© ООО «Феникс», 2022

© Моркина Т., 2022

© Соловьева С., ил., 2022

В булочной «У Зайца» с утра переполох. Не досчитались тыквенных семечек на голове маленькой Булочки. Их легко потерять, пальцем ковырь – и нету. Да и кто будет считать-то? Но вот когда вся голова лысая – это уже нехорошо.

Заявили в полицию. Приехал заспанный детектив Хвост. Почесал за ухом, достал оттуда огрызок карандаша, задумчиво погрыз его и сказал решительно:

– Пишите!

– Что писать? – испуганно пискнула Булочка.

– Всё пишите! – ещё решительнее отрезал Хвост и ушёл в соседний ресторан «Сырная дырка» завтракать.

Булочка расплакалась, а бывалый Деревенский хлеб тут же рассказал историю о том, как однажды на ферме от одной коровы убежало молоко. Он знал тысячу историй о деревенской жизни! Легче не стало, но слёзы Булочка вытерла.

Сдобная Завитушка, старательно мазавшая лицо дневным ванильным кремом, пристально посмотрела на Булочку и фыркнула:

– Тебе, милочка, и без семечек хорошо.

– Так сегодня же Осенний бул, – с отчаянием прошептала Булочка и снова заплакала.

Слойка с маком с негодованием посмотрела на Завитушку:

– Чёрствость какая! – и бросилась утешать подругу.

В этот момент дверь внезапно открылась, и на пороге появился он.

– Сервус! – таинственно поприветствовал новенький обитателей булочной и, пройдя мимо оцепеневших старожилов, уселся на самое видное место. Весь он был таким ладным, загорелым, видимо только что из печи, все булочки тут же влюбились в него без памяти, и даже Завитушка украдкой вздохнула.

– Ну рассказывайте, как оно? – новенький сложил на золотистом животе руки и почему-то подмигнул заплаканной Булочке. Она в ответ робко улыбнулась.

– А… Как вас по батюшке? – нашёлся Деревенский хлеб.

– Брецель баварский, – представился новенький. – Можете звать меня просто Брецель.

Он улыбнулся так радостно, будто солнце взошло, и все наперебой принялись рассказывать об утреннем внезапном происшествии.

– И теперь мы не знаем, что делать с Осенним булом. А ведь обещался прийти сам Заяц! – горестно закончил длинный аристократичный Багет.

– Булом? Сам Заяц? – переспросил Брецель.

– Да, раз в год, осенью, у нас проходит Осенний бул. У всех бал, а у нас Бул, мы же хлебобулочные изделия. На Бул выбирают Королеву обязательно из числа булочек с тыквенными семечками. Ведь тыква – царица осени. И к нам даже приезжает сам Заяц! – Багет торжественно указал на потолок, а все остальные дружно закивали. – Это тот, кто открыл нашу булочную. Но если не будет семечек…

– Можно выбрать и другую королеву, – встряла в разговор Завитушка, – есть лицом побелее и кожей помягче…

– Опасное это дело! – подала из-за спин голос мини-пицца Маргарита. – Прошлая Королева исчезла, ни крошки не осталось.

По толпе булочек пробежал шёпот.

– Нельзя выбрать другую Королеву, – продолжил, покачав головой, Багет. – Разве вы забыли, что сочинил сам Заяц? – и Багет, отклонившись назад, громко продекламировал:

Зрители одобрительно загудели.

– Всё ясно, – хлопнул себя по коленкам Брецель. – Точнее, ясно, что нам не ясно. Во-первых, кто и зачем взял семечки, а во-вторых, где найти другие. И если первое пока неясно как прояснить, то второе, ясное дело, однозначно выяснится одним ясным днём.

Он осмотрел притихших жителей булочной и добавил коротко:

– На полицию надежды нет. Собирайтесь.

– Куда?! – ахнули все.

– Туда! – Брецель махнул своей рукой в сторону окна, за которым день уже раскрасил небо розовым. – Соберём команду и вперёд на поиски тыквенных семечек.

В булочной открыли шторы, и на окне засиял портрет улыбающегося Зайца в бабочке. Потом басовито, словно майский жук, загудела кофемашина. По залу пополз тёплый кофейный аромат. Вскоре к нему присоединился сладкий уютный запах свежего хлеба и ванили.

Но ничего этого обитатели булочной сегодня не заметили. Они были заняты очень важным делом.

– Итак, для начала вопрос, – объявил Брецель. – У кого имеется карта местности?

– Что-что? – переспросил Деревенский хлеб.

– Ну карта, где обозначено: тут мы, тут злая собака, а тут семечки.

Карты ни у кого не оказалось.

– А резиновые сапоги на случай дождя? Нам размокать нельзя: потеряем форму.

Резиновых сапожек тоже, к несчастью, не было.

