Местом возникновения ислама считается Хиджаз – территория на западе Аравийского полуострова, на которой расположены священные города мусульман Мекка и Медина. Ислам появился в VII веке и по праву считается самой молодой из мировых религий, а имя его основателя – пророка Мухаммеда – известно даже тем, кто не исповедует ислам. Однако прежде чем говорить непосредственно об исламе, поговорим о том, какими были религиозные представления арабов до появления пророка в их жизни.

На рубеже VI и VII столетий основной религией арабов оставалось язычество. Они верили в существование добрых и злых духов, а главными божествами для них являлись небесные светила – Солнце, Луна и звезды. Язычество не относится к монотеистическим религиям, следовательно, нет ничего удивительного в том, что богов у арабов было великое множество – и отдельное племя или отдельный род могли поклоняться своим богам, которых не чтили представители другого племени или рода. Впрочем, вне зависимости от того, какому племени принадлежал араб, главным священным местом для каждого из них оставалась Кааба – храм, расположенный в Мекке. Там, в Каабе, они поклонялись своей святыне – Черному камню, – вокруг которой стояли многочисленные идолы языческих божеств.

Неизвестный автор. Исламский пророк Мухаммед решает спор о том, чтобы установить черный камень на место в аль-Каабе. Иллюстрация к книге Рашида ад-Дина «Джами ат-Таварих». 1315 г. Библиотека Эдинбургского университета. Эдинбург, Шотландия

Примерно тогда же арабы познакомились с двумя монотеистическими религиями: христианством и иудаизмом, однако большого распространения ни та ни другая не получили. Тем не менее их появление среди арабов очень важно для понимания того, почему несколькими годами позже ислам обрел такую невероятную популярность. Все дело в том, что к этому времени что в кочевых, что в земледельческих племенах Аравии возник серьезный религиозный кризис. Происходил переход от древности к Средневековью, языческое мировоззрение трещало по швам, языческие культы приходили в упадок, уже не будучи способными дать людям ответы на интересующие их вопросы. События, случившиеся в этот период, – захват кочевниками-скотоводами пограничных земель, распад древних государств, таких как Пальмира, Набатея, Саба и так далее, рост влияния прорицателей и прочее, – ясно сигнализировали о том, что требуется новая фигура, новая опора, за которую можно ухватиться. Такой опорой и стал ислам, а такой фигурой – пророк Мухаммед.

Мухаммед родился приблизительно в 570 году в Мекке и происходил из курейшитов – его дед был вождем этого племени. Родители Мухаммеда рано умерли, и мальчика воспитывали дед и дядя. Вместе с последним юный Мухаммед совершал торговые поездки в Сирию – таким образом дядя приучал племянника к купеческому делу, рассчитывая, что он пойдет по его стопам. В одной из таких поездок Мухаммед, которому тогда было 9-12 лет, познакомился с христианским монахом Бахирой. Бахира предсказал мальчику, что тот станет пророком.

Неизвестный автор. Рождение пророка Мухаммеда.

Иллюстрация из книги Рашида ад-Дина «Джами ат-Таварих». 1315 г. Библиотека Эдинбургского университета. Эдинбург, Шотландия

О жизни Мухаммеда до того, как он ступил на духовный путь, мало что известно. Он действительно стал торговцем, как и хотел его дядя (по некоторым данным, до этого он успел попробовать себя в роли погонщика верблюдов). Он женился на женщине старше себя, и брак этот был счастливым. Он много путешествовал и активно интересовался местными верованиями и обычаями.

Неизвестный автор. Мухаммед получил свое первое откровение от ангела. Иллюстрация из книги

Рашида ад-Дина «Джами ат-Таварих». 1307 г. Библиотека Эдинбургского университета. Эдинбург, Шотландия

С юных лет Мухаммеда влекли духовные искания и переживания. По сохранившимся сведениям известно, что он любил бывать один, погружаясь в созерцание. Для того чтобы побыть в тишине и покое, он часто уходил в пустынные ущелья. В одном из таких ущелий в 610 году, когда Мухаммеду исполнилось уже сорок лет или около того, ему и явился ангел Джабраил, посланный Аллахом. Ангел назвал Мухаммеда посланником Божьим и сообщил ему первые аяты Корана, которые приказал запомнить, а затем рассказать людям. Первыми слушателями Мухаммеда были его близкие, но со временем круг почитателей нового учения стал расширяться, распространившись в бедняцкой среде.

В учении Мухаммеда, направленном на поклонение одному богу вместо многих, было немало общего с другими монотеистическими религиями – христианством и иудаизмом. Тем не менее новоявленный пророк утверждал, что христиане и иудеи искажают вероучение, и призывал их исправиться в соответствии с полученным им от Джабраила откровением, иными словами, тоже стать последователями ислама. Его идеи, как мы уже сказали, находили отклик среди бедняков, однако богатое население Мекки не было готово к такому повороту событий. Возможно, их испугало усердие, с которым последователи Мухаммеда во главе с ним самим стали свергать прежних языческих идолов и разрушать храмы. В этом они усмотрели опасность для себя и своей власти, а потому, не мудрствуя лукаво, организовали заговор против пророка. В результате Мухаммед вместе со своими учениками был вынужден оставить Мекку. В 622 году они переехали в Ясриб (Медина – нынешнее название), и это событие получило название «хиджра», что с арабского можно перевести как «переселение». Хиджра стала для последователей Мухаммеда началом нового летоисчисления.

В Ясрибе все пошло гладко: жители города благосклонно приняли пророка, и его учение очень быстро распространилось, после чего была организована первая настоящая община мусульман – умма. Внутри уммы были свои правила, порядки, централизованное управление во главе, разумеется, с Мухаммедом. Мухаммед не оставлял попыток обратить мекканцев в свою веру, однако на это ушли долгие годы. Тем не менее Мекка была объявлена им главным городом мусульман – а все, как мы помним, из-за Каабы, наиболее почитаемой святыни. В Ясрибе тоже построили мечеть – там ученики Мухаммеда творили молитвы, обращая при этом свои взоры на Мекку. Ясриб вскоре был переименован в Медину – «город пророка». К 630 году из жителей Медины Мухаммеду удалось собрать огромную армию, с помощью которой он одержал победу над войском Мекки. Конфликты между разными племенами были забыты, равно как и разрыв между богатыми и бедными, языческие верования и страхи. Вся территория Аравии наконец подчинилась пророку, приняв новое вероучение. В 632 году он скончался в статусе не только религиозного, но и политического лидера огромного региона.

Итак, в чем же заключалась суть нового учения Мухаммеда, названного исламом? В его основе лежали вера в единого Бога – Аллаха, – братство последователей и соблюдение определенных моральных принципов. Этих принципов пять; они и являются тем фундаментом, на котором зиждется все учение пророка: шахада, намаз, ураза, закят и хадж. О каждом из них поговорим теперь более подробно.

Слово «шахада» на русский язык можно перевести как «свидетельство веры». Это означает, что каждый мусульманин должен верить в существование единого Бога и признавать пророческую миссию Мухаммеда, то есть не подвергать сомнению то, что он действительно является пророком. Заметим здесь сразу, что ислам не отрицал существование и других пророков, однако главным среди всех бесспорно признавался Мухаммед. Человек, который желает принять ислам, непременно должен сказать следующее: «Свидетельствую, что нет иного Бога, кроме Аллаха, и еще свидетельствую, что Мухаммед – посланник Аллаха» (на арабском это звучит как «Ашхаду ан ля иляха илля Ллаху, ва ашхаду анна Мухаммадан расулю Ллах») – да не просто так оттараторить, лишь бы сделать, а с искренностью, с полным пониманием этой фразы и убежденностью в ее правоте. В Средние века ее произносили в обязательном присутствии официального лица и троекратно – и на этом ритуал вступления в ислам завершался.

Изначально шахада являлась своего рода средством отличия первых мусульман от язычников и прочих иноверцев. Ее не только произносили как молитву, но и выкрикивали в качестве боевого клича в пылу сражения. Есть и третье значение этого понятия – «свидетельское показание». Если необходимо удостоверить какой-либо факт, прибегают к помощи шахады, а чтобы она была признана действительной, ее нельзя передавать с чужих слов. Дать шахаду в качестве свидетельского показания могут либо два мужчины, либо четыре женщины, и к этому способу часто прибегают в суде для установления истины. Если же окажется, что свидетели были в сговоре и шахада произнесена ложно, это карается либо как клятвопреступление, либо таким же образом, которым был бы наказан ложно обвиненный человек.

Возвращаясь к определению шахады как свидетельства веры, заметим, что мусульмане произносят ее не только при принятии ислама. Она является непременным спутником разных событий в их жизни: так, например, к шахаде обращаются при рождении ребенка и перед кончиной, также она входит в ежедневную молитву. Интересно, что у шиитов и суннитов (это направления в исламе: сунниты – наиболее многочисленная часть его приверженцев, которые считают, что безгрешных людей, кроме пророков, нет; шииты же относят к безгрешным еще и имамов – духовных лиц, выступающих предводителями в молитвах) шахада различается – шииты добавляют к ней еще слова «уа-Алийюн уалийю л-Лах», что можно перевести как «и Али – наместник Аллаха». Али, о котором идет речь, – это первый шиитский имам Али ибн Абу Талиб, родственник пророка Мухаммеда и его сподвижник, один из четырех праведных халифов, которые стояли во главе Праведного халифата после смерти пророка.

Многие исследователи усматривают в существовании шахады влияние на ислам христианства – она напоминает обряд крещения.

Намаз – это ритуальная молитва. Мусульманин должен молиться Аллаху как минимум пять раз в день в специально определенное для этого время: утром, в полдень, перед вечером, вечером и ночью. Эти молитвы являются обязательными, однако не возбраняется и даже приветствуется чтение дополнительных молитв. Таким образом мусульманин выражает покорность и благодарность Аллаху. Верующий, который не пропускает время молитв и соблюдает все правила их произнесения, считается праведным.

Каждый намаз состоит из ракаатов – определенного порядка слов и действий, составляющих молитву. Нельзя переставлять местами части ракаатов или пропускать какие-то из них, также нельзя делать паузы. Ракаат начинается с такбира – вступительной фразы, воспевающей величие Аллаха. Этой фразой не только открывают всю молитву, но и произносят ее перед каждым новым ракаатом, сколько бы их ни было в намазе. Утренний намаз, или фаджр, состоит из двух ракаатов; полуденная молитва, или зухр, – из четырех. Столько же ракаатов в предвечернем намазе – асре, а в вечернем, или магрибе, – на один меньше. Последняя обязательная молитва, ночная (она называется иша) также состоит из четырех ракаатов.

Различные предписанные движения мусульманской молитвы. Иллюстрация из книги Карла Бедекера «Египет: путеводитель для путешественников: часть первая.

Нижний Египет, Фаюм и Синайский полуостров». 1885 г.

Библиотека Калифорнийского университета. США

О начале каждого намаза принято возвещать с минарета – так называется высокая башня, расположенная рядом с мечетью. Перед совершением молитвы мусульманин непременно должен совершить ритуальное омовение – можно водой, а можно чистой землей. Очистить нужно не только тело, но и одежду и то место, где будет происходить намаз. Для удобства туда стелют специальный молитвенный коврик. Творить молитву разрешается только в закрытой одежде, расположившись лицом к Мекке. Если же нельзя понять, в какой стороне находится Мекка, то допускается сотворение молитвы на все четыре стороны света.

Слово «ураза» знакомо многим – так мусульмане называют пост. Как и в христианстве, пост в исламе предполагает отказ от пищи и развлечений в определенные дни. Постов несколько, но главный из них, разумеется, пост в Рамадан – девятый месяц мусульманского календаря, считающийся священным. В этом месяце пророку Мухаммеду был ниспослан Коран. Во время поста в Рамадан нельзя ни есть, ни пить от рассвета до заката. Также необходимо воздерживаться от курения, приема лекарств и удовлетворения сексуальных желаний любым способом. Это требуется для того, чтобы человек мог освободиться от господства плоти (все перечисленные выше потребности относятся к физическим) и укреплять свой дух. Рамадан – это месяц, когда мусульманин может полностью посвятить себя Аллаху, не отвлекаясь больше ни на что иное. Не соблюдать пост могут только дети, беременные и/или кормящие женщины, больные, а также старики, однако и они, как и все прочие, в течение всего Рамадана должны усиленно совершать добрые дела и изгонять из головы злые мысли.

Четвертым принципом ислама является закят, или обязательная милостыня. Это своего рода налог, который составляет одну сороковую часть ежегодного дохода и выплачивается в пользу малоимущих и прочих социально незащищенных слоев населения. Взимать закят разрешено с любого движимого и недвижимого имущества, которое не предназначено для удовлетворения собственных нужд. Под эту категорию могут подпадать и вещи, и плоды земледельческого труда, и многое другое. Выплата милостыни преследует две цели: во-первых, это равномерное распределение благ в обществе согласно принципам справедливости, во-вторых, демонстрация того, что нажитое тем или иным мусульманином богатство не греховно – он ведь им делится.

Помимо закята существует такое понятие, как «садака», – это тоже милостыня, только добровольная. Если закят выплачивают раз в год, то садаку – сколько душе угодно раз и в каком угодно объеме. Считается, что таким образом мусульманин заслуживает милость Аллаха. Заставить давать садаку нельзя, но ее выплата очень поощряется. И поощряется вдвойне, если человек подает милостыню в тот момент, когда сам нуждается в помощи.

Еще один термин, о котором необходимо упомянуть, – «закят аль-фитр». Это милостыня, которую нуждающиеся должны получить до наступления Ура-за-байрама – праздника, знаменующего окончание поста в Рамадан. Закят аль-фитр является обязательной выплатой для всех, чье состояние превышает необходимое для содержания себя, своей семьи и прислуги в праздничный день. Глава семейства в таком случае платит налог и за себя, и за всех, кто находится на его попечении. Интересно, что закон обязывает выплатить закят аль-фитр и немусульман, в том случае если на их содержании находятся мусульмане. Помимо помощи бедным целью закят аль-фитра является искупление собственных ошибок.

В отличие от закята, закят аль-фитр рекомендуют выплачивать ячменем, пшеницей, рисом – теми продуктами, которые распространены в отдельно взятом регионе. Это связано с тем, что так поступали во времена пророка Мухаммеда.

Наконец, пятый постулат ислама – хадж – означает «паломничество». И не куда-нибудь, а в Мекку. Посещение Мекки и ее окрестностей – горы Арафат, долины Муздалифа – является заветной мечтой любого исповедующего ислам, поскольку в Мекке, как мы помним, расположена Кааба – главная святыня мусульман. Если позволяют физические и материальные возможности, паломничество в Мекку и Медину, где похоронен пророк Мухаммед, совершается как минимум раз в жизни, а если таких возможностей нет, то разрешается послать вместо себя заместителя. При этом женщинам дозволяется путешествовать только в сопровождении мужчин.

Совершают хадж в двенадцатый месяц исламского календаря – зуль-хиджа, что переводится с арабского как «обладающий паломничеством». Ежегодно в Мекке в это время собираются миллионы верующих в белых одеждах – это обязательный атрибут всего мероприятия, – дабы укрепить свое единство и очиститься от грехов. Хадж состоит из нескольких обрядов и включает в себя обязательное посещение таких мест в Мекке, как Заповедная мечеть, холмы ас-Сафа и аль-Марва и так далее. А вот посещение могилы Мухаммеда хоть и желательно, но на нем не настаивают. Тот, кто совершил хадж, получает почетное звание хаджи и с тех пор пользуется особым авторитетом и уважением среди мусульман.

Иоганн Бернхард Фишер фон Эрлах.

Мечеть аль-Харам в панораме Мекки. XVIII в.

Жан-Батист Камиль Коро. Агарь в пустыне.

Метрополитен-музей. Нью-Йорк, США

Уже после смерти Мухаммеда его учение, которое при жизни он проповедовал на словах, было записано в священную книгу – Коран, что с арабского можно перевести как «чтение вслух» или «назидание». Запись была сделана с единогласного одобрения всех на тот момент живых сподвижников пророка и является точным воспроизведением слов Мухаммеда в таком виде, в котором он читал свои проповеди. Изменить содержание Корана невозможно, поскольку Всевышний пообещал охранять его до Судного дня.

