© Юлия Захарова, текст, 2025

© ООО «Издательство «АСТ», 2025

В бороде у лешего запутались светлячки. В другое время он бы поторопился выпустить их на волю, но этой ночью светящаяся борода-фонарик оказалась как нельзя кстати. Леший согнулся над письменным столом и, закатав рукава рубашки, тонким погнутым перышком выводил на бумаге аккуратные строчки.

– Вот времена пошли! Пера у утки не допросишься! – ворчал хозяин леса.

Рядом в глубоком кресле на мягкой подушке удобно развалился его верный помощник мудрый ёж. Всё, чего сейчас хотелось ежу, – это чтобы леший скорее угомонился, перестал кряхтеть, жаловаться и отправился наконец спать.

– Час гонялся, уговаривал, стакан овсянки перед ней рассыпал – и погляди, на что она расщедрилась! Нет, нет, ты погляди. – Леший замахал утиным пером перед своим же носом. – Обрубок ощипанный! Боюсь представить, откуда она его дёрнула.

Ёж широко зевнул и сказал, причмокивая:

– А ты ручкой писать не пробовал?

– Ты бы ещё предложил эту… как там… машинку с кнопками, вот, – процедил леший, старательно исправляя жирную кляксу. – Такие книги пишутся только чернилами. Они же на века, понимаешь?!

– Тебя – нет. А утку понимаю. Я бы тоже за стакан овсянки не захотел ради чьей-то прихоти иголки терять. Ладно бы ещё дело было важное…

Леший вскочил так резко, что чуть не коснулся макушкой низкого потолка. Когда старик злился, его уши раздувались и сплошь обрастали лишайником. Вот и сейчас ёж заметил два серо-зелёных шарика на его голове и на всякий случай затих.

– Это моё-то дело не важное?! – грохотал леший. – Правила жизни в лесу для вас так… ерунда? Я для ваших же внуков стараюсь, когда книгу пишу… ну и для своего, конечно, тоже. – Вспомнив внуков, леший немного смягчился. – Вот придёт внук мне на смену лесом управлять, думаешь, справится без этой книги? Да всё хозяйство в тарарам развалится, пока он своей головой до простых вещей дойдёт. А так – пожалуйста! Полистал её – и уже знает, когда зверей на уборку леса выгонять, как от охотников защитить, как дуплофоном пользоваться, как волшебный барабан сберечь…

Ёж заметил, что уши лешего приобретают обычный вид, и решил немного поболтать с ним, потому что спать уж точно расхотелось.

– А почему ты думаешь, что он – глупый валенок?

Леший снова начал закипать:

– Я никогда такого не говорил!

– Ладно-ладно… Только мне кажется, ты его всегда недооценивал. Что, если твой внук ещё поумнее нас будет? Ну, знаешь там… эволюция, учёба…

Леший задумчиво уставился в черноту за окном и тяжело вздохнул, а ёж продолжал:

– Молодёжь ведь не станет ради пёрышка часами утку гонять. У него поди и ручки, и бумага есть… и даже цветные карандаши. Я однажды нашёл такой в лесу. Синий. Ммм, вку-усный! Только язык пачкает.

– Да в том-то и дело! – Леший всплеснул руками.

– Ого! Ты тоже пробовал?! А какого цвета? Красный? Всегда мечтал узнать, какой он на вкус! – затараторил ёж.

– Что?! Да не ел я карандаши… Это всё моя дочь виновата…

В глазах ежа проскочил лукавый огонёк, и он восхищённо прошептал:

– Дочь ела?

– Ты меня совсем не слушаешь! – зарычал леший, принявшись искать, чем бы ему запустить в ежа. – Я тебе, может, душу открываю, а ты!..

Ёж почувствовал неловкость, ещё и эта история с карандашами его вконец смутила, так что он решил не спорить и тихо спросил:

– Что там ты говорил о дочери?

Леший долго не отвечал, и ёж уже собрался сделать вид, что засыпает, как вдруг услышал:

– Подвела она меня. Замуж за городского вышла, представляешь?! Единственная дочь! Хмм… Спасибо, хоть внука назвала по-нашему – Бор. Сама она его, правда, Бориской зовёт, но это белкам на смех. Парнишка – вылитый отец, а глаза-то наши, зелёные, как листва в солнечный день.

– Ой-ой! – только и сказал ёж.

– Такие дела.

– Значит, твой внук не в соседнем лесу живёт?

– Сам догадался?

– Так он же и вправду ничегошеньки не умеет! Ой! Ой-ой-ой! Как же мы с ним будем?! – завопил ёж.

– Ну… его мать говорит, что всему научила. Он по какой-то специальной программе тренировался.

– Где?

– В этом, как его… в парке! – прыснул леший, поглядел на удивлённую морду ежа, и оба они нервно расхохотались.

Ёж так смеялся, что сполз с подушки, а когда успокоился, снова стал серьёзным и выдал:

– Погоди… а что это ты о внуке заговорил? Замену себе нашёл? Всё о своём санатории думаешь? Приключений захотелось на старости лет? А ну-ка, посмотри мне в глаза! О-о-о, дружище, да ты, я гляжу, уже мысленно чемодан пакуешь. Напрасно размечтался. Я уверен, что звери тебя не отпустят. Да что звери – лес тебя не отпустит!

– А, – отмахнулся леший. – С лесом я на прошлой неделе договорился. Про Бора всё как есть рассказал. Знаю, лес согласен.

– Не может быть! – ёж от расстройства прижал колючки и выглядел таким маленьким и жалким, что просто потерялся в гигантском кресле.

– Эй! Хватит киснуть! Ну какие в нашем возрасте могут быть приключения?! Я всего-навсего отдохнуть хочу. Устал я, понимаешь? Поживу в санатории, а Бор, когда сможет, приедет сюда и проследит за лесом. Пусть практикуется, пока я жив. А ты не грусти. Если захочешь, вместе поедем. Только это ещё не скоро…

– Куда ты денешься?! – хитро заявил ёж. – Ты мне желание должен, забыл?

– Та-а-к! – Леший нагнулся над столом, взял перо и приписал внизу страницы: – «…И никогда, дорогой внук, как бы они тебя ни уговаривали… никогда не спорь с ежами на их условиях! Лучше вообще с ними не спорь!»

Леший освободил светлячков и улёгся на кровать. За окном горели яркие звёзды. Он вдруг вспомнил, что давно не видел такого чистого ночного неба, и радостно ему было от чего-то, и спокойно, как в детстве. Думал он о быстротечности времени, о силе дружбы и ещё о том, что, кажется, забыл спрятать от ежа последний кусок капустного пирога.

– Ёж, – прошептал он. – Ты спишь, ёж?

– Ну конечно, я же за секунду отрубаюсь! – раздался сердитый шёпот.

– Извини, я тут подумал… Я ведь, если эту книгу у себя оставлю, так обязательно потом в печи сожгу.

– А это и не новость. От тебя всего можно ожидать, я привык…

– Ну такой я, что поделаешь? Когда читаю свои старые рукописи или там… стихи, кажется – полная чушь. И думаешь: что за болван её накатал?

– Так отдай книгу на хранение. Скажем, моей тётушке. В нашей семье она самая бережливая. Уберёт в шкаф и забудет. Хотя… нет, с памятью у неё в последнее время совсем плохо. Я как-то это упустил. Так! Неужели и у меня начинается?! Что, если это наследственное?!

– Подумаю я, – ответил леший. – Может, и отдам.

Ёж вскоре засопел, а леший принялся размышлять. Неужели во всём лесу не найдётся походящего места? У медведя, например, в берлоге. Ой, нет! Надо сказать, медведь немного взбалмошный. Вечно с белками переговаривается, а однажды те натравили на него диких пчёл, так теперь у него еще и глаз дёргается. Ёж, хоть и знакомы они кучу времени, тоже не подходит. Он любопытен, как новорожденный оленёнок, – обязательно прочтёт. Вот волкам леший доверял! Но, как назло, те сейчас перебрались в соседний лес и домой должны были вернуться ближе к осени. Ох уж мне эта мода, думал леший, книги не читают, радио не слушают. Только и знают, что без дела шарахаться! Один заяц в библиотеку забегает и то, кажись, чтоб лиса по дороге не съела. Но, если пораскинуть мозгами, Заяц может и ничего. Он всё время первым здоровается и головной убор снимает – интеллигент. Спрашивает: «Как ваши дела, уважаемый?» Пусть и по сто раз на дню, так всё равно приятно. Но главное – его прапрабабушка когда-то помогла прогнать лесорубов. Подумать страшно! Своими маленькими лапками! Конечно, лешему в итоге пришлось хорошенько их припугнуть, но бабулька старалась! Теперь заячий род в большом почёте. Да и зайчиха у косого порядочная – в норе чисто, запасы делает вовремя, деток смотрит. Детки, конечно, малость полоумные, так это от возраста. «Да! – Леший победно улыбнулся: – Завтра же назначу Зайца главным хранителем. Представляю, как он обрадуется, ведь ни один хищник к его дому потом и близко не подойдёт».

Довольный и уставший, леший крепко заснул, а наутро, как только заиграли первые солнечные лучи, тихо встал, на цыпочках пробрался в кухню и снова принялся за работу над книгой. Он подробно описал, как помочь оленям скинуть старые рога, как с помощью ветра быстро сделать весеннюю уборку, какими словами орать на бобров, если те наделали запруды в неположенных местах, и как договориться с медведем о низкой цене на мёд.

– Ух! – Закончив дело, леший довольно хмыкнул. – Готово!

Но тут, на его счастье, в кухню вполз сонный ёж.

– Ты, – спросил он между делом, заглядывая в корзину с хлебом, – о главном-то написал? Рассказал про обряд посвящения?

Леший в ужасе вытаращил глаза и схватился за голову.

– Ну и болван! – проскрипел ёж. – Для чего твоему внуку книга, если он толком не научится понимать язык зверей?

– Я быстро, – бросил леший, схватил обрубок пера, книгу и умчался в лес.

Он расположился под высокой старой берёзой, которую почему-то считал мудрее остальных берёз, и начал писать:

«Прости, внучок, что лишь в конце я открываю главный секрет. Надеюсь, любознательность приведёт тебя на эту страницу, как только книга окажется в твоих руках. Итак, способность понимать живой мир может быть у тебя немного не развита. Ну, тебе может показаться, что, к примеру, ёж говорит слишком медленно, хотя на самом деле он вечно тараторит. Чтобы избавиться от этого ощущения, тебе нужно пройти обряд посвящения. Прошу, отнесись к нему серьёзно – обряд проходят лишь один раз в жизни. В ночь ясной луны позови на поляну волчью стаю, пусть соберутся кругом. Сам вставай в центр и жди. Как только от луны на землю перекинется луч, медленно и внятно повторяй: «О великий Лес, впусти меня в своё сердце. Позволь мне оберегать тебя и твоих обитателей. Научи понимать и принимать творения твои». Вот. Без этого ты, конечно, тоже леший, но вроде как не совсем. Ну всё, прощаюсь. Передавай привет зайцам».

Гордо выпрямившись, с чувством, что совершил что-то важное, леший направился к заячьей норе. Он застал всё семейство за завтраком и, немного смутившись, отозвал Зайца и выложил свою просьбу. Заяц сперва от неожиданности чуть не подавился капустным листом (не каждый день сам леший приходит, да ещё и с важным заданием), но потом сделал вид, что просто деловито кашлянул, взял себя в лапы, собрал глаза в кучу, рассчитал выгоду и гордо заявил, что во всём лесу не найти зверя надёжнее него, зайца. Он торжественно поклялся и тут же заставил поклясться каждого зайчонка бережно хранить книгу, передавая из поколения в поколение, пока она не попадёт к своему хозяину.

А вот ёж не давал никаких клятв, но для себя раз и навсегда решил, что впредь его внучок Лаврик будет ждать прихода молодого лешего, чтобы помочь ему освоиться в лесу. Отныне это дело ежиной чести. Ёж не доверял зайцам, как, впрочем, и своей тётушке.

И вот судьба закинула молодого Бора в такую глухомань, что дальше некуда. Его дед леший год назад укатил с ежом в санаторий и, кажется, возвращаться в ближайшее время не планировал, а лес без хозяина потихоньку превращался в непролазные дебри.

Бор шёл по широкой лесной тропинке. За плечами болтался от каждого шага огромный тяжёлый рюкзак, руки оттягивала сумка-переноска, под ногами хрустели поломанные ветки, а над головой то и дело пролетали пушистые белки. Осмелев от любопытства, одна из них спрыгнула прямо на Бора и что-то пропищала ему в ухо.

– Кыш! Фу! Отстаньте! – Бор яростно замахал руками. – Чего привязались? Лешего никогда не видели?

Тут он на что угодно поспорил бы, что несколько белок расхохотались и обозвали его между собой толстым болваном или тухлым бананом – один писк, толком не разобрать, – а затем лёгкими прыжками унеслись прочь. Остальные продолжали преследовать нового лешего, но уже молча, лишь изредка швыряя в него шишками.

Когда самая шустрая белка добралась с новостями до дома Лаврика, младшего внука мудрого ежа, тот как раз решил отдохнуть после плотного обеда – вылез наружу, улёгся на мягкую травку и раскинул лапы, подставив тёплому солнышку торчащие в разные стороны колючки.

– Пришёл! Пришёл! – закричала белка, а её подоспевшие подружки подхватили хором:

– Пришёл! Почти на месте!

– Кто пришёл?! – с надеждой спросил ёжик, поднимаясь на лапы.

– Леший! Леший! Молодой, глу-упый!

Лаврик так разволновался, что на секунду у него перехватило дыхание. Свершилось! Какая удача ему выпала! Он просто обязан первым подружиться с новым лешим, как велел дедушка! Да, они станут лучшими друзьями, и тогда (всё может быть) леший (дед ёж говорил, что его зовут Бор) предложит переехать к нему. Ухх! Вот это да!

Быстро перебирая лапками, Лаврик помчался встречать хозяина леса. Поскольку Бору на пути постоянно приходилось увёртываться от шишек, да к тому же он то и дело сбивался с маршрута, неудивительно, что ёжик добрался первым. Он распахнул дверь дома своего деда и встал на пороге, подняв передние лапки, будто держал в них тяжёлый мяч.

Сначала появилось облако пыли, затем из него повыпрыгивали белки, и только потом нарисовался силуэт лешего. Лаврик прищурился, и мордочка его приобрела воинственное выражение. Бор тоже не светился радостью. Уставший от долгого пути, тяжёлого рюкзака и, главное, назойливых спутниц, он ничуть не напоминал защитника леса. Сердитый какой-то, подумал Лаврик. Ну да ладно, мы тоже с характером. Зато Бор высокий и крепкий на вид. Как только тот подошёл к крыльцу, ёжик набрал воздуха и приготовился крикнуть торжественное приветствие. Жалко, что не успел, – хорошее приветствие было… Бор споткнулся о первую ступеньку, плашмя полетел на крыльцо, в полёте одной рукой попытался зацепиться за перила, а другой нечаянно подкинул разинувшего рот ежа. О том, что умеет летать, Лаврик догадался уже в воздухе.

