесили за руки.

— Как-то это всё очень странно. Но я попробую убедить ребят.

Машина «скорой» свернула на грунтовку и через минуту остановилась на территории яхт-клуба. Ясный день купался в золотистом тепле заново разгорающегося лета, ветер ткал белые гребешки на волнующейся поверхности воды, на берегу проверяли оборудование бойцы спецназа, у кого была подготовка.

Нерей вышел из машины сразу по прибытии, а Софья ещё некоторое время сидела в некотором оцепенении, уставясь в одну точку и не могла себя заставить покинуть автомобиль.

— Я всё-таки считаю это какой-то авантюрой, — слышался с улицы разговор на повышенных тонах.

Соня вздохнула, взяла себя в руки, увидела сквозь щель приоткрытой двери Унге и, вытащив из кармана телефон, позвонила девушке. После всего пережитого Софья могла доверять Унге, потому что именно она помогала Соне пережить процесс подселения, хотя и с трудом поверила, что из этого что-то получится.

— Привет, — тихо проговорила Софья, подойдя к Алас.

— Как ты?

— Плохо. Очень плохо. Это оказалось тяжелее, чем я могла подумать. Особенно тяжело сейчас, когда он или оно оторвалось от меня, — пробормотала Соня. — Я, наверное, больше бы никогда в жизни ничего подобного не хотела испытать, — Софья глянула на берег и махнула Лашникову. — Игорь! — она спешно подошла к Лашникову и проговорила: — Простите, всё это очень странно. Я была уверена, что вход где-то здесь, но сейчас понимаю, что я ошиблась.

— Соня, мы уже все в экипировке. Что вы предлагаете? — разочарованно посмотрел на неё Игорь.

— Подождите минуту, — Соня покачала головой, — я думаю. Место похоже на лодочный сарай, но это точно не здесь. На побережье есть ещё такие стоянки для лодок?

— Полно́, — вяло ответил Лашников. — Недели не хватит, чтобы все обследовать изнутри и снаружи.

— Стойте, — сказала подошедшая Унге, слышавшая часть разговора, — но ведь недавно мы находили лодочный сарай с надписями на стенах. Может, это он и есть? Судя по карте, место не так далеко отсюда.

— Вполне. Как туда добраться? — спросил Соня.

— На лодке быстрее всего, — цыкнул Лашников и медленно побрёл к ждущим его спецназовцам. — Передислокация. Сейчас все грузимся вон в тот ялик, — Игорь показал корытце, качавшееся неподалёку на волнах.

— А чего сразу к месту не поехали? — буркнул один из молодых людей.

— А чё баба эта, колдунья какая? — спросил второй.

— Ага, сейчас заговорит тебя, чтоб хобот по жизни в пол висел, — заржали окружающие его мужчины.

— Разговорчики в строю, — прикрикнул на них старший. — У вас командир в беде, а вы ржёте как кони, — пригасил он разгорающееся веселье.

Вскоре, погрузившись в две лодки, люди выдвинулись на место происшествия, где был обнаружен труп, а в лодочном сарае, располагавшемся неподалёку, Мамыкин несколько часов снимал кровавые следы со стен. Лодки шли одна за другой, разрезая греющуюся в лучах солнца воду.

Соня сидела впереди в головной лодке, она внимательно смотрела на берег и с каждой минутой уверенность в правильности своих поступков исчезала. Софья сейчас чувствовала лишь жгучий стыд и полное бессилие, в её голове было абсолютно пустое пространство и предшествующие несколько часов казались ей просто бредом воспалённого воображения. Вдруг взгляд словно обожгло, она вынырнула из омута жалости и стыда и, глянув на стоящую над водой постройку, с уверенностью сказала:

— Это здесь, внизу под сараем есть что-то наподобие колодца. Не понимаю, — она беспомощно развела руками, — мне кажется они здесь, но не могу понять где.

— Соня, но ты и в подземелье была уверена и сказала, что они чуть ли не через стену. Только это очень далеко отсюда и поверь мне, под землёй туда попасть невозможно.

— Значит, здесь тоже есть какая-то полость, — упрямо повторила она.

— Бабий бунт, — тихо уронил один из сидящих в лодке мужчин и громче добавил: — Я, конечно, извиняюсь, но спасение товарища командира мы походу качественно просрали!

— Звук прикрути и рот закрой, — сказал другой. — Товарищ оперуполномоченный, что делать сейчас?

Лашников оглядел напряжённые лица мужчин, посмотрел на бледное лицо Софьи и кратко сказал:

— Пошли проверим под сараем, — Игорь вставил загубник в рот, развернулся спиной к воде и через секунду упал в прозрачное тело озера.

Он видел, как наверх заструились пузырьки, как золотое солнце отсюда стало казаться бледным и почти синим, и как со всех сторон в воду посыпались снаряды тел. Игорь перевернулся, сориентировался и поплыл по направлению к сараю. А наверху лодки взяли курс к берегу, и через минуту Унге с Соней и Ильёй, уже взбирались по шатающимся ступеням, пытаясь добраться до сарая.

— Он абсолютно пустой был, — сказала Унге, — только стены исчирканы, и всё.

— Унге, я всё понимаю, но вроде как у тебя не должно было остаться недоверия, — буркнула Софья и первая ступила в комнату, где гулял ветер, стены до сих пор пестрели страшными буквами, а солнце даже не пыталось заглянуть сюда.

Тем временем подводные пловцы окружили основу сарая, стоящую под водой и внимательно исследовали дно, подпорки фундамента, поросшую мхом подводную береговую часть. Здесь не было ничего, что могло бы послужить полостью или колодцем. Провозившись здесь довольно долго, Лашников глянул на манометр и, оглядевшись, увидел, что ребята уже стали направляться к поверхности. Игорь подумал, что они только зря потеряли время, а Софья, видимо, окончательно выжила из ума. Хотя, нужно отдать ей должное, в подвалах вела себя крайне уверенно. Вслед за этими мыслями проползла предательская мысль о Варе, о которой он себе запретил не только думать, но даже вспоминать, иначе Игорю казалось, что он просто сойдёт с ума. Вот и сейчас сердце стало колотиться быстрее, воздух почти совсем вышел и наверх пришлось подниматься быстрее положенного, хорошо глубина была небольшая. Игорь вынырнул и поплыл вслед за остальными к привязанным к основанию сарая лодкам. Бойцы уже поднимались по деревянным мосткам, рассаживались на окружавшем сарай помосте, мрачно переговаривались, отирая мокрые лица. Игорь же, выйдя из воды, сразу направился внутрь строения:

— Нет там ничего.

— Я просто чувствую, что это здесь. Они точно здесь, — вполголоса проговорила Софья.

— Софья, ну всё дно мы обшарили. Нет нигде.

— Может, не колодец, может пещера какая-то, — бессильно сказала Соня и опустилась на пол. — Я просто не знаю, что делать. Я все варианты продумала.

— Нужно собираться и ехать обратно. И так много времени потеряли. Хорошо, хоть часть ребят осталась у морга и дальше пытаются пройти.

Соня, не дослушав мужчину, вышла наружу, прошла по мосткам, идущим вокруг всего здания и обрывающимся лишь возле того места, где береговая часть сильно выдавалась вперёд. Софья несколько минут смотрела, как вода плещется под ногами, взбирается по земляной отмели, полируя её и унося частицы песка с собой, потом присела и долго смотрела сквозь щели в мостках, пытаясь угадать направление течения. Она отломила щепку и бросила её вниз. Волны немного повозились с ней, потом оттащили подальше от берега, потом снова подкинули к берегу, и щепка вдруг исчезла. Соня вскочила на ноги, глянула вверх и увидела, что край высокого берега соприкасается с прохудившейся крышей сарая. Ни минуты не сомневаясь, она быстро проскочила между спускающимися к лодкам мужчинам, заскочила внутрь сарая и стала оглядываться в поисках прохода на крышу.

— Софья. Пойдём, — проговорила Унге.

— Нет. Нужно понять, как попасть на крышу.

— Зачем? — нахмурившись, спросила Унге. — Соня, это всё уже не смешно. Ты сейчас какой-то ерундой занимаешься. И я как дура повелась, — слегка брезгливо проговорила она.

— Игорь. Лашников, — Софья перегнулась через проём окна, высматривая оперативника. — Игорь, поверь мне последний раз! — закричала она.

— Софья, — твёрдо сказал Лашников, останавливаясь на лестнице. — Нам нужно ехать обратно. У вас больше нет права нас задерживать.

Лашников и остальные стали спускаться по лестнице, грузиться в лодки и вскоре маленькие судёнышки поплыли прочь. Софья стояла внутри сарая в полном отчаянии, она чувствовала, что Егор совсем близко, но никак не могла понять где. Солнце уже готовилось ко сну, катилось к западной линии горизонта, и скоро должен был начаться вечерний прилив.

— Софья Андреевна, помощь нужна? — за спиной у Сони вдруг послышался мужской голос.

Софья резко развернулась и споткнулась взглядом о стоящего в проёме двери Берегового.

— Юра, откуда вы здесь?

— Услышал, что вы, так сказать, отправились на морскую прогулку и выдвинулся на помощь.

— Я просто не видела вас возле морга, — Соня покачала головой. — Хотя я вообще мало что видела. Мы с Унге почти сразу после вашего сообщения поехали туда, и я пыталась найти Егора, — Соня замолчала. — Но, видимо, я как-то глубоко окунулась в этот странный мир. Наделала глупостей, и мы упустили время.

— Помните, когда это расследование только началось была осень.

— Конечно, помню.

— Так вот, тогда мы шли к берегу искать Юлю, и под землю провалилась Лиза. Мы тоже думали, что надежды нет. Но Данила не сдавался и вскоре Лизе удалось подать нам знак, — Береговой вошёл внутрь. — Если Егор Николаевич и Сева до сих пор не объявились, значит, они в большой беде, и наша с вами задача максимально подробно проработать версии. Все! Даже самые безумные! — Береговой подошёл к Соне. — Когда мы спасали Настю, то Малинин безоговорочно поверил всему, что я говорил, и мы оказались на верном пути. Соня, прислушайтесь сейчас к себе, — Юра взял её за плечи, — что вы чувствуйте?

— Они совсем рядом. Только я не понимаю где. Здесь всё облазали водолазы, и мы сверху всё обошли, — Соня замолчала. — Остался последний шанс, — она показала на крышу сарая. — Видите, к одной из стен примыкает кусок скальной породы, торчащей с береговой насыпи. Я бросала деревяшки вниз и мне кажется, что там есть полость, пещера, что ли. Мне кажется, что нужно лезть на крышу. Я не знаю, как это сделать. Потому что с другой стороны к этому выступу, по-моему, вообще не подобраться.

Береговой огляделся, потрогал шершавые доски стен и, вздохнув, уцепился за один из выступов в стене.

— Софья Андреевна, поверьте, в Никольске живут самые бравые парни, и я не знаю ни одной вершины, которая бы нам не покорилась.

— Юра, там очень высоко, пожалуйста, осторожнее. И балки, по-моему, совсем хлипкие.

— Вы бы лучше вышли из здания, — сказал Береговой. — А то вдруг этот карточный домик просто рухнет.

Соня выбежала на мостки и слышала только тихие матерные слова и пыхтение Юры. Вскоре бравый оперативник показался на коньке крыши, он ловко подобрался к балке, ведущей прямо к гранитной верхушке и вдруг остановился.

— Юра, что там?

Соня стояла на мостках и с ужасом видела, как поднимается вода и если здесь она плескалась почти под ногами, то полость в земле затопила однозначно.

— Деревяха совсем гнилая, — озадаченно откликнулся Юра, осторожно садясь на палку.

Юра постучал по толстому бревну и его скрип молодому человеку совсем не понравился.

— Эх, только бы вы были правы, — прошептал он, потом быстро вскочил на ноги и в три прыжка достиг крохотного пяточка верхушки гранитного обломка. Балансируя на краю, Юра глянул вниз и увидел, что отсюда действительно видно полость, вертикально уходящую вниз, а почти у самой воды, прикреплённые верёвками за руки, висели Малинин и Сева. Вода стремительно поднималась, и с минуты на минуту мужчины могли захлебнуться.

— Здесь они! — гаркнул он во всю ширь лёгких. — Звоните нашим, я спускаюсь. Обратно без помощи фиг выберемся, — Береговой оглянулся, потом махнул рукой и сиганул солдатиком вниз.

Пролетев несколько метров, Юра ушёл под воду, потом быстро вынырнул, почти у самого лица Малинина, который из последних сил тянул губы трубочкой и пытался глотнуть воздух.

— Привет, Егор Николаевич. Хреновое вы место выбрали для купания, — Юра выбросил руку с ножом вверх и стал елозить острым лезвием, разрезая узлы, стягивающие запястья Малинина.

Нож сначала просто царапал толстый мокрый жгут, Юра срывался, уходил под воду, но в какой-то момент он удачно нащупал ногой выступ на стене и смог вдавить острие поглубже. Верёвка спала, Малинин ушёл в глубину, но через секунду уже появился на поверхности и бросился на подмогу Юре, который спасал безвольно висящее тело Севы, уже наглотавшегося воды. Вдвоём они быстро перерезали верёвки, Береговой попытался положить командира спецназовцев на спину, подпирая руками и коленом, но сделать искусственное дыхание в таких условиях было просто невозможно. Юра пытался качать ему лёгкие, прижимая к стене, но всё было тщетно.

— Егор Николаевич, что делать-то? — Береговой бессильно стукнул рукой по воде.

— Не знаю, Юра! — отплёвываясь проговорил Малинин. — Он за несколько минут до того, как ты прыгнул, потерял сознание. Я его звал, пока мог, всё бесполезно. Нас шокером вырубили, очнулись уже здесь.

Сверху посыпались крошки земли, Береговой резко задрал голову, пытаясь понять, что происходит.

— Там Софья одна, — тихо сказал он. — Я очень надеюсь, что это Лашников вернулся.

Вслед за этими словами над краем появилась голова одного из бойцов, он быстро сбросил вниз буксировочный подъёмник, потом перемахнул через край и стал скачкообразными движениями спускаться к людям в воде.

— Первым командира вытаскивай! — гаркнул Малинин, пытаясь закрепить трос на теле Севы. — Тяните, мужики, может, успеете откачать.

Егор провожал глазами безвольно висящее тело командира спецназа, потом настала его очередь, и он, чувствуя давление ремней, вскоре очутился наверху. Вокруг была куча народу, все бегали, суетились, спешно реанимировали Севу, Малинина потащили к патрульному катеру, потому что сведённые судорогой ноги совсем отказывались слушаться. Егор на секунду прикрыл глаза, потом огляделся и, поймав взгляд отрешённо стоявшей чуть поодаль Софьи, слабо улыбнулся и одними губами прошептал:

— Спасибо.

Больница жила в своём обычном, суетном ритме: по коридорам бегали сестрички, санитарки недовольно возили швабрами по идеально чистым полам, врачи вполголоса переговаривались, пили кофе в ординаторской, готовились к операциям, а в палатах плавало спокойствие «тихого часа», пациенты спали или читали сводки новостей и книги. Вскоре настал час посещений, и в открытые парадные двери поплыли редкие струйки родственников и друзей пациентов. Соня зашла в просторный холл, осмотрелась, поискала глазами указатель с нужным отделением и стала подниматься по лестнице. Пройдя два пролёта, она остановилась, чтобы понять куда двигаться дальше, но вдруг краем глаза заметила знакомую фигуру в дальнем конце больничного коридора. Софья на секунду замерла, потом стала спешно набирать сообщение Унге и Нерею, а сама быстро пошла в ту сторону, где как ей показалось, она заметила Варю. Добежав до конца длинного холла, она свернула в следующую кишку прохода и здесь растерялась, потому что уткнулась в запасной выход, где узкая лесенка вела вниз. Заканчивалась же она покосившимся крылечком с выбитыми досками пола и продырявленным от времени железным навесом.

Софья удивлённо оглянулась, потому что не знала, что за современным зданием больницы притаился старый парк. Здесь было очень спокойно, перекрестье дорог плавало в дрожащих тенях деревьев, солнечный свет проникал сквозь густую крону, и маленькие золотые пятнышки скакали по полянкам. Она вышла из сени крыльца, прошлась по дорожкам, но вглубь решила не заходить и держаться в зоне видимости больницы: Софье с лихвой хватало приключений.

— Добрый день, — вдруг услышала она густой рокочущий бас.

Она оглянулась и увидела мужчину с худым измождённым лицом, на его почти истлевшем от болезни теле мешком висела больничная одежда, ноги в стоптанных туфлях беспокойно шарили по песку дорожки, и он, держась за поясницу, печально брёл в сторону Сони.

— Здравствуйте, — отозвалась Софья.

— Гуляете? — спросил мужчина, остановившись неподалёку.

— Да. Не знала, что здесь есть парк.

— Он давний. В прежние времена, это был вход в священный лес. Но потом лес вырубили, поставили дома, и остался только этот пятачок старых деревьев.

— Почему лес был священным?

— Потому что здесь жила смерть, — мужчина обнажил в ухмылке ряд пожелтевших зубов.

— А, — Соне, которой и так было не по себе, сейчас стало совсем страшно.

— Вас пугают разговоры о смерти?

— Вы меня простите, но я тороплюсь, — Софья начала отступать к входу в больницу. — Поправляйтесь!

Развернувшись, она быстро пошла к крыльцу и тяжело вздохнула, потому что продолжать этот странный разговор ей совсем не хотелось. Но вдруг мужчина заговорил снова, и Софья невольно остановилась.

— Спасибо, вертушка.

Соня несколько секунд стояла словно в оцепенении, она не могла двинуться с места. Ей показалось, что воздух стал хрустким, солнце мертвенно-бледным, а трава вдруг подёрнулась тленом. «Вертушкой» называла её бабушка. Это было прозвище из далёкого детства, но если в большинстве случаев дети вспоминают этот период с теплотой, то для Софьи это было страшное время. Именно тогда она потеряла родителей и целый год жила с бабушкой, пока маленькую Соню не забрала мамина подруга к себе насовсем. И только тогда для ребёнка закончился страшный период, остались только ночные кошмары, нервный плач и долгие беседы с психологом.

Бабушка Сони была высокообразованным человеком, имела даже профессорское звание и научные степени в области филологии, была состоятельной особой и при всём этом отчаянно скучала. Женщине всё давалось легко, её тяготила обыденная рутина жизни, и она всё время искала новые развлечения. И однажды случилось так, что знакомая предложила бабушке Сони вступить в ковен ведьм. С этого момента у профессора филологии в жизни всё поменялось, она нашла свой путь, а окружающие люди просто перестали для неё существовать. Она словно провалилась из одной жизни в другую и всё время с бешенным блеском в глазах постигала новую для себя науку. Обременение в виде внучки расценивала лишь как досадную неприятность, и Соня большую часть времени была предоставлена самой себя. Но это было лучшее время, потому что когда женщина вспоминала о девочке, то той приходилось нелегко, она была вынуждена постигать азы чёрной магии, коей бабушка была одержима. Тогда и появилось прозвище «вертушка», потому что Соня всеми правдами и неправдами пыталась откреститься от рассматривания трупов на картинках, от страшных зрелищ кладбищенских ночных пейзажей и от бесконечного заучивания заговоров.

— Что вы сказали? — Соня вынырнула из тёмной толщи воспоминаний и посмотрела на мужчину, выжидательно стоящего напротив неё.

— Я сказал спасибо.

— Нет. Вертушкой меня называла только бабушка. Об этом никто не знал, — еле слышно отозвалась Соня.

— Не только бабушка, но ещё и вы, — мужчина пожал худыми плечами. — Поговорим?

— Кто вы? — вместо ответа произнесла Соня.

— Гораздо важнее кто теперь вы. Согласившись на подселение, вы покинули тихую гавань одиночества, теперь ваши секреты, это и мои секреты.

— Так это вы? — у Сони нехорошо засосало под ложечкой. — Как вы меня нашли?

— Это самое простое, — махнул рукой мужчина.

— Я видела здесь Варвару, — спохватилась Соня. — Можно как-нибудь найти её? Я вызвала подмогу.

— Нет, это был всего лишь мираж. Мне нужно было с вами поговорить в тихом месте.

— Зачем? — Соня занервничала. Общение это было малоприятным, да и с минуты на минуту должны были приехать Нерей с Унге.

— Соня, вы в большой опасности. Ямы не любят, когда кто-то наступает им на хвост, а вы сейчас разворошили некоторую часть этого гнезда, — мужчина печально улыбнулся. — Я знаю это как никто, когда-то я пытался вытащить из этой сети свою любимую.

— И как? — проговорила Софья. — Получилось?

— Нет. И её загубил, — он судорожно вздохнул, — и себя. А вас мне жалко. Умрёте молодой.

— Ну что же вы так категоричны? — Соня нервно дёрнулась.

— Ладно, пустое всё это, — неожиданно мужчина махнул рукой и печально вздохнул. — Свою голову к вашим плечам я прикрутить не смогу, учитесь на собственных ошибках. Я просто хотел сказать, что следствие не видит очевидных вещей. Вам просто необходимо вернуться к первоисточнику.

— Не совсем понимаю, — Софья нахмурилась и чуть повела плечами. Ей показалось, что на улице стало резко холодно.

Вдруг за спиной у Софьи стало шумно, за закрытой дверью послышался грохот шагов, и она услышала, как Нерей громко выкрикивает её имя. Перед глазами повисла странная дымка, пространство стало ватным, звуки доносились словно через толстый слой ваты, и странная сила приподняла её над землёй.

— Я летаю? — еле слышно спросила она.

— Долеталась уже, — буркнул кто-то в ответ и свет померк.

Когда Нерей и Береговой выбежали во двор больницы, то увидели на извилистой парковой дорожке распростёртую фигуру Сони. Она лежала ничком, подобрав под себя ноги и уткнувшись лицом в мелкую гравийную крошку.

— Твою налево, как они мне все надоели, — зло плюнул обычно сдержанный Нерей и кинулся к Соне.

— И не говори, — стараясь не отставать, проговорил Юра. — Может, её к стулу привязать?

— Не смешно, — огрызнулся Илья, присел возле Софьи и привычным жестом прислонил пальцы к шее. — Жива! — выдохнул он.

— «Скорую» вызвать? — спросил Юра.

Илья медленно перевёл взгляд на Берегового, потом на здание больницы и снова глянул на оперативника.

— Да, Юра, вызови «скорую» в больницу. Может, они хоть тебя в психоневрологический диспансер отвезут.

— Ой, да. Чего-то я не в себе.

— Вот и я о том, — Илья аккуратно повернул голову Софьи, подвёл руку под затылок и подхватил под колени.

— Может лучше я? — спросил Береговой.

— Справлюсь, — явно с трудом вставая, проговорил Нерей. — Иди двери открывай.

Соня пришла в себя уже в палате, она обвела мутным взглядом свежевыкрашенные жёлтые стены, покосилась на сидящую рядом Унге и осипшим голосом спросила:

— Что случилось?

— Ты нас вызвала, сказала, что видела Варвару, — Алас подсела поближе. — А когда Илья с Юрой приехали, то увидели тебя лежащей без сознания на дорожке в парке.

— Ничего не помню, — Соня попыталась сесть, но почувствовала сильную слабость и упала обратно на подушку.

— Не шевелись. Врачи сказали, что у тебя либо переутомление, либо сильный стресс. Ребята пошли по камерам смотреть, куда могла пойти Мечина и попытаться понять, что случилось с тобой.

— Первоисточник, — еле слышно сказала Соня и посмотрела на Унге. — Мне очень нужно поговорить с Егором.

Утро следующего дня Малинин и Береговой встретили уже на вокзале. Сразу же после того, что ему сказала Софья, Егор терпеливо выслушал наставления врачей, позвонил Юре, приказал купить два билета на поезд, и через час они уже ехали в сторону колонии строгого режима.

— А чего его так далеко засунули? — сонно потягиваясь, спросил Юра, когда мужчины вышли из вагона и оглядели пустой в этот ранний час перрон.

— А куда нужно было? — выискивая глазами обещанного провожатого, вопросом на вопрос ответил Егор. — В Зимний дворец?

— Ой, Егор Николаевич, не рычите прямо спозаранку, — покривился Береговой и кивком показал на припаркованный неподалёку полицейский УАЗик, за рулём которого дремал водитель.

Юра скоро спустился по ступенькам, обошёл машину, легонько постучал в окно и, когда мужчина, сидевший в салоне, приоткрыл один глаз, сказал:

— Простите, а вот если мне до колонии нужно доехать, то как лучше добраться?

— Слышь, — немедленно послышался ответ, — если ты, падла, будешь мне и дальше спать мешать, то я тебя сам туда с ветерком докачу. Шлёпай на автобус! — рявкнул молодой человек в форме рядового и снова окунулся в негу утренних сновидений.

— Во как! — ошарашенно обернулся на Малинина Береговой. — Может поучить его?

— Себя поучи, Юра, — оборвал просвещенский порыв оперативника Егор. — Ты как его спросил? Представился бы хотя бы.

— Так а чего он спит на службе? — протянул Юра.

— Юра, не дури, а! — Малинин распахнул дверь в машину. — У меня здесь срочное и важное дело, если у тебя таковых нет, то можешь заняться воспитанием местных коллег.

— Э, мужики вы куда прёте? — водитель подлетел на кресле как ужаленный и, дико вращая глазами, обернулся на устроившегося позади него Малинина.

Егор спокойно достал своё удостоверение, ткнул раскрытой книжечкой чуть ли не в нос нерадивому полицейскому и медленно, и чётко произнёс:

— Приступите к выполнению своих служебных обязанностей! У нас следственные мероприятия, поэтому как можно быстрее доставьте нас в указанное место.

— Да, конечно, конечно. Я же ждал вас. Вот соснул немного, — лейтенант, всё ещё глядя на Егора, стал шарить в районе замка зажигания, стараясь найти ключи.

— Не «да, конечно», а «так точно», — устало произнёс Береговой. — Вас что, в вашей деревне работе в полиции по букварю учили?

— Посмотрите какой у нас городской парень появился, — чуть улыбнувшись, произнёс Малинин. — Поехали быстрее, мы опаздываем.

УАЗик, прыгая на неровностях дороги, покатился по асфальтовой ленте, израненной рытвинами и сморщенной разломами. Водитель всю недолгую дорогу стыдливо молчал, Егор пытался собраться с мыслями, что было непросто, учитывая нестабильное состояние здоровья, а Береговой просто рассматривал скудные пейзажи за окном и строчил месседжи Нерею и Лашникову.

— Егор Николаевич, вы как себя чувствуете? — спросил Береговой, когда впереди замаячила территория колонии.

— А ты с какой целью интересуешься? — скосив глаза на оперативника, отозвался Малинин.

— Да с обыкновенной, — пожал плечами Юра.

— Нет, ты интересуешься с целью Софье Андреевне и моей дуэнье Нерею написать о моём здоровье. Так? — Малинин в упор посмотрел на Юру.

— Ну переживают люди. Вы и так всех послали и чуть ли не один поехали.

— Юра, я поехал с оперативным сотрудником, а не с бабкой лавочницей. Я тебя, Юра, очень уважаю и особенно ценю, что ты в очередной раз спас мою задницу, но сейчас я прошу тебя собраться. У нас может быть будет единственный шанс нащупать ниточку и размотать этот клятый клубок. Приди в себя.

— Понял, — буркнул Береговой. — Егор Николаевич, а вы действительно думаете, что у Софьи такие видения правдивые?

Малинин раздражённо выдохнул и взялся за ручку двери, так как машина уже парковалась у ворот колонии.

— Юра, не о том думаешь, — Егор открыл дверь, остановился на секунду и пожал плечами. — Ну, либо правдивые видения, либо она самый главный подозреваемый, — кратко резюмировал полковник и покинул автомобиль.

Береговой даже закашлялся от неожиданности, потом вышел следом и глубоко задумался над словами начальника.

Пройдя обязательные утомительные процедуры, Малинин с Береговым добрались до допросной, и стали ждать, когда конвойный приведёт заключённого. Юра мерил шагами небольшое помещение, в котором словно жила сама тоска и уныние, и солнечный свет не пробивался даже в погожий денёк, разгоравшийся за окном.

— Не люблю в тюрьмы ездить, — цыкнул Береговой.

— Извини, я не знал, взял бы кого-нибудь другого, — на автомате съязвил Малинин, не отрывая взгляд от бумаг, разложенных перед ним.

За дверью послышались шаги, лязгнул железный замок, дверь с натужным скрипом отворилась, и в помещение зашли конвойный и высокий, сильно похудевший мужчина.

— Осужденный Красуцкий для проведения допроса доставлен! — громко отрапортовал охранник.

— Спасибо, — ответил Малинин. — В коридоре подождите.

— Здравствуйте, Егор Николаевич, — кожа на лице Красуцкого за время заключения стала похожа на серую вощёную бумагу, глаза глубоко запали, натянулся тонкой бескровной нитью рот. — Рад что вспомнили обо мне, — Анатолий Викторович поднял глаза на Малинина и тот сразу же узнал знакомый страшный, яркий блеск, который играл во взгляде, когда Красуцкий рассказывал про своих жертв. — Ах, да! Я помниться тогда вам напророчил, что вы ко мне вернётесь.

— Анатолий Викторович, — Малинин закрыл папку с делом, — я понимаю, что вам невероятно скучно и до жути обидно, что вы проводите свою жизнь в тюрьме. Но каждое преступление влечёт за собой наказание и это справедливо. Не так ли?

— Как верно подмечено. Растёте как профессионал, стали более рассудительны.

— Спасибо, — сухо обронил Егор. — Ну что Анатолий Викторович, рассказывайте, как вам будни в заключении?

— Не ходите вокруг да около и не обижайте меня недомолвками. Давайте честно.

— Давайте, — Малинин устало откинулся на спинку стула. — Поведайте нам, что происходит в этом чёртовом городе.

— Тогда, я думаю, что нужно начать с торга?

— Не на базаре, — буркнул Береговой и моментально поймал острие взгляда Малинина.

— Анатолий Викторович, чтобы, как вы выразились, торговаться, мну нужно понимать предмет этого самого торга. А так мне смысла нет тратить время и впустую раздавать обещания.

— Я изучал историю Карельска и ямов многие годы. Сначала это было просто увлечением из-за Риты, а потом переросло в настоящую страсть. И когда мы с Ритой были на пороге запуска гиперкуба, то я знал, как можно развалить всю их структуру, иначе все мои старания были бы бесполезны. Ямы — фанатики, которые ради своей цели не пожалеют ничего и никого. А сейчас у власти стоит очень серьёзный психопат.

— Кто бы говорил о психопатах, — снова буркнул Береговой.

— Я, молодой человек, запамятовал как вас зовут, но отвечу. Да, я — социопат с отклонениями, но, — Красуцкий ухмыльнулся, и кожа на щеках собралась в мелкую складку, — у меня есть особый фетиш, и я придерживаюсь линии в выборе жертв. И для меня это своего рода хобби, — Красуцкий пожал плечами. — А вот главу клана ям можно отнести к субклиническим психопатам. Он прекрасно манипулирует людьми, надевает на себя разные личины, может сопереживать вашему горю или вздыхать над раздавленной колёсами машины кошкой, но при этом твёрдой рукой будет управлять своей мини-империей.

— Вы знаете кто он?

— Это не столь важно. Структура ям выстроена по принципу полной взаимозаменяемости и если просто обезглавите структуру, то на месте среза сразу же вырастет новая руководящая голова. Повторюсь, они фанатики. Им всё равно что будет с ними, они живут только идеей.

— Тогда я тоже повторюсь. Вы знаете, кто он? — у Малинина нехорошо сдавило виски и в районе почек тяжело мазнуло болью.

— Егор Николаевич, — Красуцкий потер ладони и пожевал губами, — мы просто теряем время. Поверьте, я много знаю, но мне нужны мои дивиденды. Я слишком долго здесь нахожусь и думаю, пора выбираться на волю.

— Может, ещё вертолёт и миллион долларов? — спросил Береговой.

— Нет, пожалуй, начнём с чашечки кофе. Соскучился.

— Юра, — рявкнул Малинин и тише добавил, — кофе принеси. Попроси начальника сварить, у него там аппарат хороший стоит.

— О как, — прикрыл глаза Красуцкий, — мне будет варить кофе сам начальник этой богадельни.

— Я вас слушаю, — перебил его Егор и открыл блокнот. — Анатолий Викторович, у нас очень мало времени.

— Ну для начала я хотел бы увидеть Риту. И попросить перевести нас в какую-нибудь колонию-поселение. Я прекрасно понимаю, что вы нас совсем не отпустите, но было бы чудесно, если бы мы с ней могли жить вместе и почаще дышать воздухом.

— Ага, и ещё вы мне тогда расписку напишите, что не будете, почём зря, крошить молодых и красивых женщин, — глядя на Красуцкого, проговорил Егор.

— Почём зря, точно нет, только со смыслом, — закинув голову, счастливо расхохотался Красуцкий.

Перед Егором живо пронеслись картинки с раскопок возле клиники, кадры с видеозаписей и несчётное количество изуродованных тел, которые ради собственного удовольствия кроил сидящий напротив нелюдь. Малинину стоило огромного труда не воткнуть кулак в лицо сидящего напротив него заключённого. Сейчас перед Егором стояла катастрофически сложная задача, во имя того, чтобы спасти остальных и вытащить на свет Божий из-под земли засевших там упырей, ему придётся пойти на условия Красуцкого. Они оба это знали, и Малинин прекрасно понимал, что Красуцкий сейчас наслаждается моментом.

— Ладно, это всё лирика. Давайте поступим так, — Егор вздохнул и посмотрел на вошедшего Берегового с большой чашкой в руках, — сделка будет идти по принципу «ты мне, я тебе». То есть сначала информация, потом порция вкусняшек.

— Ну хорошо, — быстро согласился Красуцкий. — Начнём тогда с вишенки на торте. Среди ям есть преданный мне человек, и она занимает там не последний пост.

— Кофе отдай, — Егор глянул на Юру стоявшего у дверей.

Береговой поставил чашку, дёрнул губой и брезгливо отодвинулся, словно боялся запачкаться, даже если случайно прикоснётся к сидевшему на стуле мужчине.

— Дивный аромат, как же я скучал. Кофе, вино, хороший стейк и разделочный стол, — он пошлёпал губами, — Мечта, если вы понимаете о чём я.

Красуцкий сделал большой глоток, горячая жидкость водопадом пролилась внутрь, разбудила уставшие от тюремной еды рецепторы, и мужчина блаженно улыбнулся. Но через мгновение он почувствовал толчок боли в районе желудка, нахмурился, потому что стало подводить зрение, и посмотрел на внимательно наблюдавшего за ним Малинина.

— Что? Не нравится, как здесь готовят кофе? — жёстко спросил Егор. — Так не вопрос, попросим сварить новый, только уже с антидотом. А в этой чашки, та дрянь, на которой ты держал свою жену, которую свежевал перед этим. Так что умирать ты будешь долго и мучительно. Поэтому в твоих интересах всё рассказать побыстрее.

— Вы не имеете права, — севшим голосом проговорил Красуцкий.