Коран состоит из 114 глав, или сур. Каждая сура поделена на аяты – так называются стихи-изречения, в которых содержится та или иная важная мысль. Любопытно, что первые суры по объему огромны, в то время как последние занимают всего несколько строчек. Исследователи подразделяют суры на два типа: первые относятся к мекканскому периоду жизни Мухаммеда, когда он только начинал свой путь пророка, вторые – уже к мединскому, когда он получил признание и почитание последователей. В мекканских сурах больше внимания уделено богословским размышлениям, мединские же посвящены в основном правилам и формулам поведения, историческим событиям и их оценке и так далее.

Иллюстрированная серлевха из Корана, переписанного Ахмедом Карахисари и иллюстрированного Кара Меми. Между 1546 и 1547 г. Музей Топкапы. Стамбул, Турция

В Коране есть много общего с Библией. И там и там приводятся рассказы о Всемирном потопе, о первых людях – Адаме и Еве – и их изгнании из рая, о сотворении Богом мира и о пророчестве конца света. Обе книги содержат повествования о загробном мире, о светлых и темных силах мира. Подобные параллели объясняются тем, что до Мухаммеда Аллах уже передавал свои откровения другим пророкам – Мусе (он же Моисей) и Исе (он же Иисус Христос), однако со временем они стали искажаться и забываться, и только Мухаммед смог донести их до людей в правильном виде.

Ибн Бахтишу. Адам и Ева. Миниатюра из «Манафи аль-Хайаван». 1294–1299 гг. Библиотека Пирпонта Моргана. Нью-Йорк, США

Коран вместе с Сунной лежит в основе шариата – свода религиозных правил мусульман. Шариат подразделяется на три основные категории. Первая включает в себя указания на то, как правильно служить Аллаху, вторая – как взаимодействовать с другими людьми, третья – какие наказания предусмотрены за нарушения правил первых двух категорий. Первая группа, как легко предположить, наиболее обширна. Кроме того, в шариате есть и указание обязанностей, которые каждый мусульманин имеет перед своей священной книгой: он должен верить в то, что Коран является словом Аллаха, не касаться его грязными руками, хранить его на возвышении и ни в коем случае не класть на пол, читать только в чистых местах, а самое главное – жить по тем правилам и предписаниям, которые содержатся в нем. Они во многом перекликаются с христианскими заповедями – нельзя убивать, грабить, воровать, лгать, изменять своим супругам, осуществлять насилие и так далее; необходимо почитать старших, помогать слабым и обездоленным, вести себя скромно, быть терпеливым, подчиняться власти… За нарушение любого из этих правил мусульманина ждало наказание – его строгость устанавливалась в зависимости от прегрешения, вплоть до смертной казни.

Ахмад Нейризи. Каллиграфия Корана. 1117 г.

Благодаря завоеваниям Праведного халифата, о которых мы уже упоминали, ислам быстро распространился по миру. Уже к концу VII века он подчинил себе многие государства Евразии и Северной Африки. Тогда возникли и различные направления в исламе, такие как суннизм, шиизм, суфизм, салафия и так далее.

Вот мы и добрались до разговора об арабской мифологии. Нужно понимать, что мифология дому-сульманской Аравии с приходом ислама подверглась изменениям. Каким – мы обсудим позже, а пока перенесемся в самое начало нашей эры.

Как раз тогда, с I до начала VII века и существовала арабская мифология в своем, так сказать, первоначальном виде. Она была основана в первую очередь на политеизме, то есть многобожии.

У древних арабов имелось множество божеств и разного рода духов, которых они почитали в своих храмах. Там ставили каменных идолов, олицетворявших этих божеств. Особенно много их было возле Каабы. Так, по некоторым данным, общее число размещенных вокруг нее идолов доходило до 360. К ним совершали паломничества, возле них проводились различные ритуалы и гадания, в том числе, конечно, совершались жертвоприношения, чтобы задобрить богов. В жертву приносили, как правило, животных – овец, коров, верблюдов, – после чего принято было устраивать большое пиршество. Некоторые арабы не довольствовались поклонением божествам в специально отведенных для этого местах, предпочитая иметь еще и дома маленькую скульптуру предмета своего почитания. Такие статуэтки считались оберегами, которые защищали дом от всего дурного.

Кааба – главное святилище ислама в Мекке

Главной святыней арабов была Кааба. За ней требовалось тщательно ухаживать, и обязанность эта лежала на племени курейшитов, из которого происходил и пророк Мухаммед. С тех самых давних времен по сей день существует традиция омовения Каабы за две недели до начала хаджа и Рамадана.

В центре Каабы стоял идол Хубала – бога неба и луны, особо почитаемого курейшитами, – представляющий собой фигуру человека с золотой рукой. Так получилось, потому что фигуру идола доставили в Мекку с отломанной рукой, и новую ему сделали из золота. Вокруг располагались идолы других божеств. В самом святилище и возле него нельзя было ссориться, шуметь, проливать кровь, мстить – все это могло оскорбить божество, что считалось страшным грехом. Если кто-то осмеливался на такое, ему следовало ждать ужасного наказания – заболевания проказой или лишения рассудка.

Нужно отметить, что божества у разных племен были разными и порой могли кардинально не совпадать. Иногда одно и то же высшее существо у разных племен называлось по-разному, хотя имело схожие черты. Впрочем, учитывая большое количество кочующих племен, нет ничего удивительного в том, что в результате переселения или объединения племен – что, как мы помним, случалось нередко – часто происходило слияние божеств, когда духи, боги и богини разных племен, обладающие примерно одинаковыми функциями и характеристиками, получали единое воплощение, единый образ.

У бедуинов и феллахов религиозные представления несколько отличались. Считается, что кочевники больше практиковали фетишизм, тотемизм и почитание мертвых, в то время как у оседлых арабов существовал более обширный и сложный пантеон. Бедуины, кроме того, не имели возможности поклоняться своим святыням в храмах и святилищах, они делали это исключительно в дороге.

Еще одной характерной особенностью верований древних арабов, лежащей в основе их мифологии, является почитание светил, в первую очередь Луны, Венеры и Солнца. Поклонение Солнцу, которое жители Аравии считали грозным и могущественным божеством из-за сурового климата пустынь, равно как и Луне с Венерой, объясняется ежедневным наблюдением этих небесных тел. Это сегодня люди, обладая достаточными знаниями в астрономии и прочих науках, способны легко объяснить и себе, и окружающим, почему Солнце то появляется на небе, то пропадает, звезды то видимы, то нет, а тогда, в I веке, движение небесных светил и вызываемые ими изменения на земле могли пониматься исключительно как магия и дела богов, которым необходимо поклоняться, дабы они не разгневались.

Солнце арабы почитали особо. Существовала отдельная каста, возвеличивающая его сильнее любого другого божества. Они верили, что Солнце – это ангел, обладающий разумом и душой, и свет из любого источника появляется только благодаря ему. Все остальные просто перенимают свет, излучаемый Солнцем, напитываясь им. Существовал даже храм с идолом, изображающим солнечное божество, в который люди могли прийти со своими просьбами. Святилище охраняли особые служители, а все желающие поклониться Солнцу должны были трижды в течение суток совершить молитву. Считалось, что оно способно изгнать из человека хворь и отвести беду, кроме того, Солнцу, как и Луне с Венерой, приписывалось влияние и на людей, и на природу. У каждого из этих небесных тел имелось свое божество – об этом мы подробнее поговорим далее. Подобное обожествление светил, поклонение им, имеет научное название – «сабеизм». В рамках сабеизма у древних арабов были очень распространены всевозможные гороскопы, предсказания и вера в магию.

Существовало три наиболее популярных способа гадания: с помощью нанесения отметин на песок, кидания камушков и бросания стрел. Последним методом гадали наиболее часто, причем по разным поводам: чтобы установить истинность отцовства, решить, заключать ли брак, и так далее. Так, например, чтобы понять, является ли ребенок родным для того или иного мужчины, приходили к идолу Хубала, перед которым клали две стрелы. На одной было написано «чистокровный», а на другой – «чужой». Стрелы бросали, а потом смотрели, какая долетела до цели. Что было написано на победившей стреле, то и принимали на веру.

Хотя божеств у аравийцев было множество, среди них все же существовало одно, самое главное, верховное. У каждого племени оно могло быть свое, но обязательно обладало способностью вызывать дождь. Засуха была губительна для жителей пустынного региона, и неудивительно, что дождь представлялся им высшим благом, подарить которое людям способно только наиболее могущественное из всех божеств. Помимо повелителя дождя, большим почетом пользовались боги войны, плодородия, судьбы, а также караванов. У каждого каравана был свой покровитель, и ему непременно возлагали молитвы, перед тем как отправиться в путь.

Хотя арабов можно было назвать очень верующими и богобоязненными людьми, они не верили в жизнь после смерти. Это, кстати, отражается в персонажах, населяющих их фольклор: в нем можно встретить разных удивительных существ, но никакой нежити типа вампиров, оживающих мертвецов и прочих подобных вы там не найдете. Возможно, потому, что загробной жизни, по мнению населения Аравии, не было, не могло существовать и наказания за совершенные грехи, они нередко вели себя достаточно разнузданно: грабили соседние племена, устраивали шумные празднества, не сдерживали себя в сексуальных отношениях (в первую очередь это касалось, разумеется, мужчин; упомянем здесь же, что многие арабы имели по несколько жен, и делалось это специально для того, чтобы повысить шансы на появление наследника). У женщин было принято совершать отдельные ритуальные обряды полностью обнаженными.

Сия Калем. Демоны. Музей Топкапы. Стамбул, Турция

Древние арабы верили также в неких сверхъестественных существ – служителей божьих, невидимых простому глазу и обладающих огромной силой. Считалось, что они населяют воздух. В первую очередь речь идет, конечно, о джиннах. Характерно, что верования эти не исчезли даже с появлением ислама.

Нужно отметить, что в более поздней мифологии Древней Аравии было намешано много разного: и христианские, и иранские, и еврейские верования и предания – все это нашло отражение в верованиях древних арабов. Арабы-кочевники постоянно переходили с места на место, контактировали с жителями Сирии, Палестины, других государств, и все это не пслам и перемены в воззрениях араоов

могло не повлиять на отражение в домусульманской мифологии представлений других народов. Смешиваясь и причудливо переплетаясь друг с другом, они в итоге образовали удивительную и ни на что не похожую систему верований, в которой было место и многобожию, и сабеизму, и огнепоклонству, и христианству с иудаизмом… И если сабеизм и огнепоклонство сплетались с многобожием в единый клубок, то христианство и иудаизм соседствовали с ним, тем не менее оказывая друг на друга взаимное влияние. Семиты, жившие в Хайбаре, недалеко от Медины, исповедовали иудаизм, а племена, населявшие Наджран, – христианство. С ними, по легенде, у Мухаммеда возникло больше всего проблем, когда он стал проповедовать новое учение.

Согласно преданиям, когда в Наджране получили послание от Мухаммеда с требованием принять новую – истинную – религию, то решили отправить на встречу с ним богословов, дабы те посмотрели, что это за пророк такой, и определили, насколько истинно его пророчество. Богословы по результатам встречи вынесли единогласное суждение: нужно обменяться с Мухаммедом взаимным проклятием, и это решение было бы исполнено, не приди Мухаммед вместе с семьей. Его бесстрашие заставило представителей христиан уверовать в ислам, а вслед за ними Мухаммеду подчинились и все остальные. Действительно ли было так, или это просто предание, мы не знаем, однако факт остается фактом: в VII веке ислам медленно, но верно начинает распространяться по Аравийскому полуострову, а вместе с ним формируется новая, хоть и основанная на старой мифология.

Неизвестный автор. Мухаммед. 1901 г.

Основной постулат ислама был прост и понятен: нет другого бога, кроме Аллаха, а Мухаммед – его посланник. Этот тезис как нельзя лучше наложился на представление арабов о существовании среди всех богов самого главного, а потому, как правило, не встречал сопротивления. Здесь появилось отличие от прежней политеистической религии, когда существовал культ семьи и предков и люди боялись своими действиями навлечь позор на семью и осквернить память своих умерших, – вера в загробную жизнь и в то, что праведно живущий человек после смерти спасется. Одни арабы, без вопросов принявшие ислам, с удовольствием приняли и этот тезис, однако нашлись и те, кто подверг данное положение сомнению. О противоборстве уверовавших и их противников хорошо говорит историк Михаил Александрович Машанов: «Трудно представить себе что-либо более запутанное, нежели верования арабов. <…> Естественно, что на верованиях арабов, имевших сношения с соседними языческими народами, отразился религиозный взгляд этих последних и способствовал затемнению первичной идеи арабов о едином Боге, а сношения с иудеями и христианами, напротив, поддерживали эту идею и даже в некоторых случаях усиливали и способствовали дальнейшему ее развитию. Среди этих многоразличных, противоположных между собой влияний язычества и христианства с иудейством сохранилась также и самобытная вера арабов – наследие их глубочайшей старины, и жила у них со всей простотой патриархальной веры. Все это взятое вместе и было причиной такого разнообразия верований у арабов, какое трудно, а может быть и невозможно, встретить у какого-либо другого народа древности»[2].

Несмотря на стремление следовать новому учению, многим арабам трудно было сразу отказаться от прошлых верований. Особенно сильно в их сознание впечаталось поклонение небесным светилам – во многом потому, что сабеизм казался чем-то естественным для природы Древней Аравии. Как ни удивительно, но и Мухаммед не сразу смог отрешиться от него: на раннем этапе проповедования ислама, в самом начале своей деятельности, он неоднократно клялся небом, Солнцем и Луной, а также говорил, что в день всеобщего воскресения, когда Бог повелит каждому следовать за его предметом поклонения на земле, одни пойдут за Солнцем, а другие – за Луной.

Слово «Аллах» в тулутской каллиграфии

На конечном этапе своего формирования ислам стал представлять собой симбиоз верований и представлений, почерпнутых из мифологии арабской в ее первоначальном виде, а также йеменской и других, принадлежавших различным этносам Ближнего Востока, завоеванным мусульманами. Кораническая картина мира основывалась на тео- и антропоцентризме. Аллах – это единственный объект поклонения, никаких других богов нет и быть не может. Аллах суров, но справедлив и милостив – так, например, он простил Адаму и Еве их грех. В отличие от христианства, ислам отвергает идею Троицы, поскольку считает это отступлением от истинного монотеизма. Идолопоклонство он полагает страшным грехом, и, дабы избежать этого, запрещается изображать не только самого Аллаха, но и в принципе людей и животных.

Неизвестный автор. Джабраил. Иллюстрация из книги «Чудеса творения и странности бытия». 1375–1425 гг.

Британский музей. Великобритания

Несмотря на то что других богов, помимо Аллаха, в исламе нет, существует мир духов. Его населяют ангелы, главный из которых Джабраил, джинны и демоны, или шайтаны, предводительствуемые Иблисом. В мире смертных все люди делятся на обычных людей и на пророков, посланников Божьих, тех, через кого Он шлет на землю свои наставления и волю. Эти пророки, в свою очередь, бывают двух видов: наби и расуль. Расулем называется пророк, принесший людям новое писание и новый закон, наби – тот, кто лишь повторил и подтвердил слова, переданные последним расулем. К расулям относятся Нух (Ной), Ибрагим, Муса и Иса. У каждого народа на земле есть свой пророк, но Мухаммед – главный среди них, посланный для обращения сразу ко всем людям в мире, последний истинный пророк.

Главный догмат, на котором основывалась новая религия, помимо веры в единобожие, – существование божественного предопределения. Все в мире предрешено Всевышним, человек идет по предначертанному ему пути и не в состоянии изменить уготованную ему судьбу, однако при этом он должен нести ответственность за собственные поступки, не списывая все на милость или немилость Божью.

Еще одно важное положение, связанное с Божьей волей и в доисламской мифологии отсутствовавшее, – вера в загробную жизнь, о чем мы уже упоминали выше. Все поступки, которые человек совершает при жизни, влияют на то, где он окажется после смерти. Выполняя волю Всевышнего, можно спасти свою душу и попасть в рай. Решать, какая участь ждет мусульманина в загробном мире, будет Бог: с этим связана концепция Судного дня, который должен последовать за концом света. Каждый умерший придет на допрос ко Всевышнему, и, если окажется, что при жизни он много грешил, не соблюдал религиозные предписания и запреты или вообще был неверующим, он попадет в ад и будет вечно мучиться там от раскаленной смолы и огня. Впрочем, на спасение шанс все же есть: если грешника пожалеют праведники и пророки и заступятся за него, он сможет избавиться от адских мук и перейдет в рай – место, где всё всегда в изобилии: и еда, и питье, и наслаждения разных видов, как телесные, так и духовные. С данной концепцией связана также вера в бессмертие души: покинув тело, она до самого Судного дня находится в определенном месте под названием «барзах», ожидая воскресения. Получается, что ислам ввел в жизнь арабов также привычные нам понятия о добре и зле, которые прежде, в определенном смысле, у них отсутствовали.

