Не успели начала освободиться от связи со смертным миром, как сразу взялись за разрешение проблем богов, демонов и возведение Бессмертного города. У Люциана не находилось ни минуты, чтобы предаться тоске и воспоминаниям о клане, и он был этому даже рад. Возможно, он специально занимал себя и без устали участвовал во всех советах, собраниях и переговорах, а когда их не было, то собирал по кускам Бессмертный город, лишь бы не давать себе времени на размышления.

Чтобы возвести божественную столицу – иначе и не назовешь, поскольку там должны были жить боги и их покровители, – Люциан проводил неописуемое количество времени в пустом поле где-то на краю земли. Там его никто не тревожил, а он сам не мог никому навредить своей силой. Возводить здания, улицы, сады и площади оказалось неимоверно сложно. Поскольку Люциан не понимал, как что-то выглядит изнутри и снаружи, он не мог грамотно перенаправить свою силу и воплотить фантазию в реальность, поэтому первые месяцы потратил на изучение структуры тех материалов, которые собирался воссоздать.

Каин с завидной периодичностью самовольно захаживал к нему, часто отвлекая от дел, но иногда помогая с обучением в меру своих собственных возможностей. В отличие от Люциана, строить демон не умел, только разрушать, так что толку от его присутствия было не очень много, но достаточно, чтобы ускорить процесс работы светлого начала и помочь ему справиться с трудностями. Постоянная манипуляция светлой духовной энергией выматывала, и если бы не Каин со своим желанием пообщаться и побездельничать вместе, Люциан сошел бы с ума от нагрузки.

После того как ему удалось преодолеть начальные преграды, Люциан сам начал звать Каина, чтобы тот помог с созданием конкретных материалов для строительства, потому что без своего темного нача́ла он был способен сотворить только что-то незначительное – маленький камушек, например, или скромный кустик. А для возведения целого здания из огромных кирпичей и с пышным внутренним садом во дворе им приходилось работать вместе, и это было прекрасно. Из раза в раз объединяя силы, они стали лучше чувствовать и понимать энергетику друг друга, а со временем и вовсе перестали испытывать какие-либо трудности в слиянии. Теперь даже если одно из нача́л не было готово к объединению из-за отсутствия сосредоточенности, вторая половина могла легко втянуть его в процесс, заставляя собраться с мыслями.

За то время, пока Люциан был занят строительством Бессмертного города, его тревоги улеглись и даже слегка позабылись. Иногда Каин или другие создания приносили ему хорошие вести. Клан Луны не развалился, он продолжал существовать и развиваться, а Лунные земли больше не подвергались масштабным нападениям, как раньше. В других кланах тоже не возникало сильных проблем, и жизнь, казалось, шла своим чередом.

Люциан думал, что после возведения Бессмертного города сразу вернется к Эриасу и Сетху, чтобы решить одно незаконченное дело, но стоило им расселиться в небесной столице, как появилась более важная задача…

Каин пожелал заглянуть к семье.

Постучавшись, Хаски ворвался в чужие покои и застыл возле закрывшейся двери. Он уставился на Люциана, который в этот момент направлялся к зеркалу. На светлой нежной коже его предплечий, выглядывающих из-под бело-золотистой безрукавки, виднелись синяки и тонкие царапины, словно от когтей. За свою долгую жизнь Хаски не раз видел такое, но на Люциане – впервые.

– Киай! – тут же взорвался он, обращаясь к сопящему под одеялом демону. – Ты с ума сошел? Ваш дворец всю ночь трясло, но я и не представлял, что все настолько плохо! Вам нельзя драться, вы же все здесь взорвете! Значит, так ты оберегаешь светлое начало и наш мир?

– Тише, – пробурчал Каин, высунув голову из-под одеял. – Модао чудесно себя чувствует, поверь, он более чем доволен, и мы ничего не взорвали.

– Доволен?! – Хаски снова бросил взгляд на молчаливого Люциана, который с хмурым видом стоял перед зеркалом и надевал золотистые верхние одежды. – Да его будто кошки погрызли, как он может быть довольным? Вам скоро отправляться на встречу с твоей семьей, а он в таком состоянии? Раны, которые ты на нем оставил, приправлены духовной силой, они будут долго заживать и саднить. А если владыки мира мертвых увидят? Что они подумают о тебе как о нача́ле?

Каин что-то проворчал, да так неразборчиво, что они расслышали только «злишь» и «не дашь поспать». Он снова зарылся в одеяла, а через мгновение запыхтел и решил выбраться. Откинув их, он медленно сел и бездонными черными глазами уставился в лицо Бога Обмана, который изумленно смотрел на другое израненное тело.

Туловище Каина, казалось, разодрали в два раза сильнее. Из свежих, но не кровоточащих ран сочилась светлая энергия, коей их загрязнили. Зрелище выглядело просто бесчеловечно, но, учитывая, насколько тьма не любила свет и какую боль они причинили друг другу, демон был более чем доволен.

– Не-ебе-есная кара… – протянул Хаски, не в силах понять, кто из двух нача́л оказался более безумен.

– Маул, – насмешливо сказал Каин, глядя, как разъяренное выражение лица Хаски превращается в растерянное. – А ты знал, что у некоторых личностей в этой комнате насилие сродни прелюдии? Я бы советовал переживать за меня, а не за него. – Он кивнул на Люциана, чья золотистая печать на лбу вспыхнула, как щеки от румянца, но взгляд остался суровым. – Он меня чуть не убил, а мы ведь ничего такого не сделали.

– Вздор, – фыркнул Люциан, наблюдая за ними через отражение в зеркале.

– Да ну? – Каин с трудом встал с постели и подошел к своему началу. – Модао, ты настолько жесток, что даже не считаешь мое полуживое состояние серьезной проблемой?

Люциан небрежно хмыкнул, поправил манжеты золотисто-белых одежд и только потом равнодушно сказал:

– Пока ты без штанов, я вообще не могу воспринимать тебя серьезно.

Каин рассмеялся и отправился одеваться.

Хаски стоял, прикрыв лицо ладонью, чтобы не смотреть на чужое покачивающееся достоинство шокирующей длины. Ему становилось страшно от одной только мысли, как эта штука пронзает чье-то нежное нутро.

Каин подобрал с пола черные штаны, быстро надел их и завязал пояс.

– Я так понимаю, все уже собрались и готовы отправляться? – спросил он у Хаски.

– Д-да, – ответил тот, оторвав руку от лица.

– Хорошо, мы с Люцианом выйдем через пять минут, можешь не оставаться здесь. Модао не нравится видеть твой стыд.

– Мне вовсе не стыдно, – проворчал Хаски, гордо вздернув подбородок, но все равно поспешил развернуться. – Ждем вас у входа, не задерживайтесь.

Он напоследок махнул рукой.

Когда дверь за ним закрылась, Люциан с облегчением выдохнул.

– Какой кошмар, – простонал он, растирая ладонями щеки. – Он все видел…

Каин хохотнул.

– Не переживай, Хаски жил в Асдэме и наблюдал слишком много безумств. Он не тот, о ком стоит беспокоиться, подобные вещи его не удивляют.

– Не удивляют? – Люциан обернулся, зыркнув на демона. – А по-моему, он был очень удивлен!

– Ну, я бы тоже удивился, увидев, что ты кого-то изранил. В глазах всего мира ты величайший святой – такой человек просто не может кого-то ударить. – Каин опустил взгляд на свой покрытый синяками торс и тихо рассмеялся, потому что следы были вовсе не от кулаков, но не им об этом рассказывать.

– Замолчи. – Люциан цыкнул и отвернулся от продолжившего одеваться демона. – Все из-за того, что ты слишком дерзкий. Забудь то, что было вчера, и не вспоминай.

– До следующего раза? – съехидничал Каин. – Сомневаюсь, что ты сможешь сдержать свою жестокую натуру.

– Смогу, – заявил Люциан и строго посмотрел себе в глаза через отражение.

Они собирались отправиться в мир мертвых, чтобы повидаться с семьей Каина, которую он ни разу не видел после перерождения. Он считал, что сначала должен выполнить данное отцу перед смертью обещание, а именно – принести им голову владыки демонов. И пускай голову принести не получилось, обещание было исполнено, а враг – повержен.

Помимо нача́л, спуститься в мир мертвых решили и дяди Каина: Бог Воды, Бой Войны и Бог Ветров – они тоже захотели повидаться со своей семьей. Бог Обмана и Бог Земледелия шли с ними, чтобы поблагодарить владычицу мира мертвых за помощь в спасении второго.

Пятеро мужчин уже ждали их у входа в замок, высившийся на землях Бессмертного города, к которому вела длинная мраморная лестница. Замок хоть и занимал несколько этажей, но огромным его не назовешь – в нем даже не было зала для проведения торжеств, лишь пара комнат для приема важных гостей. Серая черепичная крыша с загнутыми кверху углами была увенчана драконами цвета махагона, а белые стены поддерживались алого цвета столбами.

Боги не могли самостоятельно попасть на девятый круг мира мертвых, где жили владыки: для этого им требовалось преодолеть золотую арку на перепутье, Призрачный город и восемь судилищ с очередями из мертвецов, – только после этого, если повезет, их пропустят на девятый круг. Поэтому, чтобы избежать подобной мороки, они сплотились и в течение нескольких дней уговаривали Каина взять их с собой. Он, может быть, и не возражал, но сопротивлялся все равно до последнего, ведь отказать по итогу не мог – в данный момент он единственный обладал способностью, позволяющей открывать проходы на любой круг перерождения.

Поскольку огромный бело-золотистый Бессмертный город парил в небесах, им всем пришлось спуститься на землю, чтобы при переходе не застрять в облаках. А все потому, что мир мертвых представлял собой искаженное отражение мира живых, в котором не существовало города для бессмертных.

Всего мир мертвых насчитывал девять городов: восемь с судами и один с выходом в мир живых. Душ в этих городах было не счесть, но никто не страдал от тесноты – пространство таинственным образом не имело ни конца ни края, а один шаг здесь мог равняться как десяти, так и тысячи в зависимости от того, как быстро ты пожелаешь добраться из одной точки в другую.

Каин за пару секунд открыл проход между мирами и позволил богам войти первыми. Люциан переступил границу предпоследним и сразу ахнул, когда у него перед глазами раскинулся девятый город мира мертвых – пристанище для самых чистых душ, которые завершили круг перерождения и уже готовились вернуться к живым.

Безгрешный город сиял миллионами мертвых огней, был светлым и оживленным. Кругом цвела и пахла растительность, улицы заполняли животные и люди, которые выглядели не как полупрозрачные призраки, а как живые. Небольшие здания в два или три этажа смотрелись аккуратно и ухоженно, а перед каждым домом был разбит либо садик, либо цветочные клумбы. Богатая архитектура услаждала взор, но больше всего потрясал огромный столп света вдали, указывающий, что это конец.

Дальше Безгрешного города только мир живых.

Тем не менее не все души спешили покидать его. Многие оставались здесь на века, учились новому, знакомились и даже влюблялись. Они могли даже иметь детей, о чем Люциану шепотом рассказал Каин, одной фразой объяснив, почему не все в их мире являлись реинкарнацией.

Двигаясь по улицам вслед за остальными, Люциан наслаждался блаженной атмосферой и чувством безопасности. И хотя солнце в этом месте не грело, ему было тепло и комфортно.

«Надеюсь, удастся погостить здесь недолго».

До центра города они добрались за несколько шагов – расстояние попросту сжалось, – а потом и до окраины, где на холме возвышался дворец владык. Он представлял собой целый дворцовый комплекс, скрытый за высокой каменной стеной с широкими воротами, у которых стояла стража. И стража не простая. Они были вовсе не духами, а сущностями, о которых Каин рассказал вчера, когда они обсуждали визит в мир мертвых. Он сообщил, что до пришествия душ этот мир населяли сущности, способные принимать людской облик, но не скрывать свои белые, словно ослепшие глаза. Они имели и имена, и воспоминания, и хорошо понимали человеческий язык. Именно эти создания выступали охраной мира мертвых, как боги в мире живых, и часто попадались им на пути, охраняя входы и патрулируя улицы.

– Мне всегда было интересно, как твоим родителям удалось приручить этих существ, – бесцветно сказал Бог Воды, пока они шли по пустой дорожке внутри дворцового комплекса, ведущей к главному зданию. – Насколько я слышал, когда-то они были богами мира мертвых, присматривали за всем, что здесь происходит. Неужели сущности просто передали свои обязанности твоим родителям? – Он посмотрел на племянника, который шел слева от него вместе с Люцианом.

– Все было куда кровопролитнее, – со смешком ответил Каин. – Когда мать и отец только попали сюда, они оказались вовлечены в распри между сущностями, которые выказывали недовольство своим всевышним. Родители воспользовались переполохом и заключили сделку с группой сущностей, убили всевышнего и заняли его место.

– Боги… – протянул Фельсифул, идущий справа от Ривера. – Твоя мать и тут всех перебила? Страшная женщина! Я слышал, у нее сохранились прежние способности, разве такое возможно для души?

– Владычица тьмы пребывает не в духовном теле, – ответил вместо Каина Бог Ветров. – Она здесь в облике демона.

Фельсифул обернулся через плечо на Зефира, идущего между Хаски и Хаананом – Богом Земледелия.

– Так ведь демонам сюда вход закрыт.

– Это из-за отца, – пояснил Каин. – Они не могут разделиться и везде странствуют вместе. Кроме матери, ни один демон не может здесь находиться.

– Но асдэмские сюда все-таки захаживают, насколько мне известно. – В голосе Ривера слышался укор.

Каин оскалился, покосившись на дядю в голубых одеждах.

– Не беспокойся, мои демоны не питаются местными душами. Они знают, что будут умерщвлены, если согрешат в землях моей матери, и заходят сюда крайне редко по моей воле.

– Но это не мешает им зараз вывозить тонны припасов.

Каин неловко хохотнул и отмахнулся.

– Дядя их переоценивает, пара тележек – это не тонны, – лукаво отозвался он.

Люциан почувствовал, как по спине пробежал холодок – то ли из-за обсуждения демонов, блуждающих по не защищенному от них миру мертвых, то ли из-за того, что они наконец-то вошли во дворец, из глубин которого тянуло свежей прохладой и темной духовной энергией. Слабее, чем у Каина, но не менее кровожадной.

В коридоре их встретили несколько слуг, являющихся душами. Две девушки и юноша проводили их в гостевую комнату – в богато украшенное просторное помещение, где имелось все для проведения чаепития и прослушивания музыки, а предметы интерьера охватывали сразу несколько эпох человеческой культуры. Люциан чуть не споткнулся о порог, залюбовавшись одной из старых ваз в углу.

– ᙢậлǣкиай, – произнес низкий чарующий голос, и все тут же перевели взгляд на облаченного в черно-золотое мужчину, поднявшегося с софы. Он держался холодно и уверенно, как Каин. Был высок, как Каин. Широкоплеч и с узкой талией, как Каин. Его волосы такого же насыщенного черного цвета блестели подобно ночным водам в свете луны; гладкие и длинные, они были собраны в высокий хвост и украшены заколкой-короной. Светлая, как белый нефрит, кожа казалась упругой и не имела изъянов, поэтому мужчина выглядел не старше тридцати лет. Черты его лица были прямые и тонкие, как края бумаги, а мягкие губы нежно-розового оттенка явно созданы, чтобы манить смотрящего. Но больше всего впечатляли глаза: яркие и золотистые радужки, почти как у Люциана, но более естественного для человека цвета, хранили в себе пугающий, но интригующий блеск.

Перед ними предстал последний владыка клана Ночи, ныне владыка мира мертвых. Отец Каина и Кая.

В глазах Люциана вспыхнул интерес. В своих снах он уже видел чужого отца, и его духовный облик совсем не отличался от того, что был при жизни. Люциан переводил взгляд между владыкой мира мертвых и Каином, и ему казалось, что он рассматривает произведения искусства. Эти двое были поистине красивыми мужчинами.

Владыка мира мертвых принял от сына короткий поклон и ответил тем же.

– Мы ждали тебя, – сказал он и растянул губы в улыбке, больше похожей на усмешку. Его глаза недобро блеснули. – Почему так долго не захаживал?

– Были дела, – небрежно ответил Каин, улыбаясь точно так же. – Занимался уничтожением Ксандра.

– Достиг успеха и теперь пришел похвастать?

– Не только. Семья хотела навестить вас, потому я оказал им услугу.

Владыка вздернул бровь и посмотрел сыну через плечо.

Люциан покосился на Бога Воды и Бога Войны, которые с широкими улыбками шагнули навстречу старому другу.

Ривер заключил владыку мира мертвых в крепкие объятия.

– Брат.

– Засранец! – Фельсифул обнимать не стал и просто похлопал по плечу. – Не поверишь, но я ужасно рад тебя видеть!

– Скорее, ты сам себе не веришь, – смеясь, съехидничал владыка и отстранился от Ривера, чтобы посмотреть на третьего «родственника». – А ты, старый хрыч, по мне не скучал? – обратился он к Богу Ветров, который в своем бело-голубом градиентном халате с дорогой блестящей вышивкой выглядел как юноша из императорской семьи.

– Ни капли, я пришел к твоей жене, – фыркнул Зефир, взмахнув голубыми волосами.

– И вы? – спросил владыка мира мертвых, скользнув взглядом янтарных глаз по Хаски, Хаанану и Люциану.

– Да, мы пришли отблагодарить за помощь, – ответил Бог Обмана за всех.

Владыка прищурился, с немым вопросом глядя на Люциана. Тот, как только вошел в мир мертвых, не раскрывал свою ауру, а также сменил облик на прижизненный, поэтому сейчас мог сойти за какое-нибудь божество.

– Отец, он со мной.

– М? – спросил владыка и взглянул на сына.

– Хаски должен был тебе рассказать.

Владыка мира мертвых немного помолчал, а потом выдал протяжное «а-а» и снова посмотрел на Люциана.

– Так это вы потомок клана Луны и нынешнее светлое начало? Не признал. – Владыка мира мертвых поклонился. – Думал, вы будете хотя бы брюнетом – все ваши потомки после Айзека обладали темными волосами.

Люциан поклонился в ответ и хотел уже вымолвить слово, но его перебили.

– Кстати, а где дядя? – спросил Каин, услышав об Айзеке. – И остальные. Мама?

– В саду. Мы перенесли встречу туда, сейчас сезон цветов, а твоя мать их любит. Пойдемте.

Владыка махнул рукой и повернулся к раскрытым двустворчатым дверям, ведущим прямо в сад. Все остальные направились следом. Ривер и Фельсифул шли по обе стороны от своего правящего брата и вели с ним тихую беседу. Хаски, Хаанан и Зефир тянулись позади них, а Люциан и Каин были замыкающими.

– Раз твой отец знает, кто я, значит, Хаски поведал ему все от и до, включая правду о твоем перерождении? – шепотом спросил Люциан.

– Да, Хаски тот еще болтун, – еле слышно ответил Каин и пригладил ладонью в перчатке свои короткие, зачесанные назад волосы.

– Ты наверняка знал, что так будет, когда отправлял его сюда вместе с Богом Земледелия, и рассчитывал, что он всех просветит.

– Конечно. Ты же не думал, что я согласился помочь ему с Богом Земледелия только из-за того, что меня хорошо уговорили? – Каин нагло усмехнулся. – Теперь благодаря Хаски мне не придется распинаться и рассказывать, что произошло со мной за минувшие сотни лет, а у родителей было время все обдумать и смириться.

– Как они отреагировали на правду о тебе?

– Были удивлены, но не шокированы. Молодые души доносили до них слухи о ситуации в мире живых, поэтому что-то они обо мне уже знали, а до чего-то догадались сами. – Каин потрепал стрелу в ухе. – Хаски сказал, что мои родители быстро приняли факт, что воспитанный ими ребенок больше никогда не вернется, зато теперь у них есть новый, не менее родной.

Люциан не смог скрыть сочувствия во взгляде, когда посмотрел на Каина. Тот продолжал вести себя так, словно его не ждала волнительная встреча, хотя эмоции говорили об обратном, да и то, как он трепал серьгу, выдавало волнение. Он буквально утопал в страхе остаться непризнанным, и это потрясало – особенно потому, что его, казалось, не должна была беспокоить такая ненужная вещь, как семья.

В саду, куда их привел владыка, все цвело и благоухало. Нежные кремово-желтые бутоны тянулись к свету мертвых огней, листва тихим шелестом общалась с ветром, а на иссиня-зеленой траве блестели капли росы. Деревья напоминали те, что росли в мире живых, но их листья были неестественного сине-зеленого цвета, а ветви – слишком тонкие или, наоборот, толстые. Они источали какой-то незнакомый кисло-сладкий запах, и на некоторых из них росли неизвестные ворсистые плоды розово-фиолетового цвета. Вся растительность в этом месте казалась знакомой и незнакомой одновременно.

Они спустились по нескольким лестницам, обогнули небольшое озеро, в котором плескались рыбы, и прошли по зеленеющей аллее. Люциан не мог перестать оглядываться, рассматривая каждую деталь призрачного сада. Все здесь выглядело одновременно и обычным, и нереальным.

– Вижу, тебе любопытно, что еще есть в этом мире, – прошептал Каин ему на ухо. – Я бы не хотел оставаться здесь, но, если пожелаешь, мы задержимся.

– Почему ты не хочешь остаться? – спросил Люциан, отвлекаясь от созерцания красот мира мертвых.

– Многочасовое общение с семьей только все испортит, – тихо ответил Каин.

– Даже если они примут настоящего тебя и будут рады провести время именно с тобой?

Каин вздохнул и снова потрепал серьгу, покрутив ее в ухе.

– Даже если я захочу попробовать примкнуть к ним, уверен, моему демоническому нутру это быстро наскучит, поэтому я бы не хотел позволять себе пресытиться.

– Понимаю…

Люциану стало грустно от осознания, что демоническая суть все еще была частью Каина и мешала ему свободно жить. Казалось, не скучал Каин только во время общения с ним, тогда как от болтовни остальных начинал зевать уже через пару минут.

– Как бы мне ни было любопытно, мы уйдем, когда ты этого пожелаешь.

Каин не смог сдержать улыбки.

– Спасибо.

Наконец они пересекли аллею и вышли к фонтану, неподалеку от которого высилась весьма просторная беседка, вмещавшая не меньше двадцати человек. Она была стеклянной, с темно-зеленой крышей, ее окружали цветы, а ко входу вела узкая тропка.

Люциан мысленно ахнул при виде тех, кто расположился внутри. За длинным столом сидели мать Каина, или владычица мира мертвых, его старший дядя и тетя – бывшие владыки клана Луны, а также их сын Ливьен. Здесь находились и те, кого Люциан не знал либо мельком видел во снах.

– На-адо же, – протянул Каин, входя в беседку следом за всеми, и обратился к Леви. – Прошло две сотни лет, а ты все еще здесь? Я думал, ты встанешь на круг перерождения и вернешься к живым.

Ливьен больше ничем не напоминал того изнеженного и хилого ребенка из снов, над которым когда-то давно измывались Кай и Ксандр. Он сидел прямо, гордо приподняв подбородок. Его обсидиановые волосы были заплетены в две небрежные косы, кончики которых скрывались под столом. Внимательный взгляд шоколадных глаз завораживал и проникал в душу. Конечно, юноша с мягкими чертами лица был не так красив, как его беловолосый отец, разместившийся рядом, но оставался по-своему притягателен. От него веяло статностью, спокойствием и мудростью.

– Я не пошел на круг перерождения, потому что ждал твоего появления, – сказал Ливьен и поднялся с места. – Хотел поблагодарить брата за воспитание… или ударить, но ты не он, поэтому мне ничего не остается, кроме как поприветствовать тебя. – Он поклонился.

Каин принял его поклон и ответил кивком.

– У нас общие воспоминания, я хорошо помню, каким было ваше общение. Могу сказать, что я воспитывал бы тебя тем же образом, поэтому, если хочешь, можешь поблагодарить или ударить меня, – усмехнулся он.

– Не паясничай. – Владыка мира мертвых хлопнул сына по плечу, прерывая совсем не воодушевляющий разговор бывших братьев, один из которых о другом даже не знал. – Прошу всех садиться.

Гости наконец перестали толпиться на входе и заняли свободные места на обитых бархатом лавках, стоявших вокруг стола.

– Рейла! А ты почему все еще здесь? – внезапно воскликнул Фельсифул, заметив подле владычицы мира мертвых брюнетку, облаченную в серебристые одежды клана Луны. – Две сотни лет прошло, ты еще не переродилась?

– Знал бы ты, как долго здесь все проходит! Я только несколько лет назад добралась до Безгрешного города, а после того, как мне рассказали о случившемся с нашей семьей, не смогла пойти дальше. – Она пригласила Бога Войны и Бога Воды присесть рядом.

Люциан предположил, что эти трое когда-то были тесно знакомы. Он совсем ничего не знал о Рейле. Она никогда не появлялась рядом с Элеонорой и Каем, хотя, судя по узорам, наносимым только на одежды стражей, принадлежала к клану Луны и защищала кого-то из владыческой семьи.

– А ты почему здесь? – обратился Фельсифул к мужчине, держащемуся подле Ливьена. Его голос звучал насмешливо. – Тоже из-за последних новостей решил остаться?

– Учитель, все не так, – неловко произнес незнакомец. Красивый зеленоглазый шатен с густой шевелюрой. – Мы с госпожой Рейлой вместе завершили восьмой круг и оказались в Безгрешном городе в одно время. Благодаря ей я познакомился с владыками этого мира и узнал, что вы скоро прибудете. Решил задержаться, чтобы повидаться. И уйду после вас.

Люциан внезапно понял, что смотрит на ученика Фельсифула, который после его отречения занял трон в клане Солнца.

«Ну ничего себе…»

Фельсифул закатил глаза.

– Саур, ты хуже домашнего пса, преданно ожидающего под дверью, но я рад, что ты здесь. – Он тепло улыбнулся и протянул руку, потрепав воспитанника по плечу.

Потом Люциан узнал, что у Ливьена были жена и двое сыновей, а у Фельсифула – еще три ученика, но их за столом не наблюдалось.

«Возможно, они до сих пор проходят круги перерождения или давно вернулись к живым, – подумал он, сидя рядом с Каином за дальним краем стола, где они не привлекали к себе внимания. – Интересно, а мои родители тоже здесь? Хотя, учитывая, что у Саура переход с первого круга на девятый занял больше сотни лет, мои родители, возможно, до сих пор на первом…»

Он тихо вздохнул, изо всех сил пытаясь заглушить желание встать и отправиться на их поиски. В этот момент к его руке прикоснулась холодная ладонь, отрезвляя. Поскольку после возведения Бессмертного города они тонко чувствовали друг друга, Каин сразу понял, о чем думает Люциан, и безмолвно успокоил его.

– Мне бы не хотелось поднимать неприятную тему, – голос владычицы мира мертвых отвлек всех от бесед и размышлений, – но я хочу спросить у сына о нашем враге. – Она уставилась на Каина. – С ним покончено? Вы уничтожили сосуд его души?

– Сосуд души цел, – сухо ответил Каин, оторвав взгляд от Люциана. – Но тела больше не существует. Мы растворили его сознание в небытие, чтобы он не мог управлять ни своей силой, ни самим собой. Это требовалось для баланса – божество не должно умереть.

– Он все еще бог? – Владычица скептично вздернула бровь. – Я думала, его ядро уничтожили сотни лет назад.

– Все так и есть, но сила осталась при нем. Я решил сохранить его жизненную энергию, чтобы нам не пришлось переживать о нарушении баланса и ждать появления нового бога. Впрочем, он может и не появиться – условия становления Богом Смерти очень суровы.

– Откуда ты знаешь?

– Я великая сущность.

Владычица поджала губы, и ее без того бледное лицо потеряло все краски.

– Хаски говорил, что ты полностью переродился, но так ли сильно это повлияло на тебя? Разве нача́лу доступны какие-то знания, это не просто сгусток темной энергии?

– Это осознанная сущность. И ей доступны знания не только нашего мира.

– А что такого сложного в становлении Богом Смерти? – вмешался Фельсифул. – Мне и правда интересно, почему ты не решился окончательно покончить со своим братцем. Почему веришь, что после него не появится другой сосуд для этой силы?

Каин тихо выдохнул, а потом налил чай себе и Люциану.

– В нашем мире самые тяжелые условия перерождения только у Бога Смерти и Бога Жизни, – неохотно ответил он. – Первый должен все свои смертные годы ходить по тонкому лезвию, но каждый раз спасаться от гибели, а второй – отдать жизнь ради другого и выжить. Как итог, в первом случае ты должен неизвестно сколько времени спасаться от смерти, чтобы стать самим Богом Смерти, и все потенциальные кандидаты умирали гораздо раньше, чем сила заполняла их, а что касается второго случая… то довольно непросто отдать жизнь и при этом выжить.

– И это ничего, что наш Бог Смерти теперь просто сила? Он не сможет ни посещать храмы, ни отвечать на молитвы.

– Жизнь и Смерть – не те сущности, которым требуются молитвы и вера в них. Они – основы формирования смертного мира, равно как мы с Люцианом – основы формирования духовного.

– А на баланс не влияет то, что Бог Смерти у нас есть, а Бога Жизни – нет? – спросила владычица, откинувшись на спинку лавки. Она взяла виноградную гроздь и начала один за другим отрывать сладкие плоды, закидывая их себе в рот, а иногда делясь с мужем.

– Бог Жизни тоже есть, – с презрительным смешком ответил Каин и сделал глоток чая под удивленными взглядами всех, кроме давно просвещенного Люциана. – Он просто не может переродиться. Но сила жизни уже выбрала себе сосуд, и теперь у нас два неполноценных бога. Баланс в порядке.

– Кто этот бог? – спросил владыка мира мертвых, кровожадно сверкнув янтарными глазами.

– Я не выяснял, – ответил Каин так, словно ему не было никакого дела до таких вещей и хватало лишь знания о существовании подходящего сосуда.

Его отец нахмурился.

– Ясно, – сухо ответила мать. – Есть риск, что Ксандр возродится?

– У него нет тела, ему некуда возвращаться, – ответил Каин и откинулся на мягкую спинку лавки. Он подтянул ближе к себе Люциана, который должен был вот-вот свалиться с края.

Владычица мира мертвых немного помолчала, глядя в лицо сына, а потом медленно выдохнула и произнесла:

– Спасибо. За то, что избавился от него.

Каин кивнул, и хотя внешне он оставался бесстрастным, Люциан почувствовал, что эмоции внутри демона стали похожи на взрывающиеся салюты.

Владычица тем временем перевела взгляд на Люциана и заговорила, заставив его вздрогнуть и посмотреть на нее:

– Рада знакомству со светлым началом. Стоило сказать это раньше, но меня волновал более насущный вопрос, прошу меня извинить. – Она на несколько мгновений прикрыла веки, так что ее длинные черные ресницы коснулись белой кожи на щеках, а когда снова открыла глаза, то пробежалась взглядом по чужому телу. – Даже не знаю, восторгаться ли мне тем, что вы принадлежали к клану Луны, или же печально вздохнуть из-за нерадостной судьбы… уже какого по счету правителя? Я слышала, вы были владыкой, надеюсь, из-за вашего ухода у адептов не появятся проблемы?

– Трон владыки занял мой друг, он уже несколько месяцев достойно выполняет обязанности и помогает клану процветать. Не думаю, что будут проблемы, я оставил знающего человека.

– Вы присматриваете за ним?

Люциан кивнул.

– Вы после перерождения тоже лишились своей человеческой сути, как мой сын?

– Нет, я ее сохранил.

Брови владычицы дрогнули.

– Почему? – Она с трудом контролировала голос, чтобы тот звучал ровно и непринужденно.

– В отличие от владыки тьмы, у меня был выбор, – мягко ответил Люциан и улыбнулся уголками губ.

– Вот оно что, – пробормотала владычица, и ее лицо на миг лишилось всех эмоций. Казалось, до этого она была уверена, что Каин намеренно отказался от своего «я», и, возможно, тревожилась по этому поводу.

– Киай, – сказал старший дядя, отец Ливьена. Его голос звучал подобно мягко текущей воде, теплой и прогретой солнцем. – Расскажи, чем вы займетесь дальше? С врагом покончено, две великие сущности пробудились, а что теперь? – Он зачесал назад белоснежные волосы, и пара прядей упала ему на лоб.

– Люциан воздвиг в небесах город для божеств и их покровителей. Оттуда мы собираемся наблюдать за балансом, а также следить за деятельностью бессмертных.

– А что со смертным миром? – Старший дядя пригубил чай. – Кто останется внизу, если все божества и нача́ла уйдут с их земель? Только демоны?

– Нет, Бессмертный город – это не тюрьма, туда можно прийти и уйти, когда заблагорассудится. Боги и их покровители перемещаются по своему желанию, и им ничего не мешает разгуливать по земле, навещать свои храмы, дяди могут это подтвердить. – Каин указал на Бога Войны и Бога Воды, сидевших плечом к плечу. – А что касается нача́л, то мы на земле не нужны.

– Как же Асдэм? – спросил владыка мира мертвых, приобняв жену за плечи. – Его ты тоже оставишь?

– Нет. Асдэм под моим крылом, я не планирую его покидать, но буду отлучаться время от времени.

– Зачем? Мир хаоса и безумств – комфортная среда для тебя, к чему окружать себя светом? Как темная сущность, ты разве не должен находиться близ созданий с такой же аурой?

– Скрывать не стану, в Асдэме я чувствую себя гораздо стабильнее, но и в Бессмертном городе мне неплохо. Я не хочу оставлять его, там мое нача́ло, и, к счастью, я меньше поддаюсь влиянию противоположной силы, поэтому со мной ничего не случится.

– А что насчет божеств? – спросила темноволосая женщина чуть старше тридцати лет. Это была жена старшего дяди и мать Ливьена. – Допустим, Люциану не сложно принимать тебя в Бессмертном городе, потому что великие сущности не страдают от аур друг друга, но как же другие светлые создания? Твоя тьма наверняка пагубно влияет на них. – Она посмотрела на Бога Войны.

– Он прячет свою ауру, когда приходит в Бессмертный город, – беззаботно сказал Фельсифул, жуя пирожное. – Его тьмой там почти не пахнет.

– Именно, – поддержал его Хаски. – Если бы Киай пришел в наш город со своей тьмой, я бы первым его выгнал.

– Да что ты говоришь?

Глаза Каина опасно сверкнули, и они с Хаски, скалясь, уставились друг на друга, сидя плечом к плечу. И хотя со стороны могло показаться, что они так выражали свою неприязнь, все явно видели в них лучших друзей.

Владыка мира мертвых, таращась на сына, почти шепотом обратился к Фельсифулу:

– Я думал, Хаски – твой товарищ, почему он теперь подле него?

Бог Войны хмыкнул:

– Поверь, пусть лучше этот безумец будет подле Киая, чем со мной.

Хаски встрепенулся и тут же переключил внимание на них.

– Эй. Ты кого это безумцем назвал?

– Догадайся. – Фельсифул махнул рукой. – Помимо тебя, в нашем мире есть кто-то еще, кого я зову безумцем?

– Откуда мне знать, – промурлыкал Хаски. – Я похож на того, кто много с тобой общается?

– Хочешь сказать, мы мало общаемся? – спросил Фельсифул, повернувшись в его сторону всем телом. – Почему тогда я так сильно от тебя устал?

– Может быть, потому, что ты уже стар и дело вовсе не во мне?

– Ха, если я старый, то ты тогда какой? Доисторический?

Каин тихо прыснул, как и многие другие за столом. Только Бог Ветров потер висок и раздраженно произнес:

– Хватит. Не вздумайте продолжить трещать, как две жирные цикады. Голова от вас раскалывается. – Он сделал большой глоток чая.

Люциан плохо знал Зефира, но из мимолетных воспоминаний помнил, что тот любил поворчать, часто выступал в роли всезнающего и, несмотря на молодое лицо, прожил не одну тысячу лет, из-за чего утомился и был крайне раздражителен. А учитывая, что он обращался стариком и прозябал в глухой деревеньке, где каждый день похож на предыдущий, его желание первым заткнуть ругающихся никого не удивило.

– А где вторая тетя? – вдруг спросил Каин у отца.

Люциан навострил уши, сразу и не вспомнив о ней. Он никогда не видел ее в своих снах, но знал, что у владыки Ночи была родная сестра, которая приходилась Каю младшей тетей. У нее были муж и два сына, и все они принадлежали к клану Ночи.

– Она на седьмом кругу перерождения. Ее муж на третьем, а мои племянники на шестом, – спокойно ответил владыка, словно произносил эти слова каждый день.

– Смотрю, вы полномочиями не злоупотребляете, да? – Каин наклонил голову к плечу, глядя на родителей. – Как владыки этого мира, вы можете сократить путь к перерождению для любой души и в мгновение ока перенести ее с первой ступени на последнюю. Отчего же не сделаете это для своих? Ты разве не скучаешь по сестре?

– Скучаю, но кто я такой, чтобы вмешиваться в перерождение? Где поблажка для одного, там поблажка и для сотни других. Ты ведь сохранил жизнь Ксандра в угоду баланса, и я тоже стараюсь не нарушать его.

– И проблема вовсе не в сущностях? – спросил Каин, и Люциан вдруг понял, почему он начал этот допрос. – Они не ограничивают вашу волю, как боги этого мира?

Владыка улыбнулся, обнажая острые, прямо как у сына, клыки. В этой улыбке проскальзывал намек на кровожадность, хотя о насилии и речи не шло.

– Нет, можешь не переживать. Мы дружны с сущностями и во многом сходимся с ними.

Люциан догадывался, что каков сын, таков и отец. «Наверняка сущности, которые не были на стороне владык, подвергались истреблению», – подумал он, не зная, плакать или радоваться. Миром мертвых правили демон и владыка клана Ночи, чьи адепты в кровожадности не уступали даже темным тварям. Конечно, Люциан доверял родителям Каина, – он знал, что они по-своему мудрые и тоже болеют за мир, – но все равно сомневался в них. Не просто так они легко нашли подход к своему демоническому чаду: их мировоззрение было похоже.

«Ну… мир мертвых не трясет, круг перерождения действует, души не жалуются», – пытался мысленно успокоить себя Люциан.

– Мне передали, что вы пришли отблагодарить меня? – обратилась владычица к Богу Земледелия, который тихонько пил чай и ел печенье.

За все это время Хаанан не проронил ни слова. Он был единственным чужаком на семейном застолье, а также богом, выпавшим из реальности на несколько сотен лет.

– Простите, что не заговорил раньше, не хотел отвлекать вас от бесед, – произнес Хаанан; голос его звучал мягко и робко, как маленький ручей, хотя ему было свыше тысячи лет. Он поднялся, достал из рукава плетеную коробку и в поклоне протянул ее владычице. – Я и правда пришел, чтобы отблагодарить вас.

Люциан не часто видел Хаанана в Бессмертном городе. После исцеления Бог Земледелия отправился возрождать свои храмы, отвечать на молитвы, которые еще поступали, и с помощью Асмира[3] собирать по миру разбредшихся в обличьях сапфировых тигров покровителей, чтобы восстановить свое имя. И сейчас, глядя на его изящные манеры, струящиеся зеленые одежды, утонченную прическу и скромное поведение, Люциан с уверенностью мог сказать, что этот благородный и воспитанный бессмертный совсем не похож на то чудовище, которое однажды чуть не проглотило его.

«Он мне нравится», – поймал он себя на мысли. И, судя по добродушному виду гостей, Хаанан нравился всем, кроме Каина, который на него даже не смотрел.

– Не стоило так утруждаться, но я благодарна за подарок, – сказала владычица, принимая коробку. – Я открою его после трапезы, хорошо?

– Как вам будет удобно, – мягко ответил Хаанан и опустился на лавку.

– Вы планируете погостить здесь или покинете нас сразу после трапезы? – поинтересовался владыка мира мертвых.

– Я планировал откланяться после трапезы, если это никого не обидит.

– И я тоже, – произнес Хаски.

– А мы останемся, – сказал Ривер, имея в виду себя и Фельсифула. – Пока есть шанс, хочу провести с вами побольше времени.

– О-о, – протянул польщенный владыка мира мертвых и насмешливо улыбнулся. – Не ожидал услышать от тебя такое. Ты так сильно по мне скучал?

– Скучал – это мягко сказано, – проворчал Фельсифул, хватая со стола неизвестно какое по счету пирожное: они исчезали у него во рту один за другим, точно дрова в печи. – Однажды он даже с Киайем разругался из-за того, что тот не открыл ему проход в Безгрешный город.

Владыка с любопытством посмотрел на сына.

– Правда? А в чем причина? Разве открыть проход так сложно?

– Нет. Но бреши долго зарастают, и за это время кто-то из душ или зарождающихся богов может выйти в мир живых и натворить бед. Вот почему я не открываю их ради единоличных визитов, только по особым случаям, а потом внимательно наблюдаю, пока бреши не зарастут.

– А, поэтому ты сегодня взял с собой всех, кого мог. – Владыка хохотнул. – В таком случае вы вольны находиться здесь столько, сколько пожелаете. Мой сын вряд ли снова явится сюда вскоре после ухода, – обратился он к Риверу и Фельсифулу. И хотя смысл его слов удручал, звучали они легко и беззаботно, словно отец был привязан к сыну в той же степени, что и он к нему.

Люциан был уверен, что это совсем не так. Просто эти двое друг друга стоили и не умели – не желали – демонстрировать чувства.

Люциан невольно покосился на родителей Каина. Владыка ночи обнимал хрупкую на вид, но свирепую жену, прижимая к своему могучему телу так, словно, если отпустит, – она исчезнет. Очевидно, он держал ее так крепко не только в этот момент, но и на протяжении всей жизни. Люциан вдруг подумал, что в их семье было принято открыто проявлять теплоту и любовь только к одному человеку, а остальными дорожить лишь в глубине души.

– Что насчет вас? Задержитесь? – обратился старший дядя к Каину, поставив пустую пиалу на блюдце.

– Пока думаем. Возможно, переночуем здесь одну ночь, а дальше посмотрим.

– Много дел в мире живых?

– Именно так, – не моргнув глазом соврал Каин. В прошлой жизни Кай остерегался старшего дяди именно из-за его проницательности, но вот Каину до чужой особенности не было дела. Его не волновало, даже если дядя его раскусил и прочел все мысли.

– Я так понимаю, нача́ла нашего мира хорошо ладят? – спросила тетя Каина, с мягкой улыбкой наблюдая за юношами, которые сидели рядом на тесной лавке и друг друга не чурались.

– Ну, явно не конфликтуют, как Хаски и Фельсифул, – со смешком ответил владыка мира мертвых.

– Да-а, – протянул Фельсифул. – Не хотелось бы повторить участь Иномирья, где силы тьмы восстали против света.

– Этого не случится, – сухо высказался Зефир, пряча половину лица за пиалой. – Нача́ла этого мира едины, умрет один – не станет и второго. Потом они снова возродятся, чтобы удержать баланс.

– Можно ли говорить, что наш мир никогда не будет разрушен? – спросила владычица.

– Сложно дать однозначный ответ, но будем надеяться на успех. Нача́ла уже сформированы, и я не могу представить, что у кого-то хватит сил уничтожить хотя бы одно.

– Как удобно, когда отвечают за тебя, – усмехнувшись, шепнул Каин на ухо Люциану, и тот тихо хихикнул.

Беседа за столом протекала оживленно, но не все вопросы были заданы. По этой причине после чаепития Каин вынужденно оставил свое светлое начало и ушел на приватный разговор с семьей. Люциан же, чтобы не сидеть без дела, отправился провожать Хаски и Хаанана.

– Как вам встреча? – спросил Хаски, пока они втроем петляли по тропинке в саду. Они пошли через него, потому что Хаанану хотелось изучить растительность в мире мертвых. Он едва ли не прыгал, как пес, умоляя Хаски об этом, и тот проявил великодушие.

Люциан вдруг подумал, что эти двое выглядят не как старые приятели, а скорее как братья, где Хаски – старший, а Хаанан – младший. Эта мысль немного удивила его, но не сильно, учитывая, что они оба были из Иномирья.

– Продуктивно. Был рад познакомиться с его семьей.

– А это еще не все родные собрались, – подметил Хаски, приподняв указательный палец. – Поразительно, что у такого злого мальчишки столь крепкая и дружная семья.

– Не называйте его злым. – Люциан строго посмотрел на него.

Хаски не сдержал смешка.

– Ну а что я могу поделать, если этот демон добр только по отношению к вам? Кстати, я думаю, кое-кто из его семьи пожелает поговорить с вами наедине. Советник заинтересован в вас.

– Советник?

– Старший дядя Киайя, в этом мире он советник владык.

– Почему вы решили, что он во мне заинтересован?

– Он не может не быть заинтересован в том, кто находится рядом с его племянником. Посторонние всегда несут либо угрозу, либо пользу. Когда встретитесь с ним, будьте осторожны, этот мужчина хоть и кажется притягательным, но по натуре опасен.

– Не думаю, что меня нужно о таком предупреждать, – сказал Люциан. Он знал о старшем дяде Каина – и не только из снов, но и из сохранившихся о нем сведений. Это был один из самых сильных и независимых правителей клана Луны. – Но я благодарен Богу Обмана за заботу и приму к сведению ваши слова.

– Простите, что перебиваю, – заговорил Хаанан, остановившись возле одной из розовых клумб и обернувшись на них, – но как думаете, я могу взять эти цветы с собой? Я вижу, они хорошо подавляют сорняки, рыхлят почву вместо червей и не обладают отравляющими веществами. Эти цветы прекрасно подойдут для полей и садов.

– Вам нельзя ничего выносить отсюда, – быстро ответил Люциан. – То, что растет здесь, не должно существовать в мире живых.

– Но ведь в Асдэме подобные вещи продают тысячами.

– Это другое, – отмахнулся Люциан, не желая вдаваться в подробности. Хаанан вряд ли сочтет справедливым то, что ему один цветок взять нельзя, а асдэмским торговцам можно. Суть заключалась в разнице между Богом Земледелия и демонами: первый из одного цветка создаст тысячи таких же и тем самым нарушит баланс магии в мире живых, а вторые, вполне возможно, даже не донесут букет в целостности: из-за своей небрежности потеряют или растопчут по пути. А если и донесут, то из Асдэма вряд ли вынесут в мир – Каин не позволит.

Поэтому Люциан не мог этого допустить. Все, что существует в мире мертвых, априори несет магические свойства мира мертвых. Даже здешние камни наполнены духовной энергией смерти, и их перенос только повлияет на баланс в мире живых.

Хаанан состроил угрюмый вид и тоскливо вздохнул. Он поплелся дальше по тропе, тяжело вздыхая и касаясь кончиками пальцев пышных цветочных бутонов в высоких клумбах.

– Я не хотел огорчать его, – пробормотал Люциан, жалея, что повел себя так строго.

– Не беспокойтесь, он не обижен. – Хаски похлопал его по плечу. – Хаанан понимает, что такое баланс и зачем он нужен, и не станет проказничать.

Люциан кивнул, немного утешившись.

Вскоре они достигли конца сада и стали прощаться, потому что Люциан не планировал провожать их до самой бреши.

– Спасибо, что взяли меня с собой, – поблагодарил Хаанан. – Надеюсь, я не стал помехой и никому не помешал? – Он говорил искренне, а своим видом и впрямь не показывал обиды.

– Не беспокойтесь, мне кажется, все прошло хорошо. – Люциан улыбнулся. – Я был рад повидать вас, мы редко встречаемся. Можете заходить ко мне в Бессмертном городе, если захотите поговорить или потребуется какая-то помощь, наверняка сотни лет в медитации выбили вас из колеи.

– Это правда, – смущенно сказал Хаанан. – Я так и не извинился за то, что пытался напасть на вас. Я был не в себе, пребывал во власти темных сил, так что простите мою кровожадность. – Он низко поклонился.

Не сдержавшись, Люциан улыбнулся еще шире и теплее. Этот бог был таким хорошим! Ему бы хотелось с ним подружиться.

Он махнул рукой, жестом веля прервать поклон.

– Не стоит извиняться, это не принесло мне вреда, и я никогда не таил на вас обиду.

– Нам пора, пойдем. – Хаски нетерпеливо похлопал Хаанана по спине, видимо, понимая, что иначе прощание затянется на целую вечность, учитывая, сколь учтивыми и осторожными были эти двое. Никто из них даже не мог позволить себе отвернуться первым.

Хаанан кивнул и наконец распрощался с Люцианом. Потом они с Хаски прошли через садовые ворота и ступили на городскую улицу, быстро растворившись в толпе прохожих. Врата за ними закрылись сами собой, оставляя Люциана одного.

«И куда мне идти? – подумал он, недоуменно обернувшись на сад. – Эх… как-то неловко бродить в одиночку».

И он направился в ту сторону, где находился Каин.

Люциан шел в направлении дворца, когда дорогу ему преградил слуга.

– Гость, почему вы бродите в одиночестве? – спросил мужчина с белыми глазами. Его бежевые одежды касались пола и не имели разрезов на юбке, поэтому его штанов и сапог видно не было. – Вас сопроводить или, быть может, составить компанию?

Люциан в недоумении уставился на сущность перед ним. Чужая духовная энергия казалась абсолютно чистой и несла в себе светлое начало, но он не чувствовал никакого родства с этой силой, словно она была чем-то другим, пусть и с той же основой. Это настораживало, но не пугало – он в любом случае был сильнее.

– Здравствуйте, – приветливо отозвался Люциан. – Мой спутник на аудиенции, поэтому я здесь, чтобы не мешать. Но я буду признателен, если вы проводите меня до покоев, мне бы хотелось отдохнуть в четырех стенах, по правде говоря.

– Ах да, конечно, – сказал слуга и развернулся. – Пройдемте за мной, владыки выделили вам комнату.

Люциан кивнул и направился следом, глядя в чужую спину. Наполненные духовной силой глаза видели насквозь тело сущности, и оно внутри было совершенно пустым. Перед ним шла оболочка, принявшая вид человека, хотя на деле это было что-то иное. Скорее всего, бестелесное, как демон-сошка.

– Вам нравятся владыки этого мира? – осторожно спросил Люциан, хотя ничего осторожного в вопросе не было. – Я слышал, когда-то сущности правили этим миром.

Слуга усмехнулся, словно ждал этого вопроса.

– Да, раньше в мире мертвых был иной владыка, но мы рады, что его сместили. – Его голос звучал бесцветно и сдержанно.

– Почему?

– Он был слишком древним и в какой-то момент заскучал. И, чтобы развлечь себя, он нарушал движение круга перерождения: опускал или поднимал души, даже мог вернуть к жизни самых ужасных грешников, которых суд никогда бы не допустил к перерождению.

Люциан удивленно приподнял брови. Он и подумать не мог, что в этом мире творился подобный беспредел.

«Значит ли это, что по натуре сущности не отличаются от людей или, быть может, от демонов? Мне казалось, что они – нечто бездушное, но, видимо, я ошибся, раз они склонны к скуке или жаждут развлечений».

– Я ответил на ваш вопрос? – Слуга обернулся и с интересом посмотрел на него. Получив кивок, он спросил: – В таком случае могу я задать свой?

Люциан снова кивнул.

– Великие сущности планируют вмешиваться в окружающую среду мира мертвых?

– У меня нет этого в планах, и у темного начала, я думаю, тоже.

– Хорошо. Баланс света и тьмы в мире мертвых не нарушался веками, а с нынешними владыками о нем тем более не нужно беспокоиться.

– Я рад, что вы им доверяете и сохраняете баланс, но прошу не раздавать мне советы. Если я почувствую неладное в этом мире, то непременно приду разобраться, – ответил Люциан мягким, как пух, голосом и скромно улыбнулся, хотя смысл его слов был обжигающим и вынуждал отдернуть протянутые руки.

– Я понимаю, – бесстрастно ответила сущность.

Покои, в которые она привела Люциана, оказались слишком просторными для одного человека. Они находились прямо под крышей замка и имели окно во всю стену, сквозь которое проникало много света и открывался вид на благоухающий внизу сад. По углам стояли вазы со свежими цветами, а лак на темно-коричневом шкафу поблескивал от сияния порхающих под потолком мертвых огней. У одной из стен располагалась двухместная кровать, которая выглядела как отдельное помещение: балдахин имел вход, оформленный в виде полной луны. На мягком покрывале, под которым скрывался высокий матрас и постельное белье, было раскидано множество подушек

Увидев эту уютную и манящую роскошь, Люциан сразу захотел спать.

– Гостю что-нибудь еще нужно или я могу вас оставить?

– Спасибо, ничего не нужно.

Слуга поклонился и закрыл дверь с другой стороны.