— Юра, вот скажи мне, — Егор досадливо стукнул по столу, — почему каждый раз они все твердят о каких-то правах. То есть им можно измываться как угодно, можно резать невинных, убивать, а как что не по закону в их сторону, сразу вспоминают о правах, — Малинин посмотрел на Красуцкого и жёстко произнёс: — Твои права написаны на надгробьях твоих жертв. У тебя мало времени, чтобы мне всё рассказать, так что предлагаю начинать.

— У меня нет с ней связи. Мне необходимо приехать на место, у меня есть способ как связаться, — Красуцкий потянул ворот робы, освобождая шею. — Если бы я приехал в Карельск, то должен был бы подать весть.

— Детали. Как подать весть? — Малинин поставил телефон в режим видеозаписи. — Анатолий Викторович, ближе к сути.

— По приезде я должен был подать объявление в местную социальную группу «Подслушано в Карельске», — Красуцкий часто задышал и пролепетал слабым голосом. — Что-то мне совсем плохо. Вы понимаете, что я могу умереть и тогда вам точно никто не поможет.

— Ну что делать, — развёл руками Егор, — значит, будем как-то сами справляться.

— Егор Николаевич, вы же разумный человек. Дайте мне антидот, последствия этого яда могут быть очень разрушительны для моего организма. А я, как видите, и так не блещу здоровьем, — частил словами Красуцкий.

— Раньше надо было думать. И если вы так печётесь о своём здоровье, то быстрее говорите нужную нам информацию.

— Моя свояченица Ася была гарантом нашей сделки. Она вышла замуж за одного из ям, это был брак по расчёту, потому что нам нужно было подобраться к ним. Без них не получится активировать гиперкуб, а Марго никак не могла успокоиться, и мы придумали следующую уловку. Ну и конечно, смогли даже очень неплохо приумножить свои средства.

— Меньше лирики и больше конкретики, — обрезал пространный рассказ заключённого Малинин.

— Я должен подать платное объявление о том, что оказываю услуги ландшафтного дизайна в стиле рококо.

— Почему именно рококо? — невольно изумился Береговой.

— Потому что в Карельске явно найдётся очень мало ценителей такого вида оформления своих дачных участков, — объяснил Красуцкий.

— А зачем так сложно всё?

Анатолий Викторович помолчал, кадык мужчины нервно дёрнулся, он сжал кулаки и тихо произнёс:

— Я планировал побег, для себя и для Марго. Мы думали, что сможем всё устроить, но никак не получалось.

— Да, неудача за неудачей. Какая-то чёрная полоса у вас в жизни, наверное, карму себе как-то подпортили, — язвительно заметил Егор. — Хорошо, вышли бы вы на эту Асю, и что дальше?

— Мы с ямами друг другу необходимы. Я хочу активировать гиперкуб, они хотят возродить своё величие.

— Красуцкий, у меня голова уже трещит от этого словоблудия. Конкретику наведите.

— Дайте мне просто увидеть Марго, и я всё расскажу. Я больше не могу не видеть её, — сломанным, плачущим голосом проговорил заключённый. — Хотя бы ненадолго.

— Ну я не могу сейчас взмахнуть волшебной палочкой и доставить её сюда, — вспылил Малинин. — Вы, вообще, не соображаете, что ли? Вы помереть можете в любую минуту.

— А может, это и правильно, — плечи мужчины вдруг сломались вперёд, губы сложились в горькую складку, и он повалился лицом на стол.

Малинин с Береговым переглянулись, резко подняли Красуцкого за плечи и усадили обратно на стул. Красуцкий же сидел и с откровенной издёвкой ухмылялся.

— Вы думали я поверю в эту туфту про яд? Стыдно как-то, думать, что я, почти дипломированный врач, не распознаю обманку. Я ведь не получил диплом не только потому, что был разболтан или глуп. Отнюдь, просто я понял своё призвание ещё тогда и также подумал о том, что если я получу полное образование и диплом, то вопросов ко мне будет больше. А мне это было ненужно, гораздо легче скрываться за личиной неудачника. Так что мои требования остаются прежними. И к кофе теперь можете принести мне бутерброд, — Красуцкий помолчал. — Только не нужно сыпать его сверху толченым стеклом. Я нужен вам живой и невредимый.

Малинин уже минут пятнадцать слушал как его по телефону поливает самыми отборными помоями Касаткин. Генерал-майор орал самозабвенно и с чувством и вскоре Малинину начало казаться, что, исходя из речей начальства, Егор Николаевич совсем задарма ест казённые харчи и в следствии его держат из какой-то христианской милости и никак иначе.

— Андрей Михайлович, а можно всю конструктивную критику я выслушаю чуть позже?

— Малинин, ты совсем умом повредился? Ты хочешь вынуть из строгой колонии маньяка и выпустить его на свободу?

— Всё не совсем так, — Егор устало потёр лицо, — и как бы странно это не звучало, без его помощи нам не расковырять проход в земле и не найти этих придурков. Красуцкий ни на минуту не останется один.

— Егор, ты знаешь, я уже жалею, что так яростно отстаивал твою кандидатуру, — устало выдохнул Касаткин, — Короче, добро у тебя есть. Если ты упустишь Красуцкого, то сядешь вместо него. Ты меня понял?

— Отчётливо, — сказал Малинин.

Через час после этого разговора с территории колонии выехала машина в которой сидели Малинин, Береговой и Красуцкий. Они сразу взяли направление в сторону Северной столицы, чтобы оттуда поехать к месту, где когда-то стояла усадьба Красуцкого, а теперь просто лежали сгоревшие руины.

Дорога до Никольска вилась плотной асфальтовой полосой, Малинин вёл машину практически на автомате, всё время мыслями возвращаясь к событиям почти годичной давности. Егор чувствовал внутренний надрыв и вместе с тем застой — он никак не мог выпутаться из этой паутины дел, связанных с мистическим народцем яма. Ему уже давно казалось, что он стоит на краю пропасти, откуда веет холодным смрадом и словно кто-то зовёт его, а полковник никак не решается заглянуть через край.

— Через минут сорок на месте будем, — буркнул Береговой, всё время брезгливо отодвигаясь от сидящего рядом заключённого. — Вот нельзя было этого упыря как-то по-другому отправить. Например, бандеролью.

— Молодой человек, а вы не пробовали сменить место работы и пойти, скажем в стендап? — не отрывая взгляд от вида из окна, проговорил Анатолий Викторович.

— А в зубы? — покосился на него Береговой.

— Н-да, с такими манерами оставайтесь на прежнем месте, — тихо добавил Красуцкий. — Больше пользы будет.

В этот момент внедорожник Малинина снизил скорость перед поворотом на Никольск, и буквально через секунду лобовое стекло сломала пуля. Маленький свинцовый комок яростно разбросал осколки, продавил лобную кость Красуцкого и осел внутри черепной коробки, навсегда забрав у этого человека жизнь.

Егор резко крутанул рулём, остановился у обочины, взметнув облако придорожной пыли, и вывалился из машины. Юра же просочился между креслами, как смог укрылся за водительским местом и только тянул вверх руку, чтобы проверить жив ли ещё главный козырь в расследовании. Но кровоток Красуцкого остановился несколько секунд назад, его голова изнутри была разорвана, и всё знания и мерзкие подробности своей жизни Анатолий Викторович унёс с собой в жерло ада, куда теперь совершенно точно направлялась его душа.

— Юра, ты как? — Малинин отполз за машину и пытался оценить откуда был произведён выстрел.

— Я норм, Красуцкий умер.

— Наших вызывай. Никого больше, только наша команда, — взгляд Малинина нервно бродил по заштрихованному редкими лесными посадками пространству. — Из-за деревьев стреляли. И, судя по всему, сверху.

— Откуда здесь сверху-то целиться?! — Юра открыл свою дверь и быстро перебрался к Малинину. — Ничего подходящего не могу вспомнить, если только с дерева. Так что я пошёл, — оперативник расчехлил кобуру. — Здесь только несколько деревьев, где снайпер более-менее может устроиться.

— Юра, нет, — чётко сказал Малинин. — Мы здесь как на ладони. Если ты сейчас выползешь, то тебя могут зацепить.

— Уйдёт. Блин, Егор Николаевич, задело вас. — Юра кивком показала на плечо Малинина, откуда из разорванной ткани текла кровь.

— Ох, ё, — Малинин прощупал здоровой рукой поражённое место и покривился, — а я и не заметил.

Впереди на дороге показалась машина, она чуть притормозила, когда водитель увидел припаркованный внедорожник с открытыми дверцами, проехала немного вперёд и остановилась. Присматриваясь, с пассажирского места вышел Лашников и, обойдя автомобиль, проговорил:

— Егор Николаевич, а что вы здесь делаете?

— Игорь, быстро за машину! — гаркнул Малинин. — Работает снайпер. Я ранен, заключённый, которого мы конвоировали, убит.

В этот момент из-за руля вышел паренёк, он успел глянуть на Малинина, улыбнулся и в следующую секунду повалился на асфальт с дыркой в области сердца. Лашников выскочил из своего укрытия, подхватил парнишку подмышки и поволок безвольное тело, оставляющее длинный кровавый след. Юра Береговой, громко выругавшись, кубарем скатился в небольшую придорожную канавку, не поднимая головы, ужом уполз в лес и ринулся, не разбирая дороги, в ту сторону, откуда предположительно производились выстрелы. Впереди Юра услышал шум, он даже успел увидеть спину высокого мужчины и навести пистолет, но преследуемый филигранно уходил от погони и положенные подряд три пули так и не достигли цели. Тяжело дыша, Юра прыгнул через небольшой ров, неудачно приземлился, пропоров насквозь голень, и упал плашмя. Перед глазами заплясали красные пятна, от боли Береговой почти ничего не видел вокруг, рваная штанина быстро набухала кровью, как вдруг краем глаза он заметил движение впереди. Юра поднял глаза и увидел, что прямо на него движется Сапонин. Он двигался спокойно и уверенно, как будто точно знал, что Береговому осталось жить несколько секунд, Сапонин был уже на расстоянии шага, спокойно выбил из руки Юры пистолет и уже занёс нож, чтобы окончательно расправиться с оперативником, как позади Берегового послышался треск веток. Сапонин поднял голову, увидел бегущего Лашникова, но даже не прекратил своего занятия, но в тот момент, когда клинок должен был впиться в шею Юры, прогремел выстрел, и Сапонин с некоторым удивлением на лице повалился в мягкую лесную подстилку, дёрнулся и застыл. Ветер скорбно замолчал, ели перестали стучать ветвями, и сверху опустилась тишина.

— Юра, ты как? — тяжело дыша, спросил Лашников.

— Хреново очень, — просипел Береговой. — Но тебе спасибо, — бормотал, погружаясь в бессознательное состояние, Юра.

— Юрка, держись, — Лашников быстро осмотрел ногу Юры, — Береговой, у тебя ранение нехилое, не дёргайся, я к Малинину. Сейчас медики подъедут, — Игорь помолчал и глянул на труп Сапонина. — Проверю, может, дышит ещё.

Игорь ногой отбросил оружие, валявшееся возле Сапонина, слегка попинал его и, наклонившись, прислонил пальцы к шее.

— Готов, — изрёк он, обшаривая карманы бывшего приятеля. — Ладно, Юрец, жди, я за помощью.

Лашников быстро скрылся за стволами редких елей, а Юра Береговой медленно провалился в пугающую кошмарами, безмолвную черноту пустоты.

— Егор Николаевич, — Лашников выскочил на дорогу, — там Юрца задело.

— Живой? — коротко спросил Малинин, зажимая ладонью сочившееся кровью плечо.

— Да, но кровопотеря большая. Он веткой голень насквозь пропорол. Срочно нужны медики.

— Я вызвал, едут. Ты ему жгут наложил?

— Нет, я за аптечкой.

— Какой на хрен аптечкой. Игорь в себя приди, ремень снимай и вперёд! — гаркнул Малинин и попытался встать.

— Я Сапонина пристрелил, — вдруг сказал Лашников.

— Что? — Малинин застыл, глядя на Лашникова.

— Это он стрелял.

— Я понял, — глухо сказал Малинин. — Дуй обратно, окажи Юрке помощь. Я дождусь подкрепления, скажу, куда им идти.

Когда Лашников скрылся в зарослях, Малинин снова осел на землю, тяжело опустил затылок на железо машины и на секунду прикрыл глаза. Творившийся вокруг кавардак был очень на руку расследованию. И результатом чётко распланированных действий и рискованной перевозки Красуцкого стало то, что на свет выполз даже Сапонин, которого они тщетно пытались найти уже целый год. А это значило, что Красуцкий точно что-то знал и мог привести их к разгадке. Егор нечаянно дёрнул плечом, глухо застонал и увидел, что с той же стороны, откуда двигались они, несётся несколько автомобилей. Медикамент выпрыгнул из автомобиля практически на ходу, Нерей осадил машину у обочины и побежал следом за Денисом, а из задних дверей скоро выбирались Мамыкин и Унге.

— Денис, в лес беги, Береговой более серьёзно ранен. Скорая ещё не подъехала, а там кровопотеря большая! — с трудом крикнул Малинин и показал Медикаменту направление.

— Как же это? — Мамыкин быстро подошёл к Малинину и присел рядом. — Ну-ка, товарищ полковник, сидите и не дёргайтесь. Всё-таки у меня есть оконченные курсы скорой медицинской помощи.

Мамыкин уверенным движением разрезал лохмотья пропитанной кровью ткани, крякнул, увидев, что пуля вывернула кусок кости наружу и, оглянувшись через плечо, гаркнул:

— Да подбодрите вы этих медиков!

— Мамыкин, послушай меня, — с трудом проговорил Малинин, — Сапонина, как я понял, застрелил Лашников, и сейчас мы точно знаем, где находится место преступления, поэтому сейчас бери свой волшебный чемодан, и займись прямыми обязанностями. Нам нужно понимать, откуда слилась инфа.

Через полтора часа Малинина привезли в больницу в Карельск, спешно отправили на операционный стол и, когда вечером лечащий врач завершал обход, то он остановился возле Егора и, немного помолчав, проговорил:

— Уважаемый, а нет ли какой-нибудь призрачной возможности хотя бы день не попадать в передряги? Я боюсь, ваш организм откажется функционировать при таких нагрузках.

— Доктор, я очень постараюсь, но ничего обещать не могу.

— Ну тогда, когда вас в очередной раз привезут, а не ручаюсь за то, что смогу оставить вам прежнюю палату. Вполне возможно, вам придётся продлевать абонемент уже у Пирожкина.

— Что ж, мы с ним прекрасно знакомы, я думаю, договоримся, — еле ухмыльнулся Егор.

— А! Ну тогда чиркну записочку, чтобы вас без очереди пропустили, — покачал головой врач.

— Как там Береговой? — спросил Малинин.

— Плохо. Восстанавливаться будет долго. Но организм молодой и сильный, бегать будет. Спокойной ночи, — врач снова покачал головой и ушёл, плотно заперев за собой дверь.

Егор здоровой рукой нащупал на тумбочке телефон и проговорил, набрав номер:

— Привет. На тебе подробное изучение всех последних допросов Красуцкого. И тех, что вёл я, и тех, когда ты его допрашивал в последнее время. Нет, сюда ехать не нужно, только время зря потеряешь. Красуцкого нет в живых, поэтому важно максимально детально изучить всё, что он говорил. Главное — обрати внимание на те факты, которые он упоминал в связи с Никольском. Всё, отбой.

На город плавно опустился вечер, Малинин, ещё не полностью отошедший от наркоза, задремал, и глаза открыл только, когда за окнами в небе ярко горели звёзды. Напротив его кровати, сидя в кресле, дремала Соня, она склонила голову набок, смешно приоткрыла рот и посапывала. Видимо, почувствовав пристальный взгляд, Софья проснулась, вздохнула и проговорила:

— Привет. Как ты?

— Привет. Теперь лучше, — с улыбкой ответил Малинин.

Вдруг тихие коридоры больницы взорвались негромкой перебранкой, и до слуха Малинина донёсся знакомый голос:

— Да мне пофиг, что у вас за правила. Мой муж ранен, и я попаду к нему в палату. Давайте показывайте, куда идти.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Ольга. Женщина быстро прошлась взглядом по пространству, оценила внешний вид Сони и проговорила:

— Всё, девушка, сиделка моему мужу больше не требуется, я сама за ним буду ухаживать. Можете идти.

— Оля, ты откуда? — как-то странно себя чувствуя, проговорил Малинин.

— Егорушка, милый, мне как сказали о том, что случилось, я пулей сюда прилетела. — некрасиво скривив лицо, проговорила женщина и глянула на Соню. — Ну что вы стоите? Чаевых ждёте?

— Оля, Соня моя… коллега, — проговорил огорошенный Малинин. — Что ты здесь делаешь? И откуда ты узнала?

— Милый мой, ну как же… Любяще сердце не обманешь, — забормотала женщина.

— Оля, не ерунди. Кто тебе сказал?

Малинин заметил, как Соня поднялась и тихо выскользнула из палаты, а на её место сразу же взгромоздилась Оля.

— Ой, ну ладно тебе, — женщина приподнялась и заботливо поправила одеяло. — Сильно нога болит?

Малинин немного помолчал и тихо проговорил:

— Оля, а тебя не смущает, что у меня гипс на руке?

— Ой, это я просто устала немного с дороги. Прямо посреди важной встречи сорвалась, — женщина нащупала руку мужа и сжала её. — Не волнуйся, теперь я от тебя никуда не отойду, прорвёмся.

— Оля, а ты можешь мне помочь? — вдруг спросил Малинин.

— Милый, всё что угодно, — охотно откликнулась женщина.

— Съезди к Нерею, он работает допоздна. Он мне документы должен передать.

— Сейчас? — Ольга недоверчиво покосилась на Егора.

— Да. Это крайне важно.

Когда женщина вышла, Малинин быстро набрал номер Ильи и проговорил:

— Сейчас к тебе моя жена приедет. Илья, не перебивай, я знаю, что поздно. Короче, поговори с ней, как ты умеешь. Она ко мне давно нежных чувств не испытывает, и всё моё окружение знает, что она последний человек, кому нужно звонить, если со мной что-то случилось. Так вот её кто-то сюда вызвал и не нужно быть мега психологом, чтобы понять, что меня пытаются полностью удалить из расследования. Причём делают это ненавязчиво, значит не нужна шумиха, и не пристрелили, а только ранили, значит не нужно, чтобы меня полностью заменили.

Малинин положил трубку, вздохнул, посмотрев на стул, где недавно сидела Соня, и прикрыл глаза: завтра новый сложный день, а он уже давно не супергерой и ему требуется отдых.

Унге, забравшись с ногами, сидела на подоконнике и рассматривала смешной рисунок на жёлто-голубых носках. Ей нравился строгий стиль в одежде, но всегда хотелось, какого-то побега от официоза, и она подсмотрела у одного из героев детективного сериала этот трюк с носками. Хотя на мультяшных героев она не решилась, но ей вполне хватало весёлых тучек с кривыми моськами. Сегодняшнее нападение на машину Малинина было крайне тревожным, потому что теперь точно было понятно, что кто-то, грубо говоря, слил информацию, а так как кроме их команды и очень ограниченного круга сотрудников никто не знал, куда и зачем поехал Малинин и кого везёт, то, значит, в броне секретности была брешь.

Она ещё не до конца разобралась, какая роль во всей этой истории была отведена Олесе, её покойному отцу и двум матерям, но сейчас казалось было самое время, чтобы сесть за разбор записей. Унге прислушалась к затишью в коридорах общежития, глянула на часы, посмотрела, как стрелка сонно проползает, показывая третий час ночи, и включила ночник. Вернувшись мыслями к разговору с настоящей матерью Олеси, Унге открыла подробный отчёт о проделанной работе, который она списала с надиктованных записей.

Унге вспомнила приятную двухкомнатную квартиру, мелкий цветочек на обоях, которые отдалённо напоминали дешёвый яркий ситец, зелёные джунгли из домашних растений, уютную крохотную кухню. Лариса Николаевна усадила Унге за стол, быстро сварила кофе и достала из холодильника домашний тортик с застывшим шоколадным кремом и печально проронила:

— Олесю ждала, но она что-то задерживается. Наверное, с отцом опять за границу улетела. Так, расскажите, по какому случаю внутренние органы интересуются моей красоткой?

— Лариса Николаевна, я честно даже не знаю с чего начать, — Унге на секунду задумалась. — Я только что разговаривала с женщиной, которая тоже называет себя матерью Олеси.

— Нет, — Лариса потрясла головой и провела по рано начавшим стареть щекам, — Анжелика так представляется, когда ей удобно. Я не против. На бывшего мужа я не претендую, он мне и даром не нужен, а для Олеси он делает много. Мне большого труда стоило добиться от него, чтобы дочка стала вхожа в его дом, как в свой собственный. Ну, посудите сами, я простой инженер. Что я могу ей дать? — она пожала плечами. — А отец — человек крупного формата, у него есть деньги и связи. Ну и потом, сама Анжелика прямо настаивала на том, чтобы Олеся общалась с отцом. Она, даже таясь от него, как-то ко мне приехала, рассказала кто она, — женщина, перехватив взгляд Унге, поправилась. — Мы к тому времени, как он с новой женой познакомился, уже долгое время в разводе были. У меня к Анжелике претензий нет, она, можно сказать, и скрепила отца с дочерью. Другая бы наоборот, а она пока не свела их вместе, так и не успокоилась.

— Стоп, — сказала Унге. — То есть Олеся — это ваша дочь! Верно?

— Девушка, простите, у вас имя сложное, — смутилась женщина, — безусловно, моя.

— Тогда, значит, я принесла вам очень плохие новости, — проговорила Унге.

Сейчас она вспоминала, как окаменело лицо женщины, после того, что она ей сказала, как сухонькие пальцы пытались набрать нужный номер, как долго в рыданиях тряслась голова, лежащая на столе.

— Анжелика, почему ты мне не сказала?! — кричала Лариса в трубку, когда прошёл первый шок. — Ты совсем из ума выжила? Моя девочка неизвестно где, а что ты творишь?

В дверь Унге тихонечко постучали, она сначала испуганно вскинулась, потом выдохнула и подумала, что вокруг довольно много сотрудников внутренних органов и, наверное, если бы ей кто-то хотел причинить вред, то вряд ли бы стал стучать.

— Привет, — на пороге стоял Медикамент. — Только закончил возиться с упырём Красуцким и мальчишкой. Пацана жалко, совсем молодой ещё.

— А куда Лашников с ним ехал?

— Это знакомых племянник, — без разрешения пройдя в комнату и водрузив на стол пакет с продуктами, сказал Денис. — Прости за наглость, но ты не могла бы что-нибудь пожрать сообразить. А то я просто с ног падаю. Лашников прямо с головы не слезал, пока я Сапонина осматривал. Единственное что могу сказать — он и правда под землёй провёл долгое время или в закрытом помещении. Кожа сухая, бледная, лёгкие точно давно воздуха свежего не видели.

— Понятно. А я бьюсь над родственными связями Олеси, — Унге задумалась. — Скажи, пожалуйста, ничего странного в анализах Бондарева не нашлось?

— Нет. Но меня всё равно что-то смущает. В конце концов, есть такие токсины, которые, после того как отслужат свою службу, уже и не найти, — Медикамент развёл руками и потыкал пальцем в пакет. — Я заслужил ужин?

— Ах, да, конечно, — спохватилась Унге и стала доставать сэндвичи, пиво и чипсы. — А что я должна приготовить? — она недоумённо на него посмотрела.

— Ничего, должна просто составить компанию. Сейчас Мамыкин припрётся. Нерей работает, а Лашников, после последних событий, ушёл в глухую оборону и даже не берёт трубку. Написал, что хочет побыть один. Ну а Малинину и Береговому пиво точно нельзя.

— Понятно. А Соня?

— Она в больнице дежурит возле Малинина.

В этот момент в дверь снова постучали, и в комнату вошла Софья. Она остановилась посредине, глянула на лежащие пластиковые коробки и проговорила:

— Не помешаю?

— Конечно, нет, — Унге сделала пригласительный жест. — Денис только что пришёл, сейчас Мамыкин подтянется.

— Как там наш отважный полковник? — спросил Медикамент.

— Пришёл в себя, шутит, уже пытается работать, — пространно ответила Софья.

— Может, не стоило оставлять его одного? — как бы между прочим заметила Унге.

— Он не один, к нему жена приехала, — вяло обронила Соня и, повертев в руках бутылку пива, решительно её открыла, посмотрев на вошедшего Мамыкина. — Мне просто необходима перезагрузка, — она резко опрокинула горлышко бутылки в рот и за один раз осушила почти половину. — И ещё мне кажется, что все мы топчемся на одном месте, кружим вокруг да около и ни черта не делаем.

— У тебя есть конкретные предложения? — Мамыкин вяло пожевал бутерброд, а потом, вздохнув, начал придирчиво сверять сроки годности.

— Да, у меня есть предложение разобраться во всём этом мракобесии. И буквально под микроскопом всё проверить и не ставить в тёмный угол все мои видения или что я там делаю, — Соня глотнула пива, с громким треском открыла пакетик с чипсами и вздохнула, — Я, вообще, не очень понимаю, что мы делаем и кого конкретно ищем? Главным фигурантом был Сапонин. Сегодня, как я понимаю, его ликвидировали.

— Ну да, но я так скажу, — Мамыкин брезгливо стряхнул крошки с колен, — у меня сложилось такое впечатление, что одежду товарищ Сапонин купил буквально перед тем, как в лес десантироваться, а заодно ещё и в дезинфекторе весь искупался. Ничего нет, кроме следов дезинфекции.

— Марку дезинфектора можно определить? — оживилась Унге.

— Ну я пошаманил, сейчас поставил на выявление, к утру будут хоть какие-то результаты, — криминалист вздохнул. — Хотя надежды очень мало, я не думаю, что они использовали что-то специфическое.

— Я, пожалуй, повторю вопрос, — несколько развязано сказала Соня, — что мы сейчас делаем? Кого ищем?

— Что ты хочешь? — Денис в упор посмотрел на Софью. — Ведь сама всё прекрасно знаешь.

— Я хочу наконец вырваться из этой клоаки. Меня задолбали эти ямы, эти странные галлюцинации, которые я вижу и мне до чёртиков надоело то, что меня никто не воспринимает всерьёз, — на этих словах Соня встала и, шутливо поклонившись, вышла со словами: — Я спать.

Оставшиеся, переглянувшись, немного помолчали, и Унге вслух произнесла:

— Может быть такое, что приёмная мать Олеси знает что-то про ям, и что Олеся тоже из этого рода? Иначе зачем она так настаивала на общении отца и дочери, ведь обычно бывает наоборот. И именно ей Олеся прислала фото с посохом. Может, девочку и не похищали, а она, так сказать, была в теме.

— В смысле? — нахмурился Денис.

— Девочкам в таком возрасте проще всего задурить мозг. Предположим она из ям и её качественно обработали, и она добровольно к ним пошла. Зачем это всё Анжелике, пока непонятно, но нужно просто покопаться в её прошлом, — проговорила Унге.

— Убралась, однако, наша Соня с бутылки пива, — крякнул Мамыкин. — Мне, кстати, помогли коллеги из ветеринарии… Короче, кровавые письмена на стенах рисовали кровью кролика, козы и лошади. Кто-нибудь что-то знает об этом? Ну, может быть, с какой-то мистической точки зрения.

— Я только с анатомической, — буркнул Денис.

— Специалист по мистике у нас ушёл в астрал, — едва улыбнулась Унге, заканчивая писать сообщение. — Попросила помощи у хороших знакомых, пусть аккуратно посмотрят, что у Анжелики в жизненном анамнезе. А Ларисе я утром позвоню, поспрашиваю, кто у них есть в семейном древе. Мы с ней в момент встречи подробно прошлись по всем знакомым, но почти все они уже были в моём списке, и везде я слышала почти что одно и то же.

Ручка на двери ушла вниз, полотно скрипнуло и в комнату вошёл Нерей. Илья молча присел, устало протёр лицо руками, взял предложенную бутылку пива и после первого глотка произнёс:

— Интересно, а Малинина под пытками заставили жениться на этой женщине? Это ад какой-то, меня сложно вывести из себя. Но она умудрилась, я чуть не заорал на неё. Она мне рассказала про себя всё, вплоть до графика своего цикла. Это было невыносимо.

— А зачем ты с ней общался? — спросила Унге.

— Егор попросил. Ольге кто-то позвонил и рассказал, что Егор в больнице и ранен.

— И что? По-моему, это нормальная практика, — пожал плечами Мамыкин.

— Не в этом случае точно. Кто-то намеренно выбивает Малинина из расследования.

— То есть прострелить ему плечо, этого мало?

— А где второе входное отверстие? — вдруг сказал Мамыкин.

— Что? — Унге посмотрела на него.

— Через лобовое стекло было только одно отверстие. — Мамыкин нахмурился. — Но Малинина ранили и прошили голову Красуцкому разными пулями.

— Какими?

— Здесь тоже есть загадка. Красуцкого положили снайперской классикой: патрон семь шестьдесят два. А вот Малинину досталась пулька меньшего калибра, очень похожим на автоматный, — мрачно проговорил Медикамент.

— Фигня какая-то, — задумался Мамыкин. — Получается, Малинина ранили, когда он уже вышел из машины? Значит, там был кто-то ещё?

— А что, у автоматов бывают глушители? Ведь выстрелов никто не слышал. Только хлопки, — пробормотала Унге. — Нужно снова ехать на место.

— По крайней мере, нужно утра дождаться, — сказал Мамыкин, раздувая ноздри. — Сейчас мы мало что увидим. И нам нужно покумекать, в какой стороне искать и сколько метров покрыть. В принципе, давайте почертим на бумажке, это не сложно сделать.

У Мамыкина зазвонил телефон, он глянул на номер и сразу нажал на кнопку ответа. На экране был видеовызов с аппарата Лашникова, тот выглядел крайне усталым и казалось постарел за несколько часов.

— Привет. Где все?

— В общаге.

— Буду через полчаса, есть кое-какие соображения, — Лашников отключился, а в дверь негромко постучали, потом в приоткрытую щель просунулась заспанная голова вахтёрши, и она сурово пробормотала:

— Ну что вы людям спать не даёте? Ну тише-то можно? И своей этой скажите, если придёт после трёх, я точно уже не пущу. Надоели вошкаться туда-сюда.

— Какой этой нашей? — настороженно спросила Унге.

— Ну, я не знаю, как по имени. Ну вас две женского пола из Питера, вот, значится, второй, — нахмурилась вахтёрша.

— А когда она ушла?

— Ну с полчаса, наверное, — вздохнула вахтёрша. — Слушайте, а у вас тортика нету? Раз уж разбудили, я б хоть чаю попила.

Соня вышла из здания общежития, вдохнула полной грудью сырой ночной воздух, развеяла кислородом свежий хмель в голове и на секунду прикрыла глаза. Она понимала, что смертельно устала бояться, думать, а главное — жить в каком-то странном мареве не своих мыслей. Сейчас было безумно глупо тащиться на улицу, но ей нужен был простор, и ещё почему-то пугали четыре стены общежития. А на улице сейчас было хорошо, тихо и царило спокойствие. Софья узрела, что через дорогу на стене тлеет вывеска круглосуточного магазина, похлопала себя по карманам широких штанов, нащупала кошелёк и пошла за водой. Она быстро проскочила по пешеходному переходу, дёрнула дверь и вошла внутрь. В небольшом насквозь пропахшем гниющими овощами и подтухшим мясом пространстве было безлюдно, даже за прилавком никто не стоял. Соня постучала по потрескавшемуся дереву прилавка, покрутилась на месте, но никто не отзывался. Тогда она вздохнула, положила на прилавок купюру и, взяв из холодильника воду, откупорила её и с наслаждением отпила шипящую газировку.

— Надеюсь, меня не привлекут за кражу.

В глубине коридора, тёмная часть которого выглядывала из-за приоткрытой двери, вдруг прокатился стон. Соня напряглась, аккуратно подошла к шатающейся из-за сквозняка створке и прислушалась. Внутри точно что-то происходило, слышался шум борьбы, и женский голос тихо звал на помощь. Быстро набрав номер Унге, Соня стала углубляться внутрь, но услышав, что после первого звонка связь оборвалась, остановилась. Здесь не ловил телефон, но она уже не могла остановиться и бросить в беде человека. Быстро наговорив сообщение, Софья отправила его в надежде, что где-нибудь по пути следования проявится связь, и Унге услышит крик о помощи. Пройдя ещё несколько поворотов, Соня почувствовала неприятный гниющий запах, который веял здесь везде, и чем ближе она была к источнику звука, тем больше усиливалось неприятное амбре. Успокоив сильно бьющееся сердце, Соня нащупала рукой шершавый бок стены, прижалась к нему спиной и стала потихоньку двигаться дальше. Вскоре Софья почувствовала, что становится гораздо труднее дышать, она обливалась потом и только сейчас ощутила, что здесь очень жарко. Продвинувшись ещё немного вперёд она увидела, как в коридор пробивается полоска прерывистого света. Подойдя к дверному проёму, Соня нащупала ручку, отворила легко поддавшуюся дверь и остановилась на пороге не в силах двинуться дальше от охватившего ужаса. Здесь, в бетонной коробке помещения, в ряд стояли узкие железные каталки, на которых под серыми простынями угадывались очертания тел. Некоторые из них шевелились, издавали глухие стоны, тонкая ткань выдавала скребущее движение худых пальцев, остальные просто были обездвижены и, скорее всего, мертвы. Но самым страшным было то, что через небольшой проём виднелась огромная печь, в которой и исчезали навсегда тела. Соня почувствовала, как у неё подкосились ноги, воздуха совсем перестало хватать, мозг метался в кипящем вареве ужаса, и она стала отступать. Инстинкт самосохранения приказывал немедленно убираться отсюда, но Софья не могла оставить обречённых на страшную смерть, ещё теплящихся жизнью людей. Она медленно пробралась к одной из каталок, откуда стоны слышались особенно чётко, приподняла простыню и несколько секунд созерцала увиденное. Отступив, Соня в полном смятении подняла следующее покрывало, потом вытащила телефон и стала снимать на видео живые и мёртвые тела, ненасытный рот пылающей печи, а потом себя:

— Я не знаю, выберусь ли я отсюда, но это обязаны увидеть мои коллеги и команда Малинина. Я не понимаю, что здесь происходит, что сделали с этими людьми, но всё наше расследование до этого момента было просто верхушкой айсберга, — шёпотом проговорила она и нажала на кнопку отправки сообщения.

В этот момент возле печи метнулась какая-то громадная тень, было видно, как встал и распрямился какой-то мужчина, чья приземистая бесформенная фигура с трудом разогнулась в плотном жарком воздухе. Он посмотрел на огнеупорное стекло, зачем-то постучал по нему мясистым согнутым пальцем и стал открывать расположенную рядом железную дверцу. Пламя горячо облизало воздух, мужчина подтянул к себе одну из каталок, стянул безвольное тело, швырнул его в огонь и с громким стуком захлопнул дверцу. В этот момент Софья уже бежала в обратную сторону, не чувствуя под собой ног.

