© Несмеянова О. Б., текст, 2024

© Ирина Иванова, ил., 2024

© ООО «Издательство «АСТ», 2024

Жила-была девочка. Звали её Матильда Веткина. Жила она с мамой и папой в одном из новых, современных районов из стекла и бетона, прямо за ГАДом – Городской автомобильной дорогой, что окружала большой город. Эти районы похожи на отдельные маленькие городки, и каждый имеет своё название. Их называют – «спальные районы». Это потому, что взрослые так долго едут по пробкам на работу и обратно, что дома успевают только поспать. Каждому такому мини-городку придумали забавное название. Этот назывался Змеегорск.

Матильда была уже большой девочкой. Она заканчивала третий класс. Училась хорошо, почти на одни пятёрки, но была слишком серьёзной для своих лет. Одноклассники даже дразнили ее занудой и зубрилой. Она, конечно, старалась не обращать на это внимания, но не всегда получалось.

Сидела как-то Матильда вечером дома, читала в Интернете статью про великих математиков и усердно грызла силиконовую флешку. Дурацкая, конечно, привычка, но Матильда никак не могла от неё избавиться. Ей так лучше думалось. Флешка очень сильно помогала, особенно когда попадались трудные примеры. Математика – это вообще любимый Матильдин предмет.

Статья была очень интересная. Из неё Матильда узнала, что в древности почти все математики умели писать стихи. А Софья Ковалевская вообще считала это умение важным. Надо же! Математика и стихи! Кто бы мог подумать? От удивления Матильда надкусила флешку посильнее. Во рту что-то громко хрустнуло, и прямо об экран планшета громко хлопнулся зуб!

Зуб давно шатался, но Матильда не думала, что он может вот так запросто взять и сам вывалиться.

Это, конечно, был не первый расшатавшийся зуб. Но остальные молочные зубы покинули её давно, ещё в раннем детстве. Они с мамой всегда ездили в поликлинику, где закутанный в голубой халат доктор в маске аккуратно вытаскивал зубы большими блестящими щипцами. А потом ей торжественно выдавали воздушный шарик на палочке с изображением оскалившегося толстощёкого мальчика и диплом «За неслыханную смелость».

А этот вот выпал сам. Без толстого мальчика и диплома. Надо его срочно исследовать!

Матильда поднесла зуб к лампе и внимательно рассмотрела. Он был с одной стороны гладким, а с другой колючим, как ёжик. Интересно, как такой колючий зуб не кололся во рту? Матильда вспомнила, что с ним вроде как надо что-то делать. Кажется, под подушку класть и какие-то заклинания говорить. Но какие? Может, узнать у родителей?

– Ма-ам, па-ап! – Матильда вбежала на кухню, сжимая зуб в кулаке. – Вы не помните, что делают с выпавшими зубами?

Родители тихо сидели на кухне в пижамах и сосредоточенно смотрели в свои гаджеты.

– Родители! Вы меня слышите?

– Угу, – промычал себе под нос папа. В его очках отражались зелёные столбики цифр с планшета. – В помойку выбрасывают.

– А как же зубные феи и чудеса всякие? Там же что-то говорить надо и куда-то эти самые зубы класть или закапывать, – не отставала Матильда.

– Мы не помним, посмотри в Интернете.

Свет экрана маминого смартфона придавал её огненно-рыжим кудрям загадочный голубоватый оттенок.

«Какая всё-таки мама красивая! Не то что я…» – грустно вздохнула про себя Матильда. Мама говорила, что у Матильды есть «внутренняя красота», которую тот, кто станет ей настоящим другом, обязательно разглядит. Но пока никто внутренней Матильдиной красоты не замечал. А вот маленький рост и круглые очки на веснушчатом носу, наоборот, все очень даже замечали и дразнились.

Ах, если бы она была такая же красивая, как мама! Тогда эти задаваки, сёстры Ложкины, ни за что не посмели бы смеяться над ней. А кто-нибудь из мальчиков по пути в школу нёс её портфель и восхищённо заглядывал в глаза. Она видела такое у старшеклассников.

Помечтав немного, Матильда села за компьютер.

«Что делать с выпавшим зубом?» – набрала она в поисковике.

На экране всплыло два окошка: для тех, кто верит в чудеса и кто не верит.

«Интересненько!» – оживилась Матильда. Немного помучившись выбором, она нажала «верит». Зуб – всё-таки дело серьёзное!

Компьютер поморгал огоньками и выдал: «Положите зуб под подушку и напишите здесь три желания».

«Ух ты! – Матильда тут же побежала к кровати и аккуратно расположила зуб под подушкой. Потом вернулась обратно и задумалась: – Что бы такое загадать?»

В голове сразу стало пусто и гулко, как в аэротрубе. Чего же ей хочется? Может, конфет? Это как-то мелко! Их просто можно купить в магазине. Или пиццу? Это вообще можно заказать по Интернету. Неинтересно.

Нужно загадать что-нибудь чудесное! «Может, пожелать, чтобы я стала красивее и ловчее сестёр Ложкиных? Нет! Это невозможно! Такие желания невыполнимы». Ложкины были на целую голову выше Матильды. Они ходили по понедельникам в танцевальный кружок и плавали в бассейне не хуже дельфинов!

Матильда же на физкультуре всегда выходила на построении последней и сообщала, что «расчёт окончен». К тому же плавать она никак не могла научиться. Ей казалось, что она обязательно захлебнётся и пойдёт на дно. И вытащить её не успеют.

Бассейн в школе был размером с небольшое озеро. Вдоль стены под стеклянным куполом бежала красная строка, которая сообщала, что вода – это самое главное на свете, и каждый ученик должен чувствовать себя в ней как рыба в речке. Даже фамилия у директора школы была Водяновский.

Может, пожелать научиться плавать? Она представила, как будет барахтаться у бортика, смешно размахивая руками, а сёстры Ложкины станут смеяться над ней, показывая с берега пальцами.

«Нет! Надо придумать что-то такое, где нет Ложкиных», – поёжилась Матильда.

Может, научиться писать стихи? Как великие математики? Точно! Ложкины в жизни стихи писать не станут – у них с грамматикой плохо! В диктанте, во втором классе, в слове «ещё» четыре ошибки сделали – «ИСЧО» написали!

Может, ещё пожелать отправиться в чудесное путешествие? Ну, в такое место, которое по телику не показывали никогда!

И подружиться бы с кем-нибудь. По-настоящему! И чтобы этот «кто-то» наконец разглядел всю внутреннюю Матильдину красоту, о которой говорит мама!

Матильда на секунду задумалась и быстро набрала на клавиатуре:

«Стихи».

«Путешествие».

«Друг».

«Принято», – согласился экран и добавил:

От волнения у неё на лбу выступили капельки пота.

«Ничего себе! Он со мной разговаривает». В Змеегорске много, конечно, было всяких технических новинок. Это потому, что все городки за ГАДом построены совсем недавно и буквально напичканы всякими супер-пупернаучными новинками. Но чтоб обычный комп так прямо с ней разговаривал?.. Хотя всё бывает. Наши прабабушки, наверное, и, что такое вай-фай, не знали. Ну что, проверим, как желания сбываются. «Начну-ка с самого простого – со стихов».

Она торжественно набрала: МАТИЛЬДА ВЕТКИНА. СТИХИ – и стала ждать.

Прошло уже больше получаса, но ничего не происходило.

«Вот я глупая! А ещё современная девочка! Как я могла поверить в какую-то ерунду! Никаких чудес не существует! Это позапрошлый век!» – чуть не заплакала от досады Матильда и, сделав на экране «возврат», решительно выбрала «Не верю в чудеса».

«Тогда просто выброси зуб в помойку! Но выбор ты уже сделала!» – хитро подмигнул экран.

«Ну, так-то оно лучше! А то напридумывали – чудеса какие-то! Не бывает никаких чудес!» – проворчала Матильда и подняла подушку. Зуба на месте НЕ БЫЛО!

Она ещё раз осмотрела кровать, даже потрясла одеяло и заглянула под тумбочку – ничего!

«Наверное, упал куда-то. Завтра пылесосом достану!» – подумала Матильда и легла спать.

Наутро Матильда собиралась в школу. Родители пили на кухне кофе и читали последние новости.

– Мамочка, а вы мне Ю-Ю зарядили? – Матильдина голова с торчащими в разные стороны тоненькими рыжими косичками с завитушками на кончиках появилась в дверном проёме.

Ю-Ю – это такой маленький детский навигатор размером чуть меньше теннисного мяча. Его так называют потому, что он иногда издаёт смешные звуки, похожие на тихий свист. Ю-Ю везде сопровождал Матильду. Он всегда летел рядом, указывая путь лазерным лучиком, и жутко ругался металлическим голосом, если она отклонялась от маршрута. Ещё в нём был фонарик, которым он заботливо освещал дорогу, когда на улице темнело. Такие были у всех младших школьников в Змеегорске.

– Прости! Я так замоталась вчера. – Мама, не отрывая глаз от экрана смартфона, отпила из чашки глоточек. – На сегодня еще хватит зарядки, правда, дорогой?

– Угу, – с готовностью кивнул папа, глядя в планшет. – Хватит, наверное.

– Там совсем мало! Ты же обещала, ма-ам! – шмыгнула носом Матильда и обиженно побрела к двери.

Ю-Ю, который ждал свою хозяйку у вешалки, сорвался с полки и приветственно замигал огоньками.

– В школу! – скомандовала Матильда.

«Цель – школа! Начинаю ведение к цели!» – раздался знакомый металлический голос. Матильда вздрогнула. Голос был слишком громким для севшей батареи.

Она внимательно осмотрела прибор. Его индикатор показывал полный заряд! Значит, родители всё-таки вчера зарядили прибор, но совсем не помнят об этом!

Матильда грустно вздохнула и, подхватив портфель, выпорхнула на лестничную площадку.

– Подожди-ка, девочка! Я с тобой! А то лифта не дождёшься потом! – раздался сверху скрипучий голос.

По лестнице кто-то торопливо спускался, шаркая ногами.

Появилась старушка. Это вроде как была бабушка её одноклассника – двоечника и хулигана Федьки Клюквина. Но что-то в ней изменилось. Матильда даже засомневалась, Федькина ли это бабушка?

Вместо привычной аккуратной причёски типа «фиолетовый курчавый барашек», которую носили почти все змеегорские старушки – они их делали в салоне красоты Киры Кикамориной, который был на первом этаже её дома, – на бабушкиной голове красовалась ярко-розовая кепка с большим козырьком и чёрной надписью: РЭП-СТУДИЯ КОБЕС. Под надписью был изображён улыбающийся череп и перекрещенные кости. Фиолетовые волосы торчали из-под кепки в разные стороны, как у клоуна в цирке.

Интересно, а где сам Федька, – дрыхнет небось?

Федька был в классе самым длинным и сильным. К тому же он был на целый год старше всех. В школе ходили слухи, что из-за лени его оставили на второй год ещё в первом классе. И во втором вроде тоже. Никто точно не знал. Змеегорск – новый городок. Ему еще не исполнилось и двух лет. В общем, Федьке было уже одиннадцать, и его даже некоторые мальчики постарше боялись. С высоты своего роста он мог легко отвесить любому затрещину. Особенно когда этот «любой» пытался подшутить над его лопоухими ушами. Матильда старалась с ним вообще поменьше связываться.

Старушка уже подошла к Матильде и судорожно пыталась запихнуть в сумку, которую поставила на пол, огромные железные ключи. Такими уже давно не пользовались. У всех были электронные. Сумка раскрылась, и из неё выпала стеклянная банка с крышкой, наполненная чем-то белым.

– Давайте я вам помогу! – Матильда успела поймать банку возле самого пола: – Вот, держите. А что это у вас там такое беленькое?

– Что-что? Любопытная больно! Сметана это! Ты это, давай жми кнопку-то. – Старушка нервно запихнула банку обратно в сумку и прикрыла тряпочкой. – Я во Дворец молодёжи тороплюсь на репетицию!

– А вы разве молодёжь? – изумилась Матильда, eй вдруг стало весело.

– А как же! – засмеялась и старушка. В уголках её глаз заиграли весёлые морщинки. – Молодёжь-то наша всё в пробках стоит да в этом… в ынтырнете сидит. А Дворец такой хороший построили! – Она мечтательно закатила глаза. – Большой, светлый! Кружков много! Вот мы с подружками и ходим туда. Дома-то одним скучно! В лес не выйти – кругом дороги да заборы. Вот иду в эту… как его… – Старушка потёрла голову, от чего кепка задорно съехала набок. – В рэп-студию! О как!

– Куда? – Матильда приподняла очки от удивления.

– А что? Вот и кепки нам выдали! – Федькина бабушка торжественно показала на всё ещё повернутый набок головной убор. – А какие песни там хорошие! И поются легко! Как частушки почти. Знай притопывай!

Лифт тем временем бесшумно доехал до первого этажа и мягко открыл стеклянные двери.

– Ну, пока, девочка. Побегу я.

Старушка как-то слишком по-молодецки выскочила из подъезда и, бормоча под нос какую-то «бу-бу-бу» – распевку, резво засеменила через двор.

«Интересно, зачем этой бабушке в рэп-студии сметана? Ну и дела!» – подумала Матильда и побрела в сторону школы.

– Доброе утро!

Председатель домкома, импозантный мужчина с тонкими усиками, в белоснежной рубашке, отутюженном пиджаке и с неизменным галстуком-бабочкой, так неожиданно возник из ниоткуда, что она невольно вздрогнула.

– Здравствуйте! – поздоровалась Матильда.

– Хорошего дня! – вежливо поклонился председатель, поправил зализанные на прямой пробор волосы и бесшумно скрылся за дверью, на которой неровными буквами было выведено – ДОМОВОЙ. Дальше – уже написанная очень аккуратно, была приписка: КОМИТЕТ и часы работы. Матильде даже показалось, что председатель просочился сквозь стену.

Он отвечал за чистоту и порядок в районе.

Змеегорск действительно был очень ухоженным городом. Даже асфальт каждый день мыли с ароматным шампунем. Все дворы были заставлены чистыми машинками, на которых взрослые уезжали каждый день на работу.

Городок был небольшим. Пара десятков высоченных домов с застеклёнными балконами с трёх сторон были окружены дорогами, а с четвёртой – забором, за которым рос лес. Дома были очень, ОЧЕНЬ высокими. Матильда с родителями жила на двадцать третьем этаже! А над ними было ещё целых двенадцать! По крайней мере столько было кнопок в лифте.

Матильда вздохнула и мечтательно подняла глаза к голубому лоскутку неба. Он робко выглядывал между высоток.

Что это? Неужели стихи? Матильда достала из сумки планшет и быстро записала получившиеся рифмы.

«Не останавливайтесь! Следуйте по заданному маршруту – в школу!» – недовольно взвизгнул Ю-Ю.

– Да замолчи ты! Зануда! Видишь – человек стихи пишет! – замахнулась планшетом на навязчивого попутчика Матильда.

«У меня программа! Следуйте в школу!» – не унимался вредный шарик.

Школа была совсем рядом – в соседнем дворе. Скоро прозвенит звонок, и ученики торопились на уроки. У раздевалки уже летала целая стайка Ю-Ю-шек. Они весело пересвистывались, покачиваясь в воздухе. Навигаторам дальше нельзя. Только до раздевалки. На огромном во всю стену экране беззвучно мелькали новости. Лысый дяденька в огненно-красном галстуке широко открывал рот и махал руками. Это был один из братьев Змеевичей. Эти братья работали в Администрации и всё время издавали какие-то указы.

Матильда никак не могла понять, сколько их на самом деле. Выступал всегда один, но говорил «мы». Интересно, почему остальных не показывают? Может, у них бородавки на носу? Или уши лопоухие, как у Клюквина?

Первым уроком был бассейн. У Матильды освобождение, поэтому она сидела в коридоре одна и пыталась продолжить сочинять стихи на планшете. Но пока ничего нового никак не придумывалось.

– Эй, Веткина! Что это у тебя тут? Стишки? – Внезапно возникший за спиной Клюквин презрительно поморщился.

– Не твоё дело! – Матильда быстро спрятала планшет в портфель.

– Ха-ха! Поэт – Веткина! Ха-ха! – не унимался Клюквин. – Хотя, если рэпчагу какую напишешь – может, и прокатит! Но что с тебя взять, с мелюзги! Наверняка какую-нибудь ерунду нацарапываешь! Типа «шапка-лапка, кочка-бочка»!

– А ты лучше бы математику делал пока! Опять двойку схлопочешь и ещё раз на второй год останешься! – насупилась Матильда.

– Ой, да зачем вообще на эту ерунду время тратить! В Интернете на любой вопрос можно найти ответ! Вовсе не обязательно всякой там дурацкой математикой себе голову забивать! А то можно стать зубрилой вроде тебя! Вот хоть Ложкиных взять. Они, может, цифры иногда и путают, зато хоть ничего – симпатичные. И шутки понимают! Не то что некоторые! – презрительно хмыкнул Клюквин.

Матильда надулась и покраснела. Она боялась ругаться с Федькой, в то же время слушать его тоже противно. Но деваться было некуда. Он опоздал в бассейн и теперь будет тут с ней сидеть до конца урока.

Федька тем временем достал из портфеля маленькую коробочку.

Он бережно открыл её и вынул оттуда большущую муху. Муха жалобно жужжала и дёргала лапками. Матильде даже показалось, что она что-то говорит Федьке.

Наверное, она прилетела в город из леса, что за забором.

ЗАБОР! О! Это было огромное синее сооружение. Он начинался прямо под окнами Матильдиного дома и «Оберегал Город от Опасного Леса» – как говорила про этот лес мама, и добавляла: «Там живут клещи и разная другая нечисть ну о-о-очень вредная для человека».

– Эй, Веткина! Смотри, как муха сейчас будет спортом заниматься!

И Федька посадил насекомое на кусочек липкого скотча. Муха загудела, как самолет, и замахала крылышками, пытаясь одновременно освободить прилипавшие к скотчу лапки. Тонкие мягкие крылышки быстро попали в плен липкой ленте. Муха перевернулась на спину и беспомощно затрясла лапками, пытаясь вырваться.

– Что, что ты делаешь? – испугалась Матильда. – Ей же больно!

Несмотря на то что муха тоже, наверное, вредная, Матильде стало её очень жалко.

Федька на мгновение задумался. Но быстро пришёл в себя и, как бы оправдываясь, закричал прямо Матильде в ухо:

– Кому – МУХЕ больно? Ты чего, Веткина, с ума сошла? Она же МУХА! Не человек! У неё мозгов нет! Я в Интернете читал. А я её сейчас вот еще сфоткаю и в Сеть выложу! – Федька положил скотч с мухой на край скамьи и потянулся за смартфоном.

В это время прозвенел звонок, и в коридор вывалила шумная ватага пахнущих бассейном мокрых одноклассников.

– Эй! Слоны! Где моя муха? – засуетился Федька, пытаясь пробраться через толпу.

Но мухи не было. Только прозрачные крылышки остались на ленте скотча.

– Эх, убежала всё-таки! – Федька недовольно хмыкнул и зашагал в сторону выхода.

Сёстры Ложкины гордо прошествовали мимо Матильды в раздевалку. Они были в красивых жёлто-розовых купальниках и в резиновых шапочках в пупырышку. Ложкины показали ей одинаковые треугольные языки и громко прокричали обидную дразнилку:

– У кого четыре глаза, тот похож на водолаза!

Все засмеялись. Матильде очень захотелось им ответить, но таких злых стихов у неё не получилось, как она ни грызла флешку.

После бассейна был классный час.

– Ребята, сразу после каникул будет конкурс школьных талантов. Кто хочет участвовать?

Классная руководительница Вера Андреевна, которую дети за глаза называли ВерАнда, строго оглядела затихший класс. Её высоко сложенная причёска, напоминающая конус, слегка выдающийся вперёд, недовольно дёрнулась.

– Что, никто ничего не умеет? Ни петь, ни танцевать? Нам хотя бы два номера от класса надо! – Конус дёрнулся ещё раз.

– Ну, мы можем станцевать что-нибудь, – лениво протянули Ложкины, как всегда, дуэтом.