Люциан с облегчением выдохнул и начал развязывать пояс на верхних одеждах. Он все-таки решил немного полежать, пока Каин был занят, а его никто не искал. Мягкие подушки, одеяло и матрас поглотили его почти целиком. Они пахли свежестью и источали прохладу, ровно как и владыка тьмы. Будучи великой сущностью, Люциану спать не требовалось, но из-за своей человечности он так и не научился безустанно воспринимать информацию. Поэтому он продолжал ложился отдыхать, как и прежде, чтобы все усвоить.

Люциан даже не заметил, как провалился в мир грез.

Он выскользнул из него, когда почувствовал холодное прикосновение к шее, вызвавшее мурашки по всему телу. Потом что-то царапнуло его обнаженный из-за распахнувшейся рубахи торс, и он поморщил нос.

– Как прошел разговор с семьей? – хрипло пробормотал Люциан.

Раздался смешок.

– Они пытались выпытать о тебе все, что только можно.

– М-м? – лениво промычал Люциан. – Обо мне? Во время чаепития мне показалось, что я не особо их заинтересовал, что-то пошло не так? – пробубнил он, все еще не проснувшись.

– Ты интересовал их с самого начала, но показывать это они бы никогда не стали. Теперь старший дядя хочет лично поговорить с тобой, но я могу сказать, чтобы он отстал. – Слова Каина проникали прямо в ушную раковину, а прохладное дыхание обжигало льдом мочку.

Люциан что-то пробурчал себе под нос, не желая вставать, но, как только его разум осознал значение словосочетания «старший дядя», он подскочил.

– Я пойду!

Он уже собрался покинуть кровать, но Каин остановил его, прижав ладонь к груди и толкнув обратно в одеяло и подушки. Люциан вновь оказался во власти мягкости.

– Не торопись, дядя дал тебе полчаса.

– Как раз успею собраться, если не буду задерживаться. – Люциан снова попытался встать.

– Модао, будучи воином, ты способен собраться за одну минуту, остальные двадцать девять можешь провести со мной. Родня вытянула все соки, я так устал.

– Ну так поспи, – сказал Люциан и все-таки поднялся с кровати. – Незачем перетруждаться, нянчась со мной, к тому же я не желаю предстать взлохмаченным и неопрятным перед твоим дядей и бывшим владыкой моего клана.

Раны на теле все еще не зажили, поэтому Люциан быстро запахнул рубаху и надел верхние одежды, скрывая напоминания о злосчастной ночи.

– Ты разбиваешь мне сердце, – простонал Каин, улегшись поперек кровати и уставившись в потолок.

– У тебя нет сердца, – поддразнил его Люциан.

– Разве? Но тогда чем я восхваляю тебя?

– Ртом?

– Ха! – Демон выглядел так, как будто вспомнил что-то.

– Я имел в виду словами!

Каин безудержно расхохотался.

Зардевшись, Люциан резко отвернулся и принялся перед зеркалом расчесывать спутавшиеся золотистые локоны, да так спешно, словно хотел их выдрать. Каин продолжал хохотать у него за спиной, но вскоре успокоился и стал наблюдать, как Люциан собирает волосы и закрепляет их заколкой, а потом ищет внезапно утерянный пояс.

В какой-то момент Люциан заметил, что взгляд демона ощущается как ласка. Он исследовал изгибы тела и прослеживал движения, не отстраняясь ни на мгновение.

– Сходим на ужин после аудиенции? – спросил Каин, когда Люциан направился к выходу.

Он обернулся через плечо.

– Ты разве голоден?

– Нет, но неужели тебя не интересует местная кухня?

– Ну, чай я уже выпил, и он почти не отличался от того, что подают в мире живых. Но если хочешь, то давай сходим.

С этими словами Люциан открыл дверь и вышел.

– Будь осторожен с ним, – спохватившись, выкрикнул Каин напоследок.

«Да-да…» – мысленно отмахнулся Люциан.

Не успел он ступить и шагу, как в коридоре его поймала служанка – девушка не старше двадцати лет, облаченная в такие же длинные бежевые одежды, как у сущности, сопроводившей его в замок. Ее черные волосы были собраны в высокую прическу и украшены деревянной заколкой, а такого же цвета глаза поблескивали, прямо как у живых.

– Вы на аудиенцию с советником? – учтиво поинтересовалась она. – Позволите сопроводить вас?

Люциан кивнул и последовал за ней, сразу отметив, что на этот раз служанка не была сущностью. Его сопровождала чья-то душа, чистая и безгрешная.

– Почему вы работаете здесь, а не ушли в мир живых? – не удержался Люциан от вопроса.

– В мире живых тоже придется работать, не вижу смысла сменять локации, – мило ответила служанка. – Мне нравится Безгрешный город, в мире живых нет настолько безопасных мест. Кроме того, мне повезло работать в замке владык, теперь я как никогда близка к власти: вижу, как она строится, и могу взаимодействовать с теми, кто принимает решения. А в мире живых редко удается оказаться подле правителей, да что там, даже наблюдать за ними из-за угла.

Не знай Люциан, что сюда попадают только безгрешные, то насторожился бы от ее слов. В мире живых интерес и желание быть приближенным к властям могли обернуться чем-то нехорошим.

– Вы планируете остаться здесь навсегда?

– Планирую остаться, пока не станет скучно. – Служанка с улыбкой обернулась на него. – Все-таки вечная работа рано или поздно меня утомит, и тогда я пойду на перерождение, после которого все забуду и начну жизнь с чистого листа.

«Начать жизнь с чистого листа, чтобы снова постоянно работать».

Люциан невесело усмехнулся, немного сочувствуя собеседнице.

– А как вы относитесь к сущностям? – тихо спросил он, пока они переходили из одного крыла дворца в другое. – Вам ведь приходится работать бок о бок, не так ли?

– Мы редко сталкиваемся, а если такое случается, то в присутствии душ сущности предпочитают отмалчиваться. Они общаются только с владыками, и это, я считаю, нормально.

– Почему?

– Сущностям тысячи или миллионы лет. Это знают все души, поэтому мы чувствуем их мудрость. – Служанка покосилась на Люциана, когда он поравнялся с ней. – Ваша Светлость, а если бы вам было несколько тысяч лет, вы бы захотели общаться с новорожденными?

Люциан усмехнулся; не став давать очевидный ответ он спросил:

– И каково вам ощущать себя новорожденной?

Служанка небрежно пожала плечами.

– Вполне неплохо. Сущности иногда даже заботятся о душах, как о малышах, пусть и без особого восторга.

Люциан улыбнулся, испытав облегчение от осознания того, что в мире мертвых все понимали, где находятся и какую роль исполняют. И все же он не мог позволить себе всецело уверовать в спокойствие этого мира.

«Допустим, в Безгрешном городе все стабильно, но какова обстановка в других городах?»

– Проходите, – произнесла служанка, открывая перед Люцианом дверь в просторную комнату отдыха, совмещенную с кабинетом.

За столом на мягких подушках сидел мужчина не старше тридцати лет. (Хотя умер он в куда более почтенном возрасте, его душа выглядела молодо, как и у многих других членов семьи Каина.) У старшего дяди были белоснежные волосы, заплетенные в косу на затылке, пронзительные серебристые глаза и спокойная и доброжелательная аура. Бело-синие одежды украшала роскошная вышивка, подходящая его статусу советника, а вокруг него витал аромат сандала – богатый и утонченный, слегка сладковатый с молочными нотками.

– Ваша Светлость, рад снова видеть, – с улыбкой произнес советник; голос его звучал благозвучно и даже очаровывал. Он сделал приглашающий жест рукой. – Простите, что отвлекаю от дел, но на чаепитии нам не удалось побеседовать лично. Если вы не возражаете, мне бы хотелось наверстать упущенное.

Люциан поклонился, отошел от закрытых дверей и присел за стол, на котором стояли несколько видов закусок, а в глубоких чашах остывал травяной напиток, источающий сладковатый аромат.

Советник заботливо подвинул к нему наполненную чашу.

– Угощайтесь, сейчас как раз время полдника.

Глядя на него, Люциан не знал, что и думать. Этот мужчина выглядел так же, как в его снах, и, несмотря на все предупреждения, не источал ни малейшей угрозы. Люциан искренне не понимал, чего остерегаться, поэтому тепло ответил:

– Благодарю. – Он принял чашу с напитком. – Рад, что вы пригласили меня на встречу. Мне тоже хотелось побеседовать с вами.

– Отрадно слышать, что наши стремления совпадают, – сказал советник и, взяв со стола небольшой пряник со сладкой бобовой пастой, разломил его пополам. – Позволите начать первым?

Люциан сделал глоток ароматного напитка со вкусом персика.

– Конечно.

– В прошлой жизни у Кая была подруга – девушка с золотистыми волосами и глазами. При виде вас я сразу вспомнил о ней, посему у меня назрел вопрос: вы ее реинкарнация?

Люциан с трудом скрыл недоумение во взгляде. «Вы же говорили с Каином, он наверняка вам все рассказал».

– Нет. Мы связаны из-за сущности нача́ла и выглядим похоже тоже из-за нее, – невозмутимо ответил Люциан, несмотря на мысли.

Советник кивнул. Судя по его не изменившемуся выражению лица, он действительно обо всем знал, но хотел получить подтверждение.

– Что вы можете сказать о Киайе?

Люциан незаметно вздрогнул. Он насторожился – не ожидал, что его начнут расспрашивать именно об этом. А учитывая, что семья Каина уже интересовалась о нем, стало страшно слышать подобные вопросы. Неизвестно, что там наговорило его темное начало и как представило их двоих!

– В каком смысле? – наконец спросил он.

– Основа его сущности – демон. По вашему мнению, такое существо может безопасно стоять над всеми?

Люциан незаметно выдохнул.

– Он не опасен, – ответил он, опустив взгляд на свою чашу, словно на поверхности напитка отражался Каин. – Несмотря на его суть, он больше начало, чем демон, а начало сотворено поддерживать баланс и хранить мир. Он никогда не злоупотреблял властью, которая находится в его руках.

– Правда не злоупотреблял? – прищурился советник.

– Ну… – Люциан не сдержал неловкого смешка. – Если не упоминать Асдэм, нюансов правления которым я не ведаю, Каин осторожен. Когда дело касается власти, даже я верю ему.

Советник наклонил голову к плечу и уставился на Люциана. В его взгляде все еще мелькало недоверие, хотя чужой ответ он принял.

– Почему вы назвали его Каин?

Люциан невинно пожал плечом.

– Он так просил.

– Вы знаете правду о нем?

Люциан кивнул.

– Но мне все равно интересно, как же так вышло, что никто не заметил, что их двое? – спросил он, глядя прямо в лицо советника. – Размышляли ли вы над тем, почему они родились в одном теле? – Его голос хоть и звучал невинно, но вопросы были болезненными. Впрочем, Люциана это не волновало. Заговорив об этом, он почему-то почувствовал немыслимую злость и обиду за Каина, чья семья даже не замечала его существования, а сейчас вела себя так, словно всегда растила.

Советник кивнул, притворяясь, что не обратил внимания на его дерзость.

– Мы долго обдумывали это, после того как Бог Обмана привел сюда Бога Земледелия и рассказал все о Киайе, но так и не докопались до истины. Благо сегодня он сам объяснил, что к чему. Предполагаю, вы уже знаете, что Кай родился с демоническим близнецом. Если быть точным, то Кай – человеческий сосуд для великой сущности, который она создала, взяв семя отца, а Киай – порожденный чревом матери демон. Сущность заперла его, потому что он не мог стать для нее сосудом, но при этом являлся тем, что приманило ее, – источником неудержимой силы. Два разных сознания делили одну оболочку лишь из-за влияния нача́ла. Мы решили, что ребенок родился полукровкой, и лишь по собственной прихоти дали темной стороне одно имя, а светлой – другое. Честно признаться, я подозревал, что все не так просто, что у Кая в сознании живет две личности, но он не позволял заглянуть глубже и до конца жизни держал всех в неведении. – Советник тяжело вздохнул и сделал глоток из чаши. – Поверить не могу, что я упустил это… Мальчики… они так настрадались. – Его голос звучал сдавленно и тихо.

У Люциана дрогнуло сердце, и он смягчился.

– Не вините себя. – Его шепот был мягким и утешающим, словно ладонь матери, которая решила погладить по голове. – Вы ничего не знали, а Каин… он не желал рассказывать. Сомневаюсь, что вам бы удалось найти способ разделить их, раз уж демон пребывал в плену великой сущности, а темный принц являлся ее сосудом. Они оба были неразрывно связаны.

Советник поджал губы и опустил взгляд. Очевидно, чужие слова не помогли ему унять беспокойство, но и их логичность он отрицать не пытался.

Люциан задумался: «Теперь все понятно. Мать Кая относилась к касте демонов-прародителей и из-за частого слияния ее духовных сил с силами мужа породила демоническое дитя, с которого все и началось… Можно сказать, Каин своим рождением обрек себя на оковы. Как же грустно». – Люциан нахмурился, сжав в руке пустую чашу.

Он тяжело вздохнул.

– Позвольте уточнить, – тихо попросил он. – Теперь, когда узнали правду, вы приняли Каина в семью так же, как Кая?

– Конечно, – без раздумий ответил советник. – Демон, представший перед нами, был рожден из того же чрева, что и Кай, а значит, он наша семья. И мы очень рады, что он согласен быть частью семьи, в ином случае мы бы потеряли обоих мальчиков…

Люциан невольно кивнул, поддерживая чужие слова, и принялся задумчиво поглаживать остывшие стенки чаши. Его сердце не из-за кого так больше не болело.

– Позвольте подлить вам еще настоя? Это напиток из местных трав, он безвредный, но вкусный. – Голос советника звучал ободряюще, видимо, он заметил, что Люциан вот-вот погрузится в уныние, из которого его срочно нужно вытаскивать. – Разрешите поговорить о вас?

– Что вас волнует? – спросил Люциан, пододвигая чашу.

Прежде чем задать вопрос, советник налил ему еще напитка, а после жестом предложил попробовать пряники, которые ел сам, но Люциан отказался.

– Почему вы отказались от новой личности и оставили свою человечность?

– Я не хотел забывать. – Люциан сделал глоток. – Если бы я отказался от человечности, мне бы пришлось выстраивать связи заново, и неизвестно, какими бы они тогда стали. Меня окружало слишком много людей, они дорожили мной, а я дорожил ими. Я не хотел, чтобы они хоронили меня живого.

– Не мешает ли ваша человечность принимать решения? Как начало, вы должны быть бесстрастны, но разве человек может лишиться страсти?

Люциан задумчиво почесал висок.

«Будь здесь Каин, он бы выдал какую-нибудь шутку».

– Человечность нужна мне, чтобы не потерять свое «я». Принимать решения она не мешает, – честно и уверенно ответил он.

– Разве можно так разграничивать?

– Не беспокойтесь. Даже если я где-то привираю, у меня есть поддержка в лице второй великой сущности.

Советник коротко хохотнул.

– Ох. Немного боязно полагаться на Киайя, но раз вы утверждаете, что ему можно доверять, я постараюсь над этим не задумываться.

Люциан улыбнулся, словно благодаря за снисходительность.

– Могу я тоже задать вам личный вопрос?

– Конечно. Этот разговор рассчитан на взаимность.

– Вы хорошо контролируете сущностей?

Брови советника дрогнули.

– Почему вы спрашиваете об этом? – настороженно спросил он. – Что натолкнуло на подобную мысль?

– Сущности испокон веков господствовали здесь, они все до единой очень древние и, соответственно, не так просты, как может казаться, – спокойно сказал Люциан. – Начав общаться с богами, я осознал, что чем старше существо, тем тяжелее его контролировать. Для этого нужно понимать его, но как понять того, кто прожил в тысячу раз дольше тебя?

– Не беспокойтесь, разногласия нам не грозят. Все сущности, кроме высшей, подвержены… хм… эрозии? Если можно так сказать в отношении живых существ. По прошествии времени их память затирается, и они начинают жить заново – это помогает не сходить с ума. Сейчас мало кто из них мудрее нас, поэтому нам удалось заслужить их уважение и расположение. Владыки держат мир мертвых в своих руках, и вероятность переворота… м-м-м… ее просто не существует. – Советник улыбнулся, и его глаза стали похожи на перевернутые полумесяцы, но серебристый блеск в них напоминал лезвие клинка.

Люциан с трудом сдержался, чтобы не показать своего удивления. Настолько уверенные речи могли вызывать недоверие, но он давно знал старшего дядю Каина – этот мужчина не бросался словами и умел хорошо анализировать ситуацию.

– В таком случае мне и правда не о чем беспокоиться. – В его голосе звучало облегчение. – Вы планируете остаться здесь или уйдете на круг перерождения?

– Останусь, здесь моя семья. Родители Киайя не способны переродиться, так что я не вижу смысла возвращаться в мир живых, где я забуду свою личность. Если еще Киай начнет почаще захаживать сюда в компании своих дядей, тогда я буду совсем счастлив.

– Вы не хотите перерождаться только из-за семьи? – спросил Люциан, звуча как человек любопытствующий, но не желающий слишком глубоко совать нос в чужие дела. – Разве это правильно – жертвовать своей собственной жизнью ради других?

– Правильно, если вам так комфортно. Иногда лучше не задумываться над общественным мнением, а поступать по велению сердца. – Советник подмигнул Люциану и, разломив очередной пряник, перевел тему: – Расскажите мне про клан. Я бы хотел послушать, как жили адепты после моего ухода и что сейчас происходит в Лунных землях.

Люциан усмехнулся, понимая, что их беседа растянется на непредсказуемое количество времени, но это не помешало ему рассказать все, что он пережил и вычитал из исторических книг, стараясь не упустить ни одного важного события, случившегося ближе к дате смерти советника.

Несмотря на минувшие сотни лет, старший дядя Каина так же ревностно переживал за клан Луны, как и Люциан, которому даже удалось получить от него несколько рекомендаций по управлению, чтобы позже передать их Эриасу с письмом.

– Я очень рад, что клан так процветает, – признался советник, когда Люциан завершил рассказ. – Раньше мы не поставляли зерно в Безымянные земли, но с кланом Реликтов это стало востребовано. Я так понимаю, Реликты полностью захватили эти территории?

– Нет, они пока обживаются. Им потребуется пара сотен лет, чтобы полностью освоить Безымянные земли, но они продвигаются быстро, поэтому, я надеюсь, этот процесс ускорится.

– Клан помогает? Безымянные земли полны нечисти, заклинатели никогда туда не совались, и там наверняка очень опасно.

– Да. Кланы Луны и Неба даже сейчас продолжают посылать туда людей. Мы, насколько это возможно, оказываем активную поддержку, чтобы клан Реликтов был защищен и мог развиваться.

– А что клан Солнца?

– Вергилиан старается помогать, но делать это через море весьма неудобно. Конечно, адепты Солнца проживают и в Безымянных землях, но не в таком количестве, как адепты из других кланов.

– Хм… даже так. Неплохо. Хорошо, что Тайный круг сплочен, в мое время о единстве никто и говорить не хотел.

Люциан кивнул, вспоминая, что во времена правления старшего дяди Каина случились масштабная битва между кланами, холодная война и отсутствие взаимопонимания. Тогда и правда нельзя было о чем-то договориться, и разлад среди адептов продолжался до момента, пока семья принца не заняла все четыре трона.

Внезапно раздался шорох открывшейся двери, отвлекая от мыслей и Люциана, и советника. Обернувшись, они увидели вошедшего без стука Каина. Он выглядел так, словно заявился в свои собственные покои.

– Киай, – строго произнес советник.

– Приношу извинения, дядя, но у нас запланирована прогулка, – сказал Каин и потянул Люциана за одежды на плече. – Пойдем, ужин ждет.

– Ужин? – растерянно переспросил Люциан. – Ах да… Я заболтался, прости.

– Ничего страшного, – с улыбкой ответил Каин. Его низкий рокочущий голос напоминал урчание кота и звучал так приятно, словно шепот возлюбленного.

Брови советника поползли вверх.

Люциан сделал вид, что ничего не заметил.

– Прошу меня простить, но я увлекся и забыл, что меня ждут дела, – произнес он и, поднявшись с подушек, поклонился. – Если будет необходимо, можем встретиться в другой раз и продолжить разговор.

– Хорошо, я все понимаю, – спокойно ответил советник, хоть и выглядел немного растерянным. – Если мне что-то понадобится, я пошлю за вами.

Люциан кивнул и развернулся к Каину. Тот уже успел приодеться и сменить однотонные черные одежды на градиентные черно-красные с яркой золотой вышивкой. Зачесанные назад волосы поблескивали, как и серьга в ухе, а от него самого исходил терпкий манящий аромат с нотками табака, тикового дерева и вишневой косточки. Этот запах дурманил сложным сочетанием и глубоко проникал в легкие, оставаясь с тобой надолго.

Каин смотрел на Люциана, чуть прищурившись, словно что-то замысливший обаятельный лис.

– Увидимся, – сказал он дяде и, схватив Люциана за руку, потянул его на выход.

Территорию дворца они покинули, обсуждая прошедший разговор с советником. Люциан не стал делиться всеми подробностями – опустил ту часть, где они обсуждали Каина. Сделал он это не потому, что хотел что-то скрыть, а чтобы не пробуждать в своем сердце новую волну печали и сочувствия.

Спустившись с холма, они оказались на небольшой улочке, разделенной водным каналом. Вдоль тротуаров располагались невысокие, причудливого вида дома, в которых смешались красоты сразу нескольких эпох. Безгрешный город был полон жизни. Здесь царила безопасность, все вокруг цвело и пахло, а улочки заполняли люди, облаченные в самые разные одежды, но в каждом облике прослеживалась общая деталь – элемент стиля, указывающий на местную моду и культуру. Кто-то гулял один, другие собирались целыми компаниями, и повсюду слышались разговоры, смех и даже невинные споры.

Люциан не мог нарадоваться, что те, кому не удалось испытать счастье при жизни, могли найти его здесь. Второй шанс – то желанное, в чем нуждался каждый из них.

Каин привел их в уютную трапезную, расположенную недалеко от центральной площади. Разносчик подсказал, что для них забронировано место на балконе третьего этажа. Проследовав за своим демоном, Люциан вышел на уютную площадку с несколькими столиками, половина из которых пустовала, но Каин подвел его к тому, что был занят. Сначала Люциан ничего не понял, но, когда рассмотрел гостей, лишился дара речи.

За круглым белым столом, заставленным разными кушаньями, сидели предыдущие владыка и владычица клана Луны – его родители, которых он потерял около трех лет назад. Его мать, голубоглазая брюнетка, облаченная в серебристые клановые одежды, выглядела точно такой же, какой он запомнил ее в их последнюю встречу. Кожа ее лица была гладкой и чистой, светлой, как у Люциана, а губы – пухлыми и алыми, словно спелая клубника. Его отец, казалось, тоже совсем не изменился: те же зеленые глаза и острые, как у сына, черты, а также длинные черные волосы, собранные в высокий хвост.

Родители спокойно проводили время под открытым небом, ведя увлеченную беседу и наслаждаясь ароматом горячих блюд, которые, видимо, только принесли. Но стоило им завидеть гостя с золотистыми прядями и признать в нем единственного сына, как их настроение тут же переменилось, а лица вытянулись от удивления.

– Люциан! – вскрикнула Ариадна, подскочив с места.

– Я вас помню! – ахнул Валериан, когда заметил рядом с ним Каина. – Вы тот, кто убил меня!

Люциан застыл, как вода при минусовой температуре. Он переводил взгляд с Каина на родителей и обратно, не в силах осознать ни услышанное, ни увиденное.

Верил ли он, что Каин действительно убил его семью? Нет. Потому искренне ничего не понимал.

Валериан поспешно поднялся из-за стола, оправляя серебристые одежды, а Ариадна бросилась к сыну с раскрытыми объятиями. Она повисла на шее Люциана, уткнувшись носом в ее изгиб, и вдохнула нежный аромат ванили с молочными нотами. Она без остановки шептала его имя, пока сам Люциан одеревенел настолько, что даже не мог обнять ее в ответ.

– Спасибо вам, – сказал Валериан, обращаясь к Каину. – Если бы не вы, моей души бы здесь не было. – Он посмотрел на Люциана, тепло ему улыбнувшись, и явно хотел обнять, но жена не оставила ему места.

Люциан словно потерял связь с реальностью и мог лишь изумленно глазеть на отца.

Каин тихо рассмеялся. В отличие от своего светлого нача́ла, он держался спокойно и беззаботно.

– Меня еще никогда не благодарили за чье-то убийство, это хоть и приятно, но не думаю, что подобные слова уместны в вашей ситуации. – Его голос прозвучал дружелюбно и вежливо, что еще сильнее потрясло Люциана.

– Как мне к вам обращаться?

– Мое имя ᙢậлǣкиай, если произношение затруднительно, зовите просто Киай.

– Киай, мы рады знакомству с вами. – Ариадна взглянула на него, а потом наконец обратилась к Люциану: – Я так рада тебя видеть… сынок… мой сынок, – прошептала она и вновь обняла его.

– Люциан, – сказал Валериан, – я очень скучал по тебе. – Он широко улыбнулся, потрепав сына по плечу.

Люциан только что-то промычал в ответ, потому что язык его не ворочался, и неуверенно положил одеревеневшие ладони на спину матери. Он выглядел как загнанный маленький кролик, который никак не понимал, бежать ему от рук или, наоборот, в руки.

– Я не говорил, что вы будете здесь, поэтому он так ошеломлен, – мягко объяснил Каин, когда Валериан недоуменно посмотрел на него. – Давайте присядем, думаю, чарка вина приведет его в чувства.

Валериан кивнул и отступил, указывая рукой на два свободных стула.

– Прошу, садитесь, мы не знали, кого ждем, и ничего не трогали. Ариадна, отпусти сына, я беспокоюсь, что с тобой он забудет дышать, – с коротким смешком добавил он и отодвинул стул для жены.

Ариадна нехотя отстранилась, скользнув ладонями от плеч до кистей Люциана, а потом взяла его за руку и подвела к столу.

Как и Валериан, Каин тоже отодвинул стул, помогая своему светлому началу сесть, иначе он наверняка промахнулся бы. Они с Люцианом расположились напротив Ариадны и Валериана, который изредка поглядывал на Каина, явно о чем-то размышляя.

– Ты так вырос… – дрожащим голосом прошептала Ариадна, не в силах налюбоваться Люцианом. Она перегнулась через стол и провела пальцами по золотистым волосам, заставляя Люциана податься вперед. – Мой сынок… Ты так прекрасен и весь светишься. – Она вновь села и смахнула слезу. – Я счастлива, что могу взглянуть на тебя. Нам сказали, ты переродился в бога и только поэтому смог прийти. Но как же так вышло?

– Э-э… – Люциан не хотел врать семье!

– Он оказался достоин, – ответил вместо него Каин. – Перерождение человека в бога – не редкое явление, это не сложно, если душа чиста.

– Я чувствую твой свет, – кивнул Валериан, осматривая Люциана, силы которого совсем немного просачивались наружу. – Это и правда божественное сияние. Поверить не могу, что мой сын удостоился вознесения. Я знал, что ты вырастешь хорошим человеком, но не думал, что вселенная решит наградить тебя так.

– Как вы… Как вы оказались здесь? – наконец выдавил Люциан, и его голос прозвучал хрипло и сдавленно. – Вы… сейчас проходите Безгрешный город?

– Нет, ну что ты. – Ариадна махнула рукой. – Нас сюда привел слуга, посланный господином Киайем, а мы до сих пор стоим в очереди к суду Призрачного города.

Она достала деревянную табличку с четырехзначным номером.

Взглянув на число, Люциан ужаснулся. «Неужели мои родители недостойны быть первыми? Сколько же веков им понадобится, чтобы достичь девятого круга? И доберутся ли они вообще?..»

Он с тревогой посмотрел на Каина, но тот лишь одарил его сочувствующим взглядом. Люциан поджал губы, чувствуя, что ему становится тяжело дышать.

Каин протянул чарку с вином.

– Выпей. Похоже на грушевое, обладает успокаивающим эффектом. Пей. – Последнее слово он произнес с нажимом.

Люциан без раздумий осушил чарку до дна. Терпкая вязкая жидкость наполнила рот ароматной сладостью и обожгла горло, отвлекая от гнетущих мыслей.

– Люций? – обеспокоенно позвала Ариадна.

– Не переживай, он справится. – Валериан погладил тыльную сторону ее ладони. – Господин Киай ведь сказал, что он не ожидал встречи с нами. Представь, если бы ты через почти три года увидела его здесь? Что бы почувствовала?

– Ох, ужас! – Ариадна прикрыла рот ладонью и осуждающе посмотрела на Каина. – Да, стоило предупредить его.

– С ним все будет хорошо, – беззаботно отозвался Каин и погладил Люциана по спине в знак поддержки. – Я готовил сюрприз, а сюрпризы должны удивлять.

– Удивил так удивил, – беззлобно прошипел Люциан, покосившись на него.

Демон улыбнулся, придвинулся и шепнул на ухо:

– Ну прости. Я бы предупредил, если бы знал, что тебя это так сильно встревожит.

– Конечно, встревожит, у меня ведь нет еще одних умерших родителей, – прошептал Люциан, а потом, переменившись в лице, посмотрел на отца с матерью и виновато произнес: – Простите, я на мгновение утратил контроль. Встреча потрясла меня сильнее, чем можно было бы ожидать, но я и правда в порядке, не тревожьтесь.

– Мы все понимаем, – сказал Валериан, приобнимая жену за плечи.

– Мы были взволнованы не меньше тебя, – добавила Ариадна с нежностью и пониманием в голосе.

– Ох, – протянул Люциан и перевел взгляд на отца. – Объясни, что значила та фраза: «Вы тот, кто убил меня»? И за что ты благодарил его? – Он указал на Каина.

Валериан вскинул брови.

– Помнишь западню, которая стала роковой для нас? Под конец меня едва не сожрал демон, но господин Киай уничтожил и его, и всех тварей, которые захватили деревню. Он спас мою душу, но не тело, поэтому я отправился в этот мир вслед за Ариадной и остальными. – В голосе Валериана не звучало тревоги, словно он рассказывал чью-то историю, а не посвящал в детали собственной гибели.

Люциан помрачнел, не в силах подавить эмоции.

– Думаю, не стоит обсуждать за столом нашу смерть, – подметив реакцию сына, неловко произнесла Ариадна. – Лучше расскажи нам, как давно ты стал богом и что случилось с тобой за прошедшие годы?

Она взяла кувшин и подлила ему вина. Глядя, как бордовый напиток заполняет чарку, Люциан размышлял о том, как рассказать его историю так, чтобы удачно опустить детали и не прибегнуть ко лжи. Каин справа дернулся, жестом показывая, что может высказаться вместо него, но Люциан лишь незаметно покачал головой и опрокинул чарку в рот.

Выдохнув, он уместил в часовой рассказ все знаменательные события, произошедшие с ним за последние годы. Поведал, как привыкал к новой роли в качестве владыки, что сделал для клана и как с помощью Каина сверг великое зло. Он умолчал только об Амели, Абраме, о своих буднях в Асдэме – родителям не стоило знать о переродившихся в демонов адептах Ночи, – и том, что владыка тьмы когда-то держал его там почти против воли.

– На кого ты оставил клан? – спросил Валериан, доедая мясо в тарелке.

– Передал правление Эриасу.

– Эриасу? – переспросила Ариадна и на мгновение задумалась. – Ах, тот прелестный мальчик, который все время ходил за тобой хвостиком? Неужели он стал достоин трона? Мне казалось, он не имел лидерских качеств и предпочитал подчиняться.

Каин прыснул, спрятав губы за чаркой.

– Если Эриас когда-то и был таковым, то сейчас он изменился, – уверенно ответил Люциан, цепляя палочками печеную фасоль. – Он сильный, решительный и справедливый правитель. Он хорошо справляется с ролью владыки: внимательно слушает, но не принимает необдуманных решений.

На последних словах Каин снова прыснул, но этого, слава богам, никто не заметил. Либо просто сделали вид.

– Ну, раз ты так говоришь, значит, будем надеяться, что это правда. – Ариадна постучала палочками по столу. – У тебя сейчас все хорошо?

– Более чем. – Уголки губ Люциана дрогнули в улыбке, когда он подумал о Бессмертном городе. – А у вас? Как проводите здесь время?

– М-м… – протянул Валериан. – В основном стоим в очереди.

На лицо Люциана легла мимолетная тень, вызванная мыслями о нескончаемых очередях к дверям восьми судилищ, но он отогнал их. Размышлять об этом не имело смысла – он все равно ничем не поможет.

– А как же сон и еда? – спросил он с нотами беспокойства в голосе.

– Душам это не требуется, мы можем не есть и не спать столько, сколько пожелаем.

– Но нам все равно выделили комнатку на небольшом постоялом дворе, – добавила Ариадна, чувствуя, что ответ мужа только встревожит сына, а не утешит. – А в Призрачном городе есть неплохие места, где можно поесть, мы иногда посещаем их, чтобы развеяться. Благо желание возникает не часто, время для нас скоротечно, и мы, если честно, даже не заметили, сколько времени прошло с нашей смерти.

– Люций, а почему ты раньше сюда не приходил? Ты ведь уже давно переродился.

Люциан стыдливо опустил взгляд.

– На самом деле я даже не думал, что могу свободно захаживать сюда, пока меня не пригласили на встречу с владыками.

– До нас доходили слухи о владыках этого мира. Говорят, трон занимает демоническая богиня. Это правда?

– Отчасти. Она не совсем демон и уж точно не богиня. Просто очень сильная.

– Меня это беспокоит, – призналась Ариадна, отставив пустую тарелку. – Раньше всем заправляли хранители этого мира, а сейчас – узурпаторы. Это ведь может навредить душам…

Люциан и Каин невольно переглянулись между собой.

Никто в Безгрешном городе не сомневался в положении владык, но что происходило на нижних кругах? Валериан и Ариадна пришли из Призрачного города – самого опасного места в мире мертвых. Именно оттуда души начинали свой путь, а значит, там собирались все отбросы. Оставалось только гадать, что за беспредел мог твориться в том месте.

– Откуда у вас такие сведения? – спросил Каин.

– Слышали разговоры то там, то здесь. Многие считают, что узурпаторы нарушают правила круга перерождения, из-за чего некоторые души до сих пор не могут его завершить.

– И кто же рассуждает об этом?

– Души.

– Не сущности?

– Нет. С сущностями мы пересеклись лишь пару раз – как раз сегодня, пока нас провожали сюда, и возле суда. А что? Есть какие-то проблемы?

Каин откинулся на спинку стула.

– Ваши сведения неточны.

– В каком смысле? – спросила Ариадна, посмотрев на Люциана.

– Ну, – протянул тот, не понимая, почему она решила, что он знает больше демона. – Я бы не сказал, что они неточные… Конечно, узурпаторство со стороны нынешних владык имело место быть, но иначе они власть и не получили бы, а вот правила круга перерождения нарушал прошлый правитель, которого за это свергли. Длинная история, но, поверьте мне, сейчас мир мертвых контролируют здравомыслящие люди. Более того, их советник когда-то был владыкой нашего клана.

– Неужели? – встрепенулся Валериан. – Кто из них?

– Серебряный господин.

Валериан распахнул глаза.

– Серебряный господин – советник владык мира мертвых? Я потрясен. Он был одним из сильнейших заклинателей, которые встречались за последние пять сотен лет. Правил в смутное время, но, несмотря на это, под его началом клан не то что не обнищал – только расцвел. Он и правда советник? В таком случае можно забыть обо всем, что мы слышали, – уверенно закончил Валериан и махнул рукой, глядя на Ариадну.

– Видимо, до нижних кругов информация доходит не сразу, – предположила она. – Я и не знала, что у власти кто-то из наших.

– Вам стоит быть осторожнее в Призрачном городе. – Каин потянулся за небольшим круглым фиолетовым фруктом в глубокой глиняной чаше. – То место – лишь первая ступень, где собираются все: от грешников до праведников. Не доверяйте каждому, кто протянет руку помощи, не слушайте все, что вам говорят. Когда подниметесь выше, картина здешнего мира изменится.

Валериан нахмурил густые брови.

– Разве в мире мертвых есть чего опасаться?

– В любом мире есть чего опасаться, – протянул Каин, очищая фрукт от кожуры, словно мандарин. – Но чем выше будете подниматься, тем спокойнее станет вокруг, поэтому сильно не переживайте.

– Мы прислушаемся, – произнесла Ариадна с благодарностью.

– Можно нескромный вопрос? – поинтересовался Валериан у Каина, и тот кивнул. – Вы ведь демон, не так ли? Как демон проник в этот мир?

Каин закинул в рот лавандовую дольку.

– Я не демон, просто похож на него.

– Значит, вы тоже бог?

– Можно и так сказать, ведь демонам не пройти в этот мир.

– Мне всегда было интересно почему, – сказала Ариадна и с задумчивым видом отломила кусочек пирожного с бежевым кремом. – Есть какой-то барьер?

– Да. И этот барьер настолько силен, что демон даже ради беседы не сможет призвать душу в мир живых, как это делают заклинатели.

– Это боги закрыли мир мертвых для них? Или что-то другое?

– Дело в балансе. – Каин покачал головой в ответ на вопросительные взгляды родителей Люциана. – Не спрашивайте, мы и сами только недавно начали во всем разбираться.

Он с улыбкой посмотрел на Люциана, который последовал примеру матери и взялся за пирожное, пытаясь скрыть легкую тревогу.

За столом на время воцарилась тишина, и только приборы тихо стучали по тарелкам, пока все наслаждались десертом. Еда в мире мертвых больше напоминала асдэмскую – своеобразная и оригинальная, со своими вкусовыми изысками. Попробовать ее было интересным опытом, и Люциан остался доволен. К еде не притронулся только Каин, он ограничился лишь парочкой фруктов и несколькими чарками вина.

– Ты не голоден? – не удержался Люциан от тихого вопроса.

– Я наелся, пока беседовал с семьей. Они скармливали мне то одно, то другое, пытаясь выяснить, что больше нравится, – столь же тихо ответил Каин, и от его слов уголки губ Люциана дрогнули в улыбке.

– Люций, ты ведь не планируешь здесь задерживаться? – спросил Валериан, привлекая к себе внимание. – Я бы не хотел, чтобы мой живой сын, пусть даже ставший богом, гулял среди мертвых.

Люциан перевел взгляд на отца.

– Я вернусь в свой мир, как только улажу здесь все вопросы.

– Разве у богов могут быть вопросы к мертвым?

– Иногда появляются, мы пришли сюда по приглашению владык. К счастью, такое случается редко.

– Значит, и наша следующая встреча произойдет не скоро? – печально спросила Ариадна.

Люциан почувствовал укол боли, устремившийся прямо в сердце. Он поджал губы, не зная, что сказать на это. Отпускать родителей не хотелось, но и приходить в мир мертвых каждый день он был не готов. Люциан желал им самого лучшего, а именно перерождения, но в следующей жизни они забудут и его, и друг друга. И как, прикажете, ему это пережить?

– Ничего, это было ожидаемо, – сказал Валериан, погладив жену по плечу. – Даже если он бог, не думаю, что у него есть право по любой прихоти наведываться сюда. Мы рады и этой скромной возможности повидаться. – Он посмотрел на Люциана. – Оказавшись здесь, я не смел и надеяться еще раз взглянуть на тебя, но вселенная проявила благосклонность. Я буду хранить этот день в памяти, пока не вернусь в мир живых или пока мне не повезет увидеть тебя здесь еще раз.

Валериан улыбнулся, и на душе у Люциана медленно растеклось тепло. Ему стало легче от осознания того, что родители все понимали и в какой-то мере принимали ситуацию, не требуя от него большего. Он не мог не радоваться, что они находились в хорошем расположении духа и не страдали от горя и мук. Отец был привычно доволен жизнью и дружелюбен, а мама – чувственна и ласкова. Казалось, Люциан и впрямь встретил души родных, которых, даже став великой сущностью, любил всем сердцем.

– Спасибо, – тихо обратился Люциан к Каину, когда после ужина явилась сущность и забрала Валериана и Ариадну обратно на первый круг. Он стоял у края балкона и сверху наблюдал за тем, как уводят его родителей. – Я не думал, что мне когда-то удастся поговорить с ними.

– И ты… рад? – спросил Каин, стоящий рядом.

– Да. – Люциан шмыгнул носом, но не проронил ни слезинки. – Я счастлив узнать, что у них все хорошо и они здесь не страдают. – Он обернулся на демона. – Как ты уговорил сущность помочь нам? Разве то, что мои родители перепрыгнули с первого круга на девятый, не нарушает правил перерождения?

– Мама помогла. Я порывался организовать все самостоятельно, но она сказала, что я быстрее устрою войну, чем встречу. – Каин закатил глаза. – Пришлось смириться, чтобы порадовать тебя. Отец, кстати, не знает, – усмехнулся он. – Он был бы против. Как оказалось, мама более безответственна в вопросах правления.

Люциан подавил смешок и подумал: «Чем-то ты все же пошел в нее».

Он опустил взгляд, не в силах сдержать улыбку. Каин был настолько своенравным и независимым, что послушать чей-то совет и поступить не так, как планировал изначально, требовало от него огромных усилий. То, что он доверился матери, поражало. Люциану даже польстило, что ради него так постарались.

– Твои отношения с родителями… – вдруг произнес Люциан. – Это нормально, что встреча с ними прошла не так эмоционально, как у меня?

Каин на мгновение задумался, а потом цокнул языком и лукаво спросил:

– А что? Переживаешь о моих чувствах?

– Да, – без раздумий ответил Люциан, вкладывая в короткое слово все свои тревоги.

Каин смягчился, и его мягкие бледно-розовые губы украсила нежная улыбка.

– Не нужно. – Он подцепил золотистую прядь, спокойно лежавшую на груди Люциана, и пропустил ее между пальцами. – В моей семье любовь принято выражать за закрытыми дверьми. После недавней беседы с родителями я могу сказать, что у нас хорошие отношения, но я все равно хочу убраться отсюда поскорее, иначе вскоре надоест.

Каин сверкнул глазами и обнажил клыки.

Люциан все понимал. У него было достаточно времени убедиться, как сильно публичная демонстрация любви в семье Найт отличалась от непубличной, поэтому волнения в его душе улеглись.

– Сможешь выкупить кувшин вина, которое мы сейчас пили? – внезапно спросил Люциан, поворачиваясь к Каину всем телом и упираясь ладонью о перила балкона. – Я хочу вернуться в замок и еще немного отдохнуть, прежде чем отправляться в мир живых. Думаю, мы сделаем это уже завтра.

– Уверен? Вино крепкое, боюсь, если ты выпьешь еще несколько чарок, то потеряешь контроль.

– Не переживай, – ответил Люциан, подмигнув. – На то и расчет.

Каин хохотнул, осознав чужие мотивы, и быстро подозвал разносчика, чтобы тот рассчитал их и принес вина.

– Если решишь снова напасть на меня, то не порань шею. Я не взял с собой одежды с высоким горлом, – прошептал он возле его уха.

– Что-нибудь наколдуешь, – сухо ответил Люциан и направился к выходу с балкона.

Их путешествие в мир мертвых прошло более чем мирно. Не повезло лишь одному чайному столику в гостевых покоях. Но наутро Каин объяснил семье, что бедняга случайно пострадал при драке.

Свежий ветерок танцевал в золотистых волосах Люциана, перебирая пряди, словно малое дитя, пока он стоял на холме неподалеку от Фальтрахэ. Этот крупный город располагался в нескольких днях пути от резиденции клана Луны и считался одним из самых безопасных – все благодаря заклинателям из семьи Акира, которые постоянно охраняли его.

Люциан издали наблюдал за кипящей внутри города жизнью в ожидании Эриаса и Сетха. Вернувшись из мира мертвых, он почти сразу отослал им письмо с просьбой о встречи, чтобы наконец разобраться со старым другом. Поскольку Абрам принадлежал к семье Акира, им нужно было проверить их связь с демоном. Конечно, Люциан мог пойти и разузнать все самостоятельно – так было бы безопаснее, – но Абрам был небезразличен не только ему, но и его товарищам.

Почувствовав чужую духовную силу, он обернулся и увидел, как Эриас и Сетх поднимаются на холм, восседая на серых лошадях в яблоках, которые фыркали и били себя хвостами по бокам.

Почти за год разлуки Эриас слегка изменился. На его более светлых, чем у остальных адептов, одеждах теперь было вышито больше магических рун для защиты. Шоколадного оттенка волосы отросли, но вместо привычного хвоста был собран небольшой пучок на макушке, и большая часть блестящих прядей развевались на ветру. Несколько локонов выбились из прически и настырно лезли в лицо, вынуждая Эриаса с недовольным видом то и дело сдувать их.

«Он стал крупнее, – подумал Люциан, отметив, что друг его начал больше тренироваться и, судя по ауре, усердно медитировать. – М-м? В его ауре есть еще чья-то? – Прищурившись, он заметил в сосуде чужой души частицы божественного. – Ах… Неужели это тропа парного совершенствования?!»

Сначала Люциан удивился, а потом почувствовал довольство оттого, что раскрыл чужой секрет. Но невольно подумав о влиянии бога, он кое-что представил и ужаснулся.

Люциан поспешил перевести взгляд на Сетха, и у него, к счастью, не виднелось в ауре изменений, которые бы наводили на непотребные мысли. Сетх тоже стал шире в плечах, а его обычные серебристые одежды сменились на более темные – с грубой и мощной рунической вышивкой. Черные волосы были пострижены так же, как и всегда, а кончик одной длинной пряди от челки касался брови. Его лицо хранило покой и серьезность, а тело было немного напряжено, словно Сетх в любой момент был готов ринуться в бой.

«Прошло несколько месяцев, а такое чувство, что мы расстались совсем недавно», – подумал Люциан, надеясь, что друзья не тосковали по нему слишком сильно.

– Люций! – воскликнул Эриас, как только заметил стройную фигуру лучшего друга, утопающую в ярких лучах солнца.

Он ударил пятками по бокам лошади, и та понеслась к вершине холма, за минуту оказавшись возле светлого начала. Выпрыгнув из седла, он набросился на Люциана с объятиями и сжал его до боли в собственных руках, чуть не повалив на зеленую, усеянную мелкими цветами траву.

– Боги, я ужасно скучал! Так скучал! Дни считал до нашей встречи, – задыхаясь, шептал Эриас.

Услышав последнюю фразу, Люциан неловко посмеялся и ободряюще похлопал его по спине.

– Мы же часто переписывались, не будь таким жадным, – мягко ответил он. – И я тоже скучал.

Люциан крепко обнял его, уткнувшись носом в плечо, от которого исходил приятный древесный аромат, проникавший в легкие так же, как могучие корни дуба – в почву.

– Здравствуй, Люциан, я рад тебя видеть, – сдержанно, но с теплотой в голосе произнес Сетх и пробежался взглядом по чужим бело-золотистым одеждам с длинными широкими рукавами. Сетх спрыгнул с лошади, взглянул на Эриаса, с тяжелым вздохом протянул руку и оттащил его за шкирку. – Ну хватит, пусти его, пусти.

Эриас рыкнул на него и начал вырываться, ворча что-то вроде: «Я твой владыка, не смей мне приказывать! Я хочу обнимать его, отстань!» – но потом все же отпрянул и виновато посмотрел на Люциана.

Люциан смерил их взглядом. Эриас и Сетх хоть и поцапались, но выглядели как два хороших напарника, поддерживающих друг друга. На их лицах хоть и виднелась легкая тень усталости, но, видимо, то, что когда-то Эриас подменял его на троне, помогло быстро привыкнуть к новым обязанностям. Люциан в свои первые полгода ходил бледным как призрак.

– Вижу, вы прекрасно ладите и неплохо справляетесь со своими ролями.

– Да, у нас все хорошо, – спокойно сказал Сетх, отпустив Эриаса. – С тобой, гляжу, тоже?

Люциан кивнул и бросил взгляд за спины друзей.

– Где ваши сопровождающие? Неужели владыка клана поехал один?

– Нет, со мной же Сетх, – произнес Эриас, уверенно признавая свою безответственность. – А остальной отряд мы оставили в деревеньке неподалеку, жители нуждались в помощи на пшеничных полях, и мы не смогли отказать. Пожилой староста оказался сообразительным, сразу понял, что нам требуется отлучиться, и нагрузил других кучей работы. Адепты даже не заметят, что нас нет, – ухмыльнулся Эриас, довольный проявленной хитростью.

Люциан слегка забеспокоился, каким образом деревенский староста настолько предугадал ситуацию, но потом вспомнил, что неподалеку от Фальтрахэ находилась деревня Бога Ветров – центр посева пшеницы.

«Зефир… Надеюсь, ты приглядишь за моими людьми».

– Хорошо, что вам удалось улизнуть, и сделать это грамотно и незаметно. – Люциан развернулся в сторону города, а потом бросил через плечо предупреждающий взгляд на друга. – Но впредь будьте осторожны, когда покидаете отряд. Ты теперь владыка, Эриас, с тобой ничего не должно случиться.

Эриас вздернул бровь, словно говоря: «И это ты мне говоришь, человек-приключение?» – но Люциан сделал вид, что не заметил, и начал спускаться с холма.

Велев лошадям ждать на холме, Эриас и Сетх последовали за другом.

– Я слышал, ты воздвиг Бессмертный город, – спросил первый.

– Хаски рассказал? – усмехнулся Люциан и, не дожидаясь ответа, добавил: – Да, спустя не один месяц у меня все-таки получилось.

– И как он выглядит? – спросил Сетх, поравнявшись с ними. – Похож на наши города или ты проявил фантазию?

– Я создал Бессмертный город на основе воспоминаний из сна, который показал мне владыка тьмы, но на наши города он совсем не похож. – Люциан вскинул взгляд к небу. – Огромный, с сотнями замков, сверкающий в утренних лучах солнца, чистый и необычайно красивый.

– Значит, это задумка владыки тьмы? А почему воздвигал ты, а не он?

– У него нет такой возможности. Он в основном разрушает, а я – создаю.

Эриас насмешливо хмыкнул.

– Ну да, с его характером было бы странно обладать силой сотворения.

– Но подожди… – вмешался Сетх. – А как же темные твари? Он ведь, как начало, должен создавать их?

– М-м… должен, да, но мы пока не разобрались, как ему сделать это. Впрочем, сейчас оно и не требуется. Темные твари прекрасно размножаются и без нашего участия.

Эриас и Сетх поморщились.

– Значит, ты теперь все время проводишь в Бессмертном городе? – спросил первый.

– Не все, недавно вот посещал мир мертвых. Встретил родителей, – с улыбкой добавил Люциан.

Эриас уставился на него.

– Да ну? И как они? – Ему было важно это знать, ведь они с Люцианом росли вместе, и он помнил его родителей, которые иногда заменяли ему собственных.

– Неплохо, – без особых эмоций ответил Люциан. – Они не страдают, хотя круг перерождения проходить будут долго, но время для душ скоротечно, они даже не заметят.

– Что ты чувствовал, вновь повидав их? – глухо спросил Сетх. В отличие от друзей, его родители были живы, пусть он и не видел их годами.

Люциан со вздохом посмотрел на колышущуюся впереди траву и завел руки за спину. Его голос прозвучал меланхолично:

– Сначала шок, а потом… даже не знаю… Я потерял их два года назад, странно возвращаться к тем, кого ты с таким трудом похоронил. Кажется, я уже отпустил их и даже готов к тому, что рано или поздно они переродятся и забудут меня. Их жизнь начнется заново, а прошлое лишь будет всплывать во снах. – Он взглянул на Эриаса, словно о чем-то вспомнив. – И то не факт.

Эриас и Сетх промолчали, опустив взгляды на зелень под ногами, от которой тянулся свежий летний аромат.

– Хорошо, что у них все хорошо, – хрипло произнес Эриас. – Ты пошел туда только ради них?

– Не совсем. Изначально я планировал встретиться с семьей своего нача́ла, она сейчас занимает правящие позиции.

– Что? – ахнул Сетх.

– Я не ослышался? – спросил Эриас. – Хочешь сказать, твой дружок-демон подмял под себя мир демонов, мир богов, а его семейка – мир мертвых?

Люциан кивнул. Так оно и было.

– Что за монстры такие, – в ужасе пробормотал Эриас. – Почему его семья заняла трон в мире мертвых? Разве духам такое под силу? Я читал, что там правят сущности, жившие в этом месте задолго до людских душ.

– Это долгая история, сейчас у владык мира мертвых и сущностей заключен союз и распрей не предвидится. Я пробыл там пару дней и разведал обстановку. А что касается встречи с моими родителями, то Каин нашел их для меня.