– Помоги-ите! – крикнул он белкам.

Да только что они могли сделать? Застыли на ветках от удивления, челюсти отвесили. Одна даже целый орех изо рта выронила. Ёжик быстро-быстро махал лапками, пытаясь приземлиться где помягче, и кое-как вырулил в заросли шиповника. «Ещё жалуются, что я колючий!..» – сердито бормотал он, пока выбирался из кустов. Увидев, что с ним всё в порядке, белки залились дружным хохотом.

Лаврик погрозил им маленьким кулачком:

– Подумаешь, неприятность! Вы просто завидуете, что это мне, а не вам поручили лешего встретить! Глядите, он уже поднялся на ноги. Сейчас увидите, как он мне обрадуется!

С этими словами он засеменил в дом. Хорошо, что шагал он медленно и вовремя успел отпрыгнуть назад, когда прямо перед его носом Бор с грохотом захлопнул дверь.

Кажется, одна белка от хохота всё же свалилась с ветки, но ёжик этого не заметил. Он сидел на крылечке и таращился на дверь. Минуту, наверное, молчал. Потом вспомнил, что он – внук своего прославленного деда, который именно его выбрал для самого ответственного задания. Разве мог он после такого опустить лапки?

– По-хорошему, тут нужно, чтоб меня медведь подсадил, – стоя под окном, заявил он белкам. – Позвать сможете?

– Вот ещё! Ну уж нет! Сам зови! Разбежались! – послышалось с разных сторон.

И лишь одна добавила:

– Мы с ним не дружим, понимаешь. Была там неприятная история… Да и псих он, честное слово!

– Как же я внутрь попаду? – задумчиво произнёс Лаврик.

– А что, если… – Белка почесала голову. – Что, если с шестом прыгнуть? Долетишь?

Лаврику и в первый-то раз летать не хотелось. А белка, похоже, загорелась идеей и помчалась шест искать.

– Лучше уж тут посижу, – пробурчал ёжик. – Леший отдохнёт с дороги да рано или поздно выйдет в лес.

Он сидел и прислушивался. Внутри что-то грохотало, лязгало, звенело.

– Уже обед готовит, – радостно сообщил ёжик белкам.

Послышался звон бьющегося стекла, за ним череда ругательств и наконец жалобный визг.

– Да он же весь дом разнесёт! – Лаврику было так любопытно, что он прижал иголки и навострил свои маленькие ушки.

Вскоре вернулась белка с шестом. Ну как шест… дощечка – так будет правильнее назвать.

– Ничего другого не нашла! Эту тоже бобры отдавать не хотели. Они, кстати, сюда с молотками идут… ругаться.

Лаврик вздохнул:

– И чем она поможет?

– Как чем?! Он ещё спрашивает! Мы из неё мигом катапульку соорудим. Чур, ты будешь пулькой.

– Катапульту, – поправил Лаврик. – Что-то мне не хочется ка-та-пуль-ти-ро-вать-ся.

– А лешему помочь хочется? Ой! Ты это слышал?

В домике визжали уже во всю глотку.

– Ладно! Только быстрее, – решился ёжик.

С помощью других белок они прикатили тяжелый камень и установили сверху дощечку. Получилось что-то вроде качелей.

– Пулька, вставай сюда, – Белка кивнула на опущенный край. – А я прыгну сверху.

Ширины дощечки хватило как раз для того, чтобы встать на неё четырьмя лапками.

– Готов?! – крикнула белка.

Ёжик хотел ответить: «Давай!» Но от страха получилось только:

– Да-д-д-д-да прыгай уже!

– Сто-о-й! Не запускай! – раздался чей-то хриплый голос.

Поздно. Белка лихо кувыркалась в свободном падении.

– Уходи! Уходи оттуда! – продолжали кричать, но Лаврик только успел оглянуться, заметил бегущего со всех лап бобра, а затем мячиком взлетел в воздух.

Можно только позавидовать беличьей меткости – своим прыжком белка направила ежа точно в яблочко. Лаврик посмотрел сверху вниз и увидел, как Бобёр в ужасе прикрыл глаза лапами. И только тогда он понял, что летит в закрытое окно.

Ни до этого случая, ни после никто из лесных жителей не слышал, как кричат ежи. Белка рассказывала потом, что это похоже на вопли бешеной куропатки, а Бобёр утверждал, что так визжать может только электропила, хотя электропилу он в глаза не видел. В общем, это звучало как-то так:

– У-и-и-у-а-а-а-у-и!

Столкновение было неизбежно. Но вдруг, Лаврику на счастье, окно распахнулось, леший высунул руку и бросил на землю обвисший чёрный мешок. Затем он сам выглянул в окно и вот тут-то они наконец встретились. Лаврик запутался колючками в волосах Бора, а тот пошатнулся от неожиданности, потерял равновесие и с диким грохотом повалился назад.

Как по волшебству, стихли все лесные звуки. Даже белки перестали шептаться. И почему-то никто из них не заметил, как то, что казалось мешком, вскочило на лапы и умчалось в лес.

Кряхтя, Бор перевернулся на живот, потёр глаза и увидел рядом с собой двух улыбающихся ежей.

– Вы… – Он показал на них пальцем. – Кто такие? Почему за мной шпионите?

– Мы пришли помочь, – протянул Лаврик, продолжая мечтательно улыбаться. Его ничуть не смущало, что леший обращается к нему на вы.

Бор не понял ни слова. Он сощурился, и левый ёж слился с правым.

– Фокусники, – пробормотал он.

Тряхнул головой, приходя в себя.

Только сейчас поверив, что выжил, Лаврик на радостях кинулся к своему спасителю, тараторя без умолку:

– Я внук мудрого ежа! Я покажу тебе лес, познакомлю с остальными зверями, стану твоей правой рукой!

– «Пи-пи-пи»… «пи-пи»… «пи-пи»… – сказал Бор, задумчиво почёсывая ушибленный затылок. – Что бы значил этот его писк? – Вдруг его осенило: – Ну конечно! Ты учуял молоко! Бедный голодный зверёк!

Бор схватил ёжика и понёс в дальний угол комнаты. Там на полу стояла мисочка с молоком. Аккуратно присев на корточки, леший опустил ежа на коврик перед миской:

– На молочко прилетел, шустрик. Ладно, кушай на здоровье.

Лаврик растерянно вертел головой. Он, конечно, рассчитывал на тёплый приём, но представлял его немного иначе.

– Стесняешься? Давай я тебе помогу.

С этими словами Бор приподнял ежа, ткнул носом в миску, приговаривая:

– Лакай, не бойся! Я с собой две бутылки принёс.

– Фыр-р… фр-р-у… фур-р-ры…

Лаврик в панике фырчал, чтобы не захлебнуться, пуская огромные пузыри. В миске начался настоящий шторм. Когда молочная волна спадала, ёжик успевал сделать короткий вдох. Слишком много для одного дня. Да что говорить – до прихода лешего с ним вообще ничего подобного не происходило. Когда Лаврик расплескал больше половины молока в миске, Бор, наконец, оставил гостя в покое.

– Лично мне, – заявил он со знанием дела, – как наемся, вечно спать хочется. Ты вот что… давай… беги.

Лаврик оглядел комнату и задумался, куда ему бежать. Огромная кровать старого лешего была для него слишком высока. В кресло он мог бы забраться, но это будет жутко неуклюжий процесс, а ему очень хотелось выглядеть сильным и ловким. «Подожду, пока сам предложит», – решил ёжик, но на всякий случай отполз подальше от миски.

– Эй, друг! Так не пойдёт! – Бор аккуратно поднял его с пола. – Это мой дом. Видишь какой бардак. Мне тут ещё неделю всё по местам раскладывать. Прости, но мне не до гостей. – Он выставил Лаврика наружу и громко хлопнул дверью за его спиной.

Ёжик ещё долго барабанил кулачками по крыльцу и пинал его задними лапками, ругаясь, как старая ворона. Белкам надоело это слушать, они разбежались по деревьям. Бобёр забрал маленькую дощечку – деталь от будущей плотины и поковылял к реке. Взволнованный полётом ежа, он передумал ругаться и только тихо посвистывал от удивления.

Когда Лаврик почувствовал, как его покидают последние силы, он свернулся в колючий клубок, чтобы под горку покатиться до своего домика.

– Безобразие! – бормотал он. – Вечно у меня всё наперекосяк. Судьба подкинула шанс стать помощником лешего, так не-ет! Нате вам, дорогой Лавр… Не леший, а валенок лохматый! Учи΄те его, а то он простых вещей не понимает, языка животных не понимает! Пи-пи-пи… молочка… бестолочь! С таким хозяином у нас мигом всё хозяйство развалится. И кто будет виноват, когда старый леший с моим дедом вернутся? Вот кто? Ну конечно Лаврик! Не усмотрел… не научил… Эх!

Ёжик почти докатился до домика, но вдруг ему в голову пришла мысль, заставившая повернуть в другую сторону. «Зайцы! – думал он. – Это же их обязанность. У зайцев хранится та самая книга, и, когда новый леший её прочтёт (очень маловероятно, но всё же…), возможно, поумнеет немного. Ну хотя бы до уровня ежей. А зайцы с ним легко договорятся – они такие же бестолковые, как и новый леший».

Дом зайцев находился на самой обитаемой поляне леса. По соседству жили кроты, суслики, мыши и даже один барсук. Дом – это глубокая нора, вход в которую надёжно спрятан за кустом дикой малины. Рядом со входом торчала труба, а из трубы медленно валил тонкий дымок. Нужно было хорошо постараться, чтобы подойти к дому и не зацепиться за куст. Зато жильцам удобно – открыл дверь, а там малина – жуй на здоровье.

Лаврик тоже не удержался и принялся совать в рот спелые ягоды. На секунду он даже забыл, для чего пришёл к зайцам, а когда опомнился, скорее постучал в дверь. Раздался топот, затем наступила тишина. После снова послышались топот и крики:

– Лопух, открой дверь!

– Не могу, я уши мою!

– Репей, иди открой!

– Сама иди!

– Я разливаю кисель! И почему девочка должна за вас бегать? Ряска! Ряска, стучат!

В ответ раздалось только: «Бух-бам-бабах».

Лаврик постучал ещё раз, погромче.

– Это, наверное, суслик! К Лопуху пришёл. Открывайте, пока он всю малину не слопал!

– Да зачем так орать?! – раздалось совсем рядом.

На пороге появился заяц в жилетке, с полотенцем на шее и пышной белой пеной на ушах. Лёгкий ветерок заставил его встряхнуться от холода: «Бррр!», и тут же тысячи пенных брызг слетели с его ушей и приземлились на мордочку ежа, только тот успел натянуть улыбку.

– Клюква-а! – заорал заяц. – Это к тебе!

Он захлопнул дверь прямо перед гостем, но вскоре она снова распахнулась. Выглянувшая из неё зайчиха увидела чей-то хищно улыбающийся ротик, с уголков которого медленно стекала пена. Раздался визг:

– А-а-а! Бешеный!

И на Лаврика щедро плеснули киселём. Малиновым, кажется.

Земля рядом с домом ходила ходуном. Раздавалось: «Бум-бах, бум-бах, бум-бах…» В темноте дверного проёма показался большой чёрный глаз.

– Ой-ё-ё! Да он весь в крови! – Глаз нервно дёрнулся и исчез.

Бумканье и баханье резко стихло.

– Ну что там у вас опять? – пробурчал ещё кто-то.

Лаврик на всякий случай пригнулся, опасаясь, что у следующего обитателя норы может оказаться в лапах не холодный кисель, а, к примеру, чашечка дымящегося кофе. Зря боялся – заяц выглядел вполне обычно и уж точно не собирался ничем плескать в гостя. Пару секунд он молча его разглядывал, а затем протянул салфетку.

– Случайно прихватил, – объяснил заяц. – Хотел барабан протереть.

– М-можно войти? – робко спросил Лаврик, вытерев мордочку.

Уши у этого зайца были просто огромные. Он кивнул и едва не зацепился ими за малиновый куст.

После яркого солнечного света глаза ёжика совсем ничего не видели в этой норе. Он оступился и съехал вниз по лесенке в просторную комнату, где его тут же окружила заячья троица. Лаврик видел их раньше в лесу, но не помнил по именам, поэтому немного смутился. Первой заговорила Клюква.

– Здрасте, – сказала она и протянула Лаврику чашку. – Киселя не желаете?

– С-спасибо, я уже… – неуверенно отказался ёжик.

– Ну и ладно… – Клюква уселась на низкий диванчик, взяла лежавший рядом журнал, закинула лапу на лапу, поправила розовую юбочку и сделала вид, будто увлечённо читает.

На обложке крупными буквами было написано: «Раскраски». Лаврик прочёл, улыбнулся и хотел уже спросить про книгу, но его опередил один из братьев.

– Наконец! – завопил он. – Дружиться пришёл! Давно пора! – Он хлопнул Лаврика по спине, ойкнул. – Ну и колючий же ты! Ой! А подари колючку? В знак крепкой дружбы. Я её Лопуху на стул подложу. Меня, кстати, Репей зовут. А Лопух – это вон, который в жилетке и с чистыми ушами. Если бы не жилетка, нас бы все путали, только я не хочу с ним путаться. Он у нас самый умный.

Лаврик, когда на него не сыпались неприятности, был очень вежливым. Но сейчас он просто кивнул, потому что думал только о книге.

– Приятно познакомиться. Я к вам по важному делу. Вы даже не поверите! – Он огляделся по сторонам и прошептал: – Пришло время вернуть книгу.

– Книгу-фигу, – засмеялся Репей. – Не мог другую причину для знакомства придумать? Ну давай, возвращай!

– Э-э-э… – Лаврик замялся и подумал, что лучше, пожалуй, обратиться к «самому умному».

– Где у вас хранится книга? – спросил он Лопуха.

Лопух пожал плечами и кивнул в сторону Клюквы, с любопытством глазеющей на них поверх раскрасок.

– Книгу не дам! – отрезала Клюква. – Видишь, сама не дочитала!

У Лаврика появилось плохое предчувствие. Он старался о нём не думать, но оно так и лезло наружу, такие эти зайцы были несерьёзные… Тяжело вздохнув, он принялся объяснять:

– Ваш дед или отец… не знаю… оставил вам книгу. Так?

– Так? – переспросил Репей.

– Не знаешь, а говоришь! – добавил Лопух.

– Ладно. Начну сначала, – дальше ёжику пришлось кричать, потому что Ряска успел протереть барабан и, как выяснилось, чистый он звучал ещё громче. – Леший написал её для своего внука!

– Так у него и спрашивай! – орал в ответ Лопух.

– Он её вам отдал! На хранение!

– Врёт!