– Ну а хотя бы фонарик?

Окружающие развели руками.

– У меня есть бумажная формочка, могу поделиться, – раздался вдруг чей-то голос. Все обернулись. Это говорил шоколадный кекс, предпочитающий звучное имя Маффин, с внешностью принца из восточной сказки и нежным сердцем из жидкого шоколада.

– Хм… На худой конец и формочка сгодится, – одобрил Брецель. – Ты в команде.

– Я тоже хочу с вами!

– И я!

– И я! – послышалось отовсюду.

Брецель задумчиво почесал кристаллики соли на макушке и задал ещё вопрос:

– Кто хоть раз был на улице?

– Я вижу улицу из окна, – снисходительно заметил Багет. – Однажды я даже видел, как по дороге проезжал оранжевый мусоровоз!

Все с уважением на него посмотрели.

– Отлично, – Брецель кивнул Багету, – будешь нашим дозорным.

– А я… А я… – Яблочный Штрудель подпрыгнул и выпалил: – А я помню, как был маленьким яблоком и висел на дереве.

– И что же ты, глупенький, можешь помнить? – проворчала мини-пицца Маргарита. Очень ей не нравился этот выскочка: подумаешь, яблоки и корица в тесте, и такое напыщенное имя – Ш-т-рудель – еле выговоришь.

– Я помню птицу! – торжественно объявил Штрудель. И добавил: – От них лучше держаться подальше, а то склюют.

– Так, учёный-натуралист нам тоже может пригодиться, – заметил Брецель, – ты в деле.

Этого Маргарита никак не могла допустить: чтобы какой-то свёрток с яблоками обскакал её, лучший образец итальянской кухни!

– А вот мной можно питаться несколько суток, – вмешалась она. – Во мне и хлеб, и сыр, и помидоры – три в одном!

– Назначаю тебя ответственным за склад, – кивнул Брецель. Он посмотрел на всех и задержался взглядом на Королеве Була. Та совсем размякла от слёз, пролитых за утро.

– Не бойтесь, мы вернёмся с подарком. Всё будет булочно! – и новенький поднял вверх большой палец.

Идти решили через чёрный ход. В дверях обернулись. Булочка махала вслед, её обступили другие жители, кто-то даже затянул песню. Втянув напоследок носом родной запах, смельчаки шагнули на улицу.

Первое, что заметили путешественники, выбравшись на улицу, – это запахи и звуки. Тысячи, нет, миллионы различных запахов и звуков.

Несколько минут все стояли как оглушённые, слушали и вдыхали. Пахло осенней листвой и топившимися в домах печами. Из соседнего ресторана слышались смех и звон чашек: весёлые официанты в клетчатых рубашках и коротких замшевых штанах уже расставляли посуду. Оттуда же доносился сытный запах мясного хлеба леберкезе. Щебетали и чирикали птицы. Под шпилем кирхи три раза пробил колокол. А под ногами…

– Ой, что это? – заверещала Маргарита, хватаясь за рукав Багета.

Вся земля была усеяна жёлтыми, красными, коричневыми лоскутками.

– Без паники, – успокоил Брецель, – это просто листья.

– Ли-и-истья, – протянули удивлённо остальные. Никто никогда не видел их так близко. Какие они смешные! Каждый застыл, будто в игре «замри»: этот согнулся пополам, те прилегли, а тот чихнул, да так и замер.

– Смотрите, как я могу! – прокричал вдруг Штрудель и, ловко вскочив на лист, проехал на нём как на самокате, держась за черенок.

– Это будет наш транспорт, ура! – обрадовались друзья, и Брецель скомандовал:

– Седлаем коней – и вперёд!

Все тут же вскочили на листья и с хохотом покатили по переулку.

– Стойте, – послышалось вдруг сзади. Пицца Маргарита никак не могла взобраться на листок, один за другим они рассыпались под ней.

Яблочный Штрудель громко засмеялся: так неуклюже выглядела сейчас пицца, того и гляди потеряет сыр или помидоры. Но Брецель его одёрнул и вернулся, чтобы помочь Маргарите.

– Листья шуршат совсем как бумажные пакеты, в которые кладут хлеб у нас в булочной, – благодарно поделилась Маргарита.

Когда пиццу на буксире доставили к остальным, гонки и смех возобновились. Теперь уже веселились все без исключения.

– А куда мы едем? – вдруг на ходу прокричал Багет.

Листья-самокаты остановились.

Взоры устремились на Брецеля. Но тот ответить не успел. Потому что в самую середину компании с громким «чи-у» вдруг спикировало что-то серое.

– Ложись! – крикнул кто-то, и все бросились на землю.

Привлечённый необычным шумом, друзей атаковал шустрый воробей. Задира был из числа тех, кто с утра, не умывшись и не почистив пёрышки, торопится позавтракать.