– Кто?

Люциан недоуменно посмотрел на Эриаса и уточнил:

– Владыка тьмы.

– А, точно, постоянно забываю, что этот демон наплодил себе имен. Хаски продолжает звать его Киай.

Эриас махнул рукой и перевел взгляд на лежащий впереди город, который становился все больше и больше.

Люциан не стал комментировать его слова, лишь неловко посмеялся, почесывая висок указательным пальцем. Потом он попросил друзей рассказать о чем-то новом, например о дальнейшей стратегии развития Лунных земель. Об этом Эриас не докладывал ему в письмах – он вообще старался избегать рабочих вопросов и зачастую все сводил к простой дружеской беседе.

За обсуждением, к счастью, хороших и перспективных решений они ближе к вечеру достигли Фальтрахэ. У ворот Люциан сразу почувствовал присутствие знакомых бессмертных. Из-за частично заблокированных сил он не мог понять, где эти двое находятся, но явно не рядом.

«И что Хаанану и бессмертному Шу понадобилось здесь в такой час? Это не Безымянные земли, я думал, что заместитель владыки клана Реликтов давно ушел отсюда».

После всех пережитых событий Люциан приставил Хаанана, Бога Земледелия, приглядывать за достопочтенным бессмертным. На новость о смерти владыки демонов тот отреагировал пугающе безрадостно, и это обеспокоило Люциана.

Улицы уже освещали фонари, источающие светлый, будто лунный свет, а купцы все еще зазывали горожан в свои торговые палатки. Людей собралось много – все старались занять места для отдыха, чтобы отметить конец рабочего дня. Из распахнутых настежь дверей лились то музыка, то болтовня, то смесь самых разных ароматов, а иногда и все сразу.

– Ты знаешь, куда нам идти? – спросил Эриас, глядя на Люциана, и тот ответил кивком.

– Думаешь, Акира и впрямь сотни лет взаимодействовали с демоном? – тихо произнес Сетх, настороженно оглядываясь по сторонам то ли из-за беспокойства, то ли из-за своих нынешних обязанностей.

– Не знаю. Я бы предположил, что Абрам с ними не связан и о своей истории просто соврал, но есть некоторые нюансы. Когда мой отец принимал его в клан, один из советников ездил в дом Акира, где потомственные заклинатели представили Абрама как своего наследника. Демон пребывал подле нас в своем истинном теле, а значит, и среди них тоже присутствовал лично. И вот уж не знаю, оказалась ли семья Акира под гипнозом, как и все мы, или они все знали с самого начала.

– А может, под гипнозом оказался тот советник? – со смешком спросил Эриас.

– Возможно. – Люциан пожал плечами. – В то время правил мой отец, я был не у дел.

– И каков план?

Люциан мельком окинул взглядом улицу, по которой текли горожане подобно шумным речным водам. Обратившись к собственному чутью, он проверил, что лишних ушей вокруг нет, и только тогда ответил:

– Мы не знаем, насколько Акира связаны с демоном и связаны ли вообще, поэтому вторгнуться без объяснений и взять их под стражу – не лучшая идея. Придется сначала прояснить ситуацию и уже потом что-то решать.

Эриас и Сетх переглянулись.

– Значит, мы идем с визитом, а не притязанием? – уточнил первый.

– Именно. Ведите себя беззаботно, но озирайтесь по сторонам.

Усадьба купеческой семьи Акира располагалась в спальном районе в центре Фальтрахэ. Та территория давно была отдана богачам, и, чтобы попасть на нее, требовалось пройти через стражу. Благо заклинателей она не остановила – не после того, как те представились нынешними владыкой клана Луны и его стражем.

Спальный район выглядел уютно: широкие улочки, огороженные заборами придомовые территории, благоухающая растительность и пышные цветущие сады. Дома располагались достаточно далеко друг от друга, так что, если кто-то решит пошуметь во внутреннем дворе, никто ничего не услышит.

Усадьба Акира была небольшой и не самой красивой; на фоне других она совершенно не выделялась, и, чтобы найти ее, требовалось точно знать, где искать. Но, к счастью, Эриас заранее выяснил дорогу. Территория была обнесена каменным забором, перед которым тоже стояла стража. (Когда в переписке они договаривались отправиться сюда, Эриас интересовался, как они проникнут на территорию, раз даже официальное письмо с визитом нельзя послать, чтобы не спугнуть, но Люциан попросил его не беспокоиться.) Стоило им подойти к страже, как Люциан молча показал какие-то бумаги, и их тут же впустили. Даже выделили слугу для сопровождения.

– Ты что учудил? – прошептал Эриас, спеша за ним.

– Увидишь, – тихо ответил Люциан, следуя за юношей в простых одеждах прислуги цвета речного песка.

Главный дом с кирпичными стенами прохладного серого оттенка и темной блестящей крышей стоял прямо рядом с прудом, окруженным высокими серебряными ивами. Они росли только на территории резиденции клана Луны, а в последнее время и в усадьбе Акира – отец Люциана позволил главе рода умыкнуть несколько черенков.

– Я будто не выходил из кольца серых стен, – пробурчал Эриас, осматриваясь.

Место и впрямь было похоже на резиденцию клана Луны: те же серые здания, серебряные ивы, усыпанная белыми цветами поляна, холодное прозрачное озеро. Атмосфера могла бы показаться безжизненной, если бы не дети, которые кричали и веселились рядом с пожилой дамой, сидящей в медленно качающемся кресле неподалеку от берега.

– А семейство немаленькое, – подметил Сетх, склонившись к уху Люциана. Тот лишь кивнул.

На данный момент в усадьбе Акира проживали сто пятьдесят человек, сорок из которых были членами семьи, а остальные – рабочими.

Слуга подвел их к веранде, на которую уже вышел седеющий, но в полном расцвете сил Гарольт Акира.

– Владыка Луны? – выдохнул он, изумленно уставившись на сурового Эриаса, залитого мягким вечерним светом. – Я ожидал торговца антиквариатом, не думал, что это будете вы…

– Приветствую, господин Акира. – Эриас кивнул, держа руки за спиной. – Но не я посылал вам письмо.

Люциан скромно поднял руку.

– Торговец – это я.

– Бывший владыка Луны? – Гарольт снова ахнул. – Я узнал вас, но подумал, что мне мерещится. Вы ведь отреклись и отправились странствовать, неужели решили стать купцом?

– Не совсем. Во время путешествия мне удалось собрать несколько эксклюзивных вещиц. Вы ведь знаете мой характер, я совершенно не умею продавать, поэтому решил просто отдать их вам на благо развития рода и города. – Люциан говорил как святая добродетель, хотя Каин четко приказал ему продавать асдэмские безделушки, а не раздаривать их.

– Ох… – Гарольт запустил пальцы в длинные, собранные в косу темные волосы и неловко почесал затылок. – Если честно, когда прочел в письме, что антиквар желает принести в дар несколько эксклюзивных вещиц, я подумал, что это ловушка, но… теперь мои сомнения улетучились, – с улыбкой сказал он и сделал приглашающий жест рукой. – Пожалуйста, проходите, попьем чаю и все обсудим.

Люциан поблагодарил его и поднялся по ступеням. Эриас и Сетх по привычке последовали за ним.

Гарольт привел их в просторную гостевую комнату и присел на софу. Эриас и Сетх расположились напротив, а Люциан занял кресло рядом с ними.

– Позвольте узнать, если вы собирались приехать с владыкой Луны и его стражем, почему не сообщили об этом в письме? – спросил Гарольт, оправляя коричневые одежды с золотистой вышивкой.

– Я не собирался приезжать с ними. – Люциан подал слуге жест, отказываясь от чая, который тот принес. – Мы случайно повстречались неподалеку отсюда, и я предложил вместе прогуляться. Не думал, что их присутствие доставит семейству Акира неудобства. – Он откинулся на спинку и исподлобья посмотрел на Гарольта.

– Нет, что вы, никаких неудобств. – Господин Акира замахал руками, отчего широкие рукава его одежд заколыхались. – Мне просто досадно, что я не смог подготовиться должным образом ко встрече с владыкой. Прошу прощения, но я ждал безликого торговца-проходимца, поэтому прием вышел не таким, какой вы заслуживаете.

Люциан нахмурился.

– Гарольт, вам известно, что я не люблю разделять людей на достойных и недостойных. Всех гостей нужно принимать с радушием, если только они не пришли с оружием. Но не будем об этом. Я обещал вам антиквариат. – Он снял с пояса маленький мешочек, развязал узелок и, запустив руку внутрь, начал доставать редкие и дорогие предметы. – Здесь несколько образцов холодного оружия из черного металла, который использовался только в клане Ночи, и чайный сбор из мира мертвых.

Гарольт с широко открытыми глазами смотрел на то, что Люциан выкладывал на столик перед собой. Украшенное рунами дорогое оружие было выковано не меньше двух сотен лет назад, и поныне его не создаст ни один мастер. Такие вещицы можно было продать за баснословные средства, впрочем, как и чайный сбор не из этого мира.

– Где же вы странствовали, что смогли отыскать это? – прошептал он, с трудом шевеля губами.

– То там, то тут, – небрежно ответил Люциан, отмахнувшись. – Мне попался хороший сопровождающий, и мы вместе посетили интересные места.

Гарольт криво усмехнулся.

– Мне бы такого сопровождающего, – пробормотал он себе под нос, а потом посмотрел на заклинателей. – Позволите отойти за инструментами? Хочу получше осмотреть товар.

– Конечно, – кивнул Люциан.

Стоило им с Эриасом и Сетхом остаться в закрытой комнате одним, как с их лиц тут же соскользнули дежурные маски, обнажая пугающую серьезность.

– Плохо, – почти беззвучно сказал Эриас. – Я не ощущаю присутствия зла, но мое чутье говорит об обратном. Ты что-то заметил?

Люциан согласно хмыкнул.

Они шептались словно мыши, потому что на входе в гостевую комнату остался слуга.

– Здесь барьер. Настолько тонкий и мощный, что вы не заметили его, когда входили на территорию усадьбы. В своем человеческом воплощении я бы тоже ничего не почувствовал, если бы во время телепортации не осмотрел округу.

– Кто поставил барьер?

– Демон.

– Хамелеон?

– Нет. Думаю, это сделал владыка демонов.

– Что?! – Эриас невольно повысил голос. – Вы же его уничтожили… – тихо прошипел он, взяв себя в руки.

– Да, но барьер поставили гораздо раньше, и теперь его контролирует тот, кто находится здесь.

– Тогда с чего ты решил, что он принадлежит владыке демонов?

– Техника. У владыки демонов она индивидуальна и не имеет аналогов. Ее легко узнать, но тяжело повторить. Во время нашей битвы у меня было время понять и его самого, и его способности. – Люциан не стал уточнять, что чужие секреты удалось раскрыть благодаря слиянию, при котором он едва не умер.

– Какая магия исходит от барьера?

– Темная. Скорее всего, демон здесь.

– Вот же дрянь, – рыкнул Сетх. – Ты знаешь, в какой части усадьбы он находится?

– Нет, он тоже укрывается за барьером. Здесь их много на самом деле. Внешний барьер скрывает и подавляет демоническую энергию, которая есть на территории, а внутренние прячут от гостей самого демона.

– Учитывая, что барьеры ставил владыка демонов, а Хамелеон – его ученик, вполне вероятно, что здесь именно он.

Люциан кивнул.

– Тогда зачем он прячется? – Эриас нахмурился. – Его могущества хватит, чтобы скрыть себя и без барьеров.

– Только не сейчас. Ты забыл, что Хаски потрепал всех могущественных? Двое возрождаются из пепла, а остальные еще не одно десятилетие будут залечивать раны.

– Тогда убьем его, – со злостью прошипел Сетх, как будто с Хамелеоном его ничего, кроме ненависти, не связывало, и сжал руки в кулаки.

– Тише. – Люциан медленно покачал головой. – Веди себя сдержанно. Демон знает о нас, как и мы о нем, так что нельзя терять бдительность и самоконтроль. Я не планировал сегодня истреблять род Акира, но этого не миновать, если поднимем шум. Очевидно, они в сговоре или во власти Хамелеона. Гарольт – магистр, он не мог не заметить демонической ци.

– Простите, что так долго, – внезапно раздался бодрый голос Гарольта, вынудивший всех смолкнуть. – Я искал увеличительное стекло. – Он вернулся на свое прежнее место и осторожно потянулся к оружию. Его руки были облачены в тонкие черные перчатки.

Люциан закинул ногу на ногу, принимая расслабленный вид, и стал с интересом наблюдать за Гарольтом. Тот действовал как истинный ценитель: каждое его движение было аккуратным и выверенным, словно он осматривал сухие и хрупкие лепестки цветов, а не металлические изделия, которые даже сослужат пользу в бою.

Эриас и Сетх с бесстрастными лицами молча потягивали чай. Точнее, только делали вид. После новостей о демоне они не решались пока пить и есть в этом доме.

– Боги… это в самом деле техника клана Ночи – с восхищением шептал Гарольт, вглядываясь в руны на рукояти клинка. – Я читал, что первым основным оружием клана Ночи был лук, а вторым – меч, но, как оказывается, они еще использовали ножи и кинжалы?

– Редко и не все. В этом нет ничего удивительного, адепты Луны тоже носят с собой дополнительное оружие, – ответил Люциан.

– Конечно-конечно… Я просто удивлен и могу говорить глупые вещи, простите. – Гарольт взялся за стилет. – Ох, а это, видимо, женский…

– На нем выгравировано имя, – скромно сказал Люциан. – Насколько я понимаю, он принадлежал сестре последнего владыки Ночи.

– Ах! Да что вы? Оливии Найт?

– Возможно… Мои знания старого диалекта Ночи не так хороши, как хотелось бы.

«Боги, если бы Каин не сказал, что у его второй тети столько клинков, что не счесть, я бы никогда не принес его сюда».

– В таком случае я постараюсь уточнить у переводчика, – сказал Гарольт и, отложив стилет, выпрямился. – Я определил, что часть оружия подлинная, а остальную осмотрю уже в одиночестве. Простите, что не смог удержать себя, я поступаю бескультурно, рассматривая его сейчас, и трачу чужое личное время. Вла… кхм… господин Люциан, благодарю за столь ценные вещицы. Я бы предложил вам всем погостить в усадьбе, но несколько членов моей семьи, включая жену, сейчас приболели, и оставаться у нас небезопасно. Если не возражаете, могу выделить летний домик, он стоит возле реки на другом краю города. Там вы сможете прекрасно провести время, а мои слуги позаботятся о комфорте. В плату за столь щедрые дары.

– Не нужно, – ответил Люциан. – Позвольте просто прогуляться по территории усадьбы, а потом мы уйдем.

– П-прогуляться? – Гарольт недоуменно посмотрел Люциану в лицо. – Зачем?

– Хочу взглянуть, хорошо ли у вас прижились серебряные ивы. Да и ваша территория навевает на меня приятные воспоминания о клане. Я не был там со дня отречения, и ностальгия иногда захватывает. – Люциан встрепенулся и скромно опустил взгляд. – Ох. Извините за это, я бываю чувствительным…

Эриас поперхнулся «чаем», который даже не пил, и у него на лице отразилась мысль: «Когда ты научился лукавить? Этот демон плохо на тебя влияет!»

Гарольт опешил от чистосердечного признания и заколебался.

– Раз так, давайте поужинаем, а потом я выделю вам слугу для прогулки, – сказал он. – В алом закатном свете ивы смотрятся лучше, чем в сером вечернем, сейчас еще рановато.

– Не стоит, мы не голодны. – Люциан поднял раскрытую ладонь. – К тому же вы сами сказали, что ваше семейство болеет – с нашей стороны будет невежливо отрывать главу рода от заботы о близких. Кстати, надеюсь, с ними ничего серьезного?

– Нет, просто отравление. Недавно мне поставили проклятое оружие для клана Реликтов, я неправильно его перенес, и магия повлияла на близких.

– Это может быть опасно, – сухо подметил Эриас.

– Знаю, – виновато отозвался Гарольт. – Благо дети у нас с заклинательскими способностями и хорошо справляются с болезнью, а вот мою смертную жену лихорадит уже неделю.

Гости поджали губы. Они даже не могли предложить в помощь врачевателей, потому что те лечили магией, а души смертных не переносили ее. Поэтому оставалось только ждать, когда духовная энергия рассеется сама.

– Простите, я огорчил вас этими новостями, – сказал Гарольт, заметив их хмурые лица. – Цзынью, пожалуйста, проводи уважаемых на прогулку по территории.

Юноша, стоящий на входе, шагнул к столу.

Гарольт поднялся с места.

– Если позволите, я пока унесу подарки и навещу больных. Надеюсь, вы не станете держать на меня обиды за столь неучтивый прием? Я обязательно пришлю приглашение, как только в доме настанет порядок.

– Хорошо. – Люциан поднялся с кресла вместе с Эриасом и Сетхом.

– Был рад встретить вас, а также владыку Луны и его стража. – Гарольт поклонился в знак прощания.

Заклинатели тоже поклонились и отправились за Цзынью. Юноша вывел их из поместья и повел к озеру, где до сих пор сидела старушка и бегали дети. Заметив незнакомцев в серебристых одеждах и владыку света в бело-золотом, они замерли. Три мальчика раскрыли рты, а девочка дернула старушку за подол юбки.

– Бабуля, кто этот красивый мальчик? – спросила она.

Женщина медленно обернулась и прищурилась.

– Ох… у нас гости?

Заклинатели вежливо склонил головы, проходя мимо, но даже не замедлили шага. Возле детей не было ничего подозрительного, и останавливаться ради беседы с ними не имело смысла.

– Он такой красивый, бабуля! Его волосы сверкают, как мамины сережки! – восторженно произнесла девочка позади.

Люциан остался бесстрастен, а Эриас усмехнулся.

– Твоя красота, как и всегда, не осталась без внимания, благородный муж из клана Луны, – подразнил он.

– Помолчи, – бездушно отозвался Люциан, даже не смутившись. Каин хорошо натаскал его, заваливая комплиментами и ехидными шуточками со скуки, поэтому Люциан научился не краснеть.

Они тем временем обогнули озеро и вошли за дом, где был разбит цветочный сад. Миновав кованую арку, увитую виноградным плющом, заклинатели утонули в аромате белых пионов и растущих рядом цветов, напоминающем нежные женские духи.

– Прошу прощения, – внезапно заговорил Цзынью, когда они свернули на узкую тропинку между подстриженными кустами. – Глава рода не хотел устраивать встречу, но старший глава изъявил страстное желание повидаться с вами, поэтому сейчас я веду вас к нему.

– Старший глава? – Голос Эриаса прозвучал низко.

– Да. Он сказал, что вы с ним хорошие друзья, – усмехнулся Цзынью и вывел заклинателей к небольшому фонтану.

На мраморной лавке сидел светловолосый мальчик в бежевых одеждах с широкими рукавами и задумчиво глядел на бьющие вверх водные струи, слегка покачивая ногами, не достающими до земли. Серебряная ива, клоня ветви, укрывала его от света. Вода журчала перед ним, словно нашептывала что-то в надежде быть понятой.

Это был ребенок не старше пятнадцати лет, невысокий и щуплый, с большими серыми глазами, гладкой кожей, лицом таким прелестным, словно кукольным, и песочного цвета волосами до плеч, точно как у Абрама.

Увидев вокруг мальчика тонкий барьер, Люциан улыбнулся уголками губ.

– Старший глава, я привел гостей, как вы и просили, – сказал Цзынью, кланяясь.

– Спасибо, теперь можешь оставить нас. – Голос юнца звучал тихо и хрипло, как у хворающего, что подходило его уставшему выражению лица и глубоким синякам под глазами.

Цзынью заботливо поправил плед на его ногах, ни капли не опасаясь, потом коснулся ладонью лба, проверяя температуру, и только после поклонился и ушел.

Замершие напротив заклинатели встревоженно переглянулись.

– Акира, – спокойно поприветствовал его Люциан.

– Владыка света. – Мальчик склонил голову. – Я знал, что рано или поздно вы решите наведаться ко мне.

– Так это ты-ы! – в унисон зашипели Эриас и Сетх. В то же мгновение в их руках материализовались мечи, и они уже собрались шагнуть за барьер, но Люциан вытянул руку и преградил им путь.

– Не трогайте его, – холодно велел он.

– Что? – опешил Эриас, уставившись на друга.

– Давайте сначала выслушаем его.

– А что тут слушать? Этот ублюдок – демон, который загипнотизировал нас и несколько лет водил за нос. Хаски надрал ему задницу, теперь мы сможем вытащить его отсюда и заточить под горой, пока не найдем сосуд жизненной силы и не уничтожим.

Люциан жестом приказал опустить мечи.

– Успокойся. Я не разрешаю его трогать, пока он сам не вынудит меня сделать это. – Он обернулся к Абраму. – Я пришел узнать, как ты связан с семейством Акира.

– Ну узнаешь ты, и что потом? – усмехнулся демон. – Ты уничтожил моего наставника, и если бы не Бог Обмана, я бы пришел по твою душу, чтобы забрать ее в ответ. Мы не друзья, Люциан, нападай или проваливай. Нам не о чем говорить, – прорычал он и тут же закашлялся, а потом сплюнул в платок сгусток тьмы.

Могущественный демон выглядел жалко, и, если бы не черствость заклинательских сердец, его захотелось бы пожалеть, а не казнить.

– Твой наставник искал покой многие годы, нет нужды грустить из-за того, что он его нашел. У меня нет цели уничтожать тебя, так что веди себя смирно. Я только хочу выяснить, почему ты здесь, с этими людьми, и если помыслы у тебя нечисты – попросить уйти.

– Пф… Как это наивно, просить демона уйти. А если я не подчинюсь, что тогда? Вырежешь всю мою семью?

– Зачем мне это? – бесстрастно спросил Люциан, и в его глазах появился пугающий блеск. – Я лучше пущу свет по твоим жилам, заставив страдать, вскрою череп и вытащу все нужные мне ответы. Как бы ты ни противился, я все равно возьму желаемое, просто сейчас предлагаю сделать это безболезненно. – Его спокойный голос, которым он озвучивал угрозы, мог бы напугать насмерть. К счастью, среди присутствующих собрались не пугливые, но на лицах Эриаса и Сетха все равно отразилось искреннее удивление, а Акира скривился, явно презирая светлое нача́ло этого мира.

– Сядьте, – резко произнес демон, прекрасно понимая, что деваться ему некуда. Он указал подбородком на лавку напротив. – Меня воротит, что вы смотрите на меня сверху вниз.

– Чего? – рыкнул Эриас, когда Люциан за наручи потянул его и Сетха к лавке. – Мы что, под его дудку будем плясать?

– Никто не пляшет, давайте поговорим.

– Да ты весь день говоришь с этими Акира, хотя их нужно под суд отдать! Они укрывают демона, и теперь мы в этом убедились! – Эриас яростно сверкнул глазами, глядя на Абрама. Сетх тем временем уже сел, внимательно разглядывая демоническое лицо. – Ясно, каким образом Акира добились лидирующих позиций в купеческой гильдии. Это ты им помогал! Сколько тебе? Три сотни лет? С таким покровителем никто не пропадет!

Эриас буквально полыхал от гнева. Во-первых, потому, что перед ним сидел предатель, а во-вторых – тварь поселилась прямо на его территории. В его Лунных землях!

Он посмотрел на Люциана сверху вниз, потому что по-прежнему стоял на ногах.

– Бларг тебя, Люциан, ты совсем ума лишился? Я понимаю, что ты теперь великая сущность, но какого проклятого духа мы пытаемся сохранить жизнь этому ублюдку и всех подсудных жителей усадьбы? Ты не можешь в самом деле так поступить. Акира достоин смерти, это он выполнял приказы владыки демонов, это он организовывал набеги тварей на наши земли, потому что Амели не смогла. Давай убьем его, и пусть твой дружок демон породит других демонов вместо этого!

Люциан не стал отвечать. Не желал вставать на защиту Акиры только ради того, чтобы утихомирить Эриаса. Он и сам был не прочь покарать этого демона, но не смертной казнью. Смертной казнью нельзя.

«Он слаб, – присмотревшись к мальчику, подумал Люциан. – Он запечатал силы и принял человеческое воплощение, спрятавшись за барьером, чтобы скрыться от других демонов, богов и заклинателей. Его прижизненный облик – подросток? Неужели он умер так рано?»

– Кто убил тебя? – спросил Люциана прямо в лоб.

– Семья, – процедил Абрам. – Ты хотел знать, как я связан с Акира? Я глава этого рода, которого они убили.

– Что? – выпалил Эриас, не поверив своим ушам, и уставился на мальчишку. – И после такого ты позволяешь им жить дальше? Что ты задумал, тварь?

Брови Люциана сошлись на переносице.

– Так это был ты… – выдохнул он, внезапно кое-что вспомнив. – Что тогда случилось? Почему ты убил не всех потомков?

История семьи Акира включала в себя кровопролитное событие, в ходе которого погибли все жители усадьбы, кроме двух маленьких наследников.

Акира брезгливо фыркнул.

– Скучно стало, вот и прервался.

«Врешь».

– Я не вижу на этих людях спор, да и род после твоего перерождения начал процветать. Похоже, ты защищаешь их, – сказал Люциан, но Акира на это утверждение лишь усмехнулся.

– Члены семьи заболели из-за тебя? – тихо спросил Сетх, все еще сжимая в руках мечи.

Услышав его сдавленный, даже немного жалобный голос, Акира вздрогнул. Люциан отчетливо увидел, как магия демона содрогнулась, словно ее чем-то укололи или прижгли.

– Я был неосторожен, но сейчас все контролирую, – нерешительно ответил Акира, глядя в глаза Сетха так, словно и впрямь желал, чтобы он ему поверил. – Они поправятся, – мягко шепнул он.

– Если не умрут, – съязвил Эриас.

Акира осуждающе зыркнул на него.

– Следи за языком, – прорычал он, вновь закипая. – Заклинатели поджимают хвосты перед могущественными демонами, а не смотрят на них свысока. Не боишься, что навлечешь на себя мой гнев? Ты ведь хорошо учился, знаешь о проклятиях, насылаемых могущественными.

– Такой хиляк, как ты, не сильнее сошки, ты меня не пугаешь, – фыркнул Эриас.

– Это потому, что над тобой стоит бог? – Акира неприятно улыбнулся. – Кто из вас кого…

– Абрам, – оборвал его Люциан, и демон, услышав это имя, вновь содрогнулся. – Веди себя прилично, иначе я во всеуслышание объявлю твое истинное имя. Твой род будет уничтожен из-за связи с демоном, а ты – заточен. Этого ли желал твой наставник, когда позволил тебе защищать семью?

Акира стал мрачнее тучи.

– Откуда ты…

Люциан покачал головой, всем своим видом показывая, что не станет отвечать.

Когда они с Каином боролись против владыки демонов и слились, Люциан выхватил несколько воспоминаний о судьбе Абрама из разума Ксандра, но их все равно не хватало, чтобы сложить картину воедино. Он нуждался в личной встрече с Акирой – желал посмотреть, как тот поведет себя и что скажет. И пока поведение демона указывало лишь на то, что он покровительствует семейству, а не душит его. К тому же, наведя небольшие исторические справки, Люциан не заметил, чтобы в роду случались случайные смерти, а значит, демон не был ручным палачом. Он просто… жил здесь?

Акира зарычал то ли на собеседников, то ли просто от гнева.

– Нужно было сожрать ваши души, когда был шанс! Я точно убью вас.

– Ну все! – Эриас взмахнул оружием. – Я выпотрошу твою тушку и повешу на воротах этой проклятой усадьбы.

– Нет. – Люциан схватил его за запястье, не давая отойти от себя. – Он никогда не причинит людям вред, если я наложу ограничение.

– Чего? – Эриас скосил на него взгляд. – Зачем, если можно просто убить?

Люциан вздохнул и встал с лавки.

– Ты его не убьешь, у нас нет сосуда его жизненной силы. Кроме того, это не входит в мои интересы.

– А в мои входит! Теперь Лунные земли защищаю я, и я не могу допустить, чтобы эта тварь околачивалась здесь. Неважно, свободен он или скован, я не потерплю демона на своей земле. Отсутствие сосуда не помешает мне заточить его.

– Он веками защищает этот род, он здесь нужен.

– Да плевать я на это хотел! Ты хоть знаешь, как именно он их защищал? Что, если он убивал соперников, чтобы купеческий род Акира процветал, а?

Люциан проницательно посмотрел на Акиру.

– Он этого не делал, я все выяснил. Не думаю, что с его-то занятостью он вообще появлялся здесь. – Он снова повернулся к Эриасу, и в голосе зазвучали стальные нотки: – Не пытайся идти мне наперекор, я уже принял решение.

Эриас остолбенел от чужих речей. Судя по его реакции, почти за год на троне он поотвык от чужих приказов.

– Почему ты хочешь его оставить? Полагаешь, он совсем невинный, раз никого не убил ради семьи Акира? – выдавил Сетх. – Я думал, ты пришел сюда, чтобы все разузнать и вынести честный приговор, но, оказывается, ты заранее навел справки и все решил? Нам осталось только сыграть тебе на руку? – Он мрачно посмотрел на Люциана, а Абрам на заднем фоне невольно приоткрыл рот, словно собирался ахнуть. – Эриас прав, как бы там ни было, род Акира согрешил, спрятав и приняв у себя демона, а причины, что «он защищает их», недостаточно для пощады такого создания. Много кто защищает свой род, но это не мешает подвергать их суду. – Сетх строго посмотрел на Абрама, и тот поджал губы, сдерживая пламя гнева в своих серых радужках.

– Я подвергну его суду, – холодно объявил Люциан, выпрямив плечи, и тоже посмотрел на Абрама. – Наказанием будет клеймо защитника. – Он сделал шаг, и его длинная тень накрыла мальчишку. – Отныне ты не сможешь наращивать силу, пожирая людские души, и убивать просто из прихоти. Ты будешь обязан оберегать людей и хранить мир в своем роду.

С этими словами Люциан принял облик нача́ла, и мощный поток светлой духовной энергии ударил в лица всех присутствующих.

Эриас и Сетх раскрыли от удивления рты.

Акира резко подскочил и уже собирался снять со своей силы ограничение, но не успел. Люциан резко вытянул руку вперед, с легкостью преодолев барьер, и коснулся пальцами чужого лба. Демон завопил, как свинья, в которую вонзили острый нож, но Люциан заглушил звук своей магией. Сила света пронзила Акиру до самых костей и выгравировала на его сущности печать – сложные и запутанные руны, распутать которые было невозможно, даже если порубить себя на куски или от своей сущности оставить лишь крупицу.

– Ах ты… – прорычал Акира и упал коленями в мягкую землю, но тут из неоткуда выбежал Цзынью и помог ему вернуться на лавку. – Люциан… – прошипел он, схватившись за грудь и комкая в кулаке одежды. – Мало тебе смерти моего наставника?..

– Я лишь выполняю его волю – не даю тебе вершить зло.

– Да что ты знаешь о его воле? – Акира сорвался на крик, и его голос тут же охрип. Он попытался вырваться из рук слуги, но только сильнее ослабел и в итоге с жалким разгневанным видом снова оказался на лавке. – Ты видел его лишь во снах, и то пару раз, – прохрипел он. – Что ты можешь знать о том, каким он был и чего желал? Разве возможно почерпнуть достаточно знаний из обрывков воспоминаний? Твои сведения о нем сформированы на основе слов владыки тьмы!

– Абрам, – строго сказал Люциан, – мы знакомы с малых лет, разве стану я судить кого-то только по рассказам?

Демон поджал губы и затрясся от злости.

– Ты никогда не был святым, – выплюнул он. – И не пытайся выдать себя за него.

– Даже не думал, – сухо ответил Люциан, а потом взглянул на Цзынью, в глазах которого отражалось сильное беспокойство: он явно понимал, что сейчас происходит. – Мы не убьем вас, но наблюдать будем, – сообщил он перепуганному слуге и подозвал к себе Сетха и Эриаса.

– Люциан, но это ведь демон, – прошептал Эриас. – На наших землях. На родных землях. Ты уверен, что мы должны…

Люциан посмотрел ему в лицо ясными золотистыми глазами.

– Не сомневайся во мне и в моем наказании. Он никогда никому не причинит вреда. Доверьтесь, как всегда это делали. – Люциан взял друзей за руки и бросил последний взгляд на Акиру. Прежде чем раствориться в золотистой дымке, он сказал: – Исполни желание наставника и сделай правильный выбор. С вас двоих хватит грехов.

Когда они втроем материализовались на холме, где встретились и оставили лошадей, Эриас отбросил от себя руку Люциана и закричал:

– Поверить не могу! Ты его отпустил! Отпустил! И говоришь, чтобы мы слепо доверились тебе и оставили могущественного демона в доме с десятками людей, пусть и наказанного? Да он же до невозможности хитер! Не своими руками, так чужими убьет! А семейство его? Разве можно доверять заклинателям, которые пригрели у себя такую тварь? Может, они всех могущественных так содержат?

– Это правда, – процедил Сетх сквозь стиснутые зубы и тоже оттолкнул от себя руку Люциана. Он выглядел более напряженным, чем остальные, словно что-то сдерживал внутри себя, и, чтобы не раскрывать что, отвернулся и взглянул на город вдалеке. – Людей могут сожрать через пять минут, или они сами заточат вилы, подлечат демона и пойду вершить злодеяния. Мы понятия не имеем, что в голове у чокнутых Акира. Какую бы печать ты ни поставил, могущественного демона и его приспешников может утихомирить лишь смерть.

Люциан посмотрел на небо и медленно уменьшился, запечатывая силы.

– Я знаю. Но надеюсь, что он еще не потерял себя, а его семья не злодеи. Да, они не меньше двух сотен лет связаны с ним, и что? Они даже в демонических нападениях на деревни замечены не были, а значит, Акира их не призывал. Он… такой же необычный, как и его наставник, поэтому я верю, что все может измениться. А что касается семейства, то они верят своему демону так же, как однажды поверил я.

Эриас скривился.

– Ты – исключение. И твой демон оказался нечистокровным. И что значит «такой же необычный, как его наставник»? Хочешь сказать, Акира тоже имеет божественное начало? – В глазах Эриаса мелькнул испуг.

– Нет, но то, как владыка демонов воспитывал его, внушает веру в хорошее. Хочу сказать, что он извращенными методами учил Акиру правильным вещам, – сказал Люциан, серьезно глядя Эриасу в глаза. Сетх продолжал стоять к ним спиной, а ветер играл в его волосах. – В истории рода Акира есть одно ужасное событие. В их родовое поместье вторгся демон и перебил всех, кроме двух малышей, брата и сестры – последних наследников. Тем демоном был Акира, он мстил за свою жизнь, которую отняли родственники, но в какой-то момент остановился перед детьми. Владыка демонов, наблюдавший за резней, тогда сказал ему: «Закон равновесия заключается в том, что победы оборачиваются поражениями. Демоны созданы, чтобы нарушать равновесие и, соответственно, постоянно проигрывать. Сохрани жизнь этим детям и только так ты сможешь выжить», – процитировал Люциан слова Ксандра. – Я думаю, Акира не станет нарушать приказ того, кого уважал каждой спорой своей сущности.

– Разве демоны могут быть такими преданными?

Люциан кивнул.

– Даже владыка тьмы был предан своему отцу, потому что уважал его силу. У демонов все решает сила и ум – именно благодаря этому владыка демонов и смог прийти к власти.

– И то, что владыка демонов сказал Акире, ты узнал из?.. – спросил Сетх, обернувшись. У него на лице не было ни единой эмоции, потому что все они спрятались внутри.

– Его воспоминаний, в которые погрузился еще во время войны.

Сетх нахмурился.

– Что у вас там произошло?

– Если коротко говоря, то слияние, – небрежно ответил Люциан. – Но все в порядке, мы с владыкой тьмы не пострадали.

Эриас нервно взъерошил волосы.

– Чтоб тебя, Люц! – И он продолжил ругаться на повышенных тонах, так что их лошади, мирно пожевывающие траву на холме, выпрямились и с любопытством уставились на хозяев. – Мог бы и предупредить, что мы приехали сюда, чтобы упасть лицом в грязь. – Он всплеснул руками. – Теперь эта тварь будет знать, что заклинатели ничего не стоят и ходят под твоим началом. А что, если пойдут слухи? Что, если на нас начнут нападать, потому что мы ничего не решаем и только ждем приказа свыше? Твои замашки святого мне не по душе! Почему ты всех всегда щадишь? Есть же закон! Пусть Акира защищает род, пусть наказание связало ему руки, но он уже по горло в крови. И без нее он бы не стал таким сильным. Просто признайся, что у вас проблемы с балансом и ты не можешь убивать демонов направо и налево.

– Это тоже играет роль. – Люциан кивнул с честным видом. – Но в данном случае я лелею надежду на позитивный исход. Не все демоны живут ради убийств, и Акира не из тех, кто общается с подобными и будет рассказывать о вашем «проигрыше». Эта ситуация ему тоже невыгодна. Если кто-то узнает, что на нем печать светлого нача́ла, его сразу сожрут.

– И правильно сделают! – выкрикнул Эриас.

– Не все демоны живут ради убийств… но если ты судишь по владыке тьмы, то это необъективно, – сухо сказал Сетх, оборачиваясь к ним всем телом. – Сущность нача́ла делает его человечнее. – Он скрестил руки на груди.

– Совсем немного. На самом деле он жесток настолько, насколько жесток любой чистокровный могущественный. Дело не в сущности, а в разуме. Да, могущественные подвластны жажде крови, но и люди могут быть не святыми, если вырастить их таковыми. – Люциан тяжело вздохнул, устав оправдывать свои действия, и решил просто отмахнуться. – В любом случае я уже все сделал, решение принято, и если вы мне не доверяете, можете поступать как пожелаете – идите и убейте и его, и всю семью Акира. Я не имею права вмешиваться в дела смертных.

Эриас фыркнул и закатил глаза, уперев ладони в бока.

– Истинный властелин: даешь право выбора, когда выбора никакого нет. Очевидно, что мы не можем пойти тебе наперекор! – Его лицо исказилось от злости, и он отвернулся. – Ох, Люций… Как же меня раздражает, когда ты обращаешься девятихвостой лисой! В эти моменты ты водишь всех за нос не хуже демонов. Ужасно! – Эриас резко обернулся и ткнул в Люциана пальцем. – Я поверю тебе, но если Акира кого-то прикончит, ты не отмоешься, понял? А что касается его семейства: убивать их не стану, но наказание вынесу такое, что десятилетиями с ним жить будут. Просто так им с рук не сойдет. Даже если они не принесли миру вред, существуют законы, и где поблажка для одного – поблажка для сотни.

Он звучал безжалостно сурово. Казалось, в этот момент Люциан перестал быть ему другом, но Эриас попросту беспокоился за клан и тысячи людей, которых теперь держал под своим крылом. Кто бы в чем ни убеждал его, как владыка, он не мог слепо доверять обещаниям, не мог нарушать правила, как бы того ни хотелось, потому что это единственное, что сдерживало толпу. И, соглашаясь сейчас с Люцианом, он шел на огромный риск и переступал через самого себя. Возможно, какое-то время он даже не сможет спокойно спать из-за принятого решения.

Люциан положил ладонь Эриасу на затылок и притянул ближе к себе, коснувшись своим лбом его. Он полностью понимал его и мысленно благодарил за старания.

– Я обещаю присматривать за родом Акира, – прошептал Люциан, глядя в его пылающие карие глаза. – Если что-то случится, сразу с ним разберусь или доложу тебе. Я обеспокоен благополучием Лунных земель так же, как и ты. То, что я дал Акира шанс, вовсе не значит, что поступлю так снова.

– Замолкни. – Эриас попытался вырваться, но Люциан удержал его. – Не говори больше ничего. Не желаю слушать твои слова.

– Не слушай. Но и не сомневайся во мне. – Люциан зарылся пальцами в его волосы, не позволяя Эриасу вырваться. – Прошу.

Эриас шумно выдохнул, обжигая своим дыханием лицо Люциана и обмениваясь им с ним.

– Не проси меня об этом. Уверен, на моем месте ты бы реагировал точно так же, – процедил Эриас.

– Да. Именно поэтому я передал трон тебе. – Люциан мягко улыбнулся, и его ладонь соскользнула с затылка. Он отступил на шаг и спокойно сменил тему, не желая продолжать споры. – Что ж, дело завершено, и теперь я должен вернуться к бессмертным. Поедете обратно в деревню или есть другие планы?

Эриас и Сетх долго молчали. Не могли так же быстро, как Люциан, переключиться. Потом они переглянулись между собой, тяжело вздохнули, Эриас махнул рукой на стража, и Сетх наконец сказал:

– Вообще-то после Фальтрахэ мы хотели попросить тебя перенести нас в Асдэм.

Люциан в недоумении воззрился на них.

– Зачем?

Сетх замялся.

– Он хочет увидеть Лилу, – ответил Эриас, и у него нервно дернулся глаз. – Помнишь, мы играли в игру после войны в доме демоницы Лилу? Владыка тьмы тогда забрал тебя, а мы остались. Лилу сначала не было, и мы пили втроем с Хаски. Потом она присоединилась к нам, и они с Сетхом грызлись остаток ночи, а на следующий день он ходил сам не свой. Я сначала думал, что дело идет к войне, но они все еще живы, переписываются каждый день, а Хаски у них как посыльный.

– И ты мне ничего не рассказывал?

Люциан в неверии уставился на Сетха, который, казалось, был просто не способен активно общаться с демоном. Тем более с женщиной-демоном. Ладно демоны, но слабый пол и Сетх были вещами несочетаемыми. Сколько вокруг них с Абрамом крутилось женщин, и он ни одну из них не трогал. Либо трогал, но совсем недолго… Да и вообще, как после пережитого Сетх пошел на такой контакт?

«Откуда у него такая тяга к демонам? Даже у меня подобной нет!»

– Она тебя одурманила? – вопрос сорвался с его губ сам по себе, хотя Люциан видел ответ в глазах Сетха.

– Нет. Она просто… она… – Сетх втянул носом воздух и взлохматил черные волосы. – Я понятия не имею, что происходит! В тот вечер она чуть не довела меня до белого каления, а потом все завертелось, и я… – Он запнулся. – Я никогда ни с кем так по душам не говорил, как с ней. Она помогает мне пережить все это.

Люциан вздрогнул, распахнув глаза, и растерянно посмотрел на Эриаса, но тот лишь покачал головой и криво улыбнулся, будто говоря: «Не все такие непоколебимые, как ты». Люциан мысленно выругался и помассировал переносицу двумя пальцами.

«Наивно было полагать, что у них все будет хорошо и они со всем легко справятся, – подумал он, имея в виду Эриаса и Сетха. – Мне не нравится, что выбор Сетха пал на Лилу, но идти ему наперекор… в такой-то ситуации… Да кто я такой, чтобы решать, кому и с кем ему быть? – Он поморщился. – Вот только чувства демона нечеловеческие. Эта любовь сожрет его».

Люциан внимательно посмотрел на Сетха.

– Ты ведь понимаешь, что связываться с демоном опасно для жизни? Мое общение с владыкой тьмы не в счет, не вся его сущность принадлежит демону, но я все равно чувствую, насколько глубоко он порой вонзает когти в мою душу. Лилу не отпустит тебя, если изберет своей половиной, сможешь ли ты справиться с этим?

– Пожалуйста, не спеши с выводами. – Сетх выставил раскрытую ладонь. – Я не дам ей привязаться и сам не привяжусь. Мы просто общаемся.

– Ха! – прыснул Эриас, хлопнув себя по коленке. – Сразу видно, что ты никому никогда не нравился. Серьезно веришь, что это ты решаешь, можно ей любить тебя или нет? В один момент она просто захочет сожрать тебя, и вырваться из этого капкана ты не сможешь. А учитывая, как ревностно владыка тьмы оберегает асдэмских демонов, тебе даже не позволят убить ее, чтобы освободиться.

Слова Эриаса звучали слишком прямолинейно и жестоко, и Люциан попытался сгладить углы.

– Сетх, не сочти нас злодеями, мы всего лишь беспокоимся за твою безопасность. Я отведу тебя в Асдэм, но, пожалуйста, будь осторожен. Предельно, предельно осторожен. Даже если ты готов отдать себя демону и быть с ней до конца жизни, знай одно: однажды твоя жизнь закончится, а ее – продолжится. Демоны любят единожды, и после твоей смерти ей будет сложно, а это в конце концов погубит всех. Конечно, ты можешь достичь бессмертия, чтобы вы остались подле друг друга навечно, вот только демоны подвержены скуке, а люди, к несчастью, не умеют меняться. В какой-то момент ваши отношения перестанут ее веселить, и она начнет мучить тебя. Я понимаю, Лилу кажется удивительной, но ее сущность… даже мы с владыкой тьмы не изменим ее. То, что она когда-то была человеком, уже ни на что не влияет, ведь сейчас она – чистокровный демон, жаждущий развлечений. Поверь мне, будучи представителем другой расы, ты этого не вынесешь.

Сетх поджал губы и отвернулся. Он стиснул кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Я знаю, что это опасно, и я… постараюсь прекратить наше общение, но сейчас хочу почувствовать себя хорошо хоть еще один раз. – В голосе его послышалась боль. – Всего один раз, чтобы я пережил этот кошмар… – Он тихо всхлипнул, не проронив ни слезинки, и с серьезным выражением лица посмотрел на Люциана. – Без тебя мне вряд ли удастся попасть в Асдэм, так что не волнуйся, я не начну наведываться туда ради свиданий. Все под контролем. Твоим.

Люциан ничего не сказал, лишь с тоской поглядел на друга, чье сердце разрывалось в клочья. Происходящее сейчас, то, какое решение его заставляли принять, было мучительным, и Люциан понял, почему Эриас не рассказывал ему про Сетха. Узнав об этом, он бы попросту сошел с ума от беспокойства и тут же бросил все дела, чтобы помчать к ним.

Конечно, Лилу не из тех, с кем можно оставить друга, если хочешь, чтобы друг выжил, но помочь Сетху сейчас не мог никто, кроме нее. И лишать его единственной возможности хоть как-то облегчить душу было жестоко и бесчеловечно, поэтому Люциану оставалось только смириться. Хотя бы на время. Сегодня он и так доставил своим друзьям слишком много проблем.

«Бларг… надо было идти одному. Каин правильно советовал разобраться с Акирой в одиночку!»

– Подойдите, я перенесу нас в Асдэм, – нехотя произнес Люциан и протянул к товарищам руки.

Эриас со вздохом взялся за предложенную ладонь, Сетх подошел ближе, после чего их окутал вихрь золотистых частиц.

Они появились возле дома разврата – здания с махагоновыми стенами и ярко-красной крышей. Солнце почти скрылось за горизонтом, и фонари Асдэма озаряли округу алым и желтым светом. На улице было людно, и заклинатели поспешили войти внутрь, чтобы не утонуть в толпе, готовой вот-вот унести их, подобно полноводной реке.

– Она ведь здесь? – спросил Люциан, подумав, что перенес их не туда, и отпустил ладони друзей.

– Должна быть, – ответил Сетх и открыл дверь.

В коридоре играла завораживающая музыка и витал сладкий аромат соблазна. Полуобнаженные девушки тут же направились навстречу, но стоило им вглядеться в юношеские лица, как они сменили тактику и лишь радушно поприветствовали заклинателей. Люциан предположил, что в их сдержанном поведении был виноват чужой приказ, потому что до этого момента все здешние обитатели липли к его телу точно комары.

В недоумении переглянувшись, заклинатели подумали об одном и том же и начали подниматься на второй этаж. Как и всегда в доме разврата, Люциан не вел, а следовал за кем-то, и он был удивлен тому, что Сетх знал, куда идти и в какую дверь стучать. Хотя, насколько помнил Люциан, друг захаживал сюда всего один раз, да и то когда был пьян.

– Ты пришел! – с порога воскликнула Лилу и радостно кинулись на шею Сетха.

Он обнял ее в ответ, желанно уткнувшись носом в изгиб шеи и вдыхая сочный аромат клубники.

– Я тоже рад тебя видеть.

У Люциана и Эриаса, оставшихся в стороне, упали челюсти. Второй даже протер глаза, чтобы проверить, сон это или явь.

– Это они так общаются? – прошипел Эриас.

– У меня спрашиваешь? – прошептал Люциан в ответ. – Из нас двоих ты, казалось, знаешь больше.

– На самом деле не особо. Я, конечно, видел, что они переписываются, но он убеждал меня, что это просто невинное общение. Но разве друзья так обнимаются?

Они оба в шоке уставились на Сетха.

– Он умеет быть нежным? – продолжил Эриас, наблюдая, как его страж милуется с новой пассией, расспрашивает о ее делах и самочувствии, хвалит внешний вид, ведь сегодня Лилу была одета не слишком откровенно и в своем изящном лавандовом платье могла даже сойти за местную аристократку.

– Мы все можем быть такими, – мрачно отозвался Люциан, уже жалея, что привел их в Асдэм.

Лилу наконец оторвалась от Сетха и улыбнулась Люциану с Эриасом.

– Владыка света и его друг тоже здесь? Я рада вас видеть, – сказала она и отошла от двери, приглашая всех внутрь. – Киай и Маул подойдут позже?

– Мы их не звали, – ответил Люциан, перешагнув через порог после Сетха, а Эриас закрыл за ними дверь.

– Вот как? – усмехнулась Лилу. – Это и к лучшему, Киай только атмосферу портит, да и Маул ни на что не годится. – Она махнула демону, который ходил по комнате и вытирал пыль с поверхностей, наказывая разлить чай. Потом потянула Сетха к небольшому столу у окна, где уже остывал большой чайник и ароматные булочки. – Присаживайтесь, еда не отравлена.

Эриас и Люциан заняли диванчик напротив парочки и стали недоуменно следить за их взаимодействием. Люциан сохранял бесстрастное выражение лица, но в душе помрачнел как грозовое облако. Возле Фальтрахэ Сетх говорил так, будто они с Лилу просто общаются, но сейчас они сидели на одном диванчике, прижимаясь плечом к плечу, держались за руки и мило улыбались друг другу.

Приторная атмосфера за столом сменилась на напряженную, но Лилу словно не обращала на это никакого внимания и продолжала ластиться к Сетху, как кошка. Он был сдержан, но не отталкивал ее и согревал мягкой улыбкой, которую его товарищи никогда в жизни не видели. Лилу начала расспрашивать его о сегодняшнем дне, и Сетх рассказал о том, что они побывали в гостях у купца, прежде чем прийти в Асдэм.

Вскоре невинная беседа перетекла в рассуждение на тему торговли.

Слушая демоницу, Люциан не переставал удивляться. Лилу оказалась очень начитанной, особенно для девушки, которая предпочитала проводить все свои дни в доме разврата. Она знала о прошлом и настоящем – сведения, которые черпала из разговоров и книг, а также у своих гостей. Люциан даже не заметил, как заслушался ее речами, что продавать нужно не товар, а эмоции, ведь это поможет поднять дело на новый уровень и охватить зажиточных клиентов, которые стали гнаться лишь за нематериальным.

– Кроме того, не каждый товар можно продать сразу. Если это нечто дорогое, стоит выстроить хорошие отношения с покупателем, начать с малого, а потом, зарекомендовав себя, предложить ему то, что хотел, – скромно говорила она, словно и не пыталась показать ум. Казалось, ей было искренне интересно обсудить подобное.

«Теперь понятно, почему Сетх выбрал ее. Она… весьма достойная собеседница».

Люциан покосился на Эриаса, взглядом намекая, чтобы тот внимательно послушал. Некоторые слова Лилу и правда могли помочь клану выйти на новый уровень.

Внезапно дверь в комнату распахнулась как от урагана, и Бог Войны переступил порог так, словно все здесь принадлежало ему.

– Люциан! – воскликнул он. – Почему не предупредил, что будешь здесь?

Люциан и заклинатели недоуменно уставились на Фельсифула, облаченного в золотисто-коричневые одежды, а Лилу и ее подручный сморщили носы, зажав их пальцами, как будто божественная аура воняла.

– Что ты здесь забыл? Тебя не приглашали, – проворчала Лилу.

– Пытаешься выгнать меня? – хохотнул Фельсифул. – Не утруждайся, я ненадолго. Люциан… – Он расплылся в чарующей улыбке и промурлыкал: – Мне нужна твоя помощь, идем со мной.

Люциан растерялся. Больше всего его удивила не просьба, а тон Бога Войны – слишком неформальный. Фельсифул говорил так, словно они теперь родня, хотя по-настоящему они ею станут не раньше, чем через пару месяцев.

«Это… пугает…»

Тут в дверях появился Хаски, видимо, пришел вместе с Фельсифулом.