– Так, молодцы, девочки! Ну, кто ещё? Никто больше не хочет отличиться?

«Опять эти Ложкины! Выскочки! Везде они!» – подумала Матильда и в отчаянии щёлкнула ладошкой по коленке.

– Веткина? У тебя есть какие-то таланты? Поведай нам о них! – недоверчиво приказала ВерАнда.

– Она стихи пишет! Прямо поэтесса! Александра Сергеевна Пушкина! – предательски хихикнул с последней парты Федька.

Матильду бросило в жар. Весь класс смотрел теперь на неё одну. Что же делать? Соврать? Но ведь один стишок она уже написала, значит, это будет не совсем враньё?

Матильда мучилась вопросом, как не стать в очередной раз темой для глупых и обидных насмешек.

– Стихи? Тише, дети! – Учительница погрозила зашумевшему от удивления классу пальцем с остро заточенным ногтем. – Это оригинально! То есть ты сможешь прочитать на конкурсе стихи собственного сочинения?

– Ну… да! Смогу, наверное. Надо выбрать. Ну, я так, пишу… для друзей, – не очень уверенно забормотала Матильда.

Румянец всё ещё заливал её щёки.

– Да она врёт! Ничего она не пишет! Вон, видали, как она покраснела? Ничего она не умеет! И нет у неё никаких друзей! Кто будет дружить с такой занудой? – Сёстры Ложкины даже вскочили со стульев.

– Ага! Точно врёт! – подхватил класс.

– Я? Вру? Да я это… Это я от смущения! Да у меня, если хотите знать, полно стихов! Просто целый файл! Да я хоть ДВА могу прочитать! И друзья у меня есть! Просто они все в старших классах! – Матильда перешла на крик.

– Это в каких это «старших», интересно? В третьем с половиной? – продолжали потешаться Ложкины.

Их тугие светлые косы, завязанные на самой макушке, одинаково затряслись от смеха.

– В девятом! – соврала Матильда.

Класс с уважением посмотрел на неё.

Иметь в друзьях старшеклассников – было о-очень почётно.

– Так, тихо, тихо! Девочки, сядьте! – Вера Андреевна постучала пальцем по столу: – Веткина! Записываю! На стихи! Всё! Все по домам, не забывайте отсканировать домашнее задание!

Она показала на светящийся красным индикатор слева у дверей. К нему надо было приложить планшет – и готово! Домашнее задание записано!

– Ты правда стихи пишешь? – В коридоре одноклассники окружили Матильду. – А про что? А где научилась?

Вопросы сыпались один за другим. И никто не смеялся.

Сёстры Ложкины грызли в углу класса одинаковые длинные леденцы в красную полоску и кидали в её сторону злобные искры зависти.

Матильда вдруг поняла, что счастье существует!

Счастье оказалось не таким уж и долгим.

Уже по дороге домой Матильда поняла, что конкурс очень скоро. И вообще, это будут не то чтобы каникулы – а так, майские выходные. Всего неделя. А у неё ничего нет, кроме корявого четверостишия, написанного утром. И в голову больше ничегошеньки не приходит!

Всё-таки зря она поверила в эти сказки про чудеса.

– Э-эй! По-о-оберегись, мелюзга! – Клюквин нёсся на гироскутере, лавируя между всунувшимися на пешеходную дорожку авто. Его Ю-Ю с трудом поспевал за ним, издавая вместо привычного свиста какое-то хриплое хрюканье. Казалось, прибор запыхался от такого быстрого полёта, и ему тяжело дышать.

Матильда еле успела отпрыгнуть в сторону. Нет, сегодня этот Клюквин ей точно ночью приснится! Никуда от него не деться! Надо во дворе постоять, а то ещё в лифте придётся с ним ехать! Квартира Федьки была прямо над ними – на двадцать четвёртом этаже. И его балкон располагался как раз над балконом Матильдиной комнаты. У Федьки там вечно что-то проливалось или взрывалось. И он всё время затапливал соседей. А недавно он зачем-то встал на перевёрнутое ведро на своем балконе, под которое его бабушка (наверное, чтобы Федька не нашёл) спрятала огромную банку с яблочным вареньем. И они потом всей семьей целую неделю отмывали с балкона и перил липкие пахнущие яблоками и корицей разводы.

Федька уже спрыгнул с тротуара и въехал в арку, как вдруг из неё, со стороны Дворца молодежи, прямо наперерез Федьке выбежал КОТ!

Да, да, настоящий живой КОТ! Он был серо-голубого цвета, с маленькими ушками. Таких ещё называют вислоухими. Через плечо Кота был перекинут ремешок, на котором висела жёлтая сумочка. Причём бежал он на двух задних лапах, тяжело дыша и высунув кончик языка. Глаза его янтарного цвета с огромными зрачками были круглыми, как у совы.

Федька от неожиданности грохнулся с самоката и растянулся прямо посередине арки.

Послышался рёв сирены. Кот встал наконец, как и положено коту, – на четыре лапы, прижал и без того прижатые уши и стремительно кинулся через двор в проём между домами. Сумочка от такого виража запрыгала на мягкой спине, и на повороте из неё вывалилась небольшая книжечка. Скользнув по гладкому асфальту, книжка исчезла под чьим-то маленьким розовым автомобилем.

Сирена приближалась. В арку со страшным воем и подмигивая рыжей лампочкой на крыше въехал маленький грузовичок-фургон. Быстро ехать он не мог, так как в арке тоже приютилась парочка машин.

На фургоне было коротко и ясно написано – ОТЛОВ КОТОВ.

Котам в Змеегорске было запрещено появляться на улице. По телевизору сказали, что у них эпидемия то ли лишая, то ли ещё чего. В официальном сообщении говорилось страшным голосом: «Уважаемые змеегорцы! Если на улице вы заметите котёнка – нужно немедленно сообщить куда следует. Его заберут и отвезут в ветлечебницу на процедуры». Котёнка! А тут – целый Кот! Да ещё какой! Огромный, лоснящийся! И совсем было непохоже, что он чем-то болеет. Ещё и бежал на двух ногах, как человек, – и с сумочкой через плечо.

Из машины тем временем вылез длинноносый дяденька с серыми бегающими глазками и в серой же кепке. Он был немного сутулым и чем-то напоминал крысу. Второй был очень похож на него и в такой же кепке. Он остался за рулём.

– Эй, дети! Кот куда побежал? – грозно спросил дяденька-крыса.

– Я н-не видел. Я… вот упал из-за него даже. У-у, больно! – Федька громко шмыгнул носом и потёр ушибленную коленку.

– А ты видела?

Дяденька злобно посмотрел прямо в широко открытые глаза Матильды. Казалось, он видит её насквозь. «Врать или не врать?» – мучилась Матильда, снова начиная предательски краснеть.

– Да она тоже ничего не успела понять! Вон как испугалась, бедная! Говорить не может! – Федька положил руку ей на плечо.

Матильда даже испытала к нему чувство благодарности. Может, он и не такой плохой, этот Федька?

Дяденька-крыса злобно сплюнул на чисто вымытый асфальт и махнул рукой водителю: «Поехали! Ушёл, похоже!»

Когда машина скрылась в арке, Федька схватил Матильду за плечи и зашептал ей прямо в ухо, как будто их могли услышать:

– Ну, говори теперь, где он? Ты же видела – куда он побежал?

– А… зачем тебе?

– Ну как, это же – КОТ! Это вам не мухи какие-то! Знаешь с ним можно сколько трюков произвести? Можно, например, его в Джедая нарядить и селфи сделать! А можно ниточкой его обвязать и дёргать за неё. Он будет смешно подпрыгивать! Как будто раненый Джедай! А потом в Интернет выложить! Котов-то сейчас почти ни у кого нет. Знаешь сколько лайков можно собрать?

– Что же тут весёлого – животных мучить? – Матильда сбросила с плеча Федькину руку и отошла в сторону.

Она, конечно, побаивалась здоровенного Федьку. Но жалость к Коту была больше страха. Она вспомнила, что этот живодёр сделал с мухой. Эх, будь что будет!

– Я никого не видела! Я испугалась! Ты же сам сказал дяденьке, – язвительно сощурила глаза Матильда и посмотрела вверх, на нависающего над ней Федьку.

Его лицо покрылось красными пятнами. Он злобно встряхнул головой. Было заметно, что Федька разозлился.

– Ну и иди тогда отсюдова! Малявка очкастая! – презрительно хмыкнул Федька.

Он грубо отпихнул Матильду и, оттолкнувшись от поребрика, покатил в сторону дома.

Матильде стало до слёз обидно. И как она могла хоть на минуту поверить, что он хороший? Это же надо такое придумать? Раненый Джедай! Бедный Кот! Она постояла ещё пару секунд, пока Федька не закатился в подъезд. Потом, развернувшись, быстро побежала к щели между домами. Щель была сквозной. В сторону синего забора, за которым был лес, стремительно улепётывал серо-голубой Кот с жёлтой сумочкой через плечо. Добежав до забора, Кот встал на задние лапы – и вдруг исчез. Матильда протёрла очки – Кота не было. Как сквозь землю провалился!

Матильда вздохнула и уже было посеменила домой, как вдруг… «Книжечка!» – вспомнила она.

Под розовым «фиатом» лежала небольшая книжечка. «А. С. Пушкин. Сказки» – гласила надпись на обложке.

«Ну вот – «Сказки Пушкина»! А я-то думала… Ну ладно, сказки так сказки. Все лучше, чем ничего. Почитаю и сказки», – расстроилась Матильда и запихнула книгу в портфель.

Дома, уже после того, как сделала уроки, Матильда решила почитать книжку, доставшуюся от Кота.

На первом листе стоял штамп «Лесная библиотека». Интересно, где это такая? – удивилась Матильда.

В Змеегорске ещё не было своих библиотек, а в школьной все книги были только электронные. Их скачивали и читали.

Ещё на первой странице какой-то шутник нацарапал забавную надпись: «Дорогой Бабе-яге от автора». И витиеватая длинная подпись… Матильда ещё немного повертела книгу в руках и начала читать:

«У лукоморья дуб зелёный…»

– Папа, а где это – лукоморье? А Баба-яга существует?

Папа поднял голову от планшета:

– Ну, лукоморье, допустим, может быть и у нас на заливе. А Баба-яга… Что это у тебя? Книжка бумажная? У вас в школе ретромузей, что ли, открылся? – Папа удивлённо вскинул брови. – Никаких Баб-яг не существует! Только наука и техника! Хочешь, я тебе «Автоботов» скачаю? Классная история, хоть и старенькая тоже. Я в детстве смотрел с удовольствием.

Матильда помотала головой.

– Жалко, что чудес нет, – вздохнула она. – А как думаешь, в лесу за забором дубы-то зелёные хоть есть?

– Может, и есть, – на минуту задумался папа, но вскоре снова уткнулся в свой экран.

– О! В салоне красоты Киры Кикамориной скидки! Ничего себе, новая процедура – обёртывание полезной тиной! Надо будет сходить в выходной! – обрадованно вскрикнула мама.

– Угу, – глухо отозвался папа.

В его очках уже снова мелькали столбики цифр с планшета.

Матильда подошла к окну и посмотрела вдаль, где за забором были видны верхушки деревьев леса, который расстилался почти до горизонта. Слева, вдалеке, в лучах закатного солнца сверкала голубая полоска залива. Говорят, что раньше он был ближе, но давно обмелел и уменьшился.

Матильда давно пыталась рассмотреть, что же там, под густыми деревьями. Даже брала у папы его крутую камеру, снимала и потом смотрела в увеличении. Но кроны деревьев были такими густыми, что ничего не было видно. Интересно, что там? Под деревьями? Кто там живёт? Может, Кот с жёлтой сумочкой убежал именно туда и сейчас пьёт там чай с пряниками, щурясь от закатного солнышка?

Матильда снова открыла «Сказки»: «Там ступа с Бабою-ягой… там чудеса…»

Интересно, как эта СТУПА летает? По виду – так никакой аэродинамики в ней нет.

Она решила немного передохнуть от чтения и снова подошла к окну.

Лес казался таким красивым и загадочным, что сами собой в Матильдиной голове стали появляться строчки:

«Эх, вкусно, наверное! И пахнет на весь лес!» – Матильда втянула носом воздух и действительно почувствовала запах пирожков. Наверное, Федьке бабушка напекла.

Хорошо, когда есть бабушка! Матильдиной маме некогда было пирожки жарить – приходилось разогревать готовые блюда из магазина.

К тому же всегда можно было заказать пиццу. В Змеегорске была продвинутая доставка – привозили прямо на балкон. Подлетало устройство, накрытое зачем-то старым ковриком, – на нём стоял заказ. Какая-то новая модель квадрокоптера, наверное. Здесь вообще было много всяких технических новинок – всё-таки, чтобы создать инфраструктуру городка, провели научный конкурс!

Но иногда очень хотелось чего-то домашнего, поэтому Матильда немного завидовала Федьке. Ведь собственная персональная бабушка – это так здорово!!!

Солнышко зависло уже почти над лесом, щекоча верхушки деревьев, но за окном было ещё светло.

Матильда зевнула и кинула книжку на кресло. Из неё выпала картонка. К картонке было приклеено что-то вроде детской свистульки зёленого цвета. Такой с противным звуком. Они ещё разворачиваются, когда в них дуешь. На самой картонке синели надписи. Вначале крупно, а дальше мелко.

Матильда надела очки и прочитала:

Матильда ни капельки не поверила, что можно что-то вызвать обычным свистком, а не по Интернету или телефону, но ей очень было любопытно посмотреть – как летает эта самая ступа?

Она даже записала этот вопрос в свой блокнотик, который назывался: ЧТО Я ХОЧУ СПРОСИТЬ У МАМЫ, КОГДА ОНА БУДЕТ БЕЗ ТЕЛЕФОНА. Но это ведь ещё неизвестно когда случится!

В конце концов, даже если какая-нибудь ступа и появится, ничего страшного! Она же дома! И мама с папой тоже! Хоть они оба, наверное, в наушниках, но всегда можно сходить и их позвать! Ей ровным счётом ничто не угрожает. И что может угрожать ребёнку в городе на двадцать третьем этаже! Даже комары сюда не долетают!

Она аккуратно отклеила свисток от картонки и, приложив к губам, три раза громко свистнула.

Ничего не произошло, только солнышко ещё опустилось к лесу.

Матильда вздохнула, сняла очки и откинула одеяло, собираясь лечь.

Вдруг где-то выше этажом раздался страшный грохот и крики. Матильда узнала этот голос. Кричал ненавистный ей Федька Клюквин: «А-а-а! Что это? Не надо! Я боюсь! АААааааа!»

Крики становились всё громче – грохот тоже не прекращался. Сверху, в близости от балкона Матильды, посыпались стёкла и какие-то тряпки.

«Интересно, что это он там опять взорвал? Надеюсь, не баллон с краской! А то отмывай снова!» – Матильда надела тапки и осторожно вышла на балкон.

В это время, сбросив вниз очередную порцию тряпок, которыми оказались Федькины вещи, с верхнего этажа прямо мимо Матильды пролетело большущее деревянное ведро!

В нём, замерев от ужаса и скорчив беспомощную гримасу, сидел Федька!

Он умоляюще протянул руку в сторону Матильды и одними губами прошептал: «Помоги-и-и!»

Ведро уверенно взяло курс на лес. Матильда заметила внутри него светящиеся огоньки. Красный, зелёный, снова красный. Как на самолётах. Матильда, оцепенев, наблюдала за происходящим. Ведро и побледневший от страха Федька быстро уменьшались в размерах и через несколько минут скрылись в огромном лесу. Кроны деревьев сомкнулись над ними. Больше Матильда их не видела, как ни напрягала глаза. И ей уже показалось, что это просто сон. Но зацепившиеся за её балкон Федькины вещи и осколки стеклопакета с верхнего этажа говорили, что это не так.

В коридоре раздался топот и взволнованные голоса. Ещё через мгновение мама и папа уже стояли на пороге Матильдиной комнаты.

– Что это? Что за грохот? – Мама подбежала к Матильде и легонько встряхнула её за плечи: – Где это? Это у соседей? Сильно испугалась?

Матильда кивнула, одновременно отвечая на все мамины вопросы. Дар речи ещё не вернулся к ней после всего, что было.

– Надо сходить и разобраться с этим Клюквиным! Я говорю, надо разобраться! Сейчас! – строго сказала мама.

– Угу.

Папа застегнул все пуговицы на пижаме, вздохнул и, решительно поправив очки, побрёл в сторону выхода.

– Н-не надо! – Язык Матильды вдруг стал сухим и шершавым и еле ворочался во рту. – Его нет дома… – тихо сказала она.

– Интересно, а где он?

– Он… улетел… – ещё тише сказала Матильда и почти беззвучно добавила: – В ступе…

– В чём? – Мама изумлённо подняла брови. – В СТУПЕ? У тебя нет температуры? – испугалась она. – Сейчас я дам тебе лекарство. Тебе надо успокоиться и поспать. Бедный ребёнок!

Мама побежала на кухню и через секунду вернулась с какой-то противной пахучей микстурой.

– Ой, ложку-то забыла! – спохватилась она и крикнула папе вдогонку: – Ложку принеси!

– Угу.

Папа послушно сменил направление с «выхода» на «кухню».

Ну почему, как только начинается самое интересное, родители сразу укладывают детей спать? Ведь это должно было быть не Федькино, а её, Матильдино, путешествие! Она за него отдала целый зуб! Это она, Матильда, должна была улететь в загадочной ступе, а не какой-то второгодник! Тем более свисток, которому подчиняется это странное летательное средство, остался у неё! Значит, только она сможет вернуть Федьку обратно? Надо не спать, а немедленно что-то делать! Ведь Федька может пропасть без её помощи! Полчаса она пыталась встать с кровати, чтобы «немедленно пойти спасать Федьку», но, несмотря на заливающие лицо Матильды солёные слезы, мама не давала ей встать. Наконец глаза Матильды предательски слиплись, и она провалилась в глубокий сон.

Сквозь сон она слышала гулкий звук утилизатора, которым родители собирали с балкона осколки стекла, и, как ей казалось, крик Федьки: «Помоги-и-и!»

А потом ей приснились почему-то бабушки из рэп-студии Дворца молодежи.

На них были повёрнутые козырьком влево яркие кепки. Совсем как та, что она видела утром в лифте. Бабушки выстроились в шеренгу и, приседая то на одну ногу, то на другую и двигая в такт руками, начали рэповать. А Федькина бабушка всё время обвинительно тыкала пальцем в Матильду:

Матильда проснулась очень рано. Ей было жарко, в голове шумело.

Трудолюбивое солнышко только встало и ласково поглаживало кроны деревьев за забором. Они были нежно-зелёного цвета. И казались совсем не страшными.

«Как там Федька? Наверное, уже проголодался? А может, эта ступа разбилась о дерево? Вон как она в балкон врезалась!» – Душу Матильды терзали острые коготки «кошек совести». Она ругала себя за то, что вчера на балконе так растерялась, что сразу не вернула ступу обратно, пока не появились родители с микстурой.

Надо что-то делать! Но что может одна маленькая девочка в большом каменном городе? Может, попросить родителей помочь?

Матильда вспомнила вчерашний день и покачала головой. В лучшем случае мама даст ей ещё порцию микстуры. Она же вчера говорила родителям про ступу, но они не поверили и не стали её слушать.

Интересно, почему взрослые легко верят всему, что написано в Интернете или показывают по телевизору, и почти никогда не верят тому, что говорят дети?

Думай, Матильда, думай!

Взгляд её упал на кресло. Зелёный свисток всё ещё лежал там.

Матильда решительно взяла с полки «Блокнотик для вопросов маме…», зачеркнула «Спросить про ступу» – она уже знала, что это такое, перевернула листок и аккуратно вывела:

Затем она вырвала листок и приклеила на холодильник на кухне. Родители ещё спали в своей комнате. Матильда положила в мешок из-под спортивной формы книжку со сказками, спрей от клещей и комаров, упаковку шипучего аспирина (на всякий случай) и несколько конфет, чтобы не умереть с голода. Тихонько открыв замок, она хотела «мышкой» выскользнуть на площадку.

– Ю-Ю готов!!! Доброе утро! Какова конечная цель маршрута?