С приходом ислама Кааба, которая и прежде имела для арабов огромное значение, стараниями курейшитов сделалась поистине национальной святыней, благодаря чему Хиджаз стал важнейшей религиозной областью в Аравии.

Нельзя не упомянуть и о мироустройстве в представлении древних арабов. Считалось, что существует семь небес, каждое из которых населено ангелами. На первом небе живет Адам, на втором – Иса, на третьем – Юсуф, на четвертом – Идрис, на пятом – Харун, на шестом – Муса, наконец, на седьмом – Ибрагим. Расстояние от одного неба до другого измеряется не в метрах или километрах, а в годах и составляет без малого 500 лет. Ученые высчитали, что, поскольку раньше высоту неба соизмеряли только со скоростью полета птицы, равной приблизительно 100 км/ч, то расстояние между небесами чуть меньше 440 млн км, то есть в два раза больше, чем расстояние от Солнца до Марса.

Над всеми небесами находится сидрат аль-мунта-ха, или лотос крайнего предела, – мировое лотосовое древо. Возле лотоса расположен рай, а крыша рая – это трон, на котором восседает Аллах. Под небесами находится семь различных земель, связанных между собой и населенных людьми и другими существами. Наша планета – одна из них. Чтобы удержать все эти миры, не имеющие никакой опоры, Всевышний создал могучего ангела, которому и положил эти земли на плечи. Ангел стоит на огромном камне (другие вариации – на рубине, на скале, на горе Каф) с множеством углублений (эти углубления впоследствии станут морями). Камень лежит на спине гигантского быка по имени Куюса с четырьмя тысячами глаз, ртов, носов, ушей и языков. Куюса в свою очередь стоит на спине чудовищной рыбы Бахамут, которая недвижимо лежит в воде. Под водой находится тьма, а за ней – нижний мир, ад, геенна огненная с семью вратами. Пока что ад пустой, но как только наступит Судный день, в нем появятся обитатели как из числа людей, так и из числа джиннов и шайтанов.

Изложенное выше могло иметь свои незначительные вариации, но в целом базис оставался тем же. Есть небеса, где живут Бог и его помощники, есть мир людей, а есть нижний мир. Подобная концепция встречается в мифологиях многих других народов, как и представление о существовании мирового древа.

Вплоть до появления ислама политеизм оставался доминирующей формой религии в Аравии. Божества представляли силы природы, любви, смерти и т. д., и с ними взаимодействовали посредством различных ритуалов. У идолов, изображавших этих божеств, имелись собственные названия: «нусуб», «васан» и «санам». Эти три слова – синонимы, и между ними есть небольшая разница. Первоначально термином «нусуб» («ансаб» во множественном числе), который переводится как «неотесанный камень», называли камни, которые окропляли кровью жертвы во время ритуалов жертвоприношения, а также надгробные и разграничительные камни на священной территории святилища. Такие камни, особенно обагренные кровью, древние кочевые арабы нередко начинали воспринимать как божество, вот только поклонение было недолгим: снявшись с места, люди оставляли камень там, где он находился и раньше, а на новой стоянке находили новый объект для почитания. С течением времени в среде оседлых арабов, уже в IV веке, нусуб из простого неотесанного камня превратился в скульптурное изображение божества. Тогда-то и появились термины «васан» и «санам». Первым определяли скульптуру, сделанную из камня, вторым – созданную из дерева либо металла. Тем не менее в Коране разграничений между двумя этими обозначениями нет.

Неизвестный автор. Арабская богиня Ал л ат, стоящая на льве, в окружении Манат и аль-Уззы. Рельеф II в. Древний город Эль-Хадр, Ирак

Число идолов, как мы уже знаем, было громадным и в отдельные периоды переваливало за три сотни. При этом у жителей Северной и Южной Аравии идолы могли различаться. У тех и у других существовал собственные пантеоны, божества в которых, за редким исключением, не перекликались между собой, совпадая разве что функционалом. Конечно же, сведений о каждом из них не сохранилось, тем более что многие вообще не имели имен, а назывались только по титулам, указывающим на какую-то характеристику или качество: «он, кто…» или «она, кто…». Коран упоминает лишь отдельных из них. Например, трех женских божеств: аль-Уззу, Аллат и Манат, которые почитались на всем Аравийском полуострове и, по преданиям, были то ли дочерями, то ли женами Аллаха. Впрочем, обо всем по порядку.

Верховное божество племени курейшитов, бог неба и Луны, идол которого занимал центральное место в Каабе. Курейшиты поклонялись Хубалу как божеству предков. По мнению некоторых ученых, с Хубалом отождествлялся Аллах, однако в Коране Хубал, в отличие от трех богинь, не упомянут.

Согласно популярной легенде, в Мекке идол Хубала появился благодаря одному из жителей города, человеку по имени Амр ибн Лухайй, которого называют прародителем идолопоклонства. Однажды он заболел и, чтобы излечиться, отправился к горячим источникам в Сирию. Там он увидел, что местные жители молятся идолам о дожде и победе над врагом. Амр ибн Лухайй впечатлился этой идеей, попросил дать ему с собой одно изваяние, привез его в Мекку и установил в Каабе. Этим идолом, сделанным из красного сердолика, и был Хубал. Правда, Амр ибн Лухайй не смог довезти его целым – по дороге одна рука артефакта откололась, и уже в Мекке ему изготовили новую – из чистого золота. Позже мекканцы поставили и изваяния других божеств, но Хубал всегда оставался среди них главным. Его называли также богом судьбы, поскольку перед ним совершались молитвы и жертвоприношения, проводились различные ритуалы, например бросания жребия или гадания на стрелах, о котором мы уже рассказывали.

Между учеными нет согласия относительно того, откуда произошло имя Хубал. Наиболее распространенной считается точка зрения, что Хубал – это вариация общесемитского слова b’l, которое переводится как «хозяин», или «владыка». Местоимение «хуа» переводится с арабского как «он», таким образом имя Хубал может иметь значение «он – владыка» или даже «он – Господь». Ученые не исключают, что изначально арабы называли своего главного бога не именем собственным, а словом «хозяин» – «баал». Эта же версия не исключает связи Хубала с божеством по имени Баал (или Ваал), почитавшимся в Сирии, Финикии, Ханаане как покровитель плодородия, Солнца, Луны, воды и войны. Считается, что у Баала было множество ипостасей, и Хубал – одна из них.

Другие варианты значения имени Хубал допускают, что оно произошло от аккадского «хабалу», что примерно переводится как «опустошить» и связывается с миром мертвых, а также от арабского «хибил» – «древний». Подобное толкование может быть связано с имевшимся изображением, на котором Хубал показан как старик. Еще одна интересная точка зрения связывает Хубала и Авеля, второго сына Адама и Евы (Хубал – Хабал – Хабель – Хавель).

Поскольку Хубал являлся верховным божеством курейшитов, а Мухаммед тоже происходил из этого племени, неудивительно, что его предки поклонялись Хубалу. Историки приводят легенду, будто дед пророка, язычник Абд аль-Мутталиб, едва не зарезал отца Мухаммеда, Абдаллаха, – собственного сына, – чтобы удовлетворить волю своего бога. Это случилось, когда самого Мухаммеда еще и на свете не было, а его отец был маленьким мальчиком. Во время гадания, посредством которого, видимо, выбирали жертву, которую нужно будет принести богу, стрела предсказателя указала на маленького Абдаллаха. Абд аль-Мутталиб взял его за руку и уже направился с ним к идолам, дабы принести ребенка в жертву, однако остальные курейшиты вовремя воспрепятствовали этому, уговорив Абд аль-Мутталиба заменить мальчика верблюдами. Число жертвуемых верблюдов в результате дошло до сотни, и все ради того, чтобы Хубал не разгневался.

Аль-Узза, богиня планеты Венера, существовала в арабской мифологии еще в домусульманский период. Ей поклонялись в Набатее, Лихьяне и на Синае, в Южной Аравии и в Ираке. К V веку н. э. аль-Узза уже стала одним из верховных божеств арабов. Центром поклонения ей являлась долина Хурад возле Мекки, по которой пролегали торговые пути в Сирию и Ирак. Также святилище богини располагалось в Нахле, неподалеку от Мекки. Его возвели над тремя акациями, а снизу разместили священный камень. Это место пользовалось популярностью у паломников, там не только молились, но и совершали жертвоприношения и приносили дары великой богине. Впоследствии Мухаммед приказал разрушить это святилище, что и было исполнено Халидом ибн аль-Валидом, его военачальником.

Арабы почитали аль-Уззу почти как Хубала, а то и наравне с ним. Известно, что у курейшитов в ходу был боевой клич, содержащий в себе обращения к Хубалу и к аль-Уззе: «О люди Уззы, о люди Хубала!» Нередко в честь богини называли дочерей, и Узза было одним из наиболее распространенных женских имен вплоть до появления ислама. По предположениям отдельных исследователей, оно происходит от слова «аль-азиз», что означает «могущественный».

О том, как Халид ибн аль-Валид уничтожил святилище аль-Уззы и саму богиню, обитающую на одном из деревьев, рассказывают следующую легенду. Мухаммед приказал Халиду расправиться с богиней, чтобы никто больше не смел поклоняться ей. Халид, послушный приказу, отправился в Нахлу и срубил одно дерево из трех, составлявших святилище аль-Уззы.

Неизвестный автор. Халид ибн аль-Валид. Изображение из книги Акрама Зуайтира и Дарвиша аль-Мукдади «Наша история в повествовательном стиле». 1935 г.

После этого он вернулся к пророку и спросил, произошло ли что-нибудь важное и необычное. Пророк ответил отрицательно. Тогда Халид вновь отправился в Нахлу и срубил второе дерево, после чего снова вернулся к Мухаммеду с тем же вопросом. Ответ был прежний, и Халид в третий раз пошел в Нахлу. Только он занес топор над последним деревом, как откуда ни возьмись появилась женщина с растрепанными волосами, которую хранитель святилища – да, таковые были у каждого божества – назвал аль-Уззой. Женщина приказала хранителю убить Халида, однако тот оказался проворнее и ударил женщину мечом, после чего расправился с хранителем и срубил-таки последнее дерево. Когда Халид вернулся к Мухаммеду, то рассказал ему все, что произошло, и пророк ответил, что женщина действительно была аль-Уззой и что теперь больше никто не сможет поклоняться ей. Интересно при этом, что в семье самого Мухаммеда аль-Уззу явно почитали. Так, например, приемный отец пророка, упоминаемый во многих хадисах, носил имя Абд аль-Узза ибн Кисай, и фрагмент «Абд аль-Узза» можно перевести как «раб богини аль-Уззы».

Адь-Уззу считают самой мододой богиней в триаде и иногда отождествдяют с Минервой, называя ее «девственницей-воином».

Еще одна домусульманская богиня Древней Аравии – Аллат. Интересно восприятие ее арабами: жители Пальмиры и Набатеи отождествляли ее с греческой воительницей Афиной или же римской Минервой и изображали в шлеме и с копьем. Некоторые племена поклонялись ей как божеству Солнца или богине-матери, однако поголовное большинство арабов связывали Аллат с Венерой и отождествляли ее с Афродитой. Таким образом, у Венеры в этом регионе оказывалось сразу две богини, но они никак не конкурировали между собой.

В Таифе, городе недалеко от Мекки, находилось святилище Аллат. Возле храма, выстроенного в ее честь, стоял идол, представлявший собой черный камень, а сама богиня почиталась как покровительница города. Говоря о ней, к ее имени часто прибавляли эпитет «великая», а само имя Аллат (также встречается написание «ал-Лат») с арабского можно перевести как «богиня» или «богиня по преимуществу».

Аллат являлась также богиней неба и дождя, а в некоторых источниках она фигурирует также как богиня Луны и, соответственно, отождествляется с Деметрой. Несмотря на такой разброс в функционале Аллат, ничего странного в этом нет, если вспомнить, как много в Аравии было кочевых племен и как часто они переходили с места на место. Тем не менее вне зависимости от того, богиней чего считали Аллат, к ней сохранялось уважительное отношение во всех племенах. Это поклонение ясно демонстрирует клятва, которой у арабов скреплялись все важные договоры. Они говорили: «Клянусь солью, огнем и Аллат, которая превыше всех».

С приходом в жизнь арабов ислама отношение к Аллат изменилось, пусть и не сразу. С языческими божествами боролись, их храмы разрушали, идолов свергали, однако с Аллат все оказалось не так просто. Ее Мухаммед был вынужден включить в пантеон как дочь либо жену Аллаха, поскольку иначе он не смог бы заключить столь необходимый мир с курейшитами. Впрочем, это случилось на ранних стадиях утверждения ислама, а чуть позже, когда новая религия окрепла и окончательно утвердилась, Аллат пропала из пантеона. Ее храмы и шатры были разрушены, идолы разбиты и низвергнуты. В своих проповедях последователи Мухаммеда были категоричны: упоминая имя Аллат, они требовали от мусульман забыть о ней, поскольку она «потерпела поражение» и не смогла воспротивиться пламени, когда ее жгли. В этих посланиях содержалась и угроза: если кто-то продолжит молиться попавшей в опалу богине, он не останется в живых.

Третья богиня из женской триады, Манат, связана с судьбой и смертью. Манат была покровительницей Медины, а главное святилище богини находилось в аль-Мушаллале, между Мединой и Меккой. Там, возле простого черного камня, очертаниями слегка напоминавшего женщину, совершались жертвоприношения и молитвы и проходили племенные собрания вплоть до разрушения храма в 630 году.

Манат, чье имя переводится как «отмерять» или «определять» (от арабского корня mana) либо как «судьба» (от арабского же maniya), называли также хранительницей могильного покоя и царицей загробного мира. На то, что она следит за могилами, указывают надписи, найденные на надгробьях: «И пусть Душара, Манат и Кайша проклянут любого, кто продаст эту могилу, или купит ее, или отдаст в залог, или подарит ее, или сдаст в аренду, или составит для себя какой-либо документ, касающийся нее, или похоронит в ней кого-либо кроме тех, кто указан выше».

Манат отождествляли с греческими Немезидой – крылатой богиней возмездия и Тихе/Тюхе – богиней удачи и судьбы. Из триады арабских богинь она является старшей, поскольку упоминания о ней встречаются раньше, чем об аль-Уззе или Аллат. С этой точки зрения интересно, что Манат никогда не называют женой Аллаха, в отличие от аль-Уззы, которая хоть и младше остальных двух, тем не менее в некоторых источниках считается их матерью, а не сестрой. Манат, помимо прочего, является и одним из самых древних божеств во всем пантеоне.

Помимо аль-Мушаллаля, идол Манат находился и в Каабе среди 360 других каменных изваяний. Когда верующие обходили Каабу по периметру, они скандировали имена Манат и ее сестер, прося у всей троицы милости и заступничества. Перед идолом Манат было принято останавливаться обязательно, вне зависимости от того, к какому идолу ты совершаешь паломничество. Оно не могло считаться завершенным, если человек не уделил хотя бы толику внимания богине судьбы.

Разрушение храма Манат произошло приблизительно тогда же, когда разрушали идолов других богинь. За уничтожение святилища Манат отвечал человек по имени Саад бин Заид аль-Ашхали. По легенде, едва он приблизился к ее святилищу в аль-Мушаллале, как появилась черная женщина, обнаженная и с растрепанными волосами, которая причитала и била себя в грудь. Саад убил ее, после чего разрушил святилище. Говорят, что ранее Саад почитал Манат и что Мухаммеду было свойственно отправлять разрушать храмы бывших кумиров тех, кто прежде поклонялся им.

Список сверхъестественных существ арабского фольклора достаточно обширен. Тут и злые духи и демоны, порой занимающиеся каннибализмом, и чудесные птицы, похожие на фениксов, и исполинские рыбы, держащие на себе свод земной и небесный… Одним словом, много всего увлекательного. Однако в первую очередь внимание привлекают создания, которых можно причислить либо к духам, либо к демонам, либо к тем и к другим сразу. Прежде всего это, разумеется, джинны, известные благодаря своей популяризации в культуре. Однако в арабском фольклоре есть и другие многочисленные существа, сформировавшие такое понятие, как арабская демонология.