– О, вы все здесь. А почему меня не пригласили? – спросил он и хмуро посмотрел на Эриаса и Лилу. Встряхнув алыми рукавами своих расшитых одежд, он подошел к диванчику и потеснил Люциана и Эриаса, чтобы занять место между ними.

– Потому что я не хотела тебя видеть, – буркнула демоница.

– Потому что я не был уверен, что мы придем, – невозмутимо сказал Эриас.

– Пф. Стоило послать за мной, как только явились, – фыркнул Хаски. – Вы же знаете, что здесь небезопасно.

Фельсифул так и стоял в дверях, прожигая Люциана огненным взглядом и, очевидно, ожидая, когда он покинет нагретое место и пойдет с ним.

Люциан не знал, как поступить. Сетх был одной ногой от попадания в капкан, Эриас застрял здесь, и оставлять их одних казалось недопустимым, но и отказывать Богу Войны – тоже. Еще будучи человеком, Фельсифул привык получать все, что хочет. Если сейчас не пойти с ним, то он просто вытащит за шкирку, не боясь получить от Каина.

– Я присмотрю за ними. – Шепот Хаски потревожил слух. – Не беспокойтесь и идите. Фельсифул сообщил мне, зачем вы ему нужны, там дело на пять минут.

Люциан с облегчением выдохнул. Учитывая, как Хаски разрывал демонов на войне, Люциан был уверен, что тот сбережет Сетха и Эриаса несмотря ни на что.

– Благодарю вас, – прошептал он от самого сердца. – Прошу меня простить, но я вынужден ненадолго отлучиться, – сказал Люциан, поднимаясь с места, и посмотрел на Сетха и Эриаса. – Побудьте здесь до моего возвращения.

Сетх кивнул, увлеченный своей пассией, а Эриас хоть и не выглядел обрадованным, но возражать не стал.

– Идемте быстрее, – поторопил его Фельсифул, разворачиваясь к выходу.

Не успел он оказаться на улице, как тут же вспыхнул необжигающим оранжевым пламенем и растворился в воздухе. Люциан последовал за ним, обернувшись облаком золотистой пыли.

Они быстро переместились в сад замка Сладострастия.

– Какое дело ждет вас здесь? – материализовавшись, спросил Люциан.

– Киай должен отдать мне одну вещицу, но его сейчас нет, – ответил Фельсифул и направился в сторону лестницы, ведущей ко входу в замок. – В его доме я не ориентируюсь, этот нахал запретил коридорам подчиняться моим желаниям, поэтому мне нужна ваша помощь.

Люциан поравнялся с ним, отметив, что его шаг был довольно тороплив.

– Почему вы не можете просто дождаться его и решить все с ним?

– Сегодня вечером я хочу покинуть Асдэм, у меня нет времени ждать, – отмахнулся Фельсифул с легким раздражением.

Люциан незаметно нахмурился. Ему не нравилось действовать за спиной Каина, но раз тот должен отдать какую-то вещь Богу Войны, возможно, его помощь будет правильной?

«К тому же они не чужие люди… Что может случиться?»

– Ладно, я помогу, – со вздохом сказал Люциан. – Куда мне вас сопроводить?

– В его спальню.

Люциан чуть не споткнулся о ровную землю.

«Спальня…», – подумал он, чувствуя, как обожгло затылок, но тут же насторожился.

– Что вам там нужно?

– Увидите. Уверен, вы будете потрясены, – весело сказал Фельсифул, но от его радости Люциана пробрало до мурашек.

Он с трудом сдержался, чтобы не начать отнекиваться. «Что такого я должен увидеть в чужой спальне, чтобы меня это потрясло? Я чего только не видел, может, не надо?»

Повинуясь желаниям Люциана, замок всего за несколько шагов вывел их к хозяйским покоям. Он не хотел заходить, но и стоять на пороге, пока Фельсифул лазил в чужих вещах, счел неправильным, поэтому внутрь они вошли вместе. Настенные фонари зажглись сами собой, освещая каждый уголок. Холодный и чарующий аромат, сохранившийся здесь от демона, был родным и желанным, и Люциан глубоко втянул его. Он так давно не захаживал сюда, что даже успел подзабыть, как выглядят покои. Здесь было свежо и просторно, потому что Каин не держал лишний хлам. Все было оформлено в теплых древесных оттенках, приятных и успокаивающих. Шторы колыхались на открытом окне, сквозь которое проникала вечерняя прохлада.

Увидев кровать, Люциан отвел взгляд в сторону.

«Ох… я был бы не прочь отдохнуть», – подумал он и внезапно почувствовал, что хочет вернуться в Бессмертный город.

– Да как ты посмел прятать такую красоту за ширмой! – возмутился Фельсифул, отодвигая бамбуковую перегородку.

Люциан обернулся на звук его голоса и от удивления распахнул глаза.

Возле стены стояла огромная картина в светлой позолоченной раме, на которой был изображен сам Люциан, окутанный лучами яркого солнца. Облаченный в простые прогулочные рубашку и штаны, он сидел на краю пирса и наблюдал за карпами, плескающимися в прозрачных водах озера.

Люциан сразу вспомнил тот день, когда Фельсифул попросил его попозировать.

– Мелкий паршивец, выкрал незаконченную картину! И как только наглости хватило? – ворчал Фельсифул, запихивая произведение искусства в свой бездонный поясной мешочек. – Теперь можно смело поджарить его демонический зад за грехи. Вот бесстыдник! – Он развернулся и победоносно улыбнулся Люциану. – Ну, дело сделано, можем идти.

Фельсифул сделал шаг к нему, как вдруг пол под ногами разверзся. Густая тьма протянула теневые щупальца и схватила его за лодыжки, утягивая куда-то вниз. Люциан бросился следом, протягивая руку тому, кто не мог за нее ухватиться.

– Бог Войны!

Они оба окунулись в пустоту, и пол над ними начал затягиваться, погружая все в темноту. Люциан видел под собой Бога Войны, но тот даже не сопротивлялся – лишь недовольно фыркнул и скрестил руки на груди, падая спиной параллельно земле. Его рыжие волосы загорелись словно пламя факела, освещая пустое пространство вокруг них.

Как только они приблизились к твердой поверхности, тьма отпустила их и позволила мягко приземлиться на ноги. Пламя Фельсифула на мгновение стало ярче, озаряя пустую пещеру с гладкими стенами, а потом потухло.

– Вы в порядке? – с тревогой спросил Люциан, материализовавшись рядом с ним.

– Да, было весело, – без намека на ложь произнес Фельсифул. – Киай, как всегда, не смог обойтись без ловушки. Наверняка предполагал, что кто-то наведается к нему. – Он задумчиво приложил указательный палец к подбородку. – Интересно, будь ты один, ловушка бы сработала?

– Я бы не стал приходить в его комнату.

Фельсифул не сдержал смешка.

– Ах, точно, ты ведь скромный. – Он выпустил несколько огненных сфер, чтобы осветить пещеру и вход в туннель. – Что ж, нет смысла стоять на месте, ловушка нас телепортировала, мы уже не под замком. Придется прогуляться, чтобы найти выход, не хочу задерживаться в Асдэме.

Хлопнув в ладоши, Фельсифул шагнул в туннель, и Люциану ничего другого не оставалось, кроме как последовать за ним.

Гладкий холодный камень на стенах кое-где порос мхом, а земля была влажной и ровной, словно ее ежедневно топтали. Воздух здесь ощущался затхлым и тяжелым, – видимо, поступал в это место с трудом.

– Погасите огни, они только пожирают кислород. Лучше запустить духовные сферы.

С этими словами Люциан махнул рукой, и вместо потухшего пламени Фельсифула появилось несколько золотистых шариков. Они уплыли вдаль, освещая пространство еще ярче, чем до этого. Туннель будто бы не имел конца, а тишина казалась настолько нерушимой, что даже не было слышно шагов.

Прочувствовав окружающее пространство, Люциан быстро понял, что оно переполнено иллюзорными заклятиями и является своеобразным лабиринтом.

– Мы однозначно в Асдэме, – тихо сказал Фельсифул, словно уловив чужие мысли. – Ты ведь все прощупал, да? Я тоже. Место похоже на подземную тюрьму в клане Ночи.

– Подземную тюрьму? – переспросил Люциан. Он что-то читал об этом, но очень мало и давно.

– Да. Раньше она не была такой запутанной, но, учитывая, что по размерам Асдэм превышает резиденцию Ночи, тюрьма тоже могла измениться. Если увидим камеры для пленных, то все подтвердится.

– Вы знаете, как отсюда выйти?

– Нет. Я тут особо не бывал, лишь проходил мимо, но рано или поздно мы выберемся, не переживай, – сказал Фельсифул, ободряюще похлопав Люциана по плечу, словно тот его подопечный, за которого нужно нести ответственность.

Люциан странно посмотрел на него и наконец спросил:

– Почему вы изменили свое ко мне отношение? Говорите и ведете себя так, словно мы близки.

– А разве мы не близки? – хохотнул Фельсифул. – Ты теперь член нашей семьи, вон даже родителям Киайя понравился. Если хочешь, можешь обращаться ко мне на «ты». – Он улыбнулся и тут же пригрозил пальцем. – Но не называй младшим дядей, это странно.

Люциана передернуло.

«Какой еще член семьи?» Ему стало дурно от волнения, а не от нежелания стать частью подобного.

– Бог Войны, мне кажется, вы что-то не так поняли… Мы еще не…

Фельсифул рассмеялся, отмахиваясь от него.

– Тут нечего понимать. На аудиенции с семьей в мире мертвых Киай рассказал нам о своих планах. Мы не против союза и знаем, что случится через два месяца. – Он подмигнул ему.

У Люциана перехватило дыхание от неловкости, и он поспешил отвернуться, чтобы никто не видел его заалевших щек.

«Я думал, Каин не станет никому ничего рассказывать, чтобы огорошить всех день в день, а он пошел и предупредил семью? Спросил у них разрешения?»

Люциан был удивлен, но в то же время считал поведение Каина милым. Оказывается, грядущая церемония для него куда важнее, чем кажется на первый взгляд.

Они выбрались из одного туннеля и попали во второй, третий и так далее. Люциан чувствовал иллюзорные заклятия, чувствовал, как пересекает их, но выход при этом ближе не становился.

«Хитро́… я не попадаю в саму иллюзию, хотя их здесь так много, что волей-неволей заплутаешь».

– Ты правда разрешишь своему другу сойтись с демоницей? – снова заговорил Фельсифул, и Люциан покосился на него с немым вопросом в глазах. – Хаски рассказал мне о них, пока мы шли к вам, – признался он. – С виду не скажешь, но мы с этим сумасшедшим божком хорошо общаемся, а он о многом болтает.

Люциан в душе усмехнулся. Он знал, что Хаски и Фельсифул остались хорошими друзьями, даже несмотря на то что общались и виделись гораздо реже, чем раньше. Во времена взросления Кая они были не разлей вода, и даже в воспоминаниях Элеоноры Люциан слышал о загадочном лучшем друге первого младшего дяди.

– Как нача́ло, я не волен вмешиваться в дела смертных больше, чем следует, – ответил Люциан. – Пока я сказал Сетху все, что мог, а дальше посмотрим.

– И что ты чувствуешь, осознавая, что огромная сила ограничивает тебя в действиях?

– Смирение, кроме этого, ничего другого и не остается. – В его голосе слышалась легкая грусть. – Как бы тяжело ни было, если я вмешаюсь, последствия могут быть еще хуже.

– Поэтому ты теперь так редко покидаешь Бессмертный город? Чтобы не сталкиваться с проблемами, решить которые ты не в силах? – Фельсифул усмехнулся. – Может, стоило все-таки отказаться от человечности, чтобы не задумываться о чужих жизнях?

– Вы уже знаете, что у меня были причины оставить при себе человечность, и я не жалею об этом. Со временем я найду способ помогать, а пока справляюсь и так.

Фельсифул завел руки за спину.

– Ну, как бывший человек, я хорошо понимаю, почему ты так рассуждаешь. Мне довелось пережить ту же боль, что сейчас терзает тебя. – Он вздохнул и посмотрел на гладкий потолок пещеры. – Я видел, как состарились и умерли мои близкие, их дети, внуки и правнуки – это тяжело, но я не бежал от этого. Старался чаще являть себя родным, потому помню их короткую жизнь; я проследил, чтобы они были счастливы и безопасно ушли на покой. Теперь все, кто был мне дорог, находятся в мире мертвых и вольны делать что пожелают. – Фельсифул улыбнулся Люциану. – Подумай над этим. Возможно, вместо страданий в одиночку ты можешь помогать своим близким. Я знаю, не в твоих силах вмешиваться в их жизни, но никто не запрещает тебе направлять их, подсказывать или что-то нашептывать, как ты сделал с Сетхом, тем самым ограждая от опасности. Боги стоят на стороне добра, но мы также умеем лукавить и манипулировать – это-то и помогает сохранять мир. Если у тебя проблемы с хитростью, обратись к Киайю – ему в этом нет равных.

Люциан опустил взгляд на гладкую землю. Он не хотел думать об этом, но слова Фельсифула имели смысл. Бог Войны был старше, многое пережил, и к нему стоило прислушаться.

– Спасибо. Я подумаю над вашими словами.

Фельсифул снова похлопал Люциана по плечу.

– Молодец! И отчего Киай говорил, что ты непослушный? Вон как внимательно слушаешь, – хохотнул он.

Люциан предпочел сделать вид, что не расслышал его.

Чем дальше они заходили, тем более безвыходным казалось их положение. Они миновали несколько туннелей и десятки иллюзий, видели ходы, арки и тюремные камеры, но конца пути даже не предвиделось. Распространив духовную силу на километры вглубь, они вроде и знали, куда двигаться, но все равно потерянно блуждали.

Фельсифул остановился и поставил ладони в бока.

– Что-то здесь не так. Это место… Оно меняет места входов и выходов? – спросил он, глядя на Люциана, который остановился рядом, задумчиво осматриваясь по сторонам.

– Или же выход меняет положение, и мы не успеваем его достичь. Вы знаете что-то еще о тюрьме клана Ночи?

Фельсифул покачал головой.

– В мое время говорили, что тюрьма полна иллюзий, которые не позволяют свободно передвигаться по ней. Заклятия… если те и были, то только в камерах, чтобы сдерживать заключенных. Про меняющиеся ходы я не слышал.

Люциан вздохнул.

«Стоит ли позвать помощь? Времени прошло не так много, и если побеспокоим кого-то, то только покажем себя неумехами, да и у Фельсифула будут проблемы, если Каин его здесь застанет».

– Что ж, тогда пройдемся еще. – Он махнул рукой и направился дальше. – Но в этот раз попробуем внимательнее смотреть на иллюзии, возможно, в них вплетены заклятия, которые укажут на связь с выходом.

Фельсифул поспешил следом.

– Мне только одно неясно, почему Киай поставил ловушку, которая ведет именно сюда? Чтобы жертва блуждала до конца своей вечности? Это ведь жестоко… Он ведь не такой…

«А по-моему, именно такой…» – беззаботно подумал Люциан, а вслух сказал:

– Возможно, он потом придет сюда, чтобы разобраться с вором, а пока позволяет бродить и питаться страхом. – Люциан задумался, а потом бдительно посмотрел на Фельсифула. – На самом деле странно, что он поставил ловушку аккурат с картиной. Вы ведь говорили, что он должен отдать ее вам, почему же так вышло?

– Не знаю. – Бог Войны беззаботно пожал плечами. – Думаю, Киай просто вредный.

Люциан с трудом сдержался, чтобы не цокнуть языком, и подумал: «Очевидно, Фельсифул украл картину, которую Каин выкрал у него. Портрет не закончен, и художник вряд ли отдал бы его добровольно».

– Стой. – Фельсифул отвлек Люциана от мыслей и вытянул перед ним руку, преграждая путь. – Слышишь?

– Шорох? Раньше я его не слышал.

Люциан почувствовал, как по чужой руке прокатилась дрожь, и непонимающе посмотрел на Бога Войны. Волосы его начали медленно загораться.

– Насекомые, – напряженно шепнул тот. – На нас движутся какие-то насекомые!

Фельсифул взмахнул руками, создавая огненный шар, но Люциан тут же погасил его и осуждающим тоном прошипел:

– Вы сожжете кислород!

– И что? Нам вообще-то дышать не нужно.

– Нам нет, но этим жукам – да. – Люциан указал на огромных членистоногих, появившихся в конце туннеля. – Где-то здесь их гнездо, если выжжем кислород и все портентозы умрут, то это нарушит баланс тьмы.

Портентозы напоминали огромных рыжих тараканов, правда, полутораметровой длины, а их образ жизни напоминал муравьиный: они так же строили гнезда под землей, рыли тоннели, имели королеву и почти никогда не покидали свою территорию. Сами по себе они были тихими созданиями, но, когда устраивали погоню, начинали трещать, прямо как рой цикад. Их рокот порождал такое мощное эхо, что из ушей лилась кровь, но у Люциана и Фельсифула, к счастью, было достаточно сил, чтобы выдержать их натиск, не получив ран.

– Издеваешься? – чуть не взвизгнул Фельсифул. – Я на дух не переношу жуков, особенно тех, которые бегут нас сожрать.

– В таком случае нам тоже нужно бежать.

Люциан схватил его за руку и рванул в обратную сторону. Фельсифул быстро сориентировался и побежал так, что Люциан с трудом поспевал за ним. Конечно, они могли бы обратиться в нематериальное, чтобы ускориться, но тогда Бог Войны снова вызовет пламя и сожжет все вокруг, а Люциан не хотел бросать его, поэтому тоже передвигался на своих двоих.

Портентозы гнались за ними, невзирая и на иллюзорные стены, и на решетки. В какой-то момент Люциан даже подумал, что такими темпами они оббегут все туннели и наконец найдут выход, но нет. Свобода им не светила, но они хотя бы отбились от тварей, когда отбежали достаточно далеко от их территории или улья.

– Демоны! – выругался Фельсифул, переводя дух. – Все говорили, что с пришествием светлого нача́ла жизнь у нас станет проще, но, пока тебя не было, я спокойно убивал этих жуков. Ты что творишь? Хочешь, чтобы я блуждал вблизи этих тварей и периодически от них бегал? Неужели в этом вашем балансе нет никакой лазейки?

Люциан покачал головой.

– Сожалею. Но теперь нам нельзя убивать всех подряд. У жуков есть свой хищник, и это не вы. Вы – помеха, которая нарушит баланс, если вмешается. Нужно следовать пищевой цепи. Отныне боги могут воевать только против тех, кто способен убить их или потенциально опасен для их существования. Если же мы, наивысшая ступень пищевой цепи, начнем без разбора поглощать нижестоящих, то виды исчезнут и все сломается.

Фельсифул скривил губы.

– Ну прелестно. Теперь понятно, зачем Киайю нужен был Бессмертный город – отгородить высшую ступень от низшей.

– В какой-то степени все так и есть, но он создал его для вашего удобства. – Отдышавшись, Люциан выпрямился и направился дальше по туннелю. – Вам ведь комфортно на небесах? Там легче принимать молитвы, оттуда быстрее телепортировать к нужному храму, да и все боги рядом – можно попросить помощи. Нет внешних раздражителей вроде смертных, тварей или демонов, нет темной энергии и магических конфликтов, зато есть свои замки и территории. Бессмертный город больше про комфорт, чем про обособленность, которая произошла сама по себе и не является обязательным условием для проживания. Боги все равно периодически спускаются.

– Пф… И что, мне теперь вообще ни одной слабой твари нельзя коснуться, потому что это нарушит баланс?

– Это щекотливый вопрос, но лучше врагов оставить в живых, чем умертвить.

– Не понимаю. Сначала ты говоришь, чтобы я никого не убивал, теперь называешь это щекотливым вопросом. Что происходит? Почему баланс столь неоднозначен?

Люциан и сам задавался этим вопросом, хоть и знал ответ.

– Потому что в мире нет ничего однозначного, и иногда сама судьба велит богу уничтожать людей. Я не могу предугадать все ключевые события, которые постигнут вас в жизни, но сейчас знаю, что жуков вы убивать не должны.

Фельсифул поморщился.

– У меня голова разболелась от твоих речей.

Люциан скромно улыбнулся, как будто приносил извинения. Сохранять баланс было сложно, а поскольку они с Каином не заглядывали в будущее, то не могли расписать, что, кому и когда можно сделать. Знание это приходило в определенный момент времени, и, пока событие не случится, Люциан не предугадает последствия для баланса.

Они снова бродили по туннелям, но теперь старательно избегали поползновений портентоз. Делать это оказалось непросто, потому что твари двигались бесшумно, пока не приближались к цели. Из-за множества иллюзий темная магия слилась в одно сплошное пятно, и Люциану с Фельсифулом, стоящим на стороне света, было трудно различать, какая сила от чего исходит. Поэтому им все же пришлось пару раз побегать от жуков.

– Тебе не дурно? – спросил Бог Войны, тяжело дыша.

– Нет, а должно?

– Ты ведь создание света, а нам тяжело находиться в таких местах. Не думал, что на меня это повлияет, но мы бродим здесь уже не первый час, и я начал чувствовать слабость. Прямо как в Асдэме.

– Я в порядке. Видимо, уже привык.

– Или тьма обходит тебя стороной, – невесело хмыкнул Фельсифул. – Ты же как-то выдерживаешь присутствие Киайя, сомневаюсь, что он постоянно запечатывает силы.

– Тьма подвластна ему, он способен ею управлять, и если она задевает других, то только по его воле.

Фельсифул клацнул зубами.

– Вот паршивец! Значит, он постоянно пытается меня прогнать? Никогда не чувствовал себя комфортно подле него. Вот встречу и побью его палками, раз отец не воспитал! – тихо зарычал Фельсифул.

– Не нервничайте так. – Люциан успокаивающе положил ладонь ему на плечо, окутывая живительным светом, отчего возмущение растаяло на чужом лице.

Фельсифул тихо и протяжно выдохнул.

– Спасибо… так бы сразу. – Уголки его губ дернулись вверх. – Я рад, что Киай не мучает тебя, как всех остальных, это многое говорит о его отношении к тебе.

– Да, я знаю.

– Ну а ты? – Фельсифул выпрямился и направился дальше. – Мне кажется, ты до сих пор не можешь принять то, что вас объединяет.

– С чего вы взяли? – спросил Люциан, поравнявшись с ним.

– При взгляде на вас кажется, что на тропу парного совершенствования встал только Киай, а тебя на нее просто затащил.

– Все не так, – покачал головой Люциан, – иначе я бы не принял его предложение.

– М-м… и то верно. Видимо, я еще недостаточно хорошо тебя знаю, – с усмешкой сказал Фельсифул. – Это и к лучшему, я думаю, будь ты так прост, Киайю бы это быстро наскучило. И все же, – он резко посерьезнел, – если понадобится помощь, обращайся. Я не первый год живу, быть может, подскажу, как улучшить тропу парного совершенствования.

Люциану хотелось сквозь землю провалиться. «Да я в жизни не стану обсуждать с кем-то свое совершенствование! Не нужна мне с этим помощь, и так все прекрасно».

Фельсифул хохотнул, глядя на него и будто читая мысли.

– Ну, как знаешь. В любом случае я всегда рад помочь, заходи как-нибудь в гости… если мы выберемся отсюда.

– Выберемся, – сказал Люциан, уставившись вперед. – Я вижу свет.

Фельсифул резко отвернулся и проследил за его взглядом.

Впереди, из круглой дыры в нескольких десятках метров от них, лился теплый свет. Он нетерпеливо подрагивал, словно подгонял скорее подойти к нему. Ощутив за приятным светом знакомую тьму, Люциан спешно направился к выходу.

– Думаю, это для нас.

Фельсифул тоже почувствовал ее и даже успел смачно выругаться себе под нос, пробурчав что-то вроде: «Вот же ж угораздило попасть прямо в лапы, может быть, в туннелях остаться?»

Как только они выбрались наружу, свет фонарей Асдэма ударил им в глаза, вынуждая прищуриться. Быстро проморгавшись, Люциан увидел, что Каин стоит посреди пустой улицы, скрестив руки на груди, и с ухмылкой смотрит на него. Ночная тьма обнимала демона, облаченного во все черное; ткань обтягивающей безрукавки касалась каждой линии его крепкого тела, четко очерчивая мышцы. Обсидиановые волосы, зачесанные назад, блестели в алом свете, одна прядь спадала на лоб. Великое темное нача́ло походило на красивую, но очень зловещую статую.

Люциан и Фельсифул огляделись и обнаружили, что находятся на окраине Асдэма, – там, куда почти никто не забредал. Вход за их спиной исчез. От него остались лишь несколько рун, начерченных на каменной стене какого-то дома.

– Даже спрашивать не буду, как вас занесло в тюрьму. Дядя, не хотите вернуть украденное? – Каин протянул раскрытую ладонь.

– И не мечтай! – Фельсифул вспыхнул желтым пламенем. – Если захочешь отнять, готовь себе гроб!

С этими словами он исчез, обдавая жаром бок Люциана.

«Э?» Он недоуменно взглянул на пустое место рядом с собой.

– Тц, тц, тц… дядя, подлый трус. – Каин покачал головой и медленно подплыл к Люциану. Остановился напротив, положил ладонь ему на плечо, ободряюще сжав, и заглянул в глаза. – Ты в порядке? Не поранился? – В его голосе звучало ласковое беспокойство.

– Все хорошо. – Люциан успокаивающе похлопал его по тыльной стороне ладони, а потом проворчал: – Но ты не мог прийти раньше, чтобы я не бродил там столько времени?

– Прости, не сразу заметил, что ты пропал. От тебя не поступало никаких просьб о помощи. С дядей было интересно? – усмехнулся Каин, наклонив голову к плечу, и с любопытством посмотрел на Люциана.

– Ну, мы неплохо пообщались. Теперь он обращается ко на «ты» и считает меня членом вашей семьи, что кажется мне немного странным.

– Не так уж и странно, когда все предрешено.

В ответ на его самоуверенное заявление Люциан вскинул бровь.

– Вообще-то я еще могу отказаться, – проворчал он скорее из желания подразнить.

Каин наклонился и произнес ему на ухо:

– Ну попробуй. – Его голос звучал так твердо, словно он уже заковал в цепи светлое нача́ло и запер в замке. По спине Люциана пробежали мурашки, обжигающие поясницу. – Пойдем, – сказал Каин, отстранившись. – Тебе пора вернуть друзей в мир людей. Они засиделись, к тому же у нас дел невпроворот.

– Ах да, точно! – спохватился Люциан, осознав, что оставил товарищей не на час, а на полдня, и тут же начал обращаться в пыль. – Поспешим!

Каин усмехнулся, теряя форму следом за ним.

– Ты, главное, не паникуй, Хаски все еще следит, чтобы никого не съели, но Сетх, говорят, заперся с Лилу в комнате.

Услышав об этом, Люциан чуть не взорвался.

– Ты вообще не успокоил, – выкрикнул он.

К счастью, Лилу и Сетх просто играли в карты у нее в спальне, вполне одетыми, а не предавались постельным утехам.

В деревню Бога Ветров Люциан вернул их целыми и невредимыми, так что никто даже не заметил их отсутствия.

Оставшуюся от Бэй Сюэ мертвую пустошь не беспокоил даже ветер. Пыль нетронутая лежала на земле, пятная лишь светлые сапоги Люциана, пока он шел к центру города. За минувшее время здесь ничто не выросло – даже не попыталось пробиться сквозь почву. Это место умерло вместе с приходом владыки демонов.

Ясное голубое небо искажала огромная трещина – вход в лимб, запечатанный нача́лами. Сотни печатей переливались на фоне плывущих над головой облаков, словно в отражении разбитого зеркала.

Люциан остановился и запрокинул голову, чтобы посмотреть на плоды своих трудов. Он даже не помнил, как создал все эти печати. Это случилось как-то неосознанно, в панике.

– Так и зачем мы здесь? – спросил он.

Не успели они с Каином вернуться из Асдэма в Бессмертный город и обсудить встречу с Абрамом, как появилась новая задача. Не прошло и дня, а Каин пожелал проникнуть в лимб. Причину раскрыть он поленился, лишь сообщил, что расскажет обо всем на месте.

– Пока мы гостили в мире мертвых, мама сказала, что лимб не всегда был закрытым измерением. Раньше он выступал пограничьем, местом между миром живых и мертвых. В те времена лимб населяли сущности, и они же следили за порядком, но потом к нам из Иномирья проникла тьма и повредила его. Сущностям пришлось запечатать все выходы, а самим переселиться к мертвым. Мать беспокоится, что через лимб можно попасть в Иномирье, и просит проверить это.

– Интересное предположение, вот только будь в лимбе проходы в другие миры, мы бы почувствовали их еще при его открытии, разве нет?

Каин пожал плечами.

– В тот день меня чуть не сожрал Ксандр, поэтому я не анализировал то, что происходило в этом измерении, а сейчас из-за печатей ничего не могу почувствовать. Предлагаю туда прогуляться, нам это ничего не стоит. Хоть так вдвоем побудем, а то в Бессмертном городе ты вечно окружен толпой божеств.

Каин взмахнул рукой, и одна из печатей треснула. Образовавшейся щели хватило, чтобы они просочились в лимб.

– Я и сам не рад этому. Не думал, что бессмертные настолько несамостоятельные, – пробурчал Люциан, материализовавшись на сером плато в другом измерении.

– Тебе стоит поменьше потакать их прихотям и перестать решать их проблемы. Они чудесно справлялись без тебя тысячи лет, так что не умрут. Хочешь, помогу все уладить? – спросил Каин, заботливо взглянув на него.

– И что представляет из себя эта помощь?

– Начнем вместе проводить приемы и аудиенции. Раньше я не хотел лезть в ваши светлые дела, но сейчас думаю, что мое темное присутствие отвадит от тебя некоторых обленившихся прилипал.

Люциан задумался, приложив указательный палец к подбородку.

– Возможно, в этом есть смысл, – пробормотал он, а потом воодушевленно добавил: – Давай попробуем, а то мне кажется, что они пытаются сесть мне на шею.

Каин кивнул и двинулся вперед.

Люциан пошел за ним, оглядываясь по сторонам. В лимбе не было растительности – одни лишь серые камни. В небе не светило солнце, а округу освещала белая сияющая дымка, застилающая пространство над головой. Казалось, в этом мире царили пустота да простор и существовало только два оттенка.

Они отошли от трещины и остановились на краю плиты, чистой и не тронутой временем. Люциан безмолвно открыл рот, глядя на бескрайний каньон, на скалы, которые были утыканы всевозможным оружием. Ножи, топоры, булавы, мечи и многое другое наполовину торчали из темно-серого камня и выглядели чем-то пугающим, тем, чего здесь быть не должно.

Сам лимб дарил ощущение безграничного покоя и равновесия, потому что не было тут ни шума, ни ветра, но эти клинки… они рушили безмятежность и пускали холодок по спине.

Люциан посмотрел себе под ноги и не увидел дна. Оно скрывалось за той же белой дымкой, но не так сильно сияющей, как ее поднебесный близнец.

– Что за непорядок? – пробормотал он, глядя на Каина. – Почему здесь только камни и оружие? А как же души? Мы видели, как их затянуло обратно, где они?

– Пока не знаю. – Каин повел плечом, кивнул на ближайшую каменную плиту, из которой торчали рукояти клинков, а потом развернулся в сторону тропки, петляющей вдоль скалы. – Стоя тут, мы ничего не выясним, пойдем посмотрим поближе. Уверен, ты тоже чувствуешь, что эти клинки – нечто неприемлемое.

Люциан кивнул и последовал за Каином, стараясь не смотреть вниз, опасаясь, что если хоть немного качнется вправо, то полетит прямиком в пропасть. Он придержался рукой за скалу слева от себя, и из-под его ладони посыпалась мелкая крошка, бесшумно скатываясь на землю. На ощупь скала оказалась холодной, а камень по текстуре – таким же, как в мире живых.

Люциан хмурился и напрягал слух, но даже их шаги, казалось, не издавали звуков.

– Я не чувствую в этом месте магии, – мрачно сказал он.

– Она подавляется, я тоже заметил, – ответил Каин спокойным голосом. – Пока мы стояли у разлома, все было нормально, но, как только пошли дальше, я начал ощущать себя сосудом с закрытой крышкой. – Он взглянул на свою ладонь в черной перчатке. – Не могу выпустить силу.

– Осторожно! – Люциан схватил его за шиворот, когда тропа, по которой они шли, резко оборвалась. – Дурак, смотри под ноги! – зарычал он и притянул Каина к себе, крепко обхватив одной рукой за талию, опасаясь случайно отпустить.

Демон расплылся в улыбке.

– Модао, я так счастлив видеть, что ты беспокоишься обо мне.

Наверно, впервые за очень долгое время Люциан так сильно испугался. «Что было бы, если бы он свалился? Мы не можем высвободить магию, но сможем ли взлететь, если вдруг упадем?»

Мысль о том, что Каин чуть не исчез в непроглядной дымке, повергла его в шок. В сердце пробудилось отчаянное желание убраться отсюда подальше, и Люциан с трудом заглушил его. Он понимал, что, прежде чем возвращаться в свой мир, им нужно исследовать это место, иначе придется вернуться сюда еще раз.

– Заткнись. – Люциан болезненно ущипнул его за бок, а потом схватил за руку и потащил обратно. – Чуть ранее был поворот наверх. Пойдем по нему.

Другая тропа оказалась более извилистой и опасной. Мелкие камни то и дело вырывались из-под ног и падали в пропасть. Одной рукой Люциан удерживал Каина, а другой опирался о скалу. С каждой проходящей секундой лимб нравился ему все меньше. Он не мог прощупать его своей магией, поэтому не знал, чего ожидать. В книгах это место заполняли изгнанные души злодеев или тех, кто обратился в темную тварь, но сейчас здесь не было ничего, кроме камней и груды оружий.

«Куда подевались души? Они ведь точно здесь были…»

– Хм. – Каин дернул его за руку, и, обернувшись, Люциан увидел, что демон присел на корточки. Из скалы прямо под ними торчал стилет, который он пытался вытащить. – Не получается, – пробурчал Каин, выпрямляясь. – У меня не хватает сил изъять его.

– Шутишь?

Не поверив своим ушам, Люциан опустился на корточки, но тоже не смог вытащить оружие.

– Как это понимать? – с искренним недоумением спросил он.

– Не знаю. Здесь все не такое, каким должно быть. Может, нам спрыгнуть вниз, чтобы посмотреть, что там под облаками?

– Дурак, что ли? – проворчал Люциан и, выпрямившись, строго посмотрел в беззаботное лицо Каина. – Этого мы точно делать не будем.

Он повертел головой, снова осматриваясь по сторонам. Скалы сменялись скалами, и той площадки, к которой они направлялись, теперь не было видно.

«Как странно, если здесь жили сущности, то почему в этом месте одни лишь скалы? – Люциан посмотрел себе под ноги. – Может, внизу и впрямь что-то есть?»

Внезапно Каин мягко дернул его за руку и указал в сторону тропы, ведущей наверх.

– Пойдем, поднимемся по ней, кажется, на вершине скалы тоже есть клинки.

Люциан кивнул, и они устремились дальше.

Сперва казалось, что тропа короткая, но расстояние в этом месте не соответствовало действительности, как и в мире мертвых, поэтому дорога заняла у них немало времени. Без духовных сил Люциан ощущал себя слепцом, хотя зрение его не подводило. Он и не представлял, что меньше чем за год успел так сильно сродниться со своими способностями, без которых был сейчас как без рук и не мог почувствовать окружающий мир.

– Мы должны вытащить хоть один из клинков, – произнес Каин, когда они взобрались на частично плоскую вершину, усеянную мечами и саблями. – Нельзя возвращаться домой из путешествия без сувениров, – со смешком добавил он, а потом отпустил руку Люциана. Тот не стал его останавливать, ведь и сам желал изъять что-нибудь из этого мира.

«Как только вернусь к живым со своими силами, то попытаюсь исследовать это загадочное оружие».

Люциан начал дергать то за одну рукоять, то за другую, попутно разглядывая гравировки на лезвиях и украшения. Каждое оружие, заточенное в камень, не было лишь созданной из метала пустышкой и выглядело индивидуально. Узоры, формы, блеск металла, даже качество отражения отличались, а значит, это работы не одного мастера.

«Либо мечи появились сами, либо их создали сразу тысячи рук».

Наконец, Люциану удалось вытащить прямой клинок с двумя лезвиями и крестовидной гардой. Оружие хоть и пробыло долгое время в камне, выглядело идеально начищенным и заточенным. Клинок был хорошо сбалансирован и прекрасно лежал в руке. Люциан ничего не почувствовал, кроме удовольствия от прикосновения к столь тонкой работе.

Он обернулся и увидел, что Каин тоже вытащил клинок. То был короткий тяжелый меч с искривленным широким лезвием.

Каин недоуменно посмотрел на оружие Люциана.

– Почему мой клинок такой грубый, а твой – изящный?

– Не знаю, но, думаю, они идеально нам подходят. Из всех возможных мечей мы вытащили именно эти, значит, или лимб способен подбирать оружие по особым критериям, или сами клинки делают выбор. – Люциан задумчиво посмотрел на свое отражение в серебристых лезвиях.

– Возвращаемся? – Он поднял взгляд на Каина. – Если ты больше ничего не хочешь проверить.

– Я бы хотел многое здесь проверить, но у меня нет на это сил. Уходим, мне уже скучно. – Каин прошел мимо него и схватил за руку. – Не знаю, таится ли здесь опасность, но нас никто не съел – уже хорошо. Да и с Иномирьем не вижу никакой связи, видимо, мама ошиблась.

– Надеюсь, – пробурчал Люциан, оглядываясь.

Назад они добрались немного быстрее и при виде разлома, ведущего в родной мир, глубоко вдохнули. Почувствовали, как сила постепенно возвращается к ним. Люциан попытался с ее помощью прощупать лимб, но у него ничего не получилось. Магия хоть и расползлась во все стороны, но, чем дальше удалялась от бреши, тем быстрее рассеивалась, не давая никакой информации.

Он оставил тщетные попытки и повернулся к маленькому отверстию, через которое они проникли сюда. Обратившись в пыль вместе с Каином, Люциан ловко выскользнул наружу, вот только попал не в Бэй Сюэ, а в Сад белых снегов.

В клан Луны.

– Папочка! – Детский крик пронзил слух, и Люциан обернулся. Он увидел, как к нему несутся прелестные на вид двойняшки.

«Дети? – в недоумении подумал он. – Какого бларга?!»

Люциан снова осмотрелся, но Каина нигде не увидел.

Навстречу бежали маленькие мальчик и девочка, похожие друг на друга. С черными волосами и бровями, янтарными глазами и бледной кожей, в серебристых клановых одеждах, они выглядели самыми милыми адептами клана Луны.

Мальчик молча следовал за сестрой, а та звонким, как птичья трель, голосом кричала на всю округу:

– Папочка-а-а!

Девочка, не отрываясь, смотрела в лицо Люциана и – ошибки тут быть не могло – принимала его за отца.

– Алуна… – Имя само собой сорвалось с уст Люциана, на мгновение поразив его. – Что случилось? – В голосе прозвучало беспокойство, которое будто бы навязали ему.

– Метэль хочет забрать у меня конфеты, которые ты мне подарил, – пожаловалась Алуна, подбежав и спрятавшись за спиной отца.

– Неправда! Я просто попросил поделиться! – возмутился Метэль, остановившись напротив.

– Вырвать из рук – это так ты просишь поделиться?

– Я не вырывал, ты сама виновата, что не захотела мне их дать!

Люциан вскинул брови, слушая ссору детей. Им было всего семь, а они уже вели себя невероятно шумно, постоянно спорили, дразнили друг друга и хитрили похлеще демонов. Но откуда он знал об этом? Казалось, в этом месте у него была другая личность, жизнь, воспоминания.

«Один хуже другого, – подумал Люциан, глядя на них. – А вместе вылитый Каин».

Он еще раз осмотрелся, но не увидел нигде демона, даже не почувствовал его ни в этом месте, ни в этом мире.

Люциан почти сразу понял, что окружающее пространство – чья-то иллюзия, причем настолько сильная, что у него в сознании появились несуществующие знания, которые сейчас помогали отыгрывать отведенную роль. Не будь он таким сильным, то фальшивые знания, скорее всего, вытеснили бы настоящие, и тогда он наверняка стал бы чьим-то кормом.

«Тише, – одернул себя Люциан, стараясь не думать о происходящем. Он чувствовал, что его мысли могут прочесть, и поэтому решил подыграть тому, кто прятался в тени и не давал себя найти. – Надо позаботиться о детях».

– Успокойтесь. – Голос его звучал сухо, но по-доброму. – Метэль, ты съел свои конфеты еще за завтраком и не должен просить их у сестры.

– Но папа… – воспротивился сын, но для продолжения не подобрал слов. Лишь понурил голову и неловко ковырнул сапогом землю.

Люциан смерил его взглядом и ощутил, как душу обволакивает тепло. Дети… его дети… Несмотря на все происходящее, он чувствовал родство с ними, и это было приятно и необычно. Еще будучи смертным, он всегда планировал стать отцом, потом заиметь внуков и правнуков, а теперь что? Теперь ничего из этого ему не светило?

Тяжело вздохнув, Люциан сказал:

– Я дам тебе еще сладостей, если ты десять раз победишь тренировочную марионетку.

Метэль вздернул подбородок и в неверии уставился на отца. Увидев, что Люциан не обманывает, он сразу воспрял духом.

– А если я повалю марионетку двадцать раз, ты дашь мне вдвое больше сладкого?

– Конечно, – ответил Люциан, зная, что сын не справится и с десятью раундами.

– Папа, а как же я? – Алуна дернула его за штанину, потому что не дотянулась до рукавов, убранных под серебряные наручи. – Я тоже хочу получить больше конфеток!

– Покорми кроликов и лошадей и проведи час в медитации.

– Всех лошадей? – переспросила Алуна, вытаращив глаза. Скакунов в резиденции насчитывалось больше тысячи.

– Хм… Можешь ограничиться парой конюшен.

Алуна с облегчением выдохнула. Казалось, в этот момент с ее плеч свалился гигантский груз, хотя Люциан прекрасно знал, что количество лошадей – ничто по сравнению с тем, что из-за своего шебутного характера дочь не просидит в медитации и десяти минут.

Голодные до сладостей, дети решили не медлить и оставили отца в саду, побежав выполнять поручения. Люциан проводил их взглядом и покачал головой.

«Пора запретить им драться, особенно за еду. Вскоре Метэль станет сильным, и он не должен нападать на сестру».

Люциан оглянулся на озеро, задумчиво скользнув взглядом по неподвижной водной глади, как будто кого-то выискивал, но все безуспешно.

«Вечер еще не наступил, я успею немного поработать перед сном». – С этими мыслями он развернулся и, повинуясь не своей воле, покинул сад.

– Так и знал, что найду тебя здесь. – Эриас встретил его у дверей в кабинет. Он выглядел совсем не таким, каким Люциан запомнил его при их последней встрече. Его внешний вид был из воспоминаний годовой давности, когда друг еще собирал каштановые волосы в короткий хвост, а его клановые одежды имели характерный для стражей темно-серый оттенок.

– О? – удивился Люциан встрече. – Я думал, сегодня ты останешься в божественном источнике.

Эриас открыл дверь, пропуская его в кабинет, который совсем не изменился: те же широкий стол, стул с резной спинкой, книжные полки, чайный уголок с софой и креслом.

– Я тоже так думал, но потом понял, что, как страж, не смею надолго разлучаться со своим подопечным.

– Благородный поступок, – сказал Люциан, присев за стол. – Но в резиденции со мной ничего не случится, и ты можешь позволить себе отдалиться ради самосовершенствования. Стражу нужно оставаться сильным.

– Не переживай, я компенсирую отсутствие медитаций частыми тренировками. – Эриас уселся в кресло и придвинулся ближе к столу. – Помочь с работой?

– Буду признателен. – Люциан протянул ему стопку писем. – Составь ответы, если потребуется.

– У-у, – недовольно протянул Эриас, – опять бумажная волокита.

Люциан усмехнулся из-за его напускного возмущения, прекрасно зная, что друг привык помогать ему в работе. В обязанности Эриаса это не входило, но для него было важно оставаться осведомленным о делах клана на тот случай, если понадобится подменить владыку. За историю всех правителей клана Луны только Люциан ставил так много задач собственному стражу – то ли потому, что ситуация вынуждала, то ли их прекрасный тандем действительно благоволил этому.

Люциан из-под опущенных бровей посмотрел на работающего Эриаса и застыл, не в силах оторваться. Тот с расслабленным видом сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и даже не замечал пристального взгляда золотистых глаз. Его грудь размеренно вздымалась и опускалась, так что даже казалось, что страж вовсе не дышит – настолько тихим он был то ли сам по себе, то ли чтобы не мешать своему владыке. Пушистые темные ресницы отбрасывали тени на его гладкие щеки, пока он, низко опустив голову, читал письма. Пухлые мягкие губы были слегка приоткрыты, а кончик языка то и дело выскальзывал, чтобы смочить их.

Несмотря на навязанные воспоминания этого мира, где они с Эриасом никогда не расставались, он все еще помнил, что в реальности не видел его в облике стража почти год, и осознал, как ужасно скучал по этому.

– Мда… – под конец дня выдохнул Эриас. Он поставил точку в последнем письме и протянул его Люциану. – Каждый раз, разгребая эти завалы, я понимаю, почему ты при первой же возможности сбегаешь на охоту.

– Я вовсе не поэтому хожу на охоту, – бесцветно отозвался Люциан, хотя в словах друга была доля истины.

Приняв письмо, он мельком пробежался взглядом по строкам, после чего сложил его, упаковал в конверт и поставил магическую печать. Отложив послание в стопку к остальным, которые следовало отправить завтра же, Люциан посмотрел в окно.

Время уже было позднее, и он начал прибираться на столе, показывая Эриасу, что на сегодня хватит. Страж с довольным мычанием потянулся в кресле, так что в спине хрустнуло, а потом встал и размял шею. Помог своему правителю навести порядок и, дождавшись, когда тот выйдет из-за стола, открыл дверь.

– Ты не идешь спать? – удивленно спросил Люциан, когда Эриас не свернул в сторону спальных покоев.

– Конечно нет. Сначала нужно пойти поесть, ты разве не хочешь? Мы полдня проработали.

– Я в порядке. Мои тело и дух достаточно сильны, чтобы не нуждаться в регулярном питании. – Люциан махнул рукой. – Бери на кухне все, что пожелаешь, но не задерживайся и не поднимай шум. Нехорошо, если ты кого-то разбудишь.

– Не беспокойся. Не в первый раз, – ухмыльнулся Эриас.

Люциан прищурился, глядя вслед другу, пока тот не скрылся за углом.

Заглушив свои мысли, он направился по коридору и поднялся на третий этаж, где располагались покои детей. Он обещал им сладости и, даже зная, что они наверняка не выполнили задания, все равно решил наградить за труд, каким бы он ни был.

Будучи заклинателем третьей ступени, Люциан бесшумно проник в детские покои и оставил по несколько конфет на прикроватных тумбах. Действовал он так скрытно, что даже если бы дети владели духовной силой, то все равно не заметили бы отца. Перед уходом он еще раз бросил взгляд на детей, всегда шумных, но сейчас поразительно спокойных. Во сне Метэль и Алуна были прекрасны и почему-то напоминали небезызвестного демона, который в такие моменты тоже становился удивительно мирным, позволяя любоваться собой сколько угодно. Порхающие под потолком магические сферы тускло освещали их милые кукольные лица с маленькими лбами и пухлыми щечками, на которых так и хотелось запечатлеть поцелуй. Люциан не сдержался и поцеловал их, почувствовав на губах настоящее тепло. Шепотом пожелав крепких снов, он поправил одеяла и покинул комнату.

В коридоре его взгляд из теплого и любящего обратился в острый и пугающий, а на лицо опустилась мрачная тень от осознания того, каким чувствам он сейчас поддался и что именно совершил. Он не различал, было ли это чужим сценарием или его собственным желанием, но раздумывать над этим больше секунды не стал. Кто-то наблюдал за ним – Люциан чувствовал это затылком, поэтому не мог слишком явно показывать свою независимость.

«Нужно поспать», – со вздохом подумал он, потерев ладонью лоб, и направился в собственные покои.

Согретый лучами солнца, Люциан беззаботно спал, никуда не торопясь, как вдруг его губ коснулось что-то теплое и нежное. Абсолютно не сравнимое с привычным холодом, который он каждое утро ощущал на своих губах, и не только.

Рванув вперед, Люциан схватил чужака за горло раньше, чем открыл глаза.

– Амели?

В его золотистых радужках вспыхнул ужас, который нельзя было описать словами. На мгновение Люциан потерял связь с реальностью, осознав, что вдавил хрупкую девушку в кровать, но, как бы ему ни хотелось разжать пальцы и отпустить ее, его тело будто одеревенело. Инстинкты не позволяли ему освободить ту, что была врагом.

Амели схватилась за его запястье, пытаясь освободить свою шею, и большими круглыми глазами уставилась на мужа, хрипло умоляя отпустить. Она совсем не походила на владыку демонов, казалось, она никогда и не была одержима им.

Люциан повиновался и с трудом отстранился, оставив на чужом горле явный красный след пальцев.

– Прости… прости… это все рефлексы, – сказал он, оказавшись на краю другой половины кровати.

– С каких пор ты так насторожен? – Амели нахмурила темные брови, но голос ее звучал привычно мягко и невинно.

Люциан не удержался, чтобы не заострить внимание на ее лице. Таком же, как и всегда. Она вся выглядела такой, какой он запомнил ее в светлые времена, – темноволосой красавицей с ясными сапфировыми глазами. Ему стоило огромных усилий, чтобы не взорваться и не сжечь это место дотла прямо вместе с тем, кто создал его, но он сдержал дикий порыв и успокоил боль в своей душе.

Криво улыбнувшись, Люциан вместо ответа задал другой вопрос так, словно ничего не случилось:

– Ты только вернулась?

Амели села и поправила поблескивающие в лучах солнца серебристые одежды.

– Да, прибыла полчаса назад. Хотела разбудить тебя, сделав приятный сюрприз, но, видимо, ошиблась со стратегией. – Она невесело усмехнулась. – Как дети?

При мысли, чьи на самом деле были дети, Люциана чуть не стошнило. Он даже слегка побледнел.

– Полны энергии, – ответил он с натянутой улыбкой.

– Они вчера вовремя легли спать? – спросила Амели, словно не заметила перемен на чужом лице. – Хочу собрать всех на завтрак.

– Я вчера заходил к ним в полночь, они спали. Но сейчас, думаю, уже проснулись.

Амели вздернула бровь.

– В полночь? Опять задержался из-за работы? – Люциан кивнул, и она разочарованно выдохнула. – Надеюсь, хотя бы успел сделать все, что хотел?

– Почти.

Люциан поднялся с кровати, более не желая находиться рядом с ней, и скрылся за ширмой. Он не знал, что и думать. В какой-то момент дети показались ему даром свыше, но Амели…

«Какой идиот засунул ее сюда и где Каин?» – хотел было подумать он, но воздержался, чтобы тварь, создавшая эту реальность, не услышала его мыслей.

Он облачился в светлую рубашку с треугольным вырезом на завязках, темно-серые штаны и высокие сапоги. Рукава закатал под локоть, обнажая сверкающие наручи, а потом вышел к зеркалу и собрал золотистые локоны в хвост. Он посмотрел на жену через отражение.

Амели стояла напротив окна и глядела на улицу, куда уже начали стекаться ученики, спешащие на утреннюю трапезу. Казалось, она изменилась, стала более зрелой и статной особой. В этой реальности ее явно состарили лет на семь, – столько сейчас было их детям, – но эти изменения пошли ей на пользу.

Она обернулась, вынудив Люциана встрепенуться и отвести взгляд.

– Что попросим на завтрак?

– Думаю, всем будет полезна молочная каша, – кашлянув, ответил Люциан и отошел от зеркала. – А на десерт попросим булочки с корицей и жасминовый чай.

– Мне нравится, – сказала Амели, повернувшись спиной к окну. – Пойдем или ты хочешь еще что-то сделать?

Люциан осмотрелся для вида.

– Идем. – И шагнул к двери, чтобы открыть ее перед Амели.

Не сговариваясь, они направились в покои к детям, полагая, что те еще не думали выбираться из постели.

– Мама, папа, вы идете завтракать? А Метэль еще даже не проснулся! – с порога объявила Алуна, открыв родителям дверь. Она уже была полностью собрана и, видимо, сама планировала выйти.