Приветственный свист Ю-Ю нарушил утреннюю тишину квартиры. Матильда попыталась вытащить из него батарейку, но вредный шарик завис под самым потолком, и ей было никак его не достать.

– Какова конечная цель маршрута? – повторил Ю-Ю, вопросительно мигая огоньками.

– Вот кто настоящий зануда! – злобно прошипела Матильда. – Ну чего разорался? Сейчас родителей разбудишь! Цель – ЗАБОР! Понятно тебе?

– Цель принята! Начинаю ведение к цели! – обрадовался прибор.

Из комнаты родителей послышалось шуршание.

Надо убегать отсюда! Иначе он всех перебудит! Тем более у него фонарик есть и лазерная указка. Если что – может пригодиться в пути!

Матильда схватила пожитки и быстро выскочила за дверь. Ю-Ю последовал за хозяйкой.

По дороге он так заунывно рассказывал, где лучше повернуть, чтобы не нарушать правила, что у Матильды возникло желание в него чем-нибудь запустить. Но городок был таким чистеньким, что даже камешка или куска грязи не найти.

Наконец они достигли цели.

«Так, надеюсь, она не врежется в забор, как в Федькин балкон?» – думала Матильда, подыскивая место для посадки ступы. Расположившись на большом аккуратно подстриженном газоне, она достала из кармана зелёный свисток, набрала воздуха и уже было хотела свистнуть, как вдруг…

В утренней тишине раздался звук уже знакомой сирены.

«Что они-то тут делают в такую рань?» – пронеслось в голове у Матильды. Ей совсем не хотелось встречаться с дяденьками-крысами.

Матильда осмотрелась. Спрятаться было совершенно некуда. У забора она увидела небольшой островок недостриженной травы. Времени на раздумья не оставалось. Матильда в три прыжка оказалась у забора, бросилась в мягкую свежую траву и затаила дыхание.

Из-за дома, прижав уши, стремительно нёсся уже знакомый Матильде огромный Кот с жёлтой сумочкой на спине. Он подбежал к забору, устало опёрся об него и, тяжело дыша, хрипло промурлыкал:

В центре забора образовалось круглое размытое пятно. Оно было такого же цвета, как и забор, но какое-то рыхлое. Через него, как сквозь густой голубой туман, просвечивали величественные стволы лесных деревьев. Кот запросто проскочил внутрь – и был таков! Сквозь пятно в заборе Матильда увидела, как он убегает всё дальше, перепрыгивая через кочки.

Матильда с удивлением смотрела на забор. Края пятна вдруг стали изменять очертания. Оно как будто начало «затягиваться».

Звуки сирены приближались. Из-за угла выскочил уже знакомый фургон с надписью: ОТЛОВ КОТОВ на боку. Из кабины высунулась голова в кепке:

– Опять эта девчонка! Старая теперь сначала в неё превращается, что ли, и лишь потом в Кота? Ну, теперь не уйдёшь, хитрюга! Вперёд!

Дяденька-крыса показал рукой на Матильду. Она была уверена, что спряталась хорошо. Но, наверное, сверху, из кабины, её все-таки можно было увидеть.

Медлить было нельзя. Матильда ещё раз взглянула на забор. Полупрозрачное пятно стремительно уменьшалось.

«Эх, будь что будет!!» – Матильда с трудом протиснулась сквозь отверстие.

Ю-Ю послушно заскочил за ней, истошно вереща что-то по поводу маршрута, но едва он пересёк линию забора, как сразу молча упал на землю.

– Эй! Ты чего? – Матильда потрясла шарик.

Огоньки моргали, даже лазерный указатель работал. Но огонёк «связь» мигал красным. «Так! Похоже, навигация тоже не работает. Может быть, тут и правда опасная зона? Может, вернуться обратно, пока не поздно?» – испугалась Матильда.

Она спрятала в сумку ставшего почти бесполезным Ю-Ю и обернулась. Ровная синяя стена была перед ней. Матильда провела по ней рукой. Ни одной шероховатости. Даже следа не осталось от большого бурлящего пятна, что было тут пару минут назад. О том, чтобы перепрыгнуть или перелезть не могло быть и речи.

Матильда огляделась. В лесу было уютно. Стройные крепкие стволы заканчивались раскидистой кроной, через которую проходили солнечные лучи. Казалось, что над лесом кто-то раскрыл светло-зелёный зонтик. Пахло свежей травой, влажным деревом и чем-то напоминающим мамины духи.

Вдалеке, между деревьями, мелькнула жёлтая сумочка.

«Туда!» – Матильда решительно побежала за Котом.

«Главное – не потерять его из виду! С ним, пожалуй, безопаснее, чем в ступе! Наверняка он знает, куда она унесла Федьку. А ступу в крайнем случае я и из леса вызову», – подумала Матильда.

Сжимая в руке свисток, она быстро побежала за мелькающей между деревьев котовьей тенью.

Кот легко бежал на мягких лапах. Матильда, пытаясь поменьше хрустеть, наступая на ветки и шишки, не выпускала его из вида. Наконец среди мха и деревьев появилась тропинка, посыпанная жёлтым песочком. Сделав несколько крутых поворотов, тропинка вывела на лесную полянку. Матильда чуть не вскрикнула от удивления. Но, взяв себя в руки, она три раза глубоко вдохнула с длинным выдохом (мама прочитала на медицинском сайте, что так можно быстро успокоиться) и притаилась за предпоследней в лесу пушистой ёлкой. Сердце всё еще громко ухало в груди. Матильда даже испугалась, что Кот может его услышать.

В самом центре полянки, раскинув огромные ветки, рос ДУБ. Лукоморья рядом не было, но Дуб был именно таким, как и представлялся Матильде, когда она читала сказку. Но с одним различием.

Массивная златая цепь была обёрнута не только вокруг Дуба. К другому её концу была пристёгнута невысокая ИЗБУШКА на жёлтеньких куриных ножках. Одной ногой она любовно обрабатывала наманикюренные коготочки блестящей пилочкой. Конец цепи крепко обвивал ногу и был застёгнут на большой ржавый замок.

Кот подбежал к Дубу, закинул жёлтую сумочку в Избушку. Та испуганно вздрогнула и уронила пилочку на мягкий зелёный мох.

Кот устало рухнул в тени Дуба, раскинув в стороны пушистые лапы. Было заметно, что он очень устал. Живот его то раздувался, то опадал. Наконец его дыхание стало ровным, и по полянке разнеслось густое мурчание.

– А книжка где?! Что же ты делаешь-то! Расхититель! Ты эти книги собирал? – придя в себя, возмущённо крикнула Избушка и топнула одной из курьих ног.

Она раздражённо погромыхивала чем-то внутри себя.

Мурчание прекратилось.

Кот встал во весь рост и злобно посмотрел Избушке прямо в окна:

– Да я их, книги твои, скоро все изничтожу, если не скажешь мне немедленно, где яйцо? Скажешь?

Избушка прикрыла ставни и переступила с ноги на ногу:

– Нет!

– Ах так, да я тебя… СОЖГУ тогда! Где у меня тут были спички?

Кот пошарил лапой по траве, делая вид, что что-то ищет там. Избушка от страха присела и стала совсем низенькой.

– НЕТ! ОГОНЬ В ЛЕСУ НЕЛЬЗЯ! – басом застонал Дуб. – Зажжёшь – и я тоже от тебя убегу! И не посмотрю, что ты тут столько лет кругами по цепи ходил!

Матильда вскрикнула от неожиданности. Говорящий Дуб – это было уже слишком! Она даже ущипнула себя за щёку. Стало больно. Значит, это не сон!

Высоко в небе показался орёл. Он приближался к полянке, делая в воздухе огромные круги. Как будто осматривал территорию.

– Так! Ну-ка замаскируйтесь! А то заметят! – скомандовал Кот.

Дуб распростёр над полянкой густые ветви и, как зонтом, закрыл ими от постороннего взгляда и Кота, и Избушку, и всю поляну.

Кот поднял упавший с Дуба жёлудь, быстро сорвал с него шершавую шляпку и, подтянувшись на двери, положил её Избушке на крышу. Избушка вдруг исчезла из вида, как будто её тут никогда и не было.

Матильда откинула колючую ветку от лица, пытаясь лучше рассмотреть происходящее на поляне.

– Это ещё кто там? – Кот повернулся и посмотрел, как показалось Матильде, прямо на ёлку, за которой она пряталась.

Орёл сделал пару кругов над поляной и полетел дальше. Скоро он совсем скрылся из виду.

– Хватит мне тут на крышу мусор забрасывать! – раздался недовольный голос Избушки.

Она вдруг опять появилась на поляне и шумно отряхнулась. Шляпка от жёлудя, которой Кот накрыл её, отлетела так далеко, что упала прямо Матильде под ноги. Она подняла её и положила в сумочку. Колючие ёлкины ветки снова предательски зашуршали. Матильда перестала шевелиться и затаила дыхание.

Кот замер, как будто прислушиваясь. Матильде показалось, что он смотрит прямо ей в глаза. Хитро усмехнувшись, Кот недовольно вильнул хвостом и направился совершенно в другую сторону.

«Фу-у-у! Пронесло! Не заметил!»

Матильда вытерла выступивший на лбу пот. Так! Кажется, Кот не такой уж и добрый, как ей показалось в городе. Надо отсюда бежать, зря она за ним столько прошла. Федьки тут, похоже, нет. «Переходим к первоначальному плану! Вызываю ступу»!

Она набрала в рот воздуха и уже было приготовилась уворачиваться от неуклюжей ступы, как вдруг…

– Даже и не думайте дуть, милая барышня! – раздался сзади уже знакомый мягкий голос.

Матильда вздрогнула и обернулась.

Серо-голубой Кот с аппетитом облизнул остатки чего-то белого, застрявшего в усах, и протянул лапу к свистку. Стоя, он был ростом почти с Матильду!

– Благодарю вас, – учтиво промурлыкал он, забирая свисток.

Его янтарные глаза уже не были такими милыми и испуганными, как вчера во дворе.

– А теперь живо рассказывайте, маленькая воровка, куда вы спрятали книжку, в которой нашли это? Мне тут Избушка своими вопросами уже всю шерсть на голове проела!

Глаза Кота превратились в узкие жёлтые щёлки. Он зловеще хрустнул лапами. На солнце блеснули длинные острые когти.

– Я… я не… Вы же сами… уронили! – испугалась Матильда.

Кот угрожающе наступал на неё, то выпуская, то пряча опасные когти.

Матильда пятилась задом.

Почти поравнявшись с Избушкой, она оступилась и чуть не упала. Оказалось, она споткнулась о цепь.

Кот подступил уже так близко, что чувствовался кисловатый запах от его усов. Это была сметана.

– М…ма-ама!

Матильде показалось, что она закричала, но лишь хриплый шёпот вырвался из её пересохшего от страха рта.

Она уже нащупала тёплую Избушкину ногу, как вдруг морда Кота исказилась ужасной гримасой и по полянке разнеслось душераздирающее: «МЯ-Я-Я-А-У!!!»

– Ну, что стоишь? Бери быстро ключ и открывай замок! – рявкнула Избушка, и из двери вылетела и шлёпнулась на землю рядом с Матильдой небольшая жёлтая сумочка. – Я его держу!

Кот всё ещё корчился от боли. Вторая курья нога крепко прижимала его шикарный пушистый хвост к земле.

Вредный ключ, который Матильда вытащила из сумочки Кота, никак не хотел проворачиваться в ржавом замке.

– Нажми немного! Вот так! Готово!

Массивная цепь тяжело соскользнула вниз, освободив наманикюренную Избушачью ногу.

– А теперь быстро прыгай в меня, закрывай двери и держись там покрепче! Будет сильно трясти! – громко скомандовала Избушка.

Матильда быстро заскочила внутрь, с трудом уворачиваясь от беспорядочно размахивающего лапами Кота.

– А-а-а!!! Ну теперь точно сожгу-у-у! – протяжно выл Кот. Изловчившись, он больно царапнул Избушку по ноге.

– Ай! – Избушка отдёрнула ногу, и Кот, наконец, высвободил свой хвост.

Избушка быстро развернулась. Раскачиваясь во все стороны и хлопая ставнями, она огромными прыжками побежала прочь от Кота в лес.

Кот хотел было броситься за ней, но куда там! Избушкины ноги были раз в десять длиннее котовьих. Да и прищемлённый хвост опух и наверняка сильно болел.

– Ты у меня еще попля-я-шешь! Проклятая халупа! Ой, как больно!

Он поджал отдавленный хвост и скрылся за Дубом, чтобы поскорее зализать больное место.

– Мнямм – мнямм-мнямм… – раздалось оттуда громкое чавканье. – Тьфу ты! Шерсти опять наелся!

Дуб тяжело вздохнул и, со скрипом нагнув нижнюю ветку, погладил покалеченного Кота по спинке.

– Больно? – участливо спросил Дуб. – А я ведь предупреждал тебя. А я тебе говорил – не доведёт тебя этот город до добра! Теперь Избушка про твой поступок всем расскажет! Как перед лесными жителями предательство оправдаешь?

– Так я же никого не предавал! Я же понарошку! Уж больно там сметана вку-усная! – жалобно завыл Кот.

– Даже понарошку нельзя! Нехорошо друзей обманывать! На одной хитрости далеко не уедешь. Зря ты Избушку обманул. Она бы и так тебе книжки давала – она же добрая! Эх, горе ты мое луковое, неразумное! – Дуб опять вздохнул и заботливо прикрыл ветвями мокрый хвост Кота от подувшего из леса лёгкого ветерка.

Федька сидел на балконе и, затаив дыхание, выслеживал маленького паучка, забившегося под пластиковую панель. У паучка были тоненькие лапки и какой-то необычный золотистый рисунок на спине, напоминающий выпуклую корону с красными помпончиками. Их дом стоял так близко от леса, что иногда, на радость Федьке, какая-нибудь интересная живность попадала в его руки.

Сейчас он поймает паучка и сделает фотку, на которой паук будет гигантским, а Федька маленьким. У него хорошо получались всякие такие фотографические чудеса. Чтобы не спугнуть добычу, Федька даже засунул в карман конфету, которую собирался съесть.

Из-под белой панели уже показалась блестящая тоненькая лапка, потом вторая. Паучок робко нащупывал путь. Наверное, хочет проверить здесь ли ещё Федька. Так, не дышать! Осталось совсем немного и…

Резкий порыв ветра отшвырнул Федьку к балконной двери. Паучок выскочил целиком и, выпучив все свои восемь глаз, пулей пробежал по его ногам прямо в комнату.

Со страшным грохотом, обрушая на своем пути бабушкины приспособления для сушки белья, прямо на Федьку надвигалась какая-то покоцанная бочка!

Федька, пытаясь увернуться от осколков, хотел было забежать в квартиру. Но бочка, качнувшись, как-то очень ловко поддала Федьке под коленки. Федька, не удержав равновесия, плюхнулся прямо на деревянное облепленное паутиной и какой-то слизью с тухлым запахом дно.

Бочку затрясло так сильно, что Федька схватился руками за склизкие края. Прямо рядом с его пальцами засуетились какие-то букашки, которые в изобилии водились в каждой трухлявой щели.

– Фу! Гадость! – Федька брезгливо затряс рукой и подтянулся, чтобы выглянуть наружу.

Прямо перед собой он увидел испуганное лицо своей одноклассницы, которая жила этажом ниже. Имя у нее ещё смешное. Матильда. Как у кошки.

У них в школе вообще было много странных имён. Родители, наверное, хотели назвать детей как-то необычно, не как все. В результате – в школе было несколько Аполлинариев, Варламов и даже Берендеев было два. На любое имя, каким бы уникальным оно ни казалось, отзывались сразу несколько учеников. Двойников, пожалуй, не было только у него – Федьки. И вот у этой рыжей, в очках.

Правда, сейчас очков на ней не было. Но Федьке показалось, что сейчас её глаза были даже больше, чем очки. Косичек тоже не было, и кудрявые рыжие волосы от ветра поднимались вверх пушистой огненной короной. Она даже на секунду показалась Федьке симпатичной. Хотя думать об этом ему было уже некогда.

Матильда вдруг стала быстро удаляться от него. Теперь он увидел её балкон целиком, потом свой, потом и ещё несколько. Чем дальше он отлетал от дома, тем больше балконов и окон ему было видно. Федька отлетел ещё немного, и весь тридцатипятиэтажный дом открылся его взору. «Какой огромный!» – ужаснулся Федька. Его балкон, и тот, что ниже, и Матильда на нём казались уже совсем маленькими.

Федьке стало страшно! Он протянул руки в сторону Матильды, единственного живого человека на этом каменном великане, и пересохшими губами прошипел: «Помоги-и-и!»

Бочку сильно тряхнуло. Федька, поскользнувшись, снова упал на пол.

В щели между досками Федька видел, как мелькнула внизу синяя полоска забора, а бочка летела дальше, в пугающую неизвестность дремучего леса. Под дырявым днищем мелькали густые зелёные кроны вековых деревьев. Казалось, бочка никогда не остановится и Федька так и будет лететь и лететь в этой склизкой конструкции, пока не станет совсем стареньким. А внизу, на земле, люди будут играть в компьютерные игры, делать селфи и учить уроки, сидя на удобных мягких диванах с планшетами в руках. Да, да! Сейчас он был даже готов выучить пару лишних параграфов по ненавистной математике, только бы бочка принесла его обратно в город на уютный балкон.

Федька уже хотел было заплакать от бессилия и досады, как вдруг бочка сбавила скорость и начала беспорядочно трястись из стороны в сторону.

«Похоже, снижаемся!» – обрадовался Федька и посмотрел в дырку в полу.

Зелёные кроны были уже так близко, что можно было рассмотреть листья на деревьях.

Через какое-то время громко захрустели ломающиеся ветки. В бочку посыпались листья и палки, одна из которых больно треснула Федьку по спине. Бочка остановилась, в последний раз дёрнулась и вдруг резко перевернулась, вытряхивая из себя несчастного пассажира. Как Федька ни пытался уцепиться за мокрые стенки, он таки потерял равновесие и полетел вниз, в неизвестность.

Он на всякий случай вытянул вперёд руки, и они тут же утопли в вязком и тёплом месиве. Лицо уткнулось во что-то пахучее и мягкое, но хотя бы сухое.

Несколько минут он лежал неподвижно, боясь пошевелиться. Грохот от бочки стал тише, или его уши, в которые набилось что-то мокрое и неприятное, стали хуже слышать. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в мягкий мох. Руки и ноги крепко держала вязкая жижа. Федька попытался освободить руки – но не тут-то было. Жижа захлюпала, но не отпустила!

«Болото»! – мелькнула страшная догадка.

– Не севелись! Хузе будет! – Писклявый голос раздался совсем близко.

Федька с трудом оторвал ото мха подбородок и приподнял голову. На пеньке, совсем рядом, сидело маленькое светло-зелёное существо со смешными кругленькими ушками. Существо забавно сложило на груди маленькие лапки и, опираясь на толстый хвост с треугольными зубчиками, внимательно наблюдало за ним удивлёнными глазёнками, хлопая пушистыми жёлтыми ресницами.

Федька, потеряв дар речи, смотрел на него и молчал. Существо вытянуло шею и снова противно запищало Федьке прямо в левое ухо:

– Не севелись, говорю!!!

– Да не ори ты так! – Федька прижал ухо ко мху, чтобы не оглохнуть. – Ты кто такой?

– Латоська! – пропищало существо.

Федька заметил на его спине маленькие крылышки.

Так! Пищащая зелёная тварь ещё и летать умеет!

– Зовут тебя так? Или это ящерки такие? – спросил Федька пищащее чудо.

– Сам ты ясерка! – насупилось существо.

– Ну а кто тогда? Дракон, что ли? – усмехнулся Федька.

Толстохвостое зелёное существо с пухлыми жёлтыми щёчками и носом-картошкой, как у самого Федьки, совсем не было похоже на страшных драконов из компьютерных игр. Правда, на его спине и хвосте тоже были треугольные шипчики. Совсем как у драконов. Хоть и маленькие, но всё же…

– Мозет, и дьякон! – гордо выпрямило спину существо. – А зовут меня Латоська!

