Вторжение Германии в Польшу послужило началом самой кровопролитной войны XX века Второй мировой. Стратегическое развертывание германских вооруженных сил против Польши было подготовлено и осуществлено на основе директивы Верховного командования германских вооруженных сил «О единой подготовке вооруженных сил к войне». Этой же директивой устанавливался срок начала военных действий – 1 сентября 1939 года.

Несмотря на заверения дружбы со стороны Германии, в январе 1939 года маршал Рыдз-Смиглы распорядился начать разработку плана оборонительных мероприятий для отражения угрозы нападения со стороны рейха, которая к тому времени стала реальностью. С самого начала стало ясно, что по численности немецкая армия не менее чем в два раза превосходит польскую. Самостоятельно противостоять такому сильному противнику без помощи Франции и Англии Польша не могла, поэтому Генштаб поставил задачу армии вести оборону до вступления в войну союзных стран, которые, открыв второй фронт против Германии, смогут оттянуть значительную часть ее армий. После оккупации немцами Чехословакии половину протяженности польских границ составила граница с Германией. Южные и северные районы Польши, не имевшие оборонительных сооружений, оказались полностью открытыми для вторжения. Состояние вооружения польской армии не отвечало современным требованиям. Основными частями были пехота и кавалерия, а танковая часть, появившаяся практически перед самой войной, имела на вооружении машины образца начала 1920‐х годов. Авиацию составляли менее 400 устаревших боевых самолетов.

В марте 1939 года военное министерство Польши объявило о частичной мобилизации в связи с угрозой нападения Германии. У Германии имелись все предпосылки для быстрой победы над Польшей. Восточная Пруссия и другие области рейха окружали большую часть Польши с севера и запада. Начертание границы позволяло использовать для наступления по сходящимся направлениям достаточно большого количества войск. Операция могла бы быть поставлена под угрозу только в том случае, если бы польские войска ушли от окружения и укрылись за Вислой и Наревом. Однако планы польского командования предполагали активное наступление, а не оборону.

Летом 1939 года Германия, не объявляя мобилизации, под видом летних маневров перебросила в намеченные районы сосредоточения или стратегического развертывания большое количество кадровых войск, укомплектованных по штатам военного времени. Кадровые части также были переброшены в Восточную Пруссию под предлогом их участия в праздновании 25‐летней годовщины битвы под Танненбергом. К польско-германской границе для проведения «окопных работ» были подведены развернутые до штата состава военного времени соединения. Танковые, легкие и моторизованные дивизии были стянуты в центральную часть Германии якобы для проведения «осенних маневров». Другие войска, предназначенные для наступления против Польши, но не учавствовавшие в этих маневрах, также были полностью отмобилизованы и переброшены в районы стратегического развертывания. Подготовка к наступлению была полностью завершена к 25 августа.

Перед группой армий «Юг», которая включала 14-ю, 10-ю и 8‐ю армии под камандованием генерал-полковника фон Рунштедта, стояла задача: сконцентрировав силы в полосе 10‐й армии, наступать из района Силезии в общем направлении на Варшаву. Следовало разгромить стоящие против нее польские войска и по возможности раньше и как можно более крупными силами форсировать Вислу по обе стороны Варшавы, с тем чтобы во взаимодействии с группой армий «Север» уничтожить польские силы, которые к этому времени еще останутся в Западной Польше. 14‐я армия (под командованием генерал-полковника Листа), наступавшая на южном крыле группы армий, должна была рассеять польские части, находившиеся в восточной части Верхней Силезии и, не останавливаясь, развивать успех в наступлении на Краков. Кроме того, подвижными силами следовало по возможности скорее захватить переправы через Дунаец. 10‐я армия под командованием генерал-полковника фон Рейхенау, располагавшая большим количеством танковых и моторизованных частей, наносила главный удар в направлении на Варшаву. 8‐я армия под командованием генерал-полковника Бласковица должна была быстро продвигаться на Лодзь с задачей обеспечить левый фланг наступающей 10‐й армии от возможных действий поляков.

Группа армий «Север» (командующий генерал-полковник фон Бок) состояла из 4‐й и 3‐й армий. Перед ней была поставлена задача совместными ударами из Померании и Восточной Пруссии обеспечить коридор между Восточной Пруссией и Германией. Впоследствии она должна была согласованными действиями всех сил разгромить противника, обороняющегося в районе севернее Вислы, и затем во взаимодействии с группой армий «Юг» уничтожить польские части, которые еще останутся в западной части Польши. Из излучины рек Одера и Варты наступали лишь небольшие силы, чтобы ввести противника в заблуждение и сковать его войска.

Вторжение немцев в Польшу. 1 сентября 1939 г.

4‐я армия генерал-полковника фон Клюге наносила удар из Восточной Померании и при содействии частей 3‐й армии, наступавшей из Восточной Пруссии, захватывала восточный берег Вислы в районе Кульм (Хелмно) и ниже. Затем, не теряя времени, она должна была продолжать наступление из района восточной Вислы в юго-восточном направлении.

3‐я армия генерал-полковника фон Кюхлера должна была содействовать 4‐й армии в форсировании Вислы, а основными силами нанести удар по войскам противника, расположенным севернее реки Нарев, разгромить их. Затем форсировать реку и развивать наступление на Варшаву и Седлец (Седльце). Переправы через Вислу и Диршау (Тчев) планировалось захватить внезапным нападением.

Против Польши было развернуто 44 дивизии, в том числе все имевшиеся у Германии танковые и моторизованные дивизии. Кроме того, после 1 сентября предполагалось отмобилизовать еще 10 дивизий, которые, однако, не принимали участия в военных действиях.

Для нападения на Польшу германские ВВС сосредоточили около 1500 самолетов, в том числе 897 бомбардировщиков и 154 истребителя, сгруппированные в два воздушных флота. Военно-воздушные силы Польши хотя и имели 1900 самолетов, но только 400 из них были пригодны для ведения боевых действий (154 бомбардировщика и 159 истребителей). Кроме того, все эти машины были давно устаревших образцов. 1‐й флот Кессельринга действовал в полосе группы армий «Север», а 2‐й флот Лера – совместно с группой армий «Юг». Немецкая авиация должна была уничтожить самолеты противника прямо на аэродромах, не позволив им подняться в воздух. После этого ее задачей являлось помешать мобилизации польской армии и налетами на коммуникации сорвать ее сосредоточение в Галиции и западнее Вислы. Затем часть немецких самолетов выделялась для поддержки наступающих армий вермахта.

Германский военно-морской флот должен был уничтожить или парализовать польские военно-морские силы, а также блокировать польские порты и нарушить торговлю Польши с нейтральными странами.

В 1939 году польская армия по численности превосходила германскую, но безнадежно уступала ей по своему техническому оснащению, имея малочисленные бронетанковые силы, состоявшие из устаревших моделей танков и бронемашин, и такую же авиацию. Польская армия мирного времени насчитывала всего лишь 280 000 солдат и офицеров, однако она могла мобилизовать 1 500 000 резервистов первой очереди и 560 000 резервистов второй очереди (от 43 до 52 лет).

Маршал Рыдз-Смиглы поставил перед польскими вооруженными силами неразрешимую задачу: не только удержать всю территорию Польши, но даже предпринять наступательные действия против Восточной Пруссии.

Южную границу Польши должна была оборонять Карпатская армия, состоявшая главным образом из резервных соединений, расположенных между Тарнувом и Львовом. По плану эта армия заканчивала развертывание 6 сентября.

Армия «Краков» в составе шести дивизий, кавалерийской бригады и одной моторизованной бригады должна была оборонять Верхнюю Силезию и совместно с армией «Лодзь», которая включала четыре дивизии и две кавалерийские бригады, воспрепятствовать продвижению германских частей на Варшаву. Во втором эшелоне этих сил находилась армия «Пруссия» в составе шести дивизий и одной кавалерийской бригады.

«Шлезвиг-Гольштейн» ведет огонь по защитникам Вестерплатте. 1 сентября 1939 г.

Армия «Познань» (четыре дивизии и две кавалерийские бригады) должна была нанести по немецким войскам, наступающим из Померании и Силезии, фланговый удар из района Познани.

Одна небольшая группировка (две дивизии и две кавалерийские дивизии) развертывалась в районе Сувалки на границе с Восточной Пруссией, более крупная (армия «Модлин» – четыре дивизии и две кавалерийские бригады) – вдоль южной окраины Восточной Пруссии и третья (армия «Помереллен» – шесть дивизий) – в «Польском коридоре». Между тем возможности польской группировки, расположенной в «коридоре» для участия в наступлении против немецких войск в Восточной Пруссии, были весьма ограниченными, так как она могла быть быстро скована немецкими войсками, занимавшими позиции в северо-восточной части Померании.

Три дивизии и одна кавалерийская бригада в качестве резерва находились у Вислы в районе Варшавы и Люблина.

Утром 1 сентября 1939 года немецкие войска перешли польскую границу. Армия вступила в тяжелые оборонительные бои, ожидая помощи Англии и Франции, которая так и не последовала. Вермахту не удалось разгромить польскую армию в приграничных боях, и главнокомандующий польскими вооруженными силами Рыдз-Смиглы приказал армиям «Лодзь», «Познань», «Поморье» и «Модлин» отойти ближе к столице. Польское правительство покинуло столицу и переехало в местечко Куты близ румынской границы.

4‐й армии Клюге потребовалось несколько дней, чтобы встретиться с войсками Кюхлера (3‐я армия) и соединить Восточную Пруссию с Германией. После ожесточенных боев с частями польской армии 4 сентября Клюге вышел к Висле в районе Кульма. Форсировав Вислу, 4‐я армия стала быстро продвигаться вперед и через три дня вышла к городу Торунь. Тем временем практически в тылу частей вермахта оставалась польская группа «Познань», войска которой еще не вступали в сражение. Поляки, поняв опасность своего положения, стали с боями отходить на юг, нанеся серьезный урон немецким частям и заставив их перейти к обороне. Тогда Клюге развернул свою армию и окружил группировку противника с севера. 19 сентября 170 000 польских солдат прекратили сопротивление и сложили оружие.

Менее двух недель понадобилось вермахту, чтобы захватить большую часть Западной Польши. Рыдз-Смиглы приказал войскам отходить на юго-восток, где в срочном порядке формировались две армии – «Малая Польша» и «Люблин». Он распорядился также о создании нового оборонительного рубежа, надеясь оказать еще длительное сопротивление противнику. В то же время он запрашивал Лондон и Париж, когда же будет открыт второй фронт против Германии. Никаких конкретных сроков ни Англия, ни Франция не указывали.

Вступление гитлеровцев в Варшаву в сентябре 1939 г.

Несмотря на упорное сопротивление польских частей, 12 сентября танковые соединения Гудериана прорвали оборону у Миньск-Мазовецки, и через два дня Варшава была полностью окружена. После поражения под Варшавой оставшиеся воинские части стали отходить в район Львова, где генерал Сосновский пытался создать новый оборонительный рубеж и закрепиться в восточных областях Польши. 16 сентября туда подошли остатки армий «Краков» и «Люблин» под командованием генерала дивизии Тадеуша Пискора.

16 сентября правительство покинуло Польшу и перешло румынскую границу, поскольку дальнейшее пребывание в гибнущей стране грозило пленом или смертью. 17 сентября советские части перешли польскую границу. Воевать на два фронта Польша была не в состоянии, и Рыдз-Смиглы приказал польским частям отходить к границам Румынии и Венгрии, вступая в бои с частями Красной армии только в случае нападения с их стороны или попытки разоружить польские воинские соединения. Гарнизонам и частям, к которым подошли советские войска, разрешалось вступить с ними в переговоры о пропуске в Венгрию или Румынию.

Генерал Пискор сконцентрировал свои силы в районе Красноброды, но его войска были неожиданно атакованы 22‐м танковым корпусом 14‐й армии генерала фон Листа. Вскоре поляки были полностью окружены, и 20 сентября генерал Пискор вместе с 11 000 своих солдат и офицеров капитулировал. Генерал дивизии Стефан Деб-Бернадский, не зная о капитуляции Пискора, попробовал спасти товарищей по оружию и вместе с ними уйти в Венгрию. Все имевшиеся в его распоряжении силы он разделил на две группы. В первую вошли 1‐я и 41‐я пехотные дивизии, Волковысская и Мазовецкая кавалерийские бригады. Эта группа должна была ударить на Томашув-Любельски. В состав второй группы вошли 10‐я и 39‐я дивизии, и их целью стали Красноброды. Группа Владислава Андерса, усиленная Кресовской кавалерийской бригадой, должна была действовать самостоятельно.

22 сентября войска Деб-Бернадского пошли в наступление. Их встретили танковые части вермахта, высвободившиеся после падения Львова и капитуляции группировки Тадеуша Пискора. Только уланы из Волынской бригады под командованием Андерса успешно атаковали танковые части вермахта, но, не поддержанные другими соединениями, они были вынуждены отступить. 23 сентября группу Деб-Бернадского окружили немецкие и советские войска. На следующий день генерал Владислав Андерс собрал все, что осталось от Новогрудской, Кресовской, Мазовецкой и Виленской кавалерийских бригад, и начал пробиваться через расположения РККА и вермахта к венгерской границе. Варшава, несмотря на неоднократные предложения о капитуляции, продолжала сопротивляться. 21 сентября из города были эвакуированы зарубежные дипломаты и 1200 иностранцев. 28 сентября сильно разрушенный город сдался. 30 сентября сложил оружие гарнизон Модлин, а 2 октября гарнизон порта Хель также сложил оружие. Последний очаг сопротивления на польской территории был подавлен только 5 октября.

Вся польская кампания продолжалась 36 дней. 694 000 польских солдат и офицеров попали в плен к немцам, 217 000 – к русским. Около 100 000 спаслись бегством через границы Литвы, Венгрии, Румынии. Точное количество погибших солдат и офицеров польской армии установить практически невозможно. Немецкие потери составили более 10 000 человек убитыми, более 30 000 ранеными, около 3500 человек пропали без вести.

Сразу после начала войны скандинавский вопрос приобрел для Германии и Англии особое значение. Черчилль считал, что Скандинавию необходимо освободить от угрозы германского вторжения и включить в британскую систему. Наряду с минированием портов рассматривалась возможность оккупации Нарвика и Бергена. После начала советско-финляндской войны в Англии начались разработки планов не только по оказанию помощи Финляндии, но и по защите Южной Норвегии от возможного вторжения немцев. В январе 1940 года французский главнокомандующий генерал Гамелен высказался о важности создания театра военных действий в Скандинавии, а также предлагал высадить войска союзников в Печенге и захватить порты и аэродромы на западном побережье Норвегии, с тем чтобы в случае необходимости развернуть наступление вплоть до захвата шведских рудников в Елливаре.

В октябре 1939 года главнокомандующий военно-морскими силами генерал-адмирал Редер впервые обратил внимание Гитлера на значение Норвегии в войне на море против Англии. Овладев норвежскими базами, Англия могла бы контролировать входы в Балтийское море, создавать фланговую угрозу действиям немецкого флота и авиации в Северном море, а также оказывать серьезное давление на Швецию.

В свою очередь, захват Германией портов на западном побережье Норвегии открывал ворота в северную часть Атлантического океана и позволял значительно сократить расстояния от баз до мест действия подводных лодок. Германии необходимо было также обеспечить безопасность поставок шведской железной руды через порт в Нарвике. Несмотря на неопределенность, которую высказывал Гитлер в этом вопросе, 14 декабря 1939 года был отдан приказ о подготовке операции, которая получила название «Везерские маневры». Ставка при проведении операции делалась на внезапность и широкое применение десантных войск. Подготовку следовало проводить в режиме секретности. Руководство операцией было поручено генералу артиллерии фон Фалькенхорсту, который был подчинен в оперативном отношении непосредственно Гитлеру.