Унге уже ложилась спать, когда услышала, что телефон откликнулся звуком пришедшего сообщения, сначала одного, а потом следующего. Уже через несколько секунд после просмотра следователь Алас вихрем неслась по коридору, дробно стуча в двери коллег, поднимая всех на ноги и летя на улицу.

— Толком объясни, что случилось, — крикнул бегущий рядом Нерей.

— Просто за мной бегите. Там Софья, — она ткнула в вывеску магазина и понеслась через дорогу.

Влетев в магазин, Унге уставилась на скучающего за прилавком продавца, тот перепугано поднял на неё глаза и проговорил:

— Доброй ночи. Мы алкоголь не продаём ночью. Регистрация у меня есть.

— Где подсобки? — рявкнула Унге.

— Там, — икнув от неожиданности, тёмненький парнишка показал пальцем за своё плечо.

Нерей быстро отодвинул его, рванул на себя дверь и оказался в небольшой пыльной кладовке.

— И что? — он сделал шаг назад и посмотрел на Унге.

— Какие магазины здесь ещё есть? — спросила женщина у продавца.

— Нет. Только котельная в этом здании. Всё.

— Вход где? — прорычала Унге.

— За углом.

В тот момент, когда Нерей и Унге выходили наружу, подбежали Лашников и Мамыкин. Вчетвером они обогнули здание с разных сторон, нашли вход в местную котельную и стали спускаться, гремя шагами по железной лестнице.

— Ребята, — когда они были внизу, из темноты послышался слабый голос Сони, — ребята, это чудовищно, — она еле поднялась на ноги и трясущейся рукой показала в ту сторону, откуда бежала. — Пожалуйста, быстрее, он их всех сожжёт.

Над городом серой дымкой вился рассвет, в нём ярко цвели синие огни полицейских машин, иногда тонкая завеса влажного воздуха рвалась истерикой сирен кареты «скорой помощи», которая торопилась отъехать от места происшествия. Во все стороны сновали примчавшиеся из Петербурга дополнительные силы, здесь же ходил мрачный Малинин, который сорвался с больничной койки и приехал, как только узнал о случившемся.

— Денис, я вообще что-либо перестаю понимать, — глухо сказал он, подойдя к Медикаменту, который уже несколько часов подробнейшим образом фотографировал мёртвые тела, скрупулёзно составлял протоколы и делал заметки.

— А я вроде как начинаю понимать, что происходит. Потом, Егор, всё потом. Ты б подошёл к Соне, я боюсь, что после увиденного, она нескоро придёт в себя.

Солнце попыталось выбраться из-за туч, но увидев страшную картину сразу спряталось, и небо заплакало дождём. Люди, бродившие вокруг страшного места, механически делали свою работу и прекрасно понимали, что их мир никогда не будет прежним.

В кабинете, нагретом солнцем до осязаемой духоты, висело молчание. Касаткин уже минут двадцать рассматривал фотографии с последнего места преступления, иногда прикрывал глаза, тяжело вздыхал и снова принимался за нелёгкую работу. Напротив него сидел Малинин, он отстранённо смотрел в окно, следил за птицами, скачущими по металлическим отливам на соседнем доме, и удивлялся звенящей тишине внутри своей головы, этот блаженный вакуум не нарушала даже постоянная ноющая боль в руке. Егор поражался тому, насколько он спокоен и даже пребывает в некотором приподнятом настроении, несмотря на всё происходящее.

— Ты мне как-то можешь всё это объяснить? — наконец выдавил из себя Касаткин.

Малинин посмотрел на начальника, пожал плечами и отрицательно помотал головой.

— Я не то что объяснить не могу, я даже ещё не очень понял, с чем мы столкнулись. Медикамент имеет какие-то соображения, но он заперся в морге и не вылезает оттуда уже двое суток, а всех, кто имеет смелость подойти, откровенно посылает во всякие нецензурные места.

— Егор, мне до лампочки, куда там и кого посылает судмедэксперт. Мне эта хрень, — Касаткин яростно потряс пачкой фотографий, — надоела по самые не балуйся. Я вообще не понимаю, что вы там делаете. У вас результат даже не нулевой, он отрицательный. Хорошо хоть вас с Береговым не убили.

— Не могу не согласиться, — тихо проговорил Егор.

— Прибереги свою язвительность, а то расплескаешь весь пыл, хотя по идее тебе нужно гореть на работе, а ты тут на мне упражняешься, — почти прошипел Касаткин. — Что дальше собираетесь делать?

— Не знаю, — выдохнул Малинин и, с трудом встав со стула, подошёл к окну.

На улице блаженствовал ветер, он прыгал с ветки на ветку, трепал зелёную листву, чертил асфальт дорожной пылью, дёргал молодых девушек за юбки и веселился, поднимая края одежды вверх.

— Егор, это не ответ! Либо ты пишешь рапорт, и я передаю дело кому-нибудь другому, либо ты мне докладываешь план расследования, — жёстко сказал Касаткин.

— Ну я правда не знаю, что делать. Мы почти год искали Сапонина, а он вдруг выполз из-под земли. У нас нет даже приличных зацепок, только догадки. Ну нашли мы тогда цепочку по продаже органов… Отлично, спасибо Малинину и его команде, передали более высоким структурам, они до сих пор проводят громкие аресты и задержания. Сейчас порадовали товарищей из наркоотдела, эти тоже радостно пляшут и вереницами в сизо таскают участников. Ребятки с Лубянки, тоже благодарны за подгон сенатора с наличкой. Только нам от этого ни жарко, ни холодно. Мне, как всегда, повезло. И я теперь должен докопаться до самой сути и выманить из крысиной норы, какого-то прямо доктора Зло! — внутренне закипая, проговорил Малинин.

— Егор, — примирительно сказал Касаткин, — никто не умоляет твоих достоинств. Все видят, сколько вы уже раскопали в этом Богом забытом месте, а вчерашние события вообще несколько переворачивают мир с ног на голову, — Касаткин помолчал. — Но я должен знать, что ты в деле, — генерал помолчал. — И если раньше я видел, что ты горишь, то сейчас, извини, у тебя отсутствующий взгляд.

— Товарищ генерал-майор, — тихо сказал Малинин, — меня вчера посреди ночи подняли с больничной койки после ранения, я спешно поехал на место происшествия. И что же я там увидел? Ах да, очередь из каталок, на которых лежали тела. Причём некоторые мёртвые, а некоторые ещё даже шевелились. И очередь эта была к огромной печи, где вся эта биомасса сжигалась! — срывая голос на последнем слове, орал Малинин. — Почему биомасса? Потому что я не понимаю, что я вчера увидел! Я даже не совсем уверен, что сжигал это всё человек, он больше похож на какого-то сказочного тролля. А чтобы его усмирить, понадобилось человек десять, в конце концов, пришлось стрелять на поражение, чтобы люди выжили. И мы его не убили, а так, оглушили слегка.

Малинин осёкся, перестал метаться по кабинету и с размаху сел на стул.

— Проорался? — спокойно спросил Касаткин.

— Не знаю, — угрюмо сказал Малинин.

— Егор, я всё понимаю. Но кто если не ты? Если ты сейчас сойдёшь с дистанции, то все жертвы будут напрасными. Ты же это понимаешь?

— Вы же знаете, я никогда не боялся трудностей, но то, что происходит сейчас, уже за гранью моей реальности, — устало вздохнул Егор.

— Не только твоей. Но ты же знаешь, что мы порой видим такое, о чём просвещённая общественность даже не догадывается. И найти этих ям и вытащить на свет всё, что они творят, необходимо. А если мы сейчас начнём искать следователя, кто возьмётся за это дело, который ещё будет неторопливо принимать дела и знакомиться с командой, то драгоценное время будет упущено.

— Да что вы меня уговариваете-то? — неожиданно вспылил Малинин. — Я что сказал, что умываю руки? Нет, но также у меня нет плана следствия, потому что я всё время спотыкаюсь, куда бы я ни шёл.

— Я уверен, что ты вывернешь на прямую дорогу без этих вот капканов. Тебе просто нужно попробовать отпустить ситуацию и рассмотреть её со стороны, а не находиться в ней.

— Спасибо, мне казалось кабинет психолога находится немного дальше, — буркнул Егор.

— Не хами. Давай наведём конкретику, и ты мне скажешь, какая от меня нужна посильная помощь, — Касаткин глянул на часы.

— Во-первых, Унге нужно допустить до почившего депутата и его жены. У неё там матёрый адвокат, защитил их семью всевозможными юридическими заклинаниями, нам теперь к ним не пробиться.

— Хорошо, даже спрашивать не буду зачем, — Касаткин сделал пометку в блокноте.

— Нужно выяснить, кто пригнал в Карельск мою жену. Точнее, кто надоумил дежурного из районного РУВД позвонить ей и эмоционально наговорить какую-то ересь. Причём отдел полиции где-то в Сертолово. Каким боком оттуда узнали о моём ранении — непонятно. У меня людей и так не хватает, так что если можете кого-то подключить на такие внешние поиски, то это будет очень хорошо.

— Какие ещё пожелания?

— Машину времени, чтобы я вернулся в юность и не шёл работать в следствие, — вздохнул Малинин, — а то моя вера в человечество бьётся в предсмертных конвульсиях.

— Понял, — Касаткин покачал головой. — Егор, а Денис, кроме того, что вас всех материт, что-нибудь дельное говорит?

Дверь в кабинет распахнулась, на пороге показался бледный от бессонных ночей и нескольких литров кофе с энергетиком Медикамент. Пройдя и сев на стул, он обвёл безумными глазами пространство, потёр руками почерневшие веки и проговорил:

— Можно?

— Входи, — разрешил Касаткин.

— А, ну я в смысле… — активно жестикулируя руками, проговорил судмедэксперт. — Мне сказали, что Малинин здесь.

— Что у тебя? — спросил Егор.

— Хрень какая-то. Мне нужно разрешение, чтобы привлечь к работе узких специалистов. Например, генетика, хорошего эндокринолога и репродуктолога.

— Зачем? — нахмурился Малинин.

— Потому что те живые организмы, которых мы с вами увидели, это, безусловно, люди. Но вот врождённые ли у них тяжёлые пороки развития или, так сказать, специально доработанные, это большой знак вопроса, — Медикамент нервно оглянулся на кофеварку. — Можно мне кофе?

— Нет, у тебя скоро мозг вскипит, — буркнул Касаткин. — Пей воду и объясни по-человечески, что ты имеешь в виду.

— Я имею в виду, что при любой беременности есть риск неправильного развития плода, но в большинстве случаев, эти патологии можно заметить на ранних сроках, какие-то на поздних. Есть и такие из-за которых беременность прерывают по медицинским показаниям. Но то, что я увидел сейчас, не попадает ни в один медицинский справочник и я хочу, чтобы моё мнение было подтверждено заключениями других специалистов.

— А у тебя-то какое мнение? — тяжело вздохнул Касаткин.

— Что кто-то решил поиграть с набором хромосом и генетическим кодом.

— Насколько я понимаю, там были почти взрослые, — Касаткин помолчал, подбирая слова, — люди.

— Самому старшему лет двенадцать от силы, — уронил Медикамент. — Дайте кофе, иначе я перейду к запрещённым веществам. На трезвяк выносить всё это нереально.

Касаткин встал со своего кресла, нажал на кнопку кофеварки и, повернувшись к Малинину, резко сказал:

— Егор, есть директива! Эта информация, про то что вы раскопали, никуда не должна просочиться. Это гриф «Совершенно секретно». Это понятно?

— Безусловно. Но учитывая тот факт, что обнаружила всё это сотрудница хорошо известного нам агентства, попахивает разглашением.

— С неё уже взяли подписку, не волнуйся. И потом она в таком шоке, что вряд ли в ближайшее время вернётся к расследованию.

— Ага, — вздохнул Малинин, — вы её плохо знаете.

— Да нет, Егор. Всё зашло настолько далеко, что Софье и всем сотрудникам их агентства выдан официальный судебный запрет на любое участие в деле. До конца расследования она тебе даже звонить не может.

— Ну хоть какие-то радостные новости, — еле слышно сказал Малинин и вдруг почувствовал, как сквозь душевную пустоту стал прорываться неприятный скрежещущий звук. Хотя внутренне он прекрасно понимал, что эти странные отношения нужно заканчивать.

— Так что с моей просьбой? — сделав глоток эспрессо, спросил Денис.

— Попробуй сначала посоветоваться на удалёнке. Покажи анализы, выскажи свои мысли, может быть, тебе будет достаточно такого общения.

— Мне не нужно подтверждение моей работе, — с некоторым вызовом сказал Денис. — Мне нужно мнение нескольких специалистов, чтобы потом не тратить время, если мне кто-то скажет, что я тут сказки рассказываю. Ладно, вы все люди умные. Свои соображения я высказал. А сейчас я на капельницу и посплю сутки, потом выслушаю ответ. Надеюсь, ничего не произойдёт в ближайшее время.

Медикамент стремительно встал и вышел, Касаткин с Малининым проводили его взглядом, потом посмотрели друг на друга, и генерал произнёс:

— Куда он пошёл?

— На капельницу, потом спать, — Малинин вздохнул. — Андрей Михайлович, мы столкнулись не просто с сектой. Это хорошо организованная ОПГ и, если честно, я даже не представляю, с чем можно там ещё столкнуться. Поэтому моя рекомендация — дать Денису в помощь тех специалистов, которые ему нужны. Я думаю, у нас будут тома и тома обвинительных дел. По-хорошему, я бы уже сейчас привлёк к работе следователей, которые будут искать документальные недочёты в нашей работе, чтобы потом было не подкопаться.

— Почему-то сейчас мне стало немного легче, — выдохнул Касаткин. — Теперь я точно уверен, что полковник Малинин знает, куда идти, — генерал-майор снова глянул на часы. — Всё, Егор, у меня совещание. На связи.

Из Карельска Софья уезжала с тяжёлым сердцем. После кошмарной ночи, она больше никого не видела из команды Малинина, к ней лишь явился какой-то служитель закона, дал ознакомиться с предписанием, получил расписку и прежде чем исчезнуть посоветовал обратить внимание на пункт, обязывающий Соню покинуть территорию Карельска и одноимённый район и не возвращаться до окончания следствия. Софья попыталась обратиться к своим прежним контактам, но её сухо и вежливо отшил секретарь, и она поняла, что её полевая работа закончилась.

— Зоя, — Соня набрала рабочий номер, — я скоро приеду в Питер. Меня больше не допускают к делу. Я думаю, нужно подключать наши верхи.

— А я думаю, что тебе нужно просто успокоиться! — рявкнула Зоя. — Из-за твоей неуёмной жажды раскопать огромную кучу неприятностей, вчера у нас был обыск и чуть не закрыли к чертовой матери. Соня, ты в себе? Куча народу чуть без работы не осталась.

— Чего ты кричишь на меня? — Софья нахмурилась, собирая в сумку вещи. — Какой обыск? Ты о чём?

— Натуральный! С мужиками в масках и криками. Я чуть не описалась от страха. Что ты там такое раскопала, я не понимаю? Но очень тебя прошу никуда больше не лезть. Тем более что есть куча куда более безопасных запросов.

— Ладно, приеду, тогда и поговорим, — Соня повесила трубку, оглядела пустой офис и, подхватив коробку, побежала вниз по лестнице.

Дорога до дома была какой-то совсем грустной, Соня даже попыталась позвонить Малинину, но потом вспомнила, что в предписании было чётко написано об ограничениях на все виды общения.

— Ладно, приеду домой, ещё с юристами этот произвол обсужу, — проворчала она, подъезжая к своему подъезду.

Софья жила в старом доме, который было принято называть «сталинским». Это было крепкое строение, окнами выходящее на оживлённый проспект. Здесь было ещё несколько не расселённых коммуналок, в одной из которых жила Софья. Её соседями были совершенно несговорчивые граждане, которые не могли взаимодействовать друг с другом, и поэтому уже несколько лет Софья не могла осуществить свою мечту и получить хотя бы крошечную однокомнатную квартиру. В своё время, когда Сониного наследства хватило только на покупку комнаты, она решила, что самое выгодное вложение, это жилище под расселение, потому что тогда можно выгодно получить новое жильё. Но что-то пошло не так, и Соня не учла человеческий фактор и теперь делила кухонное и ванное пространство с нескольким семьями.

— Софочка, здравствуйте. Давно вас не было, я думала, уже съехали, — проплывая мимо девушки, заметила дородная Роза Ивановна, на ходу выдирая из чёрной паутины волос крупные красные бигуди.

— Добрый день, — тихо заметила Соня и, пройдя к себе, поставила коробку на стол, села на диван и только сейчас почувствовала смертельную усталость.

Все старания, как оказалось, были напрасны. Ведь теперь она даже поделиться не могла ни с кем своими соображениями. Всё что она могла — так это продолжать свои поиски, но только уже в гордом одиночестве. Кто для этого постарался, было совершенно непонятно. Полностью лишённая сил, она заперла комнату на ключ, достала из шкафа подушку, зарылась в кокон тёплого пледа и буквально провалилась в тяжёлое забытье сна. Сновидения выгребали весь моральный мусор из уголков памяти, насаживали страшные картинки случайной находки, прокрадывались глубже, и вскоре Соня хмурилась, стонала во сне и никак не могла выбраться из длинного мрачного коридора, из которого, как ей казалось, не было выхода.

Проснулась она только к вечеру. Сейчас Соне казалось, что она не только не отдохнула, но даже ещё больше устала, к тому же была зверски голодна. Открыв дверцу холодильника, Софья несколько секунд созерцала пустоту, потом вздохнула и вспомнила, что, когда уезжала, навела идеальный порядок: изжила все продукты, чтобы ничего не испортилось. Глянув на часы, она накинула куртку и через несколько минут уже шла по переулкам к магазину, где продавали более или менее сносную кулинарию. Ужинать в ресторане не было настроения, а для самостоятельной готовки отсутствовали силы.

Питерский летний вечер был тихим и уютным, люди толпами сновали по улицам, и Соня вдруг поняла, что сейчас в толпе ей хорошо, и она даже чувствует себя в безопасности, пожалуй, первый раз за долгое время. Ей даже не хотелось идти домой, но быстрые сумерки подтянули за собой ночь, зажглись гирлянды фонарей, и Софья предпочла укрыться в безопасных стенах своего жилища. После недавних событий, темнота её очень пугала, хотя она и пыталась как-то с собой справиться, но, оставаясь в одиночестве, чувствовала себя потерянной и испуганной, как никогда. Соне было тяжело признаться себе, но именно сейчас ей был необходим Малинин. Хотя теперь к нему, видимо, нельзя подходить даже на пушечный выстрел. Зайдя в парадную, Соня поздоровалась с соседкой, спешившей в поздний час на службу, прошла несколько лестничных пролётов и остановилась. Внутри вдруг поселилось неясное чувство тревоги. Софье стало так страшно, что она готова была бежать сломя голову, но руки и ноги прострелило оцепенение, и она стояла на месте, с ужасом всматриваясь в темноту, царившую на её этаже. Она видела, как от стены отделилась громадная мужская тень, как медленно двинулась к ней… Чувствовала, как внутри неё рвётся крик, но не может продраться сквозь скованное ужасом горло. Софья ощущала, как у неё слабеют ноги, и что она вот-вот упадёт.

— Соня, — сквозь ватную пелену наконец прорвался голос Малинина. — Соня, что с тобой? Это я.

И в эту секунду от напряжения лопнула струна, по щекам заструились слёзы, Соня буквально рухнула Малинину на руки, и он, подхватив её, прижал к себе.

— Ну что ты? Что ты? — приговаривал Егор.

— Я просто больше не могу.

Софья в беспамятстве дошла с помощью Егора до своей комнаты, провалилась в тихую истерику и долго смачивала слезами рубашку Малинина.

— Егор, там было так страшно, так страшно… Я думала, сойду с ума.

— А что ж ты лезешь всё время куда-то? — спросил Малинин.

— Не знаю. Так получается. Ребята сказали, что из магазина даже прохода не было, а мне казалось, что я сразу в этот коридор попала.

— Соня, сейчас тебе нужно успокоится и поесть, — Малинин поцеловал её в макушку. — Где у тебя кухня, я что-нибудь приготовлю.

— Я купила готовой еды, там просто разогреть нужно, — устало проговорила Соня. — Ты сможешь со мной сегодня остаться? Просто мне не разрешили тебе даже звонить.

— Ну что-что, а запрещать они умеют. Если что, скажешь, я насильно тебя заставил со мной общаться, — улыбнулся Егор. — Сейчас приду.

Егор ушёл, и Соня задремала, свернувшись калачиком на диване. Проснулась она с первыми рассветными лучами и поняла, что все произошедшее было просто очень живым сном, но вот той коробки, куда она сложила все материалы по делу, на столе не было.

Явно заставший развал Союза УАЗик нервно подскакивал на каждой лесной кочке, вгрызался стёртыми протекторами в сырую грязь дороги, проскальзывал на крутых пригорках, но упорно тащился вперёд, подгоняемый сварливым водителем.

— Ну и чё было в такую-то даль тащиться. Ну что вам ферм мало по дороге, что ли? — сетовал немолодой мужчина в мятом полицейском кителе. — Вон хоть бы у Трофимовых взять или у Семеновых. Нет, нужно ехать за тридевять земель.

Мамыкин отрешённо смотрел в окно, зеленел лицом при каждом прыжке машины и упорно отказывался вступать в бесполезную перепалку с водителем, как бы тот ни старался. Сидевший на заднем сиденье Нерей тоже не был расположен к беседе, злился на раннее утро, пропадающую сотовую связь и догадки криминалиста, из-за которых пришлось вскочить ни свет ни заря и нестись за тридцать километров от Карельска.

— Ну, кажись, приехали, — крякнул водитель, ткнув на тормоз.

Мамыкин, не ожидавший такой резкой остановки, чуть не впечатался лицом в стойку, еле успел выставить вперёд руки и упереться в торпеду. Криминалист зло зыркнул на водителя, покрутил пальцем у виска и, оглядев лес, в дебрях которого терялась грунтовая дорога, спросил.

— А куда мы «кажись приехали»?

— Ну куда? Вам же к Саломончику надо было? Вон по этой дороге пройдите пятьсот метров, там его ворота. Ближе не подкатить.

— Василий Семёнович, нам надо было на ферму, адрес которой я вам дал при выезде. Мне сказали, что только вы знаете, где это, — раздражённо проговорил Мамыкин.

— Так я и привёз, — пожал плечами водитель, — я, если что, не запрягался, я уже давно в автомеханиках сижу. Просто Саломончика знал, пока тот окончательно не свихнулся. Сколько раз висели у него, самогон здесь знатный. А как начал он его из подножного сырья гнать, так испортился. Что самогон, что Саломончик.

— Очень познавательно, — пробормотал Нерей. — Ладно, пошли.

Илья открыл скрипнувшую дверь и спрыгнул на пружинящую лесную подстилку.

— Я с вами не пойду, он у меня при последней встрече бабу увёл, так я в обидках, — проворчал Василий.

— Цирк уехал, клоуны остались, — поджав губы, прошипел Мамыкин.

— С чего ты вообще взял, что нам нужно именно сюда? — Нерей вдохнул звенящий утренними комарами воздух.

— Я, если ты помнишь, работаю криминалистом, — Мамыкин раздражённо откинул хлестанувшую его по лицу ветку. — Я эти надписи прекрасные прогнал по всем доступным мне анализаторам и вычленил из смеси не только инфу по крови. Там были вкрапления речного песка, — Мамыкин хлопнул себя по щеке и, сняв раздавленного комара, покривился. — Обожаю эти вылазки на природу. Короче, моих скудных возможностей не хватило, чтобы поиметь полную картину, поэтому я обратился к своей давней знакомой, она инженер-геолог, точнее, основная её работа — это исследование полевых материалов. Так вот она поколдовала в своей шикарной, не в пример нашей, лабе и указала мне список мест, где встречаются породные соединения, как в образцах. Конечно, я бы с бо́льшим удовольствием, скатался в Крым, но это место было ближе всего к месту происшествий. А когда я пробил, что здесь есть ферма, я понял, что солнечный Крым мне точно не светит. Так что пошли, посмотрим, что здесь и как.

— Мамыкин, ты совсем дурак? — Нерей остановился на половину пути.

— Да, — откровенно признался Мамыкин. — Мама мне говорила идти работать психологом, и тогда бы я выслушивал несуществующие проблемы людей и получал за это много денег. Но я — дурак и попёрся батрачить криминалистом. И поэтому теперь стою здесь и выслушиваю оскорбления.

— Ты понимаешь, что из нас двоих боевой опыт есть только у меня, а там, — он указал на место, где предположительно должна была быть ферма, — вполне может быть непредвиденная ситуация. Нам как минимум нужно было с собой опергруппу взять.

— Я Лашникову позвонил. Не волнуйся, он сказал, что захватит с собой кого-нибудь из отдела. А Малинин лишних людей не велел привлекать. И если бы ты слушал меня не вполуха, то вы бы сейчас работали более продуктивно и не трепали нервы криминалисту с самого утра.

Тем временем они вышли на почти открытую местность, окружённую со всех сторон ещё более непролазным лесом, чем тот, что остался у них за спиной. По периметру территории с покосившимся столбам была прикручена кое-где прорванная колючая проволока, ворота были закрыты на ржавый замок, и на торчавшие из земли колья были надеты козьи черепа.

— Милое местечко, — пробормотал Мамыкин. — Надо было вместо оперативников, священнослужителя с собой взять и цистерну святой воды.

Вдруг из-за забора чуть ли не им под ноги с громким лаем шарахнулась кудлатая псина, она бросалась на сетку хилого вольера, жрала жёлтыми зубами железные прутья и орала собачьим, явно не благим, матом.

— Пёсик тоже милый, — округлив глаза, шарахнулся в сторону криминалист.

— Что Лашников сказал, когда они подъедут? — спросил Нерей, визуально убедившись, что собака вряд ли выберется из вольера.

— Он сказал, что двинут прямо за нами, местность уточнит у нашего болтливого извозчика, — Мамыкин натянул резиновую перчатку и одним пальцем потрогал висевшую на кривой петле калитку. — Здесь вроде не заперто, так что пошли внутрь, желания оставаться здесь дольше чем нужно, у меня нет совсем.

Территория так называемой фермы представляла собой гнетущее зрелище. Повсюду были разбросаны клетки, строения давно превратились в деревянные завалы, на лысой опушке паслась привязанная бельевой верёвкой худющая коза с одним обломанным рогом.

— Н-да, а я смотрю, у вас в районе совсем ветеринария не смотрит за содержанием животных? — пробормотал Нерей.

— Вот что удивительно, даже в этой ситуации каким-то боком виноват Мамыкин, — заворчал криминалист и указал на низкое строение из крыши которого торчала труба, а из неё струился жидкий дымок. — Вон там вроде какая-то жизнь есть. Пойдём.

Мамыкин с Нереем, оглядываясь по сторонам, стали приближаться к домишке, как вдруг оттуда, давясь серым дымом, навстречу им выскочил мужик, на котором болтались подпоясанные верёвкой засаленные короткие портки и ещё какая-то рвань, ранее, скорее всего, бывшая рубашкой.

— Йо-хо-хо! Бешамели вы мои, всё ж получилось! — скаля зубы, в каком-то бешеном танце он скакал вокруг Мамыкина и Нерея, высокого вверх выкидывая колени и тряся чёрной шкуркой зверька над головой.

— Мужик, тормози, — Илья бесполезно пытался тыкать ему в лицо удостоверением и что-то объяснять. — Да остановись ты.

— Не-не, сейчас отмечать будем мой успех. Это ж надо, так свезло, — горланя, мужик ускакал в сторону небольшого сарайчика, нырнул внутрь, через минуту выволок на свет большую бутыль с прозрачной жидкостью и моментально присосался к ней.

— Надо отнять, а то он сейчас совсем лыка вязать не будет, — ринулся к нему Мамыкин, но опоздал, потому что мужик уже оставил бутылку, счастливо осел на землю и, склонив голову на грудь, вырубился.

— Мне кажется, у товарища вечеринка стихийно закончилась, — проговорил ошарашенный зрелищем Нерей.

— Да неужели, — всплеснул руками Мамыкин. — А я думал, всё только начинается. Ладно, пусть здесь пока посидит, вряд ли он куда-то уйдёт, пошли поглядим, что там в его конуре творится. Только нужно дверь открыть, а то фиг его знает, какие товарищ там эксперименты ставит.

Мамыкин аккуратно ткнул дверь подобранной палкой, поставил деревяшку так, чтобы рассохшееся полотно не закрылось обратно и, морща лицо от невыносимых запахов, пробрался внутрь. Внутри небольшого жилища было очень сложно развернуться, здесь повсюду стояли банки с дурнопахнущими жидкостями, были расставлены намокшие и разбухшие картонные коробки, из холодильника торчали копыта каких-то животных, и единственным местом, где можно было разместиться, был пятачок кухни. Мрачно оглядевшись, Мамыкин выбрался наружу и глянул на Нерея.

— Что, товарищ следователь, не захотелось идти на увлекательную экскурсию внутрь?

— Не особо. Что там?

— А ты развивай воображение. Попробуй додумать, исходя из увиденного снаружи, — съязвил Мамыкин. — Как же мне всё это надоело. Короче, там нужно всё выволакивать на улицу, брать там материалы я не смогу, я просто сдохну от ароматов. — Мамыкин вздохнул. — Хотя, как это будет на практике, я просто не представляю.

— Туда посмотри, — вдруг проговорил Нерей.

В отдалении они увидели, что возле сваленного в кучу мусора стоят две сломанные каталки точь-в-точь похожие на те, что они видели накануне.

— Так шутки в сторону. Нужно быстро звонить операм, — Нерей посмотрел на еле трепещущую полоску сотовой связи. — Твою дивизию. Мамыкин, беги к водиле, нужно как-то дозвониться операм и Малинину. Я чувствую, мы здесь найдём много интересного, — со злостью сказал он. — И нужно пробить личность этого Саломончика.

— Может, его наручниками пристегнуть? — задумчиво проговорил Нерей, разглядывая длинное худое тело владельца фермы, растянувшееся в блаженном сне на земле.

— Я думаю, что он в ближайшее время, даже если проснётся, то максимум, чтобы за огненной водой сползать.

Оставшись в одиночестве, Нерей побродил по местности, с внутренним содроганием оглядел клетки с давно издохшими кроликами, вздрогнул, когда под ногами у него проскочили две жирные крысы, и присмотревшись увидел, что из-под рваного тента торчат две, судя по всему, женские ноги, обутые в туфли.

— Твою… — тихо плюнул Нерей, выдохнул и аккуратно поднял край джутовой ткани.

На земле лежала девушка, на ней было короткое вечернее платье, выпачканное грязью, в одном ухе торчала серьга, накрашенные ногти были переломаны, а на лице пестрели кровоподтёки и синяки. Нерей уже хотел прикрыть тело снова, чтобы перевести дух перед тщательным осмотром, но вдруг заметил, что в грудной клетке девушки ещё теплится дыхание. Нерей быстро набрал номер телефона и прокричал, пытаясь прорваться через завесу помех:

— «Скорую» сюда срочно, здесь девушка! Она пока жива!

Спустя полчаса с территории фермы бежали санитары, увозя на первой «скорой» девушку, вторая машина везла в наркологию Саломончика, потому что он был необходим в полном здравии, как фигурант и свидетель, а Мамыкин не успевал фиксировать найденные улики.

— Что у вас? — Лашников подошёл к Нерею, который описывал место, где нашли девушку.

— Ты где был? Тебе Мамыкин когда звонил? — зло спросил Нерей.

— В смысле? — Игорь уставился на Илью. — Он мне не звонил.

— Короче, разберитесь в коннекте друг с другом, — в сердцах плюнул Нерей. — Иди, Унге помогай, она только что приехала. Сейчас ещё ветслужбу подтянем, я боюсь, здесь эпизоотия широко представлена.

Малинин с Касаткиным, доставленные сюда патрульной машиной, подошли к стоявшему возле россыпи разнообразных вёдер Мамыкину, и Егор спросил:

— Как дела?

— В жопе, — не оборачиваясь, брякнул Мамыкин, потом задумался, повернул голову и проговорил: — Простите, товарищ генерал-майор.

— Ничего, Рудольф Олегович, у вас сейчас крайне сложные времена, — Касаткин вздохнул и покачал головой.

— И людей фиг да ни фига, — снова ляпнул Мамыкин. — Егор Николаевич, у нас вместе с вами три следователя. Здесь нам работы на неделю, наверное. А если важные улики пропустим?

— Что ты предлагаешь? — мрачно проговорил Малинин. — Из Питера кого-нибудь дёргать — долгая история. Местных я на пушечный выстрел не подпущу, я не знаю, кому можно здесь верить.

— Может, я на что сгожусь? — вдруг спросил Касаткин. — Помню ещё как описывать место происшествия, если что, под диктовку точно справлюсь.

— Будем только рады, — вздохнул Малинин. — Тогда помогите Мамыкину, а я пойду дальше осмотрюсь.

Вдруг в одном месте возле ограды послышался странный звук, из-под земли вырвался рыжий пламенный язык и прогремел взрыв. Земля стала проваливаться прямо под ногами, люди разбегались в разные стороны, строения рушились, в середине поля снова прогремел взрыв, который на этот раз выстрелил вверх пластом земли, которая через секунду стала сыпаться обратно, пытаясь похоронить под собой тех, кто забрался непрошенным на чужую территорию.

Малинин пытался пошевелиться, но ему казалось, что сверху давит неподъёмная плита, и любая попытка хоть как-то переместиться или даже вздохнуть отзывалась болью во всём теле. Рот и нос были забиты сухой земляной крошкой, в глаза просачивалась труха, и Егор даже не мог понять, где он и что происходит. Единственное, что было ему доступно, это какие-то чуть слышные звуки, словно пробивающиеся сквозь толщу преграды. Малинин попытался ещё раз дёрнуться, но недавно прооперированную руку свело адской болью, и полковник отключился.

А на месте недавнего взрыва, шатались оглушённые люди. Одни пытались прийти в себя, другие оглядывались безумными глазами и тёрли до красноты уши, выбивая временную глухоту, третьи выбирались из-под земляных завалов.

— Что это было? — тряся головой, повторял Мамыкин. — Вы как? — криминалист остановил блуждающий взгляд на Касаткине, лежащем на спине.

— Нормально, — прокряхтел в ответ генерал-майор. — Ногу вроде немного повредил, а так всё в порядке.

— Давайте помогу подняться, — Рудольф встал с земли, потёр ушибленный бок и протянул Касаткину руку.

Когда Касаткин с Мамыкиным уже стояли и оглядывались, их взгляду, пробивавшемуся сквозь облако пыли, постепенно открывалась интересная картина: недавний пасторальный фермерский пейзаж исчез, осталась только взрытая земля и глубокие провалы, словно под твердью почвы были прокопаны канавы.

— Фигня какая-то. Надеюсь, все живы, — проскрипел Мамыкин и пошёл в сторону, где, вытирая с лица кровь, сидела Унге. — Ты как?

— Не знаю, кажется цела! Слышу только плохо! — громко проговорила Унге. — Что здесь могло взорваться?!