– Латоська, – эхом повторил за ним Федька. – А я – Фёдор Клюквин. Будем знакомы.

– Не Латоська, а Латоська! – настойчиво запищало существо. – Я «СЬ» не выговариваю!

Подхватив валявшуюся рядом шишку, существо сунуло её прямо Федьке под нос:

– Вот – СЫСКА!

– А-а-а… Да понял я! – поморщился Федька. – Латошка! Ясно!

На самом деле совершенно ничего ему было не ясно. Кто этот зелёный?

А вот интересно, опасный он или нет? Федькина голова усиленно работала, пытаясь вспомнить – видел ли он что-то похожее в Интернете. Ничего не вспоминалось.

– Чего молчись?

Существо жарко дышало прямо в щёку Федьки, с любопытством разглядывая круглыми глазёнками его оттопыренные уши и заляпанные болотной грязью волосы.

Латошка вдруг моргнул пушистыми белёсыми ресницами, и Федькиной щеке стало щекотно. Федька хихикнул и поморщился.

Мордочка Латошки тоже растянулась в забавной и очень добродушной улыбке.

– Будесь моим другом? А то со мной тут никто друзить не хочет!

«Нет, не опасный. Смешной!» – облегчённо выдохнул Федька.

– Буду, буду!

На самом деле Федька тоже не мог похвастаться друзьями. Его в школе боялись – это правда. Но дружить пока никто не предлагал.

– Эй, ты! Как тебя? Латошка! Поможешь отсюда выбраться?

– А сьто дась? – Латошка хитро сощурил глазки.

– Ну даёт! А ещё другом назвался! Человек тут, можно сказать, погибает! А ты! Не стыдно?

– Не-а! – пожало плечами существо.

– Ну, что же я тебе могу дать? Конфета! – вспомнил вдруг Федька. – Конфету дам! Вку-усную! Хочешь?

– Канфетьку? – оживился Латошка. – Хосю!

– У меня в правом кармане. Бери – она твоя!

Латошка вытянул длинную шею и аккуратно вытащил губами из Федькиного кармана блестящую конфету.

– О! Конфетька! – радостно зашуршал он фантиком. – Зди тут! Я – мигом!

Развернувшись, он быстро поскакал по кочкам. И вскоре его зелёненькое тельце исчезло в густых кустах.

«Блин, ну вот! Ушёл! А как же я?» – Федька совсем пал духом.

Он чувствовал, что руки потихоньку затягивает в себя болотная жижа. Подбородок всё плотнее прижимало к кочке. От безысходности из его глаз потекли тёплые солёные слёзы. Очертания кочек и кустов стали мутными и немного смазанными, как в опции смешных фото на смартфоне. Федька закрыл глаза и захлюпал носом. С закрытыми глазами лежать было не так страшно.

Неизвестно, сколько прошло времени. Федьке показалось, что много. Он уже совсем было отчаялся, как вдруг лес наполнился странными ритмичными звуками. Как будто кто-то пел тихий многоголосый марш. Вскоре Федька почувствовал, что под его животом зашевелился мох. В бок упёрлось что-то твёрдое.

Федька, как смог, вытер лицо о кочку и проморгался. Изображение постепенно становилось резче. Зелёное пятно на соседней кочке приобрело знакомые очертания.

– Латошка! Уфф! Ты вернулся! – обрадовался Федька невиданному доселе существу, как старому другу.

Латошка утвердительно кивнул, кругленькая мордочка расплылась в улыбке:

– Ага! И помось привел! Вон, смотри! – Он показал пальчиком на кочку, на которой лежала Федькина голова.

Федька скосил глаза. Прямо перед ним сидел и внимательно рассматривал его, перебирая лапками, рыжий муравей. На его голове была чёрная фуражка со сверкающей кокардой, а на плечах – что-то вроде погон с золотой опушкой.

– Муравей? Да что он может?! Он же насекомое и маленький такой! – огорчился Федька. – Эх, сидеть мне тут вечно! Эх, ты! А я тебе конфету последнюю отдал! Ещё бы комара привёл или блох позвал! А-а-а!

Он в бессилии уронил голову обратно на мягкую кочку. Пение стало громче. В лапках рыжего муравья вдруг появилась ёлочная иголка, которой он ловко размахивал, словно дирижёрской палочкой, прямо перед Федькиным хлюпающим носом.

И Федька вдруг совершенно чётко услышал слова марша:

Под ладонями и коленками Федьки тоже началось активное движение. Он присмотрелся – мох вокруг стал буро-рыжим. Каждый муравей что-то тащил на своей упругой спинке – кто травинку, кто жёлудь. А целая стайка дружно катила к Федькиному завязшему в болоте телу большую шишку! Она была раз в тридцать больше, чем сами муравьи.

«Ничего себе! – поразился Федька. – Оказывается, и такие малыши многое могут!»

Работа тем временем продолжалась:

Вязкая жижа, в которой завязли Федькины конечности, наполнялась шишками и веточками, крепчая, постепенно ослабляя хватку. Федька изо всех сил оттолкнулся руками и ногами от ставшего упругим болота и… Вот она – свобода! Он радостно затряс затёкшими ладонями. Латошка, который всё это время с любопытством наблюдал за его спасением, восторженно захлопал своими несуразными крылышками и расплылся в улыбке:

– Ну, сто я говорил! Муравьи – они всё могут!

Муравьиная армия тем временем уже выстроилась в чёткие колонны и под руководством своего рыжего генерала, который всё еще дирижировал на кочке, начала организованно отходить обратно в лес, унося на себе непригодившиеся веточки и иголки.

Ритмичный напев становился тише и тише:

Когда последняя колонна покинула болотце, муравьиный генерал вежливо раскланялся с Латошкой и торжественно удалился, высоко поднимая лапы, как на параде.

– Ух ты! Весь промок! Как бы не заболеть!

Федька вытер руки о ближайшую кочку. Его одежда была совсем сырая.

– Не, не бойся! Сесяс высусим!

Латошка шумно вдохнул, вытянул губы в трубочку, и струя горячего воздуха почти мгновенно высушила Федькину одежду. Как будто у Латошки внутри был встроен мощный фен.

– Ух ты! Ну ты даёшь! Здорово! – Федька с удивлением ощупал ещё тёплую рубашку.

– Да чего там! Мы зе друзья! – застеснялся вдруг Латошка.

– Слушай, а это всё они за одну конфетку организовали? Ну, муравьи. – Федька отряхнул прилипшую к штанам засохшую грязь.

Латошка виновато захлопал пушистыми ресницами и съёжился:

– Конфетьку… Не, не за неё. – Он жалобно посмотрел на Федьку: – Не мог я конфетьку отдать… Я её съел… Я им просто сказал, что твоя бабуська – Баба-яга.

– Чего-чего? Слышь, ты! Моя бабушка никакая не Яга! Она – хорошая! – сжал кулаки Федька.

– А наса Баба-яга – вредная! Она тут в волсебном лесу САМАЯ ГЛАВНАЯ! И у неё сегодня день рождения! Поэтому сегодня у нее «день доброты». Всех будет пирогами кормить. Мнямм-мнямм! – погладил себя по жёлтенькому животику Латошка.

– Что за бред! Это же сказки! Мы живём в двадцать первом веке! Никаких Баб-яг и волшебства не существует! Я из города – я знаю. И как это Баба-яга может быть самой главной? Она же вымысел! – закипятился было Федька, но, посмотрев на Латошку, который сидел в двух шагах и лизал что-то у себя под зелёным крылышком длиннющим фиолетовым языком, от которого ещё шёл тёплый пар, осёкся.

– Ага! А вась город знаесь почему Змеегорском называется?

– Конечно! Раньше там была Змеиная гора! Сейчас на ней стоит теплоцентр с тремя огромными трубами и ещё офисы какие-то.

– Ага, точно! Змеиная гора! А в ней Змей Горынысь зивёт! – доверительно шепнул на ухо Федьке Латошка.

«Свихнулся совсем, зелёный!» – ужаснулся Федька. Он представил, как толстобрюхий Змей Горыны, вроде того анимационного, которого он облил шипучкой на городском празднике в прошлом году, натужно сопя, летает по городу. Федьке стало ужасно смешно.

Латошка опустил крылышко и хитро посмотрел на Федьку:

– Ну, ты как? Тут будесь или к вымысленной Бабе-яге со мной пойдёсь? А то кусять очень хосется!

Федька вдруг почувствовал, что его живот, в котором ничего не было с самого обеда, жалобно заурчал. Делать было нечего. Без Латошки оставаться в незнакомом лесу ему было страшно. Да и от слова «ужин» он чуть не подавился внезапно заполнившей рот слюной.

– Да иду я, иду.

Федька отряхнул с одежды остатки грязи и последовал за своим новым зелёным приятелем вглубь чащи.

Через час или чуть больше на их пути вдруг вырос высокий холм, заросший лесом. С трудом забравшись наверх вслед за бодро топающим впереди Латошкой, Федька увидел внизу очень странную картину.

Возле заросшего камышом лесного пруда, на большой поляне притаилась приземистая хибара с соломенной крышей. Из тонкой трубы со шляпкой, напоминающей гриб-поганку, которую он видел на старом бабушкином календаре, струился сизый дымок.

С одной стороны трава была вытоптана, на земле виднелись большие трёхпалые следы. Как будто гигантская птица бегала тут в поисках корма. Сверху эти следы были очень хорошо видны. По поляне носился парнишка лет четырнадцати. В руках он держал пульт, как от древних радиоуправляемых машинок. Из пульта тянулась антенна с круглым наконечником. Как у металлоискателей. Одежда мальчишки была вся болотного цвета. С рукавов и концов штанин свисала длинная бахрома. Льняные волосы были спутаны и доходили почти до плеч. А какие у него уши, Федька разглядеть не смог. На голове были такие огромные наушники, что ушей вообще не было видно!

Прямо над головой парнишки в воздухе плавно парила деревянная метла с розовым бантиком на черенке. Мальчишка шевелил губами и что-то нажимал на пульте.

Федька присмотрелся – от пульта к метле шёл провод!

«Ничего себе! Какие тут у людей игрушки сложные! Как он в этих проводах не путается?» – изумился Федька. Он снова взглянул на большие птичьи следы на краю поляны.

Парень с летающей метлой периодически наступал на них, как будто не замечал.

Интересно, какая птица тут живёт? Из больших птиц Федька знал только страуса. Но они тут не водятся. Чьи же это тогда следы? А вдруг птица сейчас вернётся и сцапает того пацана внизу? А заодно и его, Федьку, и на закуску этого маленького зёленого ещё! Кстати, где он?

Размахивая в разные стороны толстеньким хвостиком, Латошка вразвалку бежал вниз по склону, забавно покачивая своими несуразными крылышками.

«Ну, тут хотя бы люди есть, это уже плюс!» – подумал Федька и начал осторожно спускаться.

Латошка уже подбежал к мальчику с пультом и что-то звонко запищал, показывая в сторону Федьки. Мальчик снял наушники и громко щёлкнул выключателем на пульте. Метла грохнулась на землю и, как показалось Федьке, самостоятельно убежала за угол хибары, волоча за собой кусок провода. Латошка продолжал пищать, возбуждённо размахивая лапками.

Из трубы-поганки вдруг повалил густой дым, по полянке поплыл вкусный запах чего-то варёно-жареного. Федькин живот гулко забурчал и начал скручиваться в крепкий голодный клубок. Федька прибавил шагу и вдруг увидел на поляне знакомый предмет.

Рядом с хибарой валялась на боку уже неприятно известная Федьке склизкая бочка! Возле неё, на белой тряпочке, были раскиданы какие-то маленькие детальки. Тут же аккуратно в ряд лежали три отвёртки, тетрадочка и ещё несколько неизвестных Федьке инструментов.

Федька уже почти дошёл до парня и Латошки. Их разговор он уже мог слышать чётко.

– А мне-то чего? Я – ничего! Я – как скажут. Я вообще не знаю, кто это, – монотонно произнёс парнишка и ткнул палкой с кругляшом на конце прямо в поравнявшегося с ними Федьку.

– Я зе тебе говорю! Это мой друг! Он мне конфетьку дал! – гордо расправив крылышки, пропищал Латошка.

– «Конфетьку»! – передразнил его мальчик. – А откуда он её в лесу-то взял? Откуда он вообще взялся? Спроси у него!

– Я, вообще-то, и сам не глухонемой! – подал, наконец, голос и Федька. – Меня сюда принесла вот эта ваша бочка! Между прочим, сломала мне балкон и чуть не утопила в болоте! Так что нечего тут палками в меня тыкать своими!

Федька откинул в сторону направленный на него круглый наконечник от антенны.

– А не надо было чужие вещи воровать и в свисток зелёный свистеть! – всё так же монотонно ответил парнишка с льняными волосами.

– Это в какой такой свисток? Не видел я никакого свистка! Сидел дома, селфи делал, никого не трогал! Так что объясняйте, что у вас тут происходит? Эксперименты, что ли, ставите?

– К-как не свистел? А кто свистел? – округлил глаза парнишка.

Глаза у него были зелёного цвета.

– Не знаю!

– Врёшь!

– Нет, он не врёт, я бы узнала, – со стороны пруда раздался мелодичный голос.

На берегу, свесив ноги в воду, так что их было не видно, сидела довольно полная, но очень красивая девушка с длинными волосами необычного изумрудного цвета. Её голову плотно сжимал венок из лилий.

– Я бы различила ложь, – бархатным голосом произнесла она и улыбнулась.

Её улыбка была такой ослепительной, что Федька на секунду даже зажмурился.

– Привет, Руслана Петровна! – поздоровался с девушкой парнишка в зелёных лохмотьях.

– Привет, Лешик! – Девушка повернулась к Федьке: – А тебя как зовут, мальчик? – Её голос звучал как переливистый колокольчик.

– Ф-федька. То есть Фёдор!

– А меня – Руслана Петровна. Привет!

Она протянула ему руку. Браслет из кувшинок крепко врезался в её запястье.

– Очень приятно, – неожиданно для себя с хрипотцой произнёс Федька.

Её рука была мягкой и немного прохладной.

– А это мой племянник, Лешик. Он – изобретатель! Ну а с нашим Латошкой ты уже знаком. Хорошо же ты, Леша, гостей встречаешь! Пригласил бы гостя в дом, напоил бы чаем!

Руслана Петровна укоризненно покачала головой. Её изумрудные волосы мягко засияли в лучах заходящего солнца.

Федьке показалось, что на поляне заиграла приятная музыка.

– Ну, ты, это… пойдём, что ли? – Лешик мотнул головой в сторону Избушки.

– Давно бы так! А то взяли моду – в людей железяками всякими тыкать! – недовольно проворчал Федька.

Не дойдя немного до Избушки, Федька остановился и обернулся. Руслана Петровна всё ещё сидела там, на берегу пруда.

– Эй, как тебя, Лёха! А Руслана Петровна почему с нами не пошла?

– Ну ты даёшь! Она же РУСАЛКА! Ей специальное приспособление нужно! Вот сейчас в бочку воды налью и принесу её!

– К-кто? – не поверил Федька.

Разум прямо подсказывал ему, что ЭТОГО не может быть!

– РУ-САЛ-КА! – по слогам повторил Лешик. – Ты чего, хвоста в воде не заметил? Она не может по земле ходить – у неё чешуя на воздухе сохнет!

– Я думал, что это платье такое со шлейфом, – упавшим голосом произнёс Федька.

– Ну, насмешил! Это ее настоящий русалочий хвост!

– А… разве русалки бывают такие… Ну?..

Лешик не успел ответить, как скрипучий, но очень громкий голос взрезал закатную тишину:

– А это хто тут у нас? Я такого в гости не звала!

На крыльце стояла миниатюрная старушка в тельняшке, цветастой юбке и в таком же цветастом платке, завязанном сзади на узел. Седые волосы до плеч были аккуратно разложены на две стороны. Она упёрла руки в бока и исподлобья посмотрела на Федьку. Её длинный с горбинкой нос шумно втянул воздух:

– Чёт городским духом дюже сильно пахнет! Не лазутчик ли вражеский к нам на огонёк пожаловал?

– Н-нет! Я – не лазутчик! Я мальчик – Федя. Меня ваша бочка принесла из города. Вон та! – Федька показал на лежащую на боку ступу.

– Не, он не лазютчик! – пискляво поддакнул новому другу Латошка, отскочив на всякий случай подальше от Федьки.

Старуха недоверчиво обошла Федьку со всех сторон:

– Это мы проверим ещё! Ну-ка, Лешик, неси сюда яблоко правды. Там, в комоде в верхнем ящике.

Лешик покорно пошёл в дом и вернулся с небольшим зелёным яблоком в руках.

– Ну-ка ешь, окаянный! Сейчас мы тебя на чистую воду будем выводить! – Старуха протянула Федьке фрукт.

– Мытое? – недоверчиво спросил Федька.

– Охти-тохти! Какие мы чистоплотные! – Старуха обтёрла яблоко о фартук: – Откусывай давай быстро! А то в блоху превращу!

– Это она мозет! – пискнул из-за её спины Латошка.

– А ты там помалкивай! – Старушка замахнулась на Латошку подолом юбки: – А не то и тебе достанется на орехи!

– Да ладно, ладно!

Федька повертел в руках яблоко, зажмурился и откусил кусочек. Яблоко было кислым, и Федька невольно поморщился. В это же время он почувствовал, как звуки вокруг вдруг стали громче, будто лес заговорил с ним через большую гулкую трубу.

«Отравили», – ужаснулся Федька и открыл глаза.

Рядом были всё те же – крикливая старуха, соломенноволосый Лешик и маленький Латошка. Но все они смотрели на него так, как будто увидали привидение.

Руслана Петровна на берегу в ужасе прикрыла пухлой ладошкой рот. Её большие глаза стали как будто ещё больше.

– Это ЧТО? – первой очнулась от оцепенения старуха и злобно посмотрела на Лешика. – Ты из какого ящика яблоко принёс? Из верхнего?

– Т-там ничего не было. Я из среднего, – виновато отозвался Лешик.

– Узас какой! Сто же теперь делать? Как зе он будет теперь жить с ослиными усами? – запричитал Латошка.

В голове Федьки всё отдавалось непривычными гулкими звуками. Он потряс головой и вдруг замер, увидев на траве свою тень. По бокам его головы было что-то длинное типа рогов. Когда Федька мотал головой, ЭТО тоже тряслось. Он схватился руками за голову. Вместо своих привычных ушей он нащупал что-то большое и мохнатое!

– Вы… вы что сделали? Не имеете права так с детьми обращаться! – чуть не заплакал Федька.

– Ой, – присела старуха. – Это же ДРУГИЕ яблоки! Те закончились, значит! Что поделать – кругом одни вруны! Яблок уже на вас не хватает! Не успеваю собирать! У, окаянные! – замахнулась она на каких-то невидимых Федьке врунов. – Ты не бойся, касатик! Ошибочка вышла! Сейчас всё исправим! Иди сюда, в хату! Вот незадача-то!

Она приобняла Федьку за плечи и, причитая, потащила в дом. Он недоверчиво пошёл с ней, громко хлюпая носом. Ему совсем не хотелось оставаться с ослиными ушами на всю жизнь.

В деревянной избе было жарко и пахло чем-то сдобным.

– Пироги пеку! День рождения у меня сегодня! Две тыщи триста шестой годик пошёл! – пояснила старушка, увидев, как Федька втянул носом вкусный воздух.

– Поздравляю! – сухо ответил Федька.

«Небось сама все яблоки правды слопала! Они закончились – и сразу началось обострение! Две тыщи триста пять лет! Да столько не живут! Старая врунья!» – злился он про себя.

Ослиные уши бесконтрольно шевелились и почему-то жутко чесались. Федька уже третий раз с непривычки промахнулся мимо чешущегося места.

На плите, в углу, дымился чугунный котёл. Посередине избы стоял большой дощатый стол с двумя длинными лавками. По стенам были развешаны какие-то картинки, но из-за густого пара их было плохо видно. Старуха достала с деревянной полки, уставленной всякими банками, баночками и кучей других непонятных Федьке вещиц, железную кружку, отёрла её о фартук и зачерпнула из котла дымящуюся жидкость. Затем из разных мешочков, висевших на стенах, она высыпала в кружку по щепотке сушёной травы. Пар трижды окрасился в разные цвета. Сначала был розовым, затем зелёным, а в конце стал вообще ярко-фиолетовым.