Весной 1940 года немецкой разведке стали известны планы английского военно-морского флота по минированию прибрежных вод и оккупации части побережья Норвегии. 7 марта Гитлер одобрил окончательный план операции, начало которой было назначено на пять часов утра 9 апреля.

Союзники планировали начать минирование норвежских прибрежных вод 5 апреля, но затем перенесли срок на 8 апреля. Экспедиционный корпус, предназначенный для захвата Нарвика и высадки в Ставангере, Бергене и Тронхейме, был погружен на корабли. В назначенный день минирование было произведено.

Немецкие транспортные суда с артиллерией и тяжелыми грузами, замаскированные под торговые суда, в соответствии с разработанным графиком вышли из портов за несколько дней до 9 апреля. Основная масса транспортов и кораблей военно-морского флота с войсками на борту скрытно, с наступлением темноты, была отправлена за день-два до начала операции.

7 апреля английская подводная лодка заметила в проливе Скагеррак немецкую эскадру, которая включала один тяжелый крейсер и держала курс на мыс Линнеснес на южном побережье Норвегии, о чем немедленно сообщила командованию. На всех английских кораблях немедленно объявили боевую тревогу. Истинную картину того, что замышляют немцы, получить было невозможно. Основным предположением было то, что немцы решили принять контрмеры против минирования. Вечером флот, в который входили три линкора, два крейсера и десять эсминцев, покинул английскую военно-морскую базу Скапа-Флоу, а некоторое время спустя из порта Розайт вышла эскадра крейсеров. Англичане были уверены, что предстоит бой с немецкими кораблями, и поэтому уже готовые к отправке в Норвегию войска были выгружены с крейсеров, а сами корабли отправлены в море.

Несмотря на то что англичанам было известно о том, что в первых числах апреля в порту Росток наблюдалось большое скопление немецких войск, а в Штеттине и Свинемюнде были сосредоточены войсковые транспорты общим тоннажем 200 тысяч тонн, никаких мер принято не было. Английское командование напряженно ждало известий о результатах морских столкновений.

Погода 8 апреля выдалась облачной. Разведданные в течение дня были очень скудными, т. к. авианосцев не было и авиаразведка отсутствовала. В 8 часов утра поступило сообщение от английского эскадренного миноносца, отбившегося от своего соединения, о том, что в районе севернее Тронхейма он наткнулся на эсминец, а затем – на превосходящие силы противника. В 9 часов 45 минут связь с кораблем прекратилась. Как выяснилось позднее, английский миноносец столкнулся с немецким тяжелым крейсером «Адмирал Хиппер» и был потоплен.

Ранним утром 9 апреля правительства Норвегии и Дании получили ноты, в которых говорилось о необходимости оккупации этих нейтральных стран для защиты от нападения Англии и Франции. Дания практически не оказывала сопротивления. Одновременно с переходом германскими войсками сухопутной границы были высажены морские и воздушные десанты, которые быстро захватили все основные пункты страны. Сухопутные силы вышли на линию Фредерисия – Эсбьерг на Ютландском полуострове и Миддельфарт – Нюборг на острове Фюн. На аэродром Ольборг, имевший важное значение для проведения операции в Норвегии, был высажен воздушный десант. Порт Корсер на западном побережье Зеландии был оккупирован силами, переброшенными по морю. Два батальона, прибывшие в Копенгаген на транспортах под прикрытием нескольких самолетов, быстро разоружили гарнизон столицы. Датская армия по приказу правительства капитулировала.

Немецкие войска в Дании. 1940 г.

9 апреля при поддержке 7 крейсеров и 14 эсминцев в Осло, Кристиансанне, Ставангере, Бергене, Тронхейме и Нарвике был высажен десант в количестве около 10 000 человек, составлявших первый эшелон трех дивизий. Единственный аэродром на западном побережье – Сола близ Ставангера, несмотря на сильный отпор норвежцев и заметные потери, был захвачен воздушным десантом. В районе Осло немцы также встретили сильное сопротивление. Норвежские береговые батареи обстреляли крейсер «Блюхер», после чего тот затонул. Береговыми укреплениями удалось овладеть только после введения в бой самолетов и воздушно-десантных войск. Сама столица Норвегии была захвачена воздушным десантом, который высадился на аэродроме Форнебу. 10 апреля началась переброска в Норвегию основных сил. К 20 апреля германские войска заняли большую часть Южной Норвегии.

У англичан еще оставалась надежда отбить у немцев занятые порты. Для решения этой задачи они готовы были выделить до одиннадцати батальонов, к которым французское правительство обещало добавить дивизию альпийских стрелков. Операцию начали готовить 9 апреля, а через несколько дней войска были готовы к погрузке.

Наиболее привлекательной целью для высадки англичане считали Нарвик. Немецкие силы в этом удаленном районе были изолированы, и в случае успеха можно было пренебречь нейтралитетом Швеции и достичь железорудных районов Елливара. 10 апреля пять английских эсминцев вошли во фьорд, где встретили пять немецких эсминцев, два из которых потопили. Однако вскоре к немецким кораблям присоединились еще пять эскадренных миноносцев. Совместными усилиями им удалось потопить два английских корабля и еще двум нанести сильные повреждения. 12 апреля в этот район прибыл авианосец «Фьюриес», однако действия его бомбардировщиков не дали результатов. Лишь на следующий день 9 английских эскадренных миноносцев и линкор «Уорспайтс» под прикрытием авиации атаковали уцелевшие немецкие корабли и потопили их. Англичане не решились высадить десант, хотя немецкие силы составляли всего один полк без тяжелого вооружения и с одной батареей горной артиллерии. Гитлеру сообщили о прибытии к Нарвику крупных английских сил, и он уже был готов отдать приказ об отходе, но Иодль уговорил его не делать этого. Англичане тоже не могли прийти к единому мнению и тянули с высадкой. Это было на руку немцам, которые продолжали укреплять оборону.

Точно так же англичане затягивали подготовку высадки в Тронхейме. Вначале ее наметили на 9 апреля. Немцы успели сделать это раньше, и 18 апреля операцию окончательно отменили. Было решено предпринять наступление с суши и окружить Тронхейм с юга и севера. Сделать это должны были войска, которые 14 апреля высадились в Намсусе, в 160 км севернее Тронхейма, и 17 апреля в районе Ондальснеса, в 250 км к югу от города. 17 апреля английский линкор «Саффолк» предпринял попытку обстрелять и вывести из строя аэродром Сола близ Ставангера. На обратном пути он в течение нескольких часов подвергался атакам немецких самолетов. С поврежденной кормовой частью «Саффолк» с трудом добрался до Скапа-Флоу. Силы, предназначенные для окружения Тронхейма, почти не имели артиллерии. Прикрытие с воздуха было недостаточным. Войска, наступающие с севера, были вынуждены идти обходным путем, т. к. скалистый берег был практически непроходим. Войскам, которые наступали на Тронхейм с юга – из Ондальснеса через Домбос, необходимо было помнить о наличии немецких войск в тылу. В это время немецкие части, усиленные танками, начали продвижение из района Осло вдоль шоссейной и железной дорог на Тронхейм и Домбос. Несмотря на сопротивление норвежских войск, они продвигались достаточно быстро, чтобы создать угрозу англичанам. Последним оставалось только прийти на помощь норвежцам, отступавшим из Домбоса. Высаженная раньше остальных 148‐я пехотная бригада, не имевшая артиллерии, 23 апреля понесла большие потери под Лиллехамером и отступила вместе с норвежскими частями на северо-запад.

Неутешительные известия заставили английское командование забыть о планах высадить еще несколько французских дивизий, одну танковую бригаду и одну английскую территориальную дивизию. Английские войска, наступавшие из Намсуса, после того как они продвинулись к Тронхейму на 80 км, были охвачены с фланга немецкими войсками, и им пришлось повернуть обратно. В Намсус прибыл французский полк альпийских стрелков, но он не мог изменить положения. Доставка в порт новых частей была невозможной из-за господства в воздухе немецкой авиации. 28 апреля был отдан приказ об эвакуации, и к вечеру 2 мая войска покинули город. Немецкая авиация потопила один английский и один французский корабль. В ночь на 1 мая английские войска погрузились на суда в Ондальсонесе. В это же время было сломлено сопротивление норвежских войск в центральной Норвегии, которые 3 мая капитулировали. Король Хокон VIII и норвежское правительство эвакуировались в Великобританию.

Некоторые шансы на успех все еще оставались у союзников в Нарвике. Благодаря господству английского флота на море подкрепления могли быть доставлены в любом количестве. Немцам же подкрепления могли доставляться только по воздуху и в малых количествах. К Нарвику направлялся немецкий корпус в составе одной горной и одной пехотной дивизий, но он, преодолевая сопротивление норвежских частей, смог добраться до места только через несколько недель. Союзникам удалось ударом с суши и десантом с моря взять Бьерквик, расположенный севернее Нарвика. Немцы отошли на восток и отбили попытки англичан высадить десант в районе Нарвика.

Бои в районе Нарвика продолжались с переменным успехом до 8 июня. Несмотря на превосходство в силах и сильную поддержку флота, английское командование действовало в целом нерешительно и не сумело разбить противника. В связи с неудачами союзных войск в Бельгии и Франции высший союзный военный совет принял решение сконцентрировать все силы на французском театре военных действий, и 3–8 июня англо-франко-польские войска были эвакуированы из Нарвика. 8 июня остатки норвежских войск во главе с командующим сухопутными войсками генералом О. Руге капитулировали, и Норвегия была полностью оккупирована.

Общие потери немцев составили свыше пяти тысяч человек, были потоплены 25 боевых и транспортных кораблей и 8 подводных лодок. Пять боевых кораблей получили повреждения. Норвежцы потеряли около двух тысяч человек убитыми и ранеными, союзники – около двух тысяч человек. 22 корабля союзников, в т. ч. один авианосец и 6 подводных лодок, были потоплены и 17 боевых кораблей повреждено.

Во время Французской кампании в мае 1940 года перед 6‐й немецкой армией (генерал-полковник Вальтер фон Рейхенау), входившей в группу армий «Б», стояла сложная задача. Армия должна была форсировать реку Маас, преодолеть бельгийские оборонительные линии в направлении Тирлемонта и изолировать укрепленный район вокруг города Льеж. Для быстрого выполнения поставленной задачи следовало захватить мосты через канал Альберт, а это, в свою очередь, требовало нейтрализовать защищающий эти мосты форт Эбен-Эмаэль, который был одним из ключевых участков бельгийской обороны.

Форт, расположенный на расстоянии около 20 км к северу от Льежа в ответвлениях канала Альберта, контролировал своей артиллерией канал, реку Маас и мосты в голландском городе Маастрихт. Система укреплений между Маастрихтом и Льежем на пространстве к югу от данного района считалась настолько сильной, что бельгийцы сомневались, что ее вообще кто-нибудь будет атаковать.

Построенный в 1932–1935 годах с использованием самых современных достижений фортификационного искусства, форт должен был служить основным опорным пунктом на бельгийско-голландской границе в случае германского нападения через территорию Нидерландов. Эбен-Эмаэль был расположен на склоне огромного холма в излучине канала Альберт невдалеке от его слияния с Маасом и имел треугольную форму с боковыми сторонами длиной 900 метров и несколько выгнутой 700‐метровой железобетонной стеной в основании. Стена, будучи обращенной на восток, выходила на канал Альберт, а крутые склоны холма затрудняли подступы к форту с других сторон. В подземной части находились склады боеприпасов и продовольствия, казарменные помещения, телефонный узел и электростанция. Форт окружал противотанковый ров.

При сооружении форта были учтены все возможные варианты действий противника, для борьбы с которым имелись 120‐мм и 75‐мм орудия, установленные во вращающихся броневых башнях, 60‐мм противотанковые пушки и тяжелые пулеметы, предназначенные для защиты самого форта. Все участки форта соединялись подземными переходами, сходящимися в главном убежище, по которым крепостной гарнизон, насчитывавший свыше 1200 человек, мог перемещаться из одного каземата в другой.

Сочетание артиллерийского и пулеметного огня создавало сильный оборонительный пункт, захватить который с помощью лобовой атаки представлялось невозможным. При этом было очевидно, что любая попытка фронтальной атаки побудит бельгийцев немедленно взорвать заминированные мосты и не позволит выполнить основную задачу операции. Могла помочь лишь внезапность.

В то же время сам форт заминирован не был, и, самое главное, его противовоздушная оборона была недостаточной – ее обеспечивали всего лишь 8 зенитных пулеметов. Видимо, это и навело немецкое командование на мысль о захвате форта с воздуха. Еще одним революционным решением было применить не парашютный, а посадочный десант с применением штурмовых планеров новейшего типа DFS 230, которые должны были совершить посадку прямо на крышу форта.

Дополнительным фактором, который заставил прибегнуть к такому нестандартному решению, послужил вывод о том, что артиллерийская или воздушная бомбардировка не могла привести к нужному результату, поскольку толщина бетона слишком велика для снарядов и бомб. Единственной возможностью оставалось атаковать форт саперными частями, высаженными с воздуха. Но для достижения большей внезапности требовалось концентрированное десантирование, которое в условиях относительно небольших размеров форта можно было обеспечить только с помощью десантных планеров.

Для захвата форта немецкое командование отобрало 85 человек из предназначенного для действий в Бельгии штурмового подразделения под командой гауптмана В. Коха. Штурмовой группой, которой было присвоено обозначение «Гранит», командовал обер-лейтенант Витциг.

Проведение столь сложной операции требовало тщательной подготовки, которую немцы осуществляли в обстановке строгой секретности начиная с ноября 1939 года. Штурмовая группа была переброшена в тренировочный лагерь, где члены группы отрабатывали высадку, изучали топографию местности, организацию обороны мостов, систему укреплений и огневых средств, отрабатывали способы их уничтожения. Тренировки продолжались несколько месяцев. Режим секретности был настолько строг, что в период подготовки личный состав группы «Гранит» (как, впрочем, и личный состав всего штурмового подразделения Коха) не имел права разглашать даже своих собственных имен. Группа была почти целиком отрезана от внешнего мира, не разрешались отпуска, телефонные разговоры, почта подвергалась суровой цензуре, а два десантника были приговорены к смерти за недостаточное соблюдение тайны. Боевая подготовка занимала все время. Каждый десантник должен был уметь выполнить не только свою задачу, но и задачу каждого члена команды. Для всесторонней отработки действий на основе аэрофотосъемки и развединформации были построены полномасштабные макеты оборонительной системы Эбен-Эмаэля. Для максимального приближения к боевой обстановке в процессе тренировок в качестве оружия применялись краскометы (маркеры) наподобие тех, которые используются в современном пейнтболе.

Для отвлечения внимания бельгийцев, а также чтобы способствовать уходу гарнизона во внутренние помещения форта, планировалось нанести вспомогательный удар силами бомбардировочной авиации, в то время как истребители должны были охранять транспортные самолеты и планеры во время полета к цели.

10 мая 1940 года в 3.15 в воздух поднялись 11 самолетов «Юнкерс Ю-52». Каждый из них буксировал транспортный планер. На бортах планеров находилась штурмовая группа «Гранит» под командованием обер-лейтенанта Рудольфа Витцига – всего 84 человека. Отряд был вооружен ручными пулеметами МГ-34, пистолетами-пулеметами (автоматами) МП-38, карабинами и пистолетами «парабеллум». На вооружении группы имелось также четыре огнемета «Фламмверфер-40», противотанковые ружья и новейшие тогда кумулятивные заряды для пробивания бронированных башен. Благодаря особой форме этих зарядов и специальному углублению в виде конуса энергия взрыва концентрировалась в одном направлении, что позволяло при относительно небольшом весе заряда пробивать толстую стальную броню или железобетонные стены.