Действовать нужно было быстро.

– Бегите, я задержу его! – крикнул Маффин и грудью бросился на забияку. Тот от неожиданности отскочил в кусты. Потом выпорхнул и налетел на смельчака. Р-раз! Маффин выставил вперёд как щит дубовый листок. Потом быстро оторвал от бумажной формочки клочок, скатал его в шарик и бросил!

Пока нахальная птица долбила клювом подарок, шоколадный принц был уже далеко.

– Ман-ман-ман, – заохал Брецель, рассматривая огромную дыру в обёртке героя.

– Ты спас нас, – пожали ему руку остальные.

– Воробьи не едят шоколад, – переводя дух, смущённо объяснил Маффин. – Я знаю это ещё от деда, он рассказывал, как однажды в булочную влетел воробей.

Теперь, когда происшествие было позади, пора было подумать и о задании. Но ни знакомой улицы, ни дороги, по которой они мчались на листьях-самокатах – ничего нельзя было найти. Вокруг были кусты, низенькие заборчики и невысокие дома с палисадниками. И где искать семечки, было непонятно.

– Дозорный, – скомандовал Брецель, – доложите обстановку!

Багет повертелся на месте:

– С севера – деревья, с юга – кусты. А дальше ничего не видно.

Брецель подумал и слегка хлопнул себя по загорелой макушке:

– Конечно не видно! Дозорный обычно где? На башне! Сейчас мы сделаем башню, и ты всё увидишь. Ну-ка, Маргарита…

И Брецель поднял пиццу на руках. Сверху на них, кряхтя, залез Штрудель. И – опа! – Багет, как акробат в цирке, запрыгнул на самый верх.

Вот это башня вышла! Она, правда, шаталась и что-то постоянно бубнила, но дозорному это не мешало.

– Умоляю, – причитала внизу Маргарита, – осторожнее с помидорами, они такие нежные! Переместитесь левее.

– Я не могу, – с трудом отвечал ей Штрудель, – у меня самого внутри уже яблочное пюре!

– Этого всё равно никто не видит, – ворчала пицца. – А у меня же всё напоказ: и душа, и начинка.

Наконец Багет спрыгнул и в замешательстве сел на землю.

– Ну, – налетели на него друзья, – что там?

– Деревья, – Багет развёл руками.

– И больше ничего?

– Нет. Кроме деревьев и мальчика без семечек, больше ничего.

– Какого мальчика?! – ахнули все.

– Маленького, – Багет показал выше себя. – Он такой же расстроенный, как наша Булочка утром. Наверное, и у него с головы пропали семечки.

Друзья топтались, не зная, что делать.

– Мы не можем так просто уйти, – тихо сказал Брецель.

– Не можем, – отозвались все эхом.

– Я покажу вам, где он, – оживился Багет. – Среди деревьев есть тропинка, она ведёт прямо к дому.

Спустя несколько минут они действительно увидели мальчика. Несмотря на прохладное утро, на нём была только пижама с мышкой. Он сидел на окне, свесив босые ноги и не сводя глаз с калитки. Лицо его было хмурым.

– Привет, – приблизился к нему Брецель. – Я Брецель, это Маффин, Багет, Штрудель и Маргарита. А тебя как зовут?

Мальчик ничего не ответил, только сердито мотнул головой – не мешайте, мол.

– Дружок, – ласково сказала Маргарита, – у тебя что-то случилось?

Поклонник мышей молча повернулся спиной к путешественникам, но так, чтобы видеть вход в сад.

– Кхм, – кашлянул Багет, – сегодня особенно свежо, не находишь?

– Да что вы ко мне прицепились? – мальчишка даже сжал кулаки. – Я вас сюда не звал!

Друзья немного растерялись. Первым пришёл в себя Штрудель:

– Хочешь услышать одну историю? – предложил он, подмигнув остальным. – Фантастические приключения!

Мальчик молчал.

И Штрудель принялся рассказывать их историю. Остальные поддакивали в особо волнительных местах. Когда рассказ был окончен, мальчик, ни на кого не глядя, вдруг сказал:

– А у меня сегодня день рождения.

– Поздравляем! – зашумели путешественники.

Но именинник даже не улыбнулся.

– Я всегда думал, что день рождения – это здорово! – растерянно сказал Штрудель. – Подарки, праздничное настроение и всё такое.

– Ну да, – мальчик кивнул, – так и есть. Только не сегодня. Я живу у бабушки, потому что мама уехала. Но она обещала приехать в мой день рождения и привезти подарки. Я жду её с самого утра! Вылез в окно, пока бабушка не видит, а мамы всё нет. Я уже так давно её жду!

– Она обязательно приедет, вот увидишь! – принялась утешать его пицца.

– Мамы – они такие: раз сказала, значит, приедет, – добавил Багет.