Старуха поднесла кружку к своему сморщенному рту и быстро зашептала:

– Пей! – Она протянула кружку Федьке.

«Хуже уже не будет!» – подумал Федька и обречённо выпил булькающее варево. Оно, кстати, оказалось сладким и очень ароматным.

В тот же миг звуки вокруг перестали быть гулкими и необычными. Федька потрогал уши. Они были лопоухими, как и всегда, но теперь Федька этому несказанно обрадовался. Хоть и лопоухие – но всё же свои, родные!

– Фу-у-у! Ну вы даёте, бабушка! Настоящее колдовство! Как в сказках! – Он с уважением посмотрел на старушку.

– Да ладно, чаво там! – Старушка кокетливо поскребла носком лаптя по полу. – Сейчас-то что! Склероз проклятый замучил. Да и силы убывают. Так, травки завариваю мал-помалу… А вот раньше, когда все верили в Бабу-ягу, в меня то есть, – тогда да-а-а! Чаво только не могла сколдовать! А сейчас… м-да… – горько вздохнула старушка.

– Так вы – Баба-яга? Настоящая? – выпучил глаза Федька.

Несмотря на происходящие вокруг него в последние несколько часов чудеса, его мозг пока не мог так быстро всё разложить по полочкам.

– Ага! Самая что ни на есть! – важно подбоченилась старушка. Тельняшка на её груди натянулась. Она даже стала меньше сутулиться. – Вот уже больше тысячи лет я – ГЛАВНАЯ в этом лесу!

– Ух ты, здорово! – щёлкнул языком Федька. – Тогда помогите мне обратно домой попасть!

– А зачем тебе домой-то? Что вы все в ентот город рветесь? Смотри как тут хорошо – природа, воздух, мухоморчики везде растут. Прямо праздник, а не жизнь! – почесала за ухом Баба-яга. – Да ладно, не переживай. Про это опосля решим, после праздничка. Я сегодня добрая! Садись за стол, я тебя пирожками угощу! Скоро гости соберутся. Да не боись! – Поймав недоверчивый Федькин взгляд, Баба-яга гордо стукнула себя кулаком в грудь: – Я лучшая по пирогам в этом лесу. – После Печки, конечно! Но, пока её нет, мои пироги – самые вкусные! И безо всяких подвохов! В день рождения я обычно не вру!

В Избе полным ходом шла подготовка к приёму гостей.

Баба-яга сняла платок и бережно достала из-за Печки маленькую войлочную шляпку с вуалью и бантиком сбоку. Она водрузила её на голову.

В таком виде она смотрелась немного нелепо, но очень празднично.

– Подарок. От старого друга. На шестьсот лет знакомства, – пояснила Федьке Баба-яга и заботливо поправила висящий на стене, возле плиты, небольшой портрет. Там она была изображена под ручку с очень костлявым дедушкой.

– В город ваш ушёл да так и не вернулся, – вздохнула она, смахивая с глаз слезу.

– А зачем ушёл? Тут же у вас так хорошо! – ехидно спросил Федька.

– За мороженым послала. Крем-брюле называется, – облизнулась Баба-яга.

Федькин рот наполнился слюной. Крем-брюле было и его любимым мороженым.

– А он и сам не вернулся, и крем-брюле не принёс! У! Предатель! – Баба-яга в сердцах швырнула в портрет тряпку. Его снова сбило набок.

– А зачем же вы портрет его тогда на видное место повесили, если он вас так бесит? – искренне удивился Федька.

– А чтоб сколь раз прошла – столь плюнуть могла! – проскрипела зубами Баба-яга и сделала страшное лицо. – А кто много будет спрашивать – тому язык намылю!

Федька решил больше к нервной старушке не приставать, мало ли что она ещё может придумать.

Баба-яга вновь захлопотала у стола. Сейчас она была похожа на самую обыкновенную бабушку.

Федька и Латошка пристроились на самом краю стола, у выхода. Баба-яга трижды хлопнула в ладоши – и с полок на стол полетели стайкой разные столовые приборы. Ещё в воздухе они выстраивались по порядку и с тихим звоном опускались на скатерть. Где-то приземлялись тарелки и чашки побольше, а где-то совсем микроскопические. Для Русланы Петровны Лешик, пыхтя, притащил огромную бочку с водой, чтобы чешуя на её хвосте не высохла. Руслана Петровна шумно погрузилась в воду, выплеснув на пол из бочки целое цунами. Она подарила Бабе-яге большую шипастую раковину. Из любопытства Федька приложил её к уху. Из раковины шёл такой же гулкий шум, как из недавно выросших на его голове ослиных ушей. Федька даже проверил, не появились ли они снова.

Лешик показал своё новое изобретение – радиоуправляемую чайную ложечку. Он торжественно нажал кнопку на пульте, и ложка, зачерпнув с горкой сахара, резво полетела в сторону Федькиной чашки. Немного не долетев до чашки, она вдруг резко вывалила сахар прямо на стол и начала старательно раскатывать его по скатерти.

– Да что же это такое! Может, ты поймёшь, где тут ошибка? Ты же, наверное, умный – в школе учишься!

Лешик сунул под нос Федьке засаленную тетрадку в клеточку. Все её листы были мелко исписаны цифрами и формулами.

– Вот тут, на третьей странице расчёт! Посмотри! Наверняка проходил уже!

– Нет, я… не очень как-то в математике, – покраснел Федька и аккуратно закрыл тетрадку.

– Да? Жаль! Вот бы мне в школу! Я бы там всё-всё выучил! – мечтательно закатил глаза Лешик.

Бабе-яге он подарил свежезапрограммированное помело с розовым бантиком. Баба-яга долго пыталась поймать подарок, подпрыгивая к самому потолку. Она даже притащила из кладовки пыльную высокую табуретку. Но, как только Яга подносила к метле руку, та, словно специально, резко уходила в сторону. Помучившись какое-то время, Баба-яга вежливо поблагодарила Лешика. Отвернувшись, чтобы горе-изобретатель не видел, она отстегнула от помела путающийся под ногами провод и швырнула его в угол. Потом она запрыгнула на метлу и, наклонившись к самому помелу, тихо, но злобно прошипела:

– А ну-ка взлетай, старая лахудра!

Помело с бантиком резво взвилось под самый потолок. Именинница больно ударилась головой о бревно. Потом метла вдруг потеряла скорость и лихо спикировала прямо к Печке. Баба-яга при этом чуть не угодила в дымящийся котёл с варевом.

– Ах ты, бесстыжая! Чуть не сварила меня!

Баба-яга снова попыталась схватить коварную метлу, но та резво ускакала за угол, шурша прутьями.

– Ну вот! Видите! Работает всё-таки! – обрадовался Лешик.

– Здорово! – удивился Федька. – Так можно в город и на метле улететь?

– Не знаю, не пробовали. Она над полянкой летает в основном да вокруг неё. Волшебной энергии у неё мало осталось. Баба-яга всё время на неё ругается. Вот пытаюсь новые опции к ней подключить. Науку использовать, как Змей Горыныч. Он – умный! Университет заканчивал! Ступа видал сколько пролетела? До самого города! – гордо пояснил Лешик.

– Да уж! Ступу ты просто замечательно модернизировал! И главное, так точно работает, прямо тютелька в тютельку! – язвительно заметил Федька, потирая ободранные о склизкие стенки ненавистной бочки ладошки.

В дверь постучали.

– Гости! – обрадовалась Баба-яга.

Она кокетливо поправила вуаль на шляпке и направилась к двери.

Шумная компания лесных обитателей ввалилась в Избу. Каждый что-то нёс в подарок. Кого только тут не было – и зайцы с букетами душистого клевера, и дятел с выдолбленной из деревяшки миниатюрной Бабкой Ёжкой, и ёжик со спиной, покрытой яблоками и грибами. Пришёл и муравьиный генерал со своей свитой. Под барабанную дробь муравьи наполнили целый тазик голубикой. Каждый из них запрыгивал на край и забрасывал в посудину ягодку. В Избушке запахло свежей травой, грибами и сосновой хвоей.

Когда почти все уже расселись на свои места, в дверь влетела стайка светлячков с разноцветными фонариками. За столом сразу стало так празднично, как будто это была новогодняя ночь с украшенной огоньками ёлкой. Светлячки всё летели и летели, раскрашивая лесной праздник в волшебные цвета. Двое последних внесли под лапы большую серую Муху. У неё не было крыльев. И она не могла лететь сама. Муха тяжело дышала. Было заметно, что она не очень хорошо себя чувствует. Все уважительно загалдели и зашевелились. Звери и насекомые пытались потесниться, чтобы освободить самое удобное место для Мухи-инвалида. Наконец её усадили с краю, прямо напротив Федьки. Баба-яга хлопнула в ладоши, и рядом с гостьей тут же приземлились маленькие тарелка и чашечка.

Муха подняла голову и замерла, уставившись на Федьку большими фасеточными глазами.

Федьку бросило в жар. Он почувствовал, как ему перестало хватать воздуха.

Это была ТА САМАЯ МУХА! Та самая, которой он оторвал крылья! И теперь она сидела здесь, прямо напротив него! Ему вдруг стало не по себе.

– Так, ну вроде все на месте аль не хватает кого? – Баба-яга заботливо хлопотала вокруг стола, рассаживая гостей. – Так! А! Кот учёный ещё! Кот где? Кто знает, придёт он аль нет? – спросила Баба-яга.

– Нет, просил передать извинения. Не сможет. У него Дуб заболел! – пробасил орёл, вытирая клюв о салфетку.

– А, ну святое дело! Дуб-то поди совсем старый. М-да… Летит время! Старость не радость. Ну да ладно. Не придёт так не придёт. Ты что-то хочешь мне сказать? – Баба-яга наклонилась к Мухе, которая всё это время подавала ей знаки лапками.

Муха что-то быстро зашептала прямо в торчащее из-под шляпки острое волосатое ухо Бабы-яги.

«МНЕ КОНЕЦ!» – промелькнуло в голове у Федьки.

Глаза Бабы-яги сверкнули недобрым зелёным светом. Она недовольно фыркнула и сделала знак гостям, чтобы те замолчали. Похоже, она собиралась объявить что-то очень важное.

Шумно втянув ноздрями воздух, она громко заговорила страшным голосом, тыча крючковатым пальцем прямо в Федьку:

За столом все неодобрительно загудели и пристально уставились на приросшего к лавке Федьку.

– Я… я не хотел!

Внутри у него всё сжалось. Кусок морошкового пирога, который он уже успел откусить, застрял в горле.

Баба-яга тем временем продолжала – всё громче и громче. От её слов в Избушке поднялся ветер, образуя небольшой вихрь над столом:

Федьке показалось, что на голове у него зашевелились волосы. То ли от ветра, то ли от страха.

Баба-яга обмакнула в дымящийся котёл еловую ветку и три раза махнула ею перед Федькиным лицом. Запахло прелой хвоей. От зелёного едкого дыма сильно защипало в носу, и Федька начал неудержимо чихать. Ему даже показалось, что пол уходит из-под ног. Причитания Бабы-яги стали глуше, как будто доносились откуда-то сверху. От дыма было уже почти ничего не видно.

Она выбросила дымящуюся ветку за порог и три раза топнула ногой, давая понять, что разговор окончен.

Вихрь, вызванный заклинаниями Бабы-яги, подхватил всё ещё разрывающегося от чиха Федьку, вынес за порог Избы и аккуратно опустил на травку. Дверь с шумом закрылась, как от сквозняка. За дверью остались и вкусные пироги с морошкой, и теплый очаг, и весёлые песни гостей. Федька стоял один и, задрав голову, жалобно смотрел на мелькавшие в окошке тени.

СТОП! Раньше маленькое окошечко едва доходило ему до пояса!

Федька посмотрел на крыльцо. Даже первая, самая стоптанная ступенька была лишь ненамного выше его головы.

Он огляделся. Всё вокруг вдруг стало каким-то очень большим. Из окна доносился весёлый смех, и гости громко пели нестройным хором:

«Раз, два, три… четыреста тринадцать… пятьсот восемьдесят два», – монотонно считали за окном.

Ну, это надолго! Федька вздохнул. «И что за дикая традиция – именинника за уши поднимать? Средневековье какое-то! То-то у неё уши такие большие – даже из платка выглядывали! А уж в шляпку и подавно не помещаются. Торчат по бокам, даже через волосы видно! А я ещё за свои переживал! Да у меня просто ушки по сравнению с этими УШИЩАМИ!»

Федька даже смог улыбнуться. Ему на секунду стало смешно, но, вспомнив о том, что с ним произошло, он съёжился и тяжело вздохнул.

«Что же мне теперь делать? На улице прохладно и страшно! Замёрзнуть же можно так!»

Он осмотрелся. Большой лопух, растущий неподалёку, легонько качнулся от ночного ветерка.

Федька вздохнул и направился к нему.

Как ему теперь вымолить прощение у этой Мухи? Она с ним вообще не хотела разговаривать! И смотрела злобно! Да и какие слова подобрать, чтобы извиниться? Ведь он действительно очень виноват, что она осталась калекой, хоть и не хотел ей крылышки отрывать…

Под лопухом он и просидел всю ночь, прислонившись к Избушке. Лопуховое одеяло оказалось не очень тёплым, но мягким. Федька так стучал зубами от холода, что даже не услышал, когда разошлись гости…

Избушка неслась сквозь чащу, сильно раскачиваясь из стороны в сторону.

Матильду швыряло от стены к стене. Наконец ей удалось зацепиться за спинку мягкого кресла, прибитого к полу. Мимо неё, размахивая страницами, словно крыльями, то и дело пролетали книги, выброшенные качкой из своих мест-гнёзд в большом книжном шкафу.

– Ничего, ничего! Ты, главное, держись там! – пыхтела на ходу Избушка.

Прыг! Избушка резво перепрыгнула ручеёк, попавшийся на пути. Матильда практически поцеловала одну из картинок на стене. На ней мальчик с кудрявыми чёрными волосами обнимал длинноносую старушку в дурацкой шляпке.

Его лицо показалось Матильде знакомым. Ба! Да это же сам Пушкин! Только тут он совсем маленький!

Там было ещё несколько старых фотографий и картин с разными людьми, которых Матильда не знала. Но на всех присутствовала одна и та же старушка. Менялись только головные уборы.

То она в шляпке, то в платке, то в пилотке. А на одной картинке даже в треуголке, рядом с Петром Первым. Ещё там была куча всяких мультяшных персонажей – типа дракона с тремя головами и полной русалки с большим зелёным хвостом, голову которой плотно сжимал венок из водяных лилий.

На противоположной стене висела странная карта. Матильда сразу узнала знакомые очертания городской автодороги. В каждый школьный планшет была закачана карта окрестностей. Лес тоже был на своём месте. Но вместо её родного Змеегорска здесь почему-то были обозначения: «Болото» и «Полянки». Посередине болота располагался «холм Змеиная гора – дом Змея Горыныча». Рядом с холмом, прямо в болоте – «домик Кикиморы»; дальше, на полянках, точками отмечены такие объекты, как «Царь-паук Иван Иваныч» и «Образцово-показательное хозяйство Домового» и голубым овалом прорисована «тихая заводь Водяного». «Заводь» располагалась прямо на месте Матильдиной школы!

Забора на карте не было. Рядом с нынешним Змеегорском одно из деревьев названо: «Дуб зелёный – кот учёный». Потом – просто безымянные деревья, а совсем в глубине леса – некое поселение под названием «Резиденция БАБЫ-ЯГИ» – несколько «домиков» и «пруд». Судя по надписям, там можно было встретить не только саму Бабу-ягу с «Кощеем, совершенно бессмертным», но и «Лешего обыкновенного лесного» с «Русалкой пресноводной». «Лесная библиотека» также числилась в «Резиденции».

«Наверное, туда мы и направляемся! Ну что ж, посмотрим – что за Баба-яга такая! Надо Избушку расспросить, когда та остановится», – отбиваясь от очередной стаи летающих книг, подумала Матильда и покрепче схватилась за спинку кресла.

Спросить у Избушки! Ещё вчера это показалось бы Матильде смешным. Но сейчас, после говорящего Дуба и встречи с Котом-аферистом, ей это уже странным не казалось. В конце концов: хотела чудес? Вот они! Сейчас главное не набить шишек, чтобы маму не расстраивать. Мама… Матильде вдруг на минутку стало очень грустно. Она ведь всего-навсего маленькая девочка. А маленькие девочки всегда скучают по своим мамам. Даже когда бесстрашно и в одиночку совершают чудесные путешествия.

Через какое-то время Избушка резко затормозила. Матильда чуть не ударилась головой о стену. Её так укачало в пути, что даже уши заложило.

Снаружи раздавались голоса.

Один голос был уже ей знаком – Избушкин. Другой же был скрипучим и резким и совсем не понравился Матильде.

– Ну и где тебя носило столько времени? Али тож в город податься решила? – язвительно интересовался скрипучий голос.

– Да что ты, Баба-яга, – тяжело дыша, оправдывалась Избушка. – Куда же я с насиженного места? Всё Кот-хитрюга! Выманил меня обманом, пока вы за мухоморами и хворостом ходили!

– Кот? Вот мерзавец! Как же он тебя выманил? Чем?

– Да чем меня можно выманить? Сказал, что читать выучился, просил подойти, подыскать для него какую-нибудь новенькую интересную книгу. А то он всего одну сказку знает, которую столько лет рассказывает, пока налево идёт по цепи, – она поднадоела уже и ему и Дубу. А я же новому читателю всегда рада! А то живём тут все как в лесу!

– Но-но! Цыц у меня! Ишь ты! «Как в лесу!» – злобно передразнил Избушку скрипучий голос.

– Ой! Баба-яга! Я же забыла! Да у меня ж гостья внутри! Городска-ая! Не затряхнулась ли там? Посмотри-ка!

Избушка развернулась дверью к Бабе-яге.

В дверном проёме показалась косматая голова с крючковатым носом.

Баба-яга оказалась как раз той старушкой с фотографий – любительницей головных уборов. Сегодня у неё на голове была чёрная бандана с черепом и скрещёнными костями. Вид у неё был сильно неприветливый.

– Кхм… Здравствуйте! – вежливо сказала Матильда, всё еще держась за кресло.

У неё до сих пор немного кружилась голова, но мама учила быть вежливой со старшими.

– Здоровей видали! – негостеприимно отозвалась старушка. – Эй, Избушка! Убери-ка ногу – крынки с кипятком поставлю остужаться.

Избушка послушно качнулась из стороны в сторону.

– Вот навязались на наш Лес! Ну прямо ходють и ходють! Лазутчики городские! Каждый день оттуда новых засылают! А ты зачем пожаловала? – ругалась Яга на Матильду. – Тоже кому-то крылья оторвала?

Матильда поняла, что Федьку здесь уже видели.

– Нет, что вы! Я никому ничего не отрывала! И никакой я не лазутчик! Я – девочка. Меня зовут Матильда. Я путешествую и ищу мальчика – Федю Клюквина. Он мой сосед сверху. Я ступу вызвала, а она, вместо того чтобы ко мне прилететь, его забрала, – быстро затараторила Матильда.

– Так-так! Ступу, говоришь, вызвала? А свисток где? – Баба-яга так зыркнула на Матильду, что той стало не по себе.

– Свисток у Кота. Он у меня его отобрал.

– Да, да, я – свидетель! Она и книжечку мне вернула! Вот – «Сказки Пушкина». С автографом автора. Инвентарный номер девятьсот шестнадцать! – заступилась за Матильду Избушка.

– Опять этот Кот! – вконец разозлилась старуха. – А ведь как извернулся, аферист! Дуб, говорит, болеет, не могу его бросить! Как, кстати, здоровье-то у Дуба? Не осыпался ещё?

– Нас переживёт! – отозвалась Избушка и переступила с ноги на ногу.

– Ну уж дудки! – Баба-яга схватилась руками за дверной проём, чтобы не упасть. – Если Дуб замешан – спилим к лешему!