– Чушь!

– Ничего глупее не слышала!

– Прекрати барабанить, Ряска!

Громыхнуло так, будто обрушилась целая комната. Наверное, Ряска свалился вместе со своим барабаном.

– Вот! – У Лаврика оставалась последняя надежда. – Давайте у него узнаем!

– Бесполезно, – сказал Лопух. – Если уж мы книгу не видели, то Ряска тем более! Он, кроме барабана, вообще ничего не замечает.

Ряску всё же позвали. Он явился: переодетый в чёрную футболку, с чёрной косынкой на ушах, барабанными палочками в лапах и таким выражением морды, будто пришёл бить ими кого-то.

– Наш гость, – мягко начал Лопух, – ищет какую-то таинственную книгу. Ты её случайно не видел?

Ряска и ухом не повёл, только покачал головой.

– Лучше я сам объясню, – вмешался ёжик. – Старая такая, в чернилах, потрёпанная, я думаю…

– Ты про разжигалку, что ли? – почёсываясь, спросил Ряска.

У Лаврика внутри всё похолодело.

– Про к-кого? – Голос дрожал.

– Ай! – отмахнулся Ряска. – Долго объяснять. Сейчас покажу.

Он бросил палочки, подошёл к печке, просунул лапу в маленькое отверстие сбоку и, вытащив оттуда свернутый в трубочку лист, протянул его ёжику. Тот с ужасом поглядел на зайцев и произнёс очень медленно, потому что боялся услышать ответ:

– Где остальные?

– Вшить. – Ряска свистнул и покосился на печку. – Того… это последний.

Лаврик схватился за голову и забегал кругами по комнате – откуда только силы взялись!

– Книга! Дед! Леший! – вопил он.

– Ну точно бешеный! – сказала Клюква, поджимая лапки к дивану.

Лаврик, наверное, так бы и бегал до ночи, если бы на четвёртом круге не споткнулся о палочки. Он лежал на полу и изучал листок – что ещё оставалось?! Вот только нужно ли показывать его Бору? Разве кто-то станет раскрывать главный секрет на последнем листе? Он уже собрался швырнуть его в печку, но вдруг прочёл: «Обряд посвяще́ния».

– Вот это да… – только и прошептал Лаврик перед тем, как пулей выскочить из домика зайцев.

На следующий день Лаврик собирался пойти к Бору ближе к обеду, чтобы тот успел закончить дела. Да и самому не мешало выспаться. Вчерашний опыт подсказывал, что без сюрпризов эта прогулка не обойдётся. Пройдя половину пути, он резко остановился и прислушался. Белки переговаривались на ветках, в воздухе жужжали жуки, где-то неподалёку громко каркала ворона – обычный лесной день, и всё же… Кончиками колючек ёжик чувствовал, что за ним пристально следят. Может, это из-за книжного листка, который он нёс на спине? Он неприятно щекотал, и Лаврику всю дорогу хотелось его сбросить. Огляделся – никого, пошёл дальше, но тревога не отпускала, и Лаврик побежал. Вдруг куст на его пути затрясся, захрустел, и оттуда выскочил кто-то страшный, большой и чёрный. Он бросился на ёжика, но тот успел свернуться клубочком – одни глазки остались снаружи. В полёте противник громко шипел, а когда приземлился на колючки, пискнул, словно мышонок, отпрыгнул, затряс раненой лапой и, поджав её, ускакал вперёд по тропинке.

Сердце Лаврика колотилось, усы дрожали – он бы, наверное, так и не пошевелился до вечера, если бы не крики:

– Так его! Видали?!

– Здорово ты ему навалял, друг!

– Ой, да ладно, он был совсем и не страшный.

– Что же ты тогда за ёлкой пряталась? Нет! Жуткое страшилище!

– Вы… – Лаврик поднялся и строго оглядел подбежавших зайцев. – Шпионите за мной? Для чего?

– Как для чего? Хотим узнать, где леший поселился, – честно признался Репей. – На поляне с утра только о нём и говорят, а мы…

Репей хотел добавить ещё что-то, но не успел – Лопух треснул ему по ушам. Братья сцепились и покатились по траве, колотя друг друга лапами. Клюква кинулась их разнимать, а Ряска только плечами пожал – вроде как обычное дело.

– Они хотели первыми лешего встретить и всем потом хвастаться, – сказал Ряска.

– Евунда! – выкрикнул Лопух. Из-за драки получилось не очень разборчиво, так что пришлось оставить брата в покое. – Мы… мы ежа одного отпускать боялись. Мало ли, вдруг этот леший опасен.

Ёжик улыбнулся и показал лапкой вперёд, на тропинку:

– Вон его дом виднеется. Почти пришли.

– Кто последний, тот варёная морковка! – заорала Клюква, и все четверо сорвались с места.

Лаврик убедил себя, что на него «правило варёной морковки» не распространяется, но всё же поспешил. Он очень удивился, когда, догнав зайцев, увидел, что они дружно сидят рядочком и молча разглядывают верхушку высокой сосны.

– Вы чего? – спросил Лаврик.

– Тссс, – прошептал Репей. – Нельзя пугать лунатиков. Я знаю, сам такой.

– Каких ещё лунатиков? – Лаврик посмотрел на сосну и ойкнул от неожиданности.

На самой середине дерева он увидел Бора, старательно карабкающегося вверх по стволу.

– Это вы его на сосну загнали? – спросил он едва слышно.

– Совсем спятил? – возмутилась Клюква.

– Тогда кто?

– Боюсь, этого нам не узнать, – важно произнёс Лопух. – Ясно только одно – нужно срочно звать суслика.

«И вправду умный, – подумал Ёжик. – Я бы не догадался». Суслик Люпин был в лесу кем-то вроде ветеринарного врача. Нет, пожалуй, врач – это слишком, но, если звери цепляли занозу или ломали коготь, если кого-то тошнило или, скажем, кружилась голова, они шли прямиком к суслику. Наверное, потому, что он очень любил читать страшные истории, а в них чего только не бывает! И когда лес на целый год остался без хозяина, тут уж Люпина и вправду признали главным знатоком по части медицины.

– Но суслик живёт на вашей поляне. Это же так далеко! Пока он придёт…

Лопух не дослушал:

– Всё проще, чем ты думаешь! – заявил он, сделал несколько прыжков назад, принюхался, покрутился, улёгся на живот, пополз по траве и, найдя небольшую ямку, сунул туда голову и крикнул:

– Лю-ю-у-пи-ин!!! Люпин, выходи! Помощь нужна!

– У суслика под землёй настоящее ведро, – сказала Клюква, почёсывая носик.

Ей тоже очень хотелось похвастаться близким знакомством с таким важным зверьком, как суслик.

– Не ведро, а метро! – поправил её Лопух, стряхивая с себя прилипшие травинки. – Так Люпин сказал.

– Ой, не смеши! Ты знаешь, что такое метро?

– Ну… – Лопух помотал головой. – Нет.

– Вот и я говорю. У суслика просто не все буквы получаются. Метро-ведро – легко перепутать.

Лопух хотел возразить, но тут из норы со скоростью опаздывающей электрички вылетел суслик с красным ведёрком на голове – вместо каски, увидев которое Клюква довольно хрюкнула.

– Всем пливет! – весело поздоровался он. – Ну, что случилось с нашим милым ёжиком? Дайте угадаю… по виду… как будто слизняка съел. Давно тошнит?

– Нет-нет… – Лаврик замахал лапками и показал на Бора: – Это к нему вызывали.

– Фи-у-ить! – громко свистнул Суслик.

И тут случилось совсем страшное. Бор как раз долез до толстой ветки, уселся на неё, приложил к уху какую-то штуку и принялся кричать:

– Алё! Алё! Мам, ты слышишь?

– Вот, собственно, и проблема… – промямлил Лопух.

Люпин чесал голову:

– Ммм-да-а…

Неожиданно подал голос Ряска:

– Да нормально, – сказал он. – Мне тоже иногда так и хочется залезть куда-то и проораться.

– Главное, милый длуг, – Люпин важно постукивал когтями, – что ты этого не делаешь. А вот он, – показал на Бора, – уже и голоса слышит.

И правда, складывалось ощущение, что штуковина отвечает Бору.

– Да, со мной всё хорошо, – говорил он. – Только лучше бы дед побыстрее вернулся. И я не смогу часто тебе звонить. Сейчас случайно удалось созвониться – Базилик испугался и на дерево залез. Я за ним. Смотрю, а тут связь появилась. А я думал, во всём лесу её нет… Остальные звери? Ну-у… – Одна из белок не удержалась и запульнула в Бора шишкой. – Нормально встретили… Да… ёжик прилетал. Лопочет чего-то, но совсем непонятно… Что?! Я тебя не слышу, мам!

Звери сидели, слушали и только глазами хлопали.

– Ммм-да-а, – повторил суслик. – Где-то я о таком читал. Дайте вспомнить… не то… не то… Ой! – Он подпрыгнул. – Вспомнил! Истолия пло лиса! Автол, кажется, Пушканчик.

– И что? Что там было? – торопила его Клюква.

– Плохо было. Лис тоже ходил, сам с собой лазговаливал, а потом его налядили в белую лубашку и увезли.

– Нельзя увозить единственного лешего! – завопил Лаврик.

Лопух поджал губу и с совсем уж умным видом произнёс:

– Хотелось бы узнать ваш диагноз, доктор.

От такого обращения суслик распрямил плечи, став даже чуточку выше:

– Не хочу вас пугать, но он очевиден. Кукушка съехала.

– Это как?

– Как-как… Кукушка у нас кто? Плавильно, птица. Съехала – значит, всё… Плихватила чемодан и тю-тю, нету…

– Ну не знаю… – сомневался Лопух. – Мы вот тоже без кукушки живём.

– Но вы не лешие. И у вас нет безкукушечного ласстлойства.

– Ого! – воскликнул Репей. – А как лечить, если уехала?

Люпин вдруг резко заторопился:

– У меня новый вызов! Слочное дело! – С этими словами он прыгнул в нору и исчез.

Лаврик смотрел на Бора затуманенным взглядом и думал, думал… Как же он теперь, бедненький, один в лесу. И совсем без кукушки. Выходит, кукушка важная птица. Наверняка старый леший писал о ней в книге. Лаврик дважды покрутил головой, свернулся в клубок и распрямился обратно, но листа из книги не увидел.

– Что это с ним? – забеспокоился Репей. – Уж не заразна ли эта безкукушкина болезнь?

– Листок не видели? Маленький такой, весь в чернилах…

– Разжигалку? – спросил Ряска.

– Да-да! Разжигалку! Где она?

– До встречи с чудищем была у тебя на спине.

Упав в траву, Лаврик забил кулачками и закричал:

– Ну почему-у мне так не везёт?! – и потом ещё: – А-а-а-а!

– А-а-а-а-а! – подхватил Репей, но Лопух толкнул его в бок.

– Нельзя поддаваться панике. Мы должны как можно скорее найти кукушку.

Клюква в свою очередь толкнула Ряску, показала на ёжика и добавила:

– Целых две!

Пока ёжик валялся в траве, Бор стянул с ветки что-то чёрное, орущее, прижал к себе и начал спускаться.

– Бестолковый ты кот, Базя, – громко сказал он, оказавшись на земле.

– Кот… – злобно повторил Лаврик. – Так вот кто стащил листок!

С котом в руках Бор вошёл в дом, а Лаврик бросился подглядывать и подслушивать.

– Второй раз я за тобой не полезу. Можешь тогда сразу к белкам перебираться. – Бор хихикнул. – Только они здесь дикие, не то что у нас в парке.

– Зарядка тебе на пользу, – промурлыкал кот. – А то ты толстеть начал.

Бор, в отличие от ёжика, не понял ни слова. Он наполнял миску молоком и вдруг заметил смятый листок, застрявший в кошачьих когтях:

– Что у тебя там, Базя?

«Для чего спрашивать, если всё равно не поймёшь? – пронеслось у ёжика в голове. – Хватай листок!» А кот, похоже, привык к пустым разговорам.

– Прицепилось от одного типа с колючками вместо мозгов, – ответил он.

Вынести такого оскорбления Лаврик не смог и смело ворвался в дом.

Увидев его, Бор чуть не расплескал молоко:

– Опять ты?! Ну и нюх у тебя, парень! – Он удивлённо таращился на гостя. – Спасибо, что на этот раз через дверь.

Кот выгнул спину, зашипел и затряс лапой, пытаясь освободить когти.

– Тихо, Базилик, свои, – успокаивал его Бор, доставая листок. – Посмотрим-посмотрим… интересно, где ты его нашёл?

– Обзовешься ещё хоть раз – получишь! – предупредил кота Лаврик.

– Больно надо!

Бор развернул бумагу и прочёл по слогам:

– «Обряд посвяще́ния…» Да это же письмо от дедушки! Базя, ты мой спаситель!

– Привык уже, – мяукнул кот.

Ёжик даже сплюнул от негодования. Спаситель нашёлся! Трус несчастный! А он, Лаврик-ёжик, который вторые сутки по лесу носится, так… зверёк. На молочко прибежал!

– Во дела! – восхищался Бор, читая послание. – Это что, Базя, я тебя понимать начну? И этого ежа? И деревья?

– Ну не знаю, не знаю, – мурлыкал кот, вылизывая лапу. – До тебя редко когда с первого раза доходит.

Бор сунул листок в карман и, хватая рюкзак, обратился к ним обоим:

– Вы тут смотрите не ссорьтесь. Я мигом – до волков и обратно.

– Эй, ты! – Лаврик перестал бояться кота и подошёл к нему, к самой морде. Ради леса он готов был на всё. – Нужно помочь лешему с волками. Они, говорят, у нас строгие. Как бы чего не вышло…

– Ой, ну тебя… – отмахнулся кот. – Это не настоящий леший. За недельку перебесится и сбежит. Лично я уже соскучился по диванчику, по сосискам, по плёнке с пупырками… – Кот мечтательно закатил глаза. – Домой хочу!

– Трус! – Лаврик топнул лапкой, круто развернулся и исчез за дверью.

– Иди-иди… Легко быть храбрым, когда утыкан колючками, – пробормотал кот, проваливаясь в сон.

Лес менялся на глазах, а ёжик всё бежал и бежал. Останавливаться было страшно – за тёмными кривыми ёлками ему мерещились чьи-то глаза, со всех сторон слышались зловещие звуки. И ни одной белки поблизости, только совы иногда тревожно ухали во сне. «Где же мне искать этих волков, – думал Лаврик. – Ни кличек, ни адреса… Живут как попало».

Ёжик никогда раньше не был в тёмной части леса, поэтому догадался, что ходит кругами, только когда путь преградила большая коряга, через которую он сегодня уже переползал. Он повернул в другую сторону, но увидел там глубокий овраг с зарослями крапивы на дне.

Лаврик уселся на край обрыва, подпёр голову лапками и прошептал:

– Волки-волки… – Потом чуть громче: – Волки.