Джинны большинству известны как духи, заключенные в некий сосуд (бутылку, кувшин, лампу и так далее) и способные выполнять желания тех, кто их вызовет, то есть потрет емкость, в которой они обитают. Такой образ джиннов во многом популяризировал известный сборник сказок «Тысяча и одна ночь», к которому мы еще вернемся в отдельной главе.

Генри Джастис Форд.

Иллюстрация из книги «Тысяча и одна ночь». 1898 г.

Этимология слова «джинн» до конца неизвестна. Есть версия, что оно произошло от арабского jann, которое на русский можно перевести как «прятаться», «приспосабливаться». Такая интерпретация в целом отражает образ жизни джинна – не зря же он обретается в сосуде. Однако у слова jann есть родственные, которые, если говорить о них применительно к джиннам, в корне меняют все восприятие этих существ: например, majnun, что означает «одержимый», «безумный», или jannah – переводится как «сад», или «рай». По другой версии, слово «джинн» образовалось от латинского genius (loci) – так в Древнем Риме называли дружественного духа, хранителя людей и места, в котором он живет.

Вера в джиннов сопровождала арабов с самых древних времен. Археологические раскопки, проведенные на Аравийском полуострове, свидетельствуют, что люди воспринимали джиннов как злых духов, обитавших в пустынях и способных здорово навредить путникам. Можно сделать вывод, что кочевые племена стали источником распространения веры в могущественных существ, подобных богам, распространившейся по Древней Аравии. Оговорка про подобных богам неслучайна – джиннам поклонялись как божествам, но не публично, а наедине. У джиннов никогда не было бетэлей, для них никогда не возводили каменных идолов, их олицетворявших. Тем не менее их почитали, их боялись, а отдельные племена даже приносили им жертвы.

Джинны могли принимать любой облик: становились по своему желанию хоть людьми, хоть животными, но чаще всего скорпионами или ящерицами. Заметим, что у джиннов имелись разновидности, и одна из них, под названием «сила», никем оборачиваться не могла. Впрочем, к более подробному описанию разновидностей джиннов мы вернемся позже.

Наибольшую активность они, как и положено злым духам, проявляли по ночам. Не следовало перемещаться во тьме, особенно в одиночку, потому что джинны, по поверьям древних, обитали как раз в темных местах, откуда могли с легкостью выскочить, чтобы напасть на припозднившегося путника. Они умели атаковать, будучи незамеченными, и способны были наслать на человека не только самое страшное проклятие или самую ужасную болезнь, но и даже безумие. Джинны нередко становились причиной всевозможных несчастных случаев. Однако, если кажется, что защититься от этих существ было невозможно, спешим заверить – это не так. Больше всего на свете они боялись железа и волков. А еще джинны, в отличие от богов, не были бессмертны, хоть и обладали неслыханным могуществом, поэтому победить джинна – и даже убить его! – все же удавалось. Для этого требовалось вступить с ним в бой, а прежде увидеть его – джинн обладал даром невидимости. Такого врага одолеть трудно, но если он попался на глаза, тут храбрецу и карты в руки.

Ходдер и Стаутон. Джинн. Иллюстрация к книге «Синдбад-мореход и другие истории из „Тысячи и одной ночи“». 1914 г.

Еще одна причина, по которой так страшно было разгневать джинна, – его умение вызывать различные природные явления, такие, например, как шторм. Дух, которому скучно и нечем заняться, мог невидимым подобраться к путнику и с помощью уговоров и льстивых речей нашептать ему на ухо что-нибудь нехорошее, заставить совершить какой-либо грех или как минимум проступок, мог вызнать тайны или посеять в сердце сомнения… Также люди верили, что джинны передавали колдунам и прорицателям предсказания, украденные свыше. Да, именно украденные, а не полученные – считалось, что джинны подслушивают на небесах секреты, а потом приносят их на землю тем, кто выдает себя за гадальщиков.

Как и люди, джинны жили племенами. Точно так же они нуждались в пище и воде, рождались и умирали – хоть и жили несравнимо дольше, чем люди, – женились и заводили детей. У них вообще было очень много общего с людьми – те и другие являлись единственными существами на земле, которым Создатель даровал свободу выбора. Лишь люди и джинны могут сами быть хозяевами своим поступкам, остальные – даже ангелы – совершают то, что заложил в них Всевышний.

Когда в арабский мир пришел ислам, многие верования и мифы не канули в небытие, а перешли в новую религию, и вера в джиннов не стала исключением. Однако произошло существенное изменение в отношении к джиннам – они уже не воспринимались как боги, их поместили на один уровень с людьми. В Коране насчитывается 29 упоминаний джиннов, но ни разу не говорится об их божественной природе, избранности или чем-то подобном. Мало того, существует даже история, как ангелы бросали в джиннов метеориты, защищая от них небеса, чтобы те больше не могли украсть никаких небесных тайн. С тех пор путь на небеса джиннам был закрыт, однако, если те все же отваживались нарушить запрет и пробовали подслушать ангельские указы и распоряжения, им следовало быть очень осторожными: замеченного духа по воле Всевышнего сжигали небесной звездой.

Джон Тенниел. Спящий джинн и леди. Иллюстрации из книги «Тысяча и одна ночь». 1835 г.

Ни о внешнем виде, ни о происхождении джиннов толком ничего не известно. В доисламских источниках об этом информации нет вообще; в Коране же упоминается лишь, что до того, как вылепить человека из глины, Аллах создал джиннов из палящего пламени. Это пламя впоследствии получило название «вихрь Самума». Самум с арабского можно перевести как «отравлять». Вихрь Самума находится в Джаханнаме (или аде). Также Самумом в Коране называется один из демонов.

Хотя в Коране нет указания на то, как именно выглядят джинны, зная об их огненном происхождении, мы можем представить нечто свирепое и пылающее.

Альберт Летчфорд. «Аладдин, или Чудесная лампа». Иллюстрация из книги «Тысяча и одна ночь». 1897 г.

А еще в священной книге говорится о трех разновидностях джиннов: есть те, кто умеет летать, те, кто способен оборачиваться собакой или змеей, и те, кто постоянно меняет место жительства. И здесь нужно отметить, что в древности, до появления ислама, джиннов делили на разные категории.

Аль-Малик аль-Асвад.

Иллюстрация из «Книги чудес». Главный ифрит сидит справа, слушая жалобы джиннов. Конец XIV в. Бодлианская библиотека Оксфордского университета. Оксфорд, Великобритания

Считалось, что они различаются как по стихиям – одни повелевают воздухом, другие водой, третьи огнем, – так и по способностям. Самыми сильными, могущественными и одновременно злыми джиннами считались ифриты (эфриты или африты), властители огня. Водой управляли малики (мариды) – наиболее разумные существа из джиннов, их негласные предводители. Третьей разновидностью были гули – падальщики, питающиеся мертвечиной и обитающие, соответственно, на кладбищах и в пустынях. Кроме того, гули не гнушались и охотой на живого человека, так что стоило обходить их стороной. Наконец, четвертые, самые слабые из всех, неспособные даже менять облик, но управляющие воздухом, по забавному совпадению назывались «сила» (или силат). Какая ирония, не правда ли?

В доисламском мире арабы верили, что джинны способны лишь на дурные поступки и приносят зло. Немногим позже появилось убеждение, что среди этих существ есть и хорошие, что можно заслужить расположение духа, если ничем не прогневить его и приносить ему дары. Джинны могли помочь, подарить свое покровительство и исполнить заветное желание. Некоторые люди носили амулеты и талисманы с изображениями джиннов для защиты. Однако с появлением ислама отношение к этим существам, как мы уже говорили, изменилось – и дело не только в том, что их перестали почитать как богов. В Коране говорится, что тот, кто обращается к джиннам за покровительством, вместе с исполнением своего желания получает страх, и тот все растет. Тем не менее причинить людям вред джинны могли лишь по воле Аллаха, и если таковой нет, то все козни и происки злых духов ни к чему не приведут, а потому, хоть ничего хорошего от джиннов ждать не надо, бояться их тоже не стоит. Подобная иллюстрация ясно показывает то несколько пренебрежительное отношение к некогда почитаемым существам, которое появилось и распространилось в обществе с приходом ислама. И поклонение им, и стремление найти у них защиту не поощрялось Кораном, хоть и не запрещалось прямо. А вот что запрещалось, так это браки и сексуальные отношения между джиннами и людьми. Да-да, не удивляйтесь: дело в том, что такие прецеденты существовали в доисламском мире. Известная легенда о джинне по имени Манзур гласит, что тот влюбился в простую женщину Хаббу. Та ответила ему взаимностью, а Манзур наградил возлюбленную даром врачевания. С приходом в жизнь арабов ислама, подобные связи оказались под запретом. Считалось, что если простой смертный женится на джинне (выйдет замуж за джинна), то он перестанет бояться Бога.

Джинны наделялись такими чертами, как хитрость, изобретательность, вероломство. Некоторые считали их всех поголовно лжецами и предателями. В более поздние времена, когда благодаря распространению ислама распространилось и предубеждение против бывших кумиров, люди верили, что джинны способны овладевать их телами. Вселяясь в кого-то, джинн мог контролировать и его разум, и его тело, заставлял его совершать такие поступки, какие этот человек никогда бы не совершил, а жертва, находясь в беззащитном состоянии – оно называлось «заифа», что значит «слабость», – сама это позволяла. В состоянии заифы человек чувствовал слабость, подавленность – могло доходить даже до депрессии, – душевную усталость и апатию. У джинна, вселившегося в тело такого несчастного, таким образом, были развязаны руки и он мог творить всякие беззакония. Однако заметим, что джинн вселялся в чье-то тело далеко не всегда для того, чтобы набедокурить: иногда это происходило от большой любви, когда дух так сильно влюблялся в человека, что хотел быть с ним единым целым.

Долго так продолжаться не могло, и, когда бесчинства джиннов достигли своего апогея, Всевышний отправил к ним Иблиса – джинна, входившего в число приближенных Бога, – и ангелов, чтобы те обуздали злых духов. Об этом повествует ибн Аббас, двоюродный брат пророка Мухаммеда, его ближайший сподвижник и толкователь Корана. И вот здесь очень интересный момент: мы помним, что джинны – единственные, кроме людей, существа, кто обладает свободой выбора. Причем во всем, в том числе и в выборе религии. И среди джиннов, как и среди людей, если верить легендам, были те, кто принял ислам, то есть праведники, и те, кто пошел по пути отступничества. Считалось, что эти последние называются шайтанами, а склонил их, как и людей, к отступничеству Иблис – тот самый, что был приближенным Бога, тот самый, которого Всевышний отправил приструнить распоясавшихся джиннов. Опьяненный своей властью и могуществом, Иблис свернул не на ту дорожку и стал изгнанником, поведя за собой других.

Мухаммад Сиях Калам.

Изображение демона в исламской мифологии. Начало XV в.

О джиннах вообще сложено очень много легенд. Несмотря на то что древние богословы не очень-то жаловали этих существ и придавали им мало значения, арабская художественная литература – и доисламская, и исламская – изобилует историями, в которых главная роль отводится джиннам или джинири – так называли джиннов женского пола. Они были одними из популярнейших персонажей в фольклоре, всегда играли роль антагонистов и по своим функциям сближались с чертями или бесами. Самое известное литературное произведение, популяризовавшее джиннов, пожалуй, по всему миру, – это сказки «Тысяча и одна ночь», рассказанные Шахерезадой своему супругу. Там джинны появляются не единожды – им посвящено целых три истории («Рыбак и джинн», «Волшебная лампа Аладдина», «Сказание о Нур адДине Али и его сыне Бадр ад-Дине Хасане»). Благодаря этому сборнику джинны начали свое победное шествие по планете, проникнув в искусство – не только литературу, но и кинематограф, и живопись – разных стран. Влияние сказок Шахерезады можно обнаружить во многих произведениях. Так, например, этим сборником вдохновлялся Лазарь Лагин при написании своего «Старика Хоттабыча», а в «Рыбаке и джинне» можно найти много общего с пушкинской «Сказкой о рыбаке и рыбке».

Разговор о джиннах был бы неполным без упоминания их легендарного предводителя – Иблиса. Легендарный – это не оговорка и не преувеличение. Об Иблисе действительно ходит немало преданий – и о его первоначальном происхождении, и о том, каким образом он стал тем, кем стал. Но обо всем по порядку.

Происхождение имени Иблис неясно. По одной версии, оно берет начало в арабском корне «баласа», означающем «безнадежность», «безысходность». По другой – произошло из древнегреческого языка и переводится как «лукавый», «клеветник». И та и другая версии кажутся правдоподобными, потому что и то и другое значение имени Иблису весьма подходит.

У него есть много эпитетов и дополнительных имен. Некоторые из них встречаются в Коране, некоторые нет, но особый интерес представляет вариант Азазил, которым иногда называют этого духа. По мнению некоторых исследователей, оно слишком уж сильно напоминает имя Азазель, а так звали одного из падших ангелов, восставшего против Бога и изгнанного из рая, который впоследствии стал демоном пустыни и возглавил войско допотопных гигантов.

Согласно древним источникам, у Иблиса есть пятеро сыновей, таких же падших, как их отец: Авар, поощряющий разврат, Дасим, несущий раздор в супружеские пары, Заламбур, отвечающий за мошеннические сделки, Сут, внушающий ложь, и Тир, приносящий бедствия. Каждый из них стремится навредить человеку и помешать его духовному развитию.

Абу Джафар Мухаммад ибн Джарир ат-Табари. Ангелы, почитающие Адама, кроме Иблиса, который отказывается это делать. 1415 г.

Основная история, повествующая об Иблисе, такова. Этот джинн, созданный из бездымного огня, был очень набожным, скромным и усердным. Благодаря своему труду и упорству он добился того, что Всевышний заметил и приблизил его. Иблис очутился среди ангелов и занял достаточно высокое положение в свите Господа. Это способствовало тому, что прежняя скромность была забыта, – джинна обуяла гордыня. И когда Всевышний, сотворив первочеловека, приказал ангелам и Иблису в их числе пасть перед тем ниц, Иблис, считая Адама ниже себя – тот был сотворен всего лишь из глины! – и будучи не в силах обуздать свою гордыню и ревность, отказался исполнить это требование. Всевышний разгневался на непокорного джинна и низверг его с небес, назначив наказание в виде адских мук, которое Иблис попросил отсрочить до дня Страшного суда. Господь согласился с такой просьбой, но пообещал, что адский огонь поразит не только самого Иблиса, но и всех его последователей, а чтобы испытать людей и джиннов, он позволил бывшему приближенному, поселившемуся на земле, совращать их с пути истинного. Иблис совратил Адама и Еву, уговорив их вкусить плод с запретного дерева, – они стали первыми, но далеко не единственными. Он поклялся совращать и людей, и джиннов, и многие пошли за ним. Джиннов, решивших служить ему, стали называть шайтанами, то есть заблудшими душами, – это слово на русский можно перевести как «заблуждение», «отдаление». Сам же Иблис стал отождествляться с дьяволом, Сатаной.

Это лишь одна легенда о том, как Иблис выбрал сторону зла. Есть и другие – одну из них мы приводили выше, в рассказе о том, как Всевышний пытался справиться с бесчинствующими на земле джиннами. Иблис должен был помочь ему в этом, однако не справился с заданием. Однако какую вы легенду ни выберете в качестве главенствующей, в любой из них образом Иблиса арабская мифология объясняет существование в мире зла, обмана и всего дурного, поскольку все это порождено дьяволом, с которым Иблис и отождествляется. При этом интересно, что некоторые исследователи, например известный богослов аль-Харадж, придерживаются мнения, что Иблис отказался исполнить волю Бога не потому, что возгордился, и не потому, что приревновал Всевышнего к человеку, но потому, что подобное поклонение кому-то, кроме Аллаха, посчитал отступлением от принципа единобожия. Согласно этой точке зрения, Всевышний в конце концов должен простить Иблиса, и тогда тот снова воцарится на небесах.