– Звали, бабушка? – Лешик высунул голову из-за дерева. Он что-то старательно жевал. – О! Избушка! Привет! Ну наконец-то! Мне надо кое-что в расчётах проверить, а книжки все у тебя!

– Добрый день, – скромно потупилась Избушка, не желая вмешиваться в скандал.

– Тьфу! Сколько раз тебе говорить – не бабушка я тебе, а Баба-яга! Нету у меня внуков! А тебе и правда подучиться не мешало бы! Ступа после твоих выкрутасов не туда летит, откуда вызывали! Так получается! А это сурьезное дело, понимаешь?! Ты же её должен был настроить, чтобы она заблудившихся подбирала, а теперича чаво? Кто-нибудь заблудится, свистнет с горя, а она, вместо него, горемыки, нам зайца или крота принесёт? Или вообще корягу трухлявую?

– А кстати, где она взяла этого Федьку? Ты откуда свистела-то? – повернулась к Матильде Баба-яга.

– Из дома, что недалеко у забора стоит. С застеклёнными балконами.

– О как! Значится, в город уже ступу можно вызвать! Как простое такси! Это как понимать? – Баба-яга очень недобро посмотрела на Лешика.

– Ну, это… – забубнил он. – Ну просто дом рядом с забором. Наверное, сигнал… Сейчас я проверю. Вот тетрадочка тут моя как раз с расчётами… Ничего не понимаю… вроде всё правильно.

Лёха присел на крыльце и шуршал страницами, не обращая внимания на высунувшую из Избушки голову Матильды.

Она заглянула ему через плечо. Лешик водил пальцем по строчкам и быстро шевелил губами.

– И умножить на корень из шестнадцати… получается… вроде правильно всё.

– Да где же правильно! – не выдержала Матильда. – Вот у тебя ошибка! И от этого дальше в формуле сбой идёт до самого конца! И вот здесь тоже!

Она подошла ближе и ткнула пальцем в центр страницы.

– Точно! – обрадовался Лешик. – Ух ты! А я столько бился! Ты – настоящий математик! Можно сказать, учёная! Извини, мы не познакомились. Меня зовут Лешик!

Он протянул Матильде руку. Как взрослой.

– Матильда Веткина, – почему-то официально представилась Матильда.

– Вы ещё поцелуйтесь! – ехидно хихикнула Баба-яга.

– Как вам не стыдно! – густо покраснела Матильда. – И вообще – я сюда за Федей Клюквиным пришла. Отпустите его немедленно! Я знаю – он у вас!

– Ишь какая быстрая! С чего это я тебе просто так его отдам! Я – вредная! Не читала в сказках?

– Я про вас только у Пушкина читала. Там написано, что вы в ступе летаете. А про вредность – ничего.

– Эх, молодёжь пошла безграмотная! Про родной фольклор и то ничего не знают! – вздохнула Баба-яга. – Ну да ладно. Будем соревноваться. Кто выиграет – тому и мальчишка. Согласна?

– Согласна! – с готовностью ответила Матильда.

– Сейчас только с Котом разберёмся. Ну-ка, Лешик, быстро в ступу и за ним! – скомандовала Баба-яга.

– Да, Баба-яга! Как скажешь. Сейчас, только пару гаек прикручу. – Лешик покорно взял в руки отвёртку.

– А он вас во всём слушается? – поинтересовалась Матильда.

– Конечно! Он же Леший! Существо безропотное! Что скажу – то и сделает! Вот скажу тебя в чулан посадить – так запросто посадит! И вмиг забудет, что ты учёная! Понятно? – Баба-яга угрожающе щёлкнула костяшками пальцев.

– Понятно.

Матильда грустно посмотрела на безропотного Лешика. Тот уже покорно сидел в ступе. Огоньки на ней замерцали, и ступа с грохотом грузно поднялась над лесом.

– Баба-яга, а у вас метла летает? Или она обыкновенная? – Матильда заметила любопытно выглядывающее из-за угла помело.

– Ещё чего! У нас тут ничего обыкновенного нет – всё волшебное! – подняла вверх палец Баба-яга и повернулась к метле: – А ну, живо ко мне, лахудра ободранная!

Метла нехотя выдвинулась из-за угла. Баба-яга грубо схватила её за древко и громко крикнула: «Вира-а-а!» Метла не двинулась с места. Сколько Баба-яга её ни трясла и ни ругалась – ничего не происходило. Волосы старушки совсем растрепались, бандана сбилась на самый затылок.

– Может, её лаской надо? – поинтересовалась Матильда. – Я читала, что к любому существу особый подход нужен. Может, её погладить?

– Ещё чего! Буду я веник пыльный гладить! – разозлилась Баба-яга. – Ежели такая умная – сама попробуй! Леший говорит – этой, энергии ей не хватает! Вот! Думаешь, у тебя она так и полетит?

Баба-яга швырнула метлу на траву и сложила руки на груди в ожидании. По её ехидной улыбке было видно, что у Матильды ничего не получится.

Матильда подняла метлу, отряхнула от прилипшей травы и аккуратно расправила розовый бантик. Метла приветливо повиляла прутиками. Потом Матильда села сверху, погладила метлу по гладкому древку и ласково прошептала:

И добавила слово, которое её мама называла «самым волшебным»: «Ну, пожа-а-луйста!»

Метёлка вздрогнула, тряхнула прутьями и начала плавно подниматься вверх. Матильда завизжала от удовольствия на всю поляну: «И-и-и-и-и-и-и!!!»

Она сделала небольшой круг над присевшей от неожиданности с открытым ртом Бабой-ягой. Потом ещё несколько – над Избушкой-библиотекой, над оказавшимся совсем малюсеньким прудом, на берегу которого сидела крупная русалка. Летать было так здорово! Матильда громко командовала куда лететь – и метёлка с радостью подчинялась.

Матильда от радости начала громко читать стихи. Рифмы складывались сами собой:

– А до дома ты меня сможешь довезти? – спросила метлу Матильда, стараясь перекричать шум ветра.

Метла утвердительно качнула прутьями.

– Здорово! Тогда – ДОМО-ОЙ!

Путешествие по Лесу очень понравилось Матильде, но оставаться тут в компании вредной старушки ей больше не хотелось. Они уже почти вылетели за границы полянки, как вдруг Матильда вспомнила про Федьку. С одной стороны, теперь в школе будет на одного обидчика меньше! Но с другой стороны – он же из-за неё сюда попал! А она даже не узнала, где он! Неизвестно ещё, что с ним сделала эта злобная Баба-яга! Тем более старуха уже знает про Муху!

Федька хоть и обижал её, Матильду, но неужели она оставит его здесь одного? Кто ему тут поможет? Лешик, которому все равно? Он всегда делает то, что прикажет Баба-яга. Русалка? Да ещё тут есть очень злобный Кот! Нет! Матильда не могла так поступить с одноклассником. Кошки совести совсем зацарапали бы её!

– Назад! К Бабе-яге! – громко скомандовала она метле. И тут же, потрепав древко, ласково добавила: – Пожалуйста!

Метла заложила в воздухе крутой вираж и плавно полетела обратно, на поляну.

Кот стоял посередине поляны, виновато опустив голову. Его хвост был зажат между задних лап. Пушистый кончик нервно подрагивал.

Ещё совсем недавно он нежился в тени заботливого Дуба, раскинув в стороны мягкие лапы. Внезапно грохнувшаяся рядом и чуть не отдавившая многострадальный хвост ступа сильно его напугала.

– Ах ты, безобразник такой! Ты зачем в город книжки таскал! А ну-ка рассказывай! А не то превращу тебя в крысу! – грозно надвигалась на него Баба-яга.

– Нет, не надо в крысу! Я их терпеть не могу! – жалобно замяукал Кот.

– Тогда живо рассказывай, зачем библиотеку на курьих ногах к себе заманил? Зачем книжки таскал? Что в городе делал?

– Хорошо, я всё расскажу, – вздохнул Кот и начал рассказ: – Живу я тут в Лесу давно, сами знаете. Лет мне почти как древнему Дубу. Всю свою жизнь я целыми днями по цепи хожу, песни мурлычу да сказки рассказываю. Знаете как это скучно?

– Так, ты нас не жалоби тут! На вопросы мои отвечай! – нахмурилась Баба-яга.

– Это присказка, сейчас всё узнаете, – промурлыкал ей в ответ Кот и продолжил: – Мне этот город и даром не нужен! Что там делать? Людей незнакомых – тьма-тьмущая. Просто мы с Дубом к городу ближе всех. Вроде как почти на границе. Сидел я как-то на Дубе и смотрел на новый городок. Забора-то тогда ещё не было – все в мире жили. Вижу – бабушки вдоль дороги гуляют и обсуждают, как бы им хотелось котика завести. И уж так расписывали, как они его будут гладить да сметанкой свежей потчевать. Не выдержал я – вышел к ним навстречу. Вот они обрадовались! Сразу меня к себе в клуб затащили, сметаной угостили. И всё гладили, гладили, под подбородком чесали. Муррр! Это так приятно! И сметанка такая вку-усная! – Кот закатил янтарно-оранжевые глаза, видимо вспоминая чудесные моменты.

– Так, не отвлекайся! Дальше что? – топнула костяной ногой Баба-яга.

– Ну что-что? Стал я к ним ходить каждый день. Сметану есть. А тут вы со Змеем переругались в дым. Забор этот появился, с обеих сторон заколдованный! Теперь ни они к нам, ни мы к ним! А мне что делать? Я без сметаны уже не мог! Да и бабушки скучают!

– Это почему? – насторожилась Баба-яга.

– Все из-за тебя, Баба-яга! Взяла моду в кошку обращаться да в городе хулиганить, вот Змей Горыныч, на всякий случай, котов и запретил. Сильно он на тебя обиделся, особенно когда ты у него яйцо украла фамильное. Оно у них, у Горынычей, почитай, тыщу лет хранилось. А ты взяла и унесла. Зачем?

– Да перепутала я сослепу. Думала, смерть Кощея в нём. Ну а дальше что было?

– Ну а дальше подслушал я как-то у забора, как кикимора с домовым разговаривают. Они заклинание произнесли – хотели в лес за травами сходить. А оно – не сработало! Тут-то я и смекнул, что ты на их визиты запрет со своей стороны поставила. И забор их не пропускает.

– Конечно поставила! Я же вредная! – хмыкнула Баба-яга.

– А на меня-то запрета нет. Я же местный, лесной! Вот я и стал пользоваться тайным проходом. В город ходить и сметанку кушать, – виновато пояснил Кот. – А бабушкам за ласку книжки носить из нашей библиотеки. Уж больно они бумажные книжки читать любят!

– А зачем библиотеку-то в плен взял тогда? – удивилась Баба-яга. – Книжки и так можно было брать.

– Так ходить далеко. Коты же ленивые, мррр-мяу! К тому же кикимора тогда сказала ещё, что Змей Горыныч выполнит любое желание того, кто вернёт ему обратно яйцо! Я и хотел у Избушки выведать – где оно спрятано? И бабушек просил в книжках посмотреть – может, там что про яйца написано! Но они только про Курочку Рябу нашли. Я же хоть и УЧЁНЫЙ КОТ, но НЕГРАМОТНЫЙ. Если бы я яйцо украденное раздобыл, то попросил бы за это мне документ выписать. Чтобы за мной ОТЛОВ КОТОВ перестал наконец гоняться. Я в ветлечебницу не хочу-у-у! Я – совершенно здоровый! – Кот жалобно посмотрел на Бабу-ягу.

– Там тебе самое место было бы! Может, подлечили бы. От обжорства!

– Простите меня, мне очень стыдно! Я не хотел никому ничего плохого! Всё из-за сметаны! Мрр-мяу! А в душе я очень хороший и пушистый! Отзывчивый! Вон Избушке даже пилочку для ногтей из города принёс! Правда, Избушка? – Кот состроил такую несчастную мордочку, что даже Матильде захотелось подойти к нему и погладить по мягкой шёрстке.

Избушка утвердительно качнулась.

Матильда вдруг вспомнила вчерашнюю встречу у лифта и сметану в сумке Федькиной бабушки. Так вот кто подкармливал Кота! Но вслух она ничего не сказала. Городок, который раньше казался ей совершенно обычным и понятным, на ходу превращался во что-то волшебное, неизведанное и очень интересное.

Баба-яга долго чесала Кота за ушами и мучительно думала – прощать хитрюгу или нет?

Наконец она вынесла свой вердикт.

Пообещала простить Кота, если тот найдёт в городе Кощея и придумает, как его из города выманить.

А если не выманит, то она, Яга превратит его в крысу, а Дуб спилит.

И сроку Коту Баба-яга дала три дня.

Кот хотел было поспорить, но Баба-яга так грозно стукнула костяной ногой о землю, что провалилась по самое колено.

Кот вздохнул и понуро побрёл к пруду, чтобы немного отдохнуть перед дорогой. Он наотрез отказался лететь в гремящей ступе. Ступа, кстати, в очередной раз развалилась при посадке, и Лешик опять стучал молотком, сбивая вместе заплесневелые доски.

– Так, ну что, начнём соревнования? – Баба-яга уже была в спортивной кепочке с белым козырьком и переминалась с ноги на ногу, как бегун перед стартом.

– Давайте! – с готовностью отозвалась Матильда.

Она была уверена, что с лёгкостью обставит старушку.

– Ну-ну! Тогда смотри! – Баба-яга кинула в одну из крынок с водой, стоящих возле Избушки, горсть травы:

Вода запузырилась и, шкворча, полилась через край.

– Ну и что тут чудесного? Обычный химический опыт!

Матильда достала из сумочки таблетку растворимого аспирина и бросила в другую крынку. Вода в ней тоже запенилась и начала расплёскиваться в разные стороны белыми брызгами.

– Ишь ты! – Баба-яга с интересом посмотрела на Матильду.

Та важно поправила рыжие косички:

– Ну что, бабушка, – один-один?

– Ишь ты. А ну-ка, загадку на счёт тебе загадаю. Считать-то умеешь?

Матильда победоносно посмотрела на Бабу-ягу. Считать она умела лучше всего на свете! Да и что такого ей может загадать эта безграмотная старушка? Матильда уже мысленно праздновала свою победу.

– Ну смотри. Вот тебе загадка:

«Сложили вместе три стожка сена и семь стожков сена. А потом принесли туда еще пять стожков сена. Сколько всего стожков сена получилось?

– Пятнадцать! Пятнадцать! – радостно запрыгала на одной ножке Матильда. – Это была задачка для детского сада! Отдавайте мне Федьку!

– Э нет! Погоди! Ответ неправильный! – усмехнулась Баба-яга.

– Как это? Три плюс семь – десять? Десять! Да плюс ещё пять! Пятнадцать получается! Правильно всё!

– Так да не так! – оскалила свой единственный зуб Баба-яга. – Правильный ответ – один стожок! Это же сено – его вместе сложили, и один большой стог получился!

Матильда закусила губу. О подвохе она и не подумала.

– Ну и давай последнее – решающее! Кто быстрее до опушки добежит!

– Да мне как-то с вами неудобно соревноваться – вы же старенькая! Понятно, что я быстрее! – Матильда сочувственно посмотрела на сгорбленную Ягу.

– Посмотрим ещё, кто тут старенькая! Ну-ка отойди, мне пространство нужно для действия! Так, на старт, внимание – марш!

Баба-яга чуть присела, потом не по возрасту очень высоко подпрыгнула на месте и всем телом ударилась оземь. Вместо неё на поляне появилась большая чёрная кошка с одним кривым зубом. Кошка хитро выгнула спину колесом, будто потягивалась, и, резко выпрямившись, пулей помчалась к опушке.

Матильде ни в жизнь её не догнать!

Вот хитрая старуха! Опять подвох! Но тут Матильда вспомнила о содержимом своей сумочки. На её лице появилась загадочная улыбка, на щеках заиграли ямочки.

Матильда достала из сумочки Ю-Ю и, включив лазерную указку, начала играть ею с кошкой. Увидев мелькающую по траве красную точку, кошка сразу бросилась к ней. Она высоко подпрыгивала и кидалась из стороны в сторону, пытаясь ухватить лапами неуловимый огонёк. Рефлексов пока никто не отменял, даже у наколдованных животных! Пока кошка носилась за своей ускользающей добычей, Матильда спокойным шагом дошла до самой лесной опушки. Кошка тем временем уже кидалась на Избушку-библиотеку, беспорядочно размахивая в воздухе лапами. Избушка отбивалась от нападок курьей ногой и щурила окна от периодически попадающего в них красного луча.

– Ну всё – я выиграла! Отдавайте мне Федю!

Матильда выключила указку. Обессилевшая от прыжков кошка рухнула на землю, обернувшись снова Бабой-ягой. Она поднялась, тяжело дыша:

– Да забирай! В избе, в кладовке он. Пожалели, чтоб не замёрз. Нужны вы мне больно! – неожиданно легко согласилась Баба-яга и, обиженно шмыгнув носом, демонстративно посеменила к лесу.

Но, как только Матильда переступила порог избы с трубой-поганкой на крыше, Баба-яга резко развернулась и тихонечко проскользнула вслед за ней.

В кладовке стоял полумрак, пахло сыростью и пылью. По углам висели лохмотья паутины. Матильда отодвинула сохнущую на верёвках ветошь. Федьки нигде не было. Неужели Баба-яга снова обманула её?

Она огляделась. На маленьком мутном от пыли окошке с разбитым стёклышком, через которое пробивалось немного света и воздуха, стояла стеклянная банка. В ней что-то шевелилось. Рядом, грустно сложив крылышки, сидел Латошка. Матильда осторожно заглянула внутрь банки.

Федька сидел на самом донышке, согнув ноги в коленях. Он был размером с муху! И от этого показался таким несчастным, что Матильда заплакала.

– Клюквин! Клюкви-ин! Хорошо, что ты нашёлся! Тебя же дома, наверное, ждут! Давай полетели скорей отсюда! – кричала в банку Матильда.

Большая солёная слеза соскользнула с её носика и хлопнулась Федьке прямо на макушку.

– Ты это, Веткина! Поосторожнее там! – возмутился Федька.

Каждая слезинка для него была сейчас всё равно что целое ведро.

Федька уже давно наблюдал через разбитую часть окошка за всем происходящим на поляне. Даже хотел выбраться из банки и побежать к ней, но банка была высокая и скользкая. Он так испугался, когда Веткина чуть не улетела на метле! Но она – молодец! Вернулась. И даже с Бабой-ягой соревновалась, чтобы его спасти. Она – настоящий друг! Хоть и маленькая. Хотя разве в росте дело? Вот у Федьки был рост – а теперь нет. Федька вспомнил вчерашний день и в бессилии снова сел на дно банки.

– А я, Веткина, тут, видишь. Маленький стал. Кому я теперь нужен? Как я такой домой приду? Меня же даже бабушка не узнает!

И Федька рассказал Матильде всё, что с ним вчера приключилось.

– Бабушка тебя в любом виде узнает! А сейчас надо быстрее выбираться отсюда. А дома что-нибудь придумаем, – подбодрила его Матильда.

Она осторожно взяла в руки банку и толкнула дверь. Та не открылась. Из комнаты донеслось громкое шарканье.

– Эй, кто-нибудь! Тут дверь в кладовке захлопнулась. Откройте, пожалуйста! – попросила Матильда.

– А вот не открою! – язвительно отозвалась из комнаты Баба-яга и показала язык, хоть его никто и не увидел.

– Как это? Мы же договаривались! Вы обещали нас отпустить!

– А ничего не знаю! Я вредная – не отпущу, и всё! День рождения закончился и с ним вместе день добрых дел!

– Нас же искать будут!

– Ну и пусть ищут! В Лес всё равно никто не войдёт – забор мешает. – Баба-яга загремела на кухне кастрюльками.

– Вы что, нас съесть хотите? – испугалась Матильда.

Федька от ужаса ещё больше съёжился на дне банки.

– Пока нет – вы ещё пригодитесь! Сейчас чайку попью с мухоморчиками да отдохну полчасика. А как проснусь, отправлю Кота к Змею Горынычу с ентим, как его? С мутитиматумом!