Метэль, как и было сказано, даже не разлепил веки. Он разлегся на кровати, словно морская звезда на солнечном берегу. Одеяло было скомкано и прикрывало правую ногу с задравшейся белой штаниной. Вместо головы на подушках лежала левая рука, а сам Метэль развалился поперек ложа. Его черные отросшие волосы растрепались и прикрывали часть лба, а выражение лица хранило спокойствие и умиротворение.

– Идите в трапезную, я его разбужу, – велел Люциан жене и дочери, а сам вошел в комнату, притворив за собой дверь.

Когда он посмотрел на сына, тьма, которая заволокла его душу после встречи с Амели, начала рассеиваться. Знакомая форма черных бровей, черты лица, контуры губ и носа – все это напомнило Люциану кое о ком, и ему вдруг стало легче. Казалось, с Амели Метэль не имел никакого сходства, впрочем, как и Алуна. Люциан был готов поклясться богами, что дети соединили в себе черты великих нача́л. Это напугало его, но в то же время ужасно радовало.

Он подошел к кровати и нежно погладил сына по голове.

– Метэль, – тихим ласковым голосом позвал он. – Пора вставать, скоро завтрак.

– М-м… – замычал сын, накрывая голову подушкой и поворачиваясь на бок, успешно игнорируя слова отца.

Люциан искренне не хотел будить это милое создание, но сюжет требовал этого. Он взялся за лодыжку и пропустил через сына свою духовную энергию, которая ощущалась, как волна колючих мурашек, и не принадлежала нача́лу. В этой иллюзии его способности не превышали третьей ступени заклинательства, но это его не удивило.

– Ай! – Метэль мигом подскочил. – Ну отец!

– Ты все слышал, – сказал Люциан и развернулся. – Даю пятнадцать минут на сборы и жду в трапезной.

С этими словами он покинул комнату, не оглядываясь.

Трапезная в главном доме клана Луны была небольшой и скромной, но с роскошным убранством. Пол был выстлан досками из черного дуба, стены украшали картины с пейзажами Лунных земель. Сквозь открытое окно, на котором колыхались шторы, проникала утренняя свежесть. Теплый солнечный луч падал на цветочную вазу, стоявшую в центре стола на десять персон. В чайнике уже заваривался чай, остывали горячие булочки с корицей и сахаром, а также рисовая каша с мясом для всех, кроме Люциана.

Владыка и владычица Луны заняли места во главе стола, Алуна села справа от отца, а Метэлю отвели стул рядом с матерью. Они втроем молча наблюдали за слугами, раскладывающими приборы и разливающими чай, а когда те закончили, пришел Метэль.

Он пожелал всем доброго утра и не успел занять место, как тут же гавкнул на сестру:

– Не пинайся!

– А ты не опаздывай! – отозвалась Алуна. – У меня каша остыла, пока мы тебя ждали.

– Не ври, я вижу, как от нее поднимается пар.

– Дети! – осадила Амели, одарив обоих укоризненным взором.

– Вам стоит быть тише, – поддержал ее Люциан; голос его прозвучал так холодно и строго, что у всех по коже побежали мурашки.

Дети замерли, стыдливо склонив головы.

– П-простите, отец… – промямлили они.

– Мы понимаем, что вы юны и желаете веселиться, но ведите себя спокойно, – продолжила Амели. – Я хотела предложить пойти в город на ярмарку, но если вы будете такими шумными, как сейчас, мы с отцом вас с собой не возьмем.

– Ярмарка? – Метэль подпрыгнул от предвкушения.

– Мама, мы будем послушными, – тут же выпалила Алуна и умоляюще посмотрела на отца. – Правда-правда!

Люциан опустил взгляд и притворился, что ничего не слышит – все-таки он играл роль строгого родителя.

– Ма-а-ма-а, – взмолились дети, увидев равнодушие отца.

Амели сидела с серьезным лицом, хотя Люциан был уверен, что ей хотелось смеяться. Они не могли быть мягче, потому что воспитывали наследников престола – тех, кому однажды перейдет огромная ответственность и кому нельзя так явно показывать свои эмоции и желания.

«Им не пристало быть легкомысленными», – подумал Люциан.

– Обещаете хорошо себя вести? – спросила Амели, пристально глядя на детей.

– Клянемся! – ответили они, положив ладони на сердце.

Амели выдохнула и перевела вопросительный взгляд на Люциана.

– Хорошо, – ответил тот, пододвигая к себе чашу с кашей. – Пусть идут на ярмарку вместе с нами.

Дети радостно взвизгнули и схватились за палочки, принявшись набивать щеки едой.

Амели и Люциан переглянулись и тяжело вздохнули.

После трапезы дети отправились переодеться в более неформальные одежды, чтобы привлекать меньше внимания. Метэль облачился в рубашку и штаны, копируя отца, а Алуна – в серебристо-фиолетовое платье-тунику и туфельки на плоской подошве.

Поскольку резиденция клана Луны располагалась в центре Полуночного города, выйдя за ворота серых стен, заклинатели сразу попали на городские улицы, переполненные из-за ярмарки. Дома и палатки украшали гирлянды и фонари, которые загорятся с наступлением вечера. Кругом толпились и толкались люди, поэтому Люциан, Амели и дети пошли закоулками, а не главными улицами, чтобы избежать неудобств и неловких ситуаций.

Люциан бросал взгляды то в одну сторону, то в другую, но не с целью оглядеться или проявить бдительность, а чтобы найти Эриаса. Стража брать на семейную прогулку он не стал, но и оставить его в резиденции не имел права, поэтому Эриас сейчас преследовал своего владыку, готовый в любой момент оказать поддержку.

Алуна и Метэль старались вести себя тихо, но постоянно хихикали за спинами родителей и переговаривались друг с другом.

Когда они приблизились к главной площади, Люциан взял сына за руку, доверив Алуну Амели, после чего они покинули безлюдный переулок.

Ярмарка была ежегодным событием, на которое съезжались купцы даже из Солнечных земель, привозя из-за моря неисчислимое количество уникальных вещиц и кушаний. В эти дни рынок пестрил всяческим разнообразием, поэтому на него стремились попасть все, кто имел на это силы. Люциан сразу заметил множество адептов клана, замаскированных под обычных смертных, чтобы следить за порядком.

– Мама, давай пойдем посмотрим ткани! – Алуна потянула Амели в сторону модного дома.

– Папа, я хочу посмотреть на мечи! – Метэль потянул Люциана к оружейной лавке.

Владыка и владычица Луны в растерянности посмотрели друг на друга.

– Давай ты пойдешь с ним, а я с Алуной, встретимся через пару часов в чайной на втором этаже. – Амели указала на высокое здание справа от них.

– Хорошо, но будь осторожна, – предостерег ее Люциан.

Амели тепло улыбнулась и потянулась к нему, чтобы чмокнуть в щеку. Повинуясь сюжету, он должен был принять поцелуй, но все равно неловко качнулся в сторону, притворившись, что его толкнул прохожий.

Иллюзорный мир, казалось, содрогнулся.

Но Люциан не подал виду. Неловко улыбнувшись Амели, он одними губами произнес «Не задерживайтесь» и торопливо направился прочь вместе с Метэлем.

Оружейная лавка находилась на первом этаже небольшого здания, а на втором – жил сам хозяин. Над входом висела вывеска, на которой корявым почерком, но весьма старательно было выведено название и алые бумажные фонари с золотистыми рунами, символизирующими удачу и процветание. Внутри оказалось немноголюдно – просто Метэль завел отца в самую дорогую лавку, где продавалось больше антиквариата, чем пригодного для боя оружия.

Люциан стоял у стены, скрестив руки на груди, и наблюдал за тем, как его сын перебегал от стойки к стойке, чтобы рассмотреть каждый клинок. Он и не подозревал, что Метэль так восхищался оружием.

«Стоило проводить с ним больше времени и почаще тренировать лично, думаю, он был бы в восторге», – подумал Люциан и тут же помрачнел, как грозовая туча. Он оглянулся по сторонам, как будто кого-то не хватало, но, кроме сына, лавочника и парочки богатеев, в оружейной никого не было. Он вздохнул и потер переносицу, а потом вернул внимание к Метэлю.

Мальчик с темными волосами и золотыми глазами стоял в свете солнца, пробивавшегося сквозь окно, и рассматривал древний стилет с рунами, который держал в руках. Его обсидиановые волосы, прикрывавшие кончики ушей, поблескивали, как и кожа на скулах, осанка была прямой, а голова слегка опущена. Сейчас сглаженные черты лица и контуры тела делали его облик безобидным и нежным, но Люциан не сомневался: когда сын подрастет, то заимеет острые опасные черты, как у Каина.

«Куда же тебя занесло?» – подумал он, не отображая в голове ничей образ, но явно вспоминая одного демона.

– Пап, я могу купить этот стилет? – спросил Метэль, отвлекая его от мыслей.

Люциан махнул рукой, позволяя поступать как захочет.

В золотистых глазах сына вспыхнул восторг, и вместо прилавка Метэль метнулся к другой стойке, желая подобрать что-нибудь еще, пока есть такая возможность.

Оружейную они покинули не меньше чем через час, и Метэль унес аж четыре оружия.

– Зачем тебе арбалет? – спросил Люциан, искренне недоумевая, поскольку среди адептов Луны таким никто не пользовался.

– Я читал, что владыку клана Ночи обучали управлению десятью видами оружия.

– Но ты не адепт Ночи.

– И что? Я не могу быть хуже! – заявил Метэль столь решительным тоном, что Люциан не смог скрыть отразившегося на лице удивления.

Он задумался.

– Если хочешь, могу подсказать, где еще найти интересное оружие и другие вещицы, – после небольшой паузы предложил он.

– Где? – воодушевленно спросил Метэль, хватая отца за руку. – Хочу!

Люциан улыбнулся и потянул его в переулок.

– Тогда нам нужно на Раритетный рынок.

– Раритетный рынок? – Метэль спешил следом, перебирая короткими ногами в высоких темно-серых сапожках.

– Он приезжает вместе с ярмаркой. Там можно купить что-нибудь старое и очень ценное, способное как увеличить силы, так и пополнить знания. К примеру, каждый год я стараюсь попасть на него, чтобы закупиться древними книгами, свитками и фолиантами.

– А где он находится? И почему я о нем впервые слышу?

Люциан подвел сына к длинному одноэтажному зданию.

– Раритетный рынок скрыт. Чтобы найти его, нужно спуститься под землю.

Они вошли в дорогой ресторан, заполненный гостями в богато расшитых одеждах в основном светлых оттенков, и миновали зал. У двери рядом с кухонной стоял человек, который явно следил за тем, чтобы не пропускать всех подряд. К счастью, Люциана на Раритетном рынке знали хорошо, поэтому незнакомый мужчина, лишь взглянув ему в лицо, отступил без лишних вопросов.

Спустившись по крутой лестнице, Люциан с сыном прошли через еще одну дверь и оказались в ярко освещенном подземелье. Десятки покупателей сновали между продовольственными палатками. Здесь было душно, а ароматы сырости и старости переплетались с другими запахами, которые принесли с собой гости и торговцы. Это смешение не казалось Люциану отвратительным, скорее, знакомым и родным – именно так пах Раритетный рынок, где в детстве он неоднократно бывал с отцом.

Метэль, открыв рот, восхищенно оглядывался вокруг.

– Что бы ты хотел присмотреть? – спросил Люциан, наклонившись к нему. – Помимо книг, здесь можно найти оружие, реликвии, магические травы, зелья и многое другое.

– А темные реликвии? Хочу узнать, что они из себя представляют. На занятиях нам их еще не показывали, но я читал, что в них может быть заключен демон или мощнейшее проклятие. Мне любопытно, что за сила исходит от них.

– Очень темная. – Люциан повел сына вдоль прилавков. – Конечно, тебе может стать дурно, но, если интересно, то я покажу.

На Раритетном рынке прилавки всегда располагались так же, как и в предшествующем году. Продавцы могли сменяться, но виды товаров – никогда. Это упрощало поиск в тесном и плохо освещенном помещении, так что Люциан быстро добрался до нужного торговца.

На небольшом прилавке лежало около десятка вещиц, каждая из которых скрывалась под магическим барьером, лишь частично подавляющим тьму. Подойдя ближе, Люциан с сыном сразу почувствовали вязкую ядовитую ауру.

– А можно потрогать? – спросил Метэль, протягивая руку, но Люциан перехватил его запястье.

– Конечно, нет. Даже я не стану трогать это оружие. Прикоснувшись к нему, ты либо столкнешься с демоном, либо подвергнешься проклятию. И от того, и другого будет сложно избавиться.

– А можно хотя бы снять барьер с этой броши? – Метэль указал на украшение с большим рубином и золотой основой.

– Нет. Ты еще не владеешь магией и не умеешь защищать душу, так что контакт с тьмой тебе только навредит, – ответил Люциан и заглянул сыну в глаза. – Давай условимся: когда ты достигнешь второй заклинательской ступени, я найду для тебя проклятую реликвию, и ты рассмотришь ее со всех сторон, хорошо?

Метэль надул губы. Он знал, что переход на вторую ступень – дело не быстрое, а любопытство одолевало уже сейчас.

– Не хочу другую проклятую реликвию! Давай купим эту брошь, но ты отдашь ее мне, когда я достигну второй заклинательской ступени?

Люциан усмехнулся, удивляясь тому, что его собственное дитя пытается торговаться и ставит свои условия. Он думал, что родные дети вырастут спокойными и бесстрастными, но пока видел в них только азарт, хитрость и тягу к лукавству, что больше напоминало поведение его темной половины.

И это было по-своему очаровательно.

– Хорошо, продайте нам эту брошь, – обратился Люциан к торговцу.

Метэль радостно захлопал в ладоши, глядя, как отец забирает вещицу, завернутую в магический платок. В его глазах вспыхнули огоньки, но не жажды, а стремления быстрее развить магические способности, чтобы заполучить проклятую реликвию.

Спрятав брошь в поясной мешочек, Люциан повел сына дальше. Во время прогулки он все-таки прикупил несколько древних рукописей, а Метэль – старых вещиц вроде древней таблички с пожеланиями или сервиза, которые невесть куда потом денет.

– Не знал, что мой сын барахольщик, – не удержался Люциан от добродушной колкости.

– Это не так! – возмутился Метэль, ступая на лестницу, ведущую к выходу. – Ты видел тот сервиз? Ему больше трех сотен лет! Уверен, что лет через двести он будет стоить, как наш дом! – Он открыл дверь в ресторан, из которого они попали на Раритетный рынок.

«Так ты еще и дальновидный?»

Люциан даже немного огорчился тому, что не подумал о дальнейшей перепродаже, как его сын.

Выбравшись на свежий воздух и с удовольствием наполнив им легкие, Люциан с сыном отправились в заведение, выбранное Амели. Там они заняли стол на балконе второго этажа и стали ждать девочек. Амели и Алуна задерживались, и это начинало беспокоить, но только не Метэля, который спокойно жевал печенье, пока Люциан считал минуты. К вечеру толпа на ярмарке стала плотнее, и в ней легко могли затеряться или затаиться нечистые силы. И хотя Эриас приглядывал за семейством, Люциан сомневался, что страж уделял Амели столько же внимания, сколько и ему.

Люциан встал, чтобы отправиться на поиски жены и дочери, как вдруг дверь на балкон открылась.

– Папочка, прости, мы припозднились! – объявила Алуна, быстро запрыгивая на свой стул. Она была одета в совершенно другие одежды – золотистое платье с алыми узорами, – а также ей нанесли легкий макияж и успели сделать изящную прическу.

– Она пожелала выглядеть по-праздничному красивой, – ответила Амели на вопросительный взгляд мужа и села рядом с ним. – Поэтому после модистки мы пошли в салон.

– Чудесно выглядишь, – сказал Люциан своей дочери.

– Спасибо, папочка, я старалась. – Алуна широко улыбнулась, обнажая белые ровные зубки, и радостно покачала ножками. – Мы будем кушать? Вы заказали еду? – Она перевела взгляд на Метэля, который успел опустошить половину тарелки с печеньем.

Люциан подал знак разносчику.

– Сейчас. Мы не стали торопиться, не хотели, чтобы все остыло. Можешь пока съесть печенье, чтобы скрасить ожидание.

– Никакого печенья, – пригрозила Амели, отодвигая тарелку и от Метэля. – Перебьете аппетит. Лучше попейте чаю.

– Ну ма-ам, – протянула Алуна, а Метэль лишь похихикал.

Разносчик принял у Люциана заказ с учетом пожеланий остальных. Дети принялись пить чай, а их родители перевели дух после прогулочного дня.

На просторном балконе вмещались лишь три стола, каждый из которых был занят. Они стояли на достаточном расстоянии, так что гости не теснились и чувствовали себя комфортно, а также особо не слышали друг друга. День был теплым, и трапезничать под открытым небом казалось сплошным удовольствием. Где-то внизу шумела людская река, заполонившая улицы, а вдали уже взрывались фейерверки, окрашивая темное небо во все цвета.

– Как прошла ваша прогулка? – спросила Амели, наливая Люциану чай. – Вы что-нибудь купили?

– Да, Метэль взял себе десяток безделушек. Думаю, он доволен, – ответил Люциан, покосившись на сына, и тот активно закивал.

– Мама, папа отвел меня на Раритетный рынок, представляешь! Мы зашли в ресторан и спустились под землю на самое дно, а лестница там была такая длинная и темная, что я думал, она никогда не кончится. Никак не мог понять, где в этом подвале рынок, но потом мы попали в о-о-огромное помещение, и там было все-все! Книги, оружие, ткани – все! – Метэль развел руками.

– Мама! – ахнула Алуна. – А почему мы не пошли с ними?

Люциан вдруг понял, что Амели уже пожалела о своей попытке завести беседу. Когда дочь чего-то хотела, она становилась ужасно капризной и требовала удовлетворить ее желания сию же секунду.

Как добросовестный отец, Люциан бросился на выручку и сухо сказал:

– Вы с мамой не пошли, потому что Раритетный рынок – страшное темное место и маленьким леди туда заходить не следует. Я обязательно свожу тебя туда, когда станешь старше, а пока наслаждайся прогулками на земле и не думай о ненужном.

Алуна обиженно хмыкнула и скрестила руки на груди. Она съехала со стула и недовольно надула губы.

Метэль тихо захихикал и поддразнил ее:

– Зато ты платьица купила…

– Заткнись. – Алуна ткнула его в бок, и Метэль захихикал еще ехиднее.

– Не хулиганьте, – попросила Амели, делая глоток из своей чаши.

Дети ее не послушали, но, стоило Люциану взглянуть на них, тут же перестали шуметь. Он не был излишне строгим родителем, но его власть над людьми почему-то оставалась сильнее. Неважно, адепты это или собственные отпрыски, когда он желал быть услышанным, его слушали. Беспрекословно.

«Кроме одного… – невольно усмехнулся Люциан. – Хотя и он вполне послушный».

Вскоре разносчики заставили стол всякими кушаньями – изысками местной кухни. Хотя резиденция клана Луны располагалась в Полуночном городе, внутри серых стен редко подавали то же самое, что и у смертных. Кухня у заклинателей была более сдержанной и скудной, тогда как в городском ресторане ты мог купить все, на что хватит средств. В резиденции ели только традиционные блюда клана, а в Полуночном городе смешивали разные кухни экзотики ради.

Алуна уплетала печеные овощи, рецепт которых пришел из клана Неба, а Метэль – острый рис со свиным мясом из клана Ночи. Люциан и Амели остались верны традициям и выбрали блюда, наиболее приближенные к тем, которые хорошо знали.

– Мама, а мы после ужина еще куда-нибудь пойдем? – спросила Алуна, пережевав и проглотив еду.

Амели кивнула.

– Дядя отведет вас в театр, я купила билеты на постановку «Этот Бог пал».

– Дядя Эриас? – Метэль навострил уши. – Почему он пойдет с нами? А как же вы?

– Мы с папой решили прогуляться, потому что уже видели эту постановку. Дядя приглядит за вами, и я разрешила ему купить сладости, чтобы вам не было скучно.

Дети переглянулись. Очевидно, веселиться без родителей они не хотели, но и от подкупа конфетами отказаться не могли.

– Ладно, – буркнула Алуна. – Мы согласны на дядю.

– О чем пофтанофка? – с набитым рисом ртом спросил Метэль. – Она интерефная?

– Думаю, вам понравится. Она о полководце, который приглянулся Богу Войны.

– И фто?

– И этот Бог пал ради помощи человеку.

– О-о… – Алуна разинула рот. – Звучит трагично.

Метэль прищелкнул языком.

– Опять какие-то сопли… – Он отвел взгляд в сторону и с недовольным видом продолжил жевать.

Люциан внимательно слушал разговор, пока доедал овощи. Его лицо почти ничего не выражало, хотя в душе ему стало любопытно, что затеяла Амели. Она не предупреждала его о планах, да и Эриас никак не намекал на то, что его обяжут нянчиться с детьми.

«Он правда согласился отпустить меня в вольное плавание? Как-то не похоже на него».

Люциан скользнул взглядом вдоль крыш и наконец-то заметил стража, который сидел на одной из них и наблюдал за их столом. Эриас улыбнулся ему и махнул рукой.

Когда они закончили трапезу, Эриас забрал детей, войдя через двери, а не перепрыгнув с крыши на крышу. Он принес с собой обещанные конфеты, и Алуна с Метэлем радостно отправились в театр, оставив родителей наедине друг с другом.

– И куда ты хочешь пойти? – спросил Люциан, взглянув на Амели.

– Секрет, – ответила она с лукавой улыбкой и направилась к выходу, потянув его за руку.

Вскоре они уже оставили позади чайную и оживленные улицы, шум восхищенных голосов и яркие огни. Праздничная атмосфера сменилась спокойной, как только они вышли за арку рыночной площади и вернулись в тихие переулки Полуночного города, которые сейчас пустовали. Яркая луна на небесах освещала город вместе с лунными фонарями.

Амели привела Люциана на поляну, скрывавшуюся между высокими деревьями и усыпанную спящими белыми цветами. Лунный луч падал на разложенный плед, на котором стоял переносной столик с кушаньями и кувшином загадочного напитка.

– Прогулка должна закончиться чем-то романтичным для нас, как считаешь? – спросила Амели, и ее губы украсила улыбка.

Услышав это, Люциан чуть не вздрогнул, но ничего не ответил.

– Прежде чем мы сядем, я хочу кое-что сделать. – Амели подвела его к пледу, и он в недоумении оглядел его. Она достала из поясного мешочка серебряный бумажный фонарь. – Среди смертных существует традиция: связать себя узами брака и запустить бумажный фонарь – именно так они уведомляют богов о своем решении. Когда мы поженились, то следовали только клановым традициям, а сегодня я хочу зайти дальше, ведь у нас годовщина… Ты зажжешь его вместе со мной? – Амели посмотрела на Люциана сияющими голубыми глазами, но вместо долгожданной радости увидела у него на лице лишь угрюмость. – Не хочешь? Почему? – Ее голос прозвучал грустно, а плечи вздрогнули.

«Не с тобой мне фонари зажигать. Я не куплюсь на эту попытку заключить сделку». – Люциан отступил от нее, понимая, что это конец.

Конец игры. Конец сюжета.

Тот, кто прятался в тени, наконец-то показал себя, и Люциан отчетливо почувствовал знакомую, но в то же время чуждую ему тьму.

– Эта альтернатива уже изжила себя, не думаешь? – холодно спросил он, обернувшись на того, кто прятался в тени. – Чего ты от меня хочешь?

После его слов мир, казалось, застыл. Легкий ветер затих, насекомые перестали шуршать в траве, а стоящая напротив Амели – дышать. Люциан обеспокоенно посмотрел на жену, которая теперь выглядела словно кукла, а не живой человек.

Из-за еловых ветвей выступил невысокий стройный юноша, с ног до головы облаченный в черно-красное. Его вьющиеся длинные волосы цвета ночи струились по спине и плечам, а светлокожее лицо казалось божественно прекрасным. Вокруг него вместе со световыми сферами порхали багровые шелкопряды – прелестные бабочки с толстыми мохнатыми брюшками, способные порабощать людей и разрывать их на части.

– Почему ты принял его облик?

Люциан знал, что это не владыка демонов, хотя сила, исходящая от загадочной сущности, ощущалась практически так же.

– Потому что с ним тебе привычнее заключать сделки, – легко отозвался юноша, мягко улыбнувшись.

– Сделки?

– Да. – Незнакомец остановился неподалеку. – Чтобы владеть оружием, которое ты забрал, нужно договориться с его хозяином, то есть со мной.

Люциану понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем идет речь. Глядя на существо перед собой, он вдруг осознал, что говорит с могущественным демоном, способным проникать в разум, даже невзирая на силы нача́ла. А учитывая, что из лимба он вынес меч, то этот демон был предметным и, скорее всего, находился внутри. Вероятно, лимб блокировал и силы демона тоже, но все изменилось, когда они пересекли границу миров.

«Могущественный предметный демон со способностями демона-снов, но ведь таких не существует, – обеспокоенно подумал Люциан и прищурился. – Неужели…»

– Ты был одной из душ, которые поглотил владыка демонов?

– Я отвечу на любой вопрос хозяина, после того как мы договоримся. – Демон снисходительно улыбнулся.

– А если я не хочу быть твоим хозяином?

– Ты не можешь отказаться. Мы были связаны в тот момент, когда ты взял в руки оружие. Ты либо останешься в этом мире, обожая детей, но ненавидя жену, либо мы ищем компро…

Тварь не успела договорить.

Вырвавшаяся из тьмы когтистая рука пробила ее грудь со спины, и существо с лицом владыки демонов стало обращаться в пыль, как и мир, в котором они сейчас находились. Все вокруг таяло и тонуло в темноте так же, как когда-то разрушился сон Люциана, в котором Каин столкнулся с Ксандром.

– Люциан! – Голос Каина прозвучал словно колокол.

Люциан распахнул глаза и тут же сощурился от слишком яркого света. Он лежал на пыльной земле, а Каин нависал над ним, с тревогой вглядываясь в лицо. Пустошь Бэй Сюэ оставалась привычно безмолвной, а в ясном небе все еще виднелась запечатанная началами трещина.

Оружие, которое Люциан вынес из лимба, исчезло.

– Ты все уничтожил? – спросил он, глядя на Каина.

– Да. Это оружие… – торопливо начал тот.

– …было могущественным демоном, – спокойно закончил Люциан, а потом жестом попросил отстраниться, чтобы он мог сесть. – Я знаю, успел понять это, пока находился в иллюзии. К тому же мне удалось немного поговорить с этой тварью, до того как ты сожрал ее. – В его голосе прозвучало осуждение.

– Ой, ну извини, – со смешком ответил Каин и встал на ноги, накрывая Люциана своей тенью. – Ты ведь знаешь, что я ненавижу, когда кто-то пытается разделить нас.

Он протянул руку, и Люциан принял ее, чтобы тоже подняться с земли.

– Тебе предлагали сделку? – спросил он, отряхиваясь от пыли.

– Не успели, – насмешливо хмыкнул Каин.

Люциан цокнул языком.

– Ты что, поглотил своего демона сразу, как только попал в иллюзию? Даже не допросил? – проворчал он.

– А зачем? – Каин махнул рукой. – Я и так получу все воспоминания, когда сожру его.

– О, – выдохнул Люциан, вспомнив, что у темного начала были такие способности из-за демонической сути. – Ну и что тебе удалось узнать?

– Думаю, то же, что и тебе. Это могущественные предметные демоны-контрактники, чтобы завладеть кем-то, они создают иллюзию, где все хорошо, но в ней нет самого важного. Они запирают жертву, наблюдая за тем, как ее разрывает между счастьем и страданием, а потом предлагают сделку.

– И в чем ее суть?

– Овладеть оружием с силой могущественного демона, а значит, получить способность уничтожать низших демонов путем пожирания. Но в обмен на это тварь будет что-то отнимать у хозяина, например жизненную силу, удачу, эмоции, но тут кому как повезет. – Каин пожал плечами.

Глаза Люциана широко распахнулись.

– Получается, все то оружие, что мы видели в лимбе, – это демоны? – прошептал он. – Причем с разными характерами, раз цена сделки отличается?

– Выходит, что так.

– Ты заметил, с кем они связаны? – Голос Люциана прозвучал низко, а его лиц омрачилось.

– С братом. – Каин говорил так, словно в случившемся не было ничего ужасного. – Подозреваю, именно поэтому души и заточены в оружии, ведь сосуд жизненной силы моего брата…

– …серебряный меч.

Каин кивнул, и Люциан шумно выдохнул, потерев лоб ладонью. Он немного запрокинул голову, чтобы посмотреть на небо.

– Как думаешь, мы должны что-то с этим сделать?

– Пока нет. Предлагаю просто понаблюдать, возможно, эти могущественные окажутся полезны нашему миру.

– Сомневаюсь. Сейчас ни заклинатели, ни люди не могут взмахом руки уничтожить демона, а если смогут, то численность тварей сильно сократится, и это ударит по нам.

– Может, и не сократится, – ухмыльнувшись, ответил Каин. – Демоны не глупы, голодать не будут, но и на рожон не полезут. Если бы люди овладели таким оружием, темные твари стали бы более осторожны, перестали бы хоть убивать сверх меры, ограничиваясь нужным для жизни количеством.

– Ну, не знаю, – с сомнением протянул Люциан, пусть и понимал, что темное начало лучше его разбирается в демонической сути.

Каин усмехнулся и скрестил руки на груди.

– Кстати, а что за иллюзию тебе показали? – спросил он. – Ты долго в ней находился. Я не смог сразу тебя вытащить, эти твари так глубоко забираются в разум, а я боялся навредить тебе. Пришлось выжидать.

– Я знаю, тоже ждал подходящего момента, потому что демон слишком хорошо спрятался в глубинах разума и не давал себя отыскать. – Люциан вздохнул. – Ну а во сне… я был женат.

Каин вскинул брови.

– На Амели, – нерешительно добавил Люциан, пристально наблюдая за реакцией демона, лицо которого тут же накрыла тень. – И у нас были дети… Я снова был владыкой клана Луны.

С губ Каина сорвался нервный смешок, и Люциан почувствовал, как колючая боль поразила демона и передалась ему.

– И что из этого было приятнее всего получить? – спросил Каин ехидным тоном. – А что нет?

– Семья. Амели, – не раздумывая ответил Люциан, и Каин лишь немного расслабился.

– Так понимаю, меня в этой иллюзии не было совсем?

– Совсем.

– Ну, хоть это радует, – выдохнул Каин. – Значит, для тебя важнее всего – я.

– Я в этом и не сомневался, – спокойно ответил Люциан, даже не представляя, как необходимо Каину было услышать именно эти слова. В следующий момент на него обрушилось чужое чувство облегчения, и Люциан все понял.

– Значит, ты бы хотел детей? – с придыханием спросил Каин, внимательно глядя на него.

– Как ты себе это представляешь? – хмыкнул Люциан, посмотрев на демона как на дурака.

– Как минимум ты – создатель богов.

Люциан отвел взгляд в сторону.

– Ну-у… Мы пока не знаем, как создавать богов, демонов, светлых и темных тварей, так что я бы не хотел пока это обсуждать. – Он снова повернулся к Каину. – В иллюзии была лишь часть возможных мечт, погребенных под слоем осознания реальности. Не думай, что если демон вытянул их и воплотил во сне, то я почувствую себя лучше, когда действительно получу это. Моя натура все еще вполне человеческая, а люди никогда не знают, чего желают на самом деле, и часто ошибаются, прося не то, что им нужно. – Люциан мягко улыбнулся и, сделав шаг вперед, положил ладони Каину на плечи. – Поверь, я рад быть тем, кто я есть. И если ты будешь рядом, то этого мне достаточно.

Каин прикрыл глаза, слушая не только его голос, но и эмоции. Люциан не стал скрывать правду и позволил ему прочувствовать его полностью.

На бледных губах демона мелькнула улыбка, и он выдохнул.

– Пойдем отсюда. – Он получил все, что хотел, и не разочаровался. – Мы все выяснили. К счастью, связи с Иномирьем лимб не имеет, так что нам пора вернуться в Бессмертный город и забыть про это место. Лично я хочу съесть что-нибудь сладкое и запить ароматным чаем. Два этих демона были абсолютно невкусными, и у меня во рту до сих пор стоит горечь.

Люциан поморщился, представив себе вкус.

– Ты не пойдешь в мир мертвых, чтобы рассказать обо всем своей матери? Это ведь была ее инициатива.

– Схожу, когда появится настроение, – ответил Каин, обращаясь в черный туман. – А пока лучше расскажи мне про своих выдуманных детишек, много их было? Как выглядели?

Люциан обратился золотой пылью и последовал за ним на небеса.

– Их было двое, и я, если честно, не уверен, насколько они были моими, потому что выглядели прямо как ты.

Как только слова сорвались с губ, чужие эмоции накрыли Люциана волной. Такой теплой и мощной, что если бы он не сумел совладать с ней, то полетел бы вниз, потеряв сознание.

– Прелестно, – весело произнес Каин, переплетая свою тьму со светом Люциана.

Путешествие в лимб было последним незавершенным делом, а впереди их ждали долгие годы правления бессмертными. Но, каким бы волнительным будущее ни казалось, нача́ла не теряли уверенности в том, что оно будет светлым.

«Как я здесь оказался?»

Видимо, именно об этом думал Хаски, судя по тому, как исказилось его лицо, когда Каин протянул ему пару камней и велел сложить в кучу где-нибудь в сторонке. Одна стена была частично разрушена, и огромная дыра теперь позволяла спокойно проникнуть из замкового коридора в покои нача́л.

– А потом мы снова схлестнулись, но ему, как всегда, некуда было бежать, поэтому пришлось сдаться, – усмехнулся Каин. Разгребая завалы, он рассказывал Хаски о том, что вчера произошло между ним и Люцианом.

Хаски засучил широкие рукава алого халата и все же забрал из чужих рук очередную партию камней.

– Сдаться? Только не говори, что он сделал это, когда ты швырнул его в стену?

– Никто никого не швырял, мы случайно ее проломили, когда объединили силы. Люциан еще полночи краснел из-за этого, даже хотел кинуться латать ее.

– Но ты не позволил, – догадался Хаски.

– Конечно, мы ведь были заняты!

Бог Обмана закатил глаза, глядя на довольную демоническую морду. Всю ночь та веселилась, а наутро заставила его заниматься какой-то бессмыслицей.

– Почему владыка света не помогает? Зачем мы вообще разбираем стену, если он за пару секунд может отстроить ее заново? – ворчливо вопросил Хаски, помогая перекладывать кирпичи в кучу.

– Он занят с самого утра. Боги ужасно капризны, и за ними нужен глаз да глаз, так что я отпустил его и пообещал со всем здесь разобраться. Кроме того, если бы Люциану пришлось возиться со стеной, он бы обязательно занялся самоуничижением и отказался играть со мной, припоминая, как в последний раз мы сломали стену.

– Ох уж эти твои игры. Помнится, я застал одну, когда ты связал обнаженных демониц в блаженной комнате и запустил к ним возбужденных смертных, – сказал Хаски, осуждающе глядя на Каина.

В глазах демона сверкнула тьма.

– Эта игра всем понравилась, девочки сами упрашивали организовать ее. – Его голос прозвучал низко.

– Учитывая, что половина Асдэма еще месяц толпилась перед твоим замком, я даже не сомневаюсь, что затея оказалась успешной. Но одобряет ли твои странные предпочтения владыка света?

– Он о них не знает, – со смешком бросил Каин. – А у меня нет никакого желания показывать их ему.

– Кому ты врешь? – Хаски указал на дыру в стене. – А это как тогда появилось?

Каин расплылся в сластолюбивой улыбке.

– А это уже не мои предпочтения. Я бы в жизни ничего не сломал и в отношении Люциана всегда действую аккуратно, что не скажешь о нем.

Он убрал в сторону последний камень и отряхнул запылившиеся черные перчатки.

– Знаешь, если бы не это… – Хаски многозначительно взглянул на след от руки, украшавший шею Каина, который, казалось, специально надел черный, расшитый золотом халат с глубоким вырезом, чтобы обнажить увечья. – …я бы тебе не поверил. Не понимаю, как такой добросердечный на людях человек может настолько меняться в твоих руках?

– Все просто, – хмыкнул Каин, проведя когтями по шее. – Мы – родственные души. Какой я, такой и он. Со мной он настоящий, а остальным показывает лишь частичку своей натуры. Это не значит, что он притворяется перед вами: Люциан в самом деле очень добр сердцем, но, как говорится, в тихом омуте водятся гули. Удивительно, что только я их разглядел.

Каин взмахнул широкими рукавами, стряхнул с одежд налипшую пыль и воодушевленно продолжил:

– Люциан знает, что я желаю видеть его истинное лицо, а не маску. Знает, что может обнажить передо мной свою душу и я не отвернусь. Этот нежный с виду красавец поистине кровожаден, иначе не смог бы удержать трон клана Луны, и он достаточно умен и хитер, раз всего за месяц после переезда в Бессмертный город умудрился приручить местных божеств и стать их неоспоримым правителем.

Хаски наклонил голову к плечу, глядя, как светится его друг, столь подробно делясь мнением о ком-то.

– Как же ты им восхищаешься… Поверить не могу, что вижу это своими глазами, – пробормотал он и перевел взгляд на груду камней, которую они собрали. – А дальше что? Сомневаюсь, что ты умеешь отстраивать стены. Почему мы вообще сложили все камни в кучу? Разве ты не мог их просто уничтожить?

– Мог, но я что, должен уничтожать их по одному? Проще сложить все в кучу и разрушить разом.

Каин снял перчатку, протянул руку, касаясь края одного из камней, и груда вмиг обратилась в пыль.

– Остальное уберут покровители, – объявил он, отряхивая перчатки, а потом перешагнул через дыру в стене и вышел в коридор. – У нас есть дела. Пойдем.

Хаски нехотя направился следом.

– Э, какие еще дела? Я вообще-то собирался весь день лежать под деревцем и читать. Куда ты снова пытаешься меня затащить?

– В Асдэм. – Каин обернулся и развел руками. – Нам же нужно проверить маленьких демонов, к тому же, если ты пойдешь со мной, я позволю навестить владыку Луны.

При упоминании Эриаса Хаски тут же воспрял духом. Без позволения нача́л он не мог посещать Эриаса каждый будний день, потому что это якобы влияло на баланс.

– Так бы сразу и сказал, – бодро отозвался Хаски, но тут же проворчал: – Из тебя ужасный торгаш, ты совсем не умеешь правильно выстраивать предложение – начинаешь с обязательств и только потом говоришь о выгоде.

– Верно, при этом мне еще ни разу не отказывали. Кроме того, выгода – последнее, что я готов предложить. Делать хорошо кому-то, помимо Люциана, мне не на руку.

Хаски фыркнул и остановился на крыльце рядом с Каином. Тот быстро окутал их своей тьмой и помог спуститься с небес, прямо в кабинет демона в замке Сладострастия. За окнами тут же взорвались сотни фейерверков, приветствующих владыку тьмы и оглушающих Бога Обмана.

– Ты опять его выкрал? – ахнул Хаски, растирая уши и глядя на портрет Люциана, который сидел на пирсе и смотрел на карпов. Огромная картина украшала стену.

Каин сел в кресло возле заваленного письмами низкого стола и зажег курительную трубку.

– На этот раз я поговорил с дядей, и он добровольно отдал портрет.

– И как тебе удалось его уговорить? – спросил Хаски, продолжая рассматривать непередаваемой красоты картину.

– Я сказал, что мужчине неприлично хранить в своем доме портрет другого мужчины.

Хаски хохотнул и обернулся через плечо на демона.

– Неужели Фельсифул пошел у тебя на поводу после этой нелепости?

– Нет, еще я добавил, что если он не отдаст портрет, то я все расскажу второму младшему дяде, достопочтенному Богу Воды, а потом уничтожу картину. – Каин сделал затяжку и выдохнул густой белый дым, который источал аромат вишневой косточки. – Уж не знаю, что больше напугало дядю, но он сдался, и мы договорились, что раз в месяц он будет заходить в замок и навещать свое творение.

Хаски посмотрел на него как на дурака и, казалось, подумал: «Ты всерьез веришь, что Фельсифул напросился в замок только из-за картины, а не потому, что хочет пообщаться с тобой? Он может нарисовать портрет заново, если пожелает». Хаски лучше кого бы то ни было знал, как сильно Фельсифул дорожил новоприобретенным племянником, как искренне хотел сблизиться с ним, как когда-то с Каем. Вот только уже двадцать лет их отношения не складывались – и все потому, что Каин не умел нормально общаться, а Фельсифул желал взять его под «родительский» контроль, чтобы наставлять и управлять им. Но этого демон не позволял делать никому, кроме Люциана. И если с Фельсифулом еще можно было бы как-то договориться и усмирить его пыл, то с Каином – нет, потому что он был абсолютно некоммуникабелен и создан лишь для светлого нача́ла.

Осознавая эти простые истины, Хаски старался не лезть в их семейные отношения, которые хоть и развивались не самым удачным образом, но никого не травмировали. Тот же Фельсифул не привык ладить с такими, как Каин, – с теми, кто по характеру сильно походил на его отца, владыку мира мертвых, который постоянно с Фельсифулом ругался, но в то же время считал его семьей.

– Помоги разобрать бумаги, – произнес Каин, отвлекая Хаски от мыслей, и взял со стола одно из писем, коих было не меньше сотни.

– А? – Бог Обмана повернулся к нему лицом и упер ладони в бока. – С какой стати я должен делать твою работу?

– Люциан делал. И вполне охотно, между прочим, без возмущений.

Между ними повисли невысказанные слова вроде: «Поэтому его я лелею, а на тебя клал меч».

Хаски тихо зарычал, протопал по комнате и, усевшись в кресло напротив, недовольно посмотрел на демона. Или попытался посмотреть, потому что за возвышающимися на столе стопками писем его толком не было видно.

Хаски взял верхний конверт и раскрыл его.

– Только не говори, что потом мы вместе пойдем решать чужие проблемы.

– Именно, – ответил Каин, отбрасывая прочитанное письмо в сторону. – У нас есть десять часов, чтобы разобраться с делами. К ночи я хочу вернуться в Бессмертный город.

– С ума сошел? Мы не успеем перебрать эту гору и за сутки!

– Все намного проще, чем ты думаешь. – Каин кивнул на письмо в руках друга. – Начни читать и поймешь.

Хаски нахмурился, явно не поверив его словам, но все же сделал, как велено. И с первых строк, возвещавших о страстной любви к градоправителю и желании отдаться ему, он понял, что письмо не удостоится большого внимания.

– Мда.

Хаски сжег бумагу в своей руке, а потом следующие несколько часов кривился или смеялся, читая непотребства и бредни недолюбленных демонов.

– Только послушай, – отвлек он Каина от очередного письма и начал цитировать: – «О, мой повелитель, я так опечалена вашим уходом на небеса, что не нахожу себе места и сутками не вынимаю из себя пальцы. Прошу, навестите меня по прибытии, я должна показать свои чувства».

Хаски расхохотался, как обезумевший, и Каин равнодушно вскинул бровь.

– Ты таких писем уже с сотню прочитал, а до сих пор смеешься?

– С этого невозможно не смеяться! Такой бред даже люди не в силах придумать, а самое забавное, что для демонов это совершенно нормальный язык общения. Они даже рисунки обнаженных тел высылают, пха! Понятно теперь, почему ты не захотел оставлять Асдэм – где еще, как не здесь, можно пресытиться чужим обожанием? – ухмыльнулся Хаски. – Приятно чувствовать, что, стоит тебе выйти на улицы, и найдется сотня желающих расцеловать твои ноги?

Каин выбросил последнее прочитанное письмо.

– Ты нашел что-то стоящее? – сухо спросил он, проигнорировав чужие слова.

Хаски закатил глаза, принимая такой разочарованный вид, словно его раздразнили прелюдией, а к делу приступить не позволили. Он лениво откинулся на спинку кресла и, закинув ногу на ногу, оправил края своего алого халата.

– Не-а, мне все показалось каким-то мелочным, а ты?

– Между двумя семействами назревает война, стоит усмирить их, пока не передрались. – Каин поднялся с места, свернул одно из писем и спрятал его в рукав своего халата, а потом шагнул к выходу. – Пойдем прогуляемся.

– А там будет что-то интересное? – спросил Хаски, нехотя следуя за ним. – А то, может быть, я лучше в клан Луны пойду…

– Будет, – со смешком ответил Каин.

Это явно не сулило ничего хорошего.

Хаски уронил челюсть, когда они пришли на место и он увидел знакомое родовое поместье, где бывал несколько раз еще до появления в их жизнях Люциана.

– Нарцисса? – Он шлепнул себя по лбу. – Боги, зачем ты привел меня сюда? Ты ведь помнишь, что она пыталась убить Эриаса из-за ревности!

– Да. Поэтому я подумал, что твое присутствие добавит огоньку, – сказал Каин и прошел через ворота.

– Огоньку? – проворчал Хаски ему в спину. – Ты сказал, что мы идем разрешать конфликт между семействами, какой огонек ты хочешь добавить? Знаешь, что пожары тушат водой, а не маслом?

Каин остался равнодушен к восклицаниям достопочтенного божества, которое продолжало ворчать все то время, что они пересекали просторный благоухающий сад перед большим домом. У входных дверей голос Хаски затих, словно до него дошло, что он стал частью чужой забавы, а не помощником.

– Проклятый ты засранец, и за что тебя только все любят? – процедил Хаски, входя в дом следом за Каином, который, как обычно, даже не постучался.

Обычно в поместье Нарциссы было тихо и спокойно, а шум поднимался только во время празднеств, но сейчас бессмертные не наблюдали привычную обстановку. Кругом стоял мрак. Хаски тут же закрыл ладонью нижнюю половину лица, чтобы не вдыхать густую темную ци, наполняющую воздух.

Две прелестные брюнетки в легких полупрозрачных платьях розоватого оттенка вылетели к ним навстречу, спеша заключить владыку тьмы в объятия.

– Градоправитель! Мы так счастливы, что вы прибыли! – Дочери Нарциссы начали тереться о его тело, выглядя при этом довольными, как и всегда.

– Я так понимаю, ваша мать сейчас негодует? – Каин поспешил отстранить девушек от себя, почувствовав, как от прикосновений заныли десятки царапин на спине и груди. – Что произошло между вами и домом Альвиилы?

Демоницы переглянулись и яростно зашипели, словно вспомнив о чем-то.

– Этот дом… – процедила девушка справа.

– Эта Альвиила… – поддержала девушка слева.

– Она пытается отнять у мамы статус хозяйки самых роскошных мероприятий, – в унисон произнесли они.

– Немыслимо! – невесть зачем подыграл Хаски, и демоницы закивали.

Каин покосился на него и спросил у демониц:

– И как же ей это удастся, если ваша мать содержит целый гарем из смертных, с которыми счастливы общаться все демоны? Если мне не изменяет память, она и ее подручные успевают раньше прочих отловить новых гостей города, чтобы потом предлагать жителям близость с ними за плату. Человеческий ресурс в Асдэме ценен, каждый желает смертного, но не для всех найдется свободный. И, чтобы составить вашей матери конкуренцию, потребуется минимум такое же количество смертных.

– Альвиила переманила часть наших сборщиков смертных на свою сторону! – Демоница справа топнула ногой. – Вчера мама поймала этих крыс – нашла у них письмо с приказами от Альвиилы. Оказалось, они обманывали ее и поставляли только часть товара, а остальное отдавали конкурентам.

Каин остался невозмутим.

«Было письмо? Хм…»

– Она наказала этих демонов? – Он скрестил руки на груди и принял более заинтересованный вид, чем раньше.

Желтые глаза демоницы блеснули.

– Конечно. Хотите посмотреть? Они в подвале.

Каин кивнул, и они с Хаски направились к лестнице вслед за сестрами. Естественно, он хотел посмотреть на пленных, но не из кровожадности, а из-за беспокойства за свой собственный народ. Он не мог допустить смерти тех, кто находился под его крылом. В его городе.

– Оу, жестоко, – прошептал Хаски, остановившись рядом с Каином напротив одной из камер, где на полу лежало несколько окровавленных бессознательных тел. Видимо, в ходе пыток или обычного развлечения Нарцисса изувечила мелких демонов-помощников, а потом бросила прямо здесь – то ли потому, что ей стало скучно, то ли просто решила даровать им медленную смерть.

– Вам не нравится? – спросила одна из демониц, заметив, что Каин с помрачневшим лицом молчаливо смотрит внутрь камеры. – Нужно было замучить их до смерти?

– Вы вообще не имели права мучить их без моего участия. – Голос Каина прозвучал холодно, как ледяная пурга.

Но сестры неправильно поняли его тон и стыдливо залепетали:

– Ох, градоправитель, простите, что мы веселились без вас, это было очень грубо с нашей стороны. Стоило позвать вас, да?

Каин притворился, что не слышит их, и вошел в камеру. Его густая тьма накрыла тела подобно одеялу и напитала демонов, даруя им силы на восстановление. Совсем скоро их почти неслышимое дыхание стало глубоким и стабильным, а раны, которые виднелись через рваные одежды, начали затягиваться.

– Позаботьтесь о них, – приказал Каин демоницам, когда на пленниках зажили последние царапины и некоторые из них даже успели прийти в себя, с растерянным видом рассевшись на холодном каменном полу. – Когда остальные очнутся, отправьте их по домам и сообщите, что если снова обманут, то их ждет смерть. Мне нужно найти вашу мать, где она?

– Она пошла за Альвиилой, – весело ответила одна из демониц, словно ее мать ушла топить муравейник и должна была вернуться с победой, хотя Альвиила была не жалкой букашкой, а одним из сильнейших асдэмских демонов.

Каин на чужое простодушие только закатил глаза и покинул камеру.

– Уходим, – бросил он Хаски.

– Угум, – отозвался тот и с бо́льшим энтузиазмом, чем раньше, последовал за ним.

Как только они вышли на улицу, тьма сразу окутала их и перенесла на территорию Альвиилы. Демоница жила в одноэтажном доме с синей крышей, ее загнутые кверху углы были украшены позолоченными головами тигров. Некоторые стены представляли собой передвижные бамбуковые двери, через которые можно было прямо из комнаты выйти на веранду, протянувшуюся по всему периметру дома. На одной стороне располагались пустые столики, окруженные мягкими подушками и явно предназначенные для рассадки гостей и отдыха на свежем воздухе.

Не успели Хаски и Каин войти в дом, как с веранды донеслись ободряющие возгласы и крики. Не раздумывая, демон устремился в сторону звука. Поступь его была бесшумной, но такой быстрой, что уже спустя мгновение он оказался перед раскрытыми бамбуковыми дверьми, возле которых толпились местные демоны-работники. Они оживленно наблюдали за дракой, развернувшейся в комнате – судя по убранству, гостиной. Часть мебели была разбросана по углам или вовсе разбита, в воздухе порхали частицы пыли с пола, пока две демоницы колотили друг друга, а зрители их подбадривали. Стоило Каину возникнуть за чужими спинами, как некоторые голоса тут же стихли, но другие продолжили кричать – их обладатели оказались увлечены битвой куда больше, чем появлением их любимой тьмы.

Нарцисса и Альвиила боролись яростно и, судя по внешнему виду обеих, на смерть. Черные лисьи уши Нарциссы были подраны, некогда пушистому хвосту теперь недоставало шерсти, собранные в изящную прическу волосы превратились в птичье гнездо, а алое платье порвалось настолько, что оголялись и грудь, и бедра. Но Альвиила выглядела не лучше: ее серые волчьи уши кровоточили из-за множества царапин, и она прижимала их к голове, шипя на противницу, словно кошка. На лице виднелись следы от ногтей, лавандовое платье превратилось в лохмотья, а на затылке явно был вырван клок длинных волос пепельного оттенка.

Альвиила с яростным рыком бросилась вперед и сшибла Нарциссу с ног. Та упала, больно ударившись затылком о дощатый пол, и зарычала то ли от ярости, то ли от прострелившей боли. Волчица схватила ее за волосы и снова ударила головой о доски, отчего Нарцисса частично потеряла сознание.

Хрипло рассмеявшись, Альвиила уселась сверху и замахнулась когтистой рукой, собираясь то ли просто исцарапать, то ли вовсе разорвать глотку. В этот момент тьма Каина сгустилась в толстое теневое щупальце, почти как у осьминога, и устремилась вперед, чтобы перехватить чужое запястье. Она сковала Альвиилу и резко дернула в сторону, заставляя ее соскользнуть с Нарциссы и феерично проехаться по полу.