Крапива в овраге зашевелилась. Лаврик набрал больше воздуха и крикнул:

– Во-олки!

Получилось очень громко. Довольный собой, он захотел повторить, вдохнул ещё глубже, но оступился и кубарем полетел в овраг. Крапива оказалась мягкой и тёплой – ёжик так и лежал бы в ней, зажмурившись, если бы она не зарычала:

– Р-р-р-р… слезь с моего хвоста!

Открыв глаза, Лаврик увидел огромную серую морду и обнажённые острые клыки.

– В-в-волк… – пробормотал он.

Шерсть у волка была примята, будто он целый день провалялся на одном боку. Он внимательно оглядел ёжика и рыкнул:

– Чего надо?

– Я… я… – залепетал Лаврик, – я… по делу. Важному.

– Проваливай. У меня дежурство.

– Не могу. – Лаврик робко поднял глаза. – Мне нельзя без волка.

Волк хотел схватить надоедливого ежа, но укололся и отдёрнул лапу:

– Я начинаю злиться!

– Подожди, не злись, пожалуйста! – Лаврик встал на задние лапки, чтобы казаться выше. – Я правда по делу. Меня леший отправил.

Колючки ёжика затряслись от громкого рыка:

– Р-р-р-р-рад за тебя! Теперь убир-р-р-райся!

– Не уйду, пока не выслушаешь! – вспомнив о колючках, смело заявил ёжик и снова уселся на волчий хвост, только теперь уже нарочно.

А волк задрал голову и как завоет! Даже сову разбудил:

– У-у-у! Ну почему-у-у-у! Снова в моё дежу-у-урство!

– Просто не перебивай. – Лаврик разглаживал спутанные шерстинки.

Волк молча слушал рассказ ёжика, и на его мохнатой морде постепенно вырисовывалась ухмылка.

– То есть, – уточнил он, – ты предлагаешь созвать стаю и сказать им, чтобы шли за ежом. А они мне: «Ты спятил, старина Шип». А я… – Волк задумался: – А что я?

– Пообещаешь им дружбу с лешим. Такая удача, знаешь ли, выпадает не каждому, – нашёлся Лаврик. – Или хочешь всю жизнь просидеть в крапивной канаве?

– Еда будет? – прохрипел волк, и его брюхо предательски заурчало.

– Будет, – слукавил Лаврик. – Леший у нас запасливый.

Волк поднялся на лапы, пригладил шерсть на боку, обнюхал себя и спросил:

– Вид не заспанный?

– Не-а.

– Тогда пошли!

Они пробирались по вьющейся тонкой тропе, которая спустя тысячу ежиных шажков вывела их на поляну.

Волки здесь были повсюду. Лаврик насчитал двенадцать, но они повскакивали с мест, побежали навстречу непрошеному гостю, и ёжик сбился со счёта. Худые и грязные, они окружили их плотным кольцом.

– Это вся твоя добыча, Шип? – прорычал один из волков.

Хвост Шипа нервно задёргался:

– Ёж обещал еду в обмен на услугу.

– Услугу?! Ежу?! Ну конечно! – Волк по-актёрски хлопнул себя лапой по лбу. – Совсем забыл! Я ведь только вчера приколотил к нашей берёзе вывеску «Услуги ежам. Недорого». Да, Шип? Поглядите, какой молодец мой сынок! До чего предприимчивый! – Волк пренебрежительно сплюнул и прошептал: – Снова всю смену продрых. Стыдоба!

– Пап… ну не надо при всех… – опустив морду, виновато бурчал Шип. – Он обещает с лешим познакомить. Сколько можно в крапиве прятаться…

Старый волк замахнулся на сына, но тут вмешался Лаврик.

Забравшись на пенёк, он закричал так громко, как только умел:

– Лес – ваш дом! Спасти его – ваш долг!

– У-у-у-у! – загудели волки.

Ёжик храбро продолжал:

– Большие и маленькие, мы должны держаться вместе, и тогда… – Он хотел сказать о процветании леса, но увидел голодные глаза волков и добавил: – И тогда леший обязательно нас накормит!

– Еда! Еда! – заголосили волки.

Они подлетели к Лаврику, столкнули с пня, принялись обнюхивать. Ёжик свернулся в клубок, мечтая только об одном – чтобы колючки его не подвели. Словно мячик, он несколько раз прокатился по поляне, пока, наконец, не почувствовал под собой тёплую мягкую шерсть.

– Держись! – приказал Шип. – Открой глаза и показывай дорогу.

В путь отправились пять волков и ёж. Больше всего Лаврик боялся, что свалится со спины Шипа, поэтому крепко держался, особенно на поворотах. Дорогу он и днём бы не вспомнил, а тут совсем стемнело, и волкам пришлось самим прокладывать путь – по запаху. Ещё немного и в свете полной луны Лаврик увидел очертания родного леса.

Морда у Базилика была длинная – ужасно неудобная для подглядывания. Но с приходом ночных гостей кошачье любопытство так разбушевалось, что он всё же умудрился прижать её к стеклу, став похожим на породистую тупоносую кошку. На лужайке, совсем рядом с домом, Бор в третий раз пересаживал одного волка с места на место. В послании старого лешего об этом не говорилось, но Бор хотел, чтобы волки сидели по росту. Послушные и терпеливые на вид, они поругивали Бора, зная, что он всё равно ничего пока не поймёт. Базилик потому и шпионил – хорошие ругательства всегда в хозяйстве пригодятся.

Наконец рассадив волков в правильный круг, Бор восхищённо посмотрел на луну и встал в центр. Волки сидели важно, боясь шелохнуться.

– О великий Лес! – Голос Бора звучал громко и уверенно: – Впусти меня в свое сердце. Позволь мне оберегать тебя и твоих обитателей… Как там дальше? А, вспомнил… Научи понимать и принимать творения… – Последнее слово слилось с диким протяжным воем, донёсшимся откуда-то из темноты. Ещё секунда – и на краю лужайки появились худые взъерошенные волки. Злобно сверкнули жёлтые огоньки глаз.

– Засада! – выпалил волк с перепуганным ежом на спине.

Волки из круга поднялись на лапы и начали перешёптываться:

– Чужаки явились!

– Чего этот болван новый леший затеял?

– Откуда я знаю – он, похоже, глупее головастика.

– Командуй, Лют!

– Погоди, может, головастик что придумает…

Совершенно сбитый с толку, Бор глазел то в одну, то в другую сторону. Ему казалось, что внутри его головы заработало радио, – сотня звуков, и ничего не разобрать.

– Лют! Ой, Лют! – Один из волков толкнул другого в бок. – Кажись, это стая из кривого оврага, – он нервно сглотнул. – Отчаянные и вечно голодные. Что им от нас надо, Лют?

– Не от нас, – коротко ответил Лют и покосился на Бора: – От него.

Старику лешему Лют был предан от носа до кончика хвоста. Леший помог его отцу, когда тот был ранен, нянчил Люта волчонком и дважды спасал от охотников. А с тех пор, как его выбрали вожаком, они вместе решали судьбу леса. После отъезда лешего Лют весь год работал в одиночку и очень обрадовался, наконец увидев Бора, но теперь в его голове появилась предательская мысль – противная, как жаба. «Тот ли это парень, – думал Лют, – ради которого я должен рисковать своей шкурой и шкурой волков». Он тянул время, переминаясь с лапы на лапу, ждал, что противник сделает первый ход.

Ну а противники вообще ничего не понимали. Похоже, они и вправду оказали ежу услугу – подвезли до дома, да ещё и всей толпой. Воспользовавшись заминкой, Лаврик осторожно слез со спины Шипа и засеменил к своим.

От громкого рыка старого волка Лаврик замер на месте.

– Р-р-р-р-рукавица с колючками… – обратился он к ежу. – Быстро отвечай, где обещанная еда?

– Сейчас-сейчас, – пискнул ёжик. – Только подберусь поближе к лешему. Он глуховат, и отсюда кричать бесполезно.

– Учись доводить дела до конца, Шип, – приказал старый волк.

Неуверенной походкой Шип послушно побрёл за ежом. Он всегда считал себя трусом и неудачником, но надо же было так опозориться перед половиной стаи! Да что там стая – перед собственным отцом!

– Всё из-за тебя, – с обидой шепнул он Лаврику. – Проси своего лешего, не то мне придётся его съесть.

Ёжик понял, что они прервали обряд посвящения Бора, но, пока шёл, горячо надеялся, что тот хоть на чуточку стал настоящим лешим.

– Пожалуйста, пожалуйста…

А Бор как раз поймал нужную волну, но легче от этого не стало. Теперь в его голову разом влетали и вылетали десятки слов. Это звучало примерно так:

– Болван!

– Мясо!

– Никто не видел мою блоху?

– Еда, еда, еда…

– Ой, мамочки!

– Маленькая такая блошка, на трёх лапках.

– Валим, ребята!

– Чего они припёрлись?

– Еда, еда, еда…

Бор замер. Еда – вот что главное. Но кто из зверей так истошно кричит о еде? И тут у себя в ногах он заметил ёжика, а чуть дальше – худого взъерошенного волка.

– Ты! – крикнул он Лаврику. – Тебе говорю! Повадился на молоко, а теперь ещё и друзей притащил, да? И ведь какое время выбрал! Ночью, как воришка! Ну знаешь!

Бор почувствовал, что вот-вот разозлится по настоящему, и, круто повернувшись, направился к дому.

– Струсил! – загудели волки Люта.

– Еды не будет! – выли дикие. – У-у-у-у! Нас обманули!

– Вперёд, волки! – одновременно выкрикнули вожаки и первыми бросились друг на друга.

Остальные немного робели: ведь волчьи стаи, хоть и враждовали, бывало, но до драки дело доходило редко. Вялая получилась битва – волки хлопали друг друга по мордам, будто давали пощёчины.

Седая волчица, мать Люта, призывала сына остановить позорное сражение. Лют не слышал, не до того было – он загляделся на остальных и слишком близко подпустил к себе старого волка, а тот, набросившись сзади, вцепился острыми клыками в его загривок. Лют взвыл от боли.

– Сдавайся, – процедил старый волк.

Лют попытался скинуть волка, но, не справившись, только прохрипел:

– Я защищаю лес.

– Посмешище, а не лес! У вас даже леший не настоящий!

В ту же секунду громко хлопнула дверь. На пороге дома, с мешками в одной руке и шваброй в другой, стоял Бор.

– Не настоящий?! – прогремел он, грозно глядя на старого волка. – А вот сейчас и проверим, – и храбро взмахнул шваброй.

Волк и сам не заметил, как разжал челюсти. С раскрытой пастью он смотрел, как уши лешего раздуваются и становятся серо-зелёными от наростов лишайника. Лют легко мог бы надавать противнику тумаков, но тоже замер от удивления. Так и сидели они лапа к лапе. А Бор продолжал ругаться, пока случайно не коснулся ушей.

– А-а-а-а! – заорал он на всю лужайку. – Что со мной?! Что это?!

– Тихо, тихо, парень, – придя в себя, Лют попытался его успокоить. – Это значит, мы справились. Обряд состоялся, понимаешь?

– Понимаю! Только почему я тебя понимаю?! Из-за этих ушей?! Тогда оставьте их себе, спасибо, не нужно! Да почему они растут?! А-а-а-а-а!

– Прекрати злиться!

– А ты бы не злился, да?! – Бор прыгал на одной ноге и хлопал себя по ушам.

Не прыгай он, Лаврик давно бы вмешался, вот только колючки не рассчитаны на вес лешего, если тот всё же случайно на него наступит. Наконец, выбрав минутку, ёжик крикнул:

– Просто успокойся! И тогда они сами отвалятся!

– Уши?! – изумился Бор.

Лаврик улыбнулся. Какой он всё-таки глупый!

– Лишайники! Так было у твоего деда. Ну… я не видел, но мой дед рассказывал, а он уж точно видел.

– Я видел, – простонал Лют.

Только теперь Бор заметил, что из раны на загривке волка идёт кровь. Уши пришлось временно оставить в покое.

– Так, быстро в дом за аптечкой, – скомандовал он ёжику. – Потом с тобой разберусь. И с остальным тоже… Ты это… не найдёшь, спроси у Базилика. А вы, – обратился он к дикой стае, – получите то, за чем пришли.

Бор указал старому волку на большой мешок с изображением сытого и довольного кота.

– Забирайте, – кивнул он. – Тут годовой запас корма для моего Базилика. И лучше проваливайте, пока до него не дошло.

Волки схватили мешок, пробормотали вялые извинения и с криками «Да здравствует Шип!» скрылись в темноте.

Базилик черной занавеской размазался по стеклу и на вопрос ёжика смог только вяло пискнуть. Прямо на его глазах Бор вручал второй мешок корма стае Люта.

– Последний, – выдохнул Базилик и грохнулся на пол.

Пробегая мимо, Лаврик подумал, может, и коту пригодилось бы что-то из аптечки, достал первый попавшийся пузырёк с надписью «Экстракт валерианы» и немного побрызгал на морду. Хотел задержаться, но потом решил, что кот и сам очухается.

– Рана неглубокая, потерпи, – Бор поддерживал голову волка одной рукой, а второй наматывал бинт. – Вот и всё! Готово, Лютик!

– Как ты меня назвал? – Несмотря на боль, Лют завертел головой в надежде, что остальные волки их не слышат.

– Лютик. Настоящее имя. Теперь я знаю, что Лют – это вовсе не Лютый.

– Р-р-р-р, – недовольно зарычал Лют. – Это всё твой дед придумал. И моего отца надоумил. Не я в этом виноват.

Бор весело подмигнул сидящей рядом волчице.

– Да знаю я, Лютик. Твоя мама уже рассказала.

– Лучше бы за ушами следил, – буркнул Лют.

– Уши как новенькие, я проверил.

Распрощавшись с волками, Бор ещё раз оглядел лужайку, прислушался. Хорошая тишина стояла в лесу – мирная. И только маленький ёжик нарушал её своим пыхтением.

– Ну пойдём, – подмигнул ему Бор, – расскажешь про деда, уснуть-то всё равно не получится.

– Лавр. Можно просто Лаврик, – представился ёжик и на всякий случай предупредил: – Только молоко я терпеть не могу.

– А тебе и не достанется. Молоко у нас теперь только для Бази… Мм-да, насчёт корма ему придётся как-то объяснить…

– Уж потрудись, сосиска ушастая, – скрипнул за дверью кошачий голос. – Посмотрим, как у тебя получится, головастик… Ик!

– Я всё понял, Базя!

– Много ты понимаешь, пенёк! Ик! Ой… – Шатаясь, Базилик забрался под кровать и уже оттуда сквозь зубы пробурчал ещё одно ругательство.

Утро оказалось громким. В дверь колошматили с такой силой, что она, бедняжка, вот-вот готова была сорваться с петель. Бор в это время намазывал на хлеб толстый слой сливочного масла.