Вид на форт Эбен-Эмаэль

Кроме транспортных планеров с отрядом «Гранит», к намеченному району десантирования направлялись также самолеты с парашютистами, которые должны были захватить мосты на канале Альберта (Вельдвезелт, Вроэнховен и Канне). Во время буксировки произошла незапланированная расцепка двух планеров, причем в одном из них находился командир группы обер-лейтенант Витциг. Однако это никак не повлияло на продолжение операции. Остальные планеры были отцеплены от буксирующих самолетов в 20 км от форта, и в 5.20, за полчаса до восхода солнца, планеры бесшумно вышли на цель. Гарнизон форта был захвачен врасплох. Бельгийцы обнаружили планеры, но приказ открыть огонь был отдан только после их приземления на четырехметровую железобетонную крышу форта. Кроме двух отцепившихся, еще два планера сели вблизи ложных укреплений, а остальные – точно на территории форта. Для сокращения тормозного пути немцы применили специальные тормозные устройства типа плугов вблизи костылей планеров. Отсутствующего обер-лейтенанта Витцига немедленно заменил обер-фельдфебель Венцель, и атака была проведена без заминки.

Батальон, награжденный крестами за захват форта

Под прикрытием огня турельных пулеметов с крыш планеров подрывники и огнеметчики ринулись к бронеколпакам, амбразурам и выходным шахтам вентиляционных каналов. Каждая группа десантников атаковала свою цель – против артиллерийских башен и укрытий использовали кумулятивные заряды, пробивая отверстия, через которые забрасывали гранаты и взрывпакеты. Гранаты и взрывчатку забрасывали также в вентиляционные каналы и бойницы. Чтобы ослепить гарнизон форта, перископы наружного наблюдения закрывали брезентом. В первые же минуты боя 7 казематов и 14 крепостных орудий были выведены из строя. Взрывы специально спроектированных 44‐килограммовых зарядов пробивали 200‐мм сталь бронеколпаков. Бельгийцы оказались парализованными и не ориентировались в количестве атакующих.

После захвата форта

Некоторые бронебашни не удалось пробить кумулятивными зарядами. В этом случае десантники забрасывали взрывчатку в стволы орудий и разрушали их. Укрытия с пулеметными гнездами уничтожались огнеметами. Заблокированный гарнизон форта попытался вызвать подкрепление, но десантники в свою очередь вызвали на подмогу авиацию, которая отогнала атакующих бомбами и пулеметным огнем.

После часового боя большая часть объекта оказалась захваченной немцами. Венцель передал радиограмму своему командиру В. Коху: «Достиг объекта. Все идет по плану». Затем к десантникам начало поступать подкрепление. В 8.30 приземлился и планер самого Витцига, который тут же принял командование над своими людьми. Несмотря на то что парашютисты захватили входы в форт и верхние галереи, казематы Эбен-Эмаэля оставалась в руках бельгийцев.

Конечно, форт уже потерял свое военное значение, но в многочисленных внутренних помещениях гарнизон еще мог сопротивляться. Для оказания психологического воздействия на гарнизон большой заряд взрывчатки был сброшен в перископную шахту.

В это время другие штурмовые группы десантников В. Коха – «Сплав», «Железо» и «Сталь» – захватили два моста через канал северо-западнее Льежа. Путь танковым клиньям вермахта был открыт.

На следующий день немцы получили в качестве подкрепления батальон саперов, которые уничтожили два бункера. Еще один был сожжен огнеметами. 11 мая 1940 года в 11.00 форт капитулировал. Так отлично подготовленной роте десантников в течение часа удалось овладеть великолепной современной крепостью, со всеми ее бункерами, оборонительными сооружениями и многочисленным гарнизоном. Потери немцев при проведении операции составили 6 убитых и 11 раненых, среди оборонявшихся – 23 убитых и 59 раненых.

После падения Польши германское руководство сосредоточило внимание на западном направлении – на Бельгии, Голландии и Франции. 27 сентября 1939 года Гитлер собрал в рейхсканцелярии всех командующих группами армий и руководство вермахта и заявил о намерении напасть на Францию через территорию Бельгии и Голландии. Это сообщение повергло германский генералитет в шок. Немецкая армия была способна на блицкриг против любой европейской страны, в том числе и Франции. Но союзником Франции была Англия, а за спиной Англии стояли США. Браухич, Гальдер, фон Лееб, фон Бок и другие высшие чины германской армии пытались убедить Гитлера в невозможности войны против Франции, но в ответ получили директиву от 9 октября 1939 года, в которой стояла дата нападения на Францию – 12 ноября. Эта дата неоднократно переносилась, но от своего намерения Гитлер не отказался. В начале октября в ставке Гитлера был рассмотрен первоначальный план вторжения немецкой армии на запад, получивший кодовое название «Гельб» («Желтый»). Он предусматривал массированный удар группы армий «Б» под командованием Бока по Бельгии и Северной Франции, для чего выделялось 75 дивизий. Группа армий «А» под командованием Рундштедта должна была начать наступление в центре, а перед группой армий «Ц» под командованием фон Лееба была поставлена задача держать оборону на юге. Согласно этому плану, танковые и механизированные части наступали по болотистым низменностям Нидерландов, а затем резко поворачивали на юго-запад и вторгались во Францию с севера, обходя, таким образом, «линию Мажино».

Однако целесообразность этого плана у многих вызывала сомнение. Уже 31 октября 1939 года фон Рундштедт и фон Манштейн обратились в штаб Главного командования сухопутными войсками с планом, названным позднее «Удар серпа». По этому плану предполагалось нанести первый удар северной группировкой войск, что заставило бы французские и английские войска начать выдвижение в Бельгию. Главные силы немецких войск, особенно бронетанковые, предполагалось разместить на юге. После начала наступления северной группировки немецких войск в дело должна была вступить южная. Стремительными действиями бронетанковых войск через Арденны она должна была разгромить относительно небольшие силы противника и выйти к Атлантическому побережью, отрезав французские войска. Гитлеру понравилось это предложение, хотя смелый план Манштейна встретил резкое возражение со стороны Гальдера и Браухича, считавших такой вариант кампании полной авантюрой. Необходимость форсирования многочисленных водных преград как в Бельгии и Голландии, так и в северной Франции ставила под сомнение планы молниеносного удара и стремительного выхода бронетанковых соединений, при поддержке авиации и пехоты, к Атлантике. Это, наряду с уязвимостью бронетанковых соединений в горах, было главным, на что указывали их противники в ОКХ, ОКВ и ставке Гитлера. Фон Манштейну помог случай. 10 января 1940 года майор из штаба 7‐й авиационной дивизии получил приказ доставить совершенно секретные документы в штаб-квартиру в Кельне. Но из-за плохих погодных условий самолет, сбившись с курса, пересек границу и сел в Бельгии. Немецкий майор, не успевший уничтожить документы, был арестован бельгийской полицией. Так первоначальный план операции попал в руки союзников. Генштаб вынужденно принялся за разработку нового плана.

Линия Мажино должна была защитить Францию от агрессии со стороны Германии

Французская сухопутная армия была достаточно многочисленной, чтобы превосходящими силами нанести удар на Западе еще до окончания польской кампании вермахта. Однако французские войска были велики в количественном, но отнюдь не в качественном отношении. Многие виды вооружений оставались в армии еще с Первой мировой войны, особенно это касалось артиллерии. Хотя танков было сравнительно много, их, исходя из опыта прошлой войны, рассматривали только как средство сопровождения пехоты. Командование очень нерешительно создавало крупные танковые формирования постоянного состава для ведения самостоятельных боевых действий. Моторизованные дивизии были обязаны своим возникновением желанию французского Генерального штаба иметь высокоподвижные резервы, но использовать их совместно с танковыми дивизиями для широких оперативных прорывов никто не собирался.

Более того, до середины 1920‐х годов призыв на службу военнослужащих запаса не производился, что сказалось в мае 1940 года: части, укомплектованные резервистами, оказались неспособными даже обороняться.

Сильное моральное давление на военных оказывали и громадные потери Франции в Первой мировой войне – 1,3 миллиона человек. Поэтому командование, не желая вторично идти на такие жертвы, готовилось к оборонительной войне. Французская военная доктрина предусматривала сдерживание противника до тех пор, пока с помощью союзников не станет возможным разгром Германии без тяжелых людских потерь.

В 1929 году по предложению военного министра А. Мажино было начато строительство линии укрепленных районов, которые должны были полностью перекрыть франко-германскую границу, исключив всякую возможность нападения непосредственно с территории рейха. К 1940 году «линия Мажино» вытянулась от Лилля до Бельфора. Но долговременные огневые сооружения и крепости проходили только по границе Германии.

Французская авиация, которая в 1934 году была самой сильной в мире, к 1939 году полностью устарела, плетясь в хвосте за Италией. Тем не менее германский генералитет исходил из того, что, когда немецкие войска сконцентрируются у границы Франции, последняя может нанести превентивный удар, и по этой причине французская кампания вермахта готовилась чрезвычайно тщательно. В пользу Франции в предстоящем конфликте говорил и тот факт, что она располагала «линией Мажино».

Перед самым началом войны расстановка сил выглядела следующим образом: Германия могла бросить против Франции 136 дивизий, в том числе 10 танковых, в которых насчитывалось около 3000 танков. Из этих сил для первого удара Германия могла выделить 89 дивизий и еще 47 иметь в оперативном резерве. При этом немецкая армия крепла день ото дня, постоянно наращивая свои авиационные и танковые силы и поддерживая в войсках железную дисциплину.

Франция могла противопоставить этой силе 1‐ю группу армий в составе 51 дивизии (из которых 9 находилось в резерве главного командования), включая 9 английских дивизий, в район дислокации от Дюнкерка до бельгийской границы; 2‐ю и 3‐ю группы армий, составлявших вместе с резервами 43 дивизии, – в район дислокации от Лонгви до швейцарской границы; кроме этого, «линию Мажино» охраняли еще 9 дивизий – итого в общей сложности 103 дивизии. К этому составу можно было прибавить еще 22 бельгийские и 10 голландских дивизий, которые тоже планировалось применить в случае нападения. Следовательно, силы союзников составляли 135 дивизий и практически были равны немецким.

Однако немцы располагали полной свободой выбора момента нападения и выбора направления главного удара. Больше половины частей французской армии занимали позиции, которые немцы планировали атаковать в последнюю очередь, а на направлении главного удара немецких частей, где вермахт сконцентрировал 70 дивизий, у союзников имелась лишь 51.

Кроме всего прочего, Гамелен как начальник Генерального штаба допустил фатальную ошибку, которая привела к поражению. Имевшиеся во Франции танковые части были разбросаны по всему фронту, между тем как немцы собрали все свои бронетанковые части в несколько сильных групп и массированно атаковали ими французскую оборону.

10 мая 1940 года германские войска, нарушив нейтралитет Нидерландов, Бельгии и Люксембурга, начали наступление при поддержке авиации и широком использовании воздушных десантов. Задача по захвату Голландии была поставлена перед 18‐й армией под командованием генерала Георга фон Кюхлера. Для ее решения под его командование было передано пять пехотных, одан моторизованная и одна весьма слабая танковая дивизии. Эта 9‐я танковая дивизия была укомплектована главным образом трофейными легкими чехословацкими танками. Но у нее была сильная поддержка с воздуха, которую осуществлял 11‐й корпус люфтваффе, в состав которого входили парашютные и десантные части. Эти части были использованы для захвата крупных городов и мостов в Голландии, которые они удерживали до подхода сухопутных сил Кюхлера. Ключевыми моментами в этой операции были скорость, неожиданность и численное превосходство в воздухе. Будь у голландской армии достаточно времени привести свои силы в полную боевую готовность, она ни в чем не уступала бы 18‐й армии Кюхлера. Но этой возможности Кюхлер голландцам не дал. На захват страны у него ушло всего пять дней. К 13 мая сопротивление голландцев было сломлено, 14 мая Голландия согласилась на капитуляцию.

10‐я армия генерал-лейтенанта Вальтера фон Рейхенау была переименована в 6‐ю армию и вошла в группу армий «Б» под командованием Бока. По первоначальному варианту операции «Гельб», в ее задачу входило уничтожение на территории Бельгии полевых сил французов и англичан силами танковых соединений, которые почти все вошли в ее состав. При изменении операции, когда был принят план, предложенный Манштейном, большинство мобильных соединений 6‐й армии были переведены в группу армий «А», что вызвало протест со стороны Рейхенау. Теперь в задачу 6‐й армии входили только вспомогательные функции по оттягиванию мобильных сил противника для создания возможности прорыва основными силами войск вермахта. Для этой операции Рейхенау дали 4‐й, 11‐й и 27‐й корпуса, а также 16‐й моторизованный корпус Гепнера. Под его началом оказались две танковые, 14 пехотных и одна моторизованная дивизии.

После начала боевых действий частям Рейхенау противостояли часть голландской армии, бельгийская армия и соединения французской армии под командованием генерала Корапа. Рейхенау, однако, быстро преодолел сопротивление бельгийцев и захватил переправы, а немецкие парашютисты под командованием Штудента нейтрализовали важный форт Эбен-Эмаэль. Наступление Рейхенау было столь стремительным, что голландская армия была вынуждена отступить в глубь страны, оголив левый фланг бельгийцев, и Рейхенау осталось только расширить коридор, разъединив голландцев и бельгийцев. В то время как голландцы и бельгийцы отступали, союзники стягивали к Рейхенау дополнительные части. Именно в этом и состояла задача Рейхенау, с которой он прекрасно справился. Затем французам также не удалось остановить танковые дивизии Рейхенау, которые при поддержке люфтваффе стремительно продвигались вперед. Не имея возможности установить связь с голландской армией и боясь быть отрезанными частями 6‐й армии, французы начали отступление к западу.

15 мая главнокомандующий союзными войсками генерал Гамелен решил начать вывод всех союзных сил из Бельгии, но было поздно. Гудериан уже обошел их правый фланг, а Рейхенау продолжал, нанося мощные удары, теснить их с фронта, сделав организованное отступление союзников невозможным. Рейхенау наступал на Брюссель, когда, к его досаде, высшее командование сухопутных сил отобрало у него 16‐й моторизованный корпус и передало группе армий «А». Но Рейхенау смог овладеть бельгийской столицей и выйти в тыл французской 1‐й армии, угрожая ее коммуникациям. Продолжая непрерывно атаковать, Рейхенау смог добиться небольших успехов, так как к 21 мая союзникам удалось стабилизировать фронт и подтянуть мобильные резервы, которых у Рейхенау не было.

24 мая Рейхенау нанес удар по правому флангу бельгийской армии, прорвав оборону на реке Лис, а затем при поддержке бомбардировщиков стал преследовать отступающие бельгийские части. Получив от Бока подкрепление в составе 4‐го корпуса и 61‐й пехотной дивизии, войска 6‐й армии штурмовали Оденар и прорвали оборону между Лисом и Гелюве. 26 мая армия Рейхенау вступила в ожесточенный бой с частями бельгийцев и 5‐й английской дивизией. Рейхенау удалось оттеснить войска союзников и расширить район прорыва. На следующий день бельгийские части были практически окружены, что вынудило короля Бельгии Леопольда выслать парламентеров и начать обсуждать возможность капитуляции. 28 мая бельгийская армия капитулировала. Выключение из борьбы бельгийской армии сделало позицию французской 1‐й армии безнадежной. Рейхенау совершил стремительный рейд по ее тылам и к северу от Лилля соединился с 4‐й армией Клюге. Шесть дивизий попали в окружение и сдались 30 мая.