А что же шайтаны? Эти хитрые и изворотливые духи способны принимать облик человека, хотя в действительности сотворены из адского огня. Они и сегодня живут группами по всему свету и целью своей жизни видят совращение благочестивых людей. Шайтаны мешают творить молитвы, учат слабых духом и наивных магии и грехам. Эти существа подбивают людей на неблаговидные поступки, апеллируя к их слабостям и низменным страстям. Считается, что у каждого человека есть свой шайтан, как и свой ангел, – один сидит на одном плече, другой на другом, и между ними идет постоянная борьба в попытках перетянуть человека на свою сторону. Для того чтобы отогнать шайтана, необходимо воззвать к Аллаху, а во время Рамадана эти демоны, закованные в цепи, находятся в аду.

В доисламский период арабы верили, что по соседству обитает множество самых удивительных мифологических созданий, и даже с приходом ислама, который официально признавал лишь джиннов и шайтанов, называя их реальными порождениями Всевышнего, они не отказались от своих убеждений. Существа, представленные ниже, являются примерами таких верований и составляют основу арабской демонологии.

С арабского слово «шикк» можно перевести как «раскалывание» или «половина», и такой перевод прекрасно отражает всю суть данного существа, похожего на человека – и одновременно непохожего на него. Шикки выглядят как люди, разрубленные пополам сверху вниз. У них одна рука, одна нога, половина тела и головы, вот только половые органы сохранены в целости, и поэтому шикки могут спариваться с людьми. И делают это, в результате чего на свет появляются подобные им создания – наснас или ниснис (о них мы поговорим чуть ниже).

Некоторые исследователи-арабисты предполагают, что говорить о шикке как о половине человека не совсем верно. По их мнению, данный термин означает не просто половину, а видимую половину, и подразумевает существование также и второй части – просто невидимой, скрытой от глаз. Поскольку шикков сравнивают с джиннами, утверждая, что они родственники, можно предположить, что вторая половина остается в мире джиннов, который люди увидеть не в состоянии (как мы помним, джинны в основном не показываются человеку на глаза).

Повадки шикков и джиннов очень схожи. Так, те и другие любят подстерегать в пустынях или темных уединенных местах одиноких путников и возникать перед ними внезапно, словно бы из ниоткуда. Такое неожиданное появление в принципе способно напугать до чертиков, а уж если представшее перед тобой существо выглядит так, как шикк, – чего удивляться, что увидевшие их теряют сознание, впадают в безумие, а особо впечатлительные даже умирают от страха. Впрочем, даже если путник оказался храбрецом и от ужаса не скончался, он все равно рискует погибнуть – просто потому, что шиккам нравится убивать людей. В своей единственной руке каждое половинчатое существо держит меч и очень ловко им орудует. А еще они любят поджигать жилища людей и причинять им всевозможный вред.

Шикки обладают отличительной особенностью, которой нет ни у их потомков наснасов, ни у кого бы то ни было из джиннов, – они умеют предсказывать будущее. Считается, что этот дар достался им от одной из старых пророчиц в день ее смерти и что шикки предвестили рождение пророка Мухаммеда. Помимо того, эти создания предсказывали погоду, землетрясения и так далее.

Еще один персонаж арабского фольклора – человекоподобное существо, по своим характеристикам также приближенное к джиннам и называемое «наснас», или «монопод». Наснас (слово не склоняется) произошли от любовной связи между людьми и тикками, а потому нет ничего удивительного в том, что выглядят они практически так же, как и их демонические родители: половина туловища, половина головы, один глаз, одна рука, одна нога. Есть лишь одно незначительное отличие: головы наснас не крепятся к шее, а находятся у них на груди. Некоторые такие существа имеют дополнительные «атрибуты» – хвост, похожий на ягнячий, или крылья как у летучей мыши. Из-за того что у них всего одна нога, ходить нормально они не в состоянии и потому вынуждены передвигаться прыжками. Как, впрочем, и шикки.

Мухаммад ибн Мухаммад Шакир Рузмах- и Натхани. Верблюд и три странных одноруких и одноногих существа – наснас. 1717 г.

Художественный музей Уолтерса. Балтимор, США

Наснас обитали группами на юге Аравийского полуострова – в лесах и на пустынных территориях Йемена и Хадрамаута. Согласно легенде, одного из них однажды поймали люди и, посчитав, что это такое необычное животное – несмотря на его способность говорить, – доставили его к халифу аль-Мутаваккилю на обед. Халиф попробовал наснас, и оказалось, что у того очень нежное и сладкое на вкус мясо. С тех пор жители Хадрамаута начали охотиться на несчастных и употреблять их в пищу, а их мясо стало высоко цениться как деликатес.

Наснас агрессивны и недружелюбны, причем не ладят ни с людьми, ни с животными. Они носят одинаковую одежду, лазят по деревьям (хотя непонятно, как делать это с одной рукой и одной ногой) и ведут скрытный образ жизни. Другие характеристики этого племени довольно противоречивы. Так, одни исследователи отмечают, что, невзирая на умение говорить, наснас обделены разумом. Другие утверждают, что наснас не только общались между собой, но и давали имена своим детям, а также вели родословные и сочиняли стихи. Доподлинно неизвестно также и отношение наснас к людям. По одним свидетельствам, они боялись людей, поскольку служили последним пищей, и разбегались в страхе, едва завидев человеческие силуэты. По другим – наснас сами не прочь были полакомиться человечиной, охотились на людей, пугали их вместе с шикками и поджигали их дома. Тем не менее, в отличие от шикков, наснас могли исправиться: нередко они вставали на истинный путь, уверовав в Аллаха и перестав творить беззаконие.

Отметим, что существа, подобные наснас, есть и в мифологиях других народов – например, в японской, кельтской, китайской и так далее. Не везде они похожи на человека – так, например, в китайском фольклоре есть половинчатые птицы.

Еще одно демоническое существо арабского мира – сутих. Это человекоподобное создание, имеющее целое тело, но без шеи и головы. Лицо сутиха располагается на его груди, и он умеет сворачиваться, как блинчик, в трубочку. Вероятно, этой удивительной особенностью и объясняется его название – с арабского слово «сутих» переводится как «плоский». Ничего не известно относительно наличия у него половых органов и того, женскими или мужскими они были – если были, – однако писатель и энциклопедист Камаль ад-Дамири, упоминая сутихов, использует всегда только мужской род.

Как и шикки, сутихи обладали способностью к предсказанию. Пророчество о появлении Мухаммеда шикки сделали в компании с сутихами. Более об этих существах ничего не известно, кроме того, что слово «сутих» также имеет значение «убийца». Вряд ли это простое совпадение.

В арабском фольклоре помимо духов и демонов упоминается множество других сверхъестественных созданий. Какие-то из них уникальны, какие-то похожи на персонажей из мифов и сказок других народов.

Слышали ли вы когда-нибудь о существовании зайца-единорога? Думаете, таких не бывает? Еще как бывает, и арабская мифология способна это с легкостью доказать. Аль-мирадж, желтый заяц с огромным черным рогом посреди лба, закрученным спиралью, является самым маленьким ее персонажем.

Живет аль-мирадж на вымышленном острове в Индийском океане, который называется островом Морского змея и находится на самом краю обитаемого мира. Заяц ужасно свиреп и плотояден – своим гигантским рогом он протыкает жертв и поедает их, поэтому все без исключения его боятся. Спастись от аль-мираджа можно только одним способом – произнеся заклинание, полученное от ведьмы.

Давным-давно, во времена пророка Ханзалы, в Йамаме (по другим данным, в Азербайджане или в Антакье) возле колодца жил народ под названием «ар-расс», что можно перевести как «люди колодца». Ар-расс являлись потомками самудян – племени, которое ранее проживало в Аравии, но было изгнано, поскольку отказалось признавать и выполнять требования посланного им Аллахом пророка Салиха. Ар-расс были такими же гордыми и неуступчивыми, как их предки. Они не хотели подчиняться кому бы то ни было и жили своим независимым кругом, однако возле колодца обосновались анка – гигантские птицы, которые стали терроризировать людей. Беспечная жизнь кончилась; ар-расс устали от бесконечных нападений птиц и начали молить о помощи. Пророк Ханзала обратился ко Всевышнему с просьбой избавить людей от анка, и Аллах исполнил его просьбу. Птицы исчезли, люди вздохнули свободно. Однако никакой благодарности за свои старания Ханзала не получил. Ад-расс не стали слушать его проповеди и тем более подчиняться правилам ислама. Вместо этого они сбросили пророка в колодец, и тот погиб. Разгневанный Аллах в наказание за совершенные грехи уничтожил все племя, и от ар-расс остались лишь воспоминания. Что до анка, они и по сей день живут на земле, правда их осталось совсем мало.

Неизвестный автор. Анка из книги аль-

Казвини «Чудеса творения». Примерно XVII–XVIII вв.

Национальная медицинская библиотека США

Гюстав Доре. Арабские купцы разбивают скорлупу яйца птицы Рух. Иллюстрация из книги «Тысяча и одна ночь». 1865 г.

Доподлинно неизвестно, когда анка появились в арабском фольклоре. Одни исследователи утверждают, что это произошло с приходом мусульманства и что анка были созданы Аллахом как совершенные существа, другие – что упоминания об этих волшебных птицах встречаются и в доисламскую эпоху. Анка обитают в горах (в частности, на горе Каф) и живут около 1700 лет. Они огромны и обладают такой недюжинной силой, что способны поднять слона, так же как еще одна волшебная птица из арабской мифологии, Рух. По некоторым сведениям, слонов анка не только поднимают, но и едят, – эти огромные животные наряду с рыбами являются любимым лакомством гигантской птицы.

Изначально анка были дружелюбно настроены по отношению к людям, но затем что-то изменилось, и началась вражда. История ар-расс, приведенная выше, – тому яркое доказательство.

Анка выглядит как золотая или огненная длинношеяя птица с человеческим лицом, четырьмя парами крыльев и, по словам британского филолога и востоковеда Эдварда Уильяма Лейна, обладает «некоторым сходством с каждым живым существом». Слово «анка» с арабского можно перевести как «длинношеий», и это наводит на мысль о том, что либо птица напоминала журавля или цаплю (или любую другую птицу с длинной шеей), либо шея у нее была крепкая и сильная, как у орла и подобных ему хищников. При этом у названия «анка» есть и второе значение – «бедствие», и это согласуется с тем, что мы уже знаем о данном существе: созданное как совершенство, впоследствии оно стало истинным бедствием для человека.

Поскольку анка живет почти два тысячелетия, то и размножаться не торопится. Лишь в возрасте 500 лет она решает обзавестись потомством. При этом птенцы, после того как вылупляются, не спешат покидать яйцо и остаются сидеть в разбитой скорлупе еще примерно 125 лет. Ученый и литератор Закария аль-Каз-вини, рассказывая об анка, называет их мудрыми созданиями с богатым опытом, накопленным за долгие века, способными давать советы и наставления.

По своим характеристикам и свойствам эти существа похожи на фениксов. Кроме того, в мусульманской традиции было принято отождествлять анка с Симургом – царем всех птиц, фантастическим созданием из иранской мифологии. Сегодня их также сравнивают с грифонами.

В арабском фольклоре существует легенда о Барси-се, полумифическом отшельнике, который отрекся от Аллаха по наущению шайтана. Согласно ей, Барсиса был очень набожен, и потому три брата из его племени попросили его позаботиться об их сестре, пока они будут отсутствовать. Барсиса долго не соглашался, но им удалось уговорить его, и девушка поселилась по соседству. Сначала Барсиса даже не встречался с нею: он оставлял еду перед ее домом и уходил, но потом его стал навещать шайтан. Шайтан шептал Барсисе, что он нехорошо поступает, заставляя девушку выходить на улицу за едой. Сначала Барсиса сопротивлялся идеям шайтана, но постепенно тот все же стал одолевать праведника. Барсиса начал разговаривать с девушкой, заходить в дом – и все закончилось в итоге тем, что он обесчестил ее, а она от него забеременела. По наущению шайтана, боясь гнева братьев девушки – а ну, как те спросят, откуда ребенок, – Барсиса убил новорожденного, а затем и саму несчастную, чтобы она не рассказала родственникам, когда те приедут домой, что с ней произошло. Когда братья девушки вернулись, шайтан поспособствовал тому, чтобы они узнали правду. Барсису должны были казнить, и перед казнью шайтан вновь явился ему, пообещав спасти его, если тот совершит перед ним земной поклон и отречется от Аллаха. Отшельник так и поступил, после чего шайтан исчез, разумеется, даже не подумав спасти его. Барсиса умер, не искупив свои грехи, которых совершил немало: блуд, убийство, ложь и ширк, то есть идолопоклонство.

Помните легенды о китах, слонах и бегемотах, на спинах которых покоится земной шар? У арабов тоже была похожая, но вместо китов в ней фигурировал Бахамут (или Балмут) – гигантская рыбина. Согласно исламским писаниям, Бог сотворил Землю, однако у той не имелось основания, и поэтому под твердью Всевышний сотворил ангела. Но и у ангела тоже не оказалось основания, и тогда под ногами ангела Создатель сотворил рубиновую скалу. И у этой скалы не было основания, и под ней Бог сотворил быка с четырьмя тысячами ушей, ноздрей, глаз, пастей, языков и ног. Как и у всех остальных, у быка тоже не было основания, поэтому Всевышний сотворил под ним рыбу по имени Бахамут, под той разместил воду, а под водой – мрак, «а далее знание человеческое не способно достичь».

Неизвестный автор.

Изображение Бахамута, держащего на себе быка Куюса, на спине которого стоит ангел, удерживающий Землю. 1595 г. Дворец Топкапы. Стамбул, Турция

Эта легенда существует в нескольких версиях: так, отдельные источники утверждают, что ангела и скалы (горы Каф) на быке нет и тот удерживает все мироздание, стоя на Бахамуте. Другие говорят, что Бахамут размещается на удушливом ветре, ветер на тумане, а уж что под туманом – неизвестно. Как бы то ни было, благодаря огромной рыбе наш мир не падает в небытие, а вся эта скульптурная композиция – от Бахамута до земного шара – символизирует равновесие, требуемое для стабильности мира от рая до ада, от небес до подземного царства. Недаром у персов существует поговорка «от луны до рыбы».

Бахамут должен все время лежать неподвижно, а если пошевелится, может вызвать землетрясения или различные стихийные бедствия, такие как цунами, способные причинить немало разрушений. Некоторые арабские богословы были уверены, что шевелиться Бахамута заставляет Иблис, нападая на него, другие приводили в пример легенду о том, что Бог послал рыбу, похожую на меч, чтобы она ослепила Бахамута, и в результате произошло землетрясение. Вне зависимости от того, кто становится причиной движения Бахамута, перед нами примеры историй, приписывающих происходящие колебания земной коры гигантской рыбе, и таких мифов в арабском фольклоре меньшинство. Гораздо чаще землетрясения связывают с быком или даже с горой (скалой) Каф.

Неизвестный автор. Вознесение Мухаммеда на небеса. Иллюстрация к «Хамсе». 1539–1543 гг. Британская библиотека. Лондон, Великобритания

Отдельные ученые и литераторы, такие как Хорхе Луис Борхес и Эдвард Уильям Лейн, отождествляли Бахамута с христианским Бегемотом – демоном плотских желаний, в первую очередь чревоугодия, считая, что имя Бахамут произошло именно от Бегемота. Бык же, стоящий на Бахамуте, обретал черты Левиафана, таким образом, получалось, что арабский миф о гигантской рыбе произошел от христианской истории о столкновении двух демонов. Впрочем, у этой точки зрения имелось немало противников, утверждавших, что Бегемот никогда не принимал облик ни рыбы, ни кита (иногда Бахамута называют китом). Им в ответ возражают, что могла произойти банальная путаница – дескать, рыбу и быка перепутали местами, вот и стал Бегемот Бахамутом, а Левиафан – быком по имени Куюса.

Этот персонаж появился в арабском фольклоре уже после распространения ислама. Так называли лошадь с головой человека, черными глазами и мягкими ушами. На этом волшебном животном, по преданию, пророк Мухаммед совершил путешествие из Мекки в Иерусалим. Согласно легенде, бураки способны вознести праведников на небеса.

Персонаж мусульманской мифологии, который по своим характеристикам соответствует Навуходоносору – царю Нововавилонского царства.

В фольклоре разных народов можно встретить упоминания об оборотнях – людях, способных превращаться в волков. В арабских сказках и легендах тоже есть оборотни, только необычные, каких больше нигде не найдешь: это… гиены, которые маскируются под людей. Для таких существ даже специальный неологизм придумали – вергиена. Предания о них распространены по всему Аравийскому полуострову и не только: например, греки наяду с аравийцами до конца XIX столетия верили, что, если не уничтожить тела оборотней, те будут по ночам появляться на полях сражений в облике вампирических гиен и пить кровь умирающих солдат.