– Наверное, лучше открыть, – сказал он Лаврику. – Чинить двери я ещё не научился.

Те, кто снаружи, были схожего мнения и заорали:

– Открывайте!

– Гостей на пороге не держат!

– Ой, я, кажется, уронил…

– В лепёшечку?!

– Не-е-е, в траву упало – целёхонькое!

Лаврик сразу догадался, кто стоит за порогом. Он умоляюще уставился на Бора и прошептал:

– Давай представим, что нас нет дома. Ну пожа-а-алуйста!

– Мы знаем, что вы дома! – вопили за дверью.

– Слышал? – Бор пожал плечами. – Они знают. Придётся открыть.

Гости ворвались, будто лавина, чуть не сбив лешего с ног.

– Завтракаем, значит, – заявила Клюква, пристально глядя на Лаврика. – Мы, значит, по лесу скачем, ищем лекарство для лешего, а он тут, значит, чаёвничает!

– Хочешь бутерброд? – спросил Лаврик, протягивая зайчихе хлеб.

Он ещё вчера понял, что объясняться с ней бесполезно.

Клюква, может, и хотела, но Лопух решил за сестру:

– Потом, всё потом! Дела превыше всего. Как, кстати, чувствует себя пациент?

Бор удивлённо посмотрел по сторонам:

– Ну… если вы о Базе, то ничего. Икает понемногу, но хвост уже не дёргается, усы почти не дрожат – смирился.

– Смирился! Какое подходящее слово! – важничал Лопух. – Вчера, ближе к ночи, мы тоже готовы были его произнести, но ведь зайцы никогда не сдаются! – Лопух расплылся в улыбке и, наслаждаясь вниманием слушателей, продолжал: – Сразу предупреждаю, что лекарства в чистом виде нам найти не удалось. Точнее удалось, даже целых три штуки, но все они почему-то улетели. И слушать не стали. Но… что говорить, я их прекрасно понимаю. Мы уже повесили носы, как вдруг… это просто чудо какое-то… оно прикатилось мне прямо в лапы…

– Ряске в лапы! – поправил Репей.

– Ой, да подумаешь! Бери и сам рассказывай.

Довольный Репей запрыгнул на табурет, чтобы быть ближе к Бору:

– Привет-привет! Ужасно мечтал познакомиться с новым лешим! Как зовут? Сладкое любишь? День рождения скоро? Любимый цвет? Мой – жёлтый, как футболка. И ещё как солнышко. А щекотки боишься? А кузнечиков? А лунатиков? Спишь на правом боку или на левом? Сам давно лунатишь?

Бор аккуратно снял зайца с табурета и сказал Лопуху:

– Давай-ка ты продолжай.

Лопух важно сложил лапки:

– Одним словом, считай, что мы тебя вылечили.

– Э-э-э, нет, отмотай назад, до чуда в лапах.

– Не могу, – заявил Лопух. – Когда перебивают, это просто отвратительно.

Тут уже не выдержал Ряска:

– Да вот оно, твоё чудо, – он протянул Бору большое пятнистое яйцо. – Малиновка чистила гнездо и выбросила подкидыша. Хорошо, что в меня попала, а то разбился бы, бедолага. Лечись на здоровье. Я пошёл.

– Стоять! – крикнул Бор. – Кто-нибудь из вас объяснит мне нормально, чьё это яйцо и почему я держу его в руках?

– Вот смешной! – Репей захихикал. – Сразу видно, что пока без кукушки. Чем тебе ещё его держать – носом, что ли?

Бор медленно выдохнул и спросил Лаврика, на самом ли деле зайцы несут эту чушь или ему только кажется. Тут уж пришлось ёжику выложить всё и про суслика, и про диагноз. Он боялся, что у Бора снова раздуются уши, особенно когда заметил, как Клюква под шумок доедает его бутерброд, но леший в ответ только расхохотался. Даже Базилик перестал изображать тоску и присоединился к хозяину, хихикая с подоконника. Нахмурившись, Ряска перебил их веселье.

– У вас яйцо остывает, – сказал он со знанием дела. – Давно пора высиживать.

В доме повисла напряжённая тишина. Бор оглядел каждого из гостей и, остановив взгляд на Клюкве, произнёс:

– Ты. Ты девочка, так что поручаю это тебе. Забирай домой и высиживай.

– Чего?! – возмутилась Клюква. – Нет, вы поглядите, какой нахал! Мы за него, значит, всю работу сделали, а он… Вон, ежа сажайте. Целый день бездельничал. А нам пора.

С этими словами Клюква вытолкала братьев из дома.

– Удачного высиживания! – с порога крикнул Репей.

Лопух не мог позволить, чтобы последнее слово осталось за братом, и добавил:

– Главное, поддерживайте постоянную температуру. Чуть позже пришлю к вам суслика.

– Эй! Мяу! Заберите подкидыша! – вперемешку с мяуканьем вопил Базилик.

Но зайцы уже наперегонки неслись по тропинке. Кому захочется оказаться варёной морковкой?

– Ну и дела, – Бор задумчиво разглядывал яйцо. – Что же с тобой делать…

– Что-что… яичницу… или можешь так сварить. Я любое съем. – Базилик спрыгнул с окна и потёрся о ноги хозяина.

– Не говори глупости! Я его защищать должен, а не есть.

– Тогда садись с ним в кресло. Только не раздави бедняжку, – прыснул кот.

Ёжик всё это время лихорадочно соображал, но в голову, как назло, ничего не приходило.

– Может, белок попросим? – спросил он без особой надежды. – Они пушистые, тёплые.

Бор вспомнил, как метко белки швыряются шишками, и покачал головой:

– Не вариант. Нужно кого-то из нас сажать.

Он посмотрел сначала на Лаврика, затем на Базилика, и у того снова задёргались усы.

– Чего на меня смотришь? На ежа смотри!

– Понимаешь, Базя, – леший решил начать издалека, – ёжик мне сегодня в лесу нужен. Он ведь давно в нём живёт, каждый кустик знает. Вот… А ты у нас домашний, тёплый, мягкий… Да и какая тебе разница, на чём валяться?

Кот вытаращил глаза и заорал:

– Мяу! Сначала оставил меня без корма, теперь ещё и это? Да я домой убегу! Да я… да я… – Тут он поймал отличную мысль и добавил с лёгкой ухмылкой: – Да я сожру его, как только он вылупится. Я же хищник!

– Ну-ну… – Бор погладил кота по голове и положил яйцо в кресло, на мягкую подушку. – Корм я тебе ещё закажу. Вот только выберу время, чтоб на сосну за связью слазить, и закажу. Не переживай, мигом доставят. Тут неподалёку и почта есть. А пока – прыгай, хищник. Это всего на пару дней.

Базилик выгнул спину и зашипел:

– Не заставишь!

– Как знаешь, – ответил Бор, направляясь к выходу. – Поторопись, Лавр. У нас куча дел.

Целый год Лаврик мечтал о дружбе с молодым лешим, и теперь, довольный, он сидел на плече Бора и лапкой указывал, в какую сторону им сворачивать. Сейчас ему казалось, что по-другому и быть не может. Они обошли половину леса, перед тем, как Бор, наконец, решил сделать привал.

– Да уж, – протянул он. – Раньше нужно было приехать. Гляди, как лес запущен. Что ж вы сами-то на уборку не выходили?

Лаврик вспомнил, что Лют пару раз пытался собрать зверей, но к нужному дню почему-то у всех появлялись важные дела. Лешему об этом он решил не рассказывать.

– Что ж ты не поторопился? – в ответ спросил ёжик.

– Учёбу заканчивал. Я теперь настоящий ветеринар, с дипломом. Вот пройду тут у вас практику и сразу устроюсь в престижную клинику. Меня давно зовут.

– К-как? Уедешь? – Мечта ёжика снова бабочкой запорхала у него перед глазами.

– Конечно! Представляешь, какие мне откроются возможности? Я только после посвящения понял, для чего мама меня сюда отослала. Допустим, приходит клиентка с собакой, и никто не знает, что эту псину беспокоит. А я поболтаю с ней наедине, и диагноз готов! И главный врач тут же: «Ох, Борис Иванович, да вам просто цены нет! Давно пора выписать вам премию»… Ну, как-то так…

– Уедешь… – задумчиво повторил Лаврик. – А как же мы? Снова одни останемся?

– Ну почему… Дед к тому времени одумается и того… назад, в родные места. Да и Лют отличный парень.

Лаврик вздохнул, покачал головой:

– Лют ведь не леший. Он реку не слышит, деревья не слышит. Ты только посмотри на их макушки. У многих берёз они жёлтые, а ведь до осени ещё далеко.

Бор обвёл взглядом вершины деревьев. Некоторые и вправду выглядели больными. И почему он сам не заметил?

– То, что ты сказал про Люта… Ты имел в виду, не слышит лес, потому что он волк?

– Да, – коротко согласился ежик.

Несколько минут они сидели в полной тишине и наконец Бор медленно произнёс:

– А ведь я тоже его не слышу… только вас.

– Быть такого не может, – отмахнулся ёжик. – Попробуй ещё разок.

Бору показалось, что уши раздуются от напряжения – он даже лепет юных птенчиков разобрал, но сам лес не издавал ни звука.

– Может, поляна попалась молчаливая… – рассуждал Лаврик. Вдруг он радостно хлопнул себя по лбу: – Ну конечно! Нужно сводить тебя к Мудрой берёзе. Говорят, старый леший часто с ней советовался.

Берёза так берёза – Бор уже ничему не удивлялся. Он снова усадил ёжика на плечо и, сойдя с тропинки, зашагал прямиком через лес.

– Привет, ушастый! – кричали белки. – Хорошо выспался?

На соседнем дереве дятел усердно доставал личинок из-под коры.

– Тсс… – Тук-тук… – Он вас услышит…

Тук-тук-тук…

– А то мы не знаем! – залились хохотом белки.

Бор поднял с земли шишку и запустил в одну из рыжих бездельниц. Зря он это сделал – в то же мгновение они с ежом попали под шишечный дождь. Пришлось прикрыть голову руками и пуститься наутёк, не разбирая маршрута.

– Ты бежишь в другую сторону! – кричал Лаврик. – Поворачивай!

Но Бор его не слушал – ему хотелось поскорее оказаться там, где белки их не достанут. Наконец на открытой поляне Бор остановился. Под ногами что-то хлюпало.

– Смотри, мы вышли к реке, – сказал он, попятившись назад, чтобы не замочить обувь.

Лаврик прислушался – действительно, журчит ручеёк. Но как такое возможно? Он прекрасно помнил, что река протекает дальше, рядом с берёзовой рощей. Если вода оказалась у них под ногами, это может означать только одно – река меняет русло. А виноваты в этом, естественно, бобры, больше некому. Придумывают сами себе работу, а другим страдать! Так он лешему и сказал, а тот решил не откладывать на завтра и отправился на поиски бобров.

Долго искать не пришлось. Грохот, устроенный бобрами, чуть ли не за километр выдавал их местоположение. Они кучкой толпились вокруг огромной запруды из упавших берёз. Два молодых бобра пилили толстый ствол дерева, остальные пристально за ними следили и по очереди выкрикивали очень важные советы:

– Поднажми!

– Эй, бери вправо!

– Резче надо, резче!

– Да я грызу быстрее, чем ты пилишь!

Лаврик покосился на лешего – чего это он просто стоит и смотрит руки в боки. Давно пора устроить им взбучку. Вот же вздумали – лес валить да течение реки менять! Но Бор не спешил. Он смотрел, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую.

– Не суй нос куда не просят! – выкрикнул один из бобров.

– Так я, может, посоветовать хотел, – ответил Бор. – Сколько вы берёз наломали! Сразу видно – не один день трудились. Вот я и думаю, за какое время всё по местам разложите. Чтоб завтра этой запруды тут не было! Брёвна можете ко мне в дом катить: обсохнут – на дрова пущу.

Бобёр даже свистнул от удивления:

– Вот это наглость! Мы за него неделю трудимся, реку спасаем, а он ещё сроки устанавливает!

– Ты мне сказки не рассказывай! – Бор присел, чтобы оказаться с собеседником нос к носу. – Признайся, зубы чесались, да?

– Светик! – завопил бобёр. – Светик, верни молоток! Сейчас я этому проходимцу по пальцам-то настучу!

– Ну-ну, чего кричишь? – Светиком оказался бобёр, ставший свидетелем ежиного полёта. Он мигом узнал гостей. – А вы Старшóго не дразните! Он, когда уставший, и вправду может настучать – не молотком, конечно, но от хвоста вам тоже прилично достанется. Хвост, он знаете как бьёт…

– Ты мне лучше скажи, – перебил его Бор, – для чего вы деревья повалили.

Светик вытаращил глаза:

– Мы?! Ты что, совсем плохо соображаешь?!

– А кто, если не вы?! Или птицы так разжирели, что их стволы не выдерживают?!

Бобёр сложил лапки пирамидкой и засопел:

– Держи себя в лапах, Светик… вот… хорошо… фу-у-х… Ладно, умник, – сказал он, успокоившись, – объясню, если уж ты сам дальше своих ушей не видишь. У тебя четверть берёз в лесу болеет! А эти, – Светик кивнул на запруду, – уже точно не спасти. Реку-то мы сегодня-завтра очистим, а вот с лесом мы тебе не помощники. Так что заканчивай прохлаждаться и ищи лекарство!

Леший с ёжиком молча переглянулись.

– Ты почему сразу не сказал, что всё серьёзно? – прошептал Бор.

Ёжик только плечами пожал – откуда ему знать? Леший извинился перед бобрами и, подхватив ежа, побрёл, опустив голову. Он не слышит лес! Быть может, тот кричит, просит о помощи. Но разве обычный ветеринар сможет его вылечить? Это вам не волка перебинтовать! Единственное, на что он сейчас надеялся, – это встреча с Мудрой берёзой.

Уже за сотню шагов Бор понял, что они вот-вот будут на месте. Мудрая берёза величаво возвышалась над остальными деревьями. Они подошли к ней, и Лаврик попросил опустить его на землю.

– Сядь и прижмись к стволу, – посоветовал он лешему. – Представь, что меня нет. Что ты один во всём лесу.

Бор послушно прижал к берёзе ухо и вздрогнул. Какая-то неведомая сила исходила от этого дерева, и его ладони налились теплом. Он сидел с закрытыми глазами. Вдруг послышался тонкий голосок.

– Привет!

– Привет! – поздоровался Бор.

– Как твои дела?

Леший заволновался – не таким он представлял свой разговор с Мудрой берёзой.

– Отлично. Почти. Э-э-э… а твои… ой… а ваши?

– Наши просто замечательно! Мы сегодня так наелись, что шевелиться лень!

– Чего? – Бор открыл глаза и увидел на своей руке двух серо-зелёных жучков.

– Не мог бы ты вернуть нас обратно на дерево? – пропищал один из них.