– Петя, где ты? – вдруг послышалось из дома.

– Это бабушка, – вздохнул Петя. – Мне пора.

Он вяло помахал друзьям и уже занёс ногу в окно, когда его окликнул Маффин.

– Слушай, – хлопнул он себя по лбу, – так это была твоя мама! Вот я сразу не сообразил, – он деланно засмеялся.

– Что? – переглянулись остальные. – Какая мама?

А Маффин продолжал, не обращая ни на кого внимания:

– Я Шоколадный Маффин. Твоя мама послала меня передать, что она задерживается, но обязательно приедет сегодня. А я пока побуду с тобой, поиграю и поболтаю. Ты покажешь мне свои игрушки?

– Конечно! – вмиг просиял именинник. – Она приедет, приедет, ура! Пойдём скорее! – и, схватив Маффина, он запрыгнул в окно.

Шоколадный принц успел подмигнуть друзьям на прощание. Брецель в ответ поднял вверх большой палец.

На душе у всех было одновременно светло и печально.

Некоторое время друзья брели куда глаза глядят. Наконец присели отдохнуть во дворике двухэтажного дома, увитого дикой ежевичной лозой.

– Пахнет чем-то вкусным, – Штрудель потянул носом.

– И вовсе не вкусным, – отозвалась Маргарита. – Какими-то старыми носками.

– Нет, вкусным, – упорствовал Штрудель.

– Я тоже слышу запах съестного, – подтвердил Багет, – и пахнет прям как… как…

– Как пахнешь ты! – удивлённо закончили все, глядя на пиццу.

Они осмотрелись. Вокруг были подстриженные круглые кусты, а возле дома росли мята и базилик. Знакомый аромат шёл из приоткрытого окна, по всей видимости, кухни. Подойдя к дому, друзья увидели почтовый ящик.

– Ан-то-ни-о Роцци, – прочитал Брецель.

Подобравшись поближе к окну, они подняли вверх Маргариту: не каждый день встречаешь собственный запах в чужом доме.

Оказавшись на уровне окна, пицца принялась докладывать:

– Ой-ой, какой великан… А волосы-то, волосы! Колечками, совсем как нарезанный лук. Только чёрные. Ой, как он мнёт это тесто… А теперь гладит, как кошку. Крутит, бросает, снова гладит. А тесто стало совсем как блин! Теперь кисточкой что-то размазывает. А теперь трёт что-то в ладонях и нюхает. Ещё трёт, нюхает и посыпает.

– Ну долго ещё? – раздался снизу недовольный голос Штруделя. – Я уже готов упасть, как осеннее яблоко.

Но пицца не могла оторваться от окна:

– Он мажет тесто томатным соусом! И кладёт… Да это ж я! – вдруг закричала она, и в этот момент башня рухнула.

Пока разлепляли ноги и руки, Маргарита тараторила:

– Это точно была я. Только большая! Там было столько сыра! Моцарелла называется. Знаете, – она вздохнула, – у меня с детства была мечта – научиться украшать себя. Чтоб всё как полагается. Как в Италии. А то некоторые невежды, – она проговорила шёпотом, – мажут тесто кетчупом, представляете?

Друзья молчали.

– Эх, – продолжила она, – вот было бы здорово остаться здесь! И поучиться у этого повара. Как думаете, у него есть стажировка?

– Разве ты не достаточно аппетитно украшена? – удивился Штрудель.

– Яблочная твоя голова, – пицца почему-то рассердилась. – Стажировка – это когда ты учишься у мастера.

Все снова замолчали.

– Оставайся, – вдруг мягко сказал Брецель. – Нельзя уходить, когда от мечты тебя отделяет лишь оконное стекло.

– Спасибо! – Маргарита бросилась всех обнимать. – Я обязательно вернусь! И научу всех красиво украшать пиццу.

Друзья махали ей вслед, а Маргарита уже стучала в окно.

Когда удивлённый Антонио Роцци впустил пиццу, было решено отправить дозорного на башню за новостями.

И вот Багет принялся докладывать:

– Так, вижу Маргариту. У повара что-то в руке. Помидор! Ой! Кидает в пиццу! Ой! Она ловит! Ой! Ещё кидает!

– Закидывает помидорами? – заволновался внизу Штрудель. – Это плохой знак!

А Багет продолжал:

– А теперь берёт нож! Огромный!

– Надо спасать пиццу! – закричал Штрудель, и башня рухнула.

– Перегруппировка, – объявил упавший Брецель, – поднимите-ка меня.

Заглянув в окно, он рассмеялся.

– Что там, что? – закачалась башня.

– Всё в порядке! – успокоил Брецель. – Я так и думал. Спускайте.