– С УЛЬТИМАТУМОМ! – поправила из кладовки Матильда. – Ну и что вы хотите у него попросить за нас?

– Пущай немедля Кощея обратно возвращает! Чую я, что он знает, где его искать! А то вон изба покосилась да и Печка дымит. Нечего ему там в городе делать! Да! И мороженого пусть пришлёт! Крем-брюле! И побольше! Иначе из-за него невинные городские детишки пострадают, за которых он ответственность несёт! Хе-хе!

На Печке засвистел чайник. Баба-яга сделала чай и начала громко прихлёбывать его из блюдца, закусывая сушёным мухомором.

– Баба-яга, а что, если не захочет к тебе Кощей возвращаться?

– Тогда сварю вас и съем! Рецепт мясного супа я ещё помню! Хотя один из вас маленький – не наемся. А вот энтим, зелёным, ещё закушу – тогда в самый раз будет! – уже сонно проворчала Баба-яга и ткнула крючковатым пальцем в круглый животик Латошки.

Он всё это время был тут, рядом. Чтобы быть поближе к Федьке, он даже вызвался просушить поганки, собранные Бабой-ягой для зелья. Это он ночью подобрал у крыльца замёрзшего Федьку и принёс его обратно в избу. Такая забота сильно удивила злобную старуху, тем более что она запретила Латошке даже приближаться к нему, грозя лишить сладкого на неделю! Но Латошка все равно топтался рядышком со своим новым другом, даже сказал, что и без сладкого проживёт и готов смело забраться в пыльную кладовку. Баба-яга тогда и подумала, что можно потом как-то использовать мальчишку в споре с Горынычем, и даже выделила для Федьки баночку, чтобы его никто случайно не растоптал.

Баба-яга громко зевнула и грохнулась на лавку. Вскоре она оглушительно захрапела, растянувшись на скамейке. Видимо, мухоморы уже начали действовать.

Латошка тихонечко перелез через храпящую Бабу-ягу и выскользнул из избы.

«Неужели Баба-яга съест их всех? Что же делать? Куда бежать! У кого просить помощи?» – путались в его голове мысли. Он беспорядочно забегал по поляне, то и дело спотыкаясь и падая. В панике он чуть не налетел на инструменты, которые Лешик, как всегда аккуратно, разложил на белой тряпочке.

– Ты чего это тут суетишься, зелёный? Чуть мне всё не порушил! – Лешик удивлённо посмотрел на Латошку.

– Меня… хочет бабуська Яга… съесть. Как конфетьку… Только варёную… – выпалил ему свои проблемы Латошка.

Он был ещё маленький и не знал, к кому бежать со своей бедой.

– Как это – съесть? – удивился Лешик и отложил в сторону тетрадку.

– В супе сварить и скусать! И девсёнку тозе. И друга моего, – горько заплакал Латошка, размазывая по мордочке солёные слезы.

– Вот ещё новости! Да у нас в Лесу уже тыщу лет никто никого не ел! Ну-ка рассказывай толком, что случилось?

Латошка, сбиваясь от волнения и от этого ещё сильнее шепелявя, рассказал обо всём, что он слышал и видел пять минут назад.

– Ну, это уже слишком! – разозлился Лешик. – Одно дело – колдовать, и совсем другое – не отпускать детей домой! Их же там родители ждут! Эх, пусть она потом превратит меня в крысу, но я им помогу! Тем более где это видано, чтобы съели такую умную девочку! Не бывать этому! – Лешик отряхнул со штанов прилипшие листья и решительно направился в избу.

Баба-яга всё так же громко храпела на своей лавке, смешно посвистывая и перебирая во сне крючковатыми пальцами.

Лешик подошёл к двери кладовки и отодвинул засов.

– Тсс! Не разбуди её только! – Он приложил палец к губам, показывая Матильде, что шуметь не нужно.

Матильда на цыпочках вышла из избы, прижимая к груди банку с Федькой.

Лешик аккуратно поднял на руки сладко зачмокавшую во сне Бабу-ягу и перенёс её в кладовку. По пути Баба-яга улыбалась. Наверное, ей снилась большая поляна с мухоморами, по которой она гуляет под руку с Кощеем.

Лешик тихонько закрыл дверь кладовки, задвинул тяжёлый засов и вышел на улицу:

– Ну вот, теперь она не выберется! В кладовке тесно. Подпрыгнуть, чтобы в кого-то обратиться, негде. А в окошко ей не пролезть. Так что хватайте метлу – и летите скорее отсюда! Я же не могу её там вечно взаперти держать! Улетите – открою.

– А ты? Разве ты не с нами? Ты же – изобретатель! Тебе же в город надо – учиться! – Матильда потянула Лешика за рукав холщовой куртки с бахромой.

– Я не могу пока. Мне через забор – никак. Я тут останусь. Да и не могу я её тут одну бросить. Кто будет хворост из леса носить да дровишки рубить? Пропадёт она без меня!

– Так она же злая! – подтянулся на руках к краю банки Федька.

Храп в кладовке резко прекратился.

– Она не злая. Просто одинокая. Да ещё и Кощей в городе затерялся. Скучно ей, вот и вредничает, – вздохнул Леша. – А вам я помогу! Родители-то ваши, наверное, дома волнуются! А если все помирятся и забор уберут – то я буду в город в школу ходить. Ну или летать! – Он похлопал ладонью по ступе.

– Можете и на меня рассчитывать! Надоел этот бабкиёжский произвол! – подала из пруда голос Руслана Петровна. – Разве можно детей из Леса не выпускать? Я бы тоже в город подалась. У меня пруд уже почти засох! Плавать негде! Сижу тут безо всякого движения!

– Ой, Руслана Петровна! Так вы же можете в школе детей плавать учить! У нас знаете там какой бассейн огромный? Как настоящее озеро! – обрадовалась Матильда.

Она уже представила, как Руслана Петровна, надев резиновую шапочку, плавает в бассейне вместе с детьми. Тогда, может, и она, Матильда, наконец осмелилась бы войти в воду.

– Это замечательно – детишек учить! Я бы с удовольствием! – мечтательно вздохнула Руслана Петровна.

– Чего это вы надумали? В лесу меня одну хотите бросить? Да как же я тут буду? Старенькая ведь – и помереть могу! – запричитала из кладовки Баба-яга.

Она уже проснулась и жалобно выглядывала из маленького окошка.

– Мрр-мяу! И я ещё после этого обжора! Тут некоторые ДЕТЕЙ есть собирались! Мрр-мяу! – Кот, который всё ещё лежал на берегу пруда, возмущённо закатил глаза.

– Не бросайте меня! Простите! Я больше так не буду! Честно!

– Мы не верим вам! Взрослая женщина – а всё время обманываете! – возмутилась Матильда.

– Вот то-то и оно, что женщина. И с некоторых пор – одинокая, – шмыгнула крючковатым носом Баба-яга. – Эй, летите-ка ко мне гусли – взгрустнулось что-то!

Гусли появились возле Яги, будто из воздуха возникли. Она тронула пыльные струны и жалобно завыла:

Матильде вдруг стало жаль старушку:

– Ладно, не плачьте! Не одна вы! Лешик с Русланой Петровной ведь пока еще с вами, хоть и тоже не сильно тут счастливы. А мы с Федькой попробуем вас всех помирить! По обе стороны забора! И Кощея вашего поищем и попросим обратно вернуться. Обещаем! Правда, Федя?

– И про крем-брюле не забудьте! – всхлипнула Баба-яга.

– Расколдуйте меня скорее, бабушка! Я мигом вашего Кощея найду! И крем-брюле целый килограмм куплю! Чесслово! – Федька с надеждой посмотрел на Бабу-ягу.

– Э… Не могу я, милок! – шумно выдохнула Баба-яга, подняв облако пыли с подоконника. – Закон есть закон. Пока крылья Мухе не раздобудешь – не снимется заклятие. А раздобудешь – вмиг прежним станешь. И я тебе не нужна для этого.

– Ну как же так?! – расстроился Федька.

– Тут ведь как. Сделал гадость – отвечай. Хошь мухоморчика сушёного? – Баба-яга дружелюбно просунула через окошко малюсенький кусочек с белыми пятнышками.

– Вы что? Людям это вредно! – Матильда закрыла банку рукой. – А вы, Баба-яга, почему Змею Горынычу яйцо фамильное не отдаёте? Может, тогда бы вы все помирились – и всё!

– Так, это… Нечего отдавать. Нету его у меня, яйца-то… – почесала нос Баба-яга.

– А куда же вы его дели?

– Так вот же оно! Собственной персоной!

Она показала на безмятежно греющегося на солнышке Латошку.

Матильда качалась в мягком старинном кресле в Федькиной комнате и смотрела в окно.

Мимо Федькиного балкона вверх пролетела пицца. Наверное, кто-то сделал заказ.

Федька и Латошка играли на полу в шашки. Бабушка Федьки вытащила их из кладовки, чтобы внук мог чем-нибудь заняться со своим новым другом. Латошкины лапы такие толстые, что на Федькином планшете он играть ни во что не смог. Зато он очень старательно и с большим интересом дул на доску, пытаясь выдуть с неё Федькины шашки. Правда, при этом из его рта частенько вырывались маленькие язычки пламени. Чтобы он не устроил в квартире пожар, Федькина бабушка принесла опрыскиватель для цветов. И наказала Латошке перед каждым дутьём прыскать водой себе в рот.

Латошка никак не мог расстаться с Федькой. Когда вчера чудесная метёлка поднялась в воздух, Латошка долго бежал по полянке за Федькой и Матильдой и трогательно махал на прощание маленькими крылышками. Когда до конца полянки оставалось совсем немного, Латошкины крылышки начали двигаться быстрее, и вдруг он взлетел! Он быстро догнал метёлку да так и прилетел с Федькой и Матильдой в город. Видимо, когда заколдовывали забор, его ещё не было на свете. И упоминаний о нём в заговорах не значилось.

А Федька зря боялся показаться бабушке на глаза. Вчера он ни в какую не хотел идти домой. Матильде даже пришлось подняться вместе с ним и позвонить в звонок.

Федькина бабушка так обрадовалась, что Федька жив и здоров, что даже не сразу заметила, какого он роста.

Ведь для бабушек не это главное. Она сказала, что всё равно любит его, а такому маленькому ещё больше пирогов достанется. И друзей его тоже с удовольствием угостит. И на радостях бабушку нисколько не смутило, что один из друзей зелёный и с крылышками.

А мама Матильды пообещала найти работу поближе, чтобы больше времени проводить с семьёй. А папа убрал свой планшет на шкаф и пообещал дома в него больше никогда не смотреть. Перед сном родители, обнявшись, долго сидели у кровати Матильды и внимательно слушали её рассказ о путешествии.

Кое-что им даже показалось достоверным.

Оказалось, что взрослые тоже немного верят в чудеса. Просто признаться в этом стесняются.

Дверь в комнату отворилась, и Федькина бабушка внесла большой поднос с ароматными пирогами. Комната наполнилась вкусным запахом сдобы и печёных яблок. Матильда взяла с подноса ещё горячий пирог. Ну и вкуснющие они были! Интересно, почему бы их не развозить по квартирам, как пиццу? Тогда бы во всём городе пахло так же вкусно и аппетитно, как в этой комнате.

Федька и Латошка тоже взяли по пирогу. Латошка – большой, а Федька – поменьше.

Федька отщипнул немного от своего маленького кусочка и попросил Матильду открыть балконную дверь и высыпать крошки за порог.

– А это ещё зачем? – удивилась Матильда.

– Да там у меня паучок один живёт. Иван Иванычем зовут. Я с ним только недавно подружился, хоть и знакомы мы давно. Пусть тоже полакомится, – ответил Федька, запихивая в рот очередной кусочек сладкого яблока с корицей.

– Ладно, давайте думать, как нам тебя расколдовать. Крылья новые мы Мухе вряд ли сделаем. За такое даже тульский Левша не взялся бы. Остается одно – показать Змею Горынычу Латошку и попросить исполнить заветное желание.

– А вдруг Змей не поверит, что Латошка из яйца вылупился, и съест его? – испугался Федька. – Кто их знает, этих Змеев, чем они питаются?

Латошка сделал несчастную мордочку и так сильно втянул голову в плечи, что стало казаться, будто она растёт прямо из туловища.

– Нет, сначала надо всё разведать. Где он там сидит? В теплоцентре? Вот туда и пойдём! – скомандовала Матильда и решительно поправила на веснушчатом носу очки.

– Как будто нас туда пустят! – горько усмехнулся Федька.

– А мы ни у кого и спрашивать не будем! – загадочно улыбнулась Матильда и, порывшись в сумочке, достала оттуда шляпку от жёлудя, что нашла возле волшебного Дуба. – Вот! Смотрите!

Матильда положила шляпку себе на голову – и пропала. Федька и Латошка удивлённо переглянулись.

– Ну что? Круто?

Голос Матильды всё ещё доносился с кресла, но самой её там не было. Кресло же продолжало мерно покачиваться как ни в чём не бывало.

– Э… Ты где? Усьла, сто ли? – робко поинтересовался Латошка.

– А вот она я! – радостно засмеялась Матильда и сняла с головы маленькую желудёвую шапочку.

На её щеках заиграли весёлые ямочки. Матильда по-прежнему качалась в кресле. В окошко заглянул хитрый весенний лучик. Рыжие волосы Матильды вдруг засияли в лучах солнца чистым золотом. Даже через стёкла очков были видны задорные искорки в её больших зелёных глазах. Федька так засмотрелся на Матильду, что пронёс мимо рта кусок пирога.

– Ну, ты, Веткина… Это… Вообще! Какая ты всё-таки умная! И… это… красивая ещё! – совершенно неожиданно для себя выпалил Федька, вытирая с чёлки яблочное варенье.

– Да ладно тебе… Дурак! – кокетливо отмахнулась Матильда и отвернулась к окну.

Горячая краска предательски залила её лицо до самых кончиков ушей. Но где-то очень глубоко внутри разлилось что-то тёплое, необычное и очень приятное. Ей показалось, что Федькина комната стала уютней и светлей, а в небе за окошком поплыли розово-фиолетовые облака.

– А как мы втроем одну сапоську наденем? – нарушил романтическую сцену Латошкин писк.

– Да очень просто! – пришла в себя Матильда. – Я надену шапочку, а вас положу в сумку. Давайте попробуем!

Латошка и Федька, толкаясь и сопя, забрались в Матильдину сумочку. Она перекинула через плечо ремешок и, подойдя к большому зеркалу в углу комнаты, быстро накрыла голову шапочкой от жёлудя.

Раз! И в зеркале – никого! Два! Матильда с сумочкой, из которой выглядывают Федька с Латошкой, снова посредине комнаты.

– Здорово! – обрадовался Федька.

Ему уже не терпелось стать таким, как раньше.

Здание теплоцентра стояло отдельно от других домов. К нему вела дорожка, мощённая красно-серой плиткой. Дальше было не пройти незамеченными. Матильда достала из сумочки шляпку-невидимку. Латошка и Федька, несмотря на стресс от тесноты, старались улыбаться, чтобы подбодрить её. В сумке, кроме них, лежали два безжизненных Ю-Ю. Из приборов пришлось вытащить батарейки в целях конспирации. Вчера, когда Матильда на метле перелетела через забор, внезапно проснувшийся Ю-Ю чуть не оглушил всех своим истошным свистом. Даже метла затряслась от неожиданности, и они чуть не рухнули вниз прямо возле дома.

Дальше надо было идти осторожно, чтобы шляпка не упала с головы. Казалось, вход в теплоцентр никто не охраняет. Дверь была открыта, и лишь у турникета тускло мерцали огоньки сканера.

Они уже подошли ко входу, как вдруг из подъехавшей машины выскочил тот самый лысый дяденька из телевизора в ярком галстуке и, бодро размахивая планшетом, направился в здание.

У турникета он на секунду остановился. Сканер быстро пробежал по нему сверху вниз и приветливо заморгал зелёным.

«Опознан. Проходите», – произнёс металлический голос, и лысый дяденька скрылся внутри.

Матильда прибавила шагу, надеясь проскочить сразу за ним. Но не тут-то было! Она больно ударилась лбом о невидимую стену. Стёкла очков треснули от удара, а оправа больно впилась в переносицу.

«Не опознан! Вход запрещён!» – противно заверещал страж-турникет и угрожающе замигал красным светом. Матильда ничего не видела через разбитые стёкла очков. Ей пришлось их снять, чтобы не порезаться, но видимость от этого лучше, конечно, не стала.

Она почти на ощупь, спотыкаясь, побежала прочь от теплоцентра. Шляпка от жёлудя все-таки упала с её головы. Хорошо ещё, что к тому моменту они уже успели забежать за угол ближайшего дома.

– Чё такое? Во что мы врезались? Меня этот поглотитель пирогов чуть не раздавил! Растолстел тут, понимаешь! – Федькина взлохмаченная голова высунулась из сумки.

– Ничего не получается! Сканер видит даже невидимое! Нам туда не попасть! Прости меня! Я плохо придумала! – Матильда шарила руками по асфальту, пытаясь нащупать упавшую шляпку от жёлудя.

Шляпка лежала прямо у ног, но Матильда не видела её.

– Веткина, ты чего? Вот же она, рядом с кроссовкой! Ты чё, совсем, что ли, не видишь?

– Вижу, но очень мутно! У меня – минус пять, – грустно сказала Матильда.

– А это… лечится же?

Федька с трудом представлял, как можно не видеть чего-то лежащего прямо под ногами.

– Да, но только когда вырасту. А пока надо ходить в очках.

– Смотрите! Там окосько у них открыто! На десятом этазе! – Латошка показал на здание теплоцентра. – Мозет, я долечу?

Он с готовностью замахал крылышками.

– И правда, на окнах-то у них сканера нет, наверное! Мы с Латошкой быстро слетаем, всё узнаем и вернёмся! А ты нас тут подожди. Помочь тебе до лавочки дойти? – участливо предложил Федька Матильде.

– Нет, до лавочки я и сама дойду. Я не слепая!

Матильда отдала Федьке шляпку-невидимку и побрела в сторону единственной во дворе лавочки. Как она ни хорохорилась, по неровной походке было заметно, что дорогу она видит плохо.

Федька покачал головой и взобрался на тёплую Латошкину спину. Одной рукой он схватился за зелёное ухо, а другой придерживал на голове друга шляпку от волшебного жёлудя.

Латошка замахал крылышками сильнее – и полетел. Хотя их уже никто не видел. Шляпка-невидимка надёжно скрыла друзей от посторонних глаз.

За раскрытым настежь окном были толстые светонепроницаемые шторы. Латошка с Федькой на спине залетел внутрь и тихо притаился за занавеской.

В комнате, в которую они влетели, раздавались голоса. Федька осторожно выглянул из-за шторы.

Посередине зала был большой круглый стол из тёмного дерева. На столе стоял самовар, расписанный красно-золотыми цветами, и чашки с блюдцами. Три были обычного размера, а одна очень большая. Вокруг стола, удобно откинувшись в мягких креслах, обитых зелёным сукном, сидели люди. Некоторые из них Федьке были знакомы. Например, директор школы Водяновский что-то тихо обсуждал с председателем домового комитета.

Напротив них сидела элегантная дама в широкополой шляпе и модном шарфике. Вся одежда на ней была болотного цвета. Даже остроносые ботинки на тонких каблуках были в тон к остальному наряду.

В углу комнаты обнаружилась деревенская печка с большущей железной заслонкой. Федька видел такую в мультике, ещё в глубоком детстве. В ней ещё малыши от гусей прятались.

Судя по жаре в комнате, печка как раз топилась. Видимо, поэтому окно в комнате и оставили открытым.

Место во главе стола пустовало. Но там стояло такое огромное кресло, сделанное из корней дуба, что Федьке было даже страшно представить, кто мог бы в нём сидеть. На спинке кресла висел огромный махровый халат.

Открылась дверь, и вбежал небольшого роста лысый дяденька. Они уже видели его сегодня у входа.

Поздоровавшись, дяденька уселся в гигантское кресло, хлопнул в ладоши и вдруг прямо на глазах начал расти. Через несколько секунд Федька увидел… того самого аниматорского трёхголового Змея Горыныча, которого в прошлом году облил шипучкой на празднике города!