— Без понятия, сейчас будем выяснять. Я вроде всех успел увидеть, только Малинина нет, — оглядываясь, проговорил Рудольф. — Нужно искать, может, в один из разломов провалился и землёй присыпало

— Тогда времени очень мало.

Но в этот момент вдруг снова раздался взрыв. На этот раз рвануло за пределами фермы, среди деревьев, в лесу за небольшим пригорком.

— Убираться отсюда нужно и спецназ вызывать, — выругался Мамыкин, — непонятно где ещё может быть заложена взрывчатка.

— И какое-то странное позиционирование, — прижимая ладонь к левой стороне груди, проговорил Касаткин. — Видимо, заряды разложены так специально и подрывают их намеренно, а происходящее — не случайная детонация.

И вслед за его словами понеслась серия мелких точечных взрывов, которые словно рыли землю, по чьему-то чётко обозначенному плану.

— Эй, эй, — по полю к Мамыкину и Касаткину нёсся тот самый водитель, который привёз сюда криминалиста и Нерея. — В том направлении, где рвёт, крупное водохранилище, там озеро выше расположено, здесь в какое-то время болота осушали и что-то типа плотины делали. Если укрепления сорвут, то сюда ливанёт не по-детски.

Словно вторя его словами, раздался звук нескольких мощных взрывов, и Мамыкин с Касаткиным увидели, как медленно сквозь лес начала проливаться озёрная вода.

— Мужики, тикать надо, здесь низина, затопит нахрен! — крикнул водитель. — Люди, бегите! — заорал он тонким голосом и, развернувшись, понёсся по направлению к месту, где за лесной полосой были припаркованы автомобили.

— Что за бред?! — Мамыкин посмотрел, как прибывает вода, схватил валяющийся рядом чемодан, в котором лежали упакованные улики и побежал вслед за остальными.

Пока они бежали сквозь редкий частокол елей, Мамыкин оглядывался, пытаясь понять, все ли на месте и не остался ли кто на пути надвигающегося наводнения.

— Ребята, не всех знаю, — крикнул он, когда собрались возле машин, — посмотрите на своих товарищей, все ли здесь? Если кого-то не видите, сразу кричите.

— Спасателей нужно вызвать, — сказал Касаткин.

— Так это… Бесполезняк воду останавливать, они с этой плотиной долго вошкались, — кряхтел, пытаясь отдышаться после пробежки водитель Василий, — но предупредить, конечно, нужно. Хотя чего людей кошмарить, — вздохнул он, потирая ноющие колени, — вода сейчас в старое место войдёт и успокоится.

— Малинина нет! — резко сказала Унге, выбегая из-за деревьев. — Нигде нет, я уже в лесу покричала, обратно вернулась, нет его нигде.

— Чёрт! — Мамыкин с Нереем и Лашниковым сорвались в обратную сторону. — Унге, спасатели нужны, если он там под землёй остался, мы сами его не найдём.

Мужчины бежали в обратную сторону, под ногами уже начала чавкать намокшая почва, впереди плескалась небольшими волнами прибывающая вода, а они ещё даже не преодолели и половины пути.

— Когда он пропал? — Нерей вдруг резко остановился и стал оглядывать деревья.

— Сразу после взрыва. То есть я его больше не видел.

— Где он был до этого? Кто его последний видел? — Илья высмотрел стоящий почти у самых ворот фермы раскидистый клён.

— Он возле нас с Касаткиным стоял, — Мамыкин бежал впереди и уже был по колено в воде. — Это было в районе вон того, — он поискал глазами место, где они расстались с Егором, — возле того сарая. — Да что ж такое-то! — вдруг гаркнул Мамыкин и рванул ещё быстрее вперёд.

— Ты куда? — спохватился Лашников и припустил за ним.

Мамыкин тем временем, бредя по пояс в воде, подошёл к собачьему вольеру, откуда на него, из последних сил высовывая морду из воды, смотрела собака.

— Нож есть? — отрывисто спросил криминалист у Лашникова.

— Перочинный, — отозвался Игорь. — Рудя, пошли, не до собаки сейчас, Малинина нужно искать, и вода сильно пребывает.

— Извини, я как-то не привык взвешивать жизнь на весах ценности, — зло рявкнул криминалист и, выхватив ножик из рук оперативника, стал рвать тонкие прутья сетки. — Зараза, она похоже на цепь привязана. — прошипел Рудольф и, вдохнув побольше воздуха, нырнул и стал продираться сквозь узкое отверстие, проделанное им в решётчатой стенке.

Нащупав собачью шкуру, криминалист стал сдирать с неё ошейник, пытался раскрыть проржавевший карабин, пока наконец у него не получилось расстегнуть намокший брезентовый ремень на шее собаки. Животина, почувствовав, что её больше ничего не держит, стала работать лапами и сначала бестолково билась о стену. Мамыкин вынырнул на поверхность, схватил её за шиворот и просто выпихнул через проделанный выход наружу.

— Лашников, отволоки её где она на лапы сможет встать! — крикнул он.

— Ты сам-то вылезать собираешься?! — крикнул Лашников, перехватывая собаку.

— Да погоди ты, — отмахнулся Мамыкин и снова нырнул.

Отстёгивая животное от цепи, криминалист заметил, что несмотря на всю убогость вольера, как и всей фермы, конкретно в этом месте был новый пол, и старая будка стояла на возвышении, сделанном из хороших струганных досок. Оглядев всё вокруг, насколько позволял запас дыхания и мутность воды, тащившей лесной мусор, Мамыкин снова вынырнул и, тяжело дыша, стал пробираться наружу.

— Что ты там делаешь? — крикнул он Нерею, сидевшему на толстой ветви клёна.

— Отсюда видно хорошо. Признаков жизни нет, — вздохнул Нерей, — только доски плавают, ведра пустые и всякий хлам. Из живых только коза ошалело блеет.

Мамыкин зло сверкнул глазами, глубоко вздохнул и, перебравшись через затонувшие ворота, быстрым кролем поплыл в сторону перепуганного животного.

Уже позже, когда промокшие, понурые люди снова собрались возле машин, Мамыкин сидел на земле, уронив голову на руки, Нерей не сильно лупил кулаком по стволу дерева, а Унге просто смотрела вдаль.

— Когда водолазы приедут? — спросил Мамыкин у Лашникова, который только закончил говорить по телефону.

— Местные отозвались, я с ними пойду, сейчас снарягу привезут. Профи ждать долго, но наши работают не хуже. Хотя в условиях такой мути не факт, что что-то найдём. — Лашников тяжело вздохнул. — Я просто не верю, что Егор Николаевич не выбрался.

— Ой, слушай, не нагоняй жути, — отмахнулся Нерей.

— Кстати, козу с собакой водила забрал, который вас сюда привёз, — сказал Лашников. — Он за городом живёт, сказал, присмотрит. Я его отпустил, а то он совсем уже выдохся. Тем более что он Касаткина повёз.

— Касаткин поехал с козой и собакой? — недоверчиво спросил Нерей.

— Касаткина наверх вызвали, а свободных машин не было.

— Там в собачьем вольере что-то не так, — сказал Мамыкин и громко закашлялся, — блин, опять бронхит обострился. Пол новый и подставка под будку тоже новая, хотя вокруг всё разваливается. Не пойму, — он пожал плечами и приложил ладонь ко лбу, — хреново, похоже, температура вверх поползла. Короче, когда нырять пойдёте, ты глянь, что там такое.

— Хорошо, обязательно, — сразу согласился Лашников.

— Рудольф, поехали, я тебя в больницу отвезу, — проговорила Унге. — Сидеть сейчас на ветру не лучшее занятие, всё равно сейчас здесь мы не поможем.

— Мне сразу в морг нужно, — проговорил Мамыкин.

— Не смешно, — отрезала Унге.

— А я и не смеялся, у меня там часть оборудования есть. Пирожкин меня спиртом исцелит не хуже, чем антибиотиками.

Мамыкин с Унге уезжали с тяжёлым сердцем, в машине висело душное молчание, криминалист, прижимая к себе чемодан, просто смотрел в одну точку, а Алас вела машину на автомате, мысленно пытаясь понять, что нужно сейчас предпринять. Вдруг у Мамыкина в чемодане зазвонил телефон.

— Работает? — спросила Унге.

— Чемодан специальный выбирал, не тонет и не промокает и спалить очень сложно, — буркнул Мамыкин и, открыв замки, увидел, что звонит незнакомый номер. — Слушаю вас.

— Рудик, это Света. Привет. Слушай, по твоему запросу ничего не нашла. Слишком мала концентрация почвы, чтобы что-то выяснить.

— В смысле? — Мамыкин ещё раз покосился на номер телефона. — Свет, ты, что ли?

— Конечно, я. Не узнал? Так вот, Рудик, не смогла я пробить анализ, прости.

— Света, погоди, — Мамыкин включил громкую связь и начал рыться в номерах контактов, — ты мне с утра прислала координаты места, куда нужно ехать. Мы собственно съездили туда уже.

— Не, малыш, ты что-то путаешь, я сегодня пол-утра в спа была. Сейчас на работу приехала и увидела, что все тесты готовы, но ничего определённого сказать не могу.

— Понял тебя, — криминалист оборвал её на полуслове. — Спасибо, пока, — Мамыкин задумчиво повесил трубку и проговорил: — Ни черта не понимаю. Вот же номер её, — Рудольф нашёл контакт под наименованием «Светланы (геолог)», набрал номер, но такой абонент в сети не был зарегистрирован. И именно с этого номера сегодня для него пришли данные о местонахождении фермы, откуда они сейчас возвращались. — Унге, а кто у нас по айти самый соображалистый?

— Я бы Софье позвонила, в их конторе ребята экстра-класса есть.

С самого утра Соня не находила себе места. Для собственного успокоения она пересмотрела все закоулки в комнате, перетрясла кладовку в коридоре, обшарила даже ванную комнату, чем вызвала крайнее неудовольствие соседей. Коробки, в которой лежали записи по делу, не было нигде.

— Сумасшествие какое-то, — прошептала она сама себе и устало опустилась на стул, стоявший прямо в коридоре.

— Доброе утро, — мимо Сони быстрым шагом прошла одна из соседок, но вдруг остановилась, — я всё, конечно, понимаю, что вам категорически всё равно, что рядом живут люди. Но у меня маленький ребёнок, — вдруг с вызовом сказала она.

Соня, не сразу поняв, что женщина обращается к ней, подняла глаза и переспросила:

— Что простите?

— Не прощу! — почти выкрикнула неприятная дама с копной иссушенных светлой краской волос и криво накрашенными губами. — Я не знаю, что там за работа такая, что вас месяцами не бывает, но вы, видать, не знаете, что такое добросердечные отношения с соседями.

— Давайте ближе к сути, — неожиданно грубо оборвала её Соня, у которой и без этих криков раскалывалась голова.

— Если к вам ходят ночные гости, то пусть делают это тише.

— Ко мне кто-то приходил? — оживилась Соня.

— Вы вроде не производите вид пьющей, а то, что к вам подруга ночью приходила, не помните. Может, вы каким-то другими средствами увлекаетесь? Надо, чтобы участковый вас на учёт поставил.

— Простите, я действительно плохо что-либо помню о вчерашнем вечере. Я, видимо, чем-то отравилась и только-только пытаюсь в себя прийти.

— Н-да, — женщина недоверчиво оглядела бледную Софью. — У тебя хоть уголь-то есть активированный?

— Нет, — Соня отрицательно помотала головой, — я же только из командировки вернулась.

— Ой, одно беспокойство, — выдохнула женщина, но в голосе её были слышны жалостливые нотки. — Сиди уж, сейчас тебе абсорбент какой-нибудь принесу.

— А вы сказали, что ко мне кто-то заходил, — вдогонку ей обронила Соня.

— Ну к тебе, не к тебе — не знаю, — соседка притормозила возле своей комнаты, — но шорохалась тут какая-то. Может, правда, и к Валерке заруливала, бывают у него тут всякие. Меня, кстати, Зина зовут, — дама сделала большие глаза и исчезла в недрах своей комнаты.

Через полчаса, отделавшись от сердобольной соседки и не выудив от неё больше ни слова о странной ночной гостье, Соня безуспешно стучалась к Валерке, потом к другим соседям, но будний день разогнал всех по рабочим местам, и сейчас она вряд ли могла бы получить хоть какие-то ответы. Немного придя в себя, Софья попрощалась с Зиной, спешившей на работу, и осталась одна в большом, запутанном в клубке коридоров жилище. Ей и самой пора было собираться: нужно непременно было попасть в офис, чтобы выяснить, что происходит и почему внутренние органы, ранее активно сотрудничавшие, сейчас не просто отказывают в информации, но грозят преследованиями и проводят обыски в конторе. Соня прошла в свою комнату, скинула одежду, которую ещё не успела снять после возвращения и, накинув халат, пошла в душ. Она открутила вентиль, сопло старого крана сухо заворчало, несколько раз чихнуло, и наконец полилась еле тёплая вода, быстро набравшая нужную температуру. Соня подставила под хлещущие струи воды спину, взгляд её бесцельно бродил по колотой дешёвой кафельной плитке, лежавшей на стенках. Она почти расслабилась, как вдруг судорога страха мёртвой хваткой вцепилась в горло. Соня увидела, что ручка на двери медленно опускается, и дверь тихонечко пытаются открыть. Софья на секунду замерла, потом аккуратно, чтобы её не было слышно, вышла из чугунной чаши ванной и, кое-как нацепив халат, стала испуганно озираться, пытаясь понять, как ей отсюда выбраться. О том, что это кто-то из соседей, не могло быть и речи: для удобства на двери всегда висела табличка и когда помещение было занято, табличка просто переворачивалась красной стороной.

Соня подумала, что, если тонкое полотно всё-таки вскроют, ей совершенно некуда деваться, и хотя ванная комната была приличных размеров, здесь было всё на виду. Несколько стиральных машин, две душевые кабины и собственно пострадавшая от времени чаша, откуда только что выскочила Софья. Ручка всё ещё нервно дёргалась, Сонины руки дрожали, а мысли варились в огненном бульоне страха и ничего дельного, кроме как кричать изо всех сил, она придумать не могла. Вдруг за дверью движение остановилось, в коридоре послышались громкие шаги, какой-то вскрик, на пол рухнуло явно что-то тяжёлое и послышался хлопок входной двери. Выждав ещё немного, Софья на дрожащих ногах подошла к двери, тихонько повернула замок и, приоткрыв полотно двери, увидела, что в темноте коридора мешком валяется человеческое тело. Не зная, что делать дальше, Соня просто набрала номер полиции, после чего, продиктовав свой адрес, собралась с духом, вышла и поняла, что ей не придётся проверять жив человек или нет: из разорванного лезвием широкого разреза на горле мужчины хлестала кровь. Софья медленно сползла спиной по стене и теперь только смотрела, как тёмное стекло красного пятна растекается и медленно подбирается к её босым ногам.

Унге, Лашников и Мамыкин сидели в тишине кабинета заведующего морга, механически пили крепкий кофе и просто молчали. Криминалист периодически вздыхал, косился на Игоря и ломал скорбную гримасу лица, кривя губы:

— Игорь, может, пропустили что-то?

— Рудя, ты что от меня хочешь?! — вскрикнул Лашников. — Мы с ребятами весь участок облазали. Топит там знатно, хоть и медленно. Там сейчас где-то под метра полтора, кто-то с баллонами лазал, кто-то со шноркелями, нет его нигде. Мы даже часть твоих вёдер нашли, что ты запечатал с уликами, а Малинина нигде нет, — Лашников помолчал. — И надежды нет, потому что, если его землёй присыпало, а сверху водой залило…

На этих словах Унге стукнула по столу раскрытой ладонью, потом резко выдохнула и проговорила:

— Хватит ныть как бабки. Тела нет, значит, ничего ещё неизвестно и надежда есть. А нам нужно не слюни размазывать, а дальше работать.

— Нерея Касаткин вызвал, — вздохнул Мамыкин, — скорее всего, до выяснения обстоятельств он будет старшим следователем.

— Главное, чтобы никого со стороны не прислали, — проговорил Лашников. — И так чёрт ногу сломит, а ещё и кому-то чужому разжёвывать всё.

— Про мать Варину никаких новостей? — вдруг спросила Унге.

— Про кого? — нахмурившись отозвался оперативник.

— Мама Вари.

— Нет, — резко отрезал Игорь. — Да и как? Откуда я должен взять о ней что-то новое, когда она тоже пропала. Был человек, жил, дышал, на работу ходил, а сейчас как сквозь землю провалилась, нет нигде.

— Прости, Игорь, — тихо сказала Унге, — мы все измотаны.

В кабинет зашёл задумчивый Пирожкин, он молча обогнул свой стол, присел за него и, оглядев собравшихся, изрёк:

— Меня переводят.

— В смысле?

— Куда?

Одновременно спросили Мамыкин и Унге.

— Пришёл приказ от министерства здравоохранения с длинным перечнем моих заслуг о том, что меня назначают ведущим специалистом и заведующим в бюро судебно-медицинской экспертизы, причём очень глубоко в Карелии.

— Ну либо заслужили, либо чем-то мешаете, — сказала Унге.

— Хотелось бы верить в первое, но если учесть, что опыта работы у меня в сфере администрирования такой сложной структуры не так много, да и как патологоанатом я не светило, что уж скрывать, то приходится верить во второе. При этом отъезд инициирован спешный, буквально на следующей неделе, — Пирожкин вздохнул. — Я попытался воспрепятствовать, но, — он развёл руками, — либо я должен написать заявление об увольнении, что, безусловно, не поможет никому и никак, либо ехать. Завтра приедет мой приемник.

— Как всё быстро, — прищурив глаза, проговорила Унге.

— И я не знаю, как отнесётся новый глава к тому, что здесь работает Денис. Я-то ему дал полную свободу действий.

— Диня напросился в вашу клинику на живительную капельницу и сейчас дрыхнет. Но ему реально надо, а то просто ласты склеил бы уже, — сказал Лашников. — С переездом-то как быть? Помощь нужна? Ребята, может, крепких поискать?

— Да у вас своих дел по самую маковку, — вздохнул Пирожкин.

— Несколько телефонных звонков не напрягут, — отозвался Лашников. — А барышня-то, что на ферме была, она хоть жива?

— Да, — покивал Мамыкин, — я звонил в приёмное, она пока в шоковом состоянии, но есть шанс её допросить. Унге, ты до Сони не дозвонилась?

— Нет, — Унге покачала головой, — уже битый час пытаюсь, но она не берёт телефон. Может, забыла где.

— Ты ей пока про Малинина не говори. Кстати, здесь же где-то его жена должна быть, — нахмурился Лашников.

— Не знаю, — Унге помотала головой и вскинула глаза на открывшуюся дверь.

На пороге появился растрёпанный охранник, он обвёл всех дикими глазами и, тыкая себе за спину, проговорил:

— Там в прозекторской драка лютая.

Пирожкин лишь на секунду застыл, потом сорвался с места и понёсся за охранником, вслед за ними по коридорам летели Мамыкин, Лашников и Унге, а навстречу им неслись крики, слышался звон металла и отборный мат. Заведующий первым ворвался в помещение, выделенное Медикаменту, успел оттолкнуть летящего на него санитара и осадил ударом в лоб второго, который, замахиваясь скальпелем и не видя ничего вокруг, нёсся вперёд.

— Твари, стоять! — рычал Пирожкин. — Игорь, вяжи его!

Дальше драка лишь набирала обороты, Унге вдруг почувствовала удар в скулу и отлетела к стене, Игорь успел перехватить кинувшегося на неё третьего санитара, Мамыкин ловким движением скрутил второго, которого приложил о стенку Пирожкин, а Андрей Валерьянович ловким движением успел вколоть успокоительное третьему участнику заварушки.

— Вы совсем охренели, что ли?! — верещал вне себя от злости Пирожкин. — Вы где, сволочи, так налакались вусмерть? Ты что стоишь? — кричал он на бледного охранника. — Ты как смотришь, что это отродье на работе водку пьёт?

— Так проверял я, как вы и приказывали. Они все пришли трезвые, я обыскал.

— Вызывайте своих патрульных, нахрен, всех в кутузку. Мне дела передавать, а тут такое, — Пирожкин дрожащей рукой схватился за сердце. — Воды дайте кто-нибудь, чего-то совсем в глазах темно.

— Что у вас здесь происходит? — за их спинами послышался встревоженный голос Медикамента.

— Да черти надрались и разнесли всё тут, — упавшим голосом сказал Пирожкин. — Не представляю, где налакаться так могли. Уж вроде со всех сторон обезопасил, чтоб и духу не было, — тяжело дыша, проговорил мужчина.

— Шикарно! — зло сказал Медикамент. — Просто загляденье. Идите все отсюда, может, я хоть что-то сумею спасти.

Лашников с подъехавшими полицейскими стал выводить еле стоящих санитаров на улицу, Унге увела с собой одна из сотрудниц, чтобы обработать рану, а Мамыкин, оставшись один в коридоре, огляделся и направился в другую от входа сторону: вглубь морга.

Через час, когда Нерей собрал всю рабочую группу в кабинете и объявил о своём временном назначении ведущим следователем, Унге внимательно его выслушала, а потом бесцветным голосом сказала:

— Мне Софья месседж прислала. Её арестовали по подозрению в убийстве соседа по коммуналке.

Софья, совершенно оглушённая произошедшим, сидела в допросной, дрожала от холода и внутреннего озноба и пыталась понять, как так произошло, что возле соседа валялся нож с её отпечатками пальцев.

— Здравствуйте, — в крохотное пространство допросной ворвался на удивление бодрый в такой поздний час следователь. — Меня зовут Кирилл Сергеевич Иваницкий, я буду заниматься вашим делом. — мужчина быстро разложил на столе три цветные ручки, раскрыл папку и глянул на трясущиеся губы Сони. — Может, горячего кофе?

— Если можно, — еле слышно ответила она.

— Да, конечно, — мужчина нажал на кнопку и попросил конвойного постоять внутри, пока он сходит к аппарату. Вскоре он вернулся, поставил перед Софьей большой стакан с высокой пенной шапкой молока и улыбнулся: — Что ни говори, а новый аппарат работает лучше, чем прежний. Ну что, пейте кофе, и мы с вами немного пройдёмся по деталям, — он замолчал и начал быстро заполнять протокол.

Соня глянула на дрожащую пузырьками пену, поморщилась, заметив белые крошки, но решила ничего не говорить: человек же не знал, что она не пьёт кофе с сахаром. Сделав несколько глотков, она почувствовала благодатное тепло, судорога страха немного отпустила, и Соня приказала себе успокоиться, в конце концов, она успела сообщить Унге о том, где она и что происходит.

— Адвокат нужен? — не отрываясь от заполнения бумаг, спросил следователь.

— Не знаю, — Соня почувствовала внутри головы вязкий туман странного хмеля.

— Давайте поступим следующим образом, — следователь глянул на неё, — вы сейчас решите, нужен адвокат или нет. Время позднее, дело ясное, а нам с вами неприятности не нужны. Поэтому вы либо отказ пишите, либо я приглашу дежурного, он всё равно ещё здесь трётся.

— Я не в чём невиновна, я даже не прикасалась к трупу.

— А откуда узнали, что тело уже труп? — спросил Кирилл.

— Врачи сказали, когда приехали.

Следователь и дальше задавал разрозненные вопросы, Соня всё глубже погружалась в зыбкий туман тошнотворного нервного состояния, и когда следователь протянул ей протокол, подняла на него мутный взгляд:

— Мне не очень хорошо.

— Ну, милая моя, так бывает, — он подтолкнул к ней ручку. — Пишите, с моих слов записано верно и мною прочитано. И вот здесь ещё поставьте свою прекрасную роспись.

— Что я подписала? — вдруг опомнилась Соня, когда автоматически поставила росчерк.

— Признание в убийстве, — невозмутимо сказал следователь. — И отказ от помощи адвоката. Правильно, зачем тревожить людей? Ведь нам с вами и так всё ясно, — Кирилл постоял несколько секунд, покивал головой, а потом легко улыбнулся.

— Я не убивала. Это бред какой-то. Позвоните полковнику Малинину, он следователь по особо важным делам, позвоните генерал-майору Касаткину.

— Ну куда мне до таких высот? — присвистнул следователь. — И помните, Софья, я сейчас буду ходатайствовать о максимально мягких условиях и содержании на общей зоне, а также потом могу помочь с выходом по УДО, если сейчас вы будете предельно осмотрительны и не будете заниматься ерундой. Суд пойдёт навстречу, так как у вас первая судимость будет, и вы действовали в состоянии аффекта. Сосед хотел вас изнасиловать, вы защищались и непреднамеренно его убили. Так бывает, но так как вы были под действием препаратов, ни о каком условном сроке не может быть и речи. Но опять же, ваше сотрудничество со следствием и такое быстрое признание — это всё идёт плюсом. Так что, я думаю, вам светит три года, а может, и меньше.

Софья попыталась встать вслед за Кириллом, но прикованные к столу руки не дали ей подняться, она почувствовала, как слабеют ноги, и голова наливается свинцовой тяжестью.

— Кстати, забыл сказать, полковник Малинин сегодня объявлен пропавшим без вести, и весь его отдел в ближайшее время будет расформирован. Так что, подумайте о себе. Тихонько отсидите свой срок и не заметите, как выйдете на свободу, — мужчина ободряюще улыбнулся и вдруг жёстко добавил: — Полезете дальше, воссоединитесь с Малининым в списке пропавших без вести. Весь наш допрос записан, всем было видно, как мы с вами беседуем, звуковая карта правда накрылась, но по видео вы сами дали признание. Прощайте, у меня впереди красоты Карельска и новые красивые звёзды на погонах, — тихо добавил он и скрылся за дверью.

Юра Береговой третий час лежал без сна, нога отчаянно ныла, на его звонки не отвечал никто из следственной группы, у Сони телефон вообще был выключен, больничная еда была просто отвратительной и не было никакого просвета в этом медицинском царстве вынужденного покоя. Радовало одно: ему разрешали вставать, пересаживаться на кресло и недолго кататься по коридорам по всяким разным нуждам. Но если медсестра замечала его слишком часто, то она начинала кричать некрасивым тонким голосом, и Береговой, чтобы не повредить барабанные перепонки, скрывался в палате.

Сейчас, обходя сторонними коридорами свой этаж, Юра попытался добраться до палаты, где предположительно должен был лежать Малинин, но, обнаружив пустое пространство больничной койки, оперативник тихо выругался и решил позвонить отцу, иначе такая скрытность перед родителями грозила большим скандалом. Береговой перемахнул через несколько сложных препятствий в виде высоких порогов, заметил злого стража в лице своей «любимой медсестры» и поехал в обход. Забуксовав перед невысокой лестницей, он вдруг увидел двух постовых, стоящих возле входа в палату.

— Мужики, помогите подняться.

— Не положено. Мы на службе!

— А я вот на службе пулю словил, — проговорил Юра. — Оперуполномоченный Береговой.

— Свой, что ли?

— Да, из команды Малинина, если слышали.

— Да как не слышать, — отдуваясь и поднимая тяжёлое кресло, наперебой рассказывали молодые люди, — мы вон свидетеля вашего охраняем. Его врачи растворами помыли, теперь хоть говорить может.

— А! Ну тогда везите меня к нему, я хоть делом займусь.

Часа через полтора, Береговой, тыкаясь больничным креслом во всей углы коридора офисного здания, доехал до кабинета, где сидели Нерей и остальные, постучал носком здоровой ноги, чтобы ему открыли и, вкатившись с довольной улыбкой, оглядел присутствующих:

— Ну, привет. Пока вы тут прохлаждались, я свидетеля разговорил. Где Егор Николаевич? Чего трубки не берёте?

— Привет, Юра. Малинин числится среди пропавших без вести, на ферме, откуда доставили свидетеля, а точнее, подозреваемого, были взрывы и наводнение. Все вышли, а Егор нет. Это если кратко. Что у тебя?

— Как так-то?

— Юра, соберись! — рявкнул Нерей. — Всё очень плохо, у нас всё разваливается прямо в руках.

— Понял, — Береговой тяжело вздохнул. — Хоть искали?

— Лашников с водолазами всё обшарили. Что у тебя? У нас ещё проблема, Софью арестовали по подозрению в убийстве.

— Капец какой-то, — севшим голосом проговорил Береговой.

— Что удалось узнать? — зло спросил Нерей.

— Короче, Саломончик переехал сюда примерно два года назад. Грант он получил на ферму и исследования в области биологии. Но грант, который восторженный биолог получил на выведение морозоустойчивых садовых культур, быстро закончился, и довести до ума Саломонов Николай Арсеньевич весь план по организации фермы не смог. Потому что вместе с грантом закончились кредитные деньги, потом все сбережения и наконец выручка от продажи квартиры и машины. И у начинающего фермера начались тяжёлые, тёмные времена. Но вдруг однажды в одном из окон его жилища сверкнул луч фонаря, ставший, как думал Николай Арсеньевич, лучом надежды: к нему притопал инвестор! Да не просто инвестор, а прямо-таки загоревшийся мечтой фанатик. Он пообещал Саломончику денег, женского внимания, так как очень молодой биолог нуждался в таком внимании, а также пообещал не лезть на Олимп славы вместе с учёным, если тот добьётся своего. А взамен попросил всего-то выращивать для него определённые лекарственные травы. Ну, Саломончик наш не дурак, конечно, он прекрасно понимал, что за «просто травы» никто такой нектар лить в уши не будет, поэтому забуксовал, так как испугался. Тогда щедрый инвестор согласился с мнением учёного, но решил устроить отвальную вечеринку, прежде чем покинуть эти края. Пикник был что надо, а наутро Саломончик проснулся с двумя несовершеннолетними девицами и несколькими килограммами наркотических средств, потом под конвоем поехал в местное РУВД, там ему объяснили политику партии, и он согласился на первый вариант с «лекарственными травами». Правда, теперь и денег было поменьше, и условия похуже, но всё-таки лучше, чем тюрьма. А! Ещё в его обязанности входило прятать у себя полуживых девушек, которых иногда откуда-то привозили.

— Понятно. Что-нибудь ещё?

— Нет, он и так почти спал, пока рассказывал, я его оставил в покое до завтра. Он уже даже буквы бессвязно произносил.

— Я попросила у знакомых узнать, что там с Соней, — Унге подняла глаза от экрана телефона. — Я ничего не понимаю. Она подписала признание в убийстве.

Тихая вода кралась ручейком, проделывая канавку в рыхлой земле. Тоненький поток миллиметр за миллиметром раздвигал крошащуюся почву, потом просачивался сквозь сложенные доски и капал вниз, в глубокий колодец, который давно высох и стоял пустой. Сейчас здесь на сухом дне лежала странная шевелящаяся масса и при ближайшем рассмотрении можно было понять, что это человек. Мужчина еле шевелил губами, силясь что-то сказать, и пытался разлепить замазанные глиной глаза. Вдруг вверху кто-то раскидал доски, вниз упала струна верёвки и через несколько минут на землю рядом с дрожащим от холода мужчиной приземлилась тёмная фигура. Приложив два пальца к шее, человек быстро вскрыл ампулу, набрал жидкость и, разрезав ножом грязную ткань рубашки в районе плеча, быстро сделал инъекцию. Потом, скоро обмотав ремнями бесформенную фигуру, человек вскарабкался наверх и с огромным усилием стал тянуть безвольно висевшую ношу. Вскоре ночное безмолвие нарушило урчание заведённого мотора, и тихо едущая машина скрылась в густоте леса.

В салоне автомобиля было тепло, жизнь потихоньку возвращалась в тело мужчины, и вскоре он попытался открыть глаза:

— Варя? — проскрипел он, рассмотрев лицо водителя.

— Лежите, Егор Николаевич, не шевелитесь. Всё хорошо, продержитесь, пока доберёмся до Ласточкина, там уже медики ждут.

— Как ты меня нашла?

— Егор Николаевич, пожалуйста, не тратьте силы, всё потом.

— Последнее, — слабеющим голосом проговорил Малинин, — у нас всё получилось?

— Почти. Точнее, я очень на это надеюсь, — сказала Варя Мечина и, выведя машину на дорогу, взяла курс на Никольск.

Софья чувствовала, как болит всё тело: голова трещала, щека утопала в болотной мягкости жидкой подушки, шею свело судорогой от неудобной позы. Она приоткрыла глаза, и яркий солнечный свет утра мгновенно врезался дикой болью в затылок. Сейчас она подумала, что давно у неё не было такого похмелья, но не могла вспомнить повода, почему она столько выпила. Потом Соня услышала нечёткий перебор голосов, где-то лязгали железные двери, надсадно лаяла собака, и высокий мужской голос орал благим матом. С трудом приоткрыв щёлки глаз, Соня попыталась разглядеть незнакомую обстановку, и через секунду на неё свалился весь ужас предыдущего дня. Она чётко вспомнила, что находится в СИЗО. Соня попыталась сесть на кушетке, но желудок выстрелил тошнотворной судорогой, и она ринулась к унитазу, стоявшему в углу небольшой камеры. Через несколько минут Софья привалилась к стене. Холодная твердь немного сняла жар, и она дрожащими руками облокотилась на пол и попыталась встать, но ноги не слушались, и Соня снова повалилась обратно.

— Хватит на полу валяться! Подъём! И прибери здесь за собой! — из муторного забытья, куда она провалилась, её на поверхность вытащил резкий, неприятный женский голос.

— Простите, — отозвалась Софья дрожащим голосом, — мне очень плохо. Можно мне воды?

— Чтобы не было плохо, не нужно говно всякое горстями жрать, а потом тратить государственные деньги на своё содержание и лечение. И официантов здесь нет — вода в кране. Врач тебя вчера смотрел, всё с тобой в порядке, — с этими словами дверь захлопнулась, и Софья снова осталась в одиночестве.

Вчера! На Соню вылился новый ушат воспоминаний, и она поняла, что уже два дня она точно провела в СИЗО. Кое-как добравшись до раковины, Соня долго макала горячее лицо в холодную струю воды, жадно пила чуть отдающую металлическим привкусом жидкость, потом прибрала волосы и почувствовала себя немного лучше.

Предыдущие дни прошли для неё как в тумане: сначала был безумный допрос, где она якобы дала признательные показания, потом её реактивно отволокли в зал суда, в котором Соня очень быстро получила направление в СИЗО и её в почти бессознательном состоянии доставили сюда. Сейчас она оглядывалась вокруг и понимала, что, скорее всего, была под действием каких-то препаратов, потому что практически ничего не помнила и, конечно, в здравом уме хотя бы прочла протокол допроса.

Загремело железо двери, и внутрь откинулась прорезь заглушки, кто-то невидимый швырнул алюминиевую миску и кружку и, когда со стороны Сони не последовало никакого движения, послышался голос:

— Завтрак!

— Я не уверена, что хочу есть, — слабо отозвалась она.

— Дело твоё, — предметы тюремной сервировки мгновенно исчезли, и окошко захлопнулось.

Затем Софья провела ещё несколько мучительных часов в безвестности, пока наконец за ней не пришёл конвоир.

— Руки! — скомандовали ей, и Софья почувствовала холодную сталь наручников. — Лицом к стене! — Соня вышла в коридор и с ужасом смотрела на происходящее вокруг.