В сборнике «Тысяча и одна ночь» есть сказка про Абдуллу-рыбака, в которой описывается удивительный монстр – огромная и свирепая рыба, которая настолько велика, что способна проглотить за один раз крупное млекопитающее. Эта рыба называется «дан-дан» (дендан) и является самым жестоким и злейшим врагом всех обитателей моря. По своим размерам она напоминает давным-давно вымершего мегалодона, а по совокупности черт и характеристик является чем-то средним между акулой и кашалотом.

Неизвестный автор. Гиена. Абердинский бестиарий. Библиотека Абердинского университета. Шотландия

При всей своей беспощадности и смертоносности дандан очень уязвим перед людьми. Если он попробует плоть человека или хотя бы услышит его крик, то мгновенно погибнет. Вот так просто, как это ни удивительно, можно расправиться с огромным существом. Получается, что человеку эта рыба вовсе не страшна. И мало того, еще и полезна: жир из печени дандана, описываемый как «желтый как золото и сладкий на вкус», помогает людям выживать под водой, если использовать его как мазь.

Дандан обладает не только чудовищной силой и мощью, но и недюжинными знаниями. Он способен ответить на любой вопрос и дать совет нуждающемуся в нем. Также ему известны все тайны морских глубин, все, что было в прошлом, и все, что случится в будущем. Если дандан разгневается, он может вызывать бури и штормы, способные топить корабли и стирать с лица земли целые города. Тело дандана покрыто золотой чешуей, которая блестит и испускает искры при каждом движении монстра, и если посмотреть на нее в этот момент, то ослепнешь.

В X–XI веках известный персидский ученый аль-Бируни сделал описание удивительного, доселе не встречавшегося животного. У этого существа были черная чешуйчатая кожа, строение тела, как у буйвола, короткий хвост, торчащие с двух сторон уши, низко расположенные глаза и небольшой рог на кончике носа, загнутый вверх.

Закария ибн Мухаммад Казвини.

Изображение и описание каркаданна в средневековой книге. 1717 г.

Художественный музей Уолтерса. Балтимор, США

Это животное аль-Бируни назвал каркаданном, и можно не сомневаться, что под таким описанием скрывался обыкновенный носорог. И возможно, не оказалось бы никакого существа с подобным именем в арабской мифологии, если бы не случился, как это часто бывает, забавный казус. Дело в том, что в тогдашнем персидском языке словом «каркаданн» обозначали также мифическое животное – единорога. И когда более поздние ученые расшифровывали записи аль-Бируни, ожидаемо произошла путаница: они решили, что речь в трудах ученого шла о единороге. Короткий и загнутый вверх рог из описания аль-Бируни превратился в длинный и прямой и «переехал» с носа животного на его лоб. Вот и получилось невиданное прежде существо, помесь единорога и носорога, – каркаданн, упоминаемый в трудах арабских писателей, поэтов и путешественников, а также в сборнике «Тысяча и одна ночь». Именно эту «неведому зверушку» встречает Синдбад-мореход во время своих странствий на одном из дальневосточных островов.

Какими же свойствами наделяли каркаданна древние авторы? В первую очередь все они отмечали его необычайную свирепость. Говорили, что каркаданн способен убить слона, значительно превосходящего его по размерам. При всем при этом он очень трепетно относился к девственницам – видимо, это качество досталось ему от единорога. Каркаданн обладал очень громким и грубым голосом, в битвах он был беспощаден, а единственную слабость (кроме девственниц) проявлял к голубям, чье воркование очень любил слушать. На воинственность и жестокость каркаданна указывает и тот факт, что, согласно легенде, на свет он появился, разорвав тело матери. При этом в упомянутой уже истории о Синдбаде-мореходе рассказывается, что это животное является пищей для мифической птицы Рух, которая способна унести его в своих когтях.

Доменико Мария Канути. Александр и Буцефал. Около 1645–1684 гг.

Каркаданн выглядел как помесь носорога, от которого получил туловище, и единорога, чей рог украшал его голову. Также у каркаданна были львиный хвост, желтая грива и такого же цвета копыта. В отдельных источниках сообщалось, что рог зверя черный, в форме полумесяца. У него было очень вкусное мясо, которое, как и рог, обладало чудодейственными свойствами.

Чаще всего каркаданн встречался на рассвете, потому что в другое время суток он маскировался под песчаный холм, чтобы его не поймали. Хитрости этому животному не занимать. И встречи с ним стоило бояться: под взглядом каркаданна человек цепенел, не мог двинуть ни рукой, ни ногой и терял дар речи.

Происхождение слова «каркаданн» доподлинно неизвестно. Есть несколько версий. По одной из них, оно связано с курдским выражением kar kit dan, что можно перевести на русский как «осел с одним рогом». По другой – это слегка видоизмененное персидское слово kargadan, что означает «владыка пустыни». Существует и третья версия: если верить ей, наименование «каркаданн» происходит от санскритского kharga, что в переводе означает «рогатый меч» и очень подходит для обозначения носорога.

КУЮСА

Куюса – это огромный бык с четырьмя тысячами глаз, который, согласно арабской мифологии, стоит на спине гигантской рыбы Бахамут и держит на себе весь мир – по одним источникам, с горой Каф и ангелом в качестве помощников, по другим – без них. У Куюсы несколько имен. Его называют то Куютой, то Куятой, уже упоминавшийся ученый Закария аль-Казвини именует его Киюбаном или Кибусаном, иногда можно встретить транскрипцию «Кижута» или «Куджата». Для удобства – и чтобы не запутаться окончательно – мы остановимся на версии «Куюса».

Закария ибн Мухаммад Казвини.

Ангелы Мункир и Накир. 1717 г. Художественный музей Уолтерса. Балтимор, США

Насколько разные вариации имени быка, настолько же разные и описания его внешнего вида. Одни источники (более поздние) сообщают, что у него четыре тысячи глаз, ушей, ноздрей и так далее. Другие (более ранние) называют гораздо большие числа – доходит даже до сорока тысяч. Кто-то утверждает, что у него есть горбы, кто-то – что их нет. В одних текстах бык рогатый, в других – зубастый, в третьих – зубы заменяют языки…

Дважды в день Куюса дышит – и не просто так, а опуская нос в море. Именно из-за этого на планете происходят приливы и отливы. Вместе с Бахамутом Куюса считался ответственным за базовый уровень воды в океане.

Они должны были следить, чтобы количество воды не превышало необходимой отметки, поглощая лишнее. По легенде, когда животы быка и рыбы наполнятся и они заволнуются от этого, наступит Судный день.

Два ангела, которые, по преданию, проверяют, насколько праведны умершие. Именно умершие, это не оговорка: Мункар и Накир после погребения человека поддерживают его душу в могиле вертикально и задают ей вопросы относительно того, кем является его Бог, кто его пророк и какая у него религия. Правильно ответивший сможет попасть в рай, неправильно – будет наказан до Судного дня.

Древние арабы были явно неравнодушны ко всему гигантскому – слишком уж много у них в фольклоре персонажей большого размера. Вот и черепаха с растительностью на спине, живущая в открытом океане, настолько огромна, что ее спину, торчащую из воды, можно легко перепутать с небольшим островом. Впрочем, до конца неясно, черепаха ли Саратан (Заратан) или все же краб: имя этого удивительного животного с арабского переводится как «краб».

«Роман об Александре». Изображение огромного краба, который пожирает Александра Македонского, приписывается Закарию из Гнуника. 1538–1544 гг.

Панцирь Саратана испещрен трещинами и расщелинами, как будто его пересекают овраги и реки. Он настолько необычен, что, если верить преданиям, древние арабские ученые называли его то одним из чудес света, то величайшим божьим творением. Так, Саратан упоминается в трудах писателя и богослова аль-Джахиза, а также встречается в работах литератора XX столетия Хорхе Луиса Борхеса.

Саратан является одним из персонажей известной игры Dungeons & Dragons. В игре его отличительными способностями являются ужасающий топот, умение быстро бегать и изрыгать каменные глыбы из пасти, а также прятаться в свой панцирь в случае ранения. Кто знает, может быть, существо из древних мифов тоже обладало такими способностями?..

Под таким названием в арабской мифологии известен хищник, способный издавать музыкальные звуки, завораживающие жертву. Он напоминал волка и имел двенадцать отверстий на морде, через которые и шла музыка. Исследователи-арабисты отмечают связь между сиранисом и греческими сиренами, а также ним и еще одним персонажем местного фольклора – шадхаваром.

Высоко над морями летает в небе гигантская птица Рух, или птица-слон. Так она названа потому, что обладает недюжинной силой и способна в когтях уносить даже такое огромное животное, как слон. Зорким глазом она высматривает жертву, словно орел, а потом резко пикирует, хватает ее – порой при этом сразу переломив лапами хребет несчастного – и уносит в свое гнездо на Мадагаскаре, где кормит ею птенцов. Помимо слонов, Рух любит лакомиться каркаданнами, но не гнушается и другими животными.

Неизвестный автор. Рух, которая кормит своих птенцов слонами и носорогами. Иллюстрация из книги «Тысяча и одна ночь». 1924 г.

По мнению историков, легенда о Рух вдохновлена образом мифического царя птиц Гаруды из индуистской мифологии – получеловека, полуптицы, сражавшегося с разными гигантскими существами. По звучанию имя Рух напоминает английское rook («грач»), однако между двумя этими птицами нет ничего общего. Рух описывают как гигантское белое создание с крыльями размахом 14 метров, сравнивают с горой, парящей в небе. Из-за своего размера птица часто становится невольной виновницей всевозможных бедствий: камнепада, схода лавины и так далее.

Рух упоминается в сборнике «Тысяча и одна ночь» – к ней в гнездо попадает Синдбад-мореход, когда она уносит его после кораблекрушения. Синдбаду чудом удается спастись, но прежде он видит яйца Рух, и их размер позволяет хотя бы примерно представить, насколько огромной была эта птица: они оказались крупнее куриных в 148 раз.

Закария ибн Мухаммад Казвини. Таннин. 1717 г.

Художественный музей Уолтерса. Балтимор, США

Историки считают, что арабский фольклор неслучайно поселил Рух на Мадагаскаре. До XVII века там жили птицы из семейства эпиорнисовых – крупные нелетающие создания. Рост взрослой особи эпиорниса достигал трех метров, а вес – 500 килограммов, поэтому приезжие арабы легко могли принять такую птичку за только что вылупившегося птенца более крупного вида.

Морское чудовище, изображаемое в виде гигантского змея, иногда с раздвоенным хвостом, является олицетворением хаоса и вселенского зла. Слово «таннин» существует сразу в нескольких языках, и интересно, что на современном иврите оно обозначает крокодила.

В глубинах ада, в самом последнем, седьмом его круге, обитает страшное чудовище – огненный змей по имени Фалак (Фаляк), что в переводе с арабского означает «рассвет», «звезда» или «небо». Он был создан в начале времен и теперь тихо лежит в своей обители, выжидая конца света, чтобы наконец восстать и поглотить и небеса, и землю, и грешников, и вообще весь мир. Змей огромен и могущественен, и он давно бы уже сделал это, но его останавливает лишь страх перед Богом.

Происхождение легенды о Фалаке связывают с существованием реального питона, обитающего в некоторых регионах Африки. Он умеет закапываться под землю и выбирается на поверхность только для того, чтобы поймать добычу. Подобный образ весьма охотно эксплуатируется в культуре – вспомним василиска из «Гарри Поттера», песчаного червя из «Дюны» Фрэнка Герберта и так далее. Кроме того, похожие на Фалака существа существуют и в мифологиях других народов. Например, у скандинавов есть Ёрмунганд, ужасный змей, порожденный Локи и опоясывающий весь мир. А в Древнем Египте рассказывают о великом змее Апопе, который пытался убить бога Солнца Ра, но потерпел поражение и потому вынужден жить под землей. Когда он там двигается, происходят землетрясения.

Представитель мусульманской мифологии, в котором сплетаются воедино черты сразу четырех доисламских персонажей, некоторые из них существовали в действительности: Александра Македонского, некоего современника царя Феридуна, прославившегося изгнанием арабов из Ирана, Георгия Победоносца и праведника с таким же именем – Хидр. Мифический Хидр (также встречается вариант Хизр) в Аравии был известен еще до распространения ислама, а с появлением новой религии имя его не затерялось в истории. Его считают носителем нравственного начала, направляющим людей на праведный путь и поддерживающим их добродетели. Считается, что Хидр вечно юн, при этом нет указаний на его божественность. Ему приписывались покровительство морякам и судоходству, стремление оберегать людей от зла и борьба с темными силами.

В Коране Хидр не упоминается, однако многие отождествляют его с неким «рабом Аллаха», мудрым наставником Мусы.

Еще одна волшебная птица из арабского фольклора. И не просто волшебная, а вещая! Хумай отождествляют с фениксом. Считалось, что она приносит счастье: само имя чудесной птицы происходит от слова «хомаюн», что на арабском означает «счастливый», «августейший». Несказанно везло тому, на кого падала тень Хумай: он не просто обретал счастье, а становился в скором времени правителем.

Птица Хумай, изображенная на гербе Узбекистана

Согласно древним арабским поверьям, Хумай была неприкосновенна. Убивший эту чудесную птицу сам умирал в течение следующих сорока дней.

В арабском и персидском фольклоре есть удивительное существо. Внешне оно напоминает газель высотой два метра, на голове у него растет полый рог с несколькими отростками. Число их в разных источниках варьирует от сорока двух до семидесяти двух. Рог этот не простой, а музыкальный: из него раздается мелодия, напоминающая звук флейты, услышав которую никто не может остаться равнодушным. Однако так происходит лишь при попутном ветре; если же он встречный, то вместо красивой мелодии из рога выходит раздражающий гул, вызывающий меланхолию и слезы. На слезы же похожи и пятна на морде удивительного животного.

Некоторые источники утверждают, что шадхавар – свирепый хищник. Возможно, эта недостоверность появилась из-за случайного смешения образов шадхавара и сираниса, о котором мы уже говорили.

Закария ибн Мухаммад Казвини. Животное с одним рогом. 1717 г. Художественный музей Уолтерса. Балтимор, США

Полуженщина-полузмея, чье имя дословно переводится как «царица змей». Ее изображают с двумя головами, причем одна из них женская, другая – змеиная. Каждую венчает корона, на человеческой шее висит ожерелье. Голова змеи некоторыми исследователями отождествляется с фаллосом.

Истории о Шахмаран встречаются в сборнике сказок «Тысяча и одна ночь».

В 1814 году в Калькутте вышла в свет книга – неполное издание сборника сказок, озаглавленное «Книга тысячи и одной ночи». Он дошел и до наших дней. Мы знаем его почти под тем же названием – «Тысяча и одна ночь», многие истории из него, рассказанные прекрасной Шахерезадой, популярны и любимы людьми по всему миру. Ряд из них был успешно экранизирован.

Вопрос о происхождении сказок из «Тысячи и одной ночи» и времени составления сборника так до конца и не прояснен, несмотря на многочисленные исследования. Гипотез, как, где и, главное, благодаря кому появились ставшие известные на весь мир арабские сказки, тоже немало. Историк X столетия аль-Масуди и его современник библиограф ибн ан-Надим в своих трудах упоминают «Книгу тысячи и одной ночи», причем так, будто это давно и хорошо известное произведение.

Генри Джастис Форд.

Иллюстрация из книги «Тысяча и одна ночь». 1898 г.

Николай Ушин. Обложка второго тома «Тысячи и одной ночи». 1929–1930 гг.

Кто-то считает, что к арабам эти сказки пришли из Индии, кто-то – что из Персии. Во всяком случае, именно с персидского в VIII веке был сделан перевод, обретший огромную популярность под названием «Тысяча ночей». Это название стало почти дословной калькой с персидского – оригинальный сборник назывался «Хезар Афсане» или «Тысяча легенд» (по другим данным, «Тысяча историй»). Исследователи древнего текста отмечают, что до наших дней дошло лишь одно произведение из того перевода – рамочный сюжет, связывающий всю историю и совпадающий с тем, что существует в известной нам «Тысяче и одной ночи». Эта рамка, по словам ученых, сохранялась на протяжении столетий, в то время как в разные периоды истории в нее вставлялись те или иные рассказы. Некоторые из них, прежде чем попасть в сборник, долгое время существовали в виде самостоятельных произведений, но не находили отклика у аудитории. Таким образом, «Тысяча и одна ночь» была не плодом работы одного автора, а результатом коллективного, поистине народного творчества. Причем, по мнению отдельных исследователей, в сборник входят сказки разных народов Востока – жителей Ирана и Индии, Месопотамии и Египта. Впрочем, отметим, что у любого сборника должен быть составитель, вот и «Тысяча и одна ночь» не могла обойтись без него. Так, уже упомянутый ибн ан-Надим писал, будто бы один из его современников собирался составить сборник сказок различных народов и планировал, что сказок этих будет тысяча, однако умер, не успев довести дело до конца. На момент смерти его труд насчитывал лишь 480 сказок из задуманного количества.