Змей Горыныч надел халат и вальяжно развалился в кресле:

– Ох и устал я сегодня! Все эти деловые встречи, переговоры…

Он налил себе немного чая в огромную чашку. Затем приоткрыл дверцу в Печке и железной кочергой с костяным наконечником пошевелил уже почти потухшие угли.

– Ну, вроде все на месте. Водяной, Домовой, Кикимора, Печка – все в сборе!

Змей Горыныч загнул все три пальца на одной лапе и один на другой. Всего получилось четыре.

«Ничего себе! Директор школы – Водяной! То-то он так воду любит! – подумал Федька. – Интересно, а почему нет Кощея? Змей сказал, что все в сборе».

– Что-то жару маловато.

Змей сделал губы трубочкой и подул в Печку, выпустив из всех трех голов по очереди огненные струи.

– Ты поосторожней дуй! Все пиццы золой засыплешь! У меня ещё три заказа! С этим… Тьфу ты! С бяконом! Во! Вспомнила! – раздался глухой голос из полукруглого горнила.

– Извини, Печка! Никак не могу рассчитать силы! Слишком я большой для этой работы!

Печка вдруг затряслась и смешно чихнула, выплюнув на лежащий рядом коврик маленькое чёрное облачко.

– Но-но! Не надо плеваться. – Коврик вскочил и нервно отряхнулся. – Меня только постирали! Мне ещё заказы развозить!

– Не специально! – донеслось из Печки.

– Итак, господа! Хочу сообщить вам нерадостную новость. – Змей Горыныч поставил в угол кочергу и откинулся на спинку: – Приезжали из мэрии. Хотят на месте нашего леса торговый центр построить.

– А с лесом что будет? – подала голос элегантная стройная дама в широкополой шляпе с зёленой вуалью.

– Что-что – заасфальтируют Лес! Мы же так и не придумали, чем взрослые могут здесь заниматься. Все в большом городе работают да и по магазинам и в кино туда ездят. В пробках стоят, будь они неладны.

– А Баба-яга как же? Она вон какие диверсии тут устраивала! Прямо как партизанка в тылу неприятеля! То мусор раскидает, то мне на двери «ДОМОВОЙ» нацарапает! Чуть не раскрыла нас! – возмутился Домовой.

– Да, да! И мне на стене салона углём вывела: «Кира Кикаморина – КИКИМОРА БОЛОТНАЯ!» Хорошо ещё, что никто из клиенток не поверил. Подумали – из зависти кто-то написал. У людей это, оказывается, обычное дело. – Дама в зелёном нервно поправила шарфик.

– Ой, а мне в муку она своего кардамона насыпала! Целый пакет! Я потом всю неделю чихала! – прогудела Печка.

– А уж вам-то она больше всех насолила, Змей Горыныч. – Домовой забегал глазами, пытаясь заискивающе улыбаться одновременно трём головам Змея. – Это ж надо – яйцо фамильное прямо из-под носа утащить! Да она в этом торговом центре тоже пакостить начнёт! Не нужна нам в самом нашем тылу Баба-яга! У нас тут везде чистота и порядок! Может, сжечь её хибару, она и уйдёт отсюда в другой лес?

– Нет! Жечь в лесу ничего нельзя! Лично я – против! – подал голос Водяной. – Может, с Бабой-ягой договориться? Предложить ей работу. Специи продавать, например.

– Как же! Договоришься с ней! Один забор от неё только и спасает! – загудели за столом.

– А может, людям правду рассказать? – предложил Водяной. – Я вот у себя в школе на всех стендах и на бегущей строке только правду про воду пишу – и ничего, никто не жалуется.

– Не можем мы ничего портить – иначе у всех волшебство закончится. Мы же тоже – экосистема! Можем жить только на своей территории. Хорошо, что с мэрией договорились, и у всех работа есть. Да и люди в чудеса не верят. За год в Сети только один запрос был на «чудеса», да и то вялый какой-то… Сразу передумали. Хотя зуб вот оставили… Детский, похоже.

Змей подлил себе чайку из чайника и задумчиво повертел в лапах маленький зубик, который достал из кармана халата. Одна сторона зуба была гладкой, а другая с зазубринками.

– Я вам признаюсь, господа, в прошлом году сам был грешен, хотел людям правду рассказать. Так дети меня на городском празднике на смех подняли. Дескать, кто это такую древнюю ростовую куклу пригласил? Им квазироботов подавай да других всяких современных персонажей! А один мальчик даже газировкой заграничной меня облил! Вот, до сих пор ожог на шкуре! – Змей показал всем коричневое пятно на боку.

– А-апчхи! – донеслось из-за занавески, и оттуда выкатилась шляпка от желудя.

– Кто здесь?

Водяной, который сидел ближе всех к окну, дёрнул портьеру. Тяжёлая ткань зацепилась за вентиляционную решётку и вдруг с грохотом упала на пол, подняв столб пыли. У окошка, прижавшись друг к другу, стояли испуганные Латошка и Федька.

«И что этот зелёный такой чувствительный? Подумаешь, житель чистого леса! Пыль, понимаешь, ему в нос попала! Неженка!» – подумал раздражённо Федька.

– А-апчхи! – снова громко чихнул Латошка, раздувая круглые ноздри.

– Клюквин? Ты? Что ты здесь делаешь? И почему ты такой крохотный? А это что ещё за зелёная козявка с тобой? – изумился Водяной.

– Я… мы, – Латошка неуверенно затоптался на месте.

– Ну, давай же, друг! – жарко зашептал ему на ухо Федька.

Латошка вдруг понял, что сейчас он может сделать что-то по-настоящему полезное. «Друг» – это было очень приятное слово.

Федька с опаской выглядывал из-за спины дракончика. Что же ему, Клюквину, так не везёт! Сначала Муха, теперь этот вот – анахронизм трёхголовый! Неужели всё, что сделаешь плохого, всегда возвращается? Да ещё и в такие совсем не подходящие для этого моменты! Интересно, во что его теперь превратят? В клопа? А может, в крысу? Федька мучился догадками, прижимаясь к мягонькому боку Латошки.

– Я – не козявка! Я – дьякон! – гордо шагнул вперёд Латошка.

Он набрал полную грудь воздуха и изо всех сил выпустил его, изрыгая маленькое, но очень горячее пламя.

Змей Горыныч поперхнулся чаем, вскочил с кресла и, подойдя поближе, всеми шестью глазами начал внимательно рассматривать маленького зелёного дракончика.

– Ты… откуда взялся, брат? – наконец обрёл дар речи Змей.

– Баба-яга рассказывала – я из яйса вылупился! Она меня не хотела у тебя воровать! Ей нужно было другое яйсо – с Косеевой смертью. Она просто перепутала! В обсем, забирай меня – и делай со мной сто хочесь! Хоть съесь! Только не обижай моего друга и помирись с Бабой-ягой! Она – хоросая!

Латошка обречённо опустил голову и сделал ещё один шаг вперёд, навстречу своей судьбе.

– Братишка! – неожиданно обрадовался Змей и бросился обнимать ошарашенного Латошку. – Что ты! Я цивилизованный Змей и никого не ем! Тем более – собственную родню! Как я рад, что ты нашёлся!

– А… если вы цивилизованный, то желание обещанное исполните? – робко подал голос Федька.

– Это – мой лутьсий друг! – представил Федьку Латошка, пытаясь вырваться из объятий нового родственника.

– Конечно исполню! Любое! Проси! – широко улыбнулись все три головы Змея. – Но только что-то одно!

И Федька, набрав воздуха побольше, попросил…

Латошка в очередной раз обставлял Федьку в шашки. Быстро учится зелёный, даром что потомок древнего драконьего рода!

Латошка жевал очередной кусок бабушкиного пирога.

При таком аппетите он скоро и в кресле перестанет помещаться. Федьке показалось, что за сегодняшний день Латошка стал ещё на пару килограммов тяжелее.

– Давай, давай, вон ту его шашку отщелбань! Тогда ещё две с доски свалятся!.. Ну и что там дальше было? Рассказывай, очень интересно!

Паучок Иван Иванович, с которым Федька уже успел подружиться, сидел на ручке кресла и, наблюдая за партией, слушал рассказ о визите друзей в логово Змея.

– Иван Иванович! Так нечестно! Что вы ему всё время подсказываете! Пусть сам учится!

Федькиных шашек осталось на доске всего четыре штуки.

– Ну, он ведь маленький. Я ему и подсказываю! – отпарировал Иван Иванович и устроился удобнее, подложив под голову две передние лапки.

На его чёрной спинке блеснула золотая с красными точечками на концах корона.

– Ну, это ещё вопрос – кто из нас меньше, – усмехнулся Федька.

– Ну, сто рассказывать? – Латошка ловким ударом скинул две Федькины шашки на пол. – А потом он взял и пожелал, стобы девсёнка хоросо видела. И очки ей были бы больсе не нужны! А мог бы ведь сейчас быть такого же роста, как все дети! И даже высе! Глупый, хоть и больсой!

– Да ладно тебе! – отмахнулся Федька. – Зато Веткина теперь всё видит! По пути все вывески перечитала! А мне и так хорошо! В школу ходить не надо! Буду тут с вами сидеть, в игры разные играть да бабушкины пироги целый день лопать! Красотища, а не жизнь!

Федька довольно улыбнулся. Он вспомнил, КАКИМИ глазами на него вчера смотрела Веткина, когда поняла, что он отдал ей свое желание. За это можно было многое отдать. Да и не так уж плохо быть маленьким. Маленькие – они тоже многое могут. Вот был он большим – а друзей у него не было. А сейчас вон их сколько!

– Да, поступок твой, конечно, благородный, – задумчиво произнёс с ручки кресла Иван Иванович. – Но учиться тебе всё-таки необходимо. Эх, на что вы меня толкаете! Но чего не сделаешь ради друзей!

Он поплевал на передние лапки, и вниз заструилась то-о-оненькая, почти прозрачная паутинка.

Потом паучок смотал полученную нить в небольшой клубочек и быстрыми движениями начал что-то вязать, быстро перебирая лапками.

Вскоре из-под его ловких лапок уже показалось маленькое почти прозрачное крылышко. Затем так же быстро и ловко он связал второе.

Иван Иванович сложил их вместе и громко произнёс:

При слове МУХА его прямо-таки перекосило от отвращения.

В комнате поднялся лёгкий ветерок, и на ручке кресла появилась уже знакомая Федьке бескрылая Муха.

Она в ужасе уставилась на стоящего в опасной близости от неё паука. Иван Иванович быстро приклеил к спинке Мухи оба крыла какой-то клейкой жвачкой, которую он вытащил изо рта.

– Так, ну что, устраивают тебя такие крылья? Не сердишься больше на мальчика? – грозно спросил паук.

Мухе было так страшно, что она потеряла дар речи. Она стояла, не шевелясь, и смотрела прямо перед собой фасеточными глазами. Казалось, она превратилась в мушиную статую.

– Так, не испытывай моё терпение! Быстро говори то, что положено! Иначе съем вместе с новыми крыльями! Что она должна сказать? – Иван Иванович обернулся к Федьке.

– «Как произнесёт „ПРОЩАЮ“, заклинание снимаю!» – вспомнил Федька слова Бабы-яги. – Прощаю! Она должна сказать «прощаю»!

– Слышала? Быстрее же!

Иван Иванович нервно потёр лапки. Казалось, он уже начал есть несчастную Муху всеми своими восемью глазами.

– П…прощаю, – еле слышно прошептала Муха.

– Так, теперь быстро лети отсюда, а я отвернусь, как будто тебя тут нет! – рявкнул Иван Иванович и отвернулся. – Хорошо, никто из родственников не видит! Тьфу! Царь-паук – МУХЕ крылья сплёл! Тьфу!

Муха с радостным жужжанием взвилась в воздух, помахав всем на прощание новыми крыльями, и исчезла в открытом окне.

– Ой! Остаёзней надо!

Федька чуть не наступил на стремительно уменьшающегося в сравнении с ним Латошку. Федькина голова уже возвышалась над спинкой кресла. А ставшие непривычно большими ноги он даже не знал куда поставить, чтобы ничего не порушить.

– Я расту! Расту! – радостно закричал Федька и повернулся, чтобы поблагодарить Иван Ивановича.

Маленький паучок быстро улепётывал на балкон. Наверное, захотел отдохнуть в своей уютной паутинке.

– Спасибо! – крикнул ему вслед Федька.

Паучок сверкнул на прощание золотой короной на спинке и скрылся за балконным порогом.

Больше Федька никогда его не видел. Но каждый раз, когда бабушка пекла вкусные пироги, он непременно оставлял пару крошек на балконе. А утром те обычно исчезали без следа.

На Федькин крик из кухни прибежала бабушка. Увидев принявшего наконец свой обычный вид Федьку, бабушка изумлённо всплеснула руками и выронила на пол стопку фотографий. Она на кухне по старинке раскладывала их в бумажный альбом. Федька давно заметил, что бабушки не любят рассматривать электронные фотки, – только бумажные.

Федька и Латошка бросились помогать собирать разлетевшиеся по комнате листочки. Вдруг Федька удивлённо уставился на одну из фотографий. На ней был изображён худенький дедушка, фотографию которого он видел на стене у Бабы-яги.

На дедке была модная майка с черепом и костями и кепка со свёрнутым набок козырьком. На массивной цепи висел медальон в форме яйца. На фото старичок стоял в окружении большого количества бабушек в таких же, как у него, кепочках. Федькина бабушка тоже была среди них.

– Вот же он! Кощей Бессмертный! – радостно закричал Федька, размахивая фотографией.

– Это его фамилия – Бессмертный, – кивнула бабушка. – Только не Кощей он, а Константин Олегович. Это наш руководитель. Рэп-студия так и называется, в честь него, – КОБЕС. Константин Олегович БЕСсмертный.

– Бабушка! Какая ты у меня классная! Пойдём скорее к нему! Я сейчас Веткиной только позвоню!

Федька радостно обнял хрупкую старушку, взял за руки и закружился с ней по комнате.

– Что же вы Бабу-ягу одну в лесу бросили? Она же, между прочим, скучает! – Матильда укоризненно смотрела на Кощея.

– Да я хотел сразу обратно, да вот мороженое…

Кощей виновато озирался по сторонам. Он был одет в полосатую пижаму и такой же полосатый ночной колпачок. В этом наряде он скорее был похож на обыкновенного дедушку. Он совсем не ждал в этот вечер посетителей и уже читал новости в планшете.

– Что – мороженое?

– Ну, она мороженое просила. А я ну никак не мог его до леса донести. Я его несу – а оно тает! Я опять несу – опять тает! А без мороженого она мне сказала не возвращаться! А потом бегу в очередной раз – а там ЗАБОР! Ну и что делать? Пришлось слопать всё мороженое и в городе остаться. А потом у меня от такой молочно-яичной диеты вдруг голос прорезался! Сам от себя не ожидал! Вот теперь пою, танцую… Коллектив собрал… Да я сам по лесу скучаю, но как назад-то?

– Да, Константин Олегович очень, очень талантливый руководитель! И мужчина интересный! – поддакнула Федькина бабушка и поправила фиолетовые кудри.

Матильда хмыкнула. Ну вот ведь жук этот Кощей! Понапридумывал себе оправданий. Ей стало даже жалко Бабу-ягу – ведь как женщина одна там в лесу страдает, а он…

Просто боялся обратно вернуться – и всё! Думал, не простит.

– А интересный мужчина ничего не слышал о сумке-холодильнике? – ухмыльнулся Федька.

Он ещё не привык обратно к своему росту. Даже долговязый Кощей ему казался не таким уж высоким.

– Нет, а что это за чудо такое? – удивился Кощей.

– Ой, ну дела! Это такая сумка, которая охлаждает продукты! У моей бабушки есть. Она вам даст.

– Да, да, конечно. Дам, если нужно, – грустно кивнула Федькина бабушка. – С утра Кот должен прийти к вам в клуб за сметаной. Он каждый день будет ходить туда, пока занятия не начнутся. Так что вы берите сумку-холодильник – и с ней в лес. Он пароль знает. Договорились? – Матильда строго посмотрела на Кощея.

– Договорились, – согласился Кощей.

Ему, конечно, жалко было расставаться с творческим коллективом, но дом есть дом. Домой всегда хочется вернуться.

Утреннее солнце заливало городок тёплым ласковым светом. Стёкла домов сверкали от попадающих в них задорных лучиков.

Матильда и Федька летели в школу. Федька взвалил на плечи оба портфеля – свой и Матильдин и веселил её забавными историями. Чуть позади, деликатно посвистывая и перемигиваясь огонькам, следовали оба их Ю-Ю. Матильда так громко хохотала, что чуть пару раз не упала с метёлки. Она была без очков, и её золотые кудри мягко развевались на ветру. Вчера они с мамой были в салоне у Киры Кикамориной, и та сделала им обеим красивые причёски.

Приземлившись у входа в школу, Федька и Матильда встретили сестёр Ложкиных. Те так широко отрыли рты, что чуть не опрокинулись. Они наверняка хотели сказать что-то колкое, но, увидев Федьку, не решились.

Зато с интересом рассмотрели метёлку, даже потрепали её за розовый бантик и попросили потом дать прокатиться.

На следующем Дне города начинающий поэт Матильда Веткина читала свои стихи, и все громко хлопали. Недавно вышла её первая книжка. Бумажная. С картинками. Она ещё пахла типографской краской и волшебным лесом. Девятиклассник Лешик после выступления подарил Матильде букет полевых ромашек. И пожал руку. Как взрослой. Он был одет в отутюженный чёрный костюм, а его непослушные льняные волосы были забраны в аккуратный хвостик, перетянутый чёрной резинкой. Вообще, он выглядел очень стильно.

Забор снесли. Правда, когда его надо было расколдовывать, Баба-яга так объелась мороженым, что потеряла голос. Пришлось звать бабушек из рэп-студии, чтобы они вместо неё читали заклинание. Оказывается, любая бабушка может произносить волшебные слова. Для этого надо только верить в чудеса и иметь хороший громкий голос.

А Руслана Петровна теперь преподаёт в школе плавание. Она очень похудела и превратилась в такую красавицу, что директор школы даже высадил вокруг бассейна розовые кусты в её честь.

Когда Матильда плавает в бассейне, ей кажется, что она в волшебном озере с цветочными берегами. А после уроков Руслана Петровна ведёт кружок эстрадного вокала для девочек.

А город теперь называется – ДИВНОГОРСК.

А вместо торгового центра построили «ПАРК СКАЗОК – ЛУКОМОРЬЕ». И Баба-яга в этом парке – САМАЯ ГЛАВНАЯ. Она устраивает конкурсы для детей, которых водят на экскурсии по Волшебному лесу. Правда, иногда ей по-прежнему хочется немного похулиганить. Например, кардамоном кого-нибудь обсыпать или ещё какую мелкую гадость сделать. Баба-яга всё-таки. Ничего не поделаешь.

Печка теперь, кроме пиццы, ещё и русские пироги печёт. Очень даже вкусные, ароматные! Их даже чаще заказывают! Кстати, после того как в начинку пирогов Баба-яга «яблок правды» подкинула, кнопку «верю в чудеса» на своих гаджетах нажало такое количество народа, что сервер рухнул!

В городе теперь всегда приятно пахнет яблоками и корицей.

В избушку – лесную библиотеку – огромная очередь стоит. Столько читателей, что она даже не всегда успевает маникюр сделать.

Латошка с мальчишками в шашки играет. Он теперь – чемпион Дивногорска.

А что касается КОТА УЧЁНОГО – то он всё так же по цепи кругом ходит. Но теперь с удовольствием. Потому что каждый день к нему приходят дети. И он им рассказывает разные сказки. Сказок он теперь знает очень много. Бабушки его читать научили. За каждую выученную букву дружно хвалили, за ушком и под горлышком гладили и много вкусной сметаны давали.

И дети так его полюбили, что пришлось в Дивногорске построить целую фабрику по производству игрушечных котиков. Теперь из Дивногорска никого никуда калачом не выманишь! Так тут хорошо стало!

А коты вислоухие не только здесь – во многих магазинах и на городских заправках продаются.

Не верите?

Сами посмотрите.