В то же время на направлении главного удара немецкие войска форсировали Маас. Танковая группа Клейста быстро продвинулась на запад и 21 мая достигла побережья Ла-Манша, отрезав 22 бельгийские и 28 англо-французских дивизий в районе Дюнкерка.

Попытками генерала М. Вейгана, сменившего Гамелена на посту главнокомандующего сухопутными войсками, остановить противника не удались. 28 мая бельгийская армия капитулировала, а окруженные англо-французские войска с большими потерями к 4 июня эвакуировались в Англию.

5 июня германские войска (130 дивизий) начали проведение операции «Рот» («Красная»). Группа армий «Б» перешла в наступление с рубежа реки Соммы в южном и юго-западном направлениях, а группа армий «А» нанесла удар в юго-восточном направлении с целью выхода в тыл линии Мажино. Сломив упорное сопротивление французских войск (71 дивизия), германские войска прорвались в глубь страны.

10 июня французское правительство перебралось из Парижа в Тур, откуда вскоре переехало в Бордо. Утром 14 июня 1940 года дивизии 18‐й армии Георга фон Кюхлера вошли в Париж, объявленный открытым городом. Войска группы армий «А», обогнув поверженную столицу, развивали наступление на Лион.

11 июня премьер-министр Франции П. Рейно направил премьер-министру Великобритании Черчиллю просьбу освободить Францию от взаимных обязательств, согласно которым ни одна из сторон не могла без согласия другой заключать сепаратный мир. После того как 14 июня группа немецких армий «Ц» атаковала линию Мажино на узком участке фронта южнее Саарбрюккена и прорвала оборону французов, Великобритания признала неспособность союзника выполнять свои обязательства и 16 июня согласилась освободить от них Францию при условии, что французский военно-морской флот не будет передан Германии. Премьер-министр Рейно ушел в отставку, его место занял маршал Петен, который 17 июня запросил у Гитлера перемирия. Соглашение о перемирии было подписано 22 июня 1940 года в Компьенском лесу. По требованию Гитлера процедура подписания была проведена в том самом железнодорожном вагоне, в котором в 1918 году маршал Фош принимал германскую военную делегацию, приехавшую просить мира.

По условиям соглашения две трети территории Франции были оккупированы. Немцы заняли индустриальный север и все северное и западное побережье Франции, которое превратили в главную базу для борьбы против Великобритании. Французские армия и флот должны были быть разоружены и демобилизованы. Новое французское правительство обосновалось в Виши; главой государства стал Петен.

В ходе Французской кампании войска Германии потеряли около 44 000 человек убитыми и пропавшими без вести и свыше 111 000 ранеными. Потери французских войск составили 84 000 человек убитыми и 1,5 миллиона пленными.

В результате прорыва танковой группы генерала Э. Клейста 20 мая 1940 года к побережью Ла-Манша в районе Абвиля, войска 1‐й группы армий союзников в составе 10 английских, 18 французских и 12 бельгийских дивизий оказались отрезанными от основных войск и прижатыми к морю в треугольнике Гравлин – Аррас – Брюгге. В течение недели размеры плацдарма значительно уменьшились, а после того как 28 мая 1940 года бельгийская армия под командованием короля Леопольда капитулировала, окруженные английские и французские дивизии были стянуты на узкий, вытянутый от Ньивпорта до Гравлина участок размером 50 на 20 км.

Высадка союзников в Дюнкерке. 1940 г.

Фактически войска союзников были обречены, если бы Гитлер не отдал 24 мая странный «стоп-приказ», который до сих пор вызывает споры историков. Командовавший войсками группы «А» Г. фон Рундштедт позднее утверждал, что Гитлер разрешил ему приближаться к Дюнкерку не ближе чем на 10 км и использовать только артиллерию средних калибров. Другие источники говорят, что на самом деле Гитлер лишь одобрил отданное ранее распоряжение самого фон Рундштедта.

Как бы то ни было, английское командование еще 20 мая приняло решение об эвакуации своих войск, не известив об этом союзников. 26 мая английское адмиралтейство отдало приказ начать операцию под кодовым названием «Динамо». В Дюнкерк для организации погрузки войск прибыл капитан 1-го ранга У.Г. Теннант с небольшим штабом. Он обнаружил, что пирсы и причалы гавани Дюнкерка серьезно пострадали во время бомбардировок и пригодным для операции оставался лишь длинный восточный мол, к которому могли причаливать крупные корабли. Так как гавань могла в любой момент оказаться заблокированной или выйти из строя в результате бомбардировок, Теннант подготовил эвакуацию людей с помощью шлюпок с песчаных пляжей, которые тянулись на много миль к востоку от Дюнкерка. В этот момент англичане расcчитывали, что в их распоряжении имеется не более двух суток и что им удастся эвакуировать не более 45 000 человек.

Однако призыв союзного командования к населению о предоставлении сколь-нибудь пригодных для эвакуации с побережья судов оказался успешным. К побережью Фландрии направился целый флот моторных катеров, баркасов, парусных судов, спасательных лодок, пассажирских пароходов с Темзы, лихтеров и яхт. Большая часть небольших судов могла подойти вплотную к берегу. Средние суда, пользуясь тем, что море все эти дни оставалось спокойным, сразу уходили к английскому побережью, а совсем небольшие лодки, катера и яхты перевозили людей на крупные военные и торговые суда, которые сами не могли подойти к берегу. В общей сложности в эвакуации принимало участие более 860 военных и гражданских судов самых различных типов, из которых более четверти было потоплено и примерно столько же повреждено. В некоторых случаях посадка на суда осуществлялась с помощью импровизированных причалов, составленных из грузовиков, загнанных в воду во время отлива.

Эвакуацию приходилось проводить под постоянными налетами немецкой авиации и артиллерийским обстрелом, которые сильно утомляли войска, ожидавшие посадки на корабли. Начиная со 2 июня пришлось отказаться от эвакуации в дневное время. Истребители английских военно-воздушных сил, базировавшиеся на аэродромах в южной Англии, делали все возможное, чтобы не подпустить немецкую авиацию. Английская истребительная авиация с 27 мая по 4 июня совершила 2739 самолето-вылетов. Ей удалось уничтожить 130 немецких самолетов, потеряв при этом 302 своих самолета.

Финал Дюнкеркской операции. Июнь 1940 г.

К полуночи 2 июня были погружены на транспорты последние подразделения английских экспедиционных сил. Помимо личного состава английских войск, было эвакуировано 95 000 человек из состава союзных войск, преимущественно французов. В ночь на 3 июня, несмотря на возросшие трудности, англичане предприняли попытку эвакуировать оставшиеся французские войска, и таким образом было спасено еще 26 000 человек. К сожалению, несколько тысяч французских солдат, действовавших в арьергарде, пришлось оставить. Потери в результате гибели судов при переходе морем составили около 2000 человек.

Английские военнопленные. Дюнкерк. Июнь 1940 г.

К утру 4 июня операция была завершена. В Англию было переправлено в общей сложности 338 000 человек из состава английских войск и войск союзников. Вся техника была оставлена на побережье. Потери составили 2400 орудий, 700 танков, 130 000 автомашин. Но самое главное заключалось в том, что обученные кадровые войска были сохранены.

Опыт, приобретенный англичанами во время Дюнкеркской операции, впоследствии был с успехом применен при проведении десантных операций.

После разгрома Франции Гитлер предложил Англии заключить мир с условием признания его интересов в Центральной Европе. Но британское правительство проигнорировало инициативу фюрера. После этого Гитлер отдал приказ о разработке плана высадки на Альбион под кодовым названием «Морской лев». Важнейшим условием для проведения десантной операции было господство в воздухе, поэтому десанту должны были предшествовать усиленные бомбовые удары, целью которых было подавить авиацию противника и нанести возможно больший урон войскам метрополии.

Чтобы создать необходимые условия для операции «Морской лев», Гитлер выделил 2‐й, 3‐й и 5‐й воздушные флоты, имевшие 1260 бомбардировщиков, 320 пикирующих бомбардировщиков, 800 одномоторных и 280 двухмоторных истребителей.

Удары с воздуха предполагалось начать с 5 августа. Более точное время должно было стать известно позднее. Геринг был полностью убежден в победе немецких пилотов. Германская авиация численно превосходила английскую приблизительно в два раза, за исключением истребителей.

Для проведения операции люфтваффе имели весьма благоприятные условия. После захвата Франции, Голландии и Бельгии вся юго-восточная часть Англии оказалась в зоне ближайшей досягаемости немецкой авиации. Благодаря небольшим расстояниям до целей, можно было совершать несколько вылетов в день. Большое количество немецких аэродромов затрудняло возможности борьбы англичан с немецкими самолетами на их исходных позициях.

Налет немецкой авиации на Лондон. 1940 г.

План действий предусматривал несколько этапов: сначала, уничтожая истребители противника в воздухе и на земле, вытеснить их из Южной Англии, затем нанести бомбовые удары по всем важнейшим объектам и добиться экономического краха страны. При этом с самого начала следовало совершать налеты на предприятия авиационной промышленности. Успех зависил от внезапности удара.

На командующего британской истребительной авиацией маршала Даудинга, которому подчинялась вся система ПВО, была возложена задача организации противовоздушной обороны страны. Для выполнения этой задачи истребительное командование должно было располагать минимум 46 эскадрильями. Однако вместо 46 Даудинг имел только 35 эскадрилий. Сразу после объявления войны Германии маршал потребовал от правительства немедленно сформировать дополнительно 12 эскадрилий. Это было нереальным требованием, так как английская авиационная промышленность выпускала в месяц всего 100 новейших одномоторных истребителей «харрикейн» и «спитфайр», чего едва должно было хватить на покрытие ожидаемых потерь. Поэтому о создании новых эскадрилий не могло быть и речи. Впоследствии такое положение вынуждало Хью Даудинга беречь машины и летный состав, что постоянно приводило к конфликтам с правительством.

Маршал Даудинг разделил все имевшиеся у него самолеты на четыре авиагруппы. 10‐я и 13‐я группы прикрывали второстепенные районы: Корнуэлл, Уэльс и Шотландию. 11‐я авиагруппа в составе 23 эскадрилий под командованием вице-маршала авиации Кейта Парка обороняла самый важный район – Южную Англию. 12‐я группа вице-маршала Траффорда Ли-Меллори защищала центральную часть острова. Даудинг планировал сформировать еще и 14‐ю авиагруппу, но для этого у него не хватило истребителей.

Начиная с 10 июля 1940 года в рамках подготовки к операции «Морской лев» немецкая авиация начала наносить удары по судам в Ла-Манше. Еще ранее Гитлером был отдан приказ о запрещении торгового судоходства в Ла-Манше и об уничтожении английских ВВС.

Геринг отдал приказ о начале операции 12 августа 1940 года, и немецкая авиация, действовавшая только в районе Ла-Манша, перенесла силу своего удара на британские аэродромы и радиолокационные станции.

Во время первых же налетов проявились преимущества обороняющихся. Английские пилоты могли дольше находиться в воздухе, т. к. они вели бои недалеко от своих аэродромов. Если самолет был сбит, англичане в большинстве случаев теряли только машину, немцы – и машину, и экипаж. Люфтваффе не могли использовать свое численное превосходство. Радиус действия и продолжительность полета немецких истребителей были недостаточными, чтобы сопровождать бомбардировщики до цели и обратно. Кроме этого, они были вынуждены охранять свои базы. По этим причинам и под влиянием неблагоприятной погоды первые две недели авиационного наступления не принесли ожидаемых успехов.

Еще в 1939 году британское министерство авиации построило береговую цепь радаров, которые, используя десятиметровые радиоволны, могли обнаружить приближающиеся со стороны моря самолеты на расстоянии 60 миль. Под руководством Даудинга была создана разветвленная телефонная сеть, связывающая эти установки с центральной станцией, где движение всех самолетов отмечалось на картах. Теперь командование Королевских ВВС могло узнать о приближении вражеских самолетов за 10–15 минут до того, как они появлялись над Англией. Кроме того, появилась возможность управлять боевыми действиями британских военно-воздушных сил. Чтобы отличить в воздухе свои самолеты от самолетов противника, была разработана специальная система распознавания, приборами которой оснастили все машины Королевских ВВС.

В течение первых двух дней налетов немцы смогли повредить всего пять радаров, которые были полностью восстановлены в течение одного дня. Потери немцев составили более 80 самолетов против 35 сбитых британских истребителей. Со следующей ночи германские ВВС переключили свое внимание на авиационные заводы, но и здесь не смогли добиться каких-либо значительных успехов. Английские летчики уничтожили 19 немецких бомбардировщиков, потеряв всего 7 самолетов.

Днем 15 августа 1940 года в небе над Англией состоялось самое ожесточенное сражение за все время операции «Орел». В налете участвовало 940 самолетов люфтваффе. Английская авиация оказала самое серьезное противодействие противнику. Большая часть немецких бомбардировщиков не смогла прорваться через заслон британских истребителей и вынуждена была вернуться на базы. После этого Геринг отдал приказ, согласно которому в составе экипажа каждого самолета, действующего над Англией, должно было быть не более одного офицера. 16 августа немцы повторили массированный налет. Пользуясь низкой облачностью, они смогли довольно далеко проникнуть в британское воздушное пространство, но по этой же причине ущерб от бомбардировок был минимальным. На этот раз немцы потеряли 45 самолетов, тогда как англичане – только 21.

В ожидании немецкого налета. Лондон. 1940-е гг.

Первая неделя боев показала, что германские ВВС неспособны ослабить истребительное командование налетами на объекты в прибрежных районах Англии. Тогда Геринг обрушил всю мощь удара на юго-восточную Англию, которую защищала 11‐я авиагруппа. Немецкое командование надеялось, что, атаковав аэродромы, расположенные во внутренних районах страны, оно сможет втянуть в бой как можно большее количество английских истребителей.

В ночь на 25 августа немецкие бомбардировщики случайно сбросили несколько бомб на Лондон, а на следующую ночь самолеты британских Королевских ВВС появились над Берлином. Система ПВО Берлина находилась в зачаточном состоянии, и ни одного британского самолета сбить не удалось. В течение последующей недели англичане каждую ночь устраивали показательные бомбардировки Берлина.

Гитлер устроил истеричный разнос своим военачальникам и приказал перенести основной удар на английские населенные пункты. Фюрер считал, что таким образом ему удастся деморализовать англичан и заставить правительство Великобритании пойти на переговоры.

В субботу, 7 сентября 1940 года, германские ВВС прекратили налеты на аэродромы и переключили свое внимание на Лондон. Это была роковая ошибка фюрера. Силы английского истребительного командования были на пределе, они медленно, но верно таяли, и еще несколько недель атак на авиабазы могли закончиться для Англии самым плачевным образом. К этому времени Королевские ВВС потеряли 466 истребителей, более 100 пилотов были убиты и еще больше получили ранения, что составляло примерно 25 % личного состава. Но вокруг столицы и на подступах к ней были сосредоточены крупные силы зенитной артиллерии, которые значительно облегчали задачу обороны Лондона. Потери немецкой авиации по-прежнему были значительными. Массированные налеты на Лондон немецкой авиации достигли своего пика днем 15 сентября, когда Геринг направил на бомбардировку города свыше 400 бомбардировщиков, но большие потери – до 60 самолетов за один рейд – заставили его перейти к ночным атакам. К этому времени численность истребительного командования вновь начала расти. Уже в первую неделю воздушных боев за Лондон число сбитых противником «харрикейнов» и «спитфайров» оказалось меньше количества истребителей, произведенных за это же время британской промышленностью.