Это всё был не сон, а отвратительная реальность. Она и правда была в тюрьме.

Её провели по нескольким этажам, потом она остановилась возле решётчатых перекрытий и наконец проводили в большую светлую комнату, где стоял один-единственный стол и два стула, на одном из которых сидел невысокий пожилой мужчина и внимательно изучал какие-то бумаги.

— Здравствуйте, Софья Андреевна, — улыбнулся он, как только Софья переступила порог и, поблагодарив конвоира, сделал для неё приглашающий жест, — присаживайтесь.

— Вы кто?

— Ваш адвокат. Зовут меня Семён Михайлович Зебельман, и я представляю ваши интересы.

— Я ни в чём не виновна. Прошу вас, это какая-то ошибка. Я вчера подписала что-то, но не признавалась, — затараторила Соня.

— Софья Андреевна, — адвокат поднял морщинистую руку, украшенную внушительным перстнем, — поверьте, час моей работы стоит очень дорого. А мой возраст не позволяет расходовать время напрасно, поэтому говорить буду я. Сейчас вы подписываете со мной договор и уже через полчаса, после того как колесо бюрократической машины сделает оборот, будете отпущены под залог. Прочтите внимательно договор и подписывайте.

Софья опустила глаза на мелкий убористый машинописный шрифт и посмотрела на адвоката только на пункте, где была обозначена оплата.

— Я боюсь, у меня таких денег просто нет.

— Это не ваша забота, компания оплачивает все мои услуги, это указано в пункте ниже, — адвокат авторучкой указал на искомую строку.

— Спасибо, я поняла.

Первый раз с того момента, как Софья увидела стремящуюся вниз дверную ручку в ванной комнате, она выдохнула с некоторым облегчением. Вскоре она вместе с Зебельманом вышла на улицу, где её уже ждала Зоя.

— Не, я не поняла, ты в себе?! — закричала Зоя, несясь навстречу и стараясь не упасть на высоченных каблуках. — Мать, ты куда влезла? Я всем мозг с утра оторвала, пока они мне не пообещали, что вытянут тебя из этой задницы.

— Зоя, не кричи ты так, — еле улыбнулась Соня и обернулась к адвокату. — Что мне теперь делать?

— Отдыхать. И ждать моего звонка. Сегодня мы с вами ещё увидимся, — мужчина слегка приподнял стильную фетровую шляпу и уселся в подъехавший автомобиль.

Когда Софья очутилась в машине Зои, она поджала под себя ноги и проговорила:

— Что это было?

— Хрень, в которую ты вляпалась, — отозвалась Зоя. — Ты нереально круто умеешь находить себе проблемы, — Зоя поправила ярко-красным лоскутом помады густо накрашенные губы. — Поехали ко мне, потом будем завтракать.

— Может, сразу завтракать? — устало спросила Соня.

— Не, от тебя воняет, — безапелляционно ответила Зоя и тронулась с места.

— Спасибо. А давай по дороге что-нибудь купим. Я поняла, что с позавчерашнего дня не ела ничего, да и людей видеть не особо готова.

— Оки. Тогда нелюбимый тобой фастфуд. Кофе, так уж и быть, тебе сварю.

Оказавшись у Зои дома и быстро ополоснувшись, Соня присела на диван в гостиной и просто смотрела в одну точку, пока её подруга пыталась организовать «красивый завтрак», вытаскивая сэндвичи и бургеры из картонных коробок. Софья, чтобы как-то отвлечься, перебрала несколько журналов, лежащих подле неё, и вдруг наткнулась на папку с надписью «отдать Соне». Она открыла пластиковую обложку и отвлеклась только тогда, когда услышала отборную бранную речь.

— Что ты сказала? — Софья удивлённо смотрела на Зою.

— Что слышала! Соня, ты дура совсем? Ты полчаса назад с нар слезла, а уже обратно хочешь? Ты реально думаешь, что всё произошедшее с тобой — случайность? — пыхтя от злости, Зоя расставляла тарелки на низком столике.

— Нет. Но просто я увидела эту папку и решила посмотреть. Это же о том доме, где мы в первый раз обнаружили надписи на стенах?

— Да! Ты ж просила исторически-мистическую справку? Я сделала. Только дай пожрать, а потом я снова окунусь в это дерьмо, — пробасила Зоя и шлёпнулась напротив Сони.

— Нет, Зоя. Ты сейчас меня посвятишь в детали. Это важно, — Софья твёрдо отодвинула тарелки и разложила на столе листы бумаги, выдернутые из папки. — Файлы на электронном носителе есть? — она мельком глянула на Зою и снова уткнулась в изучение бумаг.

— Соня, ты неисправима, — вздохнув и подобрав широкий подол платья, Зоя проговорила:

— Короче, место постройки этого дома — бывшее капище. Чьё оно было и кому там поклонялись, я не нашла, но есть задокументированные показания и рисунки, — Зоя поискала среди бумаг необходимые и выудила несколько листков, — что там когда-то было это самое место поклонения. И прошу обратить внимание на тот факт, что вокруг было кладбище. Причём хоронили на нём как людей, так и животных.

— Как интересно. А мы как раз нашли там, и не только там, надписи, сделанные кровью людей и животных, — Соня сделала пометку на полях. — А кто был архитектором этой постройки? Известно?

— Там была рабочая группа. Посмотри в исторической справке, — вгрызаясь в толстый бок гамбургера, проговорила Зоя. — Ты как хочешь, а мой желудок больше не может глядеть на это великолепие.

— Ага, ага, — задумчиво проговорила Софья и вдруг со всей силы хлопнула по столу рукой, — Сталичкин! Он был в составе рабочей группы.

— Соня, если я инфаркт словлю или подавлюсь, то виновата будешь ты, — нервно вздрогнув, сказала Зоя. — И что, что Сталичкин?

— Зоя! — воскликнула Софья и стала складывать бумаги. — Мне нужно срочно увидеть Малинина.

— Э, — Зоя нахмурилась и остановила подругу, — погоди, ты разве не в курсе? Вот я дура. Он пропал. Пропал без вести. Ищут уже несколько дней, но надежды почти никакой.

— Где ищут? — у Сони перехватило дыхание и ей показалось, как в сердце кто-то вонзил толстую иглу. — В смысле ищут?

— Ну там взрыв какой-то был, потом затопило всё. Все выбрались, один Малинин пропал. Всё уже прошарили, но, — Зоя развела кистями рук, густо усеянных аляповатыми кольцами, — я чего-то думала, что тебе адвокат сказал.

Соня несколько минут сидела не двигаясь, потом нашла в размытом пространстве лицо Зои и проговорила:

— Мне нужна встреча со Стеф. Личная встреча.

— Ща, — невозмутимо проговорила Зоя. — Мы как раз тут с ней на днях по душам болтали, — Зоя всплеснула руками. — Мать, ты чё? Стеф — это как сундук с мрачными секретами. Где я тебе её достану? Она опять в какой-нибудь свой долбанный ретрит ушла.

— Зоя, мне нужно с ней поговорить. Я не знаю, как ты это сделаешь, но я в тебя верю. А сейчас мне нужно съездить по важному делу.

Соня быстро поднялась, натянула чистую одежду, купленную Зоей, и через несколько минут исчезла из квартиры.

— Прикольно, — ошеломлённо проговорила Зоя и набрала номер телефона. — Да, это Зоя. Да, я её вытащила из тюрьмы. А долго мне с ней возиться? Нет, она ушла, скоро придёт. Откуда я знаю куда?! Вы мне за это не платите.

Зоя с головой ушла в торги за Сонину жизнь, она не слышала, как щёлкнула ручка входной двери, как, едва касаясь пола ребром стопы, в её квартиру проник человек и, ориентируясь по громкому голосу женщины, пошёл к ней.

Два дня следственная группа вместе со спасателями бороздила лесные просторы рядом с разлившимся озером, но всё было тщетно. Нерей, Унге, Мамыкин и Лашников постоянно меняли друг друга, чтобы кто-то обязательно был на месте и помогал местным полицейским и волонтёрам, но результат был нулевой.

— Поиски решено прекратить, — жёстко сказал Нерей, когда все собрались вечером в кабинете. — Точнее, их продолжат волонтёры, никто из нас больше от расследования не отвлекается. Это важно! Иначе нас заменят. Мне сегодня позвонил Касаткин и сказал, что наверху принято решение о расформировании следственной группы и создании новой. Но у нас есть шанс побороться.

— Ребят, я завтра утром помогу Пирожкину шмотки погрузить. Товарищ заведующий в крайне нервозном состоянии. На замену прислали какого-то придурка очкастого, он Андрея Валерьяновича уже до приступа довёл, — Лашников поковырял облупленную краску подоконника.

— Грузчиков ему вызови, — отрывисто сказал Нерей.

— Илья, слушай, он нам всегда помогал. Думаешь, он хочет переезжать? К тому же новое начальство гонит поганой метлой Мамыкина. Медикамента пока оставил, потому что, когда стучишь в дверь прозекторской, а оттуда доносится странный рык, — Лашников пожал плечами, — никто связываться уже не хочет. Денису дали время спокойно собрать всё, что безбожно уничтожили пропойцы.

— Игорь, только ненадолго, — сказал Нерей. — Ладно, что у нас есть на данный момент? Давайте поступательно. Девушку в больнице удалось допросить или идентифицировать?

— Нет, — Унге покачала головой. — Она в шоке, с ней работает психолог. Физически, — Унге помолчала, — если не считать побоев и насилия, она в норме, а вот психика пошатнулась.

— По Саломончику? Удалось понять, кто был его так называемым инвестором? — Нерей посмотрел на Берегового, который наотрез отказался возвращаться в больницу.

— Ну мне туда сложно дойти, Игорь сегодня катался, — Юра кивнул на Лашникова.

— Ничего не сказал. Чушь несёт какую-то, то фигуры тёмные ему мерещатся, то ещё ерунда какая-то, — Лашников пожал плечами. — Медики обещали, что через день-два рыхлая губка его мозга наполнится хоть каким-то сознанием.

— Рудольф Олегович, у тебя что-то есть?

— Есть! — Мамыкин пожал плечами. — Я в морге, в тот день, когда уничтожили сокровища Медикамента, нашёл несколько бутылок. Нет, не так. Я собрал всю пустую тару и сейчас делаю анализ жидкостей.

— Объясни? — переспросил Нерей.

— Эти санитары завтракают с водкой, а вместо латте пьют разливное пиво. Тёмное. Крепкое. Поэтому меня как-то удивляет случившаяся с профессионалами невменяшка. У меня есть мнение, что кто-то пронёс в морг спиртное, что-то в него подмешал, и это выпили санитары, после чего их направили намеренно уничтожать изыскания Дениса, — Мамыкин помолчал. — Так что к утру будет готов анализ, пальчики я уже все снял и у меня будет много вопросов к тому, кто бутылку, из которой пили санитары, трогал.

— Отличная работа, — выдохнул Нерей. — Хоть что-то.

— У меня есть некоторые подвижки по делу Олеси, — тихо проговорила Унге. — Я покопалась в прошлом второй жены депутата и нашла много интересных моментов. Её первой работой было преподавание истории в старших классах, потом она перешла работать в банк, а потом была замешана в каких-то банковских махинациях. Ровно после этого она познакомилась с Бондаревым. Сейчас я сделала запрос по Бондареву и его жене. Я хочу понять, не относится ли кто-нибудь из них к народности ямы. Копаем архивы.

Дверь в кабинет вдруг распахнулась, и на пороге появился Медикамент. Под глазами судмедэксперта пролегли синяки, щёки отливали нездоровым румянцем, а в глазах плескался какой-то странный блеск.

— Ну что ж, — с размаху садясь на стул, проговорил он, — уничтожили они не всё, но большую часть. Хорошо, что я давно всё оцифровал, и у нас сохранились тела из той котельной, которые я отправил в другой морг.

— Разве они на кремацию не вывозились? — спросил Лашников.

— Игорь, ты в себе? Кто ж такие улики в печке палит?

— Вот и я удивился, когда мне кто-то сказал, — пожал плечами оперативник. — Кстати, ребята месседж прислали, сегодня опять пустой день. Нет следов Малинина.

— Денис, продолжай, — нахмурившись, сказал Нерей. — Ты можешь хоть как-то обрисовать происходящее?

— Вам как, объёмно и по-научному или коротко и по-простому? — устало спросил Медикамент.

— Коротко.

— Над этими телами ставили эксперименты. Скорее всего, это подрастающие дети, а эксперименты ставили либо над беременными женщинами, либо над родившимися младенцами. Здесь потрудились генетики. Но пока это сугубо моё мнение, — он вздохнул. — Я уже разослал соответствующие запросы в профильные учреждения. У нас много материалов для исследований, и я клянусь, что докопаюсь, какая гнида этим занималась, — Денис сжал кулаки. — Сегодня в больнице умер последний из тех, в ком ещё теплилась жизнь, но это мне не помешает.

— Ладно, — Нерей облокотился ладонями о стол и встал. — Давайте попробуем хоть несколько часов отдохнуть, нам всем нужно немного сна.

— Мы увязли в каком-то болоте разрозненных случаев, находок, фактов и домыслов, — вздохнула Унге.

— Значит, будем вылезать, — твёрдо сказал Нерей.

Софья по памяти нашла старый адрес, по которому ездила, когда собирала материалы для Малинина. Тогда её просил Данила найти какие-то достоверные сведения о существовании Сталичкина и доказательства, что его наследие действительно ценно. Соня зашла в старый питерский двор-колодец, спустилась по ступенькам в небольшое подвальное помещение, переоборудованное под магазин, и потянула дверь на себя.

Как и в прошлый раз, ей показалось, что она попала в совершенно другое измерение. Вещи здесь жили в своём мире, и каждая тянула за собой целую историю.

— Рад, очень рад, что вы вернулись, — из-за крохотного пяточка прилавка послышался низкий голос.

— Вы помните меня? — удивилась Соня.

— Ну я просто так не трачу свои ресурсы на случайных людей. А с вами сразу всё было понятно, вы пришли в мою скромную обитель надолго.

— Но мы с вами не виделись почти год.

— А разве для того, чтобы увидеть своего человека, нужно постоянно мозолить друг друга глаза? — пожал плечами мужчина невысокого роста. — Нет, нам с вами достаточно иметь связь духовную. Кто знает, может, именно мне суждено стать вашим проводником. Хотя я так не думаю. Вы птица более высокого полёта. Сейчас я приготовлю чай и отвечу на ваши вопросы. Вы же ко мне по делу?

— Да.

Софья стряхнула с себя бред странных речей и огляделась. За прошедшее время здесь почти ничего не изменилось, хотя она не очень хорошо помнила, что здесь было раньше, но всё так же царил полумрак, и полки были завалены разными вещами, которые для кого-то представляли ценность.

— Чай? — полувопросительно сказал хозяин лавки, ловко лавируя подносом.

— Спасибо. Простите, но у меня очень мало времени, и я перейду сразу к делу, — сказала Софья, присаживаясь за небольшой столик, где мужчина расставлял чайные принадлежности.

— Сахар? Молоко?

— Ничего больше не нужно, — нетерпеливо перебила его Софья. — Я бы хотела расспросить вас ещё раз о Сталичкине.

— Да я вроде всё что знал, рассказал, — мужчина пожал плечами и заулыбался. — Хотя нет, забыл сказать, что он, чертяка, был большим любителем хорошеньких женщин.

— Я не думаю, что это относится к делу.

— Да вы что? — мужчина аккуратно поставил на блюдце изящную фарфоровую чашку. — А я, знаете ли, почитываю иногда свежую прессу, по-стариковски с бумаги, и прямо-таки недавно увидел, какое количество красивых женщин полегло в окрестностях Карельска.

— Ну мне что-то сомнительно, что Сталичкин катается на машине времени в нашу реальность, — проговорила Соня.

— А что есть машина времени? — хозяин лавки пожал плечами. — Плод фантазийного воображения? Или, быть может, реалия, в которой наши гены остаются в потомках и катятся на этой временно́й колеснице в будущее.

Софья долго смотрела на него, а потом аккуратно спросила:

— Я сейчас не очень поняла. Вы хотите сказать, что у Сталичкина в Карельске есть потомки? И они причастны ко всему, что происходит?

— Я бы не стал утверждать во множественном числе. Есть последователи, это да. Но есть потомок. И он-таки возродил давнюю договорённость, которая была между Сталичкиным и ямами, — мужчина улыбнулся.

— А кто он?

— Милая моя, ну откуда же я знаю. Мне птички приносят в клювиках крохи информации. Эту я раздобыл специально для вас, — он улыбнулся. — Подарок, так сказать, как залог долгой дружбы.

— Я откровенно не понимаю, что вы от меня хотите, но сейчас вы сказали очень важную вещь.

— Я знаю, — мужчина улыбнулся и, протянув руку, достал из стоящей рядом тумбочки толстый фотоальбом. — Полистайте на досуге. Это тоже подарок.

— Спасибо, — Соня нетерпеливо взяла альбом. — Подскажите, а что за договорённость была у Сталичкина и ям?

— Так вот я вам альбом подарил. Сами посмотрите, там красивые есть фотографии.

У входной двери звякнул колокольчик, и мужчина снова улыбнулся:

— Ко мне пришли, всего доброго.

— Пожалуйста… — Софье показалось, что её возглас просто разбился о спину уходящего человека. Она вдруг ясно поняла, что сегодня он ей ничего уже не скажет.

Подхватив фотоальбом, Соня спешно вышла из магазинчика и направилась обратно к Зое. Идти к себе домой она не хотела, да и после всего пережитого просто боялась туда возвращаться. Дойдя до квартиры Зои, Соня позвонила, но ей никто не открыл. Она набрала номер подруги, но телефон не отвечал, тогда Соня присела на ступеньки и раскрыла альбом, пестревший старыми затёртыми фотографиями. Перед ней мелькали незнакомые лица, неясные пейзажи, какие-то постройки, но тяжёлые мысли растаскивали внимание, уводили мысленный взор вглубь себя, и Софья просто бездумно перелистывала страницы.

А с другой стороны двери Зоя бессильно тянула пальцы, чтобы дотянуться до стального полотна и подать сигнал о том, что она внутри и отчаянно нуждается в помощи. Время шло, силы её утекали вместе с кровавым ручейком, и вскоре женщина просто затихла, так и не успев сказать Соне, что та в серьёзной опасности.

Раннее утро в Карельске было пасмурным, над городом ворожили тучи, грозясь целый день поливать улицы дождём, вдалеке барагозил гром, и летний день был больше похож на осенний вечер.

Унге тяжело поднялась с кровати, поморщилась от запаха пригорелой еды, тянувшегося с общей кухни, мельком глянула на себя в зеркало и, ужаснувшись мешкам под глазами, пошла в сторону ванной комнаты, чтобы хоть как-то освежиться. В коридоре её чуть не снёс с ног Нерей, Унге посторонилась и крикнула вдогонку:

— Ты куда?!

— В больницу, быстро. Саломончика ранили.

— Вот и новый день, — медленно проговорила Унге, потом быстро вернулась в комнату и успела выбежать на улицу, как раз в тот момент, когда машина, поджидавшая Нерея, отъезжала от здания общежития.

Унге заскочила в заднюю дверь, кивнула бледному Мамыкину, глянула на Нерея и спросила:

— Что случилось?

— Не знаю. Позвонил один из ребят, кто его охраняет, и сказал, что была попытка убийства. Больше информации нет.

В полном молчании они добрались до места, потом долго бежали внутри огромного организма больницы, пока не достигли палаты, где врачи всё ещё пытались спасти остатки жизни Саломончика. Нерей попытался подойти ближе, но яростный вопль одного из докторов остановил его:

— Ну куда прёте, он сейчас помрёт, уйди с дороги! Тася, криворукая ты дура, заряжай на полную. Разряд! Ещё разряд!

Вскоре крики затихли, люди в белых халатах бессильно мотали головами, медсёстры начали убирать уже ненужное оборудование, и один из врачей объявил время смерти пациента.

— Что случилось? — выдавил из себя Нерей.

— В коридор, пожалуйста. Дайте нам закончить, он уже никуда отсюда не денется, — раздражённо сказал врач.

Нерей с Унге вышли, Илья подошёл к нервно теребящему пуговицу полицейскому и спросил:

— Что случилось?

— Ну это, с самого утра оперативник ваш прибыл. Я, говорит, пару вопросов задать.

— Какой оперативник?

— Ну тот, что его нынче допрашивал, — сказал молодой человек.

— И что?

— Я пустил, конечно. Сразу за ним медбрат зашёл и какие-то процедуры начал. Оборудование привёз, сказал, что сейчас вернётся и ушёл минут на пятнадцать. Оперативник нервный был, вскоре мне сказал, что потом допросит, когда пациента оставят в покое. Я туда не заходил, а медбрат, когда вернулся, поднял тревогу.

В этот момент из палаты вышел Мамыкин и проговорил:

— Проникающее в затылочную часть. Но там по касательной прошло, видимо, торопился. И что-то мне подсказывает, что совсем недавно я видел такое же характерное ранение. Практически в день вашего приезда было совершено такое же убийство. Я в принципе не понял, что они там спасали: летальный исход там должен быть сто процентов.

— Ерунда какая-то, — нахмурился Нерей, отходя в сторону. — Береговой же даже с коляски не встаёт. Звоните Лашникову, все переезды отменяются. Унге с Мамыкиным здесь на месте, — рявкнул Нерей и задумался. — Береговой куда ночевать собирался ехать?

— В больницу вроде. Ему нужно было на капельницы, да и ногу он сильно натрудил, очень болела. — быстро ответила Унге.

— Лашников вне доступа, — вздохнул Мамыкин.

— Так, давайте я в палату к Береговому, — сказал Нерей. — Но что-то мне подсказывает, что я его на месте не найду. Отправьте за Лашниковым патруль. Я думаю, в морге знают, где Пирожкин живёт, они ж там вещи грузят.

— Хорошо. Делаем, — отрывисто сказала Унге и начала набирать номер телефона.

Нерей, взяв с собой одного из охранников, ринулся по коридорам к палате Берегового, но, как Илья и предполагал, здесь было пусто, а медсестра на посту сказала, что со вчерашнего дня его не видела. Вернувшись обратно, Илья зашёл в палату Саломончика, глянул на то, как быстро и молча работает Мамыкин, на сидящую за столом Унге, на Дениса, который приехал по первому зову и ждал своей очереди, чтобы приступить к осмотру трупа.

— Не было Берегового в больнице! Не приезжал, — Нерей нахмурился, помолчал несколько секунд и сказал: — Я к нам в офис, нужно посмотреть, не пропало ли что из документов, там дождусь Лашникова. Здесь закончите, сразу же отзвонитесь, скоординируем задачи. А я пока подам Берегового в федеральный розыск, — вполголоса проговорил Нерей и, развернувшись на пятках, вышел вон. — Ты со мной! — ткнул он в одного из охранников.

Илья молча добрался до офисного здания, быстро поднялся на нужный этаж и понял, что не успевает всё-таки дойти до рабочего места, и докладывать Касаткину придётся в спешке по дороге, потому что именно сейчас генерал-майор звонил ему.

— Здравия желаю!

— Что происходит? — вместо приветствия сказал Касаткин. — Почему ко мне летит информация, что вы своего же оперативника в розыск объявляете? Почему мне никто не доложил?

— Андрей Михайлович, — Нерей открыл дверь в кабинет, — Берегового подали в федеральный розыск, так как он подозревается в совершении убийства подозреваемого, — окончание фразы Нерей проговорил, глядя на Юру, который корпел над бумагами. — Простите, я вам перезвоню, поверьте, это крайне важно.

Оперативник молча поднял голову и вперил недоумённый взгляд в коллегу.

— И вам доброе утро, — осипшим голосом произнёс Береговой. — Я, если что, далеко убежать не смогу, в федеральный не нужно. Могли просто позвонить.

— Это он был?! — вместо ответа гаркнул Нерей, глядя на охранника.

— Я не в курсе, я ещё на смену не заступил. Нужно напарнику позвонить, — помотал головой мужчина и спросил: — Набрать?

— Конечно! — рявкнул Нерей и глянул на Юру. — Что ты здесь делаешь?

— Да устал вчера очень, не заметил, как за столом уснул, проснулся часа в четыре утра, ну куда уже ехать, так и остался. А что случилось?

Нерей отвлёкся на телефонный звонок, нахмурился, посмотрев на незнакомый входящий, и ответил:

— Слушаю!

— Это лейтенант Крюков, нас попросили выехать по адресу заведующего моргом, мы на месте, но соседи говорят, что они всем семейством ещё с ночи отбыли.

— Я сейчас кину фотографию, покажите всем соседям, спросите, был ли с ними этот человек, — быстро проговорил Нерей и повесил трубку. — Дозвонился? — спросил он охранника.

— Так точно, — мужчина покивал и повернул телефон к Береговому. — Серёга, этот с утра к убиенному заходил?

— Не, — помотал головой второй охранник, — я ж говорю, второй. Он приходил к вечеру, а пациента на КТ повезли, он дожидаться не стал. А утром приехал, фамилии правда не помню.

— Лашников его фамилия, — автоматически произнёс Нерей, отправляя фотографию Игоря для опознания. — Майор Лашников Игорь Алексеевич.

Карельск. Полгода назад

Густая холодная темнота сковывала тело, но почему-то ощущение полёта не отпускало. И хотя сознание вернулось не полностью, Варя совершенно точно была уверена, что она летит. Вскоре сквозь забитую ватным безмолвием тишину донёсся странный методичный звук, словно стучало что-то железное. Она попыталась открыть глаза, это движение отозвалось страшной болью, но ничего не изменило — Варя всё равно ничего не видела. Потом ей показалось, что она слышит чьё-то дыхание, и наконец где-то вдалеке метнулся луч света, вычерчивая дорогу по каменным коридорам подземелья. Варя хотела крикнуть, что она здесь, но язык лишь слабо царапнул сухое нёбо и опал, горло сломалось судорогой, и лишь стайка напоенных ужасом мыслей стучала внутри черепной коробки. И когда она увидела, что вслед за лучом фонарного света идёт мужчина, внутри поднялась волна радости: она была спасена. Но в тот момент, когда человек ступил под каменные своды, Варя увидела, что из-за выступа вышел Сапонин. Она силилась крикнуть, но лишь чаще задышала, хотя рассмотреть в такой темноте это было невозможно. Варя лишь могла внутренне молиться, чтобы человек вовремя заметил Сапонина и не погиб.

— Стоять! — выкрикнул мужчина, наставляя пистолет на Сапонина, но последний лишь усмехнулся и шутливо поднял руки вверх.

— Пока можно обойтись без представления. Она в отру́бе!

— Уверен? — тихо спросил незнакомец.

— Там такой коктейль — закачаешься. Ей, конечно, антидот вкололи, но с отсрочкой действия.

— В смысле? — мужчина устало присел на камень.

— Действует не сразу. А ещё наши химозы намутили, так что если она услышит или увидит чего-нибудь, то точно всё забудет, — Сапонин подошёл ближе. — Мы так не договаривались, ты меня прогнал по всем кругам этих долбанных ритуалов. На фига?

— Наверное, потому что это правильно, — отрезал его собеседник.

— Для кого?

— Прежде всего для моих предков. Мы так жили веками.

— А кучу бабла сейчас слили зачем? Мне этот ваш Малинин вот здесь уже сидит, — Сапонин рубанул себя по горлу ребром ладони. — Думаешь, мне нравится сидеть в этом вашем вонючем подземелье? Я жить хочу! — огрызнулся Сапонин.

— Живи. Кто тебе мешает? Ты, по-моему, сполна получаешь всё, о чём мы договаривались.

— Когда у меня будут деньги, я смогу резать баб в своё удовольствие и там, где потеплее, а не в вашем долбанном Карельске. Поэтому хотелось бы получить расчёт, — Сапонин развёл руками.

— А что если я тебе скажу, что ты можешь получить гораздо больше?

— Не понял? — нахмурился Сапонин.

— Я увеличу твою долю в четыре раза.

— Вот это деловой разговор. Что нужно делать? — оживился Сапонин.

— Что обычно. Я ещё не готов к завершению ритуала.

— А деньги-то ты откуда возьмёшь? Чувак, который считает сейчас себя главным, как-то не особо в тебя верит.

— Не сомневайся во мне, я не давал тебе поводов.

В этот момент судорога наконец отпустила горло Вари, и она непроизвольно застонала от боли. Сапонин переменился в лице и быстро перевёл разговор.

Дальше Варя провалилась в темноту и очнулась только на больничной койке, куда её доставили спустя много часов. Но с тех пор чувство какого-то внутреннего страха не давало ей покоя, она не могла вспомнить, что её тревожит и при этом почему-то рядом с Игорем чувствовала себя в опасности. А однажды Варя увидела страшный сон, а потом проснулась, и в голове распустился бутон воспоминаний.

Сейчас

Мамыкин и Унге молча сидели за столом, а Юра Береговой и Денис играли в морской бой, рисуя на бумажке кораблики и периодически тихо шипя, словно и правда подбивали корабли друг друга.

— Фигня какая-то, — вдруг прервал молчание Береговой, — фактически Лашников вывел нас на наркоту, которую эти ямы гнали.

— Ну, это уже не важно, — рисуя новое морское судно в квадратике, проговорил Медикамент. — Потому что несмотря на все наши заслуги и ту кучу дерьма, которую мы здесь откопали, скорее всего, сегодня мы поедем домой. И хорошо, если нас всех не поувольняют к чёртовой матери, а просто отстранят.

— Ну, сейчас Илья вернётся с лобного места и расскажет нам о дальнейшей нашей судьбе, — мрачно сказал Мамыкин. — Меня в дыру, которая хуже Карельска, трудно сослать.

— Это ты так думаешь, — потянулся Медикамент. — А вдруг найдут для тебя подходящую мрачную деревеньку, где ты каждый божий день будешь снимать отпечатки пальцев с водочных бутылок. И начнётся твой бесконечный день сурка, потому что расследование каждый раз будет тебя приводить к дому соседа-пропойцы.

— Денис, если тебя уволят, ты сразу иди в мастера детективного жанра, лихо закручиваешь сюжет, — съязвил Мамыкин.

— Я сегодня в Питер уеду, — сказала до сих пор молчаливая Унге. — Надо Соню спасать.

— Её ж вроде под залог выпустили, — вяло откликнулся Береговой.

— Это да. Но там открылись новые обстоятельства…

На этих словах дверь распахнулась, и в кабинет вошёл сосредоточенный Нерей. Он несколько секунд помолчал, оглядывая присутствующих, потом сел за свой стол и вздохнул:

— Завтра с утра приедет новая следственная группа. Мы должны в кратчайшие сроки передать дела.

— Ну так себе новость, — пробубнил Мамыкин.

— Какае есть, — раздражённо ответил Нерей.

— Объясните мне, зачем Лашников так упорно сдавал их нарколабораторию? Если он ко всему этому дерьму причастен, — упрямо повторил Юра.

— Береговой, ты душный такой, — поморщился Денис, — иногда жертвуют пешками во имя того, чтобы спасти королевство. Наверное, это была та самая пешка.

— Какое королевство? — нахмурившись, спросил Береговой.

— Своё, — вдруг сказала Унге и развернула экран телефона. — Это мне Соня только что прислала.

На мониторе блёклым пятном висела старинная фотография, на которой был запечатлён молодой человек.

— Это что? — спросил Мамыкин.

— Соня пишет о том, что каким-то образом ей удалось раздобыть старинный фотоальбом, и там она нашла это фото Сталичкина, также она располагает сведениями, что заодно с ямами действует наследник того самого архитектора. Видимо, выяснять кто он, уже не нужно. Я полагаю, это Игорь Лашников.

— Спроси у неё, откуда эти сведения и пусть она более подробно всё опишет, — сказал Нерей.

— А зачем? Нам же уже всё равно дело не отдадут, — ляпнул Береговой.

— Если ты, Юра, всё примеряешь для себя в надежде на новые погоны, то я ратую за раскрытие преступлений и справедливое наказание виновных, — прогремел Нерей.

— А мне кому дела передавать? — спросил Медикамент.

— Вот-вот, — не успокаивался Береговой, — я как раз хотел сказать, что ни в жисть бы не поверил, что Пирожкин тоже в этой ямской тусовке.

— Уймите кто-нибудь оперативного сотрудника, — взмолился Нерей и открыл ноутбук. — Денис, сегодня вечером у меня видеоконференция с новым начальником следствия, я у него уточню. Но, скорее всего, местным.

— Нет уж, — проговорил Медикамент, вставая со своего места, — если вас они так легко смогли сковырнуть, со мной им ещё пободаться придётся. Пойду папе пожалуюсь, — сказал он и вышел.

— О. Опознание по мужскому трупу пришло, — вяло сказала Унге.

— И кто это? — без интереса спросил Береговой.

— Некий Поликарпов…

— Наш, что ли? — поднял брови Юра.

— В смысле наш? — переспросил Нерей.

— Тот геолог, который был женат на одной из жертв. Мы её под мостом железнодорожным, по-моему, нашли. Ну не мы, а Лашников и Варя, — на этих словах Береговой поднял глаза. — Интересно, Лашников и Варя. А они оба из этих ямов?

— Вроде как Варя из ямов, а Игорь наследник Сталичкина, — нахмурилась Унге. — Чёрт-те что! — горестно воскликнула она. — Складывается впечатление, что у нас половина личного состава с какой-то мистической планеты прилетело.

— Не, в нашем случае из-под земли выползли, — сказал Береговой. — Давайте вернёмся к Поликарпову.

— Я помню, Егор Николаевич, — Унге споткнулась на последних словах, — просил Соню ещё раз поговорить с Поликарповым. Ведь это исходя из его работы, какой-то предприниматель нашёл ямов и обещал огромное количество денежных знаков?

— Да, из его, — Нерей постучал по столу карандашом. — Только вот говорить теперь не с кем. Ладно, хватит тратить время на праздношатание, давайте подбивать дела. Унге, ты всё-таки свяжись с Софьей и ещё раз спроси про её беседы с геологом.

— У неё телефон теперь выключен, — сказала Унге. — Я уже пыталась. Потом ещё позвоню, надеюсь, ничего не произошло, и она просто отдыхает после всего безумия.

День пролетел незаметно, в Карельске уже вечерело, несносная сырость не отступала, и с неба снова сыпал мелкий дождь. Возле офисного здания, где заканчивала свою работу следственная бригада, остановились неприметные «Жигули», оттуда вышел невысокий мужчина и, обозрев здание, пошёл к главному входу. Поднявшись на этаж, он быстро нашёл нужный кабинет и постучал.

— Добрый вечер, — проговорил он, открыв дверь.

— Батя? — искренне удивился Береговой.

— Привет, Юра, — Ласточкин был чем-то обеспокоен, — можно тебя на минутку.

— Конечно, — Юра быстро подошёл к отчиму. — Что-то случилось?

— Я мать в больницу привёз. Она просила, чтобы ты приехал.

— Чего вы не позвонили? — Юра ошеломлённо уставился на Ласточкина.

— Она не велела беспокоить. Ты ж знаешь её.