– Да-да, конечно, – печально вздохнул Бор. – Конечно…

Лаврик по одному только взгляду понял, что дело провалилось. Он хотел подбодрить лешего, но в голову, как назло, лезли только грустные мысли. Ведь, если подумать, он тоже не справился. И это он прервал обряд посвящения. И дедушку подвёл тоже он… Пока Лаврик размышлял, в дупле у самых корней дерева что-то зашуршало. Любопытный ёжик сунул туда нос и радостно крикнул:

– Дуплофон! Ну конечно! Нам пришло письмо!

Бор выхватил у него белоснежный конверт и ахнул:

– Это письмо от деда! Как оно тут оказалось?

– Ты что, не знаешь про дуплофон? – удивился Лаврик.

– А не похоже, да? – съязвил в ответ Бор.

– Ну, в общем-то, я и сам не до конца разбираюсь, как это работает… – начал оправдываться он. – Да это ерунда… Вскрывай письмо! Наверняка там что-то интересное.

– Давай лучше дома откроем, за чашкой чая, – это было лучшее предложение за сегодняшний день, и довольные друзья поспешили в дом, где их ждал неожиданный сюрприз.

– Базилик! – выкрикнул Бор, оглядев пустую комнату. – Сбежал-таки! Вот паршивец!

– А яйцо? – испуганно спросил Лаврик. – Неужели бросил… или… ой, бедняжка…

– Ну, Базя! Попадёшься мне теперь – шкуру спущу!

– Не орите, не в лесу, – прошипел Базилик. – Никакого уважения к личной жизни.

– Ты где, Базя? – Бор скинул с кресла подушку, но кота не нашёл.

– А ты подумай, пораскинь мозгами. Бросил ребёнка на сквозняке и с колючкой сбежал. Гуляют… прохлаждаются… Ветеринар, называется!

Бор в недоумении уставился на ежа.

– Без суслика тут не обошлось, – пояснил ёж со знанием дела.

– Немедленно вылезай!

Из-под кровати высунулась чёрная кошачья лапа:

– Достаточно?

– А, вот ты где! – обрадовался Бор, опустился на колени и, приподняв покрывало, заглянул под кровать. – Ого!

Вся его одежда переехала туда вместе с котом. На груде вещей возвышалось треснутое яйцо, а рядом величественно развалился взъерошенный Базилик.

– Чего уставился? Еду тащи! – буркнул кот, жмурясь от яркого света.

Накормив Базилика остатками колбасы, которую припрятал для себя, Бор вскрыл конверт и принялся читать вслух. В первой половине письма дед описывал все прелести их с Ежом жизни в санатории, несколько раз возвращаясь к новости, что в соседнем номере поселилась Баба-яга.

«Подумать только – трехразовое питание, работы почти нет – так, узкая лесополоса с четырьмя белками. Пожалел я, внучок, что раньше сюда не уехал…»

– Непохоже, что они хотят вернуться, – засомневался Лаврик.

– Дед такой – в любой момент может передумать. Слушай дальше:

«…Очень надеюсь, что книга тебе помогла. В ней я поделился всеми своими секретами. Работай по совести, зверей уважай, но главное – не забывай советоваться с лесом. Помни, что даже самая худая сосенка может рассказать тебе больше, чем все лешие вместе взятые. И бережно храни символ леса! Не прощаюсь. Леший».

– И всё?! – Бор перевернул письмо.

На обратной стороне они увидели цветную радугу и надпись: «А это привет от старика ежа. Языком нарисовал, представляешь? Второй день ходит довольный и раскрашенный. Похоже, стянул с детского столика коробку карандашей».

– Ты что-нибудь понял? – спросил Бор ёжика, – Какая ещё книга? А что за символ леса? Мне кажется, они просто над нами смеются. Скучно им, развлекаются! Знают, что мы всё равно не сможем отправить ответ.

Лаврик почесал нос и неуверенно начал свой рассказ:

– Если честно, была такая книга… но исчезла при… при случайных обстоятельствах. Поэтому теперь её нет. Точно нет. Только последний лист.

– Последний? – задумался Бор. – Хочешь сказать, были и другие?

– Очень много, – признался ёж. – Мне дедушка говорил, она была во-о-от такая, – он лапками показал толщину и ширину.

– Ну отлично! Расчудесно просто! – Бор зашагал по комнате и вскоре принялся швырять на стол всё, что попадало под руку. – Выходит, я ничего не знаю об обязанностях лешего! Дед молодец, конечно, – не мог при встрече всё объяснить! Раз так, нечего мне тут делать! Всё равно от меня никакого толку! Собирайся, Базя, сбылась твоя мечта – мы идём домой.

– Ты не можешь уйти! – У Лаврика перехватило дыхание.

– Могу! Ещё как могу!

– Нет, не можешь. Это нечестно! Звери так обрадовались!

– Ты, наверное, о белках? Ничего. Найдут себе другую мишень. Мама говорит, нужно в первую очередь о себе думать. Себя надо любить, понял?! Я свободен, так что всё я могу!

– Не можешь! – возразил Базилик из-под кровати.

– Да что ещё случилось, Базя?!

– А ты погляди, – загадочно ответил кот.

Бор наклонился и увидел яйцо, вернее, то, что от него осталось. По вороху одежды была разбросана скорлупа, а рядом под боком у кота, с любопытством вытягивая шею, сидел голенький птенчик.

– У меня по-другому и быть не могло! – хмыкнул Бор. – Ладно, задержимся, но только на неделю! И это самое большее!

Он поручил ёжику заняться ужином, а сам полез на сосну. Нужно было заказать корм для кота и сделать один важный звонок. Бор надеялся, что уж мама-то подскажет ему, как вылечить лес.

Лаврик решил, что, раз нужно думать о себе, никто не станет возражать, если перед готовкой он прогуляется до своего домика. Мало ли, вдруг без него там кто-нибудь поселился. Доказывай потом, что ты не гость!

Тем временем у зайцев от голода урчали животы, и Клюква, пошуршав на кухне, заявила, что запасов совсем не осталось.

– Ни крошки! – пискнула хозяйка.

– Ужасно неприятное известие, – заключил Лопух.

Репей погладил животик:

– Ему тоже не нравится.

Пришлось собрать быстрый семейный совет. Ряска не участвовал, потому что лупил по своему барабану, разучивая новый ритм. Но от его мнения всё равно почти ничего не зависело. Недолго думая, зайцы решили заскочить в гости к лешему.

– Сначала сделаем вид, что мы даже не на чай, – говорила Клюква. – Главное, повод найти. А там, глядишь, и до ужина недалеко.

Репей скинул все подушки с дивана, заглянул за печку, под ковёр, почесал затылок и спросил:

– А где искать этот повод? И как он вообще выглядит? Знаете, очень трудно искать то, что ты в глаза не видел.

– Повод – это причина, весомый аргумент, – ответил Лопух.

Репей захлопал глазами:

– Лучше ты сам ищи этот… как его… висячий бурбумент… А я схожу за Ряской. – С этими словами Репей выдвинул верхний ящик тумбочки, взял два больших ватных шарика, заткнул ими уши и закричал: – Готов! Сейчас приведу!

Зайцы хорошо запомнили дорогу к дому лешего. Они понеслись на максимальной скорости, рассчитывая, что уже минут через десять будут сидеть за столом. Но не тут-то было! Путь им то и дело преграждали упавшие сухие деревья, а одно свалилось прямо перед ними, чуть не задев бегущего впереди всех Лопуха. Ему пришлось применить экстренное торможение, и остальные едва удержались на лапах.

– Тссс, – Лопух поднял палец. – Неужели лесорубы вернулись?

– А они уже приходили? – удивился Репей. – И когда только успели уйти?

– Ты забыл легенду о нашей пра-пра-пра-какой-то бабушке? – Ряска положил лапу брату на плечо и доверительно зашептал в ухо: – Они страшно жужжали: «Ж-ж-ж-ж-ж!» и валили деревья, и только она смогла выгнать их из леса. Хотел бы я быть таким же смелым!

Лопух нахмурился и начал изучать улики.

– Это дерево как будто изнутри слопали, – сообщил он. – Сдаётся мне, это не к добру. Надо бы лешему сказать…

– Так вот он, повод! Сам нашёлся как миленький! – радостно воскликнула Клюква, а Репей завертел головой по сторонам.

На этот раз зайцы не сильно удивились, заметив Бора на верхушке сосны. Скорее, отнеслись с пониманием.

– Всё ещё без кукушки, – выразил общее мнение Репей. – Не будем мешать, сам слезет.

– Вы идите, а я, если позволите, повидаюсь с Люпином. – Лопуха явно что-то беспокоило.

Клюква попыталась остановить брата:

– Ну тебя, он всё равно скажет то же самое – только ужин пропустишь. И знаешь… – Клюква перешла на шёпот: – Мне кажется, с кукушкой – это не совсем правильное лечение…

Лопух замотал головой:

– Да я не о том – я о деревьях хочу спросить. Не нравится мне всё это…

– Останешься голодным – пеняй на себя!

Предвкушая плотный ужин, три зайца украдкой пробирались к дому. Дверь была противно-скрипучая, и Ряска, чтобы не шуметь, открывал её целую вечность.

– Ужасно расстроенная, – пояснил он. – Мой музыкальный слух еле выдерживает.

– Да какая разница – расстроенная или счастливая… Главное, что она нас впустила!

– Главное, чтобы она нас выпустила!

Репей входил последним и хлопнул дверью так громко, что Ряске пришлось зажать себе уши.

– Спокойствие, в доме никого, – оправдывался Репей. – Втроём, наверное, на сосне сидят. Ждём их или сами угощаемся?

– Тише вы, – прошептал Ряска. – Мои уши подсказывают, что здесь что-то не так… Слышите это ритмичное постукивание? А после шуршание? Вот! Опять оно!

Ни Клюква, ни Репей ничегошеньки не слышали, зато отлично видели заваленный продуктами кухонный стол.

– Мальчики, мы остаёмся, – пролепетала Клюква, не сводя глаз с еды.

Забыв о правилах приличия, она рванула к столу, и тут раздался пронзительный боевой визг, с грохотом свалился табурет. И снова визг, только уже тонкий и писклявый.

– А-а-а-а-а! – вопила Клюква.

Братья кинулись ей на помощь.

– Что это было? – допытывался Ряска. – Тебя кто-то схватил?

Вдруг из-под стола в диком прыжке на них вылетел Базилик, повалил на пол и, довольно улыбаясь, промурлыкал:

– Запомни, Кеша, внезапность – залог успешного нападения!

– Ку-ку! – согласно кивнул птенчик.

Клюква вытаращила глаза и заорала на кота:

– Ты чего тут засаду устроил?! Совсем спятил?!

– Мы с Кешей, – лениво протянул Базилик, вылизывая лапу, – отрабатываем приёмы охоты.

Глядя на дрожащую птичку, Ряска не удержался от вопроса:

– А не рановато ей охотиться?

– Она очень способная, вся в меня. К тому же, у нас мало времени. Через неделю она должна держать в страхе весь ваш лес.

– Привет, Кеша! – С улыбкой до ушей, Репей подскочил к птенцу и осторожно погладил по голове: – Рад познакомиться!

– При-вет, – повторила кукушка, а Базилик в это время чуть не лопнул от гордости.

Клюква всё ещё дулась на кота, но ей непривычно было молчать, и она недовольно бормотала себе под нос:

– Имя получше не мог придумать…

– Между прочим, мог, – возразил Базилик. – Но от Барсика она наотрез отказалась.

– У нас большие проблемы! – С этими словами в дом ворвался Лопух, а следом за ним и суслик.

– Тоже мне новость! – ответил Бор. Он вернулся на минуту раньше Лаврика и как раз отчитывал всех, кого застукал в комнате. – Вижу я эти проблемы – сидят, надутые. Проблемы у нас копятся, как бонусы за покупки, – было три, теперь целых пять.

Зайцы расположились рядом с миской Базилика и обиженно сопели. Коту тоже досталось за его боевые тренировки на кухне.

– Ты не понимаешь! Деревья в большой опасности! – возразил Лопух, поправляя жилетку. От быстрого бега некоторые её пуговицы расстегнулись, и это придавало зайцу непривычно растрёпанный вид.

– Да-да, давай, расскажи про жёлтые листочки, про поваленные стволы… Я же слепой, по-вашему! Только вот никто не знает, как лечить деревья. Даже мама и та отнекивается. Полчаса меня на сосне держала, про их с отцом будущий отпуск рассказывала, а на мои вопросы сплошные отговорки. «Потерпи, говорит, может, дед пораньше вернётся». Это когда, интересно? Когда от его леса одни пеньки останутся?!

Люпин сделал над собой усилие, оторвал взгляд от стола с продуктами и важно произнёс:

– Я знаю пличину!

Уши у Бора подозрительно зачесались:

– С вашими подвигами, доктор, я тоже не понаслышке знаком – вон он, результат твоего лечения, прыгает. – Бор показал пальцем на маленькую кукушку, которая тут же юркнула под лапу кота.

– Так помогло же, – обиженно буркнул суслик.

Молчание в комнате тянулось так долго, что никто уже не решался заговорить первым.

– Ладно, – выдохнул наконец Бор. – Выкладывай.

Люпин будто только этого и ждал:

– Это всё пилильщики! Они велнулись!

– Не-е… – Бор махнул рукой. – Это не бобры…

– Конечно не боблы! Боблы по делевьям не лазят! Это жучки. Ма-а-ленькие, но плоти-и-ивные!

– И-и-и?.. – спросил Бор.

Люпин вопросительно поднял бровь:

– И-и-икота?

– И дальше что?!

– Конечно же, нужно болоться с ними! Это и ежу понятно.

– Почему сразу ежу? – обиделся ёжик, а Клюква тихонько хихикнула.

Бор подумал, что за пустой болтовнёй они точно останутся без ужина, и начал мелко крошить капусту для салата. Зайцы занервничали. Суслик снова уставился на стол.

– Ну продолжайте, доктор. Какие дадите рекомендации?

– Лекомен… Тьфу ты, – запутался суслик. – Лекалство тут не поможет. Пилильщиков можно победить только смекалкой. Я читал об этом истолию. Давным-давно одна отважная и хитлая зайчиха…

– Это же наша дальняя бабушка! – выкрикнул Ряска. – Расскажи, расскажи полностью!

Люпин строго посмотрел на Ряску и продолжил:

– Так вот… на лес тогда напали лесолубы. А эта зайчиха их плогнала.

– Как?! – Ряске не терпелось узнать подробности.

– Легенда умалчивает, – вздохнул суслик, – Но есть у меня кое-какие сооблажения.

Ожидая вопроса, Люпин поднял взгляд на Бора и застыл – у того по лицу катились крупные слёзы. Леший вытер их рукавом и шмыгнул носом. Суслик таращился на него, не шевелясь, будто каменный.

– Отомри, – всхлипнул Бор. – Совести у тебя нет. Лешего до слёз довёл.