– Это была проверка, – сообщил он, спустившись. – Повар сначала бросал помидоры, чтобы проверить, насколько наша Маргарита шустрая. Потом попросил её порезать овощи. А теперь они уже смеются и готовят вместе украшения. Значит, стажировке быть!

От дома Антонио Роцци вела небольшая асфальтированная дорожка. Идя по ней, друзья увидели объявление, приколотое хвойной иголкой к большому дубу:

«Разыскивается зебра! Детям из школы Васильков нужен пешеходный переход через шоссе Одуванчиков. Просим вас обращаться в офис Большой Шишки!»

– Говорят, зебрам приходится подкрашивать полоски, – заметил Багет.

– А вот и краска для них! – отозвался Штрудель.

Они проходили мимо строящегося дома. Возле входной двери стояли два ведра. Багет тут же сунул внутрь голову и довольно сообщил:

– Белая!

Друзья захохотали: вся голова у Багета оказалась в краске.

– Ты как имбирный пряник, весь теперь в глазури! – от смеха у Штруделя на лбу выступил яблочный сок.

Однако Багет как ни в чём не бывало зашагал дальше: на друзей не обижаются.

Так троица дошла до дороги. По ней с шумом неслись машины:

– У-у-у, фр-р-р!

– Наверное, это и есть шоссе Одуванчиков! – догадался Брецель. – А вон там и школа, на той стороне. Без зебры и правда не обойтись.

– Есть идея! – вдруг таинственно шепнул Багет и исчез.

Вернулся он через минуту. Точнее, это был не он.

– Пряничный дом! – захихикал Штрудель.

На этот раз Багет был с ног до головы в белой краске.

Не обращая внимания на насмешки, он подошёл к дороге. Дождался, когда машин не будет. И вдруг покатился на другую сторону, оставляя за собой белые полоски.

– Ман-ман-ман! – ахнул Брецель.

– Невероятно! – послышалось сзади.

Друзья оглянулись. Позади них стояли двое.

– Каштан, – представился тот, что был в коричневой вязаной шапке.

– Жёлудь, – поклонился второй. Его голову украшал жёлтый берет с петелькой.

– Ваш друг просто герой! И зебра бы не справилась лучше, – восхищались они.

Когда Багет вернулся, они сразу бросились пожать ему руку.

– У вас определённо талант художника! Позвольте фото для газеты «Новости Каштановой аллеи»! Интервью дадите? – засыпал героя вопросами Каштан.

– Представляю, как будут счастливы в офисе Большой Шишки, когда я расскажу о вас! – радовался Жёлудь.

– Кто это – Большая шишка? – тихонько поинтересовался Штрудель.

– Это мэр города, – ответил ему Брецель. – Похоже, наш красочный герой прославится.

А Каштан продолжал:

– Пойдёмте же, переходы нужны ещё для детей из школ Маргариток и Тюльпанов.

Багет подошёл к друзьям.

– Поздравляем! Кажется, ты теперь станешь местной знаменитостью! – похвалил его Брецель.

Багет виновато опустил голову:

– Мне жаль, что я не смогу идти с вами дальше. Но детям нужно попасть домой. Я догоню вас позже!

И он побежал вслед за новыми знакомыми.

Друзья посмотрели на небо. Солнце было ещё высоко, но в воздухе уже пахло сумерками. Скоро зажгутся вечерние фонари в плоских шляпах. «Шонен абенд», – будут они желать приятного вечера прохожим. А все прохожие будут скорее торопиться домой, к камину или печке (бр-р-р, как же холодно сегодня), к горячему чаю из летних трав и пузатым свечам, расписанным детьми. Только сперва заглянут в булочную за хрустящим хлебом в красных бумажных пакетах с логотипом зайца.

– Извините, – крикнул вдогонку Брецель, – а вы не знаете, где можно достать тыквенных семечек?

– Спросите у сказочницы Лони. Её дом вон там, у станции, – посоветовал Жёлудь.

Поблагодарив нового знакомого, друзья двинулись в сторону, откуда доносился шум поездов.

Когда знаешь, куда идти, шагать гораздо веселее. Штрудель насвистывал что-то бодрое, Брецель похлопывал в такт по животу.

Внезапно они услышали сзади «ш-ш-ш» и вовремя скрылись в траве. Мимо проехала семья на велосипедах.

– Что у них на голове? Дуршлаг? – захихикал Штрудель.

– Ага, кастрюля! – отозвался Брецель. – Это шлемы. Защищают голову, как скорлупа – грецкий орех.

– Ого, – восхитился Штрудель, – ловко придумано!

– А у тебя есть семья? – вдруг задумчиво спросил Брецель.

– У меня есть Ома.

– Кто это?

– Бабушка. Как раз на днях я получил от неё письмо. Она живёт в горах. Завтра у неё день рождения, ей будет целых девятнадцать… нет, девяносто лет!