Британские самолеты в небе над Англией. 1940 г.

В качестве ответа на налеты люфтваффе англичане начиная с 4 сентября стали совершать регулярные налеты на многочисленные промышленные центры Германии. Появились жертвы среди мирного населения.

В ноябре немецкое командование изменило тактику. На этот раз было решено систематически наносить удары по предприятиям авиационной промышленности. 14 ноября 500 бомбардировщиков совершили налет на Ковентри. Это был самый крупный налет немецкой авиации. Городу был нанесен огромный ущерб; погибло около 400 жителей. Немецкие самолеты осуществили бомбардировку в соответствии с планом и не понесли никаких потерь, но моторостроительные заводы остались целы. Подобным ударам подвергся и Бирмингем. Но эта форма ведения воздушной войны не дала решающих результатов, и в декабре центр тяжести налетов был перенесен на порты.

Постепенно битва над Англией приобретала совсем не тот оборот, на который рассчитывали Гитлер и Геринг. Она поглощала значительную часть лучших сил люфтваффе. В результате потери большого количества опытных летчиков и постоянного перенапряжения сил ВВС Германии был нанесен урон, от которого она так и не смогла оправиться.

Между тем подготовка к высадке в Англии продолжалась, но поскольку ее осуществление зависело от завоевания господства в воздухе над Англией, приходилось постоянно переносить начало операции. Сначала операция была перенесена на 15, а затем – на 21 сентября. Затем осуществление операции отложили до весны.

Налеты немецкой авиации на Англию продолжались и в 1941 году, но в интересах сохранения боевой мощи авиации для выполнения других задач, которые все больше выдвигались на первый план, велись уже менее крупными силами. В апреле и начале мая в результате воздушных налетов, повторявшихся часто несколько ночей подряд, были сильно повреждены важнейшие порты, вследствие чего их пропускная способность резко сократилась. Только в налетах на Лондон участвовало: 20 марта – 310 самолетов, 17 и 20 апреля – 542 самолета, 11 мая – 380 самолетов. Наиболее успешным был последний налет. Разрушение водопровода и отлив на Темзе привели к тому, что многие пожары было невозможно потушить.

Активизация в апреле – мае 1941 года налетов на Англию, по всей видимости, имела целью убедить Сталина, будто следующей жертвой вермахта станет Великобритания. После начала войны с Советским Союзом большинство авиасоединений были переброшены на Восток.

Оккупация Греции весной 1941 года означала для Германии еще один важный шаг для установления контроля над Балканами и восточным Средиземноморьем. Однако в руках англичан по-прежнему оставался стратегически важный остров Крит – опорный пункт Британской империи и естественный плацдарм для возможного вторжения союзников на Балканы.

Хотя Средиземноморский театр военных действий мало интересовал Гитлера, он полагал, что контроль на Балканах является необходимым условием дальнейшего продвижения на восток. Владение островом обеспечивало безопасность морского пути через Эгейское море и морские проливы. Кроме того, существовала опасность, что, используя Крит как базу, англичане начнут бомбардировки румынских нефтяных месторождений, имеющих для Германии стратегическое значение.

Захват острова был спланирован как десантная операция. Залогом победы являлось абсолютное господство в воздухе, и немцы имели для его завоевания все преимущества. Расстояние от Крита до немецких воздушных баз на материке и островах не превышало 240 км, в то время как расстояние до ближайшей английской базы в Мерса-Матрух составляло 500 км, а до баз в Египте и на Мальте – значительно больше. Немцы, кроме того, имели значительно больше самолетов в регионе. Разработанная немцами операция по захвату Крита получила название «Меркурий».

Английской разведке уже 26 апреля стало известно о намерении противника высадить на остров воздушный десант, а к 6 мая в руках англичан находилось большинство немецких приказов, касающихся проведения этой операции. Была также известна приблизительная дата высадки немецких войск. Несмотря на хорошую осведомленность о планировавшейся операции, англичане испытывали затруднения для организации обороны острова.

К началу апреля на Крите были готовы к использованию только два аэродрома: Малеме и Ираклион – и посадочная площадка Ретимнон, которые находились на северном побережье острова. К этому времени Крит приобрел важное стратегическое значение: Крит стал не только заправочным пунктом, но и основной базой английского военно-морского флота. Вплоть до апреля 1941 года на острове не было ни одной постоянно базирующейся эскадрильи английских ВВС. В течение этого периода проводились работы по укреплению обороноспособности острова: строились аэродромы, устанавливались радиолокационные станции, создавались запасы горючего, бомб и боеприпасов. К сожалению, эти работы продвигались очень медленно.

В течение мая до начала высадки немецкого десанта на Крит из Египта было отправлено около 27 000 тонн различных грузов, однако в результате противодействия немецкой авиации большинство транспортов не дошло до Крита и возвратилось в Египет. На Крит была доставлена только одна десятая часть этих грузов.

В конце апреля основную массу войск, находившихся на острове, составляли эвакуированные из Греции, они были измотаны, а большая часть техники, амуниции и вооружения при эвакуации была ими утеряна. У солдат не было даже ложек и тарелок; они ели и пили из консервных банок. Треть из 27 000 человек, которые были эвакуированы из Греции, составляли палестинские или кипрские рабочие. Часть из них была отправлена морем в Египет еще да начала сражения. Из 11 000 греческих военных и 3000 кадетов греческих военной и военно-воздушной академий и жандармов было сформировано около 11 стрелковых батальонов без тяжелого вооружения и с ограниченным количеством боеприпасов (в среднем менее 30 патронов на человека). Эти подразделения были усилены за счет критских добровольцев, вооруженных охотничьими ружьями и холодным оружием.

Высадка немецких войск на Крит

Предвидя возможность попытки захвата острова немцами, англичане перебросили на него свои лучшие части на Среднем Востоке – батальон Лестерского полка и 700 шотландских хайлендеров Аргайлского и Сазерлендского полков. Англичане имели также несколько легких танков. Черчилль лично отдал распоряжение об отправке на остров еще 22 танков, но реализовано это намерение не было, а участие в отражении десанта приняли не более 6 боевых машин.

В общей сложности защитники острова насчитывали более 42 000 человек. На острове практически не было транспорта. Для и без того слабой артиллерии не хватало боеприпасов. Зенитных орудий было не более половины от необходимого количества. К тому же немцы имели безраздельное господство в воздухе. У гарнизона острова имелось всего 12 исправных самолетов, и дополнительных авиационых сил английское командование выделить не могло. В то же время противник имел в своем распоряжении 11‐й авиационный корпус для осуществления вторжения и 8‐й авиационный корпус для прикрытия. Немецкие авиационные корпуса в общей сложности насчитывали 430 бомбардировщиков и 180 истребителей, более 500 транспортных самолетов и 80 планеров.

Новозеландский генерал Бернард Фрейберг, командовавший союзными войсками на Крите, разделил свои войска на четыре группы, которые дислоцировались соответственно в четырех пунктах: Гераклионе, Ретимноне, Малеме и Суда-Бей. В условиях нехватки транспорта группы оказались изолированными и поэтому не могли поддержать друг друга.

Несмотря на то что англичане не очень верили в возможность выброски на Крит воздушного десанта, они подготовились и к такому варианту событий. Генерал Фрейберг заранее провел детальную рекогносцировку, выявил предполагаемые места высадки парашютного десанта и приказал прикрыть их практически непроходимой сетью противодесантных заграждений и ловушек (как против парашютистов, так и против планеров). Весьма вероятной считалась высадка морского десанта численностью до 10 000 человек, поэтому вокруг острова были развернуты четыре отряда боевых кораблей (четыре линкора, 9 крейсеров и более 20 эсминцев).

Начиная с 14 мая немецкая авиация, которая до этого времени наносила удары преимущественно по кораблям, находящимся в портах и на подходе к острову, переключила свои действия на аэродромы. В результате налетов к 18 мая у англичан осталось только 7 исправных истребителей, которые они сочли благоразумным переправить в Египет.

Для захвата Крита немецкое командование выделило 7‐ю парашютную и 5‐ю горнострелковую дивизии. Кроме этих основных частей, в состав десанта входили горнострелковые мотоциклетный, саперный, противотанковый и разведывательный батальоны, артиллерийский, противотанковый и зенитные дивизионы. Эти соединения предполагалось сбросить на парашютах или доставить на планерах и транспортных самолетах. Всего в состав десанта, включая части, которые предполагалось доставить морем, входило около 23 000 человек. Несмотря на подавляющее преимущество в воздухе, штурм оставался все еще очень рискованным мероприятием. Люфтваффе намеревались завоевать остров, расположенный в 100 милях от материковой Греции, фактически без участия военно-морских сил. Численность сил вторжения была почти вдвое ниже, чем защитников острова.

На острове были намечены четыре района высадки, три из которых приходились на основные авиабазы. Парашютные и планерные части XI авиакорпуса должны были стать авангардом сил вторжения. Выброску десанта предполагалось осуществить двумя волнами: первыми на Крит должны были ступить солдаты и офицеры Штурмового полка генерала Майндля, в задачу которых входили захват и удержание аэродрома Малеме и многочисленных дорог, мостов и позиций зенитной артиллерии, расположенных в окрестностях административного центра острова – города Ханья. Операции в этом районе должны были осуществляться при поддержке подразделений 3‐го парашютного полка. Необходимость захвата Ханьи обуславливалась пребыванием в городке основных британских штабов, органов управления войсками гарнизона, а также размещением там резиденции греческого короля.

Во втором эшелоне десанта 2‐й парашютный полк имел задачу захватить аэродром и городок Ретимнон, в то время как 1‐й полк должен был высадиться в нескольких милях к востоку, над аэродромом у селения Ираклион. 5‐ю горнострелковую дивизию планировалось высадить в ключевых районах острова после того, как парашютисты захватят посадочные полосы и нейтрализуют зенитные батареи. Целью захвата всех имеющихся взлетно-посадочных полос была необходимость создания плацдармов для выгрузки посадочным способом тяжелого вооружения и второй волны десанта. Пока эта задача не была выполнена, поддерживать действия парашютистов могла лишь авиация VIII корпуса люфтваффе.

У немцев, так же как и у англичан, возникали проблемы. В основном они были связаны с недостатком времени на планирование и выполнение подготовительных операций. Не все экипажи транспортных авиационных частей были соответствующим образом обучены для переброски парашютных войск. Несколько сотен транспортных самолетов Ю-52 было отвлечено для проверки, замены двигателей и ремонта. Необходимо было также подготовить сеть аэродромов в исходных районах вблизи портов. Так или иначе, к середине мая планирование и все основные подготовительные работы были завершены. Днем «Д» было назначено 20 мая.

Вторжение началось в 8.00 20 мая 1941 года. Небо заполнилось немецкими самолетами, атакующими позиции противовоздушной обороны. В скором времени от бомбежек и пулеметных обстрелов многие позиции были разрушены, а зенитные расчеты – уничтожены. Были атакованы основные дороги. После окончания воздушного налета в небе показались десятки планеров. 750 бойцов из планерного батальона элитного наступательного полка были сброшены с неба на Малеме и Ханью. За ними шли сотни военно-транспортных самолетов Ю-52. Общая численность войск, перевезенных по воздуху, составила почти 23 500 человек, кроме того, самолетами были доставлены 353 орудия, 771 мотоцикл (главное транспортное средство германских парашютистов), 5358 десантных контейнеров с оружием и снаряжением и 1090 тонн различных грузов.

Планеры приземлились в 8:15—8:45 утра. Около 45–50 из них – возле аэродрома Малеме, большинство в высохшем русле реки Тавронитис, другие рассеялись дальше к востоку. Часть потерпела крушение, но большинство доставили на землю свой груз. Штурмовой полк сразу выполнил две поставленные перед ним цели: он захватил батарею противовоздушных орудий «Бофорс» (40‐мм), расположенную в устье Тавронитиса, и мост через реку с некоторыми позициями у западной стороны аэродрома. Но планерная группа, которой было поставлено задание захватить доминирующую местную высоту – 107 (около 300 метров) – для контроля над взлетно-посадочной полосой, понесла тяжелые потери от 22‐го новозеландского батальона и не справилась с задачей. Уже в первые часы боя большинство немецких командиров отделений были убиты или ранены. Следом за планерами появились Ю-52, летевшие на низкой высоте, и сбросили парашютистов.

Из-за несовершенства конструкции парашютов и недостатков в организации проведения высадки десантники понесли большие потери. Конструкция немецких парашютов была рассчитана на выброску на небольшой высоте и принудительное раскрытие купола. Зенитная артиллерия, несмотря на потери, вела плотный заградительный огонь. Иногда подбитые самолеты раскалывались в воздухе, парашютисты высыпались, «словно мешки с картошкой», и гибли, не имея возможности раскрыть парашют с помощью вытяжного кольца. Конструкция парашюта не позволяла каким-либо образом изменить траекторию полета. Скорость снижения была очень высокой, и, несмотря на защитные щитки, многие парашютисты на неровной скалистой местности получали травмы. Главным недостатком послужило то, что парашютисты во время десантирования имели при себе только нож и пистолет. Основное оружие и снаряжение сбрасывалось в специальных контейнерах. Это было вызвано также недостатками в конструкции парашютов и опасениями, что стропы могут зацепиться за выступающие предметы экипировки. Такая тактика была бы вполне оправдана при выброске в безлюдных районах. Однако на Крите десантирование происходило практически на позиции противника. В результате десантники после приземления легко уничтожались, иногда даже штыками.

В районе Малеме один батальон, сброшенный восточнее аэродрома, попал на занятые противником позиции на командующих высотах и, несмотря на «ужасную панику» в рядах противника, был почти полностью уничтожен во время приземления. Парашютисты другого батальона, приземлившиеся западнее аэродрома, были вынуждены с пистолетами и гранатами в руках пробиваться через пулеметные позиции противника к сброшенным контейнерам с оружием. Только резервный батальон был сброшен в район, где не было противника, смог привести себя в порядок и начать наступление против высот, господствующих над аэродромом.

К вечеру, после многочасовых боев, можно было подводить первые итоги. Фактически бóльшая часть намеченного плана немцев потерпела неудачу. Атаки парашютистов, сброшенных в районах Ираклиона и Ретимнона, были отбиты. Немецким войскам, высадившимся на планерах в районе Каньи, пришлось вести тяжелые бои. Транспорты, на которых перебрасывался морской десант, были потоплены или отогнаны английскими кораблями. Успех операции зависел от того, смогут ли немцы до утра следующего дня удержать позиции в районе Малеме. Это им удалось, т. к. командир 22‐го новозеландского батальона, который удерживал аэродром в Малеме, не смог на протяжении ночи найти дополнительные силы. В 5 часов утра 21 мая, не дождавшись подкрепления, при поддержке двух танков сводный отряд новозеландцев пошел в атаку. Однако у одного танка оказалось неисправным орудие, а другой застрял на камнях. Под фланговым огнем немецких пулеметов атака захлебнулась.