Тогда Люпин почувствовал, что и сам готов расплакаться. Но, виновато опуская мордочку, он краем глаза заметил на столе мелко нарезанный лук.

– Нехолошо так шутить! – выкрикнул он.

Бор снова вытер глаза и примирительно поднял ладони:

– Простите, доктор. Можно в качестве извинений угостить вас ужином?

Суслик довольно кивнул:

– Плинято!

Тогда Клюква заёрзала на месте, незаметно толкнула братьев и тихо пробормотала:

– Нас, вообще-то, тоже обидели.

– То, что от вас не отделаться, я давно понял, – сказал Бор.

– Вот и славненько, – Клюква тут же повеселела и обратилась к Люпину: – Продолжай. Какие там у тебя соображения?

Теперь, когда ужин был делом решённым, суслик мог рассказывать, не отвлекаясь на стол:

– Нам поможет только… – Люпин держал паузу.

– Чудо? – закончил Репей.

Доктор помотал головой:

– Медведь!

Зайцы заворчали:

– О нет!

– Ни за что!

– Я к нему не пойду!

– Ты уверен, друг? Правда медведь? – переспросил Лопух.

– Ну, если хочешь без последников, иди слазу к пчёлам. Но я бы посоветовал купить мёд у медведя. С пчёлами был неплиятный опыт знаешь ли…

Бор отложил нож, которым резал лук, и внимательно посмотрел на суслика:

– Ты предлагаешь мёдом деревья обмазать?

– Ни в коем случае! – воскликнул Люпин. – Мы лазложим его в мисочки и поставим внизу. Пилильщики сбегутся с делевьев на мёд и влипнут по уши.

– Думаешь? – недоверчиво переспросил Бор.

– Конечно! Они обожают мёд!

– Ужасно похоже на правду, – вмешался Лопух.

– Это меня и пугает, – ответил Бор и кивком пригласил гостей к столу.

Салат получился очень вкусным, только места всем не хватило, и ёжику с сусликом пришлось ужинать стоя. Бор обвёл взглядом весёлую компанию и усмехнулся:

– Увидь нас сейчас дед, остался бы доволен.

Ёжик мысленно с ним не согласился.

– Значит, медведь, – продолжал Бор. – Где живёт и как… ну… как вообще к нему подойти? С порога ведь мёда не попросишь. Познакомиться надо, обсудить детали…

Гости молча уминали салат и смотрели куда угодно, только не на лешего – прямо как школьники перед строгой учительницей. Бор кашлянул, привлекая внимание, постучал по столу, тогда Репей ткнул Лопуха в бок и прошептал:

– Скажи ему. Всё равно тебя спросит.

Лопух сделал вид, что ничего не происходит, и потянулся через стол за морковкой.

– Тогда ты скажи, Ряска, – не унимался Репей.

– Я-то что? Я с ним вообще не знаком.

Лаврик заметил, что Бор начинает сердиться. Вот только истерики с ушами им сейчас не хватало! Пришлось брать инициативу в свои лапки.

– Я точно не уверен, – начал ёжик. – По слухам, он только белок ненавидит. Ну и с зайцами старается лишний раз не встречаться.

– Неужели? Да у нас с этим парнем много общего, – усмехнулся Бор.

– С остальными, такими как я, просто не разговаривает. Дикий, что поделаешь…

– Местный хоть?

– Три поляны направо, перешли ручей, и там уже берлога.

Леший довольно потёр руки:

– Отлично, завтра пойдём знакомиться. Базю возьмём – для устрашения.

Базилик хоть и прикинулся, что ничего не слышит, ждать себя не заставил:

– Как ужинать, так это без кота… Не пойду я. Занят – у Кеши первые уроки в лётной школе.

– Так у нас нет лётной школы! – отчеканила Клюква.

– Значит, появится, – ответил Базилик и, дёрнув хвостом, демонстративно отвернулся.

Клюква возмущалась недолго – у лешего и для неё нашлось задание.

– Не верю, что говорю это, но вы, – приказал он зайцам, – подготовьте посуду для мёда. А ещё осмотрите все деревья и выберите, с каких начать.

– Ищите стволы, на котолых больше жучков, – посоветовал суслик.

Он, по своей привычке, хотел углубиться в подробности, но Бор, схватившись руками за голову, не дал ему договорить:

– Какой кошмар… И как я сразу не подумал…

– Что? Что случилось? – запрыгал Лаврик.

И тут же по очумелому взгляду лешего понял – Мудрая берёза в опасности!

Утром Базилик впервые в жизни поймал птицу. Это был маленький лесной воробей. Бедняга от страха свалился в обморок ещё до того, как Базилик придавил его лапой, и кот на полном серьёзе собирался делать ему искусственное дыхание. Воробью повезло, что он очнулся раньше.

– Жить хочешь? – торопливо спросил кот.

Воробей кивнул. От такого предложения трудно отказаться. Даже когда его делает незнакомец.

– Тогда быстро найди червячка.

Попробуй тут подбери слова, если ты маленькая беззащитная птичка, а нависшая над тобой хищная чёрная морда требует каких-то червяков.

– Что вылупился? – затормошил его Базилик. – У меня птенец не кормлен!

Воробей часто-часто заморгал – наверное, хотел проснуться. Кот не выдержал, отскочил от него и стал носиться по дому..

– Ни от кого помощи не дождешься, – ворчал он. – Кругом все только о себе и думают!

– Ты, похоже, с утра не в духе? – поинтересовался Бор, увидев, как кот дважды споткнулся о порог.

Базилик пропустил мимо ушей слова лешего, подошёл к шкафу, забрался внутрь и начал по очереди выбрасывать на пол его содержимое. Кеша с любопытством наблюдала за ним из-под кровати. Бор, улыбаясь, сложил руки на груди.

– Похоже, он съезжает. Бросает нас, предатель, – в шутку сказал он Лаврику.

Кот тем временем скинул медный таз, синее ведёрко, барабан и оранжевую каску. Покопавшись ещё немного, он нашёл маленькую лопатку и молча удалился.

– Весеннее обострение. С ним такое по нескольку раз за лето случается, – пояснил Бор и попросил Лаврика поторопиться, потому что к медведю лучше нагрянуть рано утром.

Пока они шли, выяснилось, что три поляны направо и ручеёк – это далеко. У Бора гудели ноги и разыгрался аппетит.

– Зато не заблудились, – успокаивал Лаврик. – Вон она, берлога. Жуткое местечко! Согласен?

Бор пожал плечами. Сама берлога не показалась ему какой-то особенной, но вот торчащие впереди острые колья и вправду нагоняли жути.

– Надеюсь, хозяин дома. Или нет… Даже не знаю, чего мне больше хочется.

В том, что хозяин на месте, они убедились совсем скоро – раздался грозный рык. Лаврику даже показалось, что на крыше берлоги затряслись ветки.

– А можешь сейчас уши надуть? – робко спросил ёжик. – Так, для устрашения.

– У меня только один раз и получилось, – прошептал Бор, подойдя ко входу в берлогу.

– Тогда я, наверное, здесь подожду.

– Ещё чего! Зря я тебя на плечах тащил? Вместе пойдём.

Леший с ёжиком осторожно шагнули вперёд. Вот это да! Медведь лежал на полу и, кажется, спал. Слева от него на столике друзья тут же разглядели банку мёда. Они переглянулись. Лаврик помотал головой, а Бор, наоборот, кивнул. На цыпочках он попытался пробраться к банке, как вдруг… Звуковая волна, окатившая их, была такой силы, что Лаврик испугался – как бы колючки не превратились в кудряшки. Зажмурившись, медведь рычал и рычал, потом схватился лапами за щёки, открыл глаза и только тогда понял, что у него гости.

– Вы кто такие? – простонал медведь. – Зачем пришли?

– Я – местный ветеринар, – Бор незаметно подмигнул Лаврику и поднёс палец к губам.

– Ветеринар? Это как суслик, что ли?

– Нет-нет-нет! Суслик – это совсем местный. А я с района приехал. Обход провожу. Случайно ни на что не жалуетесь?

Медведь задумался, махнул лапой в сторону Лаврика:

– А он кто?

– Он? Он… медсестра. Да, моя личная. Тоже с района.

Лаврик толком не знал ругательств, но одно всё-таки пробормотал.

– Что-то не верю я вам, – сказал медведь.

Бор попятился:

– Понятно. Пойдёмте, сестра. Если зверя ничего не беспокоит… может, в следующий раз… Мы скоро ещё приедем. Лет через пять.

Медведь снова зарычал.

– Подожди! Эх… ладно… Плохо мне. Давно плохо.

– Это потому, что ты за собой не следишь. Посмотри на эту свалявшуюся шерсть! Признавайся, когда в последний раз причёсывался? А ещё, говорят, вечно со всеми споришь. Звери тебя боятся. А настроение ведь вместе с друзьями приходит.

– Ты, районный, чушь-то не неси! С чего мне быть весёлым, если болит?

Леший пересилил страх и подошёл к Медведю поближе:

– Показывай, где болит.

Тут Лаврик зажмурился, потому что медведь широко раскрыл пасть прямо над головой Бора.

– Гы-гы-гы-у-у-гы… – пытался объяснить пациент.

– Совершенно верно, – произнёс Бор. – Никудышные зубы.

– Зубы как зубы. Плохо мне…

– Раскрой-ка обратно. Ого! Давно шатается?

– Две недели, – жалобно всхлипнул медведь.

– Если поможем, обещаешь не драться?

– Ну…

– Что «ну»?

– Ну, обещаю.

Бор подозвал Лаврика, который до сих пор топтался на пороге, и посадил его себе на плечо.

– Раскрой пасть, смотри на ежа, – попросил он Медведя. – Говорят, это успокаивает.

Пока медведь изо всех сил таращился на ёжика, Бор кончиками пальцев подцепил больной клык и резко дёрнул в сторону. Пациент даже ойкнуть не успел.

– Вот и всё, на ниточке висел, – сказал леший и покосился на мёд. – Только сладкое пока под запретом.

Потирая щёку, медведь не верил, что боль отпустила.

– А суслик меня мёдом лечил, – пожаловался он. – К пчёлам гонял. А я после пчёл этот мёд просто ненавижу! Вот просто не лезет он в меня!

– Мёд нельзя категорически! – подтвердил Лаврик, возомнив себя всамделишной медсестрой.

– Мм-да… а у меня его целая банка.

– Хочешь, мы заберём? – предложил Бор.

– Просто так?

Пока Бор думал, что бы предложить взамен, медведь добавил:

– И я вам ничего не должен?

– Нет-нет, – обрадовался Бор. – Это совершенно бесплатно.

Если бы медведь не ощупывал с таким вниманием свою морду, привыкая к новой улыбке, он бы заметил, как его доктор с банкой в одной руке и ежом в другой вприпрыжку выскочил из берлоги.

– Давай сразу к зайцам, – предложил Бор, как только они оказались на безопасном расстоянии. – Не то опять сами притащатся, а у нас дел по горло.

Лаврику было очень удобно на плече лешего, и он охотно согласился показать дорогу. На малиновом кусте, растущем перед дверью зайцев, не осталось уже ни одной ягодки. Ёжик громко постучал. В домике спорили:

– Ряска, открой!

Бум-бах-бабах!

– Лопух!

– Клюква!

– Репей!

– Быстро! – заорал леший, и зайцы кубарем выкатились наружу.

Клюква начала было ворчать что-то о никудышных манерах, но заметила банку и притихла. Её братья тоже не сводили глаз с мёда.

– Неужели вам это удалось?! – воскликнул Лопух.

– Пустяки, – отмахнулся Бор. – Медведь крутой. Мы сразу подружились.

– Тащите посуду! – приказал Лаврик.

Клюква фыркнула, а Репей заскочил обратно в домик и тут же вернулся с кучей пластиковых тарелочек.

– Это я на прошлой уборке в лесу собрал, – объяснил Репей. – Жаль было выбрасывать.

– После того, как я увидел Базю с лопатой, думал, ничему сегодня не удивлюсь, – усмехнулся Бор и погладил Репья по голове. – Что стоим? Побежали работать!

Оказалось, что не только Репей ответственно подошёл к заданию. Зайцы уже успели пробежаться по лесу и отметили больные деревья. На стволе Мудрой берёзы тоже виднелся крестик. Леший положил тарелочку на траву у корней дерева и щедро налил в неё мёд.

– Ну вот, – он вздохнул и погладил берёзу. – Надеюсь, поможет.

Все вместе они проделали то же самое с остальными деревьями, и к вечеру у Бора только и было сил, чтобы добраться до дома. Лаврик, хоть и устал, ковылял по дорожке на своих маленьких лапках.

– Что-то воробьи расчирикались, – заметил ёжик.

Леший, зевая, пробормотал:

– Дождь будет.

– Что-то они только у нашего крыльца расчирикались…

– Значит, дождь будет только над нами… – Бор, казалось, почти засыпал, но, когда увидел длинную цепочку из воробьёв, тянущуюся от их крыльца, мигом взбодрился.

– Что это за собрание? – спросил он последнего в очереди воробья.

– За мной вставай, – чирикнул в воздухе другой воробей и приземлился рядом. – Я занимал, просто пришлось за червяком слетать.

Тут Бор пригляделся и заметил, что каждый из них держит в клюве по червячку.

– Ну, Базя, точно без тебя не обошлось… Устроил вечеринку… Ну я тебе задам! – рычал леший, пробираясь мимо птиц.

Ёжик еле за ним успевал, а в спины им кричали:

– Эй! Куда без очереди! Мы тоже хотим на неправильного кота посмотреть!

– Базилик! – заорал Бор, открывая дверь, но тут же замолк от удивления.

На полу, прямо около порога, стояла глубокая миска, доверху наполненная червяками. Уставший, но довольный Базилик развалился рядом с миской и, не обращая на Бора внимания, лапкой играл с молодым воробушком. Потом вдруг резко зашипел и обнажил клыки. Воробушек тут же задрожал от страха, встрепенулся и улетел.

– Следующий, – промурлыкал кот.

– Слушай, изобретатель, заканчивай, пока я не в бешенстве! Не то будешь у них в гнезде ночевать. Вместе со своей кукушкой. Где она, кстати?

– Кеша! – лениво позвал Базилик.

Кеша тут же прискакала и послушно раскрыла клюв.

– Мяу! Нет, на сегодня тебе достаточно.

Лаврик смотрел то на червяков, то на кота, то на лешего…

– Только ни о чём не спрашивай! – предупредил его Бор и закрылся от всех на кухне.

Бор знал, что долго не уснёт этой ночью, потому что, если суслик был прав, завтра всё решится. Уже завтра!

– Я не хоте-е-ел! – вопил Репей, а братья держали его за лапы и волокли к дому лешего. Сам шагать в таком состоянии Репей просто не мог. – Я не наро-очно! Я не винова-а-а-т!