Демоница взвизгнула, явно испытывая боль от теневой оковы на запястье, и в страхе оглянулась. Ее испуганный взгляд серых глаз столкнулся с бездной Каина.

– В-владыка, – потрясенно шепнула она.

– Что вы здесь устроили? – прорычал Каин, и теневое щупальце сильнее обхватило чужое запястье, отчего Альвиила еще раз взвизгнула. Этот тонкий звук боли звучал так сладостно, что некоторые демоны невольно потрогали штаны в районе паха.

– Что ты собиралась сделать? Убить ее? – продолжал Каин. Его голос напоминал шепот древнего хищника, таящегося в темной глубокой пещере. – С каких пор вы начали думать, что можете убивать друг друга в этом городе?

Теневое щупальце стиснуло чужое запястье так крепко, что раздался хруст, и Альвиила взвыла.

– Киай, – тихо позвал Хаски, положив ладонь ему на плечо. – Если впадешь в ярость, светлое нача́ло почувствует это и явится сюда, а ты, насколько я помню, не хотел отвлекать его от работы.

Каин вздрогнул. Стоило ему услышать о светлом нача́ле, как перед глазами всплыл дорогой сердцу облик, и заполонившая все вокруг тьма стала рассеиваться.

Альвиила выдохнула и села, прижимая к груди поврежденную руку.

– Владыка, – всхлипнув, сказала пришедшая в себя Нарцисса.

Каин бросил на нее ледяной взгляд, но, увидев, что вокруг головы маленькой демоницы растекается лужа крови, устало вздохнул.

– Приберитесь здесь, – приказал он зрителям. – Альвиила, живо поднимайся, нужно поговорить.

Он шагнул к Нарциссе и поднял ее на руки, позволяя хрупкой демонице прильнуть к его груди и зарыться носом в ткань одежд. Когда Хаски придержал перед ним дверь в коридор, Каин кивнул ему и прошел вперед.

– Владыка, вы пришли спасти меня, – прошептала Нарцисса, роняя слезы.

– Я пришел выяснить, что между вами происходит, – сухо ответил Каин, а потом усадил демоницу на кровать в чьей-то спальне. В хозяйской или гостевой, его это не волновало.

Альвиила, подгоняемая Хаски, вошла в комнату следом и, тяжело вздохнув, опустилась в угловое кресло с видом пленника, ожидающего смертной казни. Бог Обмана закрыл за ними дверь, прижался к ней спиной и с интересом уставился на присутствующих, так и не проронив ни слова.

– Она пыталась украсть моих людей, мой титул, – произнесла Нарцисса, вытянувшись на кровати и тут же запятнав светлые одеяла кровью.

– Я ничего не крала! – рявкнула Альвиила и сразу поморщилась от боли.

– Не смей лгать, – попыталась выкрикнуть Нарцисса, но голос ее сорвался, и она зашлась в хриплом кашле.

Каин нахмурился и окутал ее своей тьмой. Он направил силу и к Альвииле, которая сначала шарахнулась от нее, но, почувствовав помощь, с удивлением и признательностью посмотрела на своего правителя.

– Не смейте говорить, пока я не прикажу, – сказал Каин не терпящим возражений тоном. – Сейчас я опрошу каждую из вас. И пока одна будет говорить, вторая молчит. Ясно? – Он взглянул сначала на одну демоницу, потом на другую. – Теперь можно открыть рты.

– Ясно, – шепнула Альвиила, а Нарцисса согласно хмыкнула.

– Мы были в поместье Нарциссы, и там я узнал, что ты нашла у подручных письмо от Альвиилы с приказами поставлять тебе не весь товар. Это правда? Говори.

Нарцисса угукнула.

– Ты уверена, что письмо принадлежало Альвииле?

– Да.

Каин услышал, как скрежетнули чужие зубы, и, даже не оборачиваясь, понял, что это Альвиила сдерживала порыв высказаться.

– Как ты это определила?

– Почерк, печать, бумага, даже исходящий от конверта аромат принадлежали ей, – хрипло ответила Нарцисса.

– А ты это письмо не писала, верно? – со смешком спросил Каин, наконец обратившись к Альвииле.

– Нет! Владыка, нет! – Демоница подскочила, вместе со словами выплескивая скопившиеся за минуты молчания эмоции. – Я не делала ничего подобного, клянусь! Эту сумасшедшую обвели вокруг пальца, и я пыталась вразумить ее, пока мы дрались, но она не слушала!

– Лгунья! – вскрикнула Нарцисса и резко села, поморщившись от боли. – Я не слепая и могу понять, кто мне пишет.

– О да, ты не слепая, – ядовито произнесла Альвиила, пронзив ее взглядом серых глаз. – Ты просто глупая. Я тебе тысячу раз говорила, что меня подставили! Забыла, в каком месте живешь? Думаешь, у нас здесь письма подделывать не умеют, а?

– Может, и умеют, но это не отменяет того факта, что ты давно метишь на мое место и постоянно переманиваешь моих работников.

– Да сдались мне твои рабы! Они сами ко мне ползут, потому что, в отличие от тебя, я плачу больше и требую с них по силам.

Нарцисса посмотрела на Каина так, словно была беспомощной, попавшей в беду принцессой и сейчас просила спасти ее от чудовища.

– Владыка, слышите, она сама призналась, что переманивает моих людей!

– Эй! Ты что несешь? – Альвиила ткнула в Нарциссу пальцем здоровой руки. – Я сказала, они сами ко мне идут. Не переиначивай все на свой манер.

– Тихо! – резко перебил их Каин, и демоницы тут же сомкнули губы так плотно, словно их склеили. – Я сказал, чтобы вы не смели болтать, пока я не прикажу.

Его тьма сгустилась, и все в комнате, включая Хаски, напряглись, не зная, бежать от нее или остаться. Эта энергия окутала Нарциссу и Альвиилу, окончательно напитав их и поставив на ноги.

– Живо смените лохмотья на нормальные одежды, мы возвращаемся к Нарциссе. Мне нужно увидеть письмо и допросить пленников, они как раз должны уже прийти в сознание.

– В-владыка, но у меня нет с собой сменной одежды, – растерянно сказала Нарцисса, оглядев свое полуголое тело.

– Возьмешь у Альвиилы, – равнодушно бросил Каин, отчего прекрасные лисьи глаза широко распахнулись.

Если бы не приказ, если бы Каин не стоял у них над душой, то одна демоница никогда бы не поделилась своей одеждой, а вторая не надела бы на себя чужие тряпки. То, как девушки посмотрели друг на друга в этот момент, походило на взрыв огромной бомбы, но ни одна из них не проронила ни слова.

Наконец, облачившись в два похожих алых платья, прелестные демоницы, Бог Обмана и темное нача́ло вернулись в поместье Нарциссы и сразу спустились в подвал. Две сестрички вовсю ухаживали за рассевшимися возле стены пленниками: они все до единого очнулись и нуждались в обработке ран.

При виде Нарциссы демоницы тут же побросали дела и с криком «Мама!» ринулись к выходу из камеры, в которую уже хотел войти Каин.

– Не путайтесь под ногами, – рыкнул он, заставив их вздрогнуть.

Демоницы отшатнулись, впуская его в камеру, и только потом выскользнули наружу, чтобы обнять мать. Альвиила в этот момент юркнула в сторону и прижалась к стене, чтобы не отсвечивать своим присутствием на вражеской территории.

Шестеро пленников задрали головы и с ужасом и восхищением посмотрели на своего повелителя; позади него стоял Бог Обмана, ни капли не страшащийся тьмы. Потрепанные, темноволосые, в простых серых одеждах, заляпанных кровью, они глубоко дышали, впитывая в себя наполнившую это место энергию.

– У меня к вам пара вопросов, – объявил Каин, скрестив руки на груди. – Получали ли вы письма с приказами от Альвиилы и общались ли с ней лично?

Пленники растерянно переглянулись между собой.

– Письма были, но лично с госпожой мы не встречались, – после небольшой паузы нерешительно прохрипел один из них. – С самого начала она поддерживала общение по переписке с одним из нас, а он привлек к делу остальных.

– О ком речь? – Каин скользнул тяжелым взглядом по собеседникам. Один из демонов с маленькими черными рожками, торчащими изо лба, нерешительно поднял руку. – У тебя сохранились письма?

Демон кивнул и дрожащими пальцами развязал поясной мешочек. Достав несколько писем, он протянул их Каину, но тот даже не шелохнулся, так что Хаски цокнул языком и выступил в роли почтового голубя, взяв пачку бумаг из грязных рук и передав их. Хмыкнув, Каин вытянул одно письмо из стопки наугад, раскрыл и вчитался в текст, как и Хаски, который встал за спиной и уткнулся подбородком ему в плечо.

Каин мог узнать почерк любого асдэмского демона, потому что каждый из них хотя бы раз писал к нему с какой-то просьбой, поэтому с первых же строк понял, что эти слова были написаны не Альвиилой. Он приблизил письмо к световой сфере, порхавшей над ним.

«Искусная подделка. Но рука в кисти была напряжена все то время, пока кто-то пытался повторить почерк максимально точно. – Он прижался носом к бумаге и втянул запах. – Чувствую старание, и только. На духовный след ни намека, слишком много времени прошло».

Каин выдохнул и покосился на Хаски.

– Чего? – недовольно буркнул тот.

– В письме сказано, что пойманных смертных нужно передавать под новым мостом каждые семь дней ровно в полночь. И судя по почерку, его писала не Альвиила, а некто, кто желал ею представиться. Подозреваю, смертных она не получила, так что остается загадкой, кто забирал их из раза в раз. На письмах не осталось тех следов, которые я бы смог уловить. – Каин покосился на Хаски, чья голова все еще была у него на плече, и внезапно протянул ему бумагу. – Достопочтенный Бог Обмана поможет раскрыть обман?

– Это что, молитва? – со смешком спросил Хаски, не шелохнувшись. – Я могу исполнять лишь их.

– Тогда это молитва.

– Встанешь передо мной на колени? – Хаски скосил на Каина лукавый взгляд.

– Могу сломать твои, чтобы ты постоял так передо мной. Сойдет?

Каин растянул губы в чудесной широкой улыбке, обнажая острые белые клыки, глядя на которые в голову лезли мысли о разорванной диким зверем плоти.

Хаски сглотнул и отстранился.

– Ну какой же ты несамостоятельный, – сказал он, выхватывая письмо из рук. – И ужасно скучный.

Сила Бога Обмана заключалась не только в том, чтобы искусно выдавать ложь за правду, но и чтобы уличать кого-то в обмане. И эти возможности были недостижимы даже для нача́л. Возможно, в далеком будущем Каин смог бы овладеть этой силой, но на тренировки потребуются сотни лет, а столько времени у них не было.

Хаски посмотрел на текст, и в алых радужках вспыхнуло пламя.

– Смуглый демон с пылающими желтыми глазами, выше тебя на голову и шире в плечах, – быстро произнес он, словно читая чей-то образ. – Его большие руки хоть и пригодны для битвы на кулаках, но на самом деле он хорошо контролирует кисти и пальцы, благодаря чему способен выполнять тонкую и кропотливую работу. – Огонь в глазах погас, и Хаски закончил: – Этот демон мастерски подделывает чужой почерк, будь то письмо или картина.

Каин задумчиво приложил указательный палец к подбородку.

– Смуглый с пылающими желтыми глазами? В моем городе полно демонов, подходящих под это описание, но вот чтобы кто-то был выше меня на голову? Это редкость, – усмехнулся он. – Я знаю, кого нам искать.

Каин забрал у Хаски письмо и спрятал его в широкий рукав. Выйдя из камеры, он направился к лестнице, ведущей наверх, и по пути бросил демоницам:

– Оставайтесь здесь до моего возвращения. Не смейте драться, иначе я сам вас убью.

Демоницы послушно склонили головы, принимая его приказ. Их голоса звучали неуверенно, озвучивая слова согласия с приказом, словно они были напуганы, хотя Каин даже не попытался это сделать.

– И кого ищем? – спросил Хаски, как только они вышли из дома.

– Шиву.

– Как будто это мне что-то дает, – буркнул Хаски, не представляя, о каком демоне идет речь, и переместился вместе с Каином.

Они материализовались перед небольшим одноэтажным домом с яркой зеленой крышей и золотой краской на закрученных кверху углах. Хаски скользнул взглядом по немытым ступеням веранды, давно не крашенным окнам и, не впечатлившись увиденным, сказал:

– Можно я пойду в клан Луны?

Каин посмотрел на него, вздернув бровь.

– Разве тебе не стало интересно, чем все кончится?

– На момент стало, но в целом и так все понятно. – Хаски развел руками. – Шиву подделал письма либо потому, что сам за всем стоит, либо его попросили. Альвиила и Нарцисса не виноваты, кто-то со стороны решил столкнуть их лбами, а заодно прибрать к рукам смертных. Выяснять, какой именно демон все придумал, мне нет никакой забавы, у тебя это каждый второй может.

– Ты переоцениваешь умственные способности моих демонов, – со смешком произнес Каин и шагнул к дверям. – Сложные схемы плетут немногие. Большинству лень заниматься подобным, да и неинтересно им, ведь куда приятнее устроить конфликт, чтобы подраться или кого-то замучить прямо здесь и сейчас. В данной ситуации игра идет вдолгую, а таким терпением обладают единицы. Мне стоит знать, к кому присмотреться.

– Боишься чужих умов? – ехидно спросил Хаски и все-таки последовал за Каином.

– Нет, но и игнорировать их опасно.

Каин толкнул ногой дверь, но та оказалась заперта. Уголок его губ слегка дернулся, и он начал стягивать перчатку.

– Эй-эй! – Хаски сжал пальцами его плечо. – А постучать мы уже не можем? Проще уничтожить дверь, да? Какой же ты расточительный. – Он постучал.

– Я не люблю ждать, – буркнул Каин, оставив перчатку на месте.

– Скажи это Люциану, – съязвил Хаски. – Сколько ты за ним бегал?

Не успел Каин огрызнуться, как дверь перед ними отворилась. Шиву, облаченный в простые коричневые штаны и рубаху и с собранными в пучок каштановыми волосами, недоуменно взглянул на гостей желтыми глазами, наполовину скрытыми за странным зрительным прибором с несколькими линзами.

– Владыка? – Он поспешил поклониться Каину, игнорируя Хаски то ли из-за его светлой сути, то ли просто из прихоти. – Что привело вас ко мне? – Он говорил спокойным приятным баритоном, в котором, если прислушаться, можно было уловить нотки тревоги.

– Ты подделывал письмо от Альвиилы?

– Да, было дело, – без раздумий признал Шиву и отступил, чтобы впустить гостей в дом, но Каин отмахнулся и остался на пороге.

– Кто был заказчиком?

– Понятия не имею. – Шиву повел плечом. – Я играл в «Трех Картах», как обычно, ко мне подошел один демон в маске и предложил работу. Оплатил заказ игровой валютой, и я, как сделал письмо, просто принес туда и отдал.

– Ой, ну теперь-то я точно пошел, – разочарованно протянул Хаски и развернулся. – Игорным домом заправляет Алия, та еще лисица, и им для богатых гостей тоже нужны хорошие развлечения, то есть смертные. К тому же новый мост, под которым передавали товар, находится неподалеку, очевидно, все затеяла Алия. Ее подчиненные не стали бы проворачивать подобные дела без ее ведома.

Хаски остановился на пустой дороге в нескольких шагах от дома и обернулся на Каина, который все еще стоял у порога и недоуменно взирал на него.

– Давай быстро телепортируем к ней и закроем, наконец, дело. Становится очень скучно.

С губ Каина сорвался смешок.

– А я думал, ты хочешь уйти прямо сейчас, – уколол он и кивнул Шиву, давая понять, что узнал все необходимое. Он медленно подошел к Хаски и окутал его своей тьмой. – Что ж, сделаем, как ты решил, дорогой друг, – промурлыкал он, глядя в алые глаза божества и обдавая его лицо прохладным дыханием, после чего они вместе исчезли.

«Тремя Картами» назывался самый крупный игорный дом Асдэма. Внешний вид трехэтажного здания можно было описать лишь одним словом: «роскошь». Стены были выкрашены в голубой цвет и расписаны сложными золотистыми узорами. Синяя крыша с желтой каймой и такого же цвета украшениями на кончиках углов поблескивала, освещенная летающими над ней белыми световыми сферами и алыми фонарями. Поскольку он стоял прямо напротив водного канала, ко входу вел мост, с двух сторон охраняемый позолоченными статуями драконов, а во дворе росла темно-зеленая трава и низкие круглые кусты с бело-розовыми цветами.

Поток тех, кто входил и выходил из «Трех Карт», казалось, никогда не останавливался. Несмотря на другие игорные дома, составляющие неплохую конкуренцию, это место все равно у многих оставалось в приоритете – из-за его статусности, площади и большого количества игровых зон.

Каин и Хаски вышли из облака тьмы прямо посередине моста, чем повергли прохожих в шок и вынудили вжаться в перила. Кто-то даже чуть не свалился в канал.

– Владыка! Владыка!

Демоны резко начали кланяться, но Хаски с Каином проигнорировали их и уверенно направились ко входу в «Три Карты».

Двери в игорный дом не закрывались, а небольшая веранда вела прямо в шумное просторное помещение внутри. Гости толпились вокруг игровых столов, ругались или смеялись, а кто-то и плакал. Десятки демонических запахов сплетались в единый терпкий и будоражащий кровь аромат, побуждающий пойти и вписаться в авантюру.

Выиграть.

– Ох, теперь понятно, почему сюда все так стремятся. – Хаски зажал пальцами нос и свободной рукой помахал перед лицом, словно пытался разогнать неприятный запах. – Сплошное колдовство. Это, по-твоему, честно? – спросил он, покосившись на Каина, который тем временем осматривал зал.

– В Асдэме нет места честности. Если бы на эту магию требовалось не так много сил, то каждый второй демон использовал бы ее для завлечения.

– М? Неужели манящий аромат так сложно создать и распылить?

– Создать-то несложно, но вот поддерживать его влияние – да. Ты же знаешь рецепт и как его активировать, – со смешком сказал Каин, глядя на Хаски.

– Знаю, но не использовал уже давно. Забыл.

– И зря. – Каин обернулся на спешащую к ним русоволосую демоницу в строгом, но роскошном платье и с кошачьим хвостом за спиной. – А если бы использовал, может быть, нынешний владыка Луны, наконец, раскрылся бы.

– Он и так в достаточной мере раскрылся. Ни к чему торопить события, в этот раз я хочу быть осторожен.

Каин отвлекся от беседы и кивнул подошедшей к ним демонице.

– Отведи меня к хозяйке, – сухо попросил он.

Демоница вздрогнула, и во взгляде ее отразилось острое беспокойство. Поклонившись, она произнесла в пол:

– Владыку не затруднит немного подождать? Госпожа не собрана, ей нужно время, чтобы подготовиться к встрече и не оскорбить ваш взор своим неопрятным видом.

Каин выдержал небольшую паузу, прожигая макушку демоницы ничего не выражающим взглядом, а потом ответил:

– Хорошо. Отведи нас туда, где мы сможем с комфортом дождаться твою госпожу. Я надеюсь, она прибежит ко мне в течение десяти минут. – Последние слова он произнес низким и рычащим голосом.

– Да, конечно! – воскликнула демоница, чуть не подпрыгнув на месте, и поспешила развернуться. – Следуйте за мной, у нас как раз пустует одна из комнат для отдыха.

Каин последовал за ней в короткий коридор и вернул внимание Хаски.

– Эриас знает, что он реинкарнация первого человека, которого ты, придя в этот мир, не сожрал? А? Сяньсюэ Сыван?[4]

От услышанного имени Хаски передернуло.

– Как ты узнал? – встревоженно спросил он.

Каин пожал плечами.

– Брат подсказал, когда мы слились. Он все о тебе разузнал, когда ты наведался к нему в Асдэм сразу после исчезновения клана Ночи.

– Невозможно. Я сам до последнего понять не мог, почему душа Эриаса кажется мне такой знакомой. Как молоденький демон узнал раньше меня?

– Прогулялся по снам тех, кто жил в те времена и застал войну, – небрежно ответил Каин. – Расскажешь Эриасу?

– Зачем? Его душа перерождалась так долго, что даже отголосков воспоминаний о прошлой жизни не осталось. Сейчас мы вполне ладим и без знаний о том, что когда-то были знакомы.

Сопровождавшая их демоница открыла перед ними дверь, и Хаски вслед за Каином прошел в уютную комнату.

– Можете располагаться, – произнесла она, указывая на мягкие подушки вокруг широкого низкого стола и пустующий диван у стены.

Хаски кивнул и поблагодарил за помощь, позволив ей оставить их наедине.

– И тебя это не огорчает? – спросил Каин, падая на диван. – То, что он не помнит событий давно минувших лет? Обычно люди расстраиваются из-за забывчивости своих близких, а боги очень похожи на людей. – Он неприятно улыбнулся.

Хаски шумно выдохнул и зачесал назад вьющиеся алые локоны, на которых позвякивали золотистые колокольчики, а потом подошел и сел рядом с Каином.

– Если честно, за сотни лет я забыл многое из того, что нас связывало. Мы с ним квиты.

– И как же ты узнал его, если почти забыл?

Хаски улыбнулся, подумав о чем-то своем, и мягко ответил:

– В этом мире только один смертный с первой встречи успешно ловил меня на лжи.

Каин фыркнул, словно желал услышать нечто более интересное, чем это.

Он скользнул взглядом по помещению и разглядел в углу инструменты, предназначенные для музыкальных выступлений. Потом откинулся на спинку и вытянул вдоль нее руки, щипнув Хаски за плечо.

Бог Обмана огрызнулся и зарядил ему ладонью по бедру с такой силой, что Каин зашипел.

– Я тебе не игрушка, себя щипай.

– Мне скучно, – выдохнул Каин, откидывая голову на спинку дивана.

– Прошла минута с тех пор, как ты сел, и секунда, как я заткнулся.

– Секунда – это так до-олго.

Лицо Хаски исказилось.

– Его Светлость вроде бы не шут, но я ни разу не видел, чтобы ты скучал подле него, – заметил он.

– Потому что рядом с ним я схожу с ума. Тут не заскучаешь, – хохотнув, сказал Каин и покосился на Хаски.

Бог Обмана посмотрел на него так, словно с радостью бы выбросил его из окна прямо в водный канал напротив «Трех Карт».

– Оправдывайся дальше. Рассудок ты потерял задолго до вашей встречи.

Каин оскалился и вновь попытался ущипнуть Хаски за плечо, но шорох открывшейся двери отвлек его.

В комнату впорхнули четыре смертные девушки, высокие и стройные, с кожей бледной, как белый нефрит, и нежной, как у новорожденных младенцев. Они были облачены в легкие алые штаны из полупрозрачной ткани с подкладом в районе бедер и короткие топы с длинными широкими рукавами. Их одежды украшала золотая вышивка и колокольчики, приятно звенящие в такт их движениям. Две девушки закружились в танце, взмахивая полупрозрачными рукавами так же, как бабочки машут крыльями, а остальные подхватили инструменты и заиграли мелодию, напоминающую птичью трель.

– Вот и развлечение на время ожидания, – сказал Хаски, наблюдая за ними с таким видом, словно в его жизни было мало танцовщиц. Его алые глаза блестели, а уголки губ были слегка приподняты в легкой улыбке. Казалось, ему нравилось выступление и он всецело его одобрял, тогда как Каин с каждым чужим движением все больше хмурился.

– Ты настолько не любишь женщин? – спросил его Хаски, принимая чарку вина, которую в танце ему протянула одна из девушек.

– Дело не в этом, просто… они напоминают мне…

Каин взмахнул рукой, жестом веля прекратить. От неожиданности танцовщицы чуть не споткнулись и, растерянно поглядев на градоправителя, отошли в угол к подругам с инструментами, которые тоже прервались.

– Кого? – насторожился Хаски.

– Брата, – выдохнул Каин. – В прошлой жизни он был пленником в публичном доме и танцевал так же, как эти девы.

Хаски неприязненно поморщился и отпил вина.

– Нашел что вспомнить, – произнес он. – Ты узнал об этом, когда сожрал Морока?

– Да.

Хаски немного помолчал, а потом усмехнулся и хлопнул Каина по плечу.

– Ну что ж, не повезло тебе, – без капли сочувствия сказал он.

Каин проигнорировал его и спросил у девушек:

– Как вы сюда попали? Сами или кто-то привел?

– Мы случайно забрели, – ответили те, что держали инструменты.

– А нас госпожа берет у танцевального дома.

– В последнее время новенькие вам на глаза не попадались? – спросил Каин. – Если да, то было ли в их поведении что-то странное? Например, отсутствие понимания, где они и чем должны заниматься?

Девушки задумались, переглядываясь друг с другом. Музыкантши скромно сидели на небольшой лавке в углу, держа инструменты на сомкнутых коленях, а танцовщицы стояли рядом, скрестив руки на груди и поглаживая ладонями предплечья. Казалось, они уже не дадут ответ, судя по тому, как долго молчали и скованно выглядели, но после долгой паузы одна из танцовщиц все же неуверенно произнесла:

– Странностей ни одна из нас за другими слугами не замечала, но недавно госпожа открыла новое крыло, где проходят игры другого толка. Для них она привела новых девушек и даже юношей, но мы не встречали их – находимся в разных частях дома.

– О-о, – протянул Хаски, вскинув брови, и взглянул на Каина. – Неужели игорный дом стал публичным?

– Ну, расширять дело никто не запрещал, – небрежно ответил Каин.

– А истязать людей? Асдэм, конечно, пленяет смертных, но сексуального рабства я тут никогда не встречал. Взять, скажем, публичный дом Лилу, у нее работают только демоны. Не думаешь, что нам стоит пойти и проверить, что происходит в новом крыле?

Хотя Каину не было никакого дела до смертных, забредающих в его город, он не желал допускать их массовое порабощение и унижение. И не столько из-за собственных мыслей, сколько из-за страха перед тем, что случится, если об этом прознает Люциан.

– Неужели ты заинтересовался? – ухмыльнулся Каин и поднялся с места, притворяясь, что ему по-прежнему все равно.

Хаски фыркнул и подскочил следом.

Провожать их не пришлось – Каин знал план каждого асдэмского дома и мог свободно передвигаться по ним, когда ему было не лень. Алия к ним не спешила, и пройти в нужное крыло, казалось, ничего не мешало. За исключением мельтешащих под ногами посетителей и стражей, на которых они наткнулись у заветных дверей.

Два демона, облаченные в темно-синие одежды с крепкими кожаными наручами на запястьях и наплечниками, охраняли вход в большой зал и пропускали только гостей с именными табличками. И каждый из этих гостей был местной элитой.

– Владыка? – удивленно спросил один из стражей низким, грудным голосом. – Вы пришли отдохнуть в комнате блаженств?

Хаски и Каин обменялись взглядами, и первый не сдержал смешка.

– Комната блаженств звучит прямо как блаженная комната. Услышав это название, я могу с уверенностью сказать, что придуманное тобой менее грамотное.

– Его придумали гости замка, а их не назовешь языковыми гениями, – бесцветно ответил Каин и велел стражам: – Откройте двери.

– Владыка, у вас есть пропуск? – серьезно спросил один из них.

Каин одарил его взглядом, словно спрашивая: «Умереть захотел?» Этого хватило, чтобы перед ним распахнули двери, за которыми скрывался просторный зал с алыми стенами и черными узорами на них. А также море подушек, укрывающих пол, и обнаженные демоны, пребывающие во власти смертных.

– Смертные правят? – вопросил Хаски, пока взгляд его бегал от одной фигуры к другой.

Обнаженные демоны ползали в ногах у людей, ублажали их и ласкали. Некоторые из них даже были на поводке, а кто-то – связан. Они подчинялись смертным, терпели удары плетками и стеком, терпели брошенные в лицо оскорбления и пощечины и явно наслаждались всеми этими издевательствами.

– Я ожидал чего угодно, но только не этого, – ошеломленно пробормотал Хаски, не сдвинувшись ни на шаг. Встрепенувшись, он посмотрел на Каина, стоявшего рядом. – Твоим демонам совсем скучно стало? Они сейчас весь вид позорят своим поведением.

– Я сам удивлен.

Губы Каина растянулись в кривой нелепой улыбке. Казалось, он на мгновение потерял связь с реальностью.

– Владыка, пройдете? Мы не можем долго держать двери открытыми, – настороженно произнес один из стражей.

– У нас есть подходящие смертные, которые смогли бы укротить ваш нрав, – с вежливой улыбкой добавил второй.

– О, я бы на это посмотрел! – бодро поддержал Хаски.

Но Каин не разделил его веселья, лишь нахмурился и отступил.

– Закройте двери, я увидел все, что хотел, – велел он, а потом обернулся и увидел застывшую за их спинами Алию. – Ты как раз вовремя. Похищенных людей нужно отпустить, и лучше сделай это сейчас, чтобы они вернулись со мной и Нарцисса с Альвиилой не узнали, что все подстроила ты.

– В-владыка, я… – пробормотала Алия, с опаской глядя на Каина. Она напряглась, приобняв себя за тонкие плечи, укрытые легкой тканью голубого халата с золотистым поясом. Ее высокая прическа и макияж выглядели слегка небрежно, словно она собиралась второпях.

Каин выразительно посмотрел на демоницу, намекая, чтобы та не затягивала с речью.

– Владыка, – выдохнула Алия для успокоения мечущейся души. – Я верну тех, кого похитила, но также прошу вас урегулировать распределение смертных между демонами. Нарцисса захватила власть, переманила к себе всех, кого можно, поставила у входа в город подручных, которые не позволяют другим даже приблизиться. Почти все новые гости проходят через ее руки, и выкупать тех, кто пришелся ей не по нраву, приходится втридорога, тогда как самостоятельно можно завлечь совершенно бесплатно. – Словно набравшись храбрости, она сжала руки в кулаки и посмотрела в глаза градоправителю. – Я прошу вас помочь уладить эту проблему, иначе в какой-то момент, пытаясь спасти свое дело, я от отчаяния вновь сотворю то, что вам придется не по нраву.

«А вот манипуляций не нужно, – недовольно подумал Каин, но внешне никак не показал свое настроение. – Я бы и без них помог тебе, потому что единовластия ни в какой сфере быть не должно».

– Хорошо, отдай мне только половину украденных людей, а остальных оставь себе.

Алия просияла и сложила ладони на сердце.

– Спасибо, владыка, спасибо! – быстро произнесла она и раскланялась, а потом взмахом руки приказала своим подчиненным вывести из зала часть слуг.

Хаски и Каин отступили к стене, чтобы не оказаться в центре небольшого столпотворения, потому что из зала вывели не меньше двадцати человек. При виде такого количества смертных у них брови невольно поползли на лоб.

– Кажется, Нарциссу и впрямь стоит приструнить. Если это только часть от украденного, то смертных эта лисица загребает руками и ногами, – тихо произнес Хаски.

Каин кивнул и окутал всех своей тьмой.

– Можешь не беспокоиться и спокойно продолжать работу, они о тебе не узнают, – сказал он Алие, прежде чем исчезнуть вместе с остальными.

Он телепортировал всех в сад, раскинувшийся перед домом Нарциссы. Из дверей тут же выскочили сама Нарцисса, ее дочери и Альвиила. Смертные, перенесшиеся вместе с Каином и Хаски, с непривычки начали опорожнять желудок на свежую зеленую траву.

– Ах вы демоны! Перестаньте рыгать на мой газон, – в ярости закричала Нарцисса и уже замахнулась когтистой рукой, явно собираясь наброситься на людей, но тьма Каина остановила ее.

– Хочешь убить тех, кого я с таким трудом вернул? – спросил он, продолжая удерживать Нарциссу теневыми щупальцами. Его сила поражала своей безграничной мощью; подобно накрывшему город урагану вынудила застыть не только Нарциссу, но и всех остальных демониц, которых даже не коснулась.

Лисица испуганно посмотрела на Каина, а потом перевела взгляд на смертных, облаченных в дорогие, но развратные одежды.

– Так это мои украденные люди? – пробормотала она, наконец начав осознавать, что сейчас происходит. – А почему так мало?

– Часть людей я перераспределил между другими демонами. Как выяснилось, ты слишком жадная.

– Что значит «жадная»? – фыркнула Нарцисса, вздернув подбородок повыше. – Я добываю смертных так же, как и все остальные, не моя вина, что у меня это получается лучше!

Каин наклонил голову к плечу, с любопытством глядя на Нарциссу.

– Ты оккупировала вход в город, наказала своим людям не подпускать к нему других. Забираешь себе большую часть пришлых смертных, а неугодных перепродаешь по завышенным ценам. Ты понимаешь, что, если так будет продолжаться и дальше, тебя убьют?

– Да кто осмелится атаковать меня? – Она возмущенно распушила лисий хвост. – Даже если так, думаете, им удастся победить?

– Ну, мне почти удалось, – не удержавшись, вставила Альвиила, стоявшая на веранде позади.

Нарцисса обернулась к ней через плечо и огрызнулась:

– То была случайность! В следующий раз я тебе глотку порву!

– Можешь попробовать порвать хоть сейчас, уверена, у тебя ничего не выйдет, – промурлыкала Альвиила, сверкнув серыми глазами.

– Довольно, – приказал Каин, заставляя их обоих вздрогнуть и замолчать. Его тьма окутала землю, а голос прозвучал холодно, как зимняя стужа. – Я запрещаю кому-либо из вас увлекаться единовластием. Отныне демоны из блаженной комнаты будут охранять вход в город и разгонять всех ваших подручных. Если кто-то попытается пойти против моего приказа и вновь начнет хитрить, то он окажется в подземной тюрьме. – Каин приподнял подбородок, посмотрев на всех присутствующих сверху вниз. – Ловите смертных по старинке – встречайте на улицах и маните за собой.

– Н-но… – начали демоницы, но, увидев в глазах своего владыки угрожающий блеск, оборвали фразу и вжали головы в плечи.

– Разве в твоей блаженной комнате не одни извращенцы? – шепнул ему на ухо Хаски, припоминая, что в сладком дыму, окутывающем то помещение, все ежеминутно предавались постельным утехам… и только.

Каин серьезно посмотрел на него.

– Именно. И у них очень извращенные способы ловить жертв и наказывать.

– Понятно, – легко ответил Хаски, даже не удивившись, что под крылом сумасшедшего могли вырасти только такие же сумасшедшие. Он оглянулся на растерянных демониц и немного пришедших в себя смертных и спросил: – Тогда уходим? Если явлюсь к Эриасу в ночи, он прогонит меня спать.

– Кстати, насчет Эриаса. Мне нужно, чтобы через пару недель ты притащил его и Сетха в Бессмертный город. У Люциана день рождения, я готовлю подарок.

– А? А. А-а? Разве он собирался праздновать?

– Нет, но я хочу отметить этот день и думаю, он будет рад встретиться с друзьями.

Хаски неловко хохотнул и почесал затылок.

– Ла-адно… приволоку их.

Каин коротко улыбнулся в знак признательности, а потом снова повернулся к Нарциссе и приказал:

– Позаботься о смертных. Мы уходим. Альвиила, возвращайся домой, драки не затевайте.

С этими словами он развернулся, чтобы телепортировать за воротами поместья и не вредить людям тьмой больше, чем уже есть.

– Будет исполнено, в-владыка, – тихо прошептала Нарцисса и вместе с демоницами поклонилась ему в спину.

Каин и Хаски направились к воротам и, выйдя через них, сразу наткнулись на Лилу. Она явно торопилась добраться сюда, учитывая, как тяжело дышала через приоткрытые алые губы и сколько пыли собралось на подоле ее изумрудного платья. Несколько обсидиановых прядей выбились из замысловатой прически и упали на лоб, отчего она то и дело сдувала их.

– Киай, наконец-то я тебя поймала, – проговорила Лилу, делая вдох после каждого слова и опираясь ладонями о колени. – Помоги мне навестить Сетха.

– Вы же встречались две недели назад, – недоумевающе сказал Каин, чуть притормозив.

– Вот именно! Это было так давно, что я чуть не умерла в разлуке!

Каин покачал головой.

– Демонам Асдэма запрещено ходить в мир живых.

– Тогда ты поможешь привести его сюда? – Зеленые глаза Лилу распахнулись, а зрачки расширились, как у смотрящего с мольбой котенка. – Я скучаю. Сильно.

Хаски нахмурился и покосился на друга.

– Я подумаю, – сухо ответил Каин.

– Правда? – с отчаянной надеждой в голосе спросила Лилу, когда тьма под ногами ее владыки начала сгущаться.

– Да, – «честно» ответил Каин и исчез вместе с Хаски.

Они оба материализовались в пустующих покоях Люциана в клане Луны, в которых постоянно прибирались и ничего не меняли. Эриас явно не терял надежды на то, что лучший друг однажды заглянет погостить и будет рад вернуться к себе. Все здесь оставалось как и прежде, за исключением алого пиона, который владыка света забрал с собой в Бессмертный город.

Барьер, который окружал клан Луны и реагировал на всех, кто не связан с заклинателями, Каина и Хаски пропустил без проблем: Эриас и Сетх его незаметно перенастроили, вписав демона и бога в число адептов.

– Ты куда нас перенес? – спросил Хаски, оглядываясь по сторонам, пока Каин принимал свой человеческий облик.

– В покои Люциана.

– А, – бесцветно выдохнул Хаски и направился к двери. – Думаю, Эриас сейчас в кабинете. Люциан знает, насколько укрепилась связь Лилу и Сетха?

Хаски вышел в коридор, и Каин последовал за ним.

– Да. Я потратил неделю, чтобы вывести его из депрессивных мыслей об этом.

– И он согласился оставить все как есть? – Хаски вел их по коридору столь уверенно, словно успел поселиться здесь. – Я заметил в глазах Лилу отголоски крепнущей одержимости. В следующую встречу она вцепится в Сетха и больше не отпустит.

– Мы знаем. Поэтому приняли решение стереть ей память.

Хаски ахнул, обернувшись на демона.

– Неужели ты идешь за мной, чтобы рассказать об этом Эриасу?

– Точнее, Сетху. Он его страж, так что мы наверняка найдем их двоих в одном месте.

Хаски не сдержал смешка.

– Как благородно с твоей стороны – предупредить бедолагу о расставании.

– Это не мое решение, а Люциана. Мне совершенно все равно, знает этот смертный или нет, но Люциан не хочет, чтобы Сетх пришел на встречу, а его там никто не ждет.

– Стоп, что? Так ты с самого начала собирался в клан Луны?

– Ну да.

– Вот наглец! Выставил все так, словно делаешь мне одолжение, отпуская к Эриасу, но на деле тебе было по пути?

– Ты не учитываешь того, что я собирался сюда один, а не с балластом в виде тебя, так что одолжение я все-таки сделал, – бесцветно сообщил Каин, останавливаясь возле нужной двери.

Хаски лишь скривил губы в ответ. Перевоплотившись в Лиона, он вежливо постучал и сухо сказал:

– Там могут быть незнакомые люди.

Получив разрешение, Хаски толкнул дверь, и они с Каином вошли в кабинет. К счастью, внутри находились только Эриас и Сетх, облаченные в серебристые клановые одежды. Они стояли перед рабочим столом, на котором лежала раскрытая карта Лунных земель и кипа бумаг.

Владыка и его страж обернулись на Лиона и Мориона, и их брови подлетели вверх.

– Хаски? – тихо прошептал Эриас.

– Да, это я, – ответил Лион и закрыл за собой дверь.

Эриас и Сетх переглянулись.

– Почему вы оба здесь? Да еще и без предупреждения?

– А он когда-то предупреждал о визите? – небрежно спросил Лион, указывая на Мориона.

– Я здесь с новостями, – сухо добавил демон.

– Надеюсь, с хорошими? – Эриас отложил на край стола бумаги, которые держал в руках.

– Ну, смотря для кого, – сказал Морион, глядя на Сетха. – Лилу порывалась встретиться с тобой, хотя раньше никогда не желала выйти за границы города. – Его голос звучал серьезно и слегка беспокойно. – Ваше общение зашло слишком далеко, и его нужно прекратить. Еще пара встреч – и моя демоница помешается на тебе до такой степени, что не сможет больше отпустить, а это породит конфликты, потому что влюбленные демоны нестабильны и склонны лишаться рассудка.

Сетх поджал губы, пристально глядя на Мориона болотного цвета глазами. Судя по выражению его лица, он совсем не удивился этим новостям, словно с самого начала осознавал, что эти отношения не могут существовать долго, и поэтому не позволял себе привязываться.

– Я понимаю, – после нескольких секунд молчания сдавленно произнес Сетх. – Что я должен сделать? Как вы планируете объяснить все ей?

– Никак. Я просто лишу ее воспоминаний о тебе.

Сетх ахнул.

– Разве так можно?

– Да. Я могу и тебя заставить забыть, если ее образ в мыслях мешает спокойно жить.

– Н-нет. – Сетх покачал головой. – Не мешает. Я был готов к этому и смогу пережить потерю. Единственное, о чем я хочу попросить, если возможно, – позвольте нам попрощаться, прежде чем она все забудет.

Морион покачал головой.

– Думаешь, она не почувствует, что ты пришел попрощаться? Демоны легко считывают эмоции, и если Лилу поймет, что ты уходишь, то тут же вцепится в тебя и ее привязанность проявится раньше, чем должна. Мне не нужна ее эмоциональная нестабильность, если она будет беспокойной, то моя магия повредит ее разум.

Услышав слова демона, Сетх побледнел.

– Если магия может оказывать такой зловредный эффект, может быть, мы просто перестанем встречаться? И она сама собой успокоится?

– Скорее, она замучает Киайя просьбами устроить встречу, а когда он в сотый раз откажет, то попытается сбежать из города, – сказал Лион и подошел к Эриасу, опиравшемуся ладонью о стол.

– Я рад тебя видеть, – шепнул ему Эриас.

– Приятно слышать, – так же тихо ответил Лион, потрепав его по плечу.

Остальные на их перешептывания не обратили никакого внимания.

Морион кивнул, соглашаясь со словами Хаски, и добавил:

– Демоны – не люди. Если мы влюбляемся, то действуем отчаянно.

– Но ведь вы… – заговорил Сетх.

– Я не чистокровный, – прервал его Морион. – Даже не пытайтесь сравнивать мои отношения с теми, которые строите сами.

Сетх шумно выдохнул, зарываясь пальцами в отросшие черные волосы, собранные в короткий хвост на затылке – такую прическу раньше делал Эриас, хотя теперь сменил ее на косу.

Общение Сетха с Лилу длилось уже несколько месяцев, и они не переходили рамки дозволенного, сразу договорившись, что любовь под запретом. Поэтому он не понимал, в какой именно момент все усложнилось. Ему казалось, они привязаны друг к другу в равной мере…

– Мы ведь это обсуждали, – растерянно прошептал Сетх. – Я думал, ей приятно со мной общаться и только…

– Малыш, сердцу не прикажешь. Спать с тобой ей будет вдвойне приятнее, – ехидно подметил Лион.

– Хаски, – осадил его Эриас. – Помягче.

– Ой. Прости, – устыдилось бессмертное божество. – Я весь день провел подле Киайя, надышался ядовитого воздуха.

– Обманывайся дальше, – бросил демон и вернулся к беседе с Сетхом. – В общем, с этого момента можешь забыть о ней. Я сотру ее воспоминания, чтобы она смогла жить спокойно и без тревог. И не вздумай винить в этом кого-то еще, тебя предупреждали, что это опасно.

– Я понял, – сдержанно ответил Сетх, сжав руки в кулаки.

– Прелестно. – В ногах Мориона начала сгущаться тьма, а его волосы сменили цвет на родной. – Остальное на тебе, можешь задержаться здесь, чтобы проконтролировать ситуацию, – сказал он Лиону.

– О, а такой расклад мне нравится, – весело отозвался тот, наблюдая, как друг растворяется в густой черной дымке.

Как только демон исчез, Сетх шумно выдохнул, и его напряженные плечи опустились. Он с мольбой посмотрел на Эриаса.

– Мне нужно выпить.

– Я тоже не прочь, – поддержал его Лион. – Уже вечер, давайте прогуляемся в Полуночный город и отдохнем?

Эриас задумался, уставившись на раскрытую карту, где некоторые области были обведены красной краской, а потом кивнул.

– Хорошо. На сегодня с работой покончено.

Вернувшись в Асдэм, Каин быстро отыскал Лилу в ее доме разврата и после короткой непринужденной беседы предложил послушать гуань, чтобы забрать воспоминания. Маленькая демоница лежала на софе рядом, положив голову ему на колени, пока он играл прекрасную на слух мелодию. Что удивительно, вместо знакомого равнодушия Каин чувствовал лишь обиду за Лилу, которая осталась без любви из-за своей жестокой природы. В этот момент ему даже захотелось вернуться в клан Луны и разорвать Сетха на части, но, к счастью для стража, Каин слишком страшился гнева Люциана. Вместо кровопролития он заботливо перенес уснувшую Лилу в кровать и покинул ее дом.

Не желая сталкиваться с демонами и сразу возвращаться в Бессмертный город, Каин по крышам направился в замок, размышляя о том, насколько несправедливо вселенная обошлась с демонами, лишив их возможности любить столь же красиво, как люди. Не способные хранить преданность кому-то до такой степени, чтобы отпустить или сберечь ценой своей собственной жизни, они и правда могли называться чудовищами. Безусловно, привязавшись, демон берег своего человека от бед, кроме той, которую воплощал сам. Он укрывал избранника под своим темным крылом, но при этом лишал его и света, и воздуха, медленно душил страстью, быстро перерастающей в помешательство. И это помешательство хоронило людей, а потом отнимало и волю к жизни у самих демонов.

Каин со вздохом остановился на алой крыше двухэтажного здания и уставился на порхающие в небе бумажные фонари и световые сферы.

«Ты поэтому хотел умереть, да, брат?» – только подумал он, и от этой мысли сердце его пронзил укол невыносимой боли. Он знал, как отчаянно любил Ксандр в прошлой жизни и как его уничтожила весть о чужой смерти.

– Почему ты здесь? – раздался знакомый ласковый голос, и Каин обернулся.

Люциан стоял в нескольких шагах от него. Он весь мягко светился, как спустившаяся с неба звезда. Его длинные вьющиеся волосы, собранные у висков и заколотые на затылке подаренной заколкой, развевались на легком ветру, как и бело-золотистые одежды. Его глаза, живые и теплые, блестели. Величественный и сияющий, с лицом и фигурой как у статуи, созданной искусным мастером, и с печатью на лбу Люциан выглядел так, что перед ним хотелось пасть на колени и вознести молитвы.

– У тебя какое-то дело на этой крыше?

Люциан недоуменно наклонил голову к плечу, глядя на демона. Каин долго не отвечал ему, а потом вдруг обрушил такую бурную волну обжигающих чувств, что Люциан чуть не свалился с крыши от одолевшего его головокружения. Испугавшись, Каин тут же подлетел к нему и поддержал за талию и под локоть, чтобы не дать упасть. Ощутив жар чужого тела, живого и настоящего, он окатил Люциана новой волной своих эмоций.

– Что с тобой? – рыкнул Люциан, не сдержав своего раздражения. Он попытался выпрямиться и совладать с чужими эмоциями. – Почему ты реагируешь так, словно я умер и воскрес?

– Потому что я думал о том, каково терять тех, кто тебе дорог, – прошептал Каин, осторожно отпуская его.

Люциан замер и медленно поднял на него глаза.

– Что заставило тебя подумать об этом, я ведь бессмертен?

– Я стер воспоминания Лилу, как мы и решили.

Люциан не увидел никакой связи между смертью близкого и стертой памятью, но разбираться не рискнул, учитывая нестабильное состояние Каина.

– Если это было тяжело для тебя, то ты мог и не соглашаться, – ласково произнес он. – Я думал, подобное тебя не потревожит.

– Я тоже так думал, ты не виноват, – спокойно ответил Каин, выхватывая светящуюся прядь чужих волос, чтобы рассмотреть поближе и, видимо, немного успокоиться.

– Хочешь обсудить это? Если эта ситуация пробудила другие переживания, я должен знать.

Каин молчал, задумчиво перебирая мягкую прядь между бледными пальцами.

– Как думаешь, нормально ли, что демоническая суть подразумевает одни только крайности? Вместо любви – помешательство, вместо злости – ненависть, вместо желания – жажда. Справедливо ли то, что, как ни пытайся, демон никогда себя не изменит, даже если вырастет среди людей?

Люциан с трудом удержался, чтобы у него на лице не отразилось удивления. Он не ожидал, что Каин решит порассуждать на такие печальные темы.

«Не стоило все-таки отправлять его стирать память Лилу… Даже если он не знал, что так будет, сейчас эта ситуация его сильно задела».

Люциан вздохнул и посмотрел на небо, давая себе время на размышления. Он проследил взглядом за бумажным фонариком, который поднялся так высоко, что стал напоминать далекую звезду, а потом меланхолично произнес:

– Не забывай, что люди и демоны пришли из разных миров, и если бы не раскол, то они никогда бы и не встретились. Они совершенно разные, и нет никакого смысла пытаться равнять одних под других. Такова природа, и разногласия естественны, не тревожься об этом. – Люциан успокаивающе провел ладонями по чужой груди, разглаживая ткань одежд. – Заложенную основу не изменишь; демоны не способны порождать потомство и смешивать свою кровь с людской, а только из потомства можно создать вид, адаптировавшийся к новым условиям.

Каин вздохнул, глядя на черепицу, укрывающую крышу.

– Ты прав. – Он выдержал небольшую паузу. – Спасибо.

– Полегчало?

Каин согласно хмыкнул.

– Хорошо. – Люциан приободрился и опустил руки вдоль боков. – Тогда вернемся в Бессмертный город, если ты здесь закончил? Уже вечер, я пришел позвать тебя на ужин.

Каин снова посмотрел на него, и мрачной тени, до этого укрывавшей его лицо, уже не было.

– Ты сделал все дела, которые хотел?

– Да. И я даже успел восстановить стену в покоях, – со смешком поделился Люциан. – Надеюсь, мы больше ее не сломаем.

Свет начал окутывать Люциана. Тьма под ногами Каина сгустилась.

– Мы ломаем ее уже в пятый раз, но хорошо, надейся.

Прежде чем исчезнуть, владыка света мягко ударил владыку тьмы кулаком в плечо и с улыбкой попросил заткнуться.

Замок Бога Войны в Бессмертном городе выглядел столь напыщенно, что, проходя мимо него, невольно думаешь: «Сколько же у хозяина самомнения?» Трехэтажное квадратное здание, где каждый верхний ярус был меньше предыдущего, отливало насыщенным черным цветом, а под крышей виднелись блестящие желтые узоры. К небольшой площадке перед входной дверью вела широкая мраморная лестница, по бокам от которой возвышались два золотых тигра со сверкающими нефритовыми сферами в зубах. Периметр замка окружал деревянный заборчик, такой же алый, как внутренняя сторона иссиня-черной кровли, видневшаяся в местах загнутых кверху углов.

Сегодня был День перерождения нача́л, и Люциан пришел к дому первого младшего дяди Каина, чтобы пригласить его на скромное вечернее торжество.

Постучав в двери, он ожидал, что ему откроет кто-то из прислуги, но встретил на пороге Бога Воды. Этот изящный стройный мужчина с нефритовой кожей был одет в голубой халат с широкими рукавами и вышитыми белыми журавлями, пролетающими над горами. Его немного отросшие волосы цвета морского песка были слегка зачесаны назад и поблескивали на свету. Кончик небольшой челки касался правой брови чуть темнее прядей. В спокойных глазах, таких же голубых, как кристально-чистая вода в горном озере, светился немой вопрос.

– Бог Воды? – неуверенно сказал Люциан и огляделся по сторонам, решив, что пришел не туда. Быстро спохватившись, он поклонился. – Здравствуйте. Простите, я собирался к Богу Войны, но, видимо, что-то перепутал. – Люциан неловко рассмеялся, почесывая затылок, украшенный подаренной заколкой. – У Каина сегодня День перерождения, и я подумал, что было бы неплохо устроить торжество по этому поводу. Пусть он не родился в этот день, перерождение стало важным этапом в его жизни.

Не успел Ривер открыть рот, как из-за его спины высунулась голова Фельсифула.

– Кто-то сказал «торжество»? – воодушевленно спросил тот, вперившись взглядом горящих глаз в Люциана.

Ривер смиренно выдохнул и отступил, пропуская вперед Фельсифула, потому что переговоры были не его стихией.

Коротко поклонившись, Фельсифул усмехнулся и посмотрел на сияющую во лбу Люциана печать нача́ла.