К исходу первых суток операции генерал ВВС Штудент получил сообщения о тяжелейших потерях, бедственном положении высаженных частей (к этому времени подразделения парашютистов сумели кое-как закрепиться только в районе Малеме и на подступах к Ханье) и гибели генерала Зюсмана, который должен был непосредственно руководить операцией. Штудент осознал реальную угрозу полного провала операции. Генерал решительно отверг предложение прекратить вторжение на Крит, оставив таким образом на произвол судьбы несколько тысяч отборных солдат, окопавшихся вокруг английских аэродромов. После краткого совещания, ввиду отсутствия парашютных резервов, он принял решение о досрочной отправке посадочным способом на Малеме, где все еще продолжались ожесточенные бои, третьего эшелона десанта – горных стрелков. Приказ был отдан, невзирая на реальное положение вещей: самолетам первой волны предстояло приземляться на фактически находящийся в руках врага небольшой горный аэродром.

Еще до рассвета на пляже западнее Тавронитиса приземлились несколько Ю-52. Около 8 утра Ю-52 сбросили еще две группы парашютистов. На этот раз солдаты приземлились безопасно, вне досягаемости английских пушек, и сразу же стали пробиваться на восток. Штурмовой полк расширил свою линию на запад, захватив фактически всю посадочную полосу и большую территорию к северу, очистив ее от разрозненных остатков англичан. В 8:10, несмотря на артиллерийских обстрел, на полосу Малеме начали приземляться Ю-52.

На протяжении 22 мая транспортные самолеты под постоянным обстрелом доставили два пехотных батальона 5‐й горно-пехотной дивизии, инженерный батальон и парашютную артиллерийскую батарею. Немцам приходилось расчищать посадочную полосу от горящих и подбитых самолетов с помощью захваченных танков. Британцы на протяжении всего дня атаковали аэродром Малеме. Однако все их атаки провалились.

К рассвету 23 мая оказалось, что британские линии к востоку от Малеме полностью отодвинуты. Новозеландцам, которые накануне приложили столько усилий, было приказано отступать восточнее на две с половиной мили для создания более сильной оборонительной линии. Решение Фрейберг принял предыдущей ночью. Позиции немцев в Малеме укрепились: англичане теперь находились в 7 милях от аэродрома, и наращиванию немецких сил помешать стало невозможно.

Ввиду тяжелых потерь от постоянных атак с воздуха самолетов авиакорпуса Рихтгофена британский флот прекратил патрулирование вокруг острова и ушел в Александрию, так и не сумев оказать существенную помощь своим сухопутным войскам.

24 мая специальные силы, двигаясь на запад от Малеме, захватили Кастелли, небольшой порт на крайней западной оконечности острова. Еще 20 мая 72 немецких парашютиста пытались захватить город и обеспечить западный фланг немецкого наступления на Малеме. Однако все они были убиты, ранены или захвачены в плен.

В воскресенье 25 мая, на шестой день сражения, генерал Штудент вылетел из Афин в Малеме. В этот день немцы нанесли удары в направлении Аликану с целью отрезать путь отступления к южному побережью; далее – восточнее Ханьи, чтобы отрезать прибрежную дорогу между Судой и Ретимноном; от Тюремной долины и Малеме в направлении Галатаса. Дело было решенным, но британцы держались, чтобы отойти, пусть побитыми, сильно потрепанными, но в порядке. Галатас пал под натиском немцев, но ненадолго. Разрозненные подразделения новозеландских формирований с двумя легкими танками ворвались в руины города и взяли его в штыковой атаке, не дав немцам перегруппироваться. Но это была лишь краткая победа. Уже ночью британцы отступили на дальнюю позицию, а Галатас был оставлен немцам вместе с телами и руинами.

26 мая продолжались непрерывные и мощные немецкие воздушные налеты на передовые позиции, тыловые районы, склады материального обеспечения и маршруты отхода. Линия фронта отходила все дальше; докерам, материально-техническому персоналу было отдано распоряжение самостоятельно пробираться через горы к Сфакиону, рыбацкой деревне на южном побережье. Многие солдаты бежали прочь, бросая оружие. Генерал Фрейберг по приказу из Египта был эвакуирован вместе с некоторыми из его бригадиров и командиров различных подразделений на летающих лодках «Сандерленд». Он оставил под командованием генерал-майора Уэстона из Королевской морской пехоты сильно разбитый арьергард, еще продолжавший пытаться отбросить врага с высот Сфакиона, а также истощенные остатки войск на пляжах, в пещерах и в горах.

27 мая был отдан приказ о начале эвакуации британских войск в Египет. 28 мая на восточной оконечности острова, в районе населенного пункта Сития, с моря успешно высадились главные силы морского десанта – 6-тысячный отряд итальянских войск, прибывший с расположенного неподалеку о. Карпатос. Вечером 28 мая началась эвакуация в Египет измотанных и деморализованных английских войск с причалов портов Сфакия, Мирта, Иерапетра и Кали-Лименес, расположенных на южном побережье. Ночами, когда отсутствовала угроза со стороны германской авиации, с острова было вывезено 14 900 человек. Английские эсминцы переправили греческого короля со свитой в Александрию. Битва за Крит была окончена 1 июня 1941 года со взятием населенного пункта Сфакия на южном побережье. Союзники эвакуировались, оставив на острове более восемнадцати тысяч убитых, раненых и пленных.

Лишь жесткая и всесторонняя подготовка немецких парашютистов, готовых к индивидуальному ведению боя в любых условиях, стала основной причиной того, что операция «Меркурий» не закончилась полным фиаско. Победа досталась немцам дорогой ценой – за две недели боев их части потеряли убитыми и пропавшими без вести около 4000 человек. Почти 3400 человек было ранено. Из почти 500 военно-транспортных самолетов, принимавших участие в операции, в строю осталось 185.

Захват Крита стал одним из примеров успешного применения парашютных соединений, но потери, понесенные штурмовыми частями, оказались настолько тяжелыми, что Гитлер запретил впредь проводить крупномасштабные десантные операции.

Решение предпринять после захвата Северной Африки высадку на Сицилии было принято на конференции в Касабланке в январе 1943 года. Мнения союзников о месте вторжения в Европу разделились. Американцы настаивали на высадке во Франции, Черчилль настаивал на необходимости обеспечения безопасности морского сообщения через Средиземное море. К осуществлению данной операции союзников также склоняли соображения политического характера. Значительная часть итальянского народа, а также многие представители влиятельных кругов Италии были недовольны политикой Муссолини и неудачным ведением войны. Предполагалось, что захват Сицилии и прямая угроза континентальной Италии подтолкнут оппозицию к свержению дуче. Черчилль считал, что следует вообще отказаться от высадки во Франции и сконцентрировать все внимание на Южной и Юго-Восточной Европе, чтобы ограничить будущие возможности России в этом регионе.

Высадка на Сицилии была вполне оправданной с военной точки зрения. Сицилия, а также и Корсика являлись хорошими плацдармами для военно-морских и военно-воздушных сил для последующего вторжения в континентальную Италию.

Разработка плана началась в феврале 1943 года. План Эйзенхауэра предусматривал высадиться одной английской армией в юго-восточной оконечности Сицилии, а одной американской армией – на северо-западной оконечности острова. Однако командующий 8‐й английской армией Монтгомери в апреле выступил против этого плана. Английский генерал хотел иметь непосредственный контакт с американскими войсками. В результате было принято компромиссное решение предпринять высадку в юго-восточной части острова. Наряду с затруднениями в планировании, имелись также проблемы технического характера – необходимо было изыскать большое количество транспорта для переброски по морю двух армий в составе 7 дивизий и танковых частей. Требовалось также разработать детальный план высадки войск, так как противник был хорошо подготовлен к обороне. Союзникам недоставало опыта проведения подобных операций. Вплоть до окончания боев в Тунисе было неясно, какие части удастся задействовать в высадке. Чтобы обеспечить достаточное количество войск, кроме дивизий в Тунисе, были подготовлены части в Штатах, в Англии и Египте.

Высадка британских войск на Сицилии. 1943 г.

Главнокомандующим всеми силами стал американский генерал Эйзенхауэр; его заместителем – английский генерал Александер, который возглавлял сухопутные силы (8‐я английская армия Монтгомери и 7‐я американская армия Паттона); командующим объединенными военно-морскими силами был назначен английский адмирал Каннингхэм, авиацией командовал английский генерал Теддер.

По плану операции 8‐я английская армия должна была начать высадку 10 июля в районе между Сиракузами и южно-восточной оконечностью Сицилии. В первом эшелоне наступали четыре дивизии. Накануне с помощью воздушного десанта планировалось захватить аэродром в Сиракузах, а также мост южнее Сиракуз, чтобы использовать его для продвижения высадившихся войск. 7‐я американская армия в составе трех пехотных дивизий и танкового соединения высаживалась в заливе Джела у населенных пунктов Джела и Ликата. В этом районе воздушно-десантные войска должны были захватить аэродром севернее Джелы. Скорейшему захвату всех имеющихся в Южной Сицилии аэродромов придавалось решающее значение, с тем чтобы парализовать авиацию противника и иметь возможность воздействовать своей авиацией на районы Мессины и Реджо-ди-Калабрия. После соединения обеих армии в районе Рагузы и создания общего плацдарма союзники намеревались как можно скорее осуществить захват восточной части острова.

Для осуществления и поддержки высадки союзники сосредоточили 280 военных кораблей, 320 торговых судов, 900 крупных и 1225 мелких десантных судов. 3680 истребителей и бомбардировщиков должны были прикрыть район высадки с воздуха и поддерживать проведение операции.

Перед началом высадки на Сицилию союзники установили контроль над островом Пантеллерия, который лежит в Средиземном море между Тунисом и Сицилией. Этот остров наряду с островком Лампедуза имел для итальянцев и немцев стратегическое значение – на Лампедузе и Пантеллерии стояли радиолокационные станции.

18 мая авиация союзников начала подвергать Сицилию методичным авианалетам, которые продолжались 52 дня. Помимо объектов на острове, налетам подвергались также порты континентальной Италии – Неаполь, Ливорно и Специя, через которые осуществлялось снабжение Сицилии. Обороной острова руководил командующий 6‐й итальянской армией генерал Гуццони. В его распоряжении были четыре дивизии, из которых только одна моторизованная, и 6 не имеющих транспорта и тяжелого вооружения дивизий береговой охраны. Под его командованием находились также две немецкие дивизии – 15‐я гренадерская моторизованная дивизия и дивизия «Герман Геринг». Самой боеспособной из итальянских дивизий была единственная моторизованная – «Ливорно». Дивизия «Герман Геринг» имела в своем составе лишь два пехотных батальона, но зато была хорошо оснащена тяжелым вооружением. 15‐я гренадерская моторизованная дивизия не располагала достаточным количеством транспортных средств. Мощная зенитная артиллерия прикрывала Мессинский пролив. Ее подвижные части могли использоваться как для целей ПВО, так и в наземных боях.

Утром 10 июля 1943 года 8‐я армия Монтгомери высадилась на Сицилии, в деле захвата которой ей отводилась главная роль. Английские войска должны были уничтожить противника в районе Катании, после чего по узкой полосе восточного побережья острова идти на Мессину. Под мощным огнем с кораблей и непрерывными ударами авиации итальянские береговые части стали оставлять свои позиции; они бежали в глубь острова или сдавались в плен. Однако, несмотря на успешное начало операции, немецкие войска отбивали дальнейшие атаки. Создав сильную оборону у подножия горы Этна, вермахт оказывал твердое сопротивление и грозил сорвать быстрое продвижение Монтгомери к Мессине. Только к середине августа под давлением фронтальных атак англичан немецкие и итальянские части отступили далеко за гребень Этны. Они заняли линию обороны в 25 километрах от Мессины, где уже курсировали паромы, эвакуирующие людей и технику на материк.

К 15 июля армия Паттона, завладев западной частью острова, начала наступление в северном направлении. Самым трудным для американцев считался захват крепости Монте-Каммарата, которую успешно использовали в целях обороны еще со времен Римской империи. Но американская разведка еще в начале Второй мировой войны стала налаживать контакты с итальянской мафией, которую притеснял Муссолини. Поэтому при подходе войск Паттона к крепости ее гарнизон по приказу главы сицилийской мафии сдался без боя, и крепость была взята без единого выстрела. Через неделю Паттон был уже у Палермо. К Палермо американцы подошли в сопровождении дона Кало – главы сицилийской мафии, который решил лично сопровождать армию на пути в столицу подвластной ему территории. Его присутствие во главе колонны действовало эффективнее, чем целое танковое соединение. Повсюду ворота городов открывались перед армией Паттона без боя. С помощью дона Кало уже через неделю американские войска почти без потерь достигли Палермо.

В то же время, когда войска Паттона одержали молниеносную победу, войска 8‐й армии Монтгомери с большим трудом пробивались к Мессине. На рассвете 16 августа английские войска высадились на восточном берегу острова, пытаясь отрезать пути отхода немецких частей. Они атаковали арьергард танковой дивизии, который вынужден был развернуться и целый день отражать атаки войск Монтгомери. Паттон и Монтгомери не ладили друг с другом, и американский командующий хотел во всем превзойти своего английского коллегу. Захват Палермо со стратегической точки зрения оказался пустой затеей, и Паттон решил сам захватить Мессину. Воспользовавшись задержкой союзника, армия Паттона сумела прорваться в Мессину, но противник уже успел переправиться через пролив.

Падение Сицилии потрясло Италию. 25 июля Муссолини был смещен с поста и арестован (через 6 недель его освободил отряд немецких парашютистов); король поручил сформировать новое итальянское правительство маршалу П. Бадольо. 8 сентября 1943 года в 19.45 по итальянскому радио было передано обращение маршала Бадольо, в котором он сообщал о капитуляции Италии.

Расчеты союзников на то, что захват Сицилии и капитуляция итальянской армии значительно облегчат вступление на территорию Италии, не оправдались. Немецкие войска, хотя и лишились своего союзника, продолжали ожесточенное упорное сопротивление.

В начале сентября 1943 года 8‐я армия Монтгомери переправилась через Мессинский пролив и вступила в континентальную Италию, а 5‐я армия под командованием американского генерала Марка Кларка высадилась на берег в районе Салерно, южнее Неаполя, имея задачей оборону этого порта. После первоначальных успехов англо-американские части столкнулись с сильным сопротивлением немцев, которые к 12 сентября отбросили их в ряде пунктов. Спасли положение подоспевшие 82‐я авиадесантная дивизия США и 7‐я бронетанковая дивизия англичан, которые своими контратаками остановили продвижение немцев. На следующий день подошли войска 8‐й армии. Не имея достаточных сил для срыва наступления англо-американских войск, немецкое командование решило отвести свои войска на оборонительный рубеж. Неаполь был занят войсками союзных армий. Немцы отступили до «линии Густава», продолжая вести упорные бои с продвигавшимися англо-американскими войсками. «Линия Густав – Кассино» представляла собой укрепленный естественный рубеж, пересекавший Италию от точки севернее Ортоны на Адриатике и до устья реки Гарильяно на западном побережье полуострова.

Александер распорядился создать танковую группу для глубокого прорыва обороны противника. Но так как войска союзников действовали по всему фронту крайне нерешительно, возлагая большую надежду на отход немцев под ударами авиации, это позволило фельдмаршалу Кессельрингу отдать приказ немецким войскам прекратить отступление. Союзные войска вынуждены были ввязаться в затяжные бои по прорыву вражеской обороны. Чтобы заставить противника уйти с укрепленных позиций и захватить Рим, решено было высадить десант у небольшого морского курорта Анцио южнее Рима. Одновременно с высадкой десанта должно было начаться наступление на «линию Густава». 22 января 1944 года англо-американский десант под командованием генерал-майора Лукаса высадился в Анцио. В задачу Лукаса входило продвинуться в глубь полуострова и перерезать коммуникации. Но вместо этого он стал укреплять прибрежный плацдарм, что дало возможность 14‐й немецкой армии под командованием генерала фон Макензена атаковать плацдарм и сдерживать десант, не давая ему пробиться из Анцио до конца мая. Хотя немцам и не удалось разгромить союзный десант, и план наступления был провален. Потери союзников составили более 7000 человек убитыми и ранеными. По настоянию Александера генерал Кларк снял Лукаса с занимаемой должности.