Исследователи делят сказки, входящие в сборник «Тысяча и одна ночь», на три категории: индоиранские, самые древние, сохранившиеся еще со времен ибн ан-Надима, багдадские и египетские, причем последние называют наиболее молодыми. По мнению большинства ученых, занимающихся изучением данного наследия, говорить о формировании сборника – такого, каким мы знаем его сейчас, – можно начиная с IX–XVII веков (да, такой вот большой временной разброс): тогда египетские сказки были включены в книгу. Более точно определить время составления сборника не представляется возможным, поскольку не исключено (и даже очень вероятно), что на протяжении всех этих лет в него неоднократно вносились изменения переписчиками, переводчиками и прочими людьми, так или иначе имевшими к нему отношение. Тем не менее по сей день не прекращаются попытки внести большую ясность в эту историю и споры историков по данному поводу.

Альбер Робида. Иллюстрация к книге «Али-Баба и сорок разбойников». Середина XIX – первая треть XX в.

Несмотря на то что сказки Шахерезады арабскому миру известны с незапамятных времен, весь остальной мир узнал о них довольно поздно – лишь в XVIII веке благодаря французскому востоковеду и переводчику Антуану Галлану. Он познакомил население Европы со сборником «Тысяча и одна ночь» – переводом его на французский он занимался с 1701 года и до самой своей смерти в 1715-м. При этом Галлан включил в сборник несколько сказок, которых в оригинальной версии текста не было, и до сих пор ученым не удалось точно установить их происхождение. Есть версия, что переводчик услышал эти сказки от Ханны Дияба, сирийского писателя, с которым встретился во время его визита в Париж. К таким сказкам относится, например, история об Али-Бабе, сегодня известная каждому ребенку.

До конца XIX столетия перевод Галлана оставался базовым. Его считали образцовым и, несмотря на некоторую вольность изложения, неоднократно перепечатывали. Однако все же он был неполным; между тем в Каире в 1835 году вышло первое полное издание «Тысячи и одной ночи». Появились и новые переводчики, которые стали работать уже с этим изданием. И вот тут стали появляться совершенно разные варианты одних и тех же произведений – «с купюрами» и без них. Дело в том, что в оригинальных текстах было много эротических эпизодов, которые викторианская Европа не могла воспринимать спокойно. Большинство переводчиков, стремясь угодить нравам эпохи, интимные подробности опускали, однако нашлись и те, кто не побоялся прослыть развратным и безнравственным, например британцы Джон Пейн и Ричард Фрэнсис Бертон. Перевод Пейна вышел чуть раньше, и Бертон помогал ему в подготовке издания к печати. А почти сразу после выхода его в свет опубликовал свой вариант с подробными комментариями о восточных сексуальных нравах и приложениями. Переводы получились похожими, да и назывались почти одинаково: у Пейна – «Книга тысячи ночей и одной ночи», у Бертона – «Книга тысячи и одной ночи». В издание Пейна входило девять томов, в работу Бертона – десять, плюс несколькими годами позже он выпустил еще семь томов, которые озаглавил «Дополнения к “Тысяче и одной ночи”». Обоих переводчиков европейцы-пуритане подвергли остракизму. Их критиковали за экстравагантность и «помешанность» на сексуальности, называли эксцентриками и даже извращенцами – молва о свободных взглядах Бертона на сексуальность бежала впереди него. Отметим также, что труды обоих вышли в свет не как обычные издания, а исключительно как частные издания только для подписчиков – именно из-за своего содержания. Невзирая на критику, поклонников у переводов Пейна и Бертона оказалось более чем достаточно.

В арабском мире нравы хоть и отличались от царивших в викторианской Европе, некоторые издания «Тысячи и одной ночи» – а сборник, разумеется, продолжил переиздаваться после выхода булакского издания – тем не менее выходили с серьезными изменениями. Так, в 1880 году в Бейруте опубликовали вариант сказок Шахерезады, очищенный от пикантных подробностей, а еще через восемь лет, в 1888-м, там же вышло переиздание сборника – еще более цензурированное.

«Тысяча и одна ночь» переводилась на разные языки: французский, английский, немецкий, армянский (кстати, по некоторым данным, именно армяне перевели часть арабских сказок на свой язык, и произошло это в X веке), испанский, датский и, разумеется, русский. В нашей стране начиная с конца XIX столетия публиковались разные переводы. Наиболее академическим, «научным», без лишних скабрезностей, считается перевод с французского Юлии Доппельмайер (1889–1890), а наиболее известным, неоднократно переизданным – перевод с арабского уже упомянутого Михаила Салье (1958–1960). В 1994 году вышло еще одно издание «Тысячи и одной ночи» на русском языке – плод труда сразу трех переводчиков. Примечательно в этой работе то, что здесь переводчики впервые на русском языке воспроизвели арабский монорим – особый способ стихосложения, построенный на одной рифме (как пример: грозы – розы – угрозы – морозы и так далее). В восточных произведениях монорим используется очень часто, так что издание 1994 года дало русскоязычным читателям возможность максимально близко прикоснуться к арабской культуре.

Густав Томе. Иллюстрация из книги «Тысяча и одна ночь». 1854 г.

«Тысяча и одна ночь» оказала огромное влияние на литераторов по всему миру. Приведем лишь некоторых авторов и произведения: «Кандид, или Оптимизм» Вольтера, «Граф Монте-Кристо» Александра Дюма, «Химера» Джона Барта, «Рабы сна» Л. Рона Хаббарда, «Песочный человек» Нила Геймана, «Мизери» Стивена Кинга… А Эдгар Аллан По даже написал продолжение под названием «Тысяча вторая сказка Шахерезады»!

Сборник «Тысяча и одна ночь» пользовался сумасшедшим успехом, так что закономерно, что появились последователи и подражатели, предлагавшие истории в подобном стиле. Наверняка публикаций было немало, однако самой известной из всех является сборник «Тысяча и один день», появившийся во Франции благодаря востоковеду и переводчику Франсуа Пети де ла Круа. Он преподавал арабский язык в Коллеж де Франс в те же годы, что и Антуан Галлан. Ученые были почти ровесниками (Галлан чуть старше), у них были одинаковые интересы, они вместе работали – неудивительно, что они подружились. И когда Галлан опубликовал «Тысячу и одну ночь», мгновенно получившую ошеломительную популярность, Пети де ла Круа подумал, что и он сможет так же (а может, просто позавидовал другу, кто знает). Так в 1710–1712 годах свет увидел сборник восточных сказок, озаглавленный «Тысяча и один день» и структурированный в точности как «Тысяча и одна ночь»: разного рода истории, которые один персонаж рассказывает другому. Сперва этот сборник принес своему создателю славу и почет – не меньшие, чем Галлану. Читатели, подумавшие, что перед ними продолжение любимых сказок, приняли работу Пети де ла Круа крайне благосклонно. Ее даже перевели на несколько европейских языков! Составитель купался в лучах славы. Однако нашлись те, кто усомнился в аутентичности предлагаемых им историй. Неизвестно, почему появились такие сомнения: в предисловии к своему изданию Пети де ла Круа писал, что данные тексты попали к нему в руки благодаря исфаханскому (Исфахан – это город в Иране) дервишу Моклесу, который передал ему оригинал рукописи, и наравне со сказками из «Тысячи и одной ночи» являются бриллиантами из древневосточной сокровищницы. Вроде бы не было ничего подозрительного в его словах, однако факт остается фактом: позднее был проведен филологический анализ, по результатам которого обнаружилось, что сборник Пети де ла Круа не что иное, как мистификация. Оказалось, что тексты для книги предприимчивый француз взял из разных источников – уже выходивших сборников сказок, – адаптировав их под собственные нужды. В основном материалом для творчества Пети де ла Круа послужили турецкие и арабские сказки, а потому был сделан вывод, что, хоть «Тысяча и один день» и не является оригинальным переводом ранее неизвестных восточных текстов, тем не менее эти сказки представляют собой истории с Востока и заслуживают того, чтобы с ними познакомился более широкий круг читателей. Сборник «Тысяча и один день» был переведен в том числе и на русский язык, впервые еще в конце XVIII столетия.

Упомянем также еще один сборник, по структуре похожий на «Тысячу и одну ночь». Речь идет о произведении под названием «Книга о семи мудрецах» (еще ее называют «Синдбадова книга» или «Книга Синтипы»), которое, по предположениям ученых, появилось в Индии, а затем было переведено на другие языки – сначала на восточные, затем на европейские. Как и в «Тысяче и одной ночи», в «Книге о семи мудрецах» рамочный сюжет: один персонаж рассказывает сказки другому. Особенность данного сборника в том, что здесь истории излагает не один человек, а семеро. Суть сюжета: у могущественного царя есть сын, воспитание которого он поручает семи мудрецам, и все идет хорошо до тех пор, пока вторая жена правителя, хитрая и мстительная, не задумывает избавиться от нелюбимого пасынка, чтобы на престол после отца взошел не он, а ее ребенок. Она наговаривает мужу на юношу, а тот, по какой-то причине потеряв дар речи на семь дней, не может оправдаться перед отцом. Царь верит жене и приказывает казнить сына, однако на помощь тому приходят семь мудрецов. Каждый из них защищает юношу, рассказывая его отцу поучительную историю, и это продолжается в течение семи дней, после чего к царевичу возвращается голос, он легко оправдывает себя в глазах отца и остается жив, в то время как его мачеху-интриганку ждет костер.

Также нужно отметить сборник «Сто и одна ночь». Его происхождение неизвестно, однако в 2010 году была обнаружена наиболее ранняя из ныне существующих рукописей данного текста, которая датирована 1234–1235 годами. В сборник входят восточные сказки – две из них, истории о семи мудрецах и о волшебном коне, присутствуют также в «Тысяче и одной ночи», однако остальные сказки не повторяются. Также в «Сто и одной ночи» есть рамочный сюжет с Шахерезадой, но за исключением вышеуказанного больше совпадений между двумя этими произведениями нет. Исследователи сходятся во мнении, что «Сто и одну ночь», какое бы истинное происхождение она ни имела, следует воспринимать как своего рода дополнение «Тысячи и одной ночи», позволяющее лучше узнать восточную, в частности арабскую, литературу и культуру.

«Тысяча и одна ночь» – это не только прекрасные восточные сказки, знакомящие с традициями и культурой Востока, но и замечательный образчик разнообразных литературных приемов, которые затем на протяжении веков с успехом применялись в литературе. В первую очередь это уже неоднократно упомянутая рамочная история (или обрамляющий прием). Примерами произведений, в которых использован такой прием, могут служить «Ася» Ивана Тургенева, «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, «Старуха Изергиль» Максима Горького, «После бала» Льва Толстого, «Декамерон» Джованни Боккаччо.

Также в «Тысяче и одной ночи» использован прием встроенной композиции, или истории в истории. Он очень похож на рамочный, однако отличается тем, что не обрамляет повествование целиком, а является сюжетом, рассказанным одним героем другому, в котором третий герой излагает другую историю четвертому. В качестве примера можно привести сказку о Синдбаде-мореходе: она поведана Шахерезадой Шахрияру, но в самой истории Синдбад-мореход рассказывает о своих путешествиях Синдбаду-носильщику.

В сборнике используется и прием драматической композиции. Он заключается в изображении некоего персонажа с обилием описательных деталей так, чтобы перед внутренним взором читателя легко возник его образ. Иногда драматическую композицию используют при построении диалогов, когда требуется сделать сцену зримой, живописной.

Альберт Летчфорд. История о царе Шахрияре и его брате. 1897 г.

Красной нитью через сказки сборника тянется линия судьбы и предназначения. По этому поводу известный итальянский кинорежиссер и поэт Пьер Паоло Пазолини, который в 1974 году снял фильм «Цветок тысячи и одной ночи» по мотивам арабских и персидских сказок, заметил: «Всякая сказка в “Тысяче и одной ночи” начинается с “явления судьбы”, которая проявляется через аномалию, а одна аномалия всегда порождает другую. Так выстраивается цепочка аномалий. <…> Цепь аномалий всегда имеет тенденцию возвращать к нормальности. Конец каждой сказки в “Тысяче и одной ночи” состоит из “исчезновения” судьбы, которая погружает обратно в дремоту повседневной жизни… Главный герой историй – на самом деле сама судьба»[4].

Главный персонаж сказок судьба или нет – решать читателю, но она действительно играет важную роль в сборнике. А для ее представления в историях использованы такие приемы, как совпадение (или самоисполняющееся пророчество), а также предзнаменование, сегодня известное большинству из нас как «чеховское ружье»[5]. Ярким примером сказки, в которой использован такой прием, является «Рассказ о трех яблоках».

Сюжет «Тысячи и одной ночи» знаком, наверное, каждому – даже тем, кто не читал это произведение. Начинается все с того, что Шахземан (другой вариант написания – Шахзаман) обнаруживает: его любимая жена ему неверна. Восточные нравы суровы, и Шахземан долго не разбирается: он казнит супругу и отправляется к своему брату, царю Шахрияру, которому рассказывает, что с ним приключилось. Но по удивительному совпадению оказывается, что и жена Шахрияра изменяет ему, и он поступает с ней точно так же, как его брат поступил со своей половиной. Братья решают, что женщины не могут хранить верность, и Шахрияр замышляет страшную месть: каждую ночь он овладевает невинной девушкой благородных кровей, а утром казнит ее. Так продолжается три года, и в окрестностях уже не остается девственниц, на которых можно жениться, – все они либо бежали из города от страха перед царем, либо казнены им. Однако случай приводит к Шахрияру Шахерезаду, и она становится его женой. Утром ее ждет та же участь, что была уготована сотням девушек до нее, но Шахерезада оказывается умнее прочих: она начинает рассказывать мужу сказку, а дойдя до самого интересного места, прерывается, поскольку наступает утро. Шахрияру любопытно, чем закончится история, и он решает отсрочить казнь – казнить, мол, он девчонку всегда успеет, пусть для начала доскажет. На следующую ночь ситуация повторяется, и на следующую тоже, и таким образом в течение тысячи и одной ночи Шахерезада рассказывает Шахрияру сказки. За это время у них рождаются трое сыновей, и по истечении тысячи и одной ночи, когда истории Шахерезады завершаются, она приходит к мужу и приводит с собой малышей. Ради них она просит сохранить ей жизнь, и Шахрияр отвечает, что он давно помиловал ее, но не из-за сыновей, а потому, что убедился: она чистая и целомудренная женщина.

Это канва сборника, в которую, как бусинки, вплетены рассказы о разных людях и событиях. Какие-то из них могут существовать как самостоятельные произведения. Какие-то тесно связаны друг с другом, вытекают один из другого: в конце одного персонаж говорит, что с тем-то случилось то-то, у него спрашивают: «Как же это случилось?» – и он начинает историю, которая становится уже следующей сказкой в сборнике.

Исследователи-арабисты, изучающие «Тысячу и одну ночь», делят все сказки, включенные в сборник, на три категории: героические, плутовские и авантюрные. К первым относятся, например, «Сказка о Синдбаде-мореходе» и «Аджиб и Гариб». Истории, входящие в эту категорию, характеризуются некоей мрачностью, торжественным стилем изложения. Там обязательно присутствуют цари и вельможи, могут случаться фантастические события, много стихотворных вставок, а разговорных оборотов, напротив, практически нет. К героическим сказкам относят также рыцарский эпос, примером которого как раз может служить история об Аджибе и Гарибе.

Мари-Элеонора Годфруа.

Шахерезада и Шахрияр. 1842 г.

Героями плутовских сказок, как можно заключить из названия, являются плуты – хитрецы, пройдохи, представители низшего сословия. Они храбры, умны, ловки, предприимчивы и легко могут обвести богачей вокруг пальца. К верхушке общества у них нет никакого почтения, мало того, в плутовских историях высшее сословие и духовенство даже высмеиваются. В отличие от героических сказок, здесь почти не найдешь стихотворений, зато разговорной речи с избытком. Примером плутовской сказки может послужить история о Маруфе-башмачнике, который страдал от притязаний злой и сварливой жены.