– Долгожительница! – удивился Брецель.

– Да, она до сих пор катается на лыжах зимой и на велосипеде летом. Приручила диких чёрных коз и теперь вяжет носки из их шерсти. Даже присылала мне пару. В них как в печке! А ещё она каждый день печёт блинчики. Палачинкен называются. С абрикосовым джемом и сахарной пудрой.

– М-м-м, – промычал Брецель, облизываясь.

– А ещё Ома писала, есть такие горы высокие, где даже летом снега – ого-го! И не тает.

– Красота-а-а, – вздохнули оба.

Они незаметно дошли до станции и остановились на платформе. К ней мягко подъехал красный поезд, похожий на гигантскую гусеницу. Двери гостеприимно распахнулись. Внутри были видны синие в квадратик сиденья. Мягкие, ворсистые.

«Будто плюшевый мишка», – подумал Брецель.

Двери за пассажирами закрылись, и гусеница шустро поползла дальше.

– А как называется место, где живёт твоя Ома? – спросил Брецель.

– Старый Альм.

– Так, посмотрим… – Брецель уткнулся в расписание. – Да вот же он, Старый Альм! Тебе нужен следующий поезд.

– Нет-нет, я тебя не брошу! – замотал головой Штрудель.

– А ты и не бросай. Но на день рождения съезди. Представляешь, как Ома обрадуется?

– Да, – Штрудель явно колебался. – Но у меня нет билета.

В это время к станции мягко подползла следующая гусеница. На крыше последнего вагона ехали зайцы.

– Смотри, – указал на них внимательный Брецель, – тоже без билета. Давай к ним!

Они подбежали к поезду.

– Помогите мне забраться! – попросил зайцев Штрудель. – Обещаю всем носки из шерсти чёрных коз.

– Чёрные не подходят. Надо белые, зима близко, – сурово ответили зайцы.

– Хорошо, я посыплю их сахарной пудрой, – нашёлся Штрудель.

Зайцы подумали и свесили вниз длинные уши. Штрудель ловко схватился за них и залез на крышу.

Гусеница поползла.

– Знаешь, я кое-что слышал прошлой ночью! – крикнул вдруг Штрудель. – Голос на чердаке! Неприятный, будто давят сухари.

Штрудель говорил что-то ещё, но Брецель уже ничего не мог разобрать. Он только поднял вверх большой палец.

Поезд уехал, платформа совсем опустела. На душе у Брецеля тоже стало пусто. Увидев лестницу вниз, он поскакал по ней – тум-пудум-бум – но даже не улыбнулся.

– Соберись, тесто! – приказал сам себе путешественник. – Надо найти сказочницу Лони.

Тем временем настал вечер. Зажглись в вышине первые звезды. Брецель посмотрел на небо и вдруг услышал какое-то пение. Показалось? Он нащупал у себя кристаллик соли и отковырнул его. Больно. начит, не спит.

Пение становилось громче, а впереди замигали гигантские светлячки. Путешественник попятился и шмыгнул в кусты.

Навстречу двигалась целая толпа взрослых и детей. Все несли с собой самодельные фонарики на длинных палочках. Кто-то нарисовал на фонаре осенние листья, другой обвёл ладошку. А вот – ух ты! – фонарик – летучая мышь!

– Праздник святого Мартина! – догадался Брецель.

Процессия поравнялась с ним.

– Латерне, латерне, – пели о фонариках дети.

И вдруг он вспомнил эту песню! Её мурлыкала себе под нос пекарша, чьи тёплые руки мяли и катали его, когда он был совсем лепёшкой. Было тепло, уютно, в печке трещал огонь. Руки пекарши, а с ними и весь мир, казались такими добрыми!

От воспоминания у Брецеля потеплело на душе. Он вышел из кустов и присоединился к поющим. Шёл сзади, чтобы никто его не увидел, и пел. Ему бы ещё фонарик… Падающая звезда! Схватил её в руки, думал – обожжёт. Но нет, она оказалась прохладной и гладкой, как обычный камень. Брецель поднял её над головой и так и шёл дальше.

Песня вернула уверенность. И за следующим поворотом он вдруг увидел то, что искал. На мусорном баке лежала она. Тыква.

Брецель моргнул. Тыква не исчезла.

Он подошёл чуть ближе и щёлкнул её по жёлтому боку. Тыква сказала:

– Пок!

У неё были треугольные глаза и оскалившийся рот: видимо, выбросили после Хэллоуина.

– Там, где тыква, есть и семечки, – хмыкнул Брецель. И на всякий случай осветил почтовый ящик неподалёку от мусорного бака.

«Аполлония Вайс, сказочница» – значилось на нём.

– Так это же сказочница Лони! – воскликнул Брецель. – Вот это мне повезло!