Немецкие войска покидают Италию

Наступление 5‐й (генерала Кларка) и 8‐й (генерала Лиса) армий на «линии Густава» также было остановлено. 18 немецких дивизий, которыми располагал фельдмаршал Кессельринг в Италии, сдержали зимнее наступление Александера. С 29 января по 4 февраля 1944 года 3‐я дивизия США безуспешно пыталась захватить немецкий опорный пункт в Кассино с господствующим над местностью монастырем на вершине горы. Даже после активной бомбардировки 15 февраля атака на Кассино была снова неудачной. К марту стало ясно, что наступать далее такими силами не имеет смысла. Тогда Александер перебрасывает под Кассино 8‐ю армию. В начале мая атаки на Кассино возобновились, и активное участие в них приняли части 2‐го польского корпуса.

Командование 8‐й английской армии поручило командующему польскими соединениями генералу Андерсу штурмовать позиции немцев, укрепившихся в средневековом монастыре на вершине горы. Ночью 12 мая при поддержке английской и американской артиллерии 5‐я Кресовская пехотная дивизия и 3‐я дивизия карпатских стрелков начали карабкаться на горный хребет. Закрепившиеся в горах части 10‐й армии вермахта встретили поляков шквальным огнем. Но солдаты Андерса смогли приблизиться к укреплениям противника и после упорной схватки одолеть немцев. Связанные польскими частями силы вермахта не смогли помешать продвинуться в глубь своих позиций 13‐му британскому корпусу. 18 мая части 5‐й Кресовской дивизии овладели бункерами противника и соединились с передовыми отрядами 3‐й дивизии. Утром следующего дня Кассино был взят. Польские солдаты торжественно водрузили над развалинами монастыря бело-красный флаг своей родины. Задача по ликвидации немецкой группировки была решена, и дорога на Рим – открыта.

Затем две союзные армии прорвали «линию Густава» и быстро двинулись на север. 4 июня 1944 года союзные армии вошли в Рим. Немецкие войска отступили к Готской «линии Кессельринга», протянувшейся от Пизы на западе до Римини на Адриатике. 26 августа 1944 года Александер начал наступление силами 8‐й армии у Адриатического побережья. Через неделю выступила и 5‐я армия. В ходе десятидневного наступления его войска продвинулись на 20–40 километров на правом фланге и на 15–20 километров в центре и левом фланге Готской линии. Несмотря на взятие Римини 20 сентября, на других участках фронта линия продолжала держаться. В дальнейшем продвижение армий было значительно затруднено проливными дождями, и в результате лишь к октябрю им удалось занять позиции в 25 км от Болоньи. Наступление союзников было остановлено на зимние месяцы. На совещании Объединенного англо-американского штаба, проходившем на Мальте в январе 1945 года, было решено передать в распоряжение Эйзенхауэра еще несколько дивизий из Италии. Но немецкие войска на территории Италии представляли еще достаточно сильную военную группировку. В апреле 1945 года Александер возобновил военные действия против 23 дивизий фон Фитингофа, ставшего преемником Кессельринга. 9 апреля линия фронта была прорвана, а 20 апреля польский корпус взял Болонью. Через три дня союзники форсировали реку По, и скоро немецкое отступление превратилось в беспорядочное бегство.

Американские солдаты в Италии. Апрель 1945 г.

29 апреля в штабе главнокомандующего союзными силами в районе Средиземного моря представители германского командования в Италии подписали акт о безоговорочной капитуляции. 2 мая 1945 года миллион немцев сложили оружие, и война в Италии была официально прекращена.

К началу лета 1944 года соотношение сил Германии и антигитлеровской коалиции существенно изменилось. На Восточном фронте советские войска уверенно теснили вермахт и готовились нанести решающие удары для окончательного освобождения всех оккупированных территорий. Немецкие войска понесли значительные потери и почти не имели резервов. Военно-морские силы были ослаблены и уже не могли вести активные действия на коммуникациях союзников в Атлантическом океане. Заметный урон был нанесен промышленному потенциалу Германии. Положение Германии резко ухудшилось. В то же время США и Англии удалось подготовить достаточные силы и средства, чтобы принять решение о высадке союзных сил во Франции.

Политическое руководство Германии и военное командование осознавали неизбежность открытия второго фронта, но возможности Германии оборонять побережье Ла-Манша и Атлантическое побережье Франции во многом определялись военными действиями на советско-германском фронте, где Германия вынуждена была держать свои основные силы. Немецкая оборона на Западе опиралась на «Атлантический вал» – систему укреплений вдоль побережья. Как откровенно заявил после войны американскому журналисту главнокомандующий немецкими войсками на Западе фельдмаршал Г. Рундштедт, «Атлантический вал» был иллюзией, вызванной воображением пропаганды, чтобы ввести в заблуждение немецкий народ и противника. Меня всегда приводило в негодование, когда я читал сказки о непреодолимости этой обороны. Было бы глупостью описывать ее как “вал”».

Подготовка к высадке в Нормандии. 1944 г.

Немецкое командование допустило просчет при определении возможного района высадки американо-английских войск. Оно считало, что высадка произойдет через пролив Па-де-Кале, поэтому основные укрепления находились в районах военно-морских баз и района Кале-Булонь, где глубина обороны достигала 20 км от берега. В других районах, в том числе и в Нормандии, противодесантная оборона была значительно слабее. Оборонительные сооружения только создавались, их строительство шло медленно из-за недостатка материалов и рабочих рук. На июль 1944 года работы по строительству укреплений на побережье Ла-Манша были выполнены лишь на 68 %, а в районе Сенской бухты – на 18 %.

Рундштедт смог добиться, чтобы все артиллерийское вооружение перешло с «линии Зигфрида» на «Атлантический вал». Всего в укреплениях Атлантического побережья находилось 2692 артиллерийских ствола, что примерно соответствовало одному орудию на один километр берега. Располагая такими скудными средствами, фон Рундштедт принял решение оставить непосредственно на побережьях лишь небольшое количество дивизий, способное оказать сопротивление десантным войскам противника. Основную силу должны были составить сильные подвижные резервы, которые могли бы своевременно появиться в районе высадки и ударить по противнику. Он считал, что для осуществления этой идеи необходимо сформировать три оперативных эшелона обороны. Силы первого эшелона, расположенные прямо на побережьях, должны были измотать высаживающийся десант. Целью войск второго эшелона, состоявшего из пехотных дивизий, было задержание продвижения противника в глубь территории Франции. Третий эшелон – танковые и моторизованные дивизии – должен был завершить уничтожение вторгшихся войск западных союзников.

Еще в конце 1943 года Рундштедт официально заявил Гитлеру, что имеющимися в его распоряжении силами длительная оборона побережья невозможна. Фельдмаршал утверждал, что, по его мнению, без крупных танковых и моторизованных соединений бороться с морским десантом союзников бессмысленно. Наконец 10 ноября Гитлер создал войсковую группу «Б» особого назначения, которую возглавил знаменитый фельдмаршал Роммель. Находясь в подчинении у Рундштедта, «Лис пустыни» должен был изучить готовность вермахта к контрудару по противнику и разработать предложения по улучшению обороны Атлантического побережья. Эрвин Роммель, имевший в отличие от Рундштедта печальный опыт борьбы с морскими десантами, предложил новый план обороны. Он считал необходимым уничтожать войска вторжения прямо в полосе прибоя, пока они слабы и беспомощны. Поэтому он прилагал все силы, чтобы форсировать строительство укреплений, заминировать пляжи, прикрыть побережье противодесантными и проволочными заграждениями. Действительно, современная военная наука доказала, что, если десант не сброшен обратно в море в течение первых 48 часов, кампанию можно считать проигранной – войска вторжения успевают закрепиться на берегу, высадить танки и второй эшелон пехоты, необходимые для развития наступления с захваченного плацдарма в глубь материка. Чтобы предотвратить это, Роммель настаивал на создании непосредственно на побережье надежной системы огня и сосредоточении там основных сил, в том числе и танковых дивизий. После долгих препирательств два фельдмаршала пришли к компромиссу: большинство пехотных дивизий и вся артиллерия предназначались для уничтожения противника во время высадки на берег, а танковые и наиболее боеспособные моторизованные дивизии были выделены в резерв, предназначенный для нанесения контрударов в районе десантирования западных союзников.

Всего к моменту вторжения Герд фон Рундштедт располагал двумя группами армий и танковой группой «Запад». Группа армий «Б» под командованием Роммеля общей численностью в 39 дивизий, в том числе четыре танковых, занимала все северное побережье от залива Зюдерзее до Луары. Средняя оперативная плотность немецких войск составляла не более одной дивизии на 100 километров побережья.

Поскольку немецкое командование ожидало вторжения севернее устья Сены, в этом районе была создана самая сильная группировка из одной танковой и 9 пехотных дивизий. Там же, где действительно высадились союзники, оборону держали 716‐я и 352‐я пехотные дивизии, боеспособность которых оставляла желать лучшего. Южнее Луары дислоцировалась группа армий «Г» фельдмаршала Бласковица, состоявшая из 16 дивизий. В Центральной Франции и Бельгии были размещены три танковые и одна моторизованная дивизии СС резерва ОКБ (не подчинявшиеся фельдмаршалу Рундштедту), готовые нанести удар в том направлении, где будет высаживаться противник. Танковая группа «Запад» ведала боевой подготовкой бронетанковых войск и рассматривалась как резервное управление для объединенных действий всех танковых соединений на главном направлении. 3‐й флот люфтваффе, дислоцированный на Западе, также не подчинявшийся фон Рундштедту, имел 500 самолетов, из которых только 160 машин (90 штурмовиков и 70 истребителей) были готовы к военным действиям. Гитлер обещал перебросить во Францию 1000 реактивных истребителей, но их там так никто и не увидел. Отсутствие единого руководства всеми немецкими войсками на Западе впоследствии стало одной из главных причин поражения вермахта во Франции.

Экспедиционные силы союзников (верховный главнокомандующий генерал Д. Эйзенхауэр) состояли из 21‐й группы армий (1‐я американская, 2‐я английская, 1‐я канадская армии) и 3‐й американской армии – всего 39 дивизий и 12 бригад. Военно-воздушные силы США и Великобритании имели абсолютное превосходство над противником. Они насчитывали около 11 тысяч боевых самолетов, 2316 транспортных самолетов и 2591 планер. Стратегические ВВС на Европейском театре военных действий состояли из 8‐й американской воздушной армии и английских стратегических ВВС. Командующий 8‐й воздушной армией генерал-лейтенант К. Спаатс и его штаб координировали также действия 15‐й воздушной армии, которая базировалась в Италии. Тактические ВВС включали 9‐ю американскую воздушную армию и две армии английских ВВС. Командовал ими главный маршал авиации Т. Ли-Маллори. В распоряжении военно-морских сил имелось свыше 6000 боевых, транспортных и десантно-высадочных судов. В операции участвовали также канадские, французские, чехословацкие, польские соединения и части. Общая численность экспедиционных сил составляла свыше 2 876 000 человек. К моменту высадки общее превосходство сил союзников над противником составляло по людям в 2,1 раза, по танкам – в 2,2 раза, по самолетам – почти в 23 раза.

Планом Нормандской десантной операции предусматривалось высадить морские и воздушные десанты на побережье Сенской бухты, захватить плацдарм глубиной 15–20 км, накопив силы и материальные ресурсы, предпринять наступление в восточном направлении и на 20‐й день операции выйти на рубеж Авранш – Донфрон – Фалез. В дальнейшем экспедиционные силы во взаимодействии с войсками, высаженными на юге Франции, должны были отрезать группировку вермахта в юго-западной Франции, прорвать «линию Зигфрида» и вторгнуться на территорию Германии.

В ночь на 6 июня более двух тысяч бомбардировщиков союзной авиации нанесли удары по береговым укреплениям, артиллерийским батареям, отдельным узлам сопротивления, штабам, скоплениям войск и тылам противника. За день было сделано 14 000 боевых вылетов. Бомбардировка немецких войск облегчила высадку воздушных десантов. 101‐я и 82‐я американские и 6‐я английская воздушно-десантные дивизии были сброшены на парашютах и планерах в 10–15 км от берега. Несмотря на различные проблемы при высадке, им удалось в целом справиться с поставленными задачами и выполнить свою роль в захвате плацдарма.

Утром 6 июня 1944 года под прикрытием артиллерии и массированных ударов авиации передовые части западных союзников начали высадку в Нормандии – там, где, по мнению руководства ОКМ, высадка была невозможна из-за прибрежных рифов. Высадка проходила на пяти участках побережья.

Получив сообщение о высадке союзников, Рундштедт приказал двум танковым дивизиям СС резерва Ставки немедленно выступать в Нормандию, но Гитлер отменил распоряжение фельдмаршала. В итоге только 21‐я танковая дивизия группы армий «Б» приняла бой с десантом, остановив 6‐ю британскую армию уже у Кана. В четыре часа дня фюрер разрешил ввести в бой две дивизии СС, а на следующий день бросил в Нормандию весь резерв.

Роммель во время начала высадки находился на совещании в Германии. Большинство командиров дивизий и корпусов также отсутствовали. Командующий 7‐й армией Фридрих Дольман попытался провести танковую контратаку. Но немецкие танки были остановлены воздушными налетами авиации противника. Время было упущено, высадка союзных войск шла полным ходом, и, несмотря на упорное сопротивление отдельных частей и соединений, находившихся на побережье, ничто не могло ей помешать.

На участке «Юта», который был одним из самых слабых мест в немецкой обороне, американские солдаты высадились благополучно и менее чем за три часа войска овладели предусмотренным по плану участком побережья, после чего начали продвигаться через дамбы на соединение с десантниками. В то же время на участке с кодовым названием «Омаха» картина выглядела совершенно иначе. Первая волна десантников была почти полностью уничтожена огнем противника. Несмотря на общую неразбериху, к берегу продолжали приставать все новые и новые десантные катера. Американский десант нес огромные потери, а командир 352‐й немецкой дивизии был настолько уверен в своей победе, что направил резерв на восток, где английские войска наседали на его правый фланг. Побережье уже было заполнено американскими десантниками, и к полудню разрозненным группам солдат удалось прорваться через прибрежные скалы на шоссе и захватить рыбацкие деревни, несмотря на то что огонь противника оставался по-прежнему исключительно эффективным. Командующий 1‐й американской армией генерал Брэдли даже начал составлять план эвакуации плацдарма и переориентировки последующих волн десанта в район «Юта». Тем не менее сопротивление немецких частей было сломлено, и американские части закрепились и на этом участке. После завершения высадки генерал Брэдли разделил свои войска на две группы, направив их на захват Сен-Ло и Шербура.

К вечеру первого дня вторжения союзникам удалось захватить три плацдарма, на которых высадились 8 дивизий и бронетанковая бригада общей численностью 150 000 солдат и офицеров. Потери в первый день десантной операции составляли у американцев – 6603 человека, в том числе 1465 убитыми, у англичан и канадцев – около 4000 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести.