– Значит, хотите устроить празднество? – спросил он, скользнув взглядом по золотисто-белым одеяниям Люциана. – А чего так скромно – только мы и вы с Киайем?

– И еще Бог Обмана, просто сейчас он занят, я попросил его присмотреть за владыкой тьмы и не дать нам пересечься.

– Получается, всего пятеро? – Фельсифул покачал головой. – Это никакое не торжество. Торжество – это фейерверки, много гостей, песни и пляски до самого утра. Киай – темное начало, и в честь его перерождения, и вашего в том числе, нужно устроить что-то посолиднее, чем чаепитие за закрытыми дверьми.

– Луи, – предостерегающе позвал Ривер по истинному имени, а не божественному. – Я сомневаюсь, что твоя идея лучше того, что предлагает владыка света. Не тебе решать, как праздновать этот день. – Его голос звучал спокойно, но в нем отчетливо слышался укор.

– А я и не решаю, – отмахнулся Фельсифул, игнорируя намек, – просто рассуждаю. – Он стрельнул глазами в Люциана и растянул губы в лукавой улыбке. – Ваша Светлость, ну согласитесь, что День перерождения важен не только для вас двоих, но и для всех в этом городе? Такое событие нельзя игнорировать. Масштабное торжество поможет вам наладить контакт с местными жителями и напомнит, кому они подчиняются. Да и Киай, как демон хаоса, оценит шумиху и с наслаждением побудет в толпе, чтобы почерпнуть питательную энергию, которой наверняка недостает в нашем переполненном светом городе.

Люциан открыл рот в безмолвном вздохе.

– А ведь и правда, – пробормотал он, подумав о том, что Каину в самом деле будет приятнее находиться в толпе, чем в пустующей комнате. А если на торжестве кто-то подерется, то он вовсе придет в восторг!

Фельсифул закивал и более уверенно заговорил:

– К тому же поздравлять дорогих людей всегда лучше с шиком. Так вы во всех красках покажете, насколько Киай вам небезразличен. – Он подмигнул.

Ривер позади него нахмурился, словно был не согласен с тем, что помпезное мероприятие придется племяннику по вкусу. К несчастью, Люциан, который не умел готовить подарки и совсем не разбирался в торжествах, не обратил никакого внимания на реакцию Ривера и прислушивался к Фельсифулу. Бог Войны в обеих жизнях производил впечатление сведущего в развлечениях человека, а также подавлял неудержимой энергией и уверенностью в правоте своих собственных слов, так что игнорировать его влияние было очень сложно.

– А вы не могли бы поделиться со мной мудростью, как лучше все подготовить, чтобы торжество прошло удачно и всем понравилось? – осторожно спросил Люциан, спрятав перед собой правую ладонь в левый рукав, а левую – в правый. – К кому мне стоит обратиться и как созвать гостей, чтобы владыка тьмы не заметил?

Фельсифул улыбнулся, словно рыбак, подцепивший на крючок крупную добычу, и Бог Воды позади него тяжело вздохнул.

– О-о, я вам помогу! – Он переступил через порог, шурша коричнево-белыми одеждами с рукавами, заправленными за кожаные наручи, и направился к лестнице. – Предлагаю не медлить и начать организацию прямо сейчас. Пойдемте!

Люциан недоуменно посмотрел на Ривера и, увидев, как тот со вздохом перешагнул порог, встрепенулся.

– Если Бог Воды не желает, то я не заставляю его следовать за нами, – взволнованно произнес он, замахав перед собой раскрытыми ладонями.

– Все в порядке, – успокоил Ривер и мягко потрепал его по плечу с абсолютно бесстрастным выражением лица. – Мне и самому интересно поучаствовать. Хотя я не уверен, как будет лучше, но, думаю, Киайю понравится любое торжество, организованное вами. – Он кивнул в сторону отдаляющегося Фельсифула, и они с Люцианом плечом к плечу двинулись следом. – А помимо этого, планируете дарить что-то еще?

Люциан неловко почесал висок указательным пальцем.

– Вообще-то семейное застолье и было моим подарком. Тяжело преподнести что-то ценное тому, кто ни в чем не нуждается и ни к чему не питает страсти.

– Так уж ни к чему? – Фельсифул обернулся и скользнул взглядом по фигуре Люциана. Хотя он шел впереди, обгоняя их обоих на несколько шагов, это не мешало ему подслушивать чужие разговоры.

Щеки Люциана порозовели.

– Я подумал, что это слишком банально, – тихо пробормотал он самому себе и неловко почесал нос. – Куда мы, кстати, направляемся? – спросил Люциан, пытаясь уйти от неприличной темы.

Фельсифул замедлился и, вклинившись между спутниками, просветил:

– Сначала сходим к Богу Литературы и попросим его разослать всем приглашения, потом к Богу Торжеств и Богине Застолья, чтобы те оформили центральную площадь, а Богу Очага велим помочь с едой и напитками. Пока они будут заняты приготовлениями, мы прогуляемся в мир мертвых и спросим с семейки Киайя подарок.

Люциан вскинул брови.

– А это обязательно? Может быть, не стоит их беспокоить?

– Кроме того, из мира мертвых не рекомендуется что-то выносить в мир живых, – сухо напомнил Ривер.

– Ой, скажешь тоже, – протянул Фельсифул, покосившись на него. – Если вынесем небольшой кувшинчик вина и тут же разопьем, мир не развалится. Пока мы гостили у владык, мне удалось попробовать изумительное на вкус вино – такого здесь не сыскать! На Дне перерождения нача́л этот напиток однозначно должен быть, – сказал он Люциану и причмокнул, сложив пальцы в форме цветочного бутона.

Люциан задумался, стоит ли выносить вино из мира мертвых, потому что оно и впрямь было вкусным и достаточно крепким, чтобы захмелеть даже от нескольких глотков. «К тому же Каин будет рад получить подарок и внимание от родителей, я в этом убежден».

– Хорошо, думаю, за парочкой кувшинов мы могли бы сходить в мир мертвых, вот только я совсем недавно научился открывать проходы и не уверен в своих силах.

Фельсифул фыркнул и закинул руку ему на плечи.

– Не переживай! Я уверен, что племянничек тебя прекрасно обучил и ты справишься.

Люциан слегка поежился под чужой рукой и неловко покосился на Ривера, который никак не реагировал на дружелюбие своего товарища. Как он относился к ситуации, Люциану было невдомек, ему хотелось спросить и в то же время нет…

Бог Литературы, к которому они сейчас направлялись, был одним из немногих, кто жил не в замке, а в целом дворцовом комплексе, огороженном высокими кирпичными стенами. До переезда в Бессмертный город ему и его покровителям не требовалось так много места, но, когда принялись искать кандидатов для поддержания порядка и организации деятельности местных жителей, Бог Литературы оказался завален работой, как и некоторые божества из смежных сфер, поэтому в скромном замке кипы бумаг уже не умещались. И хотя отправка письменных сообщений не входила в его обязанности, он, как наставник, отдавал приказы Богу Писем, с которым проживал под одной крышей.

Найти Бога Литературы внутри многоэтажного архива было непросто. Пока они бродили по лабиринту из шкафов, на каждой полке которых громоздились бесконечные свитки и книги, Фельсифул несколько раз выругался и успел предположить, что Вэньсюэ специально спрятался ото всех. Он даже пригрозил устроить пожар, о чем услышали снующие мимо покровители, все до одного выглядевшие как четырнадцатилетние черноволосые ученики философской школы. Испугавшись, что Фельсифул и впрямь исполнит угрозу, они тут же помогли отыскать своего бога.

Вэньсюэ был погребен под горой свитков, которую, как подсказала сопровождавшая их девочка, он пытался разобрать со вчерашнего дня. Если бы не выглядывающий из-под бумаг уголок бежевого халата, никто бы и не догадался, что он здесь – даже магия его почти не ощущалась в воздухе.

– Вэньсюэ, ты там помер? – Фельсифул пнул свитки, попав одним из них в чужую голову.

– Ай! – Гора зашевелилась, и с ее вершины начали скатываться свитки. – Тебе что надо? – буркнул Бог Литературы, показав растрепанную голову и заспанный взгляд.

– У наших правителей сегодня День перерождения, нужно разослать письма-приглашения на торжество, которое пройдет на центральной площади, после заката.

Вэньсюэ явно собирался спросить: «Почему ты просишь об этом меня, если у нас есть бог, отвечающий за письма?» – но при виде Люциана в его статном и пышущем невообразимой силой истинном обличье не решился открыть рот. Тяжело вздохнув, он начал выбираться из-под завала. Его бежевые, расшитые коричневой нитью одежды были помяты, а каштановые длинные волосы спутались на макушке, приняв форму, напоминающую птичье гнездо. Под зелеными глазами залегли пугающе темные круги, особенно выделявшиеся на белой коже.

– Есть пожелания к содержимому писем и их внешнему виду? – вяло спросил Вэньсюэ, спокойно глядя на Люциана, который тут же покосился на Бога Войны.

Фельсифул со смешком ответил:

– Конверты должны быть черными с золотыми разводами, в письме прямым текстом пиши, что в честь Дня перерождения сегодня будет организовано торжество, приглашены все.

– А от чьего имени писать? – Вэньсюэ попытался ладонями разгладить ткань своих одежд.

– От своего и пиши, ты всегда так делаешь, тебе уже доверяют.

Вэньсюэ ничего не сказал, только бросил на Фельсифула острый взгляд.

– Понял, сделаю, – сухо ответил он. – Но на отправку уйдет не меньше двух часов.

– Без проблем. – Фельсифул махнул рукой. – У нас еще ничего не готово. Пойдемте.

С этими словами он развернулся, поманив Люциана и Ривера за собой.

– Благодарю вас, – сказал Люциан, поклонившись Богу Литературы, а потом поспешил за младшими дядями Каина.

Ушли они так же быстро, как и явились. Выбравшись на улицу, озаренную теплыми солнечными лучами, Фельсифул вдруг остановился и объявил:

– Предлагаю разделиться. Я схожу к Богине Застолья, а вы отыщите Бога Торжеств, вчера мы с ним поругались, так что нам пока не стоит видеться.

– Поругались? – искренне удивился Люциан, потому что с Фельсифулом, казалось, невозможно поругаться. – Из-за чего? Может быть, я смогу помочь?

Он и правда обеспокоился этим вопросом; не хотел, чтобы под его крылом кто-то вздорил.

– Не берите в голову, – сказал Ривер, положив ладонь ему на плечо. – Они поругались из-за того, что вчера перепили, и наш достопочтенный Бог Войны разрисовал забор вокруг его дома.

Фельсифул тут же всплеснул руками.

– Да он сам просил показать, как я рисую! Кто виноват, что ему не понравились наши с тобой портреты?

– А он разве просил наши портреты? Мне кажется, он был бы рад полюбоваться своим лицом, а не чужими. – Ривер старался говорить невозмутимо, но в его голосе слышался намек на смех. – Впрочем, неважно, – продолжил он, посмотрев на Люциана. – Давайте сделаем, как он хочет, а потом встретимся возле замка Бога Очага.

Люциан кивнул, особо не раздумывая.

– Вы знаете, где находится замок Бога Торжеств? – тихо поинтересовался он, когда они вместе с Ривером направились вдоль по улице.

– Конечно. Я ведь вчера забирал из его замка нашего Бога Войны.

– Они хорошо общаются?

– Лу… кхм… Фельсифул со всеми хорошо общается, хотя иногда создается впечатление, что это не так. Думаю, они с Ду-Ином помирятся на грядущем мероприятии, сойдясь за распитием очередного хмельного напитка.

– Я заметил, что Бог Войны любит выпить.

Ривер не сдержал смешка.

– Да, но не до такой степени, чтобы заменить еду алкоголем.

Широкая улица, по которой они шли, была полупуста. Большая часть божеств в это время занимались делами, а те, что попадались им по пути, направлялись по этим самым делам. Мощеная светло-серая дорога длинной лентой тянулась вдаль и перед чьим-то замком уходила влево; вдоль нее выстроились невысокие дома со светлыми стенами и крышами.

Замок Ду-Ина, Бога Торжеств, напоминал карнавальный магазин – если честно, он им и являлся. Располагался в соседнем квартале, неподалеку от центральной площади, и представлял собой двухэтажное здание: на первом этаже продавалось все, начиная от салютов и заканчивая мебелью, а на втором располагались комнаты для ночевки. Такое место на территории Бессмертного города не казалось странным – здешние жители нуждались в досуге и торжествах, а не только работе. Божества открыли множество заведений для отдыха, сделав из Бессмертного города не просто резиденцию, а полноценное место для жизни в удовольствие.

Ду-Ина долго искать не пришлось. Люциан с Ривером еще издалека увидели возле забора из красного кирпича сидящего на корточках мужчину, облаченного в оранжевое. Он усердно пытался оттереть с камней черную краску; ему помогали покровители, чьи одежды были сшиты из разноцветных лоскутов.

Взглянув на рисунки, Люциан сразу понял, почему Бог Торжеств поругался с Фельсифулом. Это были не просто портреты, а настоящая драматичная история, в которой Ривера возносили как единственного бога на всем белом свете. Люциан покосился на Бога Воды и заметил, что тот поджал губы, а прохладный взгляд его голубых глаз стал ледяным. И хотя выражение лица Ривера казалось возмущенным, Люциан почему-то был уверен, что тот ужасно смутился из-за рисунков.

Окликать Ду-Ина не пришлось – первородная сила нача́ла чувствовалась за версту. Стоило Люциану приблизиться, как Бог Торжеств сам обернулся и недоуменно спросил:

– Ваша Светлость, Ривер, чем могу быть полезен? – Он бросил тряпку в ведро и встал, чтобы отдать поясной поклон.

Люциан и Ривер тоже поклонились.

– Сегодня наш с темным началом День перерождения, – произнес Люциан. – И я хочу отметить его, устроив вечером торжество на центральной площади. Чуть позже вы получите письмо с полной информацией, а пока я хочу попросить вас помочь в оформлении мероприятия.

– Ох, – протянул Ду-Ин и с растерянным видом почесал затылок, пропуская сквозь пальцы длинную русую прядь. Он мельком взглянул на Ривера и многозначительно обернулся на забор, изображения с которого придется оттирать еще несколько суток. – Боюсь, мы можем не успеть. Я не готов сейчас бросить дела и, думаю, даже на торжество не попаду. Прошлой ночью Бог Войны хорошо попортил мое имущество, и мне очень неприятно оставлять все вот так. – Последнее предложение он произнес с нажимом и вновь посмотрел на собеседников.

Люциан с трудом удержался от желания вскинуть брови. Конечно, он просил о помощи, но это не значит, что в его просьбе можно было отказать. В нем внезапно пробудилась злость, но она быстро улеглась, когда благодаря своей человечности или просто характеру он все понял и смог войти в чужое положение.

«Ду-Ин обижен, неправильно проигнорировать его проблему и заставить работать, а Фельсифула оставить безнаказанным. Мне нужно или принудить виновника оттирать забор, пока хозяин замка занят, или же…»

Люциан махнул рукой в сторону рисунков, и с кончиков его пальцев сорвался поток светлой духовной силы. Он проник прямо в черную краску, разрушая ее и обнажая гладкий красный камень, который, казалось бы, никогда не терли и не скребли.

Ду-Ин и его покровители потрясенно ахнули. Даже лицо Ривера слегка переменилось и вытянулось.

– Теперь достопочтенный Бог Торжеств сможет мне помочь? – Голос Люциана звучал слишком учтиво, а он сам выпрямил плечи и завел руки за спину, ненамеренно глядя на окружающих сверху вниз.

Ду-Ин сглотнул – то ли испугался, что его намек был верно понят, то ли просто растерялся, – а потом поклонился своему владыке так низко, как мог, не вставая на колени, и послушно произнес:

– К-конечно. Простите, что вынудил вас помогать мне.

– Ничего страшного, это ведь не ваша вина, а Бога Войны, – спокойно сказал Люциан, хотя в его голосе слышалось желание назначить Фельсифулу наказание за содеянное. Оно было притворным, но Ду-Ин этого не заметил.

– Спасибо за понимание, Ваша Светлость. – Ду-Ин растянул тонкие губы в скромной улыбке. – Позвольте спросить, вы хотите видеть на торжестве какие-то конкретные украшения? Или доверитесь моей фантазии?

– Я доверяю вашей фантазии, но мне бы хотелось фейерверков и бумажных фонарей в небе.

Ду-Ин задумчиво приложил указательный палец к подбородку.

– О-о… можно зажечь и выпустить фонари всем вместе, думаю, будет очень красиво.

Люциан кивнул, представив, как плывут по темному ночному небу тысячи алых огней.

– Отлично, тогда решено, – сказал Ду-Ин, хлопнув в ладоши, и развернулся к своим покровителям. – Слышали просьбу Его Светлости? Собирайте вещи и возвращайтесь в замок, у нас много работы!

С этими словами Бог Торжеств шагнул к воротам.

Люциан с Ривером проводили взглядами небольшую толпу, а потом Бог Воды тихо спросил:

– Вы в самом деле накажете Фельсифула?

– Нет, – легко ответил Люциан. – Но нужно предупредить его, чтобы притворился, будто я вынес наказание. Иначе все рано или поздно начнут думать, что я даю поблажки своей родне.

Ривер усмехнулся и развернулся в сторону замка Бога Очага.

– Понятно, почему вы понравились моему племяннику. С виду вы бесхитростный, но не на деле, – беззлобно подметил он. – Хотя чего ожидать от владыки клана Луны, который занял трон в столь юном возрасте и даже помог клану развиться? Кстати, сложно было взойти на престол в восемнадцать лет?

Ривер посмотрел на Люциана, шедшего слева от него.

Люциан задумался, погрузившись в воспоминания о том нелегком времени, когда советники были против его восхождения на трон. Ему пришлось очень быстро повзрослеть, чтобы заткнуть их дерзкие рты.

– Это было… – Сначала он думал смягчить ситуацию и сказать, что было не так сложно, как могло показаться, но в итоге передумал и наконец признался: – Это было довольно сложно.

Ривер промолчал, хотя в его взгляде читалось нетерпение, поэтому Люциан спокойно продолжил рассказ, не пытаясь жаловаться или выставить себя молодцом:

– Когда я вернулся в клан, то весть о смерти родителей уже разнеслась повсюду. В тот момент я был последним, кто узнал об этом. А поскольку меня не нашли в той павшей деревне, все решили, что я тоже погиб, и уже вовсю выбирали нового правителя. Кандидатами были дети советников, и каждый, по их же словам, лучше другого. – Люциан не сдержал смешок. – Они все очень удивились, когда я вошел в зал совета и прервал бурное обсуждение качеств истинного престолонаследника.

Ривер так заслушался его, что чуть не врезался в чужого покровителя, шедшего им навстречу.

– Прошу прощения, – неловко сказал он, коротко поклонившись миловидной девчушке.

– И вы меня простите, – отозвалась та и поспешила дальше.

– Кто-то за вас вступился, когда вы заявили свои права на престол? – спросил Ривер, возвращая внимание к Люциану.

– М-м… Эриас, наставник моего отца, парочка учителей и кандидатов на трон, которые хорошо меня знали и не хотели со мной воевать, – загибая пальцы, перечислил Люциан.

– Советники наверняка так легко не уступили? – Ривер скривил губы, словно советники клана Луны и ему успели насолить в жизни.

– Верно. Я целыми днями убеждал их в своей пригодности, хотя шли похороны родителей, но в итоге завоевал доверие меньше чем у половины. Пришлось призвать кнут и разнести с его помощью зал совета, задев особо непокорных адептов, чтобы те наконец преклонили колено.

Ривер вздернул брови.

– Вы избили своих советников?

– Совсем чуть-чуть. – Люциан неловко улыбнулся. – Когда они вспомнили, что я владею божественным оружием, то сразу изменили мнение обо мне и назначили коронацию на следующий день.

– А почему они забыли? Вы редко его использовали?

Люциан кивнул.

– Я годами не мог призвать кнут после того, как получил его. И мне кажется, многие начали считать, что он всем просто померещился. Даже когда боролся за трон, я до последнего переживал, что у меня не хватит сил на призыв, и потому долго тянул.

– Понимаю, – выдохнул Ривер. – Даже будучи бессмертным, я чувствую, как много сил требуется, чтобы управлять божественным оружием.

В глазах Люциана блеснул интерес.

– А что за божественное оружие у вас, если не секрет?

Уголки губ Ривера дрогнули, и он вытянул вперед руку ладонью вверх, призывая оружие.

– Зонт? – искренне удивился Люциан при виде голубого зонта, особо не примечательного на вид, но от него почему-то мурашки бежали по коже.

– С его помощью я могу испортить погоду. – Ривер ласково погладил «оружие» и отозвал его, вновь спрятав внутри запястья. – Настолько, что дождь смоет города, – добавил он, а потом растянул губы в пугающе мягкой улыбке.

Люциан представил, как шумные дождевые реки превращают рельефную местность в ровную, и тряхнул головой.

– Ну а ваш кнут? – продолжил Ривер.

– Должен открывать проходы в другие миры, – ответил Люциан так тихо, чтобы никто не услышал.

– Вы уже пробовали?

– Нет. Каин сказал, что такие бреши не затягиваются.

– Как та, что ведет в лимб? Я видел, вы ее запечатали.

Люциан кивнул.

– Интересное у вас оружие, – сказал Ривер, обдумав услышанное. – Прямо под стать великой светлой сущности. Забавно, что племяннику досталось нечто попроще, но это, наверно, и к лучшему, если бы кнут оказался в его руках, я бы даже забеспокоился.

Они с Ривером тем временем завернули за угол.

– Вы ему не доверяете?

Ривер усмехнулся, глядя перед собой.

– Доверяю, но это не мешает мне переживать. Все-таки он двадцать лет хранил сосуд жизненной силы владыки демонов и никому об этом не сказал. Киай очень своевольный и скрытный, это не дает нам расслабиться, – спокойно произнес он с теплотой в голосе, несмотря на то что говорил о нехороших качествах племянника.

Он остановился, выйдя из переулка на улицу, по другую сторону которой высился огромный ресторан, а по совместительству и замок Бога Очага.

Люциан не успел ничего ответить, как их внезапно окликнули. Обернувшись, он увидел Фельсифула, который шел вдоль улицы и с улыбкой махал им рукой. Солнечный свет озарял его фигуру, и коричнево-золотистая вышивка на белой ткани одежд роскошно блестела, как и рыжие волосы. Он весь будто светился, переполненный положительными эмоциями, из-за чего походил на Бога Радости.

– Судя по твоему настроению, беседа с Богиней Застолья прошла удачно и она уже готовится к торжеству? – спросил Ривер, когда Фельсифул остановился напротив них.

– А еще она угостила меня парочкой новых напитков, которые умыкнула у смертных. Вкус у них оказался достойным! Попробуете на торжестве. – Фельсифул подмигнул. – Как прошла беседа с Ду-Ином?

Ривер обернулся на Люциана.

– Он согласился помочь после того, как я стер все ваши рисунки, – бесцветно ответил Люциан, не зная, какую еще эмоцию показать. – Я также намекнул, что вынесу вам наказание за содеянное, поэтому притворитесь, что вы его получили. Скажите, что я приказал вам исполнить за неделю десять тысяч молитв.

У Фельсифула даже лицо вытянулось от удивления. Услышав о наказании, он явно помолился Богине Удачи, что Люциан ему почти как родной.

– Спасибо тебе, – выдохнул он и коротко поклонился.

– И впредь не пей так много в мое отсутствие, – строго произнес Ривер.

– Ха-ха, прости. – Фельсифул неловко почесал кончик носа. – Больше не буду, я просто подумал, что тебе надоело каждый раз сопровождать меня на попойки.

– Я рядом с тобой больше двух сотен лет и тебя переклинило только сейчас? Раньше ты об этом не задумывался.

– Это все Богиня Брака и Семейного благополучия виновата… – пробормотал Фельсифул и кашлянул в кулак. Он натянуто улыбнулся. – Так, ладно, обсудим дома. Сейчас нужно поговорить с Лу, время уже поджимает.

Он направился к распахнутым дверям ресторана, откуда лилась тонкая мелодия.

В заведении, которым владел Бог Очага, имелось много места для размещения всех гостей: столики стояли и на просторной веранде, и в большом зале. За стойкой напротив входа тучный высокий мужчина орудовал ножом, прилюдно шинкуя овощи и другие ингредиенты для блюд.

Лу, облаченный в белые поварские одежды, чем-то напоминал полную луну. Его округлое лицо с небольшими глазами и ласковой улыбкой казалось добрым и счастливым, а черные волосы были собраны в тугой пучок на макушке. Он восхищенно посмотрел на овощи в глубокой миске, а потом на специи, которыми приправил салат.

– Заказ на пятый стол! – крикнул Лу, и один из юношей в коричневом фартуке подбежал к стойке, чтобы забрать блюда.

Люциан внимательно осмотрел помещение, интерьер которого выглядел очень свежо и уютно. Столики располагались на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы гости чувствовали себя комфортно и не замечали остальных. Сквозь открытые двери и окна проникал свежий ветерок, поэтому здесь не было душно и не стояли тяжелые запахи еды. А преобладание коричневых и бежевых цветов в интерьере успокаивало и помогало достичь душевного равновесия.

– Какие люди! – воскликнул Лу, заметив Фельсифула. – Пришли отобедать? О, вы и владыку света с собой привели? – Он широко улыбнулся и коротко поклонился Люциану.

– Не совсем, – ответил Фельсифул, остановившись возле стойки и поставив локти на столешницу. – Есть разговор.

– М? – Лу подался вперед, и в его глазах сверкнуло любопытство.

– Сегодня у наших правителей День перерождения, и в честь этого будет организовано торжество на центральной площади. Нужно накрыть столы.

– Тц, так и знал, что это буду я, – полушутя возмутился Лу. – Как раз перед вашим приходом мне принесли приглашение на это торжество. Чего же вы раньше не сказали, что планируете его провести? – Он посмотрел на Люциана, зажатого между младшими дядями Каина.

– Все получилось спонтанно, предупредить не было возможности, – бесстрастно ответил Люциан, словно чужое недовольство не волновало его владыческое величие.

Лу тяжело вздохнул и, опустив взгляд на покрытую лаком столешницу, задумался.

– Продуктов может не хватить…

– Объединись с Богиней Застолья и Богом Торжеств, они тоже участвуют в подготовке, – быстро посоветовал Фельсифул.

Лу задумчиво что-то промычал с таким видом, словно считал в уме.

– Это и впрямь поможет… – Он шлепнул ладонью по столешнице и вскинул на троицу сверкающий взгляд. – Решено! Мы все подготовим. Я так понимаю, на торжество приглашен весь город?

Люциан кивнул.

– Ясно. В таком случае, как будете уходить, закройте за собой дверь. Заведение закрыто, заказы больше не принимаются! – выкрикнул Лу, обращаясь к залу. – Прошу понять, я буду поваром на грядущем торжестве.

Те немногие посетители обернулись на хозяина ресторана, и их лица вытянулись от удивления. Очевидно, на языках у них крутились вопросы вроде «Какого бларга?», но ни один не слетел с чужих уст, стоило им всем увидеть великую светлую сущность. Люциан намеренно окинул зал леденящим душу взглядом, показывая, что это его приказ и спорить с ним никто не смеет.

– Спасибо, – прошептал он Лу, а Фельсифул показательно убрал локти со стойки и собрался уходить.

– Всегда к вашим услугам. – Бог Очага сладко улыбнулся и проводил их взглядом.

Когда они втроем вышли на улицу и остановились с краю, чтобы не мешать прохожим, Фельсифул поставил руки в бока и в предвкушении спросил:

– Теперь в мир мертвых?

Люциан скользнул взглядом по крышам домов, даже отсюда увидев свой замок на холме.

– Да, – ответил он. – Надо только найти безлюдное место, куда никто не сунется. Через брешь не должны пройти посторонние. Пойдемте в мой замок.

– Может, лучше в мой? Он ближе, и туда никто не придет, – сказал Фельсифул, кивая в другую сторону.

Люциан с легким недоверием посмотрел на него. Бог Войны был слишком дружелюбным для того, кто уверенно утверждал, что к нему внезапно не нагрянут гости.

– В его дом и впрямь нет ходу, даже барьер стоит, вы же знаете, – напомнил Ривер, заметив чужую реакцию.

– Ах. – Люциан и правда позабыл о барьере; он спокойно проходил через него, потому что тот был открыт для родственников. – Ну хорошо.

Они направились вниз по улице и вскоре добрались до замка Бога Войны. Поднявшись в покои Фельсифула, куда не войдет даже самый близкий из-за очередного барьера, они наконец решили открыть проход.

Люциан чувствовал, как внутри его нарастает волнение, потому что уверенности в своих собственных действиях не было. Его взгляд забегал по комнате, словно он хотел успокоиться. Деревянные стены украшали живописные рисунки природы, большое окно было закрыто ставнями, а широкое ложе имело очень короткие ножки. Комната Бога Войны выглядела богато, но без излишеств и достаточно комфортно, а воздух насыщали ароматы апельсина и корицы.

Вспомнив все, чему его учил Каин, Люциан выдохнул и вытянул руки перед собой. Он пропустил духовную силу через пальцы и сделал движение, будто раскрывает несуществующие шторы. В воздухе появилась трещина от потолка до пола, через которую он прошел первым, а следом в нерешительности пошли и младшие дяди.

Город, в котором они оказались, явно отличался от того, где жили владыки мира мертвых. Местная архитектура казалась гораздо проще, здания были не такими ухоженными, как в Безгрешном городе, да и души не выглядели счастливыми и постигшими умиротворение, а их одежды совсем не походили на те, что Люциан видел раньше. Некоторые прохожие странно поглядывали на троицу, пока та шла по улицам, а кто-то даже бросал презрительные взгляды.

– Кажется, мы в Божественном городе, – сказал Ривер после того, как они прилично прогулялись и увидели здание суда, перед которым стояла огромная очередь. – Его проходят те, кто непочтительно обращался к богам, крал подношения или драгоценности из их храмов.

– Поэтому на нас так косятся? – со смешком спросил Фельсифул. – Явно на следующий круг не пройдут. – Он посмотрел на двух мужчин в очереди, сверлящих его недобрыми взглядами, и ехидно им улыбнулся, а потом обратился к Люциану: – Как ты умудрился нас сюда закинуть?

– Я же говорил, что еще не наловчился, – вздохнув, ответил он и помассировал переносицу.

– Что ж, как и всем остальным, нам придется пройти через суд, чтобы подняться выше, в Непочтительный город, – бесцветно произнес Ривер, обернувшись на высокие каменные двери с резными портретами двух безликих божеств, чем-то напоминающих тьму и свет в мире живых.

– Непочтительный – это тот, где остаются души, проявившие неуважение к родным и близким? – уточнил Люциан, вспоминая все то, что когда-то читал.

Ривер кивнул и направился к дверям седьмого судилища – именно таким по счету был Божественный город, один из девяти городов мира мертвых. Здешний суд представлял собой высокое серо-белое здание, перед которым стояли стражи в серебристых доспехах. Двое из них прикладывали к чужим лбам бумажные талисманы и выдавали номерные таблички, определяющие место в очереди, а третий открывал двери, пропуская души по одной внутрь.

Стражи сразу узнали Люциана, поскольку он был в своем истинном обличье нача́ла и даже не скрывал печать на лбу.

– Ваша Светлость? Что вы здесь делаете? – спросила сущность.

– Я спутал города, когда пересекал границу между мирами. Мне и моим спутникам нужно попасть в Безгрешный город, это возможно?

– Желаете встретиться с владыками?

Люциан кивнул. Он не видел смысла в утаивании правды.

Сущность прищурился, глядя на Фельсифула и Ривера.

– Кем ваши спутники приходятся нашим владыкам?

– Членами семьи, это Бог Войны и Бог Воды, они носят статусы младших дядей.

Сущность протянул звук «а».

– Прошу прощения, не признал, – добавил он и поклонился в знак извинений. – К сожалению, из города в город нельзя попасть через черный ход без веления владык, поэтому даже богам придется пройти через суд. А учитывая, что вы – божественные создания, с переходами у вас наверняка не возникнет проблем. Я готов пропустить вас без очереди, да и номерной знак вам вряд ли присвоят, раз вы неместные. Если не хотите преодолевать круги перерождения на таких условиях, то вам придется дождаться, пока я отправлю донесение к владыкам и они не перенесут вас с помощью своей силы.

– Мы пойдем через суд, – сказал Люциан, уверенный, что ни у него самого, ни у сопровождающих его божеств не возникнет проблем с переходами.

– А это ничего, что вы однажды сражались с Хаананом и даже чуть его не убили? – шепнул ему на ухо Фельсифул, пока стражи открывали перед ними тяжелые двери.

– В тот момент я не проявлял к нему непочтения, все мои действия были направлены на самозащиту, да и Хаанан не считался богом, пока пребывал во власти темных сил, – невозмутимо ответил Люциан и переступил невысокий порог.

В зале суда оказалось практически пусто. Только одинокая девушка в белых одеждах, расшитых голубой и серебряной нитями, стояла в другом конце помещения, прямо возле сложного рунического рисунка на полу. Серые массивные колонны уходили ввысь, поддерживая расписанный потолок, рассматривая который можно было сосчитать количество городов в этом мире и понять, за что судили в каждом из них.

– Это что, белый нефрит? – удивленно спросил Фельсифул, разглядывая пол, пока они шли к загадочной девушке.

– Ну, если в мире мертвых существует белый нефрит, то… вполне возможно, – ответил Ривер.

Люциан тут же опустил взгляд и восхитился полом под ногами – настолько чистым и сверкающим, что в нем можно было разглядеть немного мутное отражение.

Девушка, молчаливо ожидавшая их в конце зала, была еще одной сущностью. Ее волосы насыщенного черного цвета, прямые и гладкие, укрывали плечи и грудь. Одежды и широкие рукава были столь длинными, что даже носки сапог и кончики пальцев скрывались. Она смотрела на гостей с легкой улыбкой, играющей в приподнятых уголках нежно-розовых губ.

– Великая светлая сущность и достопочтенные божества решили прогуляться? – невинно поинтересовалась она.

– Можно и так сказать, – буркнул Фельсифул и окинул взглядом печать на полу. – Нам надо встать в этот круг?

– Верно. – Девушка улыбнулась еще шире, обнажая кончики ровных зубов. – Можете встать вместе, безгрешные пойдут дальше, а грешные останутся здесь.

Люциан и младшие дяди Каина переглянулись друг с другом и одновременно перешагнули границу рунического рисунка.

– Ближе к центру, пожалуйста.

Сущность взмахнула широким рукавом, словно подгоняя их, и они неловко продвинулись дальше. Замерли и снова воззрились на нее.

Девушка оценивающе посмотрела им под ноги, кивнула и взмахнула вторым рукавом, отчего рисунки на полу засияли. Яркий белый свет тут же окутал Люциана и божеств, вынудив закрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Когда он погас и они вновь увидели мир, то поняли, что оказались в Непочтительном городе. Причем их перенесло не в здание суда, а куда-то на незнакомые улицы.

– Что за странная система? Нам опять топать в суд? – проворчал Фельсифул, оглядываясь на одноэтажные домишки, которые выглядели не сильно лучше предыдущих. – Почему нельзя было перенести нас в восьмое судилище, так ведь удобнее?

– Каждая душа должна отстоять очередь, – бесцветно ответил Люциан и направился вверх по улице. Там, впереди, из-за домов выглядывало здание суда. – Именно поэтому нельзя никого телепортировать прямо в здание суда, но вот почему не перенести поближе, чтобы не мучить долгой дорогой, я и сам не знаю. Хотя, возможно, в слове «мучить» и скрывается смысл? – Он посмотрел на сопровождающих его божеств, но те ничего не ответили.

В восьмое судилище они попали так же, как в седьмое, только ступить в круг перерождения им помогла не девушка, а юноша не старше четырнадцати лет – еще одна сущность.

«Видимо, в такие места душ не допускают», – предположил Люциан, утопая в очередном потоке белого света.

Никто из их троицы не проявлял непочтение к родным и близким. Люциан хоть и не смог позаботиться о том, чтобы перед погребением тела его родителей сохранили целостность, но их кости он похоронил достойно, а при жизни относился со всем уважением. То же самое можно было сказать и про Ривера, чьи близкие мирно скончались в собственных покоях, так и не достигнув бессмертия. Ну а родня Фельсифула в большинстве умерла на охоте, а отца его казнил свой же народ за то, что тот совершил непростительный грех, но всех их все равно похоронили по правилам.

– Ну хотя бы сейчас все сработало как надо, – сказал Фельсифул, когда они оказались прямо у ворот замка владык.

Не успела троица приблизиться и позвенеть в специальный колокольчик, как тяжелые деревянные створки с металлическими вставками начали открываться. Навстречу им вышли правители, видневшиеся сквозь появившуюся щель.

Отец Каина двигался широким шагом, неторопливой, но быстрой походкой. Рукава его черных одежд с вышитыми серебристой нитью узорами были заправлены в коричневые кожаные наручи, а юбка имела два разреза спереди. Пряди собранных в высокий хвост волос танцевали на легком ветру, задувавшем откуда-то справа. Владыка мира мертвых ростом был не выше Люциана, но подле своей миниатюрной жены казался просто огромным.

Мать Каина была в серебристо-голубом одеянии, цвет которого смягчал ее облик. Если бы она облачилась под стать мужу, то в сочетании со своей мрачной демонической аурой и темными волосами вызвала бы у гостей страх, а не восхищение. Светлые одежды вкупе с ее хрупким телом и бледным лицом, по форме напоминающим сердечко, делали ее похожей на сошедшую с небес богиню.

Люциан с божествами направились к владыкам. Фельсифул радостно улыбался им, а Ривер, как обычно, держался совершенно бесстрастно. Они встретились на середине дорожки, тянущейся от замка прямо к воротам, и Ривер сразу поклонился владыке мира мертвых, а Бог Войны спросил:

– Вы нас ждали?

– Нам доложили о вашем прибытии, – кивнув, ответила владычица и перевела взгляд на Люциана. – Почему вы сразу не пришли сюда?

Люциан немного смутился, не зная, как признаться им в своей неопытности. К счастью, Фельсифул закинул руку ему на плечи и ответил:

– Наша великая светлая сущность пока не наловчился открывать проходы куда нужно. Так что пришлось немного прогуляться, чтобы добраться до вас. Благо мы безгрешные, – усмехнулся он, обнажая клыки.

– Дай угадаю, вы здесь из-за Дня перерождения? – спросил владыка мира мертвых, скрестив руки на груди.

– О, так ты знаешь? – Фельсифул вскинул брови, и владыка в ответ кивнул.

– Я спрашивал у сына даты еще в прошлую встречу, но не думал, что вы явитесь к нам, чтобы отпраздновать.

– Не похоже, что они пришли праздновать, сына-то нет, – хмыкнула владычица.

– Хм… Значит, вы решили отметить в мире живых, а к нам пришли за?..

– За подарком, – ответил Фельсифул. – Вино, которое я пил в прошлую нашу встречу, оказалось поистине вкусным, вот хочу попросить его в качестве подарка. Что-то поинтереснее алкоголя у вас вряд ли найдется, да и выносить отсюда много всего мы не имеем права.

Владыка мира мертвых хохотнул.

– А вина ты как будто всего лишь в одном кувшинчике утащить собрался?

– Ну… Люциан взять телегу все равно не дозволит, так ведь? – Фельсифул щенячьими глазами посмотрел на своего правителя, и, к его разочарованию, Люциан кивнул.

Владычица мира мертвых недовольно вздохнула.

– А к нам прийти праздновать вы не подумали? – проворчала она, глядя на троицу.

– Э-э… – растерянно протянул Фельсифул, покосившись на Ривера.

– По правде говоря, мы и в мире живых не планировали праздновать, – мягким тоном произнес Люциан. – Мы с Каином День перерождения не обсуждали, и мне кажется, что он не придает ему большого значения и, скорее всего, даже не помнит о дате – он на совете с самого утра. Пока он занят, я решил организовать скромное торжество, пригласить Бога Обмана, Бога Войны, Бога Воды и Бога Ветров, чтобы распить вместе с ними и Каином кувшинчик вина, но Фельсифул предложил устроить более масштабное мероприятие, вот так мы и оказались здесь. Думаю, позже мы обязательно заглянем к вам.

Владычица мира мертвых переглянулась с мужем, и они осуждающе посмотрели на Фельсифула.

– Что? – Его лицо карикатурно вытянулось. – Племяшка любит хаос, а где еще его найти, как не на грандиозном торжестве?

Владыки сделали вид, что поверили ему.

– Пойдемте в замок. – Владычица махнула рукой и повернулась к ним спиной. – Я прикажу подать несколько кувшинов вина из арабиса – так оно называется, – а потом мы поможем вам вернуться в седьмой город, брешь ведь там, не так ли?

– Верно, – ответил Люциан, направившись следом.

До замка они добрались довольно быстро. Еще по пути владыкам мира мертвых удалось поймать слугу и попросить его принести четыре кувшина вина в гостевую комнату. Вино из арабиса обладало насыщенным вкусом, чем-то напоминающим грушевую сладость, и глубоким бордовым оттенком. Вспомнив его густую консистенцию и мягкий фруктовый вкус, Люциан чуть не причмокнул.

– Ну а как ваши дела? – спросил Фельсифул, упав в кресло, тогда как остальные встали возле невысокого стола в центре комнаты.

– Неплохо, насколько это возможно в Безгрешном городе, – ответил владыка мира мертвых. – Здесь почти ничего не происходит, в отличие от первых трех городов мира мертвых.

– А что в них? – обеспокоенно спросил Люциан, ведь его родители пребывали в первом городе.

– Слухи. – Владыка мира мертвых небрежно отмахнулся. – Кто-то поддерживает мнение, что мы узурпаторы и злодеи, которые заточили прошлого правителя в подземной тюрьме замка.

– Дай угадаю, они пытаются устроить революцию, чтобы освободить прошлого правителя, которого Ро обратила в пыль? – ухмыльнулся Фельсифул, кивнув на владычицу.

– Именно, – ответил ее муж и выдохнул. – Не переживайте, это совершенно привычное для правителей дело – подавлять подобные конфликты. Жаль, что процесс так затянулся и мы не можем разобраться с этим по щелчку пальцев, хотим отыскать зачинщика, а не карать всех подряд.

Фельсифул досадливо прищелкнул языком.

– Если что-то пойдет не так, сообщите, – безэмоционально произнес Ривер, вступая в беседу. – Может, мы хотя бы пошпионим?

– Не переживай. – Владыка мира мертвых положил ладонь ему на плечо. – Все контролирует достопочтенный советник. – Он обернулся к дверям, когда те распахнулись, и показался старший дядя Каина в компании двух слуг, держащих в руках кувшины вина. Оценив чужой запыхавшийся вид, владыка не удержался от смешка. – Ты мчался сюда на всех порах?

– Конечно, не каждый день родственники захаживают. – Советник прошел в комнату и по очереди обнял Фельсифула и Ривера, а потом поклонился Люциану и мягко сказал: – С праздником вас.

Люциан поклонился в ответ.

– Спасибо.

Он скользнул взглядом по белоснежным волосам и серебристо-голубым одеждам старшего дяди Каина, напоминающим те, в которые была облачена владычица. Казалось, даже черты их лиц сейчас стали похожи, как у кровных родственников.

– Думаю, вино стоит забрать тебе, – сказал Фельсифул, отвлекая Люциана, и кивнул на двух слуг, которые растерянно оглядывали собравшихся и не понимали, куда девать ношу. – Ты, вероятно, встретишь Киайя первым.

Кивнув, Люциан развязал узелок на поясном мешочке и поочередно спрятал кувшины внутрь.

– Останетесь на чай? – спросил старший дядя.

– Вряд ли у нас найдется время, – тоскливо вздохнув, ответил Фельсифул. – Из-за того, что пришлось проходить суды, мы немного задержались. В мире живых уже вечер, и нам стоит проверить, как проходит подготовка к торжеству. – Он поднялся с места. – Но не переживай, мы скоро заглянем, чтобы отпраздновать в семейном кругу.

Советник протянул задумчивое «хм» и кивнул.

– В таком случае давайте я помогу вам вернуться на седьмой круг. – Владыка мира мертвых махнул рукой, жестом показывая гостям встать ближе к центру комнаты.

– А у них с этим какие-то проблемы? – поинтересовался советник, пропустивший большую часть беседы.

– Временные, – ответил владыка. Он выставил перед собой наполненную духовной силой ладонь, и пол под ногами засиял белым светом, как и магические круги в судах. – Ждем вашего возвращения… в ближайшую неделю! – с нажимом добавил он, прежде чем яркий свет поглотил Люциана и божеств.

Телепортировало их не к бреши, а, казалось, на другой конец Божественного города. Не зная, в какую сторону идти, они втроем поднялись на крышу, с которой открывался хороший вид, а Люциану было проще почувствовать разрыв границы миров. Созданная им брешь за время их отсутствия еще не заросла, но ее стенки плотно прильнули друг к другу, из-за чего энергии мира живых просачивалось столь мало, что она почти не ощущалась.

Но Люциану удалось уловить ее.

Неторопливо, чтобы не потерять призрачный след, они по крышам направились в нужную сторону и наконец пересекли границу миров. Вернувшись в замок Бога Войны, они поняли, что мир и впрямь уже окутала полутьма. На одной из улиц Бессмертного города скопилось огромное количество божественной энергии, а значит, там уже собралась толпа.

Поймав встревоженный взгляд Фельсифула, Люциан прислушался к себе и сказал:

– Каин еще на совете.

– Тогда поспешим на центральную площадь.

С этими словами Фельсифул направился вперед.

По дороге каждый из них думал о том, что на площади непременно столкнутся с проблемами – организация празднеств никогда и нигде не проходила гладко. Словами не передать их глубочайшее удивление, когда они увидели не пожарище и бегающих в панике божеств, а украшенную разноцветными флагами и алыми фонарями площадь.

Вместо трио, которое они обязали помочь, трудилась одна десятая здешних божеств и их покровители, и все работали очень слаженно: кто-то заканчивал развешивать фонари, а кто-то расставлял столы и украшал витрины и фасады. Взгляд Люциана скользил по площади в поисках главного устроителя, потому что такая толпа не смогла бы работать без руководства. Когда он увидел ее – высокую статную богиню в алых одеждах, – то все понял.

Стоя на недавно установленной сцене, Богиня Власти взирала на всех свысока, пока несколько покровителей перетаскивали музыкальные инструменты позади нее. Ее волосы цвета беззвездного неба были собраны в высокую прическу императрицы и увенчаны золотыми украшениями с алыми камнями. Помимо привычных теней на веках и алой помады, на ее белоснежном лице между бровями и на щеках виднелись декоративные узоры, напоминающие цветы сливы. Вышитый на груди золотой дракон, который в некоторых землях являлся символом власти, поблескивал из-за порхающих над Риикой световых сфер.

– Ах, теперь понятно, кто их собрал, – со смешком произнес Фельсифул, заметив Риику. – И как я сразу не додумался попросить ее о помощи? Благо остальные сделали это за меня.

– Или она сама взяла власть в свои руки. – Ривер насмешливо хмыкнул. – Риику не всегда нужно просить, велика вероятность, что она увидела столпотворение и вмешалась. Сомневаюсь, что божества бы добровольно согласились подчиняться кому-то, кроме своего нача́ла.

– Тоже верно, – отозвался Фельсифул. – Ну… пойдемте к ней, расспросим, как продвигается.

Риика была занята тем, что выкрикивала указания то одной группе, то другой, и хотя голос ее звучал негромко, благодаря духовной силе его слышали все на огромной площади. Увлеченная подготовкой, она не сразу заметила приближающееся к ней трио и встретилась взглядом с Люцианом, только когда он уже подошел к сцене.

– Ваша Светлость, я рада, что вы пришли, – пролепетала Риика, как только Люциан вместе с Фельсифулом и Ривером остановились напротив нее. – Вот решила помочь с организацией торжества, надеюсь, вы не осудите меня за вмешательство?

– Нет, – ответил Люциан ласковым тоном, и уголки его губ приподнялись в улыбке. – Ты хорошо постаралась, думаю, без тебя тут царил бы настоящий хаос. Ты привлекла к работе других божеств и покровителей? – Он осмотрел площадь и краем глаза заметил, как Риика кивнула. – Похвально, и когда вы закончите?

– Через полчаса все будет готово, осталось только внести последние штрихи и можно начинать. Я так понимаю, это сюрприз для великой темной сущности?

– Да. Поэтому стоит поторопиться. – Люциан взглянул на небо, прикидывая в уме, который сейчас час. – Его рабочий день вот-вот закончится.

Риика закивала, а потом обернулась и начала громко раздавать указания, подгоняя божеств и их покровителей.

– Я не вижу Бога Ветров, – заметил Люциан, повернувшись к Фельсифулу и Риверу.

Младшие дяди переглянулись.

– Пойду поищу его, возможно, он сегодня не в городе, – наконец сказал Ривер.

– А я проведаю Бога Очага, узнаю о запасах продуктов и напитков, – добавил Фельсифул. – Вам, наверно, стоит переодеться? Или хотите остаться в этом? – Он скользнул взглядом по золотисто-белым одеждам светлого нача́ла.

– М-м… думаю, мне и впрямь стоит сменить одеяние на более праздничное, – неуверенно протянул Люциан, осматривая себя.

Фельсифул довольно улыбнулся.

– Отлично, позаботьтесь о себе хорошенько ради моего племянничка, – сказал он, похлопав Люциана по плечу.

От его слов у Люциана пробежали мурашки по коже, но он был согласен с Фельсифулом. Ему и впрямь стоило позаботиться о себе, ведь всю ночь на площади он не проведет.

Люциан тут же растворился в облаке золотистой пыли и воплотился в своих покоях. Скинул верхние одежды и раскрыл шкаф. Выбор нарядов был невелик – он не любил часто менять их, как Хаски например, поэтому долго не думал.

Он остановился на наряде из шелковой ткани, поблескивающей на свету. Нижние одежды были белыми, а верхние – теплого оттенка охры. Их украшала золотистая вышивка, которая складывалась на широких рукавах в четкий узор, напоминающий плывущие по небу облака. Одевшись, Люциан собрал копну роскошных вьющихся волос в высокий хвост и украсил блестящей заколкой в виде короны, которая вместе с горящей во лбу печатью добавляла его образу властности.

К тому времени, когда он материализовался на сцене подле Риики, все уже было готово. За их спинами вместо покровителей теперь сновали музыканты, занятые настраиванием инструментов.

Люциан окинул взглядом площадь, пытаясь найти в толпе или копну рыжих волос, устремляющихся вверх, как пламя свечи, или светлых цвета морского песка, но тщетно. Казалось, ни Фельсифула, ни Ривера здесь не было.

«Может, они в каком-нибудь ресторане?» – подумал Люциан, огладив себя ладонями вдоль бедер, чтобы унять легкую тревожность.

– Мы можем начинать, – сказала Риика, глядя на него. – Вы произнесете речь вместе с темным началом?

Он немного подумал и прислушался к Каину, почувствовав, что жажда крови в его душе улеглась. Люциан понял, что совет уже завершился, и кивнул. Он развернулся и махнул Риике рукой.

– Начинайте, я призову его, и мы вместе выйдем на сцену.

Богиня Власти подозвала к себе Богиню Ораторского Искусства, на которую возложила обязанность вести торжество.

Люциан же спустился по небольшой лестнице и зашел за сцену, где не было никого и ничего, кроме хлама, который не пригодился для украшения площади. Услышав, что гул голосов стих и Богиня Ораторского Искусства начала вступительную речь, он прикрыл глаза и воззвал к темному началу.

Каин сразу явился на зов, представ перед ним в торжественном наряде, слишком шикарном для проведения совета. Расшитый золотистыми нитями алый халат прекрасно сочетался с одеждами Люциана, делая из них воплощение словосочетания «кровь и золото». Длинные черные волосы демона были собраны в высокий хвост и подвязаны Ло, кончики которой трепетали на легком ветру, а во лбу горела красная печать в форме луны и меча.

Каин посмотрел на Люциана с блеском в глазах и восхищенной улыбкой на бледных устах.

– Гляжу, ты приоделся, – заметил он, скользнув взглядом от его макушки до пят.

– Ты тоже. – Люциан прищурился, и они оба догадались, что ни один из них не стал игнорировать День перерождения.

– И ты позвал меня, чтобы?.. – протянул Каин, приподняв одну бровь.

– …отметить День перерождения. Я решил устроить торжество. – Люциан обернулся на сцену, точнее на стену, которую возвели за ней и за которой они прятались.