Он нажал кнопку звонка и услышал, как внутри мелодично прозвенели колокольчики.

Раздались шаги, дверь отворилась.

Сложно было сказать, сколько Лони лет. У неё были седые волнистые волосы, а в ушах качались длинные серёжки. На плече сидела чёрная морская свинка, которая что-то грызла.

Лони сначала не заметила гостя, но потом опустила глаза вниз и как будто даже не удивилась.

– А вот и вы, – проговорила нараспев она, – а вот и вы.

Дом Лони был сверху донизу напичкан плюшевыми медведями.

«Как тыква – семечками», – подумал Брецель.

Медведи лежали, стояли, висели и даже двигались. Четверо протирали листья белой орхидеи, ещё двое пытались очистить банан.

– Это все ваши? – спросил гость.

– Медведи-то? А чьи же! – ответила Лони, протягивая морской свинке морковку. – Я пишу о них. Медвежьи сказки. Сама шью и коллекционирую.

– Обо мне тоже они рассказали?

– Да, видели вашу компанию в городе. Озяб? Иди погрейся у печки, – она указала на большую печь цвета зелёного стекла. Такие стёклышки собирают на улице дети и прячут в сокровищницы.

В печке были круглые углубления, похожие на лунные кратеры. Вот в такое углубление и залез Брецель.

Но сначала спросил, не остались ли у сказочницы семечки.

– Хорошо, что не выкинула, – засмеялась она. – Только тебе ведь нужны поджаренные, придётся подождать.

Пока готовились семечки, путешественника сморил сон. Он наконец-то согрелся и, повернувшись на бок, засопел.

И приснилось ему странное. Будто бы он, Брецель, встретил двойника. Но у того посередине было масло. А хлеб с маслом гораздо вкуснее, чем просто хлеб. Ух, как позавидовал ему во сне Брецель! Даже золотистая корочка в некоторых местах полопалась от зависти. А тот, с маслом, как ни в чём не бывало болтал и смеялся без остановки.

Когда настала ночь, Брецель тихонько подкрался к двойнику. За спиной он прятал ножичек для пластилина, что нашёл за шкафом. И уже хотел было поддеть и выковырять масло, но от тепла оно подтаяло, и маленькая капля стекла на пол. Брецель смотрел-смотрел на эту каплю, и в голове у него вдруг пронеслось: «Я же не злодей, что я делаю?» И он побежал прочь от двойника, закинув ножик куда подальше.

На этом моменте путешественник проснулся и долго ещё не мог понять, где сон, а где явь.

– Ну что, герой, выспался? – раздался звонкий голос Лони. – Забирай своё богатство, – и она подала ему ароматный газетный кулёк.

– Данке шон! – поблагодарил Брецель, а потом рассказал сказочнице странный сон, который увидел возле печки.

Лони покачала головой:

– Твой сон – отгадка. А к чему – это уж сам решай, здесь я тебе не советчица. Тед, Фил, отвезите-ка его к Зайцу, а то, пожалуй, ещё заблудится в темноте.

И тут же два медведя – Тед в красном шарфе и Фил в чёрной кепке – подхватили Брецеля за руки и усадили в сиденье на детском велосипеде. Надели пассажиру на голову девчачий розовый шлем и даже пристегнули ремнём, чтоб не вывалился. Тед прыгнул на одну педаль, Фил – на другую, и велосипед покатился. Лони открыла дверь и помахала им вслед морковкой.

Не прошло и получаса, как они оказались перед чёрным входом булочной, откуда утром началось путешествие.

Откланявшись, Тед и Фил молча запрыгнули на педали и укатили. А Брецель поспешил внутрь. Он очень надеялся, что не опоздал.

В булочной «У Зайца» шли последние приготовления к Осеннему булу. Под предводительством Деревенского хлеба украшали зал и готовили угощения. Все очень надеялись, что путешественники добудут семечки.

Вдруг открылась дверь, и вошёл Брецель в розовом шлеме. Все взгляды, как и утром, устремились на него. Он похудел за день, высох, но в руках его победно шуршал ароматный кулёк.

– Ура! – кричали окружающие и бежали ему навстречу.

Семечки тут же попытались приладить Булочке на голову, но они осыпались, как осенние листья.

– Несите масло! – подсказал Брецель.

И действительно, на масло приклеилось лучше некуда. И зал снова огласился ликующими криками.

Но предстояло выяснить ещё кое-что. Брецель незаметно вышел в коридор, чтобы подняться на чердак.

– Ха-а-а! – сипло протянул тяжёлый люк, ведущий наверх.

Забравшись наверх, путешественник начал бродить между коробками и старыми кофемашинами. Один раз даже подпрыгнул от испуга: на него смотрела огромная голова на тонкой ноге. Потом выдохнул:

– Это ж вентилятор!