— Илья, я ночью всё доделаю, когда вернусь. Я сгоняю к матери? — Береговой посмотрел на Нерея, копающегося в бумагах.

— Да, давай. Время позволяет, — вздохнул Илья. — А как ты пойдёшь-то?

— Я сегодня костыль купил, ребят, пэпсов, попросил, они сгоняли. Ходить, конечно, с этой штукой стрёмно, но это гораздо лучше, чем на коляске волохаться, — Юра потихоньку встал с места, приладил под мышку костыль и поскакал к выходу. — Батя, что с мамой?

— Юр, давай по дороге всё расскажу. Ты ж тоже про ранение не сообщил.

Береговой спустился к машине вместе с Ласточкиным и, когда они только тронулись с места, Юра понял, что в салоне есть кто-то ещё.

— Сиди и не оборачивайся, — предупредил его движение Ласточкин.

— Юра, это я, — проговорил Малинин с заднего кресла, — веди себя естественно и слушай меня внимательно.

Соня ещё долго сидела на лестнице, пока не решила, что Зоя, по всей видимости, ушла надолго, а ей самой совсем не помешает горячий обед. Она медленно брела по улицам города, как вдруг услышала, что совсем рядом с ней притормаживает машина, Соня посторонилась, чтобы не мешать, но буквально через секунду уже изо всех сил барахталась в сильных руках, до боли сжимающих её руки и волокущих в микроавтобус. Она пыталась сопротивляться, но в предплечье воткнулась игла, пробила руку почти до кости, и напряжённые до ломоты мышцы начали обмякать, а сознание уносилось в сладкую дрёму. Очнулась Соня в той же камере что и накануне, будто и не было тех нескольких часов свободы, будто бы ей это всё приснилось.

Но реальность была куда страшнее, чем Соня могла себе предположить. Через несколько часов её уже везли на судебное заседание и там в пылающую от лекарственного похмелья голову невысокий мужчина в прокурорской форме словно вколачивал обвинительное заключение:

— … таким образом, освобождённая под залог Ковалёва Софья Андреевна совершила действия насильственного характера, характеризуемые как убийство с отягчающими в отношении Зои Алексеевны Пановой. Прошу суд обратить особое внимание на то, что это второй случай за сутки, — обвинитель сделал небольшую паузу. — Также подсудимая Ковалёва оказывала сопротивление при аресте. Поэтому, учитывая всё вышесказанное, я прошу отозвать возможность выпуска подсудимой под залог на всё время следствия.

На следующее утро в Карельск прибыло несколько машин, в которых разместилась следственная бригада, прибывшая заменить команду Малинина. Навстречу из здания прокуратуры, где сейчас расположился следственный комитет, суетливо выбежал Дятлов.

— Кирилл Сергеевич, — он потряс руку Иваницкому, — рад, рад, что наконец добрались и в этом деле будет поставлена жирная точка. Скажите, ваши люди здесь располагаться будут или в прежнем офисе, где Малинин работал?

— Пётр Игоревич, — медленно произнёс Иваницкий, внимательно оглядываясь, — я не привык от своих коллег отгораживаться и как крыса бегать по углам. Наше место рядом с вами, в стенах следственного комитета. Свяжитесь, пожалуйста, с Нереем и уладьте все бюрократические вопросы по передаче дел. А мы пока займёмся раскруткой этого мракобесия, — Кирилл хотел развернуться и уйти, но вдруг остановился и, глянув на Дятлова, спросил: — Забыл, как они назвали эту свою придумку?

— Ямы, — быстро подсказал Дятлов.

— Это в голове у Малинина, по-моему, яма. Доктору его надо было вовремя показывать, а не средства бюджетные тратить. Ну что уж говорить… — мужчина криво усмехнулся и проговорил:

— Ямы… Додумаются же.

Раннее утро ворвалось в тяжёлый прерывистый сон Нерея сообщением на телефон. Илья несколько раз перечитал текст и не совсем понял смысл написанного с неизвестного номера: «Жду. Акватория. В 11», но, так как всё равно пора было вставать, он тяжело сел на кровати, с ненавистью оглядел убогую обстановку комнаты в общежитии и, собрав всю волю в кулак, отправился шлифовать щёки бритвенным станком и приводить себя в безупречный вид. Он силился вспомнить, что такое «Акватория», как вдруг его осенило, что это как раз магазинчик для дайверов, пакетик из которого он нашёл на столе у Мечиной. Илья вернулся в комнату, посмотрел на время и заметил, что у него есть несколько входящих пропущенных звонков.

— Здравствуйте. Вы мне звонили? — он набрал номер следователя Дятлова.

— Да. Когда могу приехать за делами? — довольно резко спросил собеседник.

— Мы почти всё подготовили, я приеду после обеда.

— Нет. Я сам приеду и через полтора часа, а не когда вам будет удобно, — повышая голос, проговорил Дятлов. — Это понятно?

— Что-то я не совсем понял, почему вы со мной в таком тоне разговариваете? — удивился Илья.

— А как ещё разговаривать с людьми, нарочно разваливающими следствие? Или настолько недалёкими, что позволяли управлять собой больному человеку?

— Пётр Игоревич, у вас утро не задалось, что ли?

— Это у вас не задалась дальнейшая карьера в следственных органах! — рявкнул Дятлов и бросил трубку.

Нерей ещё несколько секунд стоял, глядя на телефон, потом покрутил пальцем у виска и, вздохнув, продолжил собираться. До назначенного времени возле «Акватории» оставалось ещё два часа, так что он вполне успевал заехать в офис. Но, когда Нерей прибыл к кабинету, в котором они трудились, здесь уже вовсю кипела работа: из их кабинета выносились коробки с делами, а постовой на входе и вовсе не допустил его в помещение.

— Пётр Игоревич, что происходит? — спросил Нерей у проходящего мимо Дятлова.

— Вас отдельно вызовут для дачи показаний. Карельск не покидать! — приказным тоном, ни на минуту не останавливаясь, сказал следователь и скрылся в кабинете.

— Привет, — рядом с Нереем остановилась Унге. — Я немного проспала. Что случилось?

— Товарищу Дятлову нашлось достойное применение, — сквозь зубы проговорил Илья. — Поехали кофе попьём.

— Мне сообщение пришло… — начала было Унге, но Илья дёрнул её за руку и пошёл к лифтам.

— Мымыкин или Денис не звонили? — спросил Нерей, когда они сели в машину.

— Нет. У Мамыкина отключён телефон, а Денис просто не берёт трубку, — Унге помолчала и добавила: — И с Соней связи нет со вчерашнего дня.

У Нерея снова ожил телефон, и он, глянув на экран, поднял трубку.

— Да, Андрей Михайлович, здравия желаю.

— Это очень сомнительно, что ты мне, Илья, здравия желаешь. Вы там осатанели, что ли? Почему мне звонит в истерике какой-то местный… — Касаткин помолчал, подбирая слова. — Следователь Дятлов и орёт, что ты отказываешься сдавать дела?

— Никак нет. Дятлов не допустил меня в кабинет и сейчас изымает всё, что мы наработали, самостоятельно. Я сам не очень понимаю, что происходит.

— А происходит то, что и тебя, и всех остальных участников следственных действий в Карельске временно отстраняют не только от конкретно этого дела, но и от должности. Немедленно явитесь к подполковнику Иваницкому, сдайте удостоверения, оружие и напишите подписку о невыезде.

Нерей глянул на часы и проговорил:

— Так точно, товарищ генерал-майор, — он секунду помолчал, — смогу быть только через полтора часа, успел далеко уехать.

— Через полтора часа должен быть!

Нерей провёл по экрану пальцем, свернул в первый попавшийся двор и остановил машину.

— Что случилось? — спросила Унге.

— Похоже, мы кому-то очень любимую мозоль прищемили, — Илья заглушил мотор и поманил Унге наружу. При этом он вынул из кармана свой телефон и положил его в бардачок, показывая девушке, чтобы она сделала то же самое. — Дальше пешком, дворами выйдем. Я выиграл нам полтора часа, нужно успеть добраться до яхт-клуба и посмотреть что там, — проговорил он, быстро увлекая за собой Унге в арку напротив.

— Илья, я очень переживаю за Соню, — еле поспевая за Нереем, сказала Унге.

— Я сейчас позвоню приятелю, попрошу, чтобы он разузнал подробности, — Нерей привычно хлопнул себя по карману, где обычно лежал мобильник, — Чуть позже.

— Ты думаешь, я уже не звонила коллегам? Никто ничего не знает, по сводкам она в СИЗО, но вчера её выпустили. Какая-то путаница.

Илья с Унге пересекли ещё несколько улиц, углубились в небольшой пролесок, отделявший ворота яхт-клуба от основной дороги, и уже готовы были зайти на территорию, как в одной из припаркованных машин открылась дверь, и оттуда показалось лицо Берегового.

— Прыгайте назад, — быстро сказал он.

Нерей с Унге переглянулись, залезли в автомобиль, и Ласточкин, сидевший за рулём, ни слова не говоря, повернул на грунтовку, идущую параллельно заливу, и поехал вперёд. В прорехи густой поросли леса иногда проглядывала веселящаяся в лучах солнца вода, мелькали песчаные береговые отмели.

— Куда мы едем? — наконец спросил Нерей, когда они отъехали довольно далеко, — Мне скоро нужно явиться к новому следователю, который теперь ведёт дело. И не только мне.

— Скоро, — кратко ответил Юра, и в подтверждение его словам Ласточкин свернул с дороги и, проехав по небольшой полянке, нырнул под сень деревьев, где и остановился.

Нерей и Унге вышли из машины, проследовали в стоящий неподалёку небольшой домишко и остановились на пороге в полном изумлении. За столом посреди комнаты сидел живой и абсолютно невредимый Малинин, пропавшая Варя, но самым невероятным было то, что здесь же был и Лашников.

— Ты это тоже видишь? — на всякий случай уточнила Унге у Нерея.

— Егор Николаевич, что здесь происходит? — спросил Нерей.

— То, что наш совместный спектакль удался, — ответил Малинин. — И как я и говорил, мы начали свою охоту, и на приманку попалась крупная рыба, но пока не самая главная. Хотя дайте срок, и организатор всего этого безумия появится.

— А можно ещё раз и поподробнее. А то я в одной комнате вижу, по крайней мере, двух подозреваемых, которых обвиняют в тяжких преступлениях.

— Можно. Всё можно и даже нужно, — Малинин протянул Нерею руку. — Но ты можешь быть уверен в том, что этих преступлений не было. Но раз ты поверил, то все остальные тоже.

— Приятно сознавать, что я очень удобная марионетка, но если сейчас вы не объясните в чём дело, то скоро здесь будет оперативная группа. Я вынужден буду арестовать Мечину, — напрягся Илья, не спуская глаз с Малинина.

— Илья, к сожалению, когда Иван Гаврилович попросил меня посмотреть дело о пропадающих женщинах в районе Никольска, мы не видели всей картины. И мы ошибочно думали, что всё закончилось там в особняке клиники. Но, — Малинин развёл руками, — это была надводная часть айсберга. И даже то, что мы обнаружили лабораторию с производством наркотических средств и всё остальное, это ещё не всё. Самое страшное, что здесь в области, кто-то намеренно строил своё маленькое государство, где творил всё, что хотел: ставил эксперименты над людьми, выращивал для себя послушных рабов, используя в качестве инкубаторов запуганных женщин, продавал наркотики, упрятав в глубинах подземелья лабораторию. И главное — вел восстановительные работы по подготовке к запуску, — Малинин вздохнул, — как его бишь, — он пощёлкал пальцами, — ну, Игорь?

— Гиперкуба.

— Да-да! Чтобы, так сказать, обрести бессмертие и суперсилу, — Малинин посмотрел на Нерея. — Я не мог посвятить сразу всех в детали, всё должно было быть очень натурально.

— Вплоть до убийств? — перебил его Нерей.

— Не волнуйся, — Лашников улыбнулся, — Саломончик жив.

— А я не понимаю, чему ты радуешься? — раздражённо сказал Нерей. — Мне, например, совсем непонятно, как следственная группа превратилась в подмостки дешёвого театра? — Илья развернулся к Малинину. — Вы знаете, Егор Николаевич, я одно время очень хотел работать с вами, но теперь вижу, что я просто себе нарисовал портрет крутого следователя, который умеет работать.

— Илья, сейчас не время и не место для личных обид.

— Именно. Поэтому, как только мы передадим дела, то сразу же подам рапорт о переводе в какой-нибудь другой город. Мне крайне неприятно будет хотя бы ещё раз столкнуться с вами по работе, да и даже просто в быту, — тихо проговорил Илья. — А сейчас мне пора к новому следователю, потому что по вашей милости меня отстранили от расследования и от должности.

— Илья, если ты не готов к дальнейшей командной работе…

— Не волнуйтесь, про ваши тайны и заговоры я никому не скажу, но сам просто передам полномочия. Иван Гаврилович, отвезите меня, пожалуйста.

— Ну, видимо, не сильно паренёк любит сюрпризы, — вполголоса сказал Ласточкин и потянулся следом за Нереем. — Пойду отвезу.

В комнате повисло молчание, Унге подошла к столу и присела.

— Егор Николаевич, мне, конечно, тоже не сильно нравиться всё это, но для собственного успокоения я хотела бы уточнить, — она посмотрела на него. — А всё происходящее с Соней тоже запланировано? Ну и вообще хотелось каких-нибудь более подробных объяснений.

Малинин, набирающий сообщение в телефоне, остановился и поднял глаза.

— А что с ней происходит?

— Её арестовали по подозрению в убийстве. Точнее, даже не по подозрению, там уже целая доказательная база собрана.

Егор несколько секунд молча озирался по сторонам, потом подсел к Унге и переспросил:

— Ну-ка ещё раз и поподробнее.

Нерей добрался до здания прокуратуры, поднялся на этаж, где небольшой кабинет в конце коридора занял Иваницкий.

— Кирилл Сергеевич? — Нерей вопросительно глянул на сидевшего за столом мужчину.

— Он самый.

— Илья Нерей. Мне Андрей Михайлович Касаткин приказал к вам явиться, чтобы, как я понимаю, вы меня от службы отстранили.

— Вот уж таких полномочий у меня точно нет, — усмехнулся Иваницкий. — Да и вообще я не приветствую такие радикальные решения. Кофе будете?

— Да, спасибо, — Нерей присел на предложенный стул.

— Илья, мне кажется, что вся ваша следственная группа оказалась во власти слишком развитого воображения полковника Малинина. Причём я нисколько не умаляю его прежних заслуг, — мужчина налил в чайник воду из графина и нажал на кнопку, — но, видимо, это дело его подкосило. Ну и ещё проблемы дома с женой. Всё это в купе и дало нервный срыв. Причём генерал-майор Касаткин долго сомневался, что у этого дела есть дальнейшее развитие, но Малинин каким-то невероятным образом свёл все нити воедино, — Иваницкий достал из тумбочки растворимый кофе и пачку печенья. — Вам сахар нужен?

— Да, спасибо, — задумчиво отозвался Илья.

— И честно говоря, у меня очень много вопросов. В том числе и по деятельности странного института метафизики, — Иваницкий закатил глаза, — с сотрудницей которого, как я понимаю, Малинин закрутил роман.

— Сначала Егор Николаевич был против их участия в деле.

— Конечно! Это очень удобно, яростно с чем-то сражаться, а потом пасть под натиском.

— Я не очень понимаю, к чему вы ведёте? — Илья кивнул, принимая из рук Кирилла чашку.

— Я всего лишь строю рабочие версии, — проговорил мужчина. — Вы знаете, что это я проводил арест Софьи Ковалёвой? И на орудии убийства её пальчики. И сейчас её арестовали повторно, после того как её подруга вытащила Софью из СИЗО. А знаете, что Софья сделала в благодарность? — Кирилл обошёл стол и сел напротив. — Перерезала Зое Пановой горло.

— Этого не может быть, — Нерей даже застыл. — Всё происходящее кажется каким-то бредом.

— Илья, — следователь немного помолчал, потом снова заговорил, — полковник Малинин вёл очень сложные дела и, мне кажется, у него, — Иваницкий сложил ладони перед собой, — изменилось мироощущение, и он перешёл на тёмную сторону. Егор Николаевич перестал быть логичным, его поступки стали странными, а потом он и вовсе пропал. И где сейчас Егор Николаевич никто не знает. Пропал ли или погиб, всё это теперь придётся расследовать мне и моим людям.

— Вы думаете, Малинин и правда мог поменять сторону? — вдруг спросил Илья.

— Посудите сами, — Иваницкий развёл руками, — такой крутой профи как Малинин всё это время топтался на месте, ну по крайней мере у меня сложилось такое впечатление при просмотре материалов дела. Я, конечно, мало что успел, но уже сейчас я нахожу подтверждения своим версиям.

— В смысле?

— А помните тело девушки, висящей на дереве? Помощь следователя Дятлова была грубо отвергнута. И потом как-то это дело не произвело, как мне показалось, впечатление на Малинина. Он просто сказал, что это подделка, и дело немного задвинули.

— Откуда вам так хорошо известно, как продвигалось расследование? — вдруг спросил Нерей.

— Я, конечно, не Малинин, но тоже кое-что умею. Поймите, — Иваницкий на секунду задумался, — перед Егором Николаевичем прошли километры плёнок, текстов и фотографий с жертвами. Повторюсь, он работал с очень сложными делами.

— Я не очень понимаю, куда вы клоните, — насторожился Нерей.

— Я никуда не клоню, — вздохнул Кирилл, — я просто рассуждаю. А знаете что, — вдруг сказал он, — а давайте вы присоединитесь к моей команде. Вы крепкий профи, в курсе всех дел, и вы сможете по-новому взглянуть на всю цепочку событий.

Нерей задумался, потом взглянул на Кирилла и тихо произнёс:

— Ну тогда, видимо, я обязан сказать, что знаю, где сейчас находится Малинин Егор Николаевич, Варвара Мечина и Игорь Лашников.

Солнечные лучи вертолётными лопастями летали перед лобовым стеклом стремительно мчащегося автомобиля. Унге не любила ездить за рулём, особенно когда нужно было куда-то спешить, но сейчас выбирать не приходилось. Она торопилась в Питер по личной просьбе Малинина и ещё потому, что, выбрав один раз сторону, не могла поступить по-другому. Конечно, где-то в глубине души рождалась буря эмоций, била ключом обида. Унге тоже казалось, что команда должна быть едина, и здесь она понимала, почему Илья Нерей развернулся и просто ушёл. Но она не могла так поступить и подвести Малинина, особенно сейчас, когда тот нуждался в поддержке и помощи людей, ставших близкими по духу. И ещё у Унге полностью сместилась полярность мира, сначала — когда было объявлено о предательстве Вари, потом о том, что Лашников чуть ли не всё мировое зло, а теперь оказалось, что всё это было инсценировкой. Унге вспоминала разговор, который произошёл несколько часов назад и пыталась как-то обустроиться в границах нового осознания ситуации.

Конечно, нельзя было винить Малинина в том, что он действовал совсем тайно: он совсем недавно на общем совещании сказал, что ему надоело ходить по заданному кругу, и сейчас он выходит на тропу охоты. Он сказал тогда открыто и честно, но все остальные, к сожалению, не придали особого значения его словам и продолжили расследования в прежнем ритме, как по учебнику.

А Малинин задумал другое, он хотел сбить противника с толку и дать ему два неизвестных, а именно Варвару и Лашникова. И если преступнику так хорошо известны их шаги, он почти неуловим и продолжит руководить всем этим театром безумия, то он-то точно знает, что ни Мечина, ни Игорь не имеют никакого отношения к тому, что происходит и тем более не состоят в его секте. Таким образом, Малинин сбил с толку «серого кардинала» ям и сейчас ждал результатов.

Когда Нерей уехал, то Малинин вывел Унге из дома и предложил переговорить с глазу на глаз. У Егора к каждому был свой подход и если Юре Береговому нужно было объяснить всё коротким рублеными фразами, обогащая монолог нецензурной лексикой, то следователю Алас для успешной работы требовались пространные объяснения.

— Егор Николаевич, — спросила Унге, когда он объяснил ей свой план, — а что делать с тем, что вас и остальных отстранили от расследования? И кстати, Варя и Игорь в розыске.

— Ну, во-первых, меня никто не отстранял. Пока что я считаюсь пропавшим без вести. Во-вторых, я, безусловно, расписал весь план оперативного вливания, утвердил его у начальства, и сейчас мы полностью владеем ситуацией и продолжаем работать. В третьих, то что так нелепо арестовали Соню, показывает нам, что руководящий центр этого всего, — он развёл руками, — явно при погонах и в чинах.

— И даже более того, — задумчиво произнесла Унге. — Мне знакомый отписался, что арест и допрос Сони производил Иваницкий Кирилл Сергеевич: именно он сейчас является руководителем следствия, присланного в Карельск.

— Ну тогда тебе, Унге, и карты в руки, — Малинин просиял улыбкой. — Ты едешь в Питер. Во-первых, развали их дело, я уверен, что там есть к чему прицепиться. Не думаю, что они сильно старались, потому что инсценировка очень глупая, они ведь меня списали со счетов. Во-вторых, ты должна разобрать на молекулы жизнь подполковника Иваницкого. Все его рабочие и личные связи, даже если он любил в детстве душить хомячков, ты должна об этом узнать.

— Я поняла вас. Есть ещё ниточка. Кто-то подменил контакты в телефоне Мамыкина и получается так, что нас специально послали на ту ферму. И это странно. Получается, что преступник нашими руками уничтожил свои, — Унге задумалась, — ну активы, что ли. Я так понимаю, Саломончик выращивал рассаду для того, чтобы потом из этих растений производился наркотик.

— Это и правда странно, но радует то, что мы видим эту ситуацию в целом. Дальше будем разматывать, — Малинин помолчал. — Так что, Унге, давай включайся в работу и вперёд.

— Егор Николаевич, а как вы выбрались? Ведь вы не могли предвидеть, что будет такой взрыв и затопление?

Малинин вздохнул, прошёлся вперёд по ельнику, потом развернулся и проговорил:

— Унге, в любом деле есть капелька удачи. Моя была в том, что единственное ценное, что у меня есть, это очень дорогой телефон. На нём есть передатчик, я успел передать Ласточкину сигнал бедствия, и Варя меня нашла. Конечно, я мог не выбраться из передряги, но на тот момент это было крайне удачное стечение обстоятельств, чтобы противник подумал, что меня уже нет и наконец хоть кто-то из них выбрался бы из своего укрытия. Так и случилось.

— А если бы нет? — спросила Унге.

— Ну тогда это была бы другая история. Но зачем нам домыслы и к чему тратить на них энергию и силы? Давай просто закончим дело. Я чувствую, что теперь перевес на нашей стороне.

— Слушайте, — Унге нахмурилась, — а Пирожкин-то, куда делся?

— Андрей Валерьянович, и правда, поехал по новому назначению. Здесь мы тоже воспользовались ситуацией. Ведь жизнь — это не шахматы, как многие предполагают. Жизнь больше похожа на короткие нарды: выпал куш — играй.

Когда Нерей с Иваницким и остальными сотрудниками выдвинулись для задержания Лашникова и Варвары, а также выяснений обстоятельств дела, то Илья, сидя рядом с Кириллом в одной машине, проговорил:

— Кирилл Сергеевич, я думал над вашими словами о приглашении к дальнейшему расследованию и сотрудничеству, но думаю, отвечу отказом. Я в своё время очень хотел работать с Малининым и был счастлив, что получил эту работу, но сейчас у меня произошёл глубокий внутренний кризис. Я не хочу, чтобы мои рабочие качества просто выгорели. Я, безусловно, передам все дела, буду на связи, но я подам рапорт о переводе.

— Что ж, — Иваницкий вздохнул и всплеснул руками, — жаль, конечно, но это ваше решение. Как-то влиять на него я не собираюсь. Но сейчас-то вы с нами доедете до места?

— Естественно. Я же не кисейная барышня. И мне интересны мотивы, которыми руководствовался Малинин, потому что я считаю, что команда должна быть командой, — Нерей вздохнул. — Ну и ещё я выяснил для себя одну интересную вещь: следствие в рамках вот таких спецопераций это не моё. Думаю, перейду к экономическим преступлениям.

— Мне нравится ход ваших мыслей, Илья, — проговорил Иваницкий, — каждый должен быть на своём месте, вы правы. Ну что ж, — он глянул на сторожку, к которой они подъехали, — здесь?

— Именно, — Нерей вздохнул и вышел вслед за Кириллом из машины.

Но внутри домика уже было пусто.

— Илья Иванович, — Иваницкий нервно дёрнулся, — а вы ничего не перепутали?

— Нет. Я не обладал информацией, сколько по времени они будут здесь, — Нерей задумался. — В конце концов, сейчас у вас есть возможность обработать помещение и снять пальцы. И тогда вы точно будете уверены, что присутствие здесь Мечиной и Лашникова не плод моего воображения, — Илья вздохнул. — Ну и, конечно, Малинин. И если всё то, что вы сказали, окажется хоть на сотую процента правдой, то мне вообще нечего делать в следствии, — уже тише добавил он.

— Зря себя так корите. Малинин очень опытный спец, — Кирилл набрал номер телефона и проговорил. — Криминалиста вашего местного высылайте. Что значит, нет его? А где он? Как фамилия? — переспросил он ещё раз. — Мамыкин. Записал. А телефон его есть?

— У меня есть, — сказал Нерей. — Мамыкин, вообще-то, входит в состав следственной группы.

— Так это прекрасно, — хлопнул в ладоши Кирилл. — Люблю этих учёных чудиков. Сидят, копаются, а потом бац и потрясающий результат. Позвоните ему, Илья, пожалуйста.

Илья набрал номер, несколько секунд слушал гудки, а потом ответил Мамыкин.

— Ну что?

— И тебе привет. Тебя тут найти не могут, нужно выехать на место происшествия, — Нерей отошёл к окну и остановился.

— Илья, я не резиновый. Меня Малинин с самого утра работой завалил по самое не могу. Какое ещё у вас происшествие случилось?

— В смысле Малинин завалил работой? — немного оторопел Нерей.

— Не знал, что Малинин может завалить работой? Вот и я не знал, иначе бы пошёл трудиться в какое-то более спокойное место, — Мамыкин помолчал. — Илья, ну не тяни резину, чего надо?

— Скажи, а Саломончик был жив или мёртв, когда ты осматривал характер ранения.

— Конечно, мёртв, — отозвался Мамыкин.

— Кирилл, это криминалист, — Нерей задумчиво передал трубку Иваницкому.

Следователь взял телефон, долго и нудно пререкался с Мамыкиным, пока тот наконец не гаркнул:

— Слушайте, у меня есть своё начальство. Позвоните Егору Николаевичу и если он скажет ехать к вам, то я поеду.

— Куда я ему позвоню? На тот свет, что ли? И вообще, теперь твоё начальство — это я! — сорвался на крик вконец вымотанный несговорчивостью Мамыкина следователь.

— Ну орать на меня не нужно, собственно как и звонить на тот свет, у вас устаревшие оперативные данные. Малинин уже давно приступил к своей работе. Сейчас пришлю его номер телефона, если вы и этого не знаете, — прошипел криминалист.

— Я вконец офигеваю! — повесив трубку, вдруг заорал Иваницкий. — Какого чёрта у меня по городу разгуливает преступник?! Я вас всех в порошок сотру, — истерически орал Кирилл на подчинённых. — На кой хрен вы мне нужны? Где он может быть? — мужчина зыркнул на Илью.

— Позвоните ему, — Нерей пожал плечами. — Я не думаю, что Малинин будет от вас бегать, а мне нужно съездить в одно место. Встретимся у вас в кабинете.

Иваницкий пришёл в некоторое замешательство, потом достал телефон и, набрав номер, с кислой миной приготовился ждать ответа:

— Алло. Это Малинин Егор Николаевич? — с тихой злостью проговорил он. — Вам предписано явиться ко мне для разбирательства. И я вам очень советую не играть со мной и не юлить.

— Иди в жопу.

У Иваницкого был очень громкий динамик в телефоне, и все услышали краткий и ёмкий ответ Малинина, после которого он отключился, а Кирилл остался стоять, пылая тихой злостью.

Егор расхаживал по кабинету, смотрел, как город наряжается в летнее тепло и бесконечно прокручивал в голове события последних дней. Он устал, да и то что его протащило по подземным тоннелям и смыло в давно высохший колодец, тоже не добавляло сил. Фактически, ему сейчас нужно было отдохнуть или хотя бы выспаться, но такую роскошь, по всей видимости, нужно было заслужить. И то, что под ногами путался нервный Иваницкий, очень усложняло мыслительный процесс, потому что нужно было отвлекаться на подковёрную борьбу. В довершение все материалы вывезли из кабинета, и теперь предстояло вернуть всё на место и снова часами искать нужные записи, заметки и перечитывать материалы.

— Да, Андрей Михайлович, — выдохнув, Малинин ответил на телефонный звонок.

— Ты доигрался, — кратко сказал генерал-майор. — Теперь даже я не в силах удержать эту расползающуюся, как дырка на старых портках, ситуацию.

— Что случилось?

— Иваницкому дали карт-бланш, — произнёс Касаткин. — Вас действительно отстраняют.

— Андрей Михайлович, но ведь договор был другой, — возразил Малинин.

— Егор, ты же не на рынке, чтобы договариваться. Всё! С Иваницким работает уже моё начальство, — Касаткин голосом выделил эту часть. — Меня даже не ставят в курс дела. Так что в твоих интересах сейчас сотрудничать и передать дела. И я так понял, что вас ещё будет допрашивать собственная безопасность.

— О как! А чем не угодили? — Малинин присел за стол и вперил взгляд в блестящую лаком столешницу.

— Егор, ты, если хочешь профессию сменить, так и скажи. Мне твои выкрутасы не интересны. Проблем и так выше крыши.

— Андрей Михайлович, я всё понял, — вздохнул Малинин. — Буду разбираться на месте.

Вместе с тем как он повесил трубку, в кабинет открылась дверь и, распахнув руки, с улыбкой вошёл Иваницкий.

— Нехорошо, Егор Николаевич, нехорошо, — проговорил он. — Мы вас и не чаяли увидеть живым, а вы, так сказать, воскресли и даже не удосужились нанести визит.

— Ну для начала, я был не в курсе, что должен нанести визит. Вы, как я вижу, — Малинин окинул взглядом пустые полки стеллажей, где раньше стояли материалы дела, — не постеснялись в моё отсутствие похозяйничать здесь.

— Вы, Егор Николаевич, если не в курсе дела, то я вас уведомлю, что я не наношу дружеские визиты, я действую по приказу. И материалы дела не являются вашей собственностью. А раз дело передано мне, то не обессудьте. Тем более ещё вчера вы считались пропавшим без вести.

— Ладно, Кирилл Сергеевич, — миролюбиво заметил Малинин, — на меня, знаете ли, тоже всякого навалилось. Я ж всё понимаю.

Лоб Иваницкого прорезала тонкая морщинка, он нервно дёрнул губой и недоверчиво покосился на Малинина.

— То есть сотрудничать согласны?

— От меня вы получите полное содействие. Только позвольте выспаться, — Малинин широко зевнул до хруста в челюсти, — а то я совсем не в форме.

— Ну хорошо, — протянул следователь. — Тогда завтра жду вас часов в одиннадцать утра.

Когда Иваницкий ушёл, Малинин поднял трубку и, выждав пока ответят, проговорил:

— Юра, ну что?

— Работаем, Егор Николаевич, — глухо сказал оперативник. — Пасников просит ещё немного времени.

— Хорошо, — Малинин помолчал, потом добавил: — Тебе Унге не звонила?

— Нет. А должна была?

— Мало ли, — тихо отозвался Малинин, — ладно, Юра, давай, заболтал ты меня.

У Егора абсолютно не складывался пазл, действия противника были хаотичными, порой даже противоречивыми. Сейчас Пасников работал над тем, чтобы понять, кто всё-таки прислал Мамыкину сообщение о ферме. Потому что, исходя из сообщения, следственную группу направили туда намеренно, но в то, что этот жест чьей-то доброй воли, Малинину верилось с трудом.

Егор печально осмотрел пустые полки, попытался внутренне успокоиться, но пружина холодного бешенства всё время выстреливала вверх и очень мешала рассуждать здраво. Сейчас Малинину бы помог давно заведённый ритуал: разложенные вокруг кипы материалов дела, полстакана коньяка и бессонная ночь, но ничего из вышеперечисленного не было доступно. Одно — ввиду того что Иваницкий вывез всё до последнего листка бумаги, а другое — по причине полного отсутствия здоровья.

Ближе к вечеру Унге приехала в город, втиснула внедорожник Малинина на незанятое пятно парковки возле дома и нервно выдохнула. Длительная поездка по скоростному шоссе, стояние в пробках на въезде и таскание по кабинетам безумно занятых чиновников совсем лишило её сил. Радовало то, что к этому часу она уже обладала нужной ей информацией.

— Алло, Егор Николаевич, — Унге успела подняться домой и растянуться в пенной ванне, — в принципе я узнала много чего интересного, завтра попробую наведаться к Соне, если пустят.

— Хорошо, завтра вечером жду обратно, — кратко сказал Малинин и повесил трубку.

Но вслед за его звонком, сразу же последовал другой. Унге удивлённо посмотрела на номер, с сожалением глянула на нетронутый бокал вина, стоящий рядом на бортике, и нажала на кнопку ответа.

— Я слушаю. У вас что-то случилось?

— Да, да. Она мне звонила! — кричала в трубку мать Олеси.

— Постойте, успокойтесь. Кто звонил? — нахмурилась Унге.

— Олеся, дочь моя. Она просит забрать её. Она плачет.

— Олеся сказала, где она находится? — Унге начала спешно вытираться.

— Нет, она только плакала и выслала мне какие-то координаты… Я не умею с этим обращаться.

— Я сейчас к вам приеду. Никому не открывайте дверь и никуда не выходите.

Унге выскочила из ванной, вихрем промчалась по квартире, на ходу натягивая на распаренное тело пластырь джинсов. Схватив с вешалки куртку, она сунула ноги в обувь и уже скоро выводила неудобную громаду машины со двора. Ночной город стелился пустой дорогой, освещал путь фонарями и вывесками, подмигивал жёлтыми светофорами, и Унге летела, превышая все возможные скоростные пределы.

— Егор Николаевич, я еду к родной матери Олеси, она сказала, что дочка ей звонила и выслала координаты своего местоположения, — Унге послала голосовое сообщение в молчаливый телефон Малинина. — До вас дозвониться не смогла.

Влетев на тихие улицы спального района, она немного запуталась в тёмной веренице домов, потом наконец отыскала нужный и только сейчас почувствовала, как взмокла у неё спина. Подбежав к парадной двери, Унге рванула на себя разболтанную ручку и вместе с дребезжащим разъезжающейся древесиной полотном вытащила из нутра дома заплаканную мать Олеси.

— Вы куда?

— Я, я, — женщина надсадно рыдала, размазывая по щекам слёзы, — мне объяснили, как найти… В телефон вбить, я еду туда.

— Куда? Я вам что сказала сделать?! Быстро домой, — командным голосом проговорила Унге. — Если вы хотите найти дочь свою, тогда не мешайте это делать профессионалам, — рявкнула она и буквально втолкнула женщину обратно.