– Я так и понял, – со смешком сказал Каин. – Шум был слышен даже за закрытыми дверьми. – Он вздохнул и провел ладонью по волосам. – Эх, вот что значит две части одного целого… Я тоже устроил торжество, правда, только для нас двоих.

Люциан вскинул брови, и его губы приоткрылись в немом «О».

«Ты тоже?» – мысленно выкрикнул он, чувствуя, как на сердце разливается тепло от осознания того, что Каин выбрал скромное домашнее празднество. Еще скромнее, чем изначально планировал Люциан, собравшийся пригласить еще и родню.

– Знаешь, а у меня как раз есть четыре кувшина вина из арабиса от твоих родителей, которых хватит нам двоим. – Люциан медленно расплылся в лисьей улыбке и в ответ на вопросительно-непонимающий взгляд демона сказал: – Так уж вышло, что мы с младшими дядями навестили твоих родителей в мире мертвых, и они передали вино в качестве подарка для тебя. Если не возражаешь, то мы могли бы подняться на сцену, произнести речь и… вернуться в замок, чтобы тихо отпраздновать, пока все шумят и веселятся.

– Не уверен, что у нас получится сделать все тихо, – многозначительно произнес Каин и усмехнулся. – Но я согласен. Только давай уйдем не сразу, все-таки ты старался, готовил праздник. Я бы хотел попробовать пару блюд и послушать, как мой первый младший дядя распинается в поздравлениях. – Он хохотнул.

Люциан нахмурился.

– Последние полчаса я не видел их, как и Бога Обмана. – Он посмотрел Каину в глаза. – Он ведь весь день был с тобой?

– Да, ты же послал его приглядывать за мной. – Каин подмигнул. – Спасибо, не будь его рядом, кто бы подготовил для нас праздничный ужин и привел сюда твоих друзей?

Люциан ахнул.

– Эриас и Сетх тоже здесь?!

Каин кивнул.

– Должны быть. – И улыбнулся. Он подставил локоть и кивнул на сцену. – Пойдем. Произнесем речь для нашего народа, побудем немного с близкими, а потом я как следует отблагодарю тебя за то, что ты подумал не только обо мне, но и о тех, кем правишь. Масштабное торжество для всеобщей потехи – это прекрасный политический ход, ты большой молодец и преподнес чудесный подарок, который я сам себе никогда бы не сделал. – Похвала лилась с уст демона подобно сладкому меду, и Люциан смущенно опустил подбородок, пряча от чужого взгляда покрасневшие щеки.

– Скажешь тоже, – пробормотал он и попытался подхватить его под локоть, но Каин вдруг убрал руку и положил ему на плечи, ободряюще приобняв.

– Правда… спасибо, – произнес он, прижимая Люциана к себе. – Сколько бы ты ни говорил, что не умеешь готовить подарки, мне нравится каждый, который я получаю от тебя. Маленькое это или нет, ты ко всему прилагаешь руку, тратишь время и силы, только чтобы меня порадовать. – Ладонь Каина соскользнула, и наконец он позволил взять себя под локоть.

– И тебе спасибо, – тихо ответил Люциан, уставившись в землю, а потом направился к сцене. – Я не любитель шумных мероприятий, поэтому рад, что ты позаботился о камеральном празднике для меня.

Под оглушительные вопли толпы они вышли на высокую сцену, окутанные светом и тьмой, и произнесли речь, чтобы сплотить толпящихся внизу божеств. Боги хлопали и гудели, поощряя правителей, которые благодарили и хвалили их и покровителей за сплоченность и вклад в процветание Бессмертного города.

– Надеемся, что следующий год пройдет так же успешно, как этот, а потом и сотни других! – закончил речь Люциан, подняв вместе с Каином чарку вина, которые им ловко всучила Богиня Ораторского Искусства.

Сотни наполненных чаш тут же взлетели над головами, и каждый из собравшихся прильнул к ней губами, выливая в рот напиток. Люциан с Каином спустились со сцены, и у подножья лестницы их встретили близкие. Фельсифул подлил им еще вина, а Бог Ветров, стоявший рядом с Ривером, произнес:

– Поздравляю с первым годом новой жизни. Надеюсь, в дальнейшем все и впрямь будет складываться так же удачно, как сейчас.

Каин хохотнул и хулиганисто закинул руку на плечи Люциана, отчего тот вздрогнул, чуть не пролив вино.

– Не нужно надеяться, дядя, все так и будет, – заявил он и вновь поднял чарку. Они все выпили, а потом Каин добавил: – А теперь позвольте откланяться. Мы с Люцианом планируем остаться здесь ненадолго, нужно найти Хаски и двух заклинателей, которых он притащил с собой, прежде чем пойти на личное торжество.

Зефир фыркнул и скрестил руки на груди.

– А с нами вы побыть не желаете? – Он посмотрел на Люциана, который не мог ему ответить.

– С вами мы завтра отправимся в мир мертвых, чтобы отпраздновать всей семьей, уверен, родители всех позвали. – Каин сделал шаг, веля расступиться.

Зефир опешил и отошел в сторону.

– В какое время выходим? – спокойно спросил Ривер, стоявший с краю ото всех.

– В полдень.

Ривер кивнул.

– Удачно вам отпраздновать. Мы проследим, чтобы здесь никто не набедокурил.

С губ Каина сорвался смешок.

– Лучше проследи за моим дражайшим первым младшим дядей, в его руках кувшин с вином, а это никогда не приводит к хорошему, – сказал Каин, потянув Люциана за собой.

– Эй! – прилетело ему в спину от Фельсифула. – Я себя хорошо контролирую!

– Молодец, потому что Люциан оттирал твои рисунки в первый и последний раз, – бросил Каин через плечо и злобно сверкнул на Бога Войны черными глазами.

– Вот же… – прорычал Фельсифул и, наклонившись к Риверу, обеспокоенно прошептал: – Когда он все узнал?

Ответа на его вопрос Каин и Люциан уже не услышали. Они растворились в толпе, в которой быстро отыскали Хаски, Эриаса и Сетха, засевших на веранде одной из мило украшенных чайных. Заклинатели пробыли в Бессмертном городе не больше часа: это место для них совсем не предназначалось, и Каин разозлил многих богов, притащив юношей сюда. Люциан был благодарен ему за это, поэтому, распрощавшись с товарищами, лишь немного пробыл в толпе гостей, после чего покорно вернулся в замок со своим началом. Там они прекрасно провели время за четырьмя кувшинами вина и играми, к счастью, не сломав ни столов, ни стен.

Письменный стол, за которым сидел Эриас, был привычно завален бумагами. Вспоминая, что при Люциане такого никогда не происходило, он мысленно вздыхал и сетовал на отсутствие смышленого стража, который помог бы все разгрести. Сетх до сих пор вливался в работу, и хотя прошло уже больше года, некоторые вещи оставались ему непонятны. Конечно, для грамотного решения экономических вопросов нужно было знать, как развивался клан последнюю сотню лет, но обычным адептам этого не преподавали. Эриас смыслил в этом только потому, что с юных лет находился подле Люциана и успел всему у него обучиться. Поэтому сейчас Сетх в библиотеке изучал историю, а Эриасу с работой помогал Хаски.

Бог Обмана сидел в кресле за чайным столом и переписывал в книгу то, что Эриас выделил из ежемесячных отчетов советников. Было в тех записях что-то такое, что зацепило владыку Луны, но для тщательного анализа требовалось вынести все на отдельный лист. Доверить такую задачу он мог лишь приближенным, и, к счастью, Хаски был одним из них. Бог Обмана поворчал всего минуту, а потом покорно принялся за работу.

Время от времени Эриас поглядывал на Хаски. В запечатанной заклятием комнате тот не скрывал своего истинного воплощения, радуя глаз красотой в своих алых одеяниях с полупрозрачной накидкой на плечах. Он сидел, закинув ногу на ногу, и через разрез юбки виднелись высокие сапоги, расшитые блестящей золотой нитью, и бордовые штаны. Его вьющиеся и горящие, точно закат, волосы были собраны у висков, а на макушке закреплены заколкой-короной в виде дракона; в некоторые пряди были вплетены мелкие украшения, звенящие при ходьбе. Хаски старательно выписывал текст, опустив взгляд на бумаги, и веер его густых ресниц отбрасывал мягкую тень на светлые щеки.

Эриас скользнул взглядом по линии его скул, очертил контур губ и задержался на подбородке подобно слезе, разбившейся потом о бумагу на столе.

«Он уже почти все выписал?» – подумал Эриас, заметив обилие строк, как вдруг услышал:

– Я закончил. – Хаски вывел последний завиток и выпрямился, глядя на десяток заполненных листов. – Твои советники… – пробормотал он и поднял взгляд на Эриаса. – Насколько хорошо ты знаешь экономику клана?

Эриас немного помолчал, пытаясь понять, о чем говорит Хаски, и растянул губы в снисходительной улыбке.

– Достаточно, чтобы попросить тебя выписать части текста из отчетов.

Хаски улыбнулся ему в ответ и промурлыкал:

– Я позволил себе добавить еще пару строк, которые ты пропустил.

Эриас кивнул и мысленно поблагодарил за небольшую помощь, хотя Хаски не должен был ее оказывать, если не хотел получить наказание от владыки тьмы. Все-таки богам запрещалось помогать смертным.

– У тебя еще много работы? – Хаски указал головой на сложенные рядом с Эриасом бумаги.

– Ты что-то хочешь?

– Сегодня Даяр Дэ, мне интересно выйти в город и посмотреть, как смертные проводят этот праздник.

– Даяр Дэ? – переспросил Эриас, подняв на Хаски недоуменный взгляд. – Ты про шествие мертвых огней?

Хаски кивнул.

– А-а… В Лунных землях этот праздник называют иначе, – сказал Эриас и наклонил голову к плечу. – Что ты хочешь увидеть? Во время ночного шествия все живые прячутся по домам, улицы будут пусты.

– Но не днем, когда смертные жгут ритуальные деньги, благовония и осуществляют призыв, чтобы родственники могли отыскать и навестить их. Мне интересно посмотреть именно на это, к тому же мы третий день не покидаем серые стены резиденции. – Хаски слегка надул мягкие алые губы.

Эриас сглотнул, глядя на него, и задумался. Шествие мертвых огней было не самым приятным явлением для заклинателей; помимо почивших, можно было встретить и темных тварей. Эти огни появлялись прямиком из мира мертвых через недоступные живым трещины, и одной ночью концентрация магических сил в местах скопления людей становилась столь мощной, что ее можно было сравнить с магией в пересечении лей-линий. Вспомнив об этом, Эриас подумал, что такой поход в мир не будет считаться отлыниванием от работы, поэтому сказал:

– Хорошо. Давай телепортируем в Синьсинь, там сейчас меньше всего адептов Луны и, возможно, потребуется помощь. – Он начал складывать разбросанные бумаги в стопку. – Но сначала найдем Сетха.

Хаски нахмурился, поднимаясь с кресла.

– А он нам зачем?

Эриас тихо выдохнул.

– Ему надо развеяться. Не знаю, что у него в голове, но он тяжело переживает ситуацию с Хамелеоновым грибом. Его мимолетное увлечение Лилу тому подтверждение. После того как их связь оборвалась, Сетх полностью ушел в работу. Дела решает так усердно, что мне пришлось приставить к нему наблюдателей, чтобы те следили за его питанием и сном.

– М-м… – протянул Хаски, погладив пальцами подбородок. – А ты не пробовал с ним поговорить? Поддержать?

– Пробовал, – грустно ответил Эриас. – Он каждый раз отвечает, что все в порядке.

– Оу… как же этот демон запал ему в душу. – Хаски явно оценил ситуацию как безнадежную. – Тогда давай захватим Сетха, но шутами работать не станем, пусть сам себя развлекает, раз помощь ему не нужна, – хмыкнул он, вздернув нос.

Эриас кивнул и увидел, как Хаски меняет свой внешний вид, расставаясь с божественной красотой и принимая сдержанный заклинателький облик. Алые вьющиеся волосы стали прямыми и черными, дракон на заколке превратился в солнце, а одежды приняли золотисто-коричневый цвет. Перед Эриасом предстал Лион – достопочтенный бессмертный клана Солнца, высокий и стройный, с изящными чертами на зрелом лице, черными глазами и тонкой строгой линией губ.

Они вышли из кабинета и направились в библиотеку, расположенную в десяти минутах ходьбы. Улица была пуста, потому как все адепты находились на занятиях. Лион шел справа, держа руки за спиной, и смотрел прямо перед собой. Иногда он переглядывался с Эриасом, который тоже, казалось, то и дело искоса бросал взгляды в его сторону.

– Что? – со смешком спросил Лион, в десятый раз поймав его взгляд. – Нравится это лицо?

– Скорее никак не могу к нему привыкнуть, – буркнул Эриас, глядя перед собой. – Смена воплощений… Я слышал от Люциана, что если бог или демон не обладает уникальной способностью, связанной с этим, то он может сменить лишь одну личину. Но у тебя их как минимум две, почему?

– Потому что я хорошо притворяюсь. Каждая личина имеет свои отличительные черты, и, чтобы грамотно изменить ее, нужно также поменять характер и поведение, а на подобное мало кто способен, если он полноценен в своем сознании и не является Богом Обмана, – усмехнулся Лион.

– Даже если и так, ты наверняка тратишь на это немало сил?

– Ну-у… – Лион повел плечом. – У меня достаточно магии, чтобы не обращать на это внимания.

Он открыл перед ним тяжелую деревянную дверь и сделал широкий приглашающий жест. Эриас слегка нахмурился, явно не привыкший к таким знакам уважения, но в здание все-таки вошел.

Библиотека представляла собой огромное светлое помещение с высокими потолкам, окнами и бесчисленными стеллажами, заполненными свитками, книгами и текстовыми деревянными табличками. Место за стойкой, где должен был находиться смотритель, пустовало, за большими столами сидели ученики и что-то старательно переписывали из книг, вдумчиво читали или еле слышно перешептывались между собой.

Эриас подошел к лестнице справа от входа и поднялся на второй этаж, где также располагались книжные стеллажи и столы, но не было учеников. Из адептов здесь находились только Сетх да пожилой смотритель, который стоял у него над душой и что-то ворчал.

– И ты думаешь, что выписывание сведений из этого свитка поможет тебе постичь всю глубины науки? Ты что, зубрить это собрался? Такие вещи понимать нужно! – Последние слова он протянул так неприятно, что Сетх поежился.

– Вы можете отойти? – сухо попросил он. – Я занят, вы мне не помогаете, а только раздражаете.

– Я что? – ахнул советник. – Да я тебя научить пытаюсь, а ты не слушаешь! Думаешь, стал стражем и можешь теперь старшим указывать?

– Да, – резкий голос эхом отразился от стен, и Сетх с раскрытым ртом обернулся на Эриаса, когда они вместе с Лионом остановились возле стола. – Он имеет полное право просить непрошеных помощников оставить его в покое, независимо от того, старше они или младше. Разве у смотрителя нет своих дел? На первом этаже собралось немало адептов, и вам лучше бы проследить за тем, чтобы они не потрепали книги, а не докучать моему стражу.

– Да разве ж я… – Смотритель так и закончил предложение под леденящим душу взглядом карих глаз. Поджав губы и склонив голову, он тихо пробормотал извинения и поспешил уйти.

Когда непрошеный помощник скрылся на лестнице, Сетх шумно выдохнул.

– Что-то случилось? – спросил он, подняв взгляд на Эриаса.

– Мы планируем телепортировать в Синьсинь, чтобы проследить за обстановкой в период шествия мертвых огней.

– Оу? – Сетх приподнял бровь. – А почему не пошлешь адептов?

Эриас указал ладонью на Хаски.

– Лион хочет прогуляться.

– А-а. Я уж подумал, случилось что-то серьезное, а вы просто планируете совместить приятное с полезным. – Сетх встал и начал прибираться на столе, пряча некоторые записи в свой поясной мешочек. – Отправляемся прямо сейчас?

– Если тебе ничего не нужно брать в дорогу, то да.

– У меня все с собой, – ответил Сетх и, взяв со стола стопку книг, развернулся к стеллажам.

Наблюдая за его действиями и излишне спокойным поведением, Эриас и Лион невольно поймали себя на мысли, что Сетх словно был и здесь, и нигде одновременно. Его лицо слегка осунулось, а под глазами залегли темные круги.

– Он точно готов идти с нами? Может, отправить его отсыпаться? – безмолвно спросил Лион, красноречиво глядя на Эриаса.

Эриас покачал головой, давая понять, что сон не поможет, а потом подозвал смотрителя, чтобы передать новость о своем отъезде на несколько дней. Только после этого они с Хаски и Сетхом, активировав пару заряженных браслетов-телепортов, спокойно перенеслись в Синьсинь.

Город этот находился в полусутках езды верхом, но они оказались напротив постоялого двора уже через минуту. Синьсинь был не самым густонаселенным местом, не отличался ни активной торговлей, ни ремесленничеством, а единственное, что делало его особенным, – это божественные храмы. Больше, чем здесь, мест для поклонения было нигде не сыскать, и именно активное идолопоклонство, по мнению местных жителей, защищало их от бед.

Сняв пару комнат и сменив заклинательские одежды на обычные, чтобы не привлекать лишнего внимания, они втроем направились на вечернюю прогулку, планируя потратить на нее остаток дня и ночь, пока не завершится шествие мертвых огней. Улицы Синьсинь были прибраны и немного украшены, прямо как дом, готовящийся принять гостей. На жилых домах висели таблички с именами почивших – смертные верили, что именно так близкие смогут отыскать нужную дверь. Но, вопреки такому гостеприимному жесту, двери были обклеены талисманами против демонов, мстительных и буйных духов и прочей нечисти. Лишь некоторые из талисманов были рабочими, но и они, не тая в себе духовной силы заклинателя, оставались просто бесполезной золотистой бумажкой. Сами заклинатели не пытались помочь жителям и закрывали глаза на происходящее, иначе клан бы истратил все свои силы на защиту каждой семьи, что проживала в Синьсинь. Куда проще было организовать уличный патруль.

И хотя Лион притворялся достопочтенным бессмертным и выглядел почти на сорок лет, оказавшись на торговой площади, повел себя как ребенок. Он носился от прилавка к прилавку, таская за собой Сетха в попытке развлечь, несмотря на то что ранее сказал Эриасу, что не станет работать шутом, но в итоге нарушил свое собственное слово. Бедный Сетх не понимал, как он удостоился такого внимания, и поначалу только испуганно оглядывался на своего владыку. Но, заметив, что тот не против остаться в стороне, поддался божественной инициативе и позволил Лиону утянуть его в водоворот развлечений.

Эриас наблюдал за ними, мысленно посмеиваясь с Хаски, которому совсем нельзя было верить, и думая о Сетхе, который весь месяц ходил молчаливым и замкнутым, но за полчаса на торговой площади оживился и стал походить на себя прежнего.

Хаски иногда оборачивался и подмигивал Эриасу, словно спрашивая: «Я хорошо справляюсь? Сейчас за день твоего стража на ноги поставим!» – и от этого внимания в груди Эриаса разливалось тепло.

«У тебя доброе сердце, пусть, как сказал Люциан, ты и убил когда-то много людей», – подумал он, следуя за спутниками к следующему прилавку.

В переписке они с Люцианом мало говорили о делах клана, но, чтобы не прерывать регулярное общение, стали обсуждать их окружение – именно так Эриас и узнал о прошлом Хаски, о котором темное нача́ло поведало светлому. Как оказалось, придя из разлома, Бог Обмана долгое время не менял свою форму, оставаясь в обличье дракона. Он жил под горой, и именно из-за него родилась легенда о хранителе неба и гор – о драконоподобном духе, спящем под вулканом, которому приносились жертвы, чтобы небосвод не рухнул на головы, а скалы не обрушились на дома. Уже позже его стали считать одним из четырех духов элементалей, к которым также относились леший, или хранитель лесов, октопус – хранитель вод и фельсифул – пламя земли и хранитель вулканов, чьим именем сейчас и назывался Бог Войны. (Тому вдохновением послужила его первоначальная версия, пришедшая из разлома вместе с Хаски.)

За размышлениями Эриас не заметил, как проходящий мимо мальчишка в неприметных, сливающихся с людской толпой одеждах протянул руку и ловко сорвал с него поясной кошель. Обычно он прятал его в бездонный заклинательский мешочек, но сейчас достал, чтобы быстро оплачивать покупки.

Мальчишка нырнул в толпу, и Эриас сразу же рванул за ним, отчего лица Хаски и Сетха вытянулись от удивления. За спиной послышались шаги товарищей, и Эриас не стал замедляться. Он чувствовал себя акулой, преследующей маленькую юркую рыбку, которая пыталась скрыться в потоке людей. Вместо того чтобы нырнуть в ближайший переулок, мальчишка скрылся за дверью одного из домов.

– Эриас! – предупреждающе выкрикнул Сетх, издали увидев, как его владыка без стука распахивает дверь и входит в здание.

Внутри находился просторный зал, заставленный старыми деревянными столами, за которыми сидели рослые и вороватые на вид мужчины. Все они пили дешевый алкоголь из глубоких чаш и заедали это дело жирными закусками, но одновременно обернулись на дверь, у которой стоял Эриас.

Мальчишка, своровавший кошель, ловко спрятался за спиной высокого жилистого мужчины, похожего на крепкую сухую палку. Этот человек, облаченный в потрепанную серую тунику длиной до колен и держащий в руке поднос с тремя наполненными чашами, в недоумении уставился на Эриаса темными, как болото, глазами и спросил:

– Почему вы ворвались, как разбойник? – Его голос звучал мягко и вежливо, но с неприятной на слух хрипотцой. Палка махнул свободной рукой, указывая на полупустой зал. – И у нас все столы заняты.

Эриас не удержался от кривой усмешки.

– Я пришел не за выпивкой, – низко произнес он, выпрямившись и посмотрев на собеседника сверху вниз. – Мальчишка за твоей спиной украл мой кошель, верните его. – Эриас вытянул руку ладонью вверх.

– Ты что-то брал? – с невинным удивлением в голосе спросил мужчина у мальчишки, цепляющегося за край его одежд.

– Нет, – шепнул тот.

– Говорит, что не брал, – спокойно заключил Палка, вернув внимание к Эриасу.

Эриас лишь вздернул бровь и посмотрел на него как на сущего идиота. Он не сказал ни слова, но все почувствовали гнетущую темную ауру, окутавшую его, и увидели вмиг омрачившееся лицо. Эриас медленно опустил руку и сжал пальцы в кулак. Стулья вокруг него заскрипели, когда напрягшиеся гости начали привставать со своих мест.

Цокнув языком, Эриас сплюнул и выругался себе под нос.

– Местная стража вообще не работает? Откуда все эти отбросы? – Он исподлобья зыркнул на пятерых близстоящих мужчин, которые пристально наблюдали за ним.

– Что ты сказал? – с брезгливым смешком спросил Палка. – Назвал нас отбросами? – Уголок его губ нервно дернулся.

– А что? Нужно было назвать вас глухими, раз не слышите слов? – фыркнул Эриас, и стулья снова заскрипели, когда некоторые гости вышли из-за столов.

Палка передал мальчишке поднос, наказав отнести за барную стойку, а сам, спрятав руки за спину, приказал гостям:

– Заприте двери.

Эриасу не пришлось даже оборачиваться, чтобы увидеть, как один из мужчин прошел позади него и закрыл засов. Он сделал небольшой шаг в сторону, потому что в следующий момент только что запертая дверь с грохотом распахнулась, и мужчина повалился на спину там же, где только что стоял владыка Луны.

– Эриас, – выкрикнул Сетх, когда они с Лионом появились в дверном проеме.

Эриас ответить не успел. Лежавший рядом мужчина схватил его за лодыжку и резко дернул, уронив лицом в пол.

– Эриас! – воскликнул Лион, и они с Сетхом ввалились внутрь, а им навстречу рванул весь зал.

Но Эриас не обратил на них внимания. Он ловко увернулся от удара, пнул противника с такой силой, что тот отлетел, и сшиб другого мужчину, шедшего с ножом прямо на Сетха. Резко подскочив на ноги, Эриас бросился вперед и сбил с ног еще двоих, бежавших к Лиону, который вжался в стену.

– Уходи! Мы разберемся, – крикнул ему Эриас.

– Никуда я не пойду! – Лион нырнул в сторону, уклоняясь от летящего в его лицо кулака. – Я не могу вас оставить. Вдруг вы пострадаете?

– Мы? – Сетх хохотнул и впечатал в дощатый пол одного из противников так, что тот потерял сознание. – Скорее они, – рыкнул он, вскинув взгляд на двух безоружных толстяков, идущих навстречу.

Сетх не стал призывать мечи, лишь сжал руки в кулаки и принял боевую стойку. Толстяки не решились нападать на него одновременно. Сначала в атаку пошел мужчина со шрамом на щеке и собранными в тугой пучок черными волосами, тогда как другой попытался зайти Сетху за спину. Не успел толстяк приблизиться, как его кисть оказалась мгновенно вывернута. Он закричал от боли и упал на пол, ударяясь коленями. Сетх пнул его, вынуждая откатиться на достаточное расстояние, и резко повернулся ко второму противнику. В глазах мужчины вспыхнул ужас, но он все равно замахнулся для удара. Его рука тут же была перехвачена и вывернута, а лицо поцеловало пол.

В глазах Сетха горела жажда крови.

Эриас наблюдал за ним, стоя за спиной крепкого молодого парня и душа того в локтевом захвате. Лион в этот момент улизнул к стойке, за которой обычно разливали напитки, но сейчас там прятался мальчишка с украденным кошельком.

Раздался хруст костей противников Сетха, а парень перед Эриасом наконец-то рухнул на пол. Оставшиеся пять мужчин, которые готовились напасть, начали медленно отступать, опасливо поглядывая на заклинателей. Возможно, они были даже готовы сдаться, но Сетх не дал им ни единого шанса – бросился навстречу, замахиваясь кулаком.

Вскинув брови, Эриас отступил к стене, чтобы не мешать товарищу раскидывать людей по углам. Он никогда раньше не видел его таким разъяренным. Сетх не стремился кого-то убить, но боль своими ударами причинял невыносимую, заставляя кричать то одного противника, то другого. Эриас и не представлял, что Сетх способен сражаться так искусно, атаковать столь ловко и безжалостно. Даже на тренировках он вел себя более сдержанно, редко давил на акупунктурные точки или ударял по болевым зонам.

Наблюдая за битвой нескольких против одного, Эриас испытывал и страх, и восхищение одновременно. Его пугало осознание причины той ярости, что охватила Сетха, но скрываемые им способности не могли не восхищать. Если раньше Эриас и сомневался, что его страж способен защитить его, и потому после работы усердно тренировался сам, то сейчас понял, насколько тот был талантлив. А когда Сетх уложил на пол всех, кроме Палки и мальчишки с кошелем, сомнений не осталось совсем. Он поистине был достоин своего места стража.

Тяжело дыша и все еще сжимая кулаки, Сетх посмотрел на Палку, но он тут же ахнул и поднял раскрытые ладони.

– Я понял! Не трогай меня, – быстро произнес он, но Сетх, казалось, не услышал его и сделал решительный шаг навстречу.

– Стой, – раздался голос Эриаса, точно гром в ясный день. – Оставь его.

Сетх замер.

– Но это воры и разбойники, – процедил он, медленно обернувшись на своего владыку.

– Смертные воры и разбойники, – исправил его Эриас, выделив первое слово. – Развлеклись, и хватит, наказывать их не в нашей компетенции. – Он вытянул раскрытую ладонь и приказал: – Кошель. Быстро.

Палка растерянно обернулся на прячущегося за стойкой мальчишку, и тот неловко выложил кошель, который молча перехватил Лион.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Эриас, оглядев подошедшего к нему Бога Обмана и заметив на его лице капли крови.

– Да, все хорошо. Она не моя, – ответил Хаски, когда Эриас провел подушечкой пальца по его щеке, стирая подсохшие капли со светлой кожи.

– Сетх? – позвал Эриас, глянув на стража.

– Тоже в порядке, – ответил тот, разжав кулаки и расслабив плечи. Его вид перестал казаться пугающим и диким.

– Я бы советовал вам прекратить воровать у незнакомцев. Не все такие, как мы, могут и жизни лишить, – бросил напоследок Эриас Палке и развернулся к выходу, утягивая за собой Лиона. – Уходим.

Сетх направился следом, переступая через стонущих на полу мужчин.

– Мы правда оставим все как есть? – возмущенно спросил он, когда они вышли на улицу и направились прочь из бедной части города, желая вернуться в более оживленный район.

– А что ты предлагаешь? – Голос Эриаса звучал совершенно спокойно, словно он отпустил все эмоции, связанные с произошедшим, когда вернул кошель на пояс. – Это обычное сборище местных разбойников, которых можно сыскать в любом городе. Ими всегда занималась стража, и мы здесь не помощники. Как среди животных есть буйные, нападающие на своих, так и среди людей. При Люциане мы неоднократно встречали подобных личностей и ничего с ними не делали, разве что тумаки раздавали, прямо как сейчас.

– Но ты – не Люциан. Я думал, ты будешь строже, – нахмурившись, сказал Сетх.

Эриас не сдержал смешка.

– Я тоже. – Он тяжело вздохнул. – Но единственное, что сейчас в моих силах, – это подражать его манере правления, ведь при нем все цвело и ничего не рушилось, мне бы хотелось сохранить это.

Сетх поджал губы и ничего не ответил, понимая, но не до конца принимая ситуацию. Лион просто кивнул и ободряющее сжал руку Эриаса, который забыл отпустить его и все еще тянул за собой.

Вернувшись на рыночную площадь, они не стали снова осматривать прилавки и вместо этого зашли в небольшое заведение со вкусной едой и напитками. С балкона второго этажа открывался хороший вид для наблюдения, а в меню имелись сытные и вкусные блюда. Они устроились на деревянных стульях за квадратным столиком, сделали заказ и немного расслабились, отпустив ситуацию с похищенным кошелем и попивая безалкогольные напитки в ожидании блюд. Лион вновь взялся за Сетха, принявшись хвалить его навыки ведения боя и рассуждать, как хорошо он освоил технику борьбы адептов Луны. Эриас молча слушал их и иногда кивал в знак согласия.

За беседой они не забывали поглядывать на улицы внизу, где людская река текла без остановки. Жители скупали с прилавков ритуальные деньги, благовония и прочую атрибутику, чтобы почтить почивших или приманить к дверям своего дома мертвые огни. Где-то вдали играла музыка и доносились рукоплескания артистам. И хотя сегодня все думали лишь о мертвых, никто не забывал жить и праздновать их временное возвращение в этот мир.

Заклинатели пробыли за столом до позднего вечера, а в полутьме заняли места на четырехскатной крыше, откуда еще долго смотрели на появляющиеся из воздуха мертвые огни, на то, как они плывут по опустевшим улицам, шепча что-то неразборчивое и печальное.

Эти голубые полупрозрачные сферы навевали тоску и легкую ностальгию о прошлом. Наблюдая за ними, как бы ты ни хотел абстрагироваться от мыслей, все равно невольно возвращался к былым временам и пытался увидеть мертвый огонь знакомой души.

Эриас и Сетх невольно погрузились в воспоминания, и только взгляд Лиона оставался не затуманен, словно у него не было прошлого или все, чем он дорожил, находилось сейчас здесь. И пока заклинатели наблюдали за огнями, он смотрел на Эриаса.

Шествие закончилось, как только миновала полночь. Шепотки, тихие всхлипы, призрачный смех – все затихло, а огни растворились, погружая город во тьму глубокой ночи.

Встав со своих мест, заклинатели прислушались к ощущениям и духовной силе вокруг и направились прямо по крышам в сторону постоялого двора. Там, в двух отведенных для них комнатах, уже ждали застеленные спальные места – холодные и жаждущие человеческого тепла.

– Будем ложиться? Или кто-то останется дежурить? – тихо спросил Сетх в коридоре.

– Ложитесь, я побуду в медитации, – ответил Эриас и открыл дверь в двухместные комнаты, куда заселился с Лионом.

– Может, лучше я? – бросил ему в спину Сетх.

– Нет, приведи себя в порядок и отдыхай, драка тебя все равно потрепала, стоит восстановить силы к утру. – Эриас обернулся и улыбнулся ему уголками губ.

Зачесав назад черные гладкие волосы, Сетх вздохнул и опустил взгляд на запятнанные одежды, которые в самом деле требовали ухода.

– Хорошо, – ответил он, и на этом они все разошлись.

В комнате Эриас выпустил несколько световых сфер и оглядел уютно обставленное помещение. Постоялый двор был открыт совсем недавно, и мебель здесь еще не потрепалась, а современный интерьер радовал глаз.

– Ты и правда будешь медитировать? – недоверчиво спросил Лион, стягивая с себя золотисто-коричневые верхние одежды.

– Ну да. – Эриас скинул сапоги и уселся на подушки за чайным столом. – Пусть мы ничего не почувствовали, ослаблять бдительность не стоит. До рассвета какая-нибудь тварь еще может выползти.

– Например? – Лион повесил одежды на ширму возле стены. – Мы не так далеко от резиденции клана, это уже делает город безопасным, да и энергия мертвых огней скоро рассеется, никто сюда не явится. Ложись отдыхать, мы весь день провели на ногах, а ты еще силы на телепортацию потратил. – Голос его звучал обеспокоенно.

Эриас с теплотой посмотрел в темные радужки Лиона и ответил ласковым тоном, чтобы унять его тревогу:

– Я справлюсь. Благодаря тренировкам я стал сильнее, да и медитация – тоже своего рода отдых.

Лион прыснул и, подойдя к кровати, снял бордовое покрывало.

– Скорее это ты стал сильнее благодаря парному совершенствованию. Делай как знаешь, но, если наутро увижу под твоими глазами тени, заставлю отсыпаться.

– Как скажете, достопочтенное божество, – с усмешкой ответил Эриас и принял позу для медитации.

Лион недолго шуршал у него за спиной, устраиваясь под одеялом, а потом погасил половину порхающих под потолком сфер, чтобы приглушить свет. Будучи божеством, он на самом деле не нуждался во сне, но в нынешнем воплощении был слабее и уставал, – да и любил просто зарываться в одеяла и погружаться в мир грез. Там, насколько знал Эриас, Хаски общался с другими богами и нача́лами в том числе. Мир грез раньше не выступал каналом связи, но Люциан популяризировал этот способ, потому что до сих пор не мог отучиться от привычки ложиться спать, хотя этого больше не требовалось.

Наконец, все стихло, и Эриас даже собственное дыхание не слышал. Он ушел глубоко в себя, прямо в недра души, но оставил небольшую щель, чтобы не разрывать связи с реальностью.

За год парного совершенствования вместе с Хаски его душа перестала иметь чистый голубоватый оттенок – к ней теперь примешались золотистые частицы божественного. Эриас не понимал почему, даже когда они с Хаски не прикасались друг к другу, духовная сила не покидала его, а продолжала теплиться внутри, но спрашивать не решался. Чувствовал, что ответ ему не понравится. Однако того факта, что сила нарастала и он мог уверенно защищать клан, вполне хватало, чтобы унять тревоги.

Медитация проходила спокойно, пока женский вопль не выдернул Эриаса в реальность так внезапно, что даже сбилось дыхание. Распахнув глаза, он обернулся к окну и увидел, что Лион уже открыл ставни и выглянул на улицу.

Крик повторился, заставив их быстро натянуть сапоги и выбежать за дверь. В коридоре они столкнулись почти лоб в лоб с переполошившимся Сетхом и, не проронив ни слова, выскользнули на улицу. Устремились к нужному дому, окно которого было распахнуто, и из него торчала женщина, отчаянно звавшая свою дочь.

– Защити смертную, мы пойдем по следу, – приказал Эриас Сетху, а сам вместе с Лионом направился по следу чужой тьмы, незримой для смертных. Ее было много, и она тянулась прямо из окна дома, откуда, видимо, тварь и выпрыгнула.

Нечисть, только что напавшая на смертных, двигалась настолько быстро, что нагнать ее не удалось, даже когда они перепрыгнули стены города и вошли в близстоящий лес. След запутался среди стволов деревьев и переплелся с духовной силой других существ и мертвых огней.

Лион и Эриас замерли и тревожно огляделись по сторонам. Прислушиваясь и даже принюхиваясь, они пытались понять, куда двигаться дальше.

– Ты знаешь, что это за тварь? – спросил Лион, плохо ориентируясь с заблокированными силами.

Эриас нахмурился, вспоминая, что ему удалось застать перед тем, как они оказались здесь.

«Крик матери, распахнутое окно, оклик дочери. Сущность украла ребенка? Хм… – Он пригляделся к духовному следу. – Кое-что напоминает».

– Возможно, здесь чанху, – предположил Эриас, и Лион выругался себе под нос.

Чанху причисляли к опасным тварям, и действовать стоило осторожно. Эти существа выглядели как полупрозрачная женщина в пышном платье с полным или частичным отсутствием волос на голове. С огромным ртом и сотней зубов, что с легкостью перемалывали кости детей. Чанху обычно выходила по ночам, забиралась по стенам и проникала в дома, воруя младенцев из колыбелей.

Услышав треск сухих ветвей поблизости, Эриас обернулся, и пара серебристых мечей тут же материализовалась в руках. Чанху бросилась на него, крича словно перепуганная женщина. Лион отступил в сторону, не в силах вмешаться в драку.

Эриас взмахнул оружием, чтобы обрубить язык твари, вытянувшийся из чудовищного рта на пару метров, но тот легко увернулся от удара и спрятался за клацнувшими зубами. Чанху вытянула вперед когтистую лапу с длинными тонкими пальцами, напоминающими ветки на зимнем дереве, желая вцепиться в его лицо, но Эриас успел отклониться. Отступил, лишь чудом сохранив равновесие и не повалившись на землю.

Чанху продолжила нападать, Эриас – отбиваться и пытаться ранить тварь. Но стройное женское тело оказалось столь ловким и гибким, что задеть его никак не удавалось. Казалось, существо двигалось чуть быстрее Эриаса, и поэтому он не успевал.

– Осторожно! – выкрикнул Лион, когда чанху обманным движением отвела от себя удар и выбила меч из руки Эриаса, а ее язык резко вынырнул из пасти и обвился вокруг шеи.

– Ах! – Эриас попытался полоснуть по скользкому отростку вторым мечом, но его рука не послушалась, а тело начало неметь.

– Нет!

Лион не выдержал и ринулся в его сторону, обнажая висевший на поясе меч. Их взгляды с чанху пересеклись, но он не успел даже приблизиться, как черно-золотая молния ударила ему прямо в голову.

Эриас в отчаянии захрипел, когда Лион рухнул на колени и сплюнул на землю кровь, от запаха которой чанху нахохлилась и зашипела на него. И хотя она сама ненадолго отвлеклась, язык ее продолжал сдавливать шею Эриаса с таким усердием, что если бы не духовная сила заклинателя, то кости давно были бы сломаны. Брыкаясь, Эриас попытался дотянуться до своей шеи, но сил хватило лишь на то, чтобы наполовину поднять ощущавшиеся свинцовыми руки.

Когда Лион начал подниматься на ноги, чанху зарычала. Она не могла напасть на него, потому что вкладывала все силы в удушение Эриаса и одеревенела так же, как и ее жертва. И хотя со стороны казалось, что она легко удерживала заклинателя, на деле каждый из них вкладывал немало усилий, чтобы не сдаться первым.

Эриас захрипел, словно пытаясь выкрикнуть: «Остановись!», когда увидел, что кожа на руках Лиона начала покрываться алой чешуей, а божественный свет окутал все его тело. Невесть откуда взявшийся ветер закружил опавшую листву, а свет звезд и луны внезапно померк из-за сгустившихся туч. Природа будто предупреждала его остановиться, но Бог Обмана не слушал. Он рванул к чанху, но успел лишь полоснуть острыми черными когтями по ее боку, прежде чем молния вновь пронзила его. Лион рухнул без сознания, и Эриас захрипел так, что связки едва не разорвались от боли.

Чанху загоготала, глядя на божественный полутруп. Осознав, что опасность миновала, она вложила в смертельный захват еще больше сил. В глазах Эриаса потемнело, а душа его начала покидать тело. Он не планировал сегодня умирать, но борьба была ему не по силам, а смерть уже стояла за спиной, обжигая затылок своим морозным дыханием. Жизнь еще не успела пролететь перед глазами – Эриас боролся до последнего, стараясь оставаться в сознании.

Перед тем как потерять связь с реальностью, он увидел, как мелькнула серебристая вспышка, рассекшая тьму леса. Следом за ней раздался отчаянный крик, и язык, сковывающий шею, наконец ослаб.

Не осознавая происходящего, Эриас упал лицом в землю и зашелся в диком кашле, глотая ртом воздух, словно утопающий. Перед глазами все плыло, но теперь их было легче держать открытыми. Он перевернулся на бок и увидел, как перед ним прокатилась голова чанху. Ее человекоподобное лицо выглядело жутко – оно так и замерло в посмертной маске, перекошенной от ужаса. Но, поглядев в остекленевшие глаза чудовища, Эриас ничего не почувствовал. Все его мысли занимал Бог Обмана, лежащий сейчас без сознания где-то рядом, а он пока не мог к нему подобраться.

Внезапно чужая ладонь коснулась спины, и Эриас ощутил прилив духовных сил, которые позволили его телу быстрее побороть яд. Он жадно впитывал незнакомую магию, даже не задумываясь о том, что за личность даровала ее. Но он знал одно: это была могущественная древняя сила, сравнимая с магией Хаски.

Наконец, обретя возможность снова двигаться, Эриас полностью проигнорировал спасителя и пополз к своему богу. Алая чешуя исчезла, и Лион вернулся к прежнему облику. Его одежды были покрыты пылью, но не сожжены. Он вжимался лицом в землю, и Эриас поспешил перевернуть его, чтобы не дать задохнуться. Не услышав дыхание бога, он в панике надавил ему на грудь несколько раз, а потом передал воздух в его легкие через рот. Лион не реагировал, отчего сердце Эриаса заколотилось еще громче и быстрее. Божественные губы были холодными как лед, а выражение лица – безжизненным.

Эриас продолжал делать массаж сердца, хотя не особо понимал зачем, ведь у такого, как Хаски, оно вряд ли было. Люциан рассказывал, что после перерождения в божество внутри все начинало работать иначе, а сердце было не более чем магической иллюзией.

Вновь передав свое дыхание Лиону, Эриас в отчаянии стиснул зубы, но не переставал давить на широкую грудь. Он попытался влить в бога свою духовную силу, но та, казалось, утекла в никуда – испарилась словно мелкая капля, упавшая на дно каменного запылившегося карьера. Что неудивительно, ведь резервы Хаски были непомерно велики для заклинателя третьей ступени.

– Почему ты не приходишь в себя? Очнись! – скорее прорычал, чем по-человечески сказал Эриас. Глаза защипало, и он зажмурился, вновь прижимаясь теплыми губами к холодным в очередной попытке спасти.

– Что вы делаете? – спокойно раздался вопрос, озвученный мягким и приятным голосом.

Эриас дернулся и резко обернулся, вспомнив, что, помимо них двоих, здесь был кто-то еще.

Лунный свет озарял облаченного в бело-голубое мужчину с волосами цвета снега. С кончика его меча, который он держал в руке, соскользнула последняя капля черной крови, после чего он спрятал оружие в ножны на поясе и подошел ближе.

– Так вы божество не воскресите. – Бессмертный Шу сел с другого бока Лиона и скользнул взглядом по его телу. Положив ладонь ему на грудь, он задумчиво пробормотал: – Неужели божественной кары удостоился?

– Вряд ли ваших… – тихо начал Эриас, но зашипевший на него собеседник не дал закончить.

– Не волнуйтесь, я способен поставить на ноги кого угодно. К тому же… – бессмертный Шу улыбнулся, подняв взгляд на Эриаса, – нам всего-то и нужно разрушить печать, сковывающую его и его силы.

Под ладонью бессмертного Шу замерцал мягкий голубой свет, и через несколько мгновений послышался звук разбитого стекла.

Лион широко открыл рот и жадно втянул в легкие воздух.

Эриас ахнул, чувствуя, что его сердце словно выпрыгивает из груди. Не успел Лион прийти в себя, как он притянул его к себе и стиснул в объятиях так крепко, что тот снова чуть не задохнулся.

– Ты жив… жив, – зашептал Эриас с болью в голосе. – Я так испугался… совсем не понимал, как тебя спасти. – Он отстранился и резко встряхнул Лиона. – Еще раз посмеешь спасти мне жизнь – я сам тебя убью! – почти выкрикнул он.

Лион распахнул глаза и вздрогнул, потрясенно уставившись на него.

– Богу Обмана и впрямь стоит действовать осторожно, если бы меня здесь не было, владыка Луны сошел бы с ума, пытаясь вас воскресить. – Голос бессмертного Шу звучал строго и с ноткой осуждения, словно он ругал ученика.

Лион фыркнул и затряс головой, а потом ойкнул, видимо, от боли.

– Я не думал, что этот засранец в самом деле ударит по мне, – прорычал он, потирая ладонью макушку, и взглянул на усыпанное звездами небо. – Вот вернусь и зад тебе надеру! – Лион стукнул кулаком по земле, а потом перевел на бессмертного Шу возмущенный взгляд, который вмиг обратился в непонимающий. – А вы что здесь делаете?

– Пролетал мимо, возвращался из Солнечных земель, – без утайки ответил бессмертный Шу и, поднявшись на ноги, стряхнул пыль со своих одежд. – Через клан Луны быстрее.

– М-м… – протянул Лион то ли с пониманием, то ли с недоверием, а потом оперся на плечо Эриаса, чтобы подняться на ноги. – Ну… спасибо, что выручили, – добавил он.

Бессмертный Шу кивнул и вытащил меч.

– Если моя помощь вам больше не нужна, то позвольте откланяться, – обратился он к Эриасу.

Оглянувшись через плечо на труп темной твари, Эриас кивнул бессмертному, который тут же встал на лезвие своего меча и поднялся в воздух.

– Заглядывайте к нам как-нибудь, Гуан Синь ждет вас, – бросил он напоследок и растворился во тьме.

– Обязательно, как найдется время, – вежливо ответил Эриас. Его не единожды приглашали в клан Реликтов, но он не находил свободной недели, чтобы съездить туда и осмотреть соседствующие с ними земли.

Они с Лионом проводили взглядами бессмертного Шу. Когда тот окончательно скрылся из виду, а вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотом сверчков, Лион сказал:

– Появляется как дух, а исчезает как призрак. Очень странный персонаж, понимаю теперь, почему Киайю он не нравится.

Услышав интересный факт о владыке тьмы, Эриас задумчиво хмыкнул.

– Бессмертный Шу сказал, что ты был запечатан. – Он внимательно посмотрел на Лиона, чья рука все еще была перекинута через его плечи. – Откуда он знает? Даже я понятия об этом не имел, хотя мы достаточно близки… как мне казалось.

– Не казалось, – перебил Лион, понимая, к чему он клонит. – Просто мы никогда не попадали в ситуацию, когда ты будешь умирать, а я попытаюсь тебя спасти, – мрачно добавил он и потянул Эриаса в сторону, чтобы наконец покинуть лес. – Бессмертный Шу знает о божественной каре, потому что Киай все объяснил ему, когда тот гостил в Бессмертном городе месяц назад, но в итоге был низвергнут.

– Низвергнут? Он ведь не Бог, как можно его низвергнуть? – Эриас поправил руку Лиона на своих плечах, которая немного съехала из-за неторопливой ходьбы.

– Изгнан, я имею в виду, – исправился Лион и со смешком добавил: – Киай хотел с ним о чем-то договориться, но они не поладили, и он его выгнал.

– Зачем бессмертному Шу ладить с этим демоном? – Эриас брезгливо поморщился.

– Потому что он должен вознестись, но вот уже больше сотни лет не может этого сделать из-за своих убеждений. Думаю, Киай хотел подтолкнуть его к перерождению, но не вышло.

Эриас насторожился.

– Ты знаешь, каким богом он должен стать?

Лион покачал головой, и Эриас почувствовал, что он просто не хочет говорить.

– Что будем делать, когда вернемся в город? – поспешно перевел тему Лион и наконец убрал руку с плеч Эриаса, потому что более не нуждался в поддержке. Шаг его снова стал твердым, и он, казалось, полностью вернул свои силы.

– Проверим мать, потерявшую ребенка, и попробуем успокоить перепугавшихся жителей, – ответил Эриас, слегка надув губы.

– Ты уверен, что ребенок потерян?

Эриас кивнул.

– Чанху сразу пожирает детей. Их можно спасти только в первые минуты, разрезав ей живот, но времени прошло много. Ребенок уже переварился.

Лион поморщился и передернул плечами.

– Будь моя воля, я бы перебил всех этих тварей, – тихо прорычал он.

– А потом умер бы от божественной кары, – фыркнул Эриас и остановился, позволяя себя обогнать. Лион тоже замер и обернулся на него с недоуменным лицом, только чтобы увидеть, как Эриас погрозил ему пальцем. – Повторю еще раз: посмеешь спасти меня, и я сам тебя убью. – Его голос звучал как никогда строго.

Лион грустно улыбнулся ему.

– Предлагаешь мне жить, когда сам умрешь?

– Хочешь, чтобы все было наоборот?

Лион покачал головой.

– Я хочу напитать тебя своей силой настолько, чтобы смерть повлекла за собой перерождение и больше мы ее не боялись, – бросил он, разворачиваясь к стенам города.

– Перерождение? – растерянно повторил Эриас, не сдвинувшись с места. – Какое еще перерождение? – выкрикнул он, когда Лион отдалился, а потом поспешил за ним. – Эй! Что ты со мной делаешь?

– Оберегаю, – отрезал Лион, посмотрев на поравнявшегося с ним Эриаса. – И это все, что тебе нужно знать, – добавил он и замолчал.

Эриасу не удалось вытянуть из него больше информации, пока они возвращались в город, и это в итоге привело его в такую ярость, что он не придумал ничего лучше, чем обидеться.

Сетха они отыскали возле нужного дома. Он стоял в окружении небольшой толпы и пытался ее успокоить. Другие жители выглядывали из приоткрытых окон, опасаясь выходить на улицу в период шествия мертвых огней, которые хоть и исчезли, но все равно пугали. К этому времени уже зажглись фонари и подоспела стража, чтобы помочь контролировать ситуацию. Женщины, потерявшей ребенка, видно не было, но, судя по тихим всхлипам, льющимся из окна дома, она находилась внутри.

– Как все прошло? – спросил Сетх, обернувшись на своего владыку.

– Тварь убита, – сухо ответил Эриас, и жители города с облегчением выдохнули как один. – Но ребенка не спасли.

Люди снова напряглись и начали тревожно перешептываться. Тихо плачущая женщина взвыла, заставив сердца многих болезненно сжаться.

– Кто из вас главный? – обратился Эриас к страже, и один из рослых мужчин в полном обмундировании поднял руку в перчатке. – Уладьте здесь все, опасности больше нет, можете не переживать.

– Достопочтенный, вы уверены, что нет поводов для беспокойства? Мы думали, что местность вокруг города зачищают и волноваться не о чем, но сегодня столкнулись с темной тварью, невесть откуда взявшейся. За ней ведь могут прийти и другие.

– Не придут. Чанху приманило шествие мертвых огней, а оно уже кончилось. – Эриас махнул рукой Лиону и Сетху. – Уходим.

И, не дожидаясь ответа, он направился прочь.

Жители хотели задать ему еще больше вопросов, но его мрачный и ужасно недовольный вид пугал и отталкивал их. Казалось, Эриас был опечален ситуацией и закрылся от окружающего мира, только чтобы пережить трагедию, и один Лион знал, что он просто обиделся и не хотел ни с кем разговаривать. Да и ситуация разрешится без их вмешательства, ведь смертных должны успокаивать смертные.

– У него синяки на шее? – прошептал Сетх, шагая подле Лиона и глядя в спину Эриаса.

– Чанху чуть не убила его своим языком, – ответил Бог Обмана.

– Тьфу! Нужно было идти с вами. Хорошо, что вы были рядом, это ведь вы ему помогли?

Лион задумчиво сверлил взглядом лопатки Эриаса, перекатывающиеся под светло-серебристой тканью одежд.

– Да, помог, – с легким смешком ответил он.

Эриас фыркнул, а Сетх протяжно выдохнул и почесал затылок.

– Ну и поездочка выдалась… Удивительно, Люциана с нами нет, а нежданные проблемы остались, – пробормотал он, а потом уже громче бросил в спину Эриаса: – Утром домой?

– Да. – Эриас остановился, уставившись на ворота постоялого двора, и глубоко вдохнул в поисках внутреннего покоя. – И в ближайшее время никаких поездок.