Рене Булль. Иллюстрация из книги «Сказка о Синдбаде-мореходе». 1898 г.

Наконец, авантюрные сказки рассказывают о представителях торговой и ремесленной сфер. Как правило, это любовные истории, в некоторых из них фигурируют реальные исторические личности. Ярким примером авантюрных сказок является история об Алладине.

Сказки Шахерезады нельзя отнести к одному жанру. Здесь и трагедии, и комедии, и описания любовных похождений, и фантастика, и бурлеск, и даже леденящие кровь страшные истории. Персонажи в них тоже различаются – это не только обычные люди, но и джинны, упыри, оборотни, люди-обезьяны, ведьмы, маги… Сказки Шахерезады погружают читателя в богатый, красочный мир, позволяющий хотя бы на короткое мгновение проникнуться духом Востока и окунуться в его культуру. Начнем наш разговор о содержании и персонажах этих историй с той, кто их рассказывал, – с прекрасной Шахерезады.

Шахерезада (другие версии написания – Шехерезада, Шехрезада, Шахразада и даже Шихиразада) была старшей дочерью царского визиря Джафара, то есть министра, советника. Она была красива – неизвестно, как ее представляли сказители прошлого, сейчас ее изображают преимущественно смуглокожей и темноволосой – и умна, и, разумеется, визирь души не чаял в дочке.

Неизвестный автор.

Шахерезада. 1928 г.

А она, ко всему прочему, оказалась еще и смелой: узнав о царе Шахрияре, который, разочаровавшись в женщинах, вот уже три года каждое утро казнил по одной из них, она решила избавить девушек от мучителя и сама вызвалась Шахрияру в жены, невзирая на возражения Джафара. А у него был повод протестовать – ведь мало того, что он боялся за жизнь дочери, именно он и являлся тем, кто все эти годы по приказу кровожадного царя обезглавливал несчастных девушек. Кстати, считается, что у отца Шахерезады существовал реальный исторический прототип – Джафар бин Яхья Бармаки, визирь халифа аббасидов Харуна ар-Рашида.

Само имя Шахерезады сообщает нам об основных чертах ее характера. Оно происходит от среднеперсидского имени Чехразад, что можно перевести как «возвышенный», или «благородный», – и благородство выделяет Шахерезаду из рядов ровесниц. Кроме нее, никто не отправился добровольно к царю, который ненавидел весь женский пол! Впрочем, для такого решения одного благородства маловато – требуются еще мудрость и недюжинная смекалка.

В «Тысяче и одной ночи» в переводе Ричарда Бертона дано такое описание героини: «Шехерезада прочла книги, летописи и легенды предыдущих царей, а также истории, примеры и случаи из жизни людей и вещей; действительно, говорили, что она собрала тысячу книг историй, касающихся древних рас и усопших правителей. Она прочла труды поэтов и знала их наизусть; она изучала философию и науки, искусства и достижения; и она была приятной и вежливой, мудрой и остроумной, начитанной и хорошо воспитанной»[6].

Как уже упоминалось выше, Шахерезада была старшей дочерью визиря, а это значит, что у него имелась и младшая. Ее звали Дуньязада, и она не уступала сестре в уме и красоте, а еще была очень близка с ней. С помощью Дуньязады Шахерезаде и удалось воплотить в жизнь свой хитроумный план. По велению старшей сестры младшая, приведенная в ее спальню в первую ночь пребывания той во дворце, чтобы попрощаться перед казнью, просит ее рассказать ей последнюю сказку. Эту историю слышит Шахрияр, и она, незавершенная, интригует его настолько, что он откладывает казнь. А дальше все катится как снежный ком…

Интересно, что в психологии существует такое понятие, как феномен Шахерезады. Его описал белорусский ученый, психолог, доктор наук Яков Коломинский. В основе этого феномена лежит утверждение, что общение между двумя людьми может стать успешным, если один из них обладает информацией, которая интересна другому. За счет этого и сам человек, владеющий ей, становится интересен своему собеседнику, и коммуникация между ними будет продолжаться до тех пор, пока у них остаются сведения, интересные для их визави. Кратко сформулировать идею ученого можно так: пока людям есть о чем говорить, они остаются вместе.

В арабской культуре есть много такого, что нельзя отнести к пантеону или мифическим существам, однако без чего рассказ о мифологии народов, населяющих удивительный Аравийский полуостров, будет неполным. Удивительный – это не просто красное словцо. Ну где еще можно встретить гору из чистого изумруда, обиталище джиннов, дерево, отбрасывающее такую тень, что и в сто лет не перейти, или труп, вымоченный в меде? Об этих и других интересных вещах, позволяющих больше узнать о фольклоре Древней Аравии, но не вошедших в предыдущие главы, расскажем далее.

Еще до распространения ислама древние арабы знали о существовании Ирема (другие варианты написания – Ирам и Убар) – города колонн с высокими радужными башнями, построенного из драгоценных камней и металла. По легенде, Аллах разгневался на жителей Ирема за то, что они ослушались Худа, который был послан к ним с пророчеством, и в наказание с помощью завывающего ветра за семь дней засыпал город песком – целиком. Ирем бесследно исчез в пустыне вместе со своими жителями и радужными башнями…

Однако на этом легенда не заканчивается. Считается, что Ирем не просто утонул в песках – он перешел в параллельное измерение, став чудесным местом, которое называется Вабар. Там, по преданиям древних, повсюду можно увидеть цветущие сады. Там растут пальмовые рощи, не нуждающиеся в искусственном орошении, обитают удивительные звери, в том числе самые красивые и выносливые верблюды. В Вабаре живут джинны и наснас, которые раньше, еще до перехода в параллельный мир, были людьми. Попасть туда не так просто. Во-первых, чудесный город охраняем, во-вторых, заколдован. Просто так его не обнаружить, а оказаться там можно только случайно, и то лишь избранным. Возможно, поэтому Вабар именуют арабской Атлантидой.

На протяжении многих столетий исследователи-энтузиасты пытались отыскать Вабар, отправляясь в экспедиции в пустыню Руб-эль-Хали, где, по легенде, он должен находиться, однако ни одна из этих попыток не увенчивалась успехом вплоть до начала девяностых годов прошлого века. Тогда американскому археологу Николасу Клаппу благодаря изучению разного рода карт и снимков, полученных от НАСА, удалось установить маршруты древних караванов, которые могли вести в Вабар. В 1992 году возле оазиса Шиср на восточной окраине Руб-эль-Хали были обнаружены руины затерянного в песках города…

Истории о любви есть в фольклоре любой страны, любого народа, и арабский не исключение. Среди его легенд можно встретить немало историй о влюбленных – и, как водится, почти все они трагические. Например, об Айе и Сальме. Эти двое молодых людей происходили из разных племен, но влюбились друг в друга. Как и в трагедии Шекспира, родственники обоих оказались против их союза, и тогда Айя и Сальма решились сбежать. А дальше все закончилось плохо: влюбленных поймали и… убили. Сегодня именами Айи и Сальмы названы две вершины в провинции Ха-иль (Саудовская Аравия).

Джон Диксон Баттен.

Иллюстрация из книги «Тысяча и одна ночь». 1915 г.

История Антары и Аблы – с хорошим финалом. Ан-тара ибн Шаддад, знаменитый поэт доисламского периода, влюбился в свою двоюродную сестру Аблу. Она ответила ему взаимностью, но опять восстали родители. Вернее, отец Аблы: он оказался против их брака, потому что матерью Антары была чернокожая рабыня. Он препятствовал соединению влюбленных, придумывая для Антары всевозможные задания, однако тот с блеском справлялся с каждым. В конечном счете придирчивому отцу ничего не оставалось, кроме как позволить Анта-ре жениться на Абле – что тот и сделал.

Еще один древнеарабский автор, поэт Джамиль ибн Мамар, увековечил свою печальную историю любви в стихах. Он любил девушку по имени Ботайна и хотел жениться на ней, однако отец возлюбленной отказал ему, и та вышла замуж за другого, а Джамиль был вынужден бежать в Йемен.

На историю Джамиля и Ботайны похоже, пожалуй, самое известное арабское предание о любви – о Кайее и Лейле. Здесь счастью влюбленных тоже помешал суровый отец, отдавший свою дочь за другого мужчину. Кайе не смог перенести это и сошел с ума. Он покинул племя и, одержимый Лейлой, стал бродить по пустыне. Из-за своей одержимости Кайе получил прозвище Меджнун, что значит «безумный», и до сих пор так называют тех, кто безнадежно влюблен.

Изображение Антары ибн Шаддада верхом на коне из «Энциклопедии арабской литературы». VI в.

Неизвестный автор.

Меджнун в пустыне. 1507 г.

Таинственная гора Каф фигурирует во многих арабских сказках и преданиях. По легенде, это самая дальняя точка земли, которая находится на дальней стороне океана. Иногда с горой Каф сравнивают Северный полюс – из-за его удаленности от материков.

Удивительная гора является родиной джиннов и тем самым местом, за которым начинается таинственный божественный мир. Всевышний создал Каф из сияющих изумрудов (варианты – перидотов или хризолитов), отблеск которых придает небу над горой зеленоватый оттенок. К горе примыкают два легендарных города – Джабулка и Джабулса. Считается, что они тоже сделаны из изумрудов и находятся во тьме. Только свечение от горы Каф да от них самих позволяет разглядеть их во мраке. По преданию, там живут мужчины, которые не являются ни ангелами, ни джиннами, ни людьми, однако веруют в Бога и служат ему. Тысяча мужчин еженощно охраняют Каф от врагов. Считается, что пророк Мухаммед смог посетить таинственные города во время своего ночного путешествия, когда он путешествовал на бураке – крылатой лошади-птице, а затем вознесся на небеса, где говорил со Всевышним и другими пророками.

Но вернемся к Каф. Она, по легенде, является прародительницей всех других горных вершин, с которыми она связана подземными хребтами, будучи при этом самой высокой. От мира людей Каф отделяет океан, и попасть туда непросто. Она является символом некоей космической горы, на которой встречаются обыденное и нереальное, естественное и сверхъестественное, земное и небесное. Упоминание о горе Каф можно найти во многих легендах. Так, в одних говорится, что на ней обитают легендарные птицы анка и Рух, а в других – что Каф вместе с Бахамутом, Куюсой и другими персонажами является своего рода столпом, на котором держится мир.

Согласно хадису пророка Мухаммеда, в раю растет чудесное дерево, которое называется туба (можно перевести с арабского как «блаженство»). Считается, что тем людям, которые жили праведно, молились, соблюдали все необходимые заповеди и традиции, после смерти уготована жизнь в раю с возможностью постоянно видеть Тубу, чья тень настолько обширна, что, даже если путешествовать сто лет, все равно не пересечешь ее. Интересно при этом, что, хотя Туба упоминается в Коране, там она деревом не названа, скорее это некий аналог блаженства. Тем не менее в культуре арабов укоренилось восприятие Тубы именно как священного гигантского дерева из райского сада.

От названия райского дерева образовалось популярное по сей день женское имя Туба. А еще в честь священного растения назван город в Сенегале.

Такое название носит проклятое дерево, корни которого находятся в самом центре ада. Согласно Корану, где Заккум упоминается пять раз, на нем растут плоды, которыми кормят грешников. Эти плоды сжигают желудки несчастных изнутри, после чего тех поят огненными жидкостями.

По мнению отдельных ученых, слово «Заккум» можно перевести как «горький», однако эта точка зрения оспаривается. Другое мнение – что оно пришло в арабский язык из других языков и может означать «шип», «рана», «дерево смерти». Упоминания о «дереве смерти» существуют и в других религиях, в том числе и в христианстве.

Когда наступит Судный день, он разделит всех людей на праведников и грешников. Первые отправятся в рай, а вторые, соответственно, в ад. Однако до наступления Судного дня души умерших не могут попасть ни туда, ни туда и вынуждены находиться в некоем подвешенном состоянии, ожидая своей участи. Как мы упоминали, находятся они в специально отведенном для этого месте – барзахе. С арабского это слово переводится как «разделение», «препятствие» или «барьер» и используется для обозначения места в загробном мире, откуда души распределяются по своим дальнейшим обиталищам. Некоторые ученые полагают также, что в барзахе живут нерожденные души, другие – что там находятся души тех, кто по каким-либо причинам не попал ни в ад, ни в рай. Считается, что праведники в барзахе испытывают блаженство, а грешники – страдание.

Многие знают о существовании Баб-эль-Мандебского пролива между юго-западной оконечностью Аравийского полуострова и северо-восточной частью Африки, который соединяет Красное море и Аденский залив Аравийского моря. Однако мало кому известно о существовании второго названия пролива – Ворота слез, или, иначе, Ворота скорби. Такое печальное, хоть и красивое название связано с бытовавшей в этих местах легендой о страшном землетрясении, произошедшем в незапамятные времена. В результате этого землетрясения Аравийский полуостров откололся от Африки, а множество людей, обитавших на нем, упали в образовавшуюся расщелину, не сумев удержаться, и утонули. Именно поэтому Баб-эль-Мандебский пролив и стал называться выжившими Воротами слез – слез по безвременно погибшим сородичам.

Медовый человек – это не некто, сделанный из меда, как можно было бы подумать. Это труп, вымоченный в меде. Согласно аравийским преданиям, некоторые мужчины, приближаясь к концу своей жизни и чувствуя его, подвергали себя процессу мумификации в меде, поскольку верили, что таким образом они создадут… лекарственное средство. Для этого они прекращали есть что бы то ни было, кроме меда, купались в нем и доводили себя до такого состояния, что и их пот, и фекалии начинали состоять из одного лишь меда. Когда же человек умирал (можно предположить, что это случалось довольно быстро), его тело помещали в гроб, наполненный… правильно, медом. Ожидалось, что примерно через сто лет то, что осталось от трупа, превратится в своего рода лекарство, способное исцелять различные недуги – вплоть до сращивания сломанных конечностей. К сожалению, легенды умалчивают, удалось ли кому-либо проверить через сто лет, как там поживает медовая мумия и стала ли она лекарством.

Далеко-далеко в Китайском море находится чудесный остров Ваквак. Там живут одни только женщины, которыми управляет прекрасная царица. Земли чудесного острова богаты золотом – настолько, что из него даже делают цепи и ошейники для собак. Из золота же жительницы острова ткут себе одежду, и все равно остается так много этого металла, что его экспортируют «на Большую землю». Вместе с золотом продают также и черное дерево, которое тоже добывается в больших количествах.

Ученые спорят о том, какой же реальный остров считать прототипом земли из этой легенды. Есть версия, что это Мадагаскар: в пользу такого варианта говорит слово vahoak, имеющееся в малагасийском языке (языке Мадагаскара), означающее «люди», «команда» и весьма похожее на загадочное «ваквак» из арабской легенды. Высказываются также мнения, что древние индонезийцы могли напасть на восточное побережье Африки, откуда и пошла весть об острове Ваквак.

Сегодня никого не удивишь рассказом о людях, способных говорить, не раскрывая рта, – чревовещателях. Однако в древности рассказы о подобных вещах воспринимались либо как рассказы о чуде, либо – что происходило чаще – как знак, что говорящий выжил из ума. О том, что они слышали голос, который исходил не из тела – во всяком случае, не из видимого тела, – сообщали многие бедуины. Они верили, что таким образом людям передаются важные сообщения, способные повлиять как минимум на их жизнь, а то и на жизнь целого племени или даже страны, и очень удивлялись, если кто-то не разделял их точку зрения. Однако ученые, исследовавшие этот феномен, скептически относятся к данного рода утверждениям. Так, например, известный историк аль-Масуди считал, что хатиф – такое название было выбрано для невидимого голоса – это не что иное, как галлюцинация, которая могла быть вызвана одиночеством от долгого нахождения в пустыне. В пользу его мнения говорит тот факт, что хатиф слышали исключительно бедуины – феллахи ни с какими невидимыми голосами не сталкивались.

Кроме того, древние арабы верили, что хатиф мог исходить от джиннов, которые таким образом мстят сородичам или людям, пытаясь свести тех с ума, а также от призраков, обитающих возле могил, – таким образом последние якобы напоминают людям об их смертной участи или же объявляют им, что час гибели пробил.