Зайдя в квартиру, Унге усадила безвольно обмякшую мать Олеси на кухонный стул, налила в стакан воды и спросила:

— Капли есть? Что-нибудь успокаивающее.

— Там, — вяло отозвалась хозяйка квартиры, ткнув пальцем в сторону одного из шкафчиков.

— А вы не сидите молча, рассказывайте, — Унге поняла, что на женщину отрезвляюще действует, если не давать ей раскисать.

— Она не то чтобы звонила, прислала сообщение голосом, — мать всхлипнула. — Вот, сами послушайте.

Она несколько раз ткнула по экрану, и в помещение ворвался глухой голос девушки:

«Мам, она меня обманула, мам, пожалуйста, как-то найди меня. Скажи папе, чтобы подключил связи. Я ему пыталась звонить, но телефон выключен. Я не могу долго говорить, но вот сумела геоточку словить, меня здесь держат.».

— Дайте телефон, — Унге поставила рюмку с каплями, чей едкий аромат сразу расползся по кухне.

Быстро перекинув всю информацию Малинину, Нерею и Мамыкину, Унге открыла карты и проговорила:

— Это явно не Карельск, она где-то в Питере, — Унге перевела взгляд на женщину. — Что может означать фраза «она меня обманула»?

— Не знаю, — еле слышно прошелестела словами мать Олеси.

— Подумайте, пожалуйста, кому она настолько доверяла, что могла ночью уйти с этим человеком. Скорее всего, это значит, что Олеся кому-то доверилась и ушла добровольно, поэтому следов борьбы и прочего не было на месте происшествия. Ну, кроме телефона, который валялся в траве, но это мог быть отвлекающий манёвр, — проговорила Унге.

— Может быть, нам стоит туда поехать, а потом разбираться? — женщина подняла на Унге глаза, испещрённые красной сосудистой сеткой.

— Не нам, а мне, — вздохнула Унге. — Сидите дома, ждите моего звонка.

Выйдя в дышащую дневным теплом ночь, Унге села в машину, прочертила в навигаторе маршрут до нужного места и тронулась с места. Сейчас она ехала на север города и, судя по всему, сейчас ей придётся в одиночестве бродить в какой-то промзоне.

— Алло, Рудольф, привет, — Унге набрала номер криминалиста.

— Да что ж ни днём, ни ночью от вас покоя нет? Что тебе? — заспанным голосом еле проговорил Мамыкин.

— Олеся объявилась. Я не могу дозвониться до Малинина, сейчас еду по координатам геоточки, что она скинула.

— Ты больная, что ли? Одна едешь? Мало уже калек в отделе? — разъярился Мамыкин.

— Я в Питере, и никто из вас не успеет сюда доехать. Я не могу самолично принять решение и подключить кого-то, поэтому я еду одна, — в сердцах сказала Унге. — Но я не могу не поехать. Девушка нуждается в помощи, она надиктовала матери сообщение и отправила.

— Жди, — коротко сказал Мамыкин.

— Угу, — буркнула Унге и остановилась в скрытом темнотой переулке между двумя большими складами.

Дальше она точно не могла проехать: здесь обрывались аккуратные цивилизованные площади и простирался пустырь, но подъезд по нему был перегорожен несколькими бетонными плитами, за которыми шёл ров.

— Чудесно, — тихо сказала Унге, глянула на мерцающую точку на навигаторе и вышла из машины.

До цели, если верить картам, было ещё двести пятьдесят метров и сейчас в полнейшей темноте Унге казалось, что это слишком большое расстояние, чтобы преодолевать его в одиночестве, пешком и ночью. Телефон, поставленный на беззвучный режим, завибрировал, Унге вытащила аппарат и увидела, что ей звонит Денис.

— Куда ехать? — кратко спросил он. — И не вздумай без меня дёргаться!

— Да, я сейчас сброшу координаты.

Медикамент приехал буквально через пятнадцать минут, он припарковался рядом с внедорожником и, выскочив на улицу, подошёл к Унге, маячившей около пустыря.

— Откуда ты здесь? — спросила Унге.

— Я час назад по делам приехал, мне рано утром в лабе нужно быть в клинике. Собрали срочное совещание по поводу тел, которые мы обнаружили. Куда идти?

— Вот, — Унге ткнула в красную точку. — Девушка скинула эти координаты.

— Ближе подъехать не вариант?

— Нет, — Унге помотала головой, — я прошлась, этот кусок пустыря с двух сторон заборы огораживают, а сюда въезд перекрыт, сам видишь.

— Ладно, пошли посмотрим, — вздохнул Денис.

— Почему Малинин не отвечает?

— Потому что я ему перед отъездом дал лошадиную дозу снотворного, ему просто необходимо выспаться. У него уже мозг от всего плавится.

— Нерей тоже не отвечает, — сказал Унге.

— Да, сестра тоже звонила, говорит, что с утра только разговаривала и больше не смогла дозвониться. Но у нас Ильюха нервный стал, в обидках, наверное. Ладно, пошли. Вот всё у Малинина через одно место. Где это видано, чтобы следователь с судмедэкспертом ночью по местам происшествий лазали, прежде чем их туда вызвали? Вообще, это работа оперов, — проворчал он.

Пробравшись через нагромождение плит, Унге и Денис соскочили на землю, выбив ногами небольшое облачко пыли, потом долго шли по абсолютно пустому пространству и когда достигли точки, указанной на карте, то с недоумением огляделись.

— Пусто, — сказал Денис.

— Угу, — покивала головой Унге.

— С другой стороны, — Медикамент задумался и огляделся, — в шаговой доступности складские здания. Может, сбилось что-то. Может, она вбивала координаты вручную.

— Тогда получается, пойди не знаю куда и, соответственно, ищи не знаю что, — прошептала Унге. — Мы не сможем здесь всё обыскать. Огромные площади, да и непонятно, здесь ли она вообще.

— Слушай, а что там за деревьями? — нахмурился Денис. — Мне кажется, что там свет какой-то.

— Да, мелькнул, — Унге прошла вперёд несколько шагов. — Пойдём посмотрим.

Они углубились в небольшой пролесок, потом петляющая тропинка вывела их к ряду приземистых домов, некоторые из которых были полуразрушенными, а иные ещё пригодными для жилья. Судя по тому, что в одном из дворов с верёвки вместе с ветром рвалось сушившееся бельё, здесь точно жили люди. Медикамент приподнял просевшую к земле деревянную калитку, открыл её и, подойдя к дому, поднялся по ступенькам. Внутри дома тихонько играла музыка, и чей-то пьяный голос распевно, не попадая в ноты, вторил словам песни.

— Как-то странно видеть в городской черте такую разруху, — тихонько произнесла Унге. — Ну что, пошли внутрь?

Денис потянул на себя дверь, та, противно скрипя, отворилась, и они оказались в душном, пропитанным перегаром пространстве. В маленькой комнатёнке из убранства было только два колченогих стула и грубо сколоченный стол, да проржавевшая печка-буржуйка, которую давно не топили.

— Тебе тоже показалось, что здесь кто-то был? — проговорила Унге осматриваясь.

— Да. Смотри, вторая дверь есть.

Денис двинулся вперёд, но в этот момент сбоку вдруг рванула тень, и в голову Дениса полетел топор. Унге закричала, бросилась вперёд, толкнула руками в спину молодого человека, так что он отлетел к стене и, развернувшись, схватила стул. Она отбивалась от шедшего с растопыренными руками мужика, Денис тем временем заскочил за спину пьяницы и быстро скрутил его, придавив к полу.

— Ты как? — пытаясь отдышаться, спросил Денис.

— Нормально. Только вот я сейчас не совсем понимаю, как всё это с законной точки зрения рассмотреть. Так-то мы в жилище ворвались.

— Давай потом с этим разберёмся. Спасибо, кстати.

Унге покивала, подняла валяющийся стул и присела.

— Руки пусти, ирод, чё нужно берите и валите, наркоманы проклятые, — проскулил лежащий на полу мужчина.

— Я сейчас отпущу, но ты не дёргайся. Хорошо? — проговорил Денис. — Мы из следственного комитета.

— Откудова? — поднимаясь, оскалил редкие обломанные зубы мужчина.

— Менты, — проще объяснила Унге. — Скажите, вы здесь один живёте?

— А что? — вдруг сверкнул глазами мужчина и приосанился. — В хозяйки набиваешься? Ты ничего такая, сойдёшь, хиловатая, правда, но это исправим.

— Спасибо большое, но я спрашиваю про другое. Здесь, кроме вас, ещё кто-то живёт?

— Ну я, ещё братка забегает. Ну соседи тоже не подохли ещё, хотя пьют как черти, — мужчина старательно загибал пальцы. — Ну бабка, Лиана Семёновна, лежит уж второй месяц, воняет, никто не приходит к ней.

— В смысле? Она жива? — перебила его Унге.

— Ну как два месяца без воды и еды-то? — мужик постучал себя грязным пальцем по лбу. — Думай! Ты ж полиция. Не, она помёрла, а сын ейный, как в воду канул. А кто ж её хоронить будет? Не по-людски это, конечно, но у меня делов много. Хотя дом её вон тот крайний, — мужчина мотнул головой в сторону улицы. — Вы ещё чего-то хотите? Я спать уже собирался.

— Вы девушку эту здесь не видели? — Унге на всякий случай показала фотографию Олеси.

— Да их много здесь бывает, разве упомнишь.

— Не совсем вас понимаю, — покачала головой Унге.

— Так они на пустыре собираются, чёрт их знает, молются, что ли, — мужчина пожал плечами.

— А когда собираются?

— Ну кто знает, — мужчина подбросил вверх костлявые плечи, — но раз в неделю стабильно.

— Я поняла вас, — задумчиво сказала Унге.

Выйдя на улицу, Медикамент остановился и, выругавшись, зашагал в сторону дома, где по уверениям соседа лежало тело женщины. Денис вошёл внутрь, вышел обратно помрачневший, сделал несколько коротких звонков и сказал:

— Как страшно, когда люди пропивают свою душу раньше, чем печень.

— Видимо, её сюда привезли и Олесе удалось позвонить. Здесь как минимум пост нужно ставить.

— Сегодня они уже точно не появятся, так что поехали по домам, а завтра уже всё решим, — Денис постучал в дверь дома, где они недавно были и крикнул: — Эй, недочеловек, за соседкой твоей скоро приедут, так ты хоть с топором не вылетай.

Унге и Денис медленно побрели к машинам, девушка покрутилась на пустыре и покачала головой.

— Вроде не натоптано, да и приехали мы сравнительно быстро. Если сюда кто-то приезжает для совершения ритуалов, — она огляделась, — то это крайне странное место.

— Ну, стоять здесь бессмысленно, — Медикамент пожал плечами, сделал шаг вперёд и вдруг остановился. — Посмотри.

По правую руку от них за сетчатым забором стоял такой же, как все, непримечательный склад, но всё дело было в его вывеске. Именно здесь Денис рассмотрел логотип, очень схожий со знаками, которые они находили, пока разгадывали эту загадку с ямами.

Ночью Унге и Денис вернулись в Карельск. Сейчас нельзя было размениваться и тормозить, необходимо было срочно предпринять какие-то меры и тогда, возможно, они смогут спасти Олесю. Но сейчас им никто не санкционировал бы ордер на обыск складского помещения, да и фактов, кроме их догадок и геоточки, отмечающей место на пустыре, было маловато.

Унге проспала начало совещания, и когда она подлетела к кабинету, который они пока ещё занимали, то затормозила перед дверью, потому что ей показалось, что внутри бушует тайфун. Голос Малинина звенел стальными нотками и пылал яростью. Внутренне собравшись, она просочилась в кабинет и увидела, что все коллеги расползлись по углам, и только Медикамент, что-то рисуя на листке бумаги, сидит перед распаляющимся Малининым.

— Ты закончил? — Медикамент скосил глаза на Егора, когда тот отвлёкся, чтобы попить воды.

— Мало того что ты меня вчера напичкал таблетками, так вы ещё теперь решили поиграть в оперов! Ты понимаешь, что с вами могло случиться? Ты понимаешь, что я спал, — Малинин сделал рывок вперёд и стал страшно вращать глазами, — а в это время мне звонила сотрудница и просила помощи. Кстати, где она?

— Я здесь, — пискнула из-за своего стола Унге.

— Егор, выдохни, пожалуйста, — спокойно произнёс Денис, — а то ты уже много ценной энергии потратил. Может, пустим весь запал в дело?

— Ещё раз провернёшь такой фокус, я тебе голову откручу, — успокоившись резюмировал Егор.

— Ты себя вчера видел? Ты в последнее время пережил много, у тебя уже все жизненные запасы на нуле, коэффициент полезного действия от такой работы равен нулю. А добровольно ты бы таблетки пить не согласился.

— И что, я тебе, может, ещё спасибо должен сказать? — съязвил Малинин.

— Было бы неплохо, — проговорил Денис.

В окно ударила взрывная волна ветра, со стороны залива тянулась вереница синих облаков, погода стремительно портилась и, если верить прогнозам синоптиков, то в Карельске ожидали целую неделю дождей, гроз и порывистого ветра.

— Так, — Малинин нахмурился. — Унге, докладывай.

— Егор Николаевич, кроме того, что я вам надиктовала в сообщении, новостей пока никаких.

Буря внутри кабинета поутихла, и Варя решилась встать со своего места и потихоньку продвинулась к чайнику.

— Чай на всех делать? — тихо спросила она.

В ответ послышался неровный строй голосов, Варя налила воды, включила кнопку и стала расставлять кружки.

— А Илья будет или вы его куда-то отправили? — спросила она Малинина.

— Никуда я его не отправлял. Он вчера бормотал что-то про какие-то версии и про то, что ему нужно хотя бы день подумать, стоит ли оставаться в команде или нет. Он обиделся, — кривляясь произнёс Малинин. — Мне сейчас не до личных трагедий Нерея. Я прокрутил в голове все связи, и пришла мне одна интересная мысль. Есть у меня хороший приятель в отделе по экономическим преступлениям, при этом он работает в Москве. Я с ним связался, он сейчас покумекает, как им с проверкой нагрянуть на тот склад. Фотографию Олеси я выслал, так что если она там, то ребята точно её найдут, заодно перешерстят всё и потом привезут нам, так сказать, квинтэссенцию результата. Так мы и дело сделаем и сами вроде ни при чём, — Малинин задумчиво смотрел, как Варя насыпает пахучую заварку в стеклянное нутро чайника. — Мне кофе!

— Егор Николаевич, поберегите сердце, — проговорила Варя.

— Вы тут все совсем обалдели, что ли? — Малинин дёрнул раненой рукой и застонал. — Ты мне ещё поуказывай, как мне жить.

— Егор Николаевич, — Унге решила увести разговор в другую сторону, — как понимаю, Варю тогда никто не похищал. Но ведь у Сони символы на стене в ванной комнате кто-то написал. Или это тоже была часть операции.

— Нет, — покачал головой Малинин, — точно нет. Собственно, Варя тогда должна была прийти к Соне, а потом пойти обратно и исчезнуть. Но пришлось импровизировать на ходу. Кстати, тебе удалось что-то про неё узнать?

— Ваш знакомый, которому я позвонила, сказал, что она сейчас в СИЗО, — Унге покачала головой. — Состояние удовлетворительное.

— Рудольф, — вдруг громко сказал Малинин, и Мамыкин от неожиданности выронил ложку, которой мешал сахар в чашке с чаем. — Ты сможешь же по видео и фото рассмотреть улики?

— Не совсем понял вопрос, — аккуратно вытирая расплескавшийся на столе кипяток, недовольно пробурчал криминалист, — и если он не риторический, то хотелось бы конкретики.

— Нужно пересмотреть заключения криминалиста, который осматривал места преступлений, за которые арестовали Софью.

— Так мне их и дали.

— Дадут. И мне интересно, тебе обязательно для этого в Питер ехать или можешь на удалении поработать.

— Это было бы, конечно, очень круто, если бы я мог работать на удалёнке, а не шататься по сточным канавам и так далее, но криминалистика, как и история, не терпит сослагательного наклонения.

— Я тебя не понял? — Малинин, раздувая ноздри, приблизился к Мамыкину.

— Ох, Егор Николаевич, сарказм это был. Нет, мне нужно ехать в Питер, я должен видеть вещдоки и документы. Конечно, можно рассмотреть и на видео, но тогда это будет просто фикция, а не работа.

— Я понял. Значит, собирайся. Соню нужно вытаскивать, ты пойдёшь криминалистом-консультантом со стороны защиты.

— А ничего, что я в органах работаю? — Мамыкин вопросительно глянул на него.

— Ничего. Там будет свой криминалист, ты ему просто всё расскажешь, что увидишь. Тебе я доверяю почти как себе.

— Спасибо, — Мамыкин, поджав губы, выдавил из себя скупую благодарность.

— Дальше, — Егор глянул на Варю. — Ты куда-нибудь продвинулась в изучении карт, которые тебе передали из конторы Софьи.

— Слабо, — Мечина пожала плечами, усаживаясь на подоконник. — Вроде нащупываю какую-то ниточку, а потом опять всё обрывается, словно чего-то не хватает, чтобы увидеть картину целиком.

— Варя, ты так и не вспомнила, кто разговаривал тогда с Сапониным, когда ты… — Егор запнулся. — Когда тебя похитили?

— Нет, — она пожала плечами, — я всё время об этом думаю.

— А вот это напрасно, — вмешался Медикамент. — Так ты только глубже запихиваешь воспоминания. Егор, мне нужно обратно в Питер, я попросил коллег меня дождаться, они тоже какие-то изыскания провели и нам нужно поработать. Так что я поехал, — Медикамент взглянул на часы. — Через полчаса электричка, уже опаздываю.

— Давай, — махнул рукой Егор. — Лашников где? — вдруг спросил Малинин, словно только заметил, что Игоря нет на месте.

— Они с дайверами поехали на ферму, — не отрываясь от монитора, проговорил на редкость молчаливый Береговой.

— Зачем? — удивился Малинин.

— У Мамыкина спросите, — буркнул Юра, настроение которого теперь зависело от того, как сильно болит рана на ноге.

— Когда мы там плавали, я полез собаку отцепить, — сказал криминалист. — Так вот, странно очень, но при всём ветхом состоянии этой так называемой фермы, в вольере у собаки был новый поддон из струганной доски и новый пол. Есть вероятность, что там что-то хранилось? Ребята попробуют понырять.

— Как всё устроили, а, — покачал головой Малинин. — Приехали неугодные тебе люди, пара взрывов, и всё. Будто ничего и не было. Кстати, с девушкой что, которую мы там нашли?

— Молчит. В шоковом состоянии.

— Ну хоть жива, — задумчиво проговорил Егор и посмотрел на пришедшее сообщение. — Отлично. Товарищ мой нашёл пути выхода на этот склад, через два часа начинают обыск.

— Лихо, — Унге улыбнулась. — Хорошо бы получилось найти Олесю.

У Мамыкина вдруг зазвонил телефон, он удивлённо посмотрел на экран и пробормотал:

— Чего-то местным ветам от меня понадобилось. Вроде уже все вопросы выяснили, — он ответил на звонок и по мере протекания беседы, лицо Мамыкина приобретало крайне удивлённое выражение. Он повесил трубку и глянул на Малинина. — Надо как-то Лашникова предупредить, но там сеть плохо берёт.

— Что случилось?

— Там из отпуска вернулся один и ветврачей, и он решил, что нам будет интересна информация, что Саломончик на ферме аллигатора держал.

В комнате воцарилось краткое молчание, после которого Малинин тихо переспросил:

— Что?

— Хрена себе, — побледнел Береговой.

— Ну говорят, он небольшой, всего где-то метра полтора. Это придурок его летом в ванной на улице держал, это он для него выращивал кроликов и кур, — произнёс Мамыкин. — А зимой брезентом, что ли, накрывал. Я не понял ничего.

— Небольшой, значит, — с отсутствующим выражением лица проговорил Малинин. — И ещё мы должны учесть, что мы сейчас на Карельском перешейке, и людям, которые пошли на погружение, даже в голову не может прийти, что там сейчас резвится аллигатор.

— Ну как-то так, — сказал Рудольф, набирая номер Лашникова в очередной раз. — Связи нет. Там ветврачи пытаются понять, как эту хреновину ловить, но специалистов, как ни странно, нет, и особо никто желанием ловить аллигатора не горит.

— Унге, ключи, — коротко сказал Малинин.

— Я с вами, — Варя только опомнилась от оглушающей новости и быстро натянула куртку.

— Я тоже, — проворчал Мамыкин.

— Унге и Береговой на месте, — остановил общий порыв рвануть спасать Лашникова Малинин. — Юра обзванивай всех, кого можешь, нам нужен кто-то с лодкой там. Скидывай координаты, пусть везут плавсредство.

Игорь, стоя под проливным дождём внутренне радовался, что успел облачиться в гидрокостюм пока ещё светило солнышко, потому что его запоздавшие товарищи сейчас корчили грозные лица, шевелили губами гневные высказывания и пытались напялить на себя неопрен. Игорь же пытался найти ориентиры, чтобы выйти к тому месту, где раньше располагался тот злосчастный вольер. Озеро изрядно затопило низину, вода доходила до колена уже недалеко от того места, где они оставляли машины, и сейчас нужно было безошибочно найти место входа на ферму, потому что плавать между деревьями и лесным мусором было сомнительным удовольствием.

Игорь, увидев, что несколько его товарищей уже готовы к погружению, медленно стал пробираться вглубь затопления, стараясь держать подальше от веток, чтобы не зацепиться и не порвать костюм. Издалека, когда вода доходила уже до груди, Игорь заметил большой клён и вспомнил, что собака сидела правее, значит, если он сейчас пойдёт прямо, то упрётся в вольер.

— Игоряш, ну что? — спросил молодой человек, нёсший за спиной непромокаемый рюкзак с инструментами, чтобы можно было вскрыть пол. — Надо было лодку брать.

— Да запарились бы между деревьев лавировать, — отмахнулся второй приятель. — Ну что, куда идём? — он посмотрел вперёд на залитое водой поле.

Ветер гнал небольшую волну, гонял по поверхности небольшие брёвнышки, иногда между дайверами проскакивали стайки небольших рыбок, и периодически испещрённая точками дождя водная гладь морщилась рябью.

— Мужики, будем пролезать через сетку, аккуратнее, там острые углы.

— Так давай обрежем её нахрен, — проговорил парнишка с инструментами. — Кусачки есть, — вытащив из рюкзака необходимые инструменты, мужчина застегнул молнию и развернул длинный оранжевый надувной буй, чтобы, если рюкзак отнесёт, его можно было найти. — Сейчас только прилажу куда-нибудь свой баул.

Он зацепил рюкзак за растущее поблизости дерево и, вставив загубник, нырнул вслед за Лашниковым. Подход к вольеру был перекрыт нанесёнными ветками, и мужчины принялись быстро разбирать этот подводный бурелом. Потратив изрядное количество воздуха в баллонах, дайверы наконец оттащили последнее, вывернутое взрывом прямо с корнями дерево, и приятель Игоря стал резать мешавшую сетку. Игорь пролез в образовавшуюся дыру, осмотрелся и, приняв ломик, поддел первую доску. Работа шла споро несмотря на то, что древесина намокла и встала в распорку, плотно прижимаясь друг к другу. Лашников сначала полностью оторвал половицы помоста, но не нашёл ничего интересного, кроме небольшой закрытой коробочки. Потом он принялся вскрывать пол и вдруг краем глаза через зарешеченную со стороны фермы стенку вольера заметил, что вдалеке проплыло странное бревно. Игорь отметил про себя, что здесь странное течение, раз может так быстро под водой тащить довольно крупное дерево. Вскрытие пола немного застопорилось, потому что доступ к последним доскам перекрывала стенка вольера. Игорь глянул на манометр, оценил размеры узкого лаза и подумал, что лучше потратить остатки воздуха, чтобы исследовать подпольное пространство, чем снова орудовать ломом. Кое-как втиснувшись внутрь, Игорь включил фонарь и стал внимательно оглядывать выкопанный и забетонированный подпол, который явно намеренно здесь делали и точно не для содержания собаки. Возле стенки Игорь заметил длинный продолговатый предмет, замотанный в тряпку, и, не тратя время на рассматривание, подхватил его и стал выбираться обратно, потому что больше ничего интересного не было.

Вылезая, Лашников показал знаками товарищу, который его страховал, что можно уходить наверх, тот согласно покивал, а Игорь вдруг почувствовал, что неудачно зацепился за обрывки сетки, и в разорванную прореху костюма хлынула холодная вода. Но самое неприятное было то, что он глубоко поранился, и вода окрасилась в красный цвет. Игорь глянул на товарища, досадливо махнул рукой и застыл, потому что приятель смотрел ему куда-то за спину, переменившись в лице. Когда Лашников обернулся, он увидел, что от несущегося на них крокодила его отделяет только тонкое полотно сетки, куда тот через несколько секунд воткнулся острой мордой. Лашников с приятелем, не сговариваясь, быстро поплыли вверх, выскочили из воды и, откинув загубники, заголосили третьему дайверу:

— На деревья, на деревья!

Бешено работая руками, мужчины в считаные секунды добрались до раскидистого клёна, по стволу которого быстро вскарабкались довольно высоко и сейчас сидели на ветках, таращаясь вниз в толщу воды.

— Вы чего? — спросил приятель, который дожидался их на поверхности.

— Там крокодил.

— Мужики, может, вы там траву какую-то волшебную нашли и через баллон надышались. Какие крокодилы?!

И в этот момент все трое увидели, как в озёрной воде прямо под ними проплывает самый настоящий представитель зубастого семейства.

— Это я брежу, или мы куда-то не туда свернули по дороге на эту грёбаную ферму? — стуча зубами от холода и нервного напряжения, спросил один из них.

— Хрен знает, — покачал головой Лашников и вдруг заметил, что мёртвой хваткой сжимает в руке найденный предмет.

— Что делать-то теперь? Связи нет, лодки нет, крокодил есть, — мрачно проговорил третий.

И в этот момент вдалеке послышался стук моторной лодки, и со стороны дороги показался стремительно приближающийся катер. На руле с тревожным выражением лица стоял Мамыкин и, завидев рассевшихся по веткам дайверов, подрулил к ним.

— Что ты здесь делаешь? — прокричал Лашников.

— Катаюсь! — рявкнул криминалист, сдобрив ответ крепкими ругательствами. — Ну я так понимаю, вы уже встретились со здешним обитателем.

— Откуда здесь крокодил?

— Это аллигатор, — заметил Мамыкин. — Ну что, зайцы, спускайтесь уже к деду Рудольфу, а то я слышал эти твари и лодку прокусить могут, а за это нас тогда начальник здешнего РУВД живьём этой же рептилии и скормит.

Лашников и два его приятеля аккуратно сползли по стволу, спрыгнули на дно катера и вскоре уже мчались обратно, ловко обходя преграждавшие путь отступления деревья.

— А ты катер водить умеешь? — спросил Лашников.

— Нет, — прокричал в ответ Мамыкин, — но водила, который его привёз, не захотел, у Малинина рука, а Варя просто в ступоре. Мне местный ветврач позвонил и сказал, что здешний полудурок держал аллигатора.

— Вовремя позвонил, — Лашников нервно оглянулся, но всё было спокойно и встреча с крокодилом, скорее всего, осталась позади.

Прибыв к незатопленной части и выйдя на сушу, Лашников только сейчас понял, как сильно трясутся руки, и надсадно болит проколотая проволокой нога.

— Живы! — выдохнул Малинин. — У вас здесь не Карельский перешеек, а тропики какие-то. Тигры, крокодилы. Не хватает ещё динозавров, — Малинин выдохнул. — Ладно, высылайте спасателям координаты, описание, где встретили тварь, потом нужно лодку на прицеп загрузить и поехали. Не зря хоть всё было? Нашли что-нибудь? — Малинин глянул на бледного Лашникова.

— Нет, вот, — Игорь протянул найденный предмет и с трудом разжал побелевшие пальцы.

Малинин взял свёрток, размотал намокшую ткань и вытащил на свет посох, очень похожий на тот, что хранился в вещдоках.

— Мне начинает казаться, что здесь по всей области распиханы какие-то сраные артефакты, — зло рявкнул Малинин. — Мамыкин, ты едешь вместе с катером, тебя до электрички подбросят от РУВД.

— Надеюсь, не на катере, — пробурчал Рудольф. — Вы б тут не стояли, — садясь в машину, проговорил Мамыкин, — крокодил не акула, они и по суше довольно быстро передвигаются.

А Малинин смотрел, как Варвара, растянув на вытянутых руках мокрую, полощущую от ветра ткань, в которую был завёрнут брат-близнец другого посоха, рассматривает тонкое серебристое шитьё, которым были вышиты символы, встречающиеся повсюду по ходу их расследования.

По приезде в Питер Мамыкин погрузился в такси, как он отметил про себя, «минус эконом-класса», провалился в продавленное сиденье и всю дорогу слушал душные рассказы водителя о тяготах жизни и экономической нестабильности в семье водителя. Все попытки хоть как-то заткнуть извозчика не привели к успеху, а когда дородный небритый мужчина ещё и закурил, криминалисту стало совсем плохо.

Зато, когда они подъехали по нужному адресу, Рудольфа порадовало рабочее место, где ему предстояло трудиться.

— Хоть на какое-то время себя человеком почувствую, — пробурчал он, подходя к распахивающимся дверям бизнес-центра.

Стеклянная колба лифта бесшумно подняла Мамыкина над вестибюлем, наверху его встретила красивая девушка, которая, без конца улыбаясь, проводила криминалиста в роскошный кабинет адвоката, потом принесла большую чашку ароматного кофе и целый поднос вкусняшек.

— Я б здесь жить остался, — пробормотал Мамыкин, когда секретарша вышла и аккуратно прикрыла за собой дверь.

— Бросьте, здесь очень тоскливо, только работа и отвлекает, — за его спиной послышался мужской голос.

— Здрасьте, — Мамыкин от неожиданности чуть не подавился, так как успел пригубить кофе, закашлялся, неловким движением столкнул поднос со стола и притих. — Работаю я гораздо лучше, чем пью кофе, — ляпнул он, глядя на адвоката, стоявшего перед ним.

— Опять же, пустое, — усмехнулся Зибельман. — Я, когда ем, вообще слюнявчик надеваю. А о вас я слышал много хорошего, — адвокат пожал Рудольфу руку и пресёк его попытки прибраться на столе. — Оставьте, сейчас Наташа всё сделает сама. И свежий кофе принесёт в лабораторию, — мужчина сделал приглашающий жест. — Пойдёмте, всё что нужно для работы уже привезли.

Мамыкин вслед за адвокатом по внутренним коридорам дошёл до большого светлого помещения и подумал, что попал в сказочную страну, куда простым криминалистам был закрыт доступ.

— М-да, — завистливо протянул Рудя, — а я тестов допроситься не могу.

— Мы с коллегами постарались сделать лабораторию, где эффективность работы возрастёт в разы. Встало это всё в копеечку, — цокнул языком адвокат, — но себя оправдывает.

— Понимаю, — протянул Мамыкин, чувствуя, как чёрная зависть разрастается до невероятных размеров. — А когда я смогу осмотреть вещдоки?

— Уже всё привезли, они на вашем рабочем месте, — Зибельман махнул в сторону стола, на котором высились коробки. — У нас нет постоянных сотрудников, всегда работают привлечённые криминалисты.

Мамыкин молча прошёл к стопке коробок, устало потёр пальцем переносицу и подумал, что после того, как в его скучной и однообразной жизни появился Малинин, рутина теперь казалась тихим пристанищем и утерянным раем.

— Утром крокодилы, вечером полный набор улик, — пробормотал криминалист.

— Вы что-то сказали? — спросил Зибельман.

— Я говорю, наверное, начну работать, — Мамыкину показалось, что если он повторит бред про встречу с аллигатором, то его ценность как специалиста будет немного ниже. Потому что сам он в такую историю поверил бы вряд ли.

Натянув перчатки, Мамыкин вынул окровавленную одежду, покачал головой, потому что теперь точно понимал, что ни за какие коврижки нельзя вот так запросто достать улики по открытому делу, и вздохнул.

— Коррупция, — крякнул он и приступил к изучению отчётов.

Через несколько часов, оторвавшись от материалов, Мамыкин выпил остывший кофе и набрал телефон Малинина:

— Чушь и профанация, — проговорил он. — Ничего не совпадает, Соня ростом выше, чем убийца, — он вздохнул. — Я бы ещё Медикамента дёрнул, мне кажется, что на шее есть след от укола. Скорее всего, жертву сначала обездвижили, об этом же говорит расположение следов крови. Во-первых, они были бы смазаны, во-вторых, подтёки не были бы направлены в одну сторону, — Мамыкин задумался. — Я возможно конкретно брежу, но мне кажется, что на рубашке мужчины нарисовано несколько символов. Я всё подробно сфотографировал. Короче, здесь я закончил и утром еду обратно. Ночь перекантуюсь у Дениса.

— Нет, давай домой, — ответил Малинин.

— Ну, Егор Николаевич, — протянул бесцветным голосом Мамыкин, — скоро последняя электричка уйдёт.

— Тебя ребята ждут. Вы ещё некоторые материалы привезёте, — на этих словах Егор повесил трубку, а Рудольф собрал свои вещи и побрёл к выходу. — Вы тоже ещё работаете? — Мамыкин удивлённо воззрился на адвоката, читающего высланный ему отчёт.

— Очень хорошая работа, — Зибельман встал из-за стола и пожал Мамыкину руку. — Вот, — он сунул мужчине в руку продолговатый белый конверт. — Это гонорар, как привлечённому специалисту.

— Ничего себе, — Мамыкин удивлённо хмыкнул. — А с вами приятно работать.

Но Зибельман уже с головой ушёл в работу.

Несмотря на поздний час, в кабинете, где трудился Малинин и его команда, вовсю кипела работа. Варвара обложилась современными и старыми картами, завалила всё пространство стола набросками и чертежами и напряжённо переставляла их местами. Береговой ввиду невозможности работать в поле, усиленно перечитывал порученные ему отчёты и мысленно проклинал Нерея, потому что у Ильи голова работала прекрасно, и анализ данных был как раз его стихией. Лашников, которому до сих пор виделась зубастая морда за перекрестьем вольерной решётки, решил проверить всех владельцев диких животных в округе, а заодно выяснить, на какие шиши Саломончик приобрёл целого аллигатора и как ему удалось это сделать. А Унге вместе с Малининым перечитывала присланную информацию по делам Иваницкого, чтобы понять, кто может стоять за ним, хотя нетрудно было догадаться, что это начальник управления, который рьяно задвигал расследование Малинина. Но чтобы это доказать, необходимо было найти хоть какие-то связи и улики.

— Ни фига себе, — воскликнул Лашников, — у нас тут за пятьдесят километров есть, оказывается, целая компания, которая торгует редкими и дикими животными. Правда, они в другом районе уже. Наверное, поэтому наши не в курсе.

— Нужно завтра к ним смотаться, — заметил Малинин и поднял глаза, когда в дверь постучали. — Да.