– Конечно не виноват, Репейчик, – подбадривала его Клюква. – Но лешему всё равно нужно признаться. Может, он снова к Медведю сходит…

Ряска кряхтел, затаскивая брата на крыльцо:

– Не знал, что лунатики такие тяжёлые.

– Сами по себе лунатики не тяжёлые, – Лопух тоже закряхтел, но умничать не перестал. – А вот если слопают банку мёда, то у них вполне приличный вес.

Зайцы ввалились в комнату, как раз когда Бор собирался навестить Мудрую берёзу. Небо за окном хмурилось, и он решил накинуть на плечи тёплый свитер, но его ещё нужно было отвоевать у кота. На удивление, Бор даже обрадовался гостям – лучше пойти в лес всем вместе, чем вдвоём с Лавриком. Признаться, зайцы работали намного шустрее. Но радость лешего длилась всего несколько секунд и растаяла, как только он увидел побелевшую от страха зарёванную мордочку Репья.

– Я… я… я… – всхлипывал Репей. – Я не могу-у-у! – Он повалился на живот и застучал лапами по полу.

Лаврик побежал за аптечкой.

– Что случилось? – мягко спросил Бор. – Кто тебя обидел?

Репей уткнулся носом в пол и громко засопел.

– Он сам себя обидел, – ответил за брата Ряска. – И не только себя. Но он не специально – он с рождения иногда лунатит. Репей не виноват. Он ведь не знает, в какой день это может с ним произойти.

– Да-да, – подтвердил Лопух, – это всё от избыточных впечатлений. Нагляделся за вечер на мёд, наработался, вот ночью и залунатил.

У Бора появилось плохое предчувствие. Нет – ужасное предчувствие. Ощущение близкой катастрофы.

– Что вы натворили? – прогремел он на всю комнату – даже любопытная Кеша шмыгнула обратно под кровать.

– Почему сразу мы? – по привычке начала оправдываться Клюква, но леший пальцем показал на Репья:

– Я его спрашиваю!

От постоянных всхлипываний слова у Репья вылетали как-то по отдельности, но уже немного со смыслом:

– Просто… была луна… Я люблю жёлтый… Она такая жёлтая, как мёд. – И он снова разрыдался. – А-а-а-а, почему я не застрял в колючем кусте?! Я бы просну-у-улся!

– Хочешь сказать, ты не помнишь, как вышел в лес?

– Совсем ничего! Только последнюю тарелочку с мёдом. У высокой берёзы. А-а-а-а! Я не нарочно! Я их съе-е-ел!

На Бора накатила такая тоска, что впору было улечься рядом с Репьём и тоже забить кулаками. Но тут он вспомнил деда, вместо пола плюхнулся на его кровать и молча уставился в потолок. Минут пять он не двигался. Репей за это время перестал плакать. Остальные тоже притихли и чего-то ждали.

– Дайте-ка я попробую, – подал голос Базилик.

Он запрыгнул Бору на ноги и начал их массировать, приговаривая:

– А шёрстка с меня так и сыпется, так и сыпется… А штаны у тебя новые, чистые…

Леший даже не пошевелился.

– Странно, – удивился кот. – Дома ни слова не понимал, а всегда срабатывало…

Лаврик подумал, что обязанности хозяина временно перешли к нему. Боясь показаться неприветливым, он любезно предложил зайцам позавтракать, но те отказались, что само по себе было очень тревожным знаком.

– Что-то не до еды… – ответила Клюква. – Особенно когда знаешь, что противные жучки сейчас завтракают твоим лесом.

Лопух вздохнул и заглянул в аптечку:

– Ммм… эта мазь такая вонючая. Может, ею деревья обмазать? Как думаешь, Ряска?

Но Ряска не слышал брата. В куче вещей на полу он заметил барабан и теперь восхищённо его изучал.

– Ряска! Эй, Ряска!

– Откуда он здесь? – пробормотал Ряска.

Он аккуратно поставил барабан перед собой и легонько ударил по нему лапой: «Бум!»

«Бум-бум-бум» – отголоски летали по комнате.

– Вот это звучание! – шептал Ряска, не веря своему счастью.

Бор поднялся на локте, посмотрел на барабан и наконец заговорил:

– Это дедушкин. Не знаю, для чего он ему нужен…

Ряска уже не мог себя сдерживать и набивал какой-то простенький, но весёлый ритм:

– Бум-бах… бум-бах… туба-дуба-дум!

В одно мгновение комната наполнилась густым туманом. Ряска перестал барабанить, Бор вскочил с кровати, Лаврик подбежал к нему, Клюква вцепилась в братьев, а Базилик мигом вернулся к Кеше и обнял её лапой.

Кто-то громко чихнул:

– А-а-апчхи! Снова этот туман! Просил же не вызывать меня во время дождя!

Голос был весёлый, но звери всё равно дрожали от страха. Втроём зайцы протиснулись к ёжику и прижались к нему, забыв о колючках. Только Ряска остался рядом с барабаном – так спокойнее.

– Кто это говорит? Где ты? – испуганно спросил Бор.

– Здрасте, пожалуйста! Нет, я, конечно, удивился, что со мной давно не советовались, но чтобы совсем про лес забыли…

Бор вертел головой, пытаясь увидеть, с кем он разговаривает.

– Если потерял список вопросов, ничего, я подожду. Всё равно в лесу пока дождь хозяйничает.

Тогда ёжика осенило:

– Так ты голос леса?

Голос тихо насвистывал:

– Бум-бах-туба-дуба-дум. Чудесная мелодия! Ну конечно, я голос леса, кто ж ещё?

– Но этого не может быть! – возразил Бор. – Я… я не до конца прошёл обряд. Я не слышу деревья!

– Ха-ха-ха! Ой, хи-хи-хи! – заливался голос. – А ты ждал, что с тобой берёзы заговорят? Или ёлки? Или… пф-ф-ф… пеньки? Ой, не могу! И как ты это себе представлял? Вот смешной! Вот глупый!

Бор уже совсем перестал что-либо понимать:

– Но дед писал, что самая худая сосенка расскажет… ну, как-то так писал.

– Да ты бы к ней прислонился, она бы тебе и силу дала, и мысли правильные. Ну, выдумщик! – Голос снова хихикнул, но уже тише.

– Подожди, значит, ты и есть лес.

– Ага. Разобрались наконец.

– А я, значит, леший… Временно. Но это неважно. Выходит, я могу попросить тебя о помощи, чтобы помочь тебе самому… Бред какой-то…

– Давно бы меня позвал, я б тебе всё объяснил.

– Я же не знал, что для этого нужно в потолок уставиться! Или дело в кровати?

– Погоди-ка, – остановил его лес. – Кого я вижу! Просто копия Мирты! Так это ты ударил в барабан?

Ряска заёрзал, но решил признаться:

– Я ударил. Я Ряска, а Мирта – моя пра-пра-пра… в общем, очень старая бабушка.

– Ну надо же, один в один! И какой чудесный ритм! Бум-бах-туба-дуба-дум! Мирта играла что-то похожее. Хорошо помню эту историю. Старый леший был ещё не таким мудрым, как сейчас, и думал, что справится с лесорубами в одиночку. Попугал он их на славу! Но приезжали другие и продолжали валить деревья. Без разбора, даже молодняк губили! Тогда Мирта позвала меня. Правда, – лес понизил голос, – кажется, это у неё случайно вышло. Но вдвоём с лешим мы их быстро шугнули – по сей день не возвращаются.

Зайцы слушали, раскрыв рты. В конце Клюква восхищённо прошептала:

– А ведь Ряска у нас весь в бабушку!

– Ряска молодец, – согласился Бор.

Он не знал, куда смотреть, когда разговариваешь с невидимым собеседником, поэтому, уставившись на барабан, спросил:

– А можешь теперь мне помочь?

– Выкладывай, – ответил голос.

– Мы тут собирались прогнать жучков, которые поедают деревья, но вышла заминка…

– Пилильщиков?

Бор очень удивился тому, что суслик, оказывается, иногда бывает прав.

– Пилильщиков нельзя прогонять. Это я их привёл. Они сами уйдут, когда закончат работу.

– Ты?! – выкрикнул Бор. – Ты привёл жуков, чтобы они съели твои деревья?!

– Ну не все, а только те, что надо. Пилильщики на чужое не полезут!

– Но зачем?!

– А как ещё старые деревья валить? Лешего-то у нас год не было!

– Подожди, дай подумать, – попросил Бор. – Выходит, нет никакой опасности?

– Когда леший уехал, мы так-то все тебя боялись, – пошутил лес. – Но сейчас я уверен, что опасности нет. Ещё бы – вон у тебя сколько помощников!

Торжественный момент нарушила Кеша, громко икнув под кроватью, правда, Базилик тут же за неё извинился:

– Это она от переедания.

И тут Бор вспомнил о главном:

– Мудрая берёза! – воскликнул он. – Пилильщики добрались до берёзы моего деда! Ты и её задумал свалить? За его спиной?! Но это нечестно!

– Да тише ты, не кипятись. Леший ещё до отъезда просил, чтоб ей верхнюю крону подравняли. Ну молодёжь – чуть что, обижаются.

– Ой, – прошептал Бор.

– Если вопросов не осталось, прощаюсь. Дождь скоро закончится. Советую вам прогуляться. Удачного всем дня!

Лаврик опомнился первым, подбежал к Ряске и попросил его спрятать барабан в шкаф. Ряска понимающе кивнул:

– Лучше уж я буду играть на своём инструменте. Он хоть и проще звучит, зато без сюрпризов.

Клюква одарила Лаврика такой обворожительной улыбкой, что тот даже обернулся – не стоит ли кто за его спиной.

– Что ты там говорил о завтраке? – спросила она тоненьким голоском.

Ёжик вздохнул и послушно побрёл на кухню. По пути его чуть не сбил ворвавшийся на полном ходу Люпин:

– Они не влипли! Эти жуки… Они всё слизали! – вопил суслик. – Мы допустили большую ошибку!

Первым захихикал Репей, за ним Клюква и ёжик. Базилик, хрюкнув, выкатился из-под кровати, а у Лопуха от смеха треснула жилетка. Бор смотрел на них, смотрел и тоже расхохотался. Люпин попятился к порогу.

– Так и есть, – бормотал он себе под нос. – Члезвычайно залазное общее обостление. С катушек скатились! Ой, мамочки! Где же мне найти столько катушек слазу?

Неделя, обещанная Базилику, подходила к концу. Кеша полностью оперилась и уже делала первые попытки взлететь. Кот выстроил график тренировок так, что совсем скоро Кеша должна была отрабатывать нападение на лис. Знакомой лисы поблизости не оказалось, и Базилик договорился с Лютом, чтобы тот им подыграл.

– Отстань ты от кукушонка! – призывал его Бор.

Но кот отметал любые возражения:

– Я не смогу спокойно лопать сосиски и пупырку, зная, что Кешу тут обижают.

– Кто?! О ней уже весь лес наслышан. Даже медведь вчера спрашивал, что за страшный зверь у нас поселился. Хмм… или это он о тебе?

– О Лаврике, – хихикнул Базилик. – Смотри, какой сердитый ходит.

Ёжик остановился посередине комнаты и тихо сказал:

– Ничего я не сердитый.

На самом деле он и вправду немного сердился. Сначала просто переживал, что Бор надумал уехать, а потом потихоньку начал злиться. «И даже скучать не будет», – думал Лаврик.

– Ну, пока добрый, помоги написать послание для деда.

Конечно же, ёжик сразу обрадовался, подскочил к лешему и умоляюще сложил лапки:

– Можно и я своему деду что-нибудь напишу?

– Пиши, пожалуйста. Только нужно спрятать в надёжном месте. И так, чтобы они, как приедут, долго не искали.

– Разве мы письмо не по дуплофону отправим?

Бор удивлённо посмотрел на Лаврика:

– Мы же им пользоваться не умеем.

– Я разберусь.

– Глупости.

– Спорим?

– Интересно посмотреть, как ты это сделаешь. Спорим!

Ёжик довольно улыбнулся:

– Только, чур, на желание!

– Идёт, – беспечно согласился Бор.

«Дорогой дед, – так начиналось письмо. – Хочу сообщить, что с лесом всё хорошо. Звери тоже в порядке – волки сыты, белки заняты, бобры работают, зайцы под присмотром. – Бор задумался, не зная, о чём писать дальше, и решил перейти к самому главному: – Все очень ждём твоего возвращения домой. Я, наверное, скоро тоже домой… Ну… ты понимаешь».

– Не умеешь ты письма писать, – заявил Лаврик, выхватил у Бора ручку и пририсовал внизу большое сердечко, а на конверте накалякал заглавными буквами «САНАТОРИЙ».

– Сердце? И это всё, что ты хотел передать своему деду? – удивился Бор.

– А разве этого мало?

Упаковав письмо в конверт, они зашагали к Мудрой берёзе. Лаврик похвастался, что мог бы и по сосне переслать, но лучше пользоваться одним почтовым адресом.

– Пилильщики и вправду ушли, – сказал Бор, изучая берёзовый ствол. – И крона такая ровная!

– Давай письмо, – торопил ёжик.

Он положил его в небольшое дупло у самых корней.

Погода стояла безветренная, и письмо даже не шелохнулось.

– Готовься исполнять желание.

– Рано радуешься, – ответил Лаврик. – Просто линия занята.

Бор хихикнул, но тут на его глазах письмо перевернулось адресом вверх и скрылось в дупле. Он изумлённо таращился туда, где только что белел конверт. Он даже попытался заглянуть внутрь, но больно ударился носом.

– Как ты это сделал?

Если честно, Лаврик этого и сам не знал. Зато он всегда был уверен в другом – когда хочешь чего-то всем сердцем, всеми колючками, ты просто обязан попытаться!

– Давай выкладывай желание, – вздохнул Бор.

Ёжик лукаво улыбнулся:

– Вечером.

Они уже отошли от Мудрой берёзы, когда в её корнях что-то зашуршало.

– Ответ прислали! – радостно крикнул Лаврик.

На этот раз конверт они вскрыли прямо на месте. Бор читал и менялся в лице: «Это твой лес! Куда полез?! До августа у нас турнир по танцам. Яга просто потрясающая. Приедем самое раннее – к концу лета. Лес не бросать!» И маленькое розовое сердечко внизу.

– Вот и желание не пригодилось… – прошептал Лаврик.

Бор сидел, прижавшись спиной к стволу. Внезапная злость на деда медленно отступала. Он думал, думал, и мысли, которые с самого посвящения мельтешили в его голове, будто рой диких пчёл, стали вдруг простыми и понятными. Ряска, Лопух, Репей, Клюква, Люпин и, конечно же, Лаврик – никогда ещё у Бора не было таких замечательных, пусть иногда и надоедливых друзей. Разве мог он их сейчас бросить?

– Спасибо, – поблагодарил он Мудрую берёзу.

Дед прав – это его лес! Пусть всего лишь до осени. А там поглядим…