И тут он увидел свет, идущий сверху. Пригляделся: звёзды заглядывали на чердак через открытое окно. С крыши доносился незнакомый голос. «Будто давят сухари», – вспомнились слова Штруделя.

Брецель ухватился за край чердачного окна и выглянул наружу.

На крыше сидело что-то непонятное, похожее на сухарь, брошенный голубями. Вокруг дружно храпели три пузатые мыши. Неизвестный монотонно повторял:

– Я самая белая и мягкая…

– Извините, – кашлянул Брецель.

Сухарь вскочил:

– Это кто ещё здесь? А… новенький! Смотри, сейчас спущу на тебя всех мышей!

Брецель вылез на крышу и с восторгом огляделся вокруг:

– Ман-ман-ман, вот это пейзаж!

– Эй! – заорал незнакомец, – ты почему меня не боишься?

– Я тебя не знаю, чтобы бояться, – усмехнулся путешественник.

– Не заговаривай мне зубы, жалкий кусок теста! – бесновался сухарь.

– Тише, разбудишь мышей, – прошипел Брецель и с этими словами снял с головы розовый шлем и накрыл неизвестного. Тот притих, лишь глухо царапался внутри.

«Эх, пожалел сегодня небесный пекарь теста на месяц», – подумал Брецель, заметив тоненький серп. Потом вздохнул и строго спросил:

– Ну и зачем тебе понадобились семечки?

Шлем молчал.

Внезапно вспомнился странный сон возле печки, и Брецеля осенило:

– Постой, я, кажется, догадался. Ты украл семечки из зависти?

Тяжёлый вздох и снова молчание.

– Ты позавидовал нашей Королеве Була! Потому что… ты… ты Королева прошлого года?

Шлем закачался, подпрыгнул и яростно заскрипел. Спустя минуту Брецель смог разобрать:

– Я просто хотела всегда вкусно пахнуть и быть свежей и мягкой! Я боролась с плесенью: солнечные ванны, обёртывания, диета! Увы, моя кожа высохла, огрубела, и сама я превратилась в сухарь. И тогда решила…

– Стащить семечки, чтобы Бул не состоялся? – подсказал Брецель.

– Да. Я просто ненавидела эту молодую Королеву!

– Понятно… А мыши?

– Они выполняли мои поручения. Носили меня на крышу и охраняли. По моему приказу украли и сгрызли семечки. За это я кормила их крошками.

– Ох, бедняжка, – пожалел бывшую Королеву Брецель. Он снова вспомнил сон, помедлил и освободил заключённую: – Я придумал! Только, чур, без фокусов!

Осенний бул в этом году блистал как никогда. Празднество открывал сам Заяц в рыжей бабочке. Под руку он вёл Королеву Була. Румяная от волнения и блестящая от масла, с золотистыми семечками на голове, она выглядела восхитительно. Пара станцевала первый осенний вальс.

Остальные присоединились, веселье, радость и смех зазвенели в зале.

Потом в центр выкатили огромную печёную тыкву, и все желающие смогли её отведать. Мякоть тыквы оказалась сладкой, будто мёдом намазана. Деревенский хлеб, правда, утверждал, что так оно и было.

В другом конце зала Брецель, сидя верхом на тыквенной корочке, рассказывал о сегодняшнем путешествии. Булочки ахали и охали, а самые сентиментальные даже всплакнули.

Когда история была окончена, герой попросил минутку внимания и объявил, что сейчас всех ожидает сюрприз.

Двери распахнулись, и в зал внесли кресло с балдахином.

– Поприветствуем Королеву прошлого Була! – первым захлопал Брецель.

Публика ахнула – вот это да! Сам Заяц пожал руку Королеве и произнёс речь, в которой было что-то про «современное здравоохранение» и «новые технологии». Речь никто не понял, но хлопали усердно.

Потом Королевы Була фотографировались вдвоём для газеты «Новости Каштановой аллеи» и журнала «Сахарная диета». На прошлогоднюю Королеву тут же посыпались просьбы провести лекцию и мастер-класс по долгожительству.

Брецель вышел на улицу глотнуть свежего воздуха. Ночь разлеглась на небе, как большая уставшая собака. Все волнения остались позади.

«Интересно, как же там Маффин, Маргарита, Штрудель и Багет», – подумал с грустинкой путешественник. И тут же улыбнулся и сам себя успокоил: – Конечно же, у них всё булочно!

И в эту минуту на его глазах произошло настоящее чудо: на ближайшем фонаре вдруг зажглось украшение – большая пятиконечная мохнатая звезда. А за ней ещё одна – на другом фонаре, и ещё, и ещё. Улица засияла будто новогодняя ёлка.

– Вот и Рождеством запахло, – обрадовался Брецель.

А к уютному запаху Рождества уже примешивался запах новых приключений – на этот раз зимних.