— Не помешаю? — в дверь протиснулся Ласточкин, он поставил на стол объёмный пакет и проговорил: — Хозяйка моя собрала вам поесть, а то одними материалами уголовного дела сыт не будешь. Девчонки, отвлекитесь ненадолго, накройте на стол, перекусим.

— Батя, ты всё пропустил, сегодня ребята живого аллигатора видели.

— Да уж во всех новостях ужаса навели с вашим аллигатором, — крякнул Ласточкин. — Но я не нарадуюсь: мамка твоя, несмотря на то что рядом с нами даже луж нету, резко собралась в город, побросав свои грядки. Так что одна польза от вашей рептилии.

Унге с Варварой быстро раскидали по тарелкам терпко пахнущие огурчики, разложили сдобренную чесночным маслом картофельную мякоть и котлеты. Унге устало присела за стол и посмотрела на Малинина:

— Егор Николаевич, нет новостей по обыску?

— Есть, — рявкнул Малинин, — но я их скрываю. Унге, как что-то будет, я сразу скажу, — уже тише добавил он.

— Простите. Просто очень переживаю, — тихо сказала Унге.

— Может, я чем-то помогу? — спросил Ласточкин. — А то мозги ржавеют без работы.

— Иван Гаврилович, берите любую папку, — широким жестом пригласил Ласточикна Малинин, — и читайте. Мы ищем иголку в стоге сена.

— Ну это что, — вздохнул Ласточкин. — Вы вон в наших болотах даже крокодилов умудряетесь отловить.

— Егор Николаевич, а вы помните, когда мы везли Красуцкого, то он сказал, что у него в высших, — Юра помолчал, подбирая слова, — ну в руководителях этих ямов есть свой человек. Вот кого он имел в виду?

— Юра, я всё время об этом думаю. Я не знаю, — накалывая кусок котлеты на вилку, сказал Малинин. — Очень много вопросов без ответов, — он помолчал и добавил: — Мамыкин, тебе респект, Зибельман сказал, что завтра, крайний срок, послезавтра он вытащит Соню.

— Это очень хорошо. Теперь осталось понять, откуда на рубашке убиенного несколько этих долбанных символов.

Малинин нахмурился, глянул на экран телефона, потом оглядел присутствующих и изрёк:

— Пасников пишет много неизвестных мне слов про какие-то прокси-серверы, но суть такова, что сообщение про эту ферму прислали на телефон Мамыкина из Карельска. То есть кто-то намеренно вывел туда следствие.

— Меня просто хотели крокодилу скормить, — проворчал Мамыкин.

— Ладно, нужно хоть немного поспать, я нам день ещё выторговал, но с утра нужно идти к Иваницкому и остальной шайке, — сонно пробормотал Малинин.

— Егор, я покорплю тут ещё? — спросил Ласточкин.

— Да сколько угодно, — Егор поднялся, растёр ноющую поясницу и проговорил: — Я себя чувствую лет на сто. Раскроем это дело, уйду в отпуск.

Рассвет уже стягивал ночное покрывало с городских крыш, когда из здания вышла стайка уставших людей. Они расселись по подоспевшим такси и вскоре доехали до общежития. Малинин, едва добравшись до кровати, провалился в чёрный колодец тяжёлого сна, из которого вскоре его вырвал телефонный звонок.

— Алё? — хрипло ответил Егор, даже не открывая глаза.

— Егор, это я. Иван Гаврилович.

— Узнал.

— Тут вот ведь какая штука, — кашлянул Ласточкин. — Я сначала у вас там копался в делах, потом поехал в архив к себе в Никольск и поднял копии того дела, которое мы с тобой в усадьбе расследовали.

— Зачем? — Малинин еле поднял чугунную от боли голову и устало сел на кровати.

— В твоих документах по Иваницкому промелькнула одна фамилия, дама проходила как свидетель, — Ласточкин помолчал.

— Гаврилыч, не тяни резину, — Малинин нашёл почти пустую бутылку из-под минералки, отпил глоток и швырнул тару в ведро.

— Короче, проходила она свидетелем по какому-то крайне надуманному и явно сфабрикованному делу. Меня это очень заинтересовало, и я отобрал все дела, где она упоминалась. Их немного, но есть. И зовут эту даму Зинаида Игнатьевна.

— И что? — спросил Малинин, не понимая, к чему клонит Ласточкин.

— Это тётка Красуцкого. Она была в усадьбе тогда, и мы её допрашивали. Ну такая, подшофе всё время ходила.

Малинин даже застыл на месте.

— Точно она?

— Да! Я поехал в архив, сравнил все данные.

— Она-то откуда всплыла? — задумался Малинин. — Очень странно.

— Егор, и есть среди материалов дела краткая запись, но что-то мне подсказывает, что она была ещё и осведомителем.

Буквально через полчаса, Егор уже ехал в Санкт-Петербург вместе с Ласточкиным, отправив всю следственную группу на разговор с Иваницким. Сейчас Малинину нужно было выиграть время, потому что ему очень не нравилось, что свидетель и непосредственный участник недавних происшествий уже давно фигурировал в делах Иваницкого.

Розовый шар солнца лишь ненадолго появился на рассветном небе над Карельском и вскоре снова запутался в серой дымке дождя, обрывках туч и надвигающемся с залива шторме. Лашников самый первый отстрелялся на допросе у Иваницкого, довёл следователя Дятлова до исступления невнятными ответами и был отправлен до следующего раза. И Игорь сразу из дверей РУВД, договорившись со знакомым, рванул в соседний район, чтобы пообщаться с торговцем редкими животными. Приехав по указанному адресу, Лашников крайне удивился, когда нашёл в недрах родной глубинки несколько гектар земель, огороженных глухим забором. Майор вышел из машины, покрутил головой и, увидев домофон, нажал на кнопку.

— Слушаю вас, — почти сразу отозвался чей-то голос из динамика.

— Здравствуйте. Я оперуполномоченный Лашников…

— Проезжайте, — не дал Игорю закончить мужской голос.

Лашников сел в машину, водитель, шурша мелкой гравийной крошкой, плавно вкатился внутрь через открывшиеся ворота, и, когда они заехали на территорию, их сознание немного взорвалось. Видавшим виды операм показалось, что они попали на самый настоящий сафари-тур.

— Ни финты себе! Прямо клёво, — прогундосил водитель, радостно скаля щербатый рот и мотая в разные стороны лохматой рыжей головой.

Они ехали по гравийной дорожке к виднеющемуся вдалеке дому, а в вольерах, левадах и клетках ходили самые разнообразные звери. Добравшись наконец до хозяйских построек, машина остановилась, но Лашников не решался выйти, так как прямо перед домом в огромной, огороженной кованной решёткой клетке сидела пантера. Она сосредоточила на госте взгляд янтарных глаз и неотрывно смотрела на Игоря, нервно подёргивая хвостом.

— Ну, теперь главное — живым выбраться.

Навстречу Лашникову из дома выбежал молодой человек. Быстро спустив с лестницы свою долговязую фигуру, он приветливо помахал и улыбнулся.

— Выбирайтесь из машины, не волнуйтесь, все мои котятки надёжно заперты.

— Я даже представить себе не мог, что у нас здесь может быть такой зоопарк, — сказал Игорь, выйдя наружу. — Здравствуйте.

— Добрый день. Меня зовут Макс. Мне позвонил местный ветврач, он раньше в вашем районе трудился, сказал, что там какая-то неприятность с аллигатором. Я ждал вас, — мужчина развёл руками. — Вы из МЧС?

— Нет, я оперуполномоченный. Просто у меня возникло несколько вопросов. А спасателей вы зачем ждёте?

— Ну мы договорились, что я помогу поймать, погрузить и собственно забрать на передержку аллигатора. Как-то больше никто не выразил желания.

— Ну да, — Игорь помрачнел, вспомнив недавнюю встречу, — видел я вашу зверушку. Как его там поймать-то?

— Есть способы, — улыбнулся мужчина. — Так чем собственно обязан?

В машине хлопнула водительская дверца и рыжий паренёк, обтерев руку о брюки, протянул ладонь Максу.

— Василий. А мы-то о вас и не слышали.

— Ну я как-то не афиширую, а то не будет отбоя от страждущих воссоединиться с дикой природой, — Макс вздохнул. — Я раньше жил ближе к Питеру, но там не сложилось, пришлось забираться поглубже, — он секунду помолчал и добавил: — И я прошу вас соблюдать конфиденциальность. Мне лишние зрители не нужны.

— Слушайте, а чё, покупают? — не унимался Василий. — А то у нас даже курей плохо берут, мамка жаловалась. Она цепелей нарастила.

— Не жалуюсь, — Макс двумя пальцами вытянул из кармана визитку и протянул Василию. — Позвоните мне послезавтра. Я ваших цепелей могу всех забрать.

— За фига? — изумился Василий.

— Питонов кормить, — кратко ответил хозяин и посмотрел на Игоря. — Ну что ж, чем обязан?

— Я собственно хотел спросить, кто у вас приобретал аллигатора? Он жил на ферме у одного мужчины, но меня гложут сомнения, что он мог позволить себе купить такую дорогую живую игрушку.

— Нет, аллигатора приобретала женщина. Состоятельная такая дама. Она ещё у меня морских змей приобретала.

— Страшно подумать, где они живут, эти самые змеи, — пробормотал Лашников. — А у вас остались её данные?

— Увы, — Макс коротко пожал плечами, — весь архив сожрал енот. Бывшая уборщица забыла клетку закрыть. А покупательницу я видел в последний раз года два назад.

— Может, получится описать её? — Лашников покосился на дальние вольеры, где за решёткой по одной и той же траектории без устали мотался волк.

— Невысокого роста женщина, светленькая такая, приятная в общении. Но такая, — Макс задумался, — кремень.

— А она одна приезжала?

— Да, — Макс задумался. — Хотя нет, они у меня тигра ещё смотрели кому-то в подарок. Вот тогда приезжала с молодым человеком, я могу ошибаться, но он её всё время по имени называл, а один раз промелькнуло «мама».

— А звали её как?

— Алла, по-моему, — Макс нахмурился. — Извините, у меня кошмарная память на имена. Только клички своих питомцев помню, — усмехнулся он.

— Странное у вас увлечение, — пожимая руку на прощание, сказал Лашников.

— Здесь больше половины зверей — те, кого бездумно заводят люди, а потом попросту не знают, что с ними делать. Много калек, но есть и здоровые, которые не знают жизни на воле, — грустно улыбнулся Макс. — Я не продаю диких животных, лишь перепродаю тех, кого можно устроить в новую семью.

— Понятно.

— Хм, женщина аллигатора купила, — хохотнул Василий. — Я думал, только мужики себе такие штуки покупают.

— Вы знаете, у меня однажды дама орангутанга купила, сделала ему клетку из чистого золота и посадила туда. Он, говорит, на моего бывшего мужа похож и ей приятно смотреть, как он живёт в такой же клетке, что и она раньше, — Макс развёл руками. — Как-то так.

По улицам Санкт-Петербурга нёсся холодный пронзительный ветер и, несмотря на солнечную погоду, было холодно, словно сейчас была не середина лета, а в гости заглянула стылая осень. Малинин сверился с адресом Зинаиды и, прорвавшись через несколько пробок, нашёл нужную улицу и двор. Здесь было как-то особенно тоскливо, дома были оттеснены новыми постройками и стояли на задворках современной инфраструктуры за огромным гипермаркетом и торговым центром.

Малинин припарковал машину возле крошащегося от времени поребрика, вышел на улицу, размял затёкшее тело и посмотрел на светившегося, как медный таз на солнце, Ласточкина.

— Иван Гаврилович, ты чего?

— Да по работе соскучился.

— А! А я думал, по Зинаиде, — откровенно рассмеялся Малинин, памятуя, как цапались в усадьбе престарелая дама и Ласточкин.

— Тьфу ты! — махнул рукой Иван Гаврилович. — Пошли уже, Егор Николаевич.

Зайдя в парадную, Малинин потянул на себя вторую дверь с треснутым стеклом, и они оказались на полутёмной лестничной клетке, где плавали запахи жареной картошки и пригорелого кофе.

— Странно, что здесь живёт, она вроде не из бедных, — тихо проговорил Ласточкин.

Поднявшись на нужный этаж, Малинин повертел в руках оборванный провод от дверного звонка и постучал в дверь.

— Может адрес не тот?

— Да вроде тот, — неопределённо ответил Малинин.

В подтверждение его слов, внутри кто-то завозился, и из-за двери послышался слабый дребезжащий голос.

— Кто там?

— Добрый день. Полковник Малинин Егор Николаевич. Нам нужна Зинаида Игнатьевна, — громко отрапортовал Егор.

В ответ послышался щелчок замка, и дверь открылась. В нос мужчинам ударил застарелый запах мочи, мощно замешанный с перегаром, и в щёлку вылезло основательно осунувшееся и постаревшее за прошедшее время лицо Зинаиды.

— Я вас слушаю? — пытаясь нащупать в своём голосе привычные нотки высокомерия, проговорила дама.

— Здравствуйте. Помните нас? Мы вели расследование в доме вашего родственника, Красуцкого Анатолия.

— А, — сказала женщина и открыла дверь шире. — Ну входите.

Мужчины зашли в тесное, заставленное коробками пространство и недоумённо оглянулись. В крохотной квартирке был жуткий беспорядок: везде громоздились вещи, между коробками были засунуты пакеты с мусором и в комнату вела только узкая расчищенная тропинка.

— Прошу в мою гостиную, — старуха помахала рукой, громко называя комнату, куда еле вместился шкаф и раскладное кресло с грязным постельным бельём. — Вот так теперь живу. Вся благодарность.

— Кому и за что? — без лишних разговоров спросил Малинин.

— Я могу кофе предложить, — буркнула женщина и вдруг глаза её подёрнулись блеском. — А может, молодые люди принесли для дамы немного коньяка?

— Увы, нет, — сказал Малинин.

Лицо Зинаиды сразу помрачнело, морщины стали глубже, и она словно ещё больше ушла в себя.

— Но коли мы такие неразумные, ведь всегда можно исправить положение, — вдруг сказал Ласточкин. — Я сейчас метнусь до магазина, благо здесь близко.

Старуха за секунду снова переменилась, через серую кожу щёк пробился здоровый румянец, она игриво поджала губы и жеманно пролепетала:

— Только хороший берите, молодой человек. А я пока кофе сварю.

Малинин, чтобы хоть как-то скрасить ожидание, открыл окно, впуская в комнату свежий воздух, прочёл сообщение от товарища, который проводил обыск и покачал головой. Олесю на складе не нашли, но зато для их отдела работы там был непочатый край, они ещё даже не уезжали с объекта.

— Всем находим занятие, только своих целей никак достичь не можем.

Дождавшись возвращения Ивана Гавриловича из магазина с полным пакетом продуктов, Егор терпеливо молчал, пока Ласточкин помогал сервировать стол и расставлять чашки и, после того как дама опрокинула сразу рюмку коньяка в рот и сладко зажмурилась, спросил:

— Зинаида Игнатьевна, у меня к вам всего несколько вопросов.

— Да сколько угодно, молодые люди. Вы сделали для меня сегодня праздник, — старуха подцепила кусочек красной рыбы и, положив на мякиш хлеба, отправила в рот. — Мне эта каша осточертела. Я никогда так бедно не жила.

— Скажите, пожалуйста, может, вы помните, в связи с чем вы много раз проходили свидетелем по делам у следователя Иваницкого.

— Нет, не помню, — женщина замотала головой.

Малинин зло поморщился и подумал, что они зря потеряли так много времени.

— А зачем мне это, мне Толя звонил, говорил, куда ехать и что делать. Потом неплохо платил и на этом всё.

— Толя, это Красуцкий? — переспросил Малинин.

— Да, — женщина бодро налила себе вторую рюмку.

— Хорошо, а зачем Толя это делал?

— Ну, как говорится, услуга за услугу. Толя им, а они ему, — туманно ответила женщина.

— Кому ему и им? — несколько нервно спросил Малинин.

— Молодой человек, вы вроде служите в органах, — укоризненно сказала Зинаида. — Беспалову нужны были определённые дела, тогда вызывались свои свидетели. Он их через какого-то своего свояка пропихивал. А вот Беспалова крепко держал за, — старуха выставила вперёд ладонь со скрюченными пальцами, — его мужское естество Толя.

Малинин внутренне даже похолодел от услышанной фамилии и сейчас встал на след, как хорошая гончая. Ласточкин попытался что-то спросить, но Егор поднял руку и остановил его.

— Зинаида Игнатьевна, а чем держал-то?

— Так компромата я в своё время знаете сколько на него собрала? — в воздухе хриплым карканьем взорвался смех пожилой женщины. — Он такой любитель, нет, скорее профессионал, — она хитро скосила глаза. — Я вам по секрету скажу, когда в первый раз ко мне с такой просьбой обратились, я сразу дурочку включила и попросила лично познакомить с заказчиком.

— С какой просьбой?

— Ну, любит этот Беспалов девушек помоложе. То есть совсем помоложе себя, чтоб точно восемнадцати не было. А у меня таких тоже навалом было, из деревень, правда, или из неудачных семей, но какая разница, — Зинаида хлопнула уже третью рюмку, и Малинин понял, что она напьётся прежде, чем они доберутся до сути. — Вот я и подкопила снимков и записей. Я ж девочкам платила, они и старались.

— А где же теперь этот компромат? — осторожно спросил Егор.

— Милый, если бы он у меня был, разве жила бы я на задворках мира? — развязно спросила женщина. — Эта сука обманом вытащила, и теперь он прыгает через её обруч. А она фанатична, до безумия фанатична. Пока не дойдёт до своей цели, не успокоится.

— А она это кто?

— Ну как кто? — Зинаида развела руками. — Ну Ася, конечно. Вечная спутница Анатолия. Это хитрая бестия, она первая про ям и Сталичкина раскопала всё в семейном древе. Потом такие сети понаставила, что аж страшно и каждый шаг выверен у неё, каждая ниточка выровнена.

— Ася, это родственница Красуцкого Агнесса? Она тогда пропала из усадьбы.

— Да куда она пропала, свалила просто, и всё. Сделала, как ей удобно, и Толю вывезла, — пьяненько зевнула старуха. — Ну собственно он для неё единственным человеком, кого она более или менее слушала и уважала, и был.

— Почему?

— Ну так мать её кузиной была для Толиного отца. Но, в отличие от семьи Красуцких, жила бедно, всё бегала где-то, прибиралась, стирала, мыла. А вот для Аси ей, конечно, хотелось другой жизни, и как та расцвела, то сразу её ко мне определила, к моим девочкам. — Зинаида вытерла жирные от масла губа и продолжила: — но Ася почти сразу понесла от кого-то и наотрез отказалась аборт делать. Орала до животного крика, что рожать, мол, буду. Мать её из дома выгнала, потому что тоже сломалась от усталости и понимала, что ещё и дитё не потянет. А вот Толя нет, он втайне от родителей нашёл для Аси работу, потом приёмную семью для ребёнка, а Агнессу пристроил к нему няней.

— А зачем такие сложности? Почему не оставить было ребёнка с матерью?

— Так Асе-то пятнадцать было, кто ж ей ребёнка оставит.

Малинин увидел, как дёрнулся Ласточкин, но коротко мотнул головой и продолжил выспрашивать подробности жизни семейства Красуцких у разгорячённой коньяком Зинаиды.

— А почему Ася жила с Красуцкими?

— Так а где ей жить? Ребёнок вырос, в опеке не нуждался, свои воззрения она ему в голову ввинтила крепко. Они прекрасно общались, а Ася всё носилась со своими бреднями, строила планы, — слабеющим голосом проговорила Зинаида.

— А где найти её или её ребёнка, вы знаете?

— Нет, не в курсе. Помню, что фамилия приёмных родителей Рыбкины была, — женщина потянулась за коньяком, уронила бутылку, разлила по столику кофе и бессильно откинулась на подушки бормоча: — Ася у меня отняла архив мой, продала мою шикарную квартиру и выкинула на эту помойку. А я ведь столько для них сделала.

Малинин и Ласточкин молча вышли из подъезда, сели в машину, и Ласточкин тихо произнёс:

— Я просто перестаю понимать, что происходит.

— А мне кажется, я как раз начинаю понимать: — отозвался Малинин.

— Нет, я про другое. Я перестаю понимать, что происходит с этим миром.

Малинин ничего не ответил, просто набрал номер Касаткина и когда тот ответил, коротко сказал:

— Здравия желаю. Нам нужно срочно встретиться.

Унге и Варвара сидели совершенно огорошенные тем потоком информации, что на них вывалил Малинин. Девушки долго молчали после завершения телефонной конференции, потом обе одновременно выдохнули, и Варя сказала:

— Если эта история когда-нибудь закончится, то я, пожалуй, впервые напьюсь.

— Я с тобой, — коротко отозвалась Унге и набрала номер Пасникова. — Здравствуйте. Мы можем встретиться? — она выслушала ответ и глянула на Варвару. — Доступ к официальной информации у нас ограниченный, а вот через Пасникова можем накопать всё, что нам нужно в обход. Так что поехали к нему.

— Теперь хоть есть какая-то реальная информация, от которой можно отталкиваться. Поехали.

В этот момент дверь в кабинет открылась, и на пороге появилась невысокая тёмненькая женщина с коротко остриженной чёлкой. Она обвела глазами помещение и сказала:

— Где руководитель вашей организации?

— Здравствуйте, — ответила ей Варвара.

— У вас срок аренды истёк ещё позавчера, а вы ходите как к себе домой, а я по шапке за это получаю, — она недовольно фыркнула. — Значит так, в это помещение уже должны въезжать нормальные арендаторы, прошу к вечеру освободить полностью кабинеты.

— Мне казалось, что у нас аренда до конца лета, — нахмурилась Унге.

— А мне казалось, что приличные люди должны предупреждать о своих планах. Здесь должен был быть офис редакции, мне ваши расследования здесь не нужны. Вам государство на деньги налогоплательщиков, между прочим, свои здания строит. Так что всё, разговор окончен. Всё по закону. Арендная плата за второй месяц не была внесена вовремя, к вечеру попрошу полностью съехать, — женщина злобно захлопнула дверь, а Варя с Унге остались молча стоять.

— Что ни день, то новое развлечение, — вздохнула Варя. — Ладно, ты тогда езжай к Пасникову, а я дождусь Берегового, может, Игорь тоже явится и пока буду собирать то, что осталось. Кстати, Нерей не объявлялся? А то уже волнительно.

— Денис звонил, сказал, что его сестра сообщила, что Илья дома.

— Я бы никогда не подумала на Нерея, что он такой восприимчивый.

— Слушай, ну перегруз у человека, бывает. Может, отдохнёт и его осветит какая-нибудь светлая идея.

Девушки оглядели несколько оставшихся компьютеров, чайник и книги Мамыкина.

— Ох, ещё же у Софьи в кабинете всё нужно собрать, — сказала Варя.

Когда Унге ушла, Варвара сначала сбегала в соседний магазин, набрала кучу картонных коробок, а потом стала упаковывать технику. Закончив с основным кабинетом, она перешла к офису Сони. Здесь с того вечера, как Софья искала пути к спасению Малинина, на столе остались лежать карты. Варвара долго рассматривала их, потом пронумеровала, сфотографировала и первым желанием было набрать Малинина, но, вспомнив, как ускользает информация, она просто спокойно продолжила сборы, хотя мозг бешено обрабатывал полученный материал. Теперь Варвара была уверена, что у неё есть почти все составляющие, чтобы увидеть целую картину.

Унге добралась до автодома Пасникова, постучала, и через несколько секунд дверца приветливо распахнулась.

— Доброго дня, — сказал мужчина не оборачиваясь.

— Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, есть ли возможность найти информацию по человеку. У меня есть все данные, вплоть до паспортных.

— Какого рода? — Пасников развернулся к Унге.

— Что? — Унге почему-то всегда чувствовала себя рядом с этим человеком очень неуютно.

— Вы почему бойтесь меня? — вдруг прямо спросил мужчина, и Унге растерялась.

— Нет, вам показалось.

— Давайте кофе пить, — вдруг сказал Пасников. — Вы кофе сварите, а я пока ваши данные загружу. Всё равно нужно будет время.

— Ну, давайте.

Унге переслала Пасникову всю известную информацию на Агнессу, оглядела сверкающую новизной кофейную машинку и, перебрав стоящие в ряд капсулы, оглянулась, чтобы спросить Пасникова, какой сорт он предпочитает, но лишь вздрогнула, потому что он стоял уже рядом с ней.

— Я пью обычный чёрный кофе. Эспрессо, — тихо произнёс он и ретировался за стол.

— Хорошо, — Унге нервно выдохнула, но постаралась не показывать, что ей тревожно.

— Меня, кстати, Валерой зовут, — вдруг сказал он, и Унге поняла, что до сих пор не знала его имя.

Поставив на стол две крохотные дымящиеся чашки, она присела напротив, чувствуя себя очень неловко в наступившем молчании под пристальным взглядом Пасникова.

— Ты красивая, — вдруг сказал он.

— Спасибо, — Унге чуть не ляпнула в ответ «вы тоже», потому что полностью растерялась.

— Сестра тоже красивая была. Мы хоть с ней и не родные. Но я любил её.

— В смысле не родные? — Унге подняла на него глаза.

— Ну, я приёмный был. У родителей не получалось зачать, они меня сначала усыновили, а потом младшая родилась.

У Унге что-то нехорошо скребануло в душе, она мельком глянула на экран монитора, с нетерпением ожидая окончания поиска.

— А долго ещё?

— Да уже всё почти. Быстро что-то. У меня система так работает, что максимально собирает со всех источников открытых, есть и закрытые базы данных. Туда отдельный вход нужен, но мне можно, — рублеными фразами сказал Пасников, пересаживаясь обратно к компьютерам.

Унге присела на табуретку поближе к выходу, изнутри её била нервная дрожь, и она стала нервно набирать сообщение для Малинина.

— Что пишешь? — не оборачиваясь спросил Пасников.

— Да так, — неопределённо сказала она.

— Врёшь опять. Мне врать нельзя, я всё чувствую. Слушай, здесь опять приём плохой, поехали прокатимся, чуть дальше встанем, там сеть стабильнее.

В этот момент внутри Унге что-то оборвалось, она схватила с плитки сковородку и со всей силы ударила Пасникова по голове.

— Алло, алло, Егор Николаевич, я кажется нашла его. Сын Агнессы, это Пасников! — кричала она в трубку, которую прижимала плечом, а свободными руками, вязала мужчине руки его же ремнём.

Береговой, который опять пропустил все процедуры, нервно сидел в коридоре больницы, барабанил пальцами по железному стулу и каждый раз, когда открывалась дверь, надеялся, что наконец вызовут его. Но о нём словно забыли, и он продолжал ждать, ведь уйти было нельзя, потому что над ним рдело знамя материнского гнева. Сегодня оперуполномоченного Юрия Берегового на необходимую перевязку и осмотр привела мама, причём делала она это очень демонстративно.

— Юрочка, тебе не холодно? Может тебе чаю горячего? Юрочка, нога не болит?

— Мама, ну пожалуйста, — наконец взмолился молодой человек, прекрасно понимая, что весь этот спектакль для того, чтобы он прочувствовал ситуацию и больше не создавал угрозу для своей жизни, пренебрегая рекомендациями врачей.

— А будешь знать! — наставительно сказала мама.

Вдруг Юра увидел, что в коридоре мелькнула фигура Унге. Его мать только еле успела что-то крикнуть вдогонку, когда Береговой, проворно работая костылём, бежал вдогонку.

— Что случилось? — крикнул он, когда увидел, как Унге быстрым шагом идёт рядом с каталкой, на которой лежит Пасников.

— Похоже, я нашла главного подозреваемого, — проговорила она. — Немного не рассчитала с ударом, я его сковородкой ударила.

— Ничего себе немного. Тут закрытая ЧМТ, скорее всего, — проворчал хирург.

— Юра, я здесь останусь, вот флешка, он сюда какую-то инфу перекинул. Вряд ли что-то ценное, и он точно бы не сдал свою мать, но проверь, пожалуйста, я с ним останусь.

Береговой быстро выбрался из больницы, по дороге позвонил матери и, не став слушать гневную тираду, просто извинился и отключился. Он вовремя добрался до офиса, потому что Варя ещё не успела упаковать Сонин компьютер, и они смогли перекинуть информацию.

— То ли Егор Николаевич что-то напутал, — сказала Варя, — в чём я сомневаюсь, то ли Унге зря Пасникова сковородкой приложила. Он сделал по Агнессе все выкладки.

— Хорошо. Что искать? — выдохнул Береговой.

— В первую очередь нам нужно место, где её можно найти. Наверное, какую-то недвижимость.

— А чего они у Зинаиды этой не спросили? — углубляясь в изучение чужой жизни в цифровом формате, спросил Юра.

— Говорят, она ушла на покой прежде, чем успели закончить допрос.

— В смысле? Вечный покой? — удивился Юра.

— Да ну тебя. Уснула. Старенькая. Пьяненькая.

В квартире Зинаиды Игнатьевны царило безмолвие, стол, заваленный разбросанной едой и залитый кофе, был опрокинут: его во сне задела хозяйка, но не проснулась даже от звука бьющейся посуды. Но сейчас она стала шумно ворочаться, потом открыла глаза, выдохнула и, поискав блуждающим взглядом точку опоры, выплыла из сновидений. Она вдруг вскочила и удивлённо воззрилась на сидящую напротив неё женщину.

— Ты зачем пришла? — грубо спросила Зинаида.

— Посмотреть, как ты дохнешь в этой помойке. Я бы и дальше оставила тебя здесь гнить, но ты можешь слишком много разболтать, — проговорила Агнесса.

— Не волнуйся! Уже…

Зинаида не успела произнести больше ни звука, когда лезвие ножа крест-накрест вспороло ей горло, кровь хлынула на диван, и женщина, захрипев, повалилась на пол. Ася несколько минут стояла, молча смотрела на агонию, а потом тихо произнесла:

— А ещё я пришла взыскать с тебя долг. Мне было ничуть не легче, — вздохнула она. — Я бы тебя сожгла, но огонь очистит твою душу, а ты этого не заслуживаешь.

После этого Ася вышла из квартиры и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Егор с Мамыкиным, Ласточкиным и Варварой сидели вокруг стола и напряжённо перебирали распечатанную информацию. Береговой и Унге в другом конце кабинета, распаковав дополнительный компьютер, просматривали остальную часть документов. А Лашников выискивал владельцев диких животных и был на связи с ветслужбой.

— А ты, я смотрю, опасная женщина, — пробубнил Мамыкин, косясь на Унге.

— Ну вот если бы ты был на моём месте, я посмотрела, как бы ты действовал. — поджала губы Унге.

— Ну, мне кажется, этот гигантский пласт информации по объекту нашего интереса доказывает его невиновность.

— Чтобы проверить все её звонки, уйдёт миллион лет, — протянула Варя. — Как вычислить её сына, я просто не представляю. Я понимаю, что это был, скорее всего, он, когда я их с Сапониным слышала. — Варя споткнулась на последних словах и стала дальше изучать списки.

Прошло уже несколько часов, люди почти перестали общаться между собой, солнце неуклонно катилось к закату, но все их усилия были тщетны. Сейчас у всех была общая головная боль, нехватка воздуха и хоть какой-нибудь еды в организме.

— Ну это чёрт-те что! — вдруг тишину кабинета взорвал недовольный голос ворвавшегося администратора. — Я же сказала, чтобы к вечеру вас здесь не было.

— Вы кто? — Малинин поднял на женщину тяжёлый взгляд.

— Вы должны закрыть счета! И срочно съехать. У меня люди ждут места.

Малинин вдруг резко встал, схватил крикливую особу за шиворот, аккуратно довёл онемевшую от такой наглости женщину до двери и выставил вон.

— До утра подождут! — рявкнул он и с силой захлопнул испуганно пискнувшее полотно.

— Бинго! — вдруг крикнул Береговой. — Она как сказала слово «счета», словно красная лампочка в голове зажглась. Этой Агнессе ежемесячно в течение долгого времени некий Рыбкин переводил деньги на карту. Одинаковую сумму, иногда перед праздниками немного добавлял.

— Фамилия приёмных родителей сына Агнессы Рыбкины, — проговорил Ласточкин.

В этот момент Денис, придерживая плечом мобильник, протиснулся в приоткрытую дверь, приговаривая на ходу:

— Юль, ну откуда я знаю. Сейчас спрошу, может Егор его действительно в командировку послал. Да нет у него никого, успокойся. Юля, хватит рыдать, — Медикамент поморщился. — Ладно, давай я сейчас всё узнаю и наберу тебя, — Денис с размаху сел на стул и выдохнул. — Здравствуйте, товарищи.

— Привет, — сказал Малинин, не поворачивая головы. — Исходя из этого, нужно составить списки и перетрясти всех возможных Рыбкиных с теми же инициалами и годом рождения, — проговорил он.

— Рыбкин? — проговорил Денис. — У Илюхи такая фамилия была, но после первой женитьбы он её поменял. Нерей ему кажется более значимым, — усмехнулся Денис. А отца зовут Иван Сергеевич Рыбкин.

— Илья Иванович Рыбкин? — Малинин воткнул в Медикамента острие взгляда.

— Ну да, а что? Кстати, Егор Николаевич, а ты его в командировку куда-то посылал? Юлька ревёт, говорит, странный стал, отстранённый и к ней, и к детям.

— В командировку значит, — Малинин с каждой секундой становился мрачнее самой чёрной тучи, он поднял глаза и произнёс:

— Объявите в федеральный розыск Илью Ивановича Нерея и его биологическую мать. Я думаю, что мы выяснили, кто стоял за всем этим безумием, — Малинин помолчал несколько секунд и добавил: — Лашников с Ласточкиным и Мамыкиным езжайте к Зинаиде и переверните всю квартиру. Может быть в её помойке, можно что-нибудь ценное откопать. Варя, я готов выслушать твои даже самые безумные идеи, сейчас адвокат привезёт Софью, и вы должны совершить невозможное, а именно сложить этот разрозненный пазл, — Малинин посмотрел на Дениса. — Ну а ты едешь к своей сестре. Ты в качестве поддержки, — он выразительно посмотрел на Унге, — а Унге будет её допрашивать, ну и подальше от Пасникова, а то как-то неудобно с парнем получилось. И если верить Софье, то у нас осталось всего два месяца перед тем, как эти фанатики устроят в городке настоящее кровопролитие, а как я понимаю, они не остановятся ни перед чем.

Софья вышла из ворот СИЗО, глотнула тёплого воздуха и посмотрела на подъехавший внедорожник. Окно в машине опустилось, и сидевшая за рулём женщина кивнула Соне.

— Привет, Стефани.

— Садись, нужно поговорить, — сказала женщина.

Через несколько минут машина Стефани уже мчалась по пути в Карельск.

Вечер ткал нитями дождя, ветер волновал лес, укутывал деревья в тёмное покрывало ночи, далеко впереди облака рвали молнии, и всё пространство вибрировало и дрожало перед наступлением бури. Сегодня экстренные службы объявили шторм и красный уровень опасности.

Продолжение следует…