Командование экспедиционных войск перебрасывало на захваченные плацдармы все новые и новые силы и технику. Отражая удары немецких частей, соединения англо-американских войск продолжали продвижение в глубь побережья. 10 июня захваченные участки побережья были объединены в общий плацдарм. К 12 июня экспедиционным силам удалось расширить его до 80 км по фронту и 13–18 км в глубину. На плацдарме уже находились 16 дивизий и бронетанковые части, эквивалентные трем бронетанковым дивизиям. В составе англо-американских войск в Нормандии к этому времени было 327 тысяч человек. На плацдарм также было переправлено 54 тысяч боевых и транспортных машин и 104 тысяч тонн грузов. 7‐й корпус 1‐й американской армии вел упорные бои на дальних подступах к Шербуру. Командование немецких войск подтягивало резервы, чтобы ликвидировать плацдарм на побережье. Однако, пребывая в уверенности, что высадка в Нормандии – это лишь отвлекающий маневр, оно по-прежнему считало, что главный удар англо-американских войск последует через пролив Па-де Кале, и продолжало держать здесь крупные силы.

Продвижение американских войск в северном направлении происходило достаточно быстро. Соединения 1‐й американской армии начали наступление 12 июня из района западнее Сент-Мер-Эглиза в западном направлении, заняли Комон, а к 17 июня – отрезали Котантенский полуостров. К 21 июня они подошли к Шербуру и на следующий день после мощной авиационной подготовки начали штурм крепости. Он продолжался несколько дней, и 25 июня войска Брэдли ворвались в старые форты города, построенные несколько столетий назад для борьбы с англичанами. На следующий день комендант города приказал своим частям сложить оружие. Отдельные группы немецких войск еще продолжали оказывать сопротивление, но к 1 июля и эти группы были полностью ликвидированы.

Шербур имел громадное стратегическое значение для союзников, испытывавших из-за недостатка портов большие проблемы со снабжением своих войск на континенте. Правда, в соответствии с приказом Гитлера порт был практически полностью разрушен, но уже к концу августа он мог принимать тяжелые грузы, что значительно ускорило продвижение англо-американских войск.

Тяжелые бои англо-канадских войск за город Кан продолжались. Войска под командованием Бернарда Монтгомери должны были овладеть этим городом уже в первый день вторжения. Однако спустя три недели после высадки Кан по-прежнему оставался в руках немцев. Эйзенхауэр постоянно требовал организовать прорыв, но Монтгомери с истинно британской сдержанностью отвечал командующему, что вполне доволен сложившимся положением. Все же 25 июня Монтгомери перешел в наступление, но уже на следующий день после первоначальных успехов английские войска натолкнулись на сильное сопротивление немцев и остановились. Для захвата Кана Монтгомери использовал силы стратегической авиации.

Вечером 7 июля 460 тяжелых бомбардировщиков в течение 40 минут бомбили Кан и расположения вермахта. Ранним утром следующего дня 21‐я группа армий перешла в наступление, которое, хотя и закончилось взятием города, не оправдало возлагавшихся на него надежд и не создало решающего перелома. Вначале события развивались благоприятно для британцев, но 20 июля того же месяца, когда из-за упорного сопротивления противника продвижение британцев было остановлено, Монтгомери дал приказ отступить.

Неудача под Каном вызвала разговоры о необходимости его смещения с должности. Монтгомери обвиняли в медлительности и нерешительности, что с его стороны встретило резкий отпор. В ответ на все обвинения Бернард Монтгомери спокойно объяснил, что он ставил своей целью сокрушить танковые войска противника, а ни о какой широкой наступательной операции не шло и речи. Ему действительно удалось оттянуть на себя основную массу бронетехники противника, что значительно облегчило генералу Брэдли прорыв из Нормандии во внутренние области Франции.

Ставка верховного командования вермахта (ОКВ) все еще опасалась высадки союзников в зоне пролива Па-де Кале и так и не решилась усилить свои войска в Нормандии соединениями из Северо-Восточной Франции. Наступление Красной армии в Польше и Белоруссии не позволило немецкому командованию направить в Западную Европу дополнительные войска и технику и усилить оборону в Нормандии за счет стратегических резервов и переброски сил с Восточного фронта. Ставка ОКВ осуществила лишь частичную переброску сил и произвела изменение в руководстве немецкими войсками на Западном фронте. 3 июля фельдмаршал Рундштедт был заменен фельдмаршалом Г. Клюге. Вскоре Клюге пришлось принять на себя и командование группой армий «Б», так как Роммель был ранен.

Хотя размеры плацдарма, захваченного в Нормандии союзными войсками (до 110 км по фронту и глубиной 30–50 км), были в два раза меньше тех, которые предусматривались по плану операции, в условиях абсолютного господства в воздухе союзной авиации оказалось возможным сосредоточить на нем силы и средства, достаточные для развития наступательных действий.

3 июля перешла в наступление 1‐я американская армия. За 17 дней она продвинулась вперед на 10–15 км и заняла город и важный узел дорог Сен-Ло. 2‐я английская армия после тяжелых и трудных атак 19 июля овладела Каном. На плацдарм были высажены 3‐я американская и 1‐я канадская армии. К 25 июля союзные войска вышли на рубеж южнее Сен-Ло, Комона, Кана. На этом Нормандская десантная операция завершилась.

Союзники за период с 6 июня по 23 июля потеряли 122 000 человек (49 000 англичан и канадцев и около 73 000 американцев). Потери немецких войск составили 113 000 человек убитыми, ранеными и пленными, а также 2117 танков и 345 самолетов.

Высадка союзных войск в Нормандии являлась самой крупной стратегической десантной операцией Второй мировой войны. Открытие второго фронта в Западной Европе стало решающим фактором в военных действиях антигитлеровской коалиции против фашистской Германии, позволило сократить сроки войны и количество ее жертв.

К концу 1944 года фашистская Германия оказалась зажатой в тиски с востока и с запада, ее военное, экономическое и международное положение резко ухудшилось. Для спасения ситуации Гитлер желал повторить маневр фон Клейста времен Французской кампании 1940 года, который принес немецким войскам скорую победу. Ударной группировке в составе 6‐й танковой армии СС, 5‐й танковой армии и 7‐й полевой армии, объединенных в группу армий «Б» под командованием фельдмаршала В. Моделя, предстояло нанести удар через покрытые густыми лесами Арденнские холмы на стыке Люксембурга, Германии и Бельгии в направлении на Антверпен, отрезать всю английскую группу армий, а также американские войска в районе Ахена от сил союзников, действующих во Франции, и в дальнейшем разгромить англо-американские силы в Бельгии и Нидерландах. Тем самым военно-политическое руководство Германии надеялось изменить ход боевых действий в Западной Европе в пользу Германии и создать предпосылки для начала переговоров с США и Англией о заключении сепаратного мира. Германское командование рассчитывало, что это позволит сконцентрировать все силы на советско-германском фронте и достичь успеха в войне против СССР. Операция получила название «Вахта на Рейне».

Учитывая ситуацию и соотношение сил, Модель, поддержанный Рундштедтом, высказался категорически против проведения подобной операции. Модель предложил вместо прорыва через Арденны ликвидировать выступ, образованный вклинившимися американскими частями. Но спорить с фюрером было невозможно. Гитлер отдал приказ начать подготовку операции по утвержденному им плану.

В состав группы армий «Б» входили: 6‐я танковая армия СС под командованием оберстгруппенфюрера СС И. Дитриха (9 дивизий, в том числе отборные танковые дивизии «Лейбштандарте», «Рейх», «Гитлерюгенд» и «Гогенштауффен»), 5‐я танковая – генерала X. Мантейфеля (7 дивизий) и 7‐я – генерала Э. Бранденберга (четыре дивизии). Одна дивизия находилась в резерве. Группировка насчитывала 250 000 солдат и офицеров, 900 танков, 800 самолетов и 2600 орудий и минометов.

Для проведения в тылу противника специальной диверсионной операции была сформирована особая воинская часть под командованием О. Скорцени. Ее личный состав был переодет в американскую и английскую форму, имел трофейные танки и автомашины и должен был захватить один или несколько мостов на реке Маас. Кроме этого, подразделения диверсантов должны были нарушать коммуникации, распространять ложные слухи, передавать ложные приказы и вызвать как можно больше хаоса в боевых порядках союзников Чтобы воспрепятствовать переброске англо-американских войск с севера, к участку прорыва планировалось выбросить воздушный десант в район севернее Мальмеди.

Командование вермахта постаралось максимально увеличить ударную мощь войск, предназначенных для наступления. 5‐й танковой армии было выделено 400 новых танков «пантера» и Т-IV. Однако, несмотря на все усилия, этих сил было недостаточно для достижения целей операции. Из-за ожесточенных боев на советско-германском фронте германское командование было вынуждено ограничиться 21 дивизией вместо запланированных 25 дивизий. Остро сказывался недостаток горючего – танки были обеспечены им лишь на половину операции. Недостаток в силах и средствах германское командование надеялось компенсировать за счет внезапности. Однако, несмотря на то что в момент наступления немцам на 115‐километровом фронте противостояли войска лишь четырех дивизий 1‐й армии 12‐й группы армий (командующий – О. Брэдли), насчитывающие 83 000 человек, 424 танка и самоходно-артиллерийских орудий и более 300 орудий, решающее воздействие на исход операции в конечном счете оказало общее превосходство англо-американских войск. Тем не менее в штабах и войсках союзников даже не подозревали о готовящемся немцами контрнаступлении, и немецкая военная машина, напрягая последние усилия, смогла нанести сильный удар.

Ранним утром 16 декабря 1944 года немецкие войска после с массированного артобстрела американских частей перешли в наступление в Арденнах. Дивизии 8‐го армейского корпуса противника оказались застигнутыми врасплох. Несколько часов в штабах не могли опомниться от неожиданности и определить силу удара. В итоге американские войска не смогли оказать серьезного сопротивления, и фронт был прорван. Немецким танкам в течение суток удалось вклиниться более чем на 30 километров в глубину американской обороны. Командующий 1‐й армией США генерал К. Ходжес только утром 17 декабря осознал серьезность угрозы, когда немцы уже приблизились к его штабу в Спа.

Американская пехота и танки в Бельгии

Вечером 16 декабря верховный главнокомандующий объединенных экспедиционных войск в Западной Европе Д. Эйзенхауэр приказал направить к месту прорыва две бронетанковые дивизии, а 17 декабря он был вынужден перебросить в Арденны еще две воздушно-десантные дивизии из своего резерва.

Несмотря на достигнутую внезапность и первоначальные успехи, планы немецкого наступления начали нарушаться уже в первые дни операции. Наступающая на правом фланге 6‐я танковая армия была остановлена упорно оборонявшимися американцами у Монжуа. Все попытки немцев продвинуться вперед успеха не имели.

Наступающая в центре 5‐я танковая армия поначалу успешно продвигалась вперед. Прорвав оборону американцев и пройдя около 50 км, она вплотную подошла к опорному пункту Бастонь, но попытка с ходу овладеть этим важным транспортным узлом была отбита. Утром 19 декабря к Бастони подошли части 101‐й воздушно-десантной дивизии из стратегического резерва Эйзенхауэра и заняли в нем прочную оборону. Для того чтобы не останавливать наступление, немцы выделили для осады города 26‐ю пехотную дивизию и танковую боевую группу, а их основные силы обошли Бастонь с обеих сторон и продолжили движение.

7‐й армии, которая должна была прикрыть левый фланг наступавшей группировки, не удалось прорвать оборону американцев. Неудачей закончилась выброска немецкого воздушного десанта к северу от Мальмеди, осуществленная в ночь на 17 декабря. Не оправдались также надежды на действия диверсионных отрядов. Переправу через Маас захватить не удалось.

Прорыв немецкими войсками обороны союзников на широком фронте вызвал большую озабоченность у англо-американского командования. На встрече союзных командующих, которая состоялась 19 декабря в Вердене, было принято решение срочно подготовить и провести контрудар по флангам наступавшей немецкой группировки. 20 декабря Эйзенхауэр для улучшения руководства и управления войсками подчинил английскому командующему Монтгомери все войска, расположенные к северу от участка прорыва, в том числе 1‐ю и 9‐ю американские армии. Для обороны мостов через Маас Монтгомери перебросил на участок прорыва четыре дивизии.

18 декабря немецкое командование существенно скорректировало план операции. Был отменен намеченный ранее удар из района севернее Ахена на запад. 6‐й танковой армии было предписано нанести удар в юго-западном направлении и поддержать наступление 5‐й танковой армии. Однако, несмотря на концентрацию усилий, добиться решающего успеха немцам не удалось. Большая часть сил 5‐й танковой армии оказалась скованной боями за Бастонь. Лишь ее отдельные передовые части приблизились к Маасу в районе Динана. Чтобы обеспечить выход наступающих войск к Маасу, Гитлер выделил из резерва верховного главнокомандующего 9‐ю танковую и 15‐ю моторизованные дивизии. Однако передовые части 5‐й танковой армии так и не смогли продвинуться дальше: выдвинувшихся вперед сил оказались недостаточно, необходимые для развития успеха резервы отсутствовали, а у танков закончилось горючее. Сложившаяся на советско-германском фронте обстановка не позволяла немецкому командованию перебросить дополнительные войска на Запад.

В этих условиях 3‐я американская армия генерала Д. Паттона получила задачу нанести контрудар по южному фасу выступа фронта. 21 декабря войска армии перешли в наступление. Вначале из-за слабой авиационной поддержки оно развивалось медленно. Наконец наступившая 23 декабря летная погода позволила авиации действовать в полную силу. На 24 декабря 9‐я американская армия тактической авиации произвела 1150 самолето-вылетов истребителями-бомбардировщиками, а 8‐я американская воздушная армия стратегической авиации бросила на противника 2050 четырехмоторных бомбардировщиков. В это же время немецкая авиация делала в среднем лишь около 450 самолето-вылетов в день.

В результате принятых союзным командованием мер немецкие войска лишились возможности развивать наступление на Антверпен. Они несли большие потери. В некоторых дивизиях численность солдат в ротах сократилась до 20–30 человек. Действия авиации союзников парализовали снабжение горючим и продовольствием.

28 декабря 1944 года на совещании в ставке Гитлер констатировал, что наступление потерпело неудачу. Поэтому он решил временно отказаться от продолжения операции на этом участке фронта и осуществить новые удары к югу от Арденн с целью уничтожить находившиеся там американские войска.

В ночь на 1 января 1945 года немецкие войска в составе 1‐й и 19‐й армий нанесли удар в Северном Эльзасе. К 5 января они продвинулись в южном направлении до 30 км и севернее Страсбурга форсировали Рейн. Немцев удалось остановить, но положение на Западном фронте в начале января оставалось напряжённым. 6 января 1945 года английский премьер-министр У. Черчилль, опасаясь новых ударов немецких войск, обратился к И. Сталину с просьбой о том, чтобы Красная армия предприняла крупное наступление и тем самым оказала помощь союзникам. Верный союзническим обязательствам, СССР пришел на помощь США и Англии. 12 января советские войска на 8 дней раньше намеченного срока перешли в наступление в Восточной Пруссии и Польше, которое сорвало все планы немцев на Западном фронте.

Немецкое командование было вынуждено отказаться от дальнейших попыток наступления на западе и начать переброску войск на советско-германский фронт. С 12 по 31 января 6‐я танковая армия СС и ряд соединений были отправлены на Восточный фронт. 28 января немецкие части, преследуемые войсками союзников, откатились на ранее занимаемые позиции по «линии Зигфрида» и перешли к обороне.

Немецкие войска в ходе Арденнской операции потеряли убитыми и ранеными более 50 000 человек. Около 30 000 было захвачено в плен. Немецкие потери в оружии и материальной части были также очень тяжелыми – 324 танка и штурмовых орудия, более тысячи машин и другой военной техники.

Потери союзников в Арденнах составили около 77 000 человек, в том числе почти 9000 убитыми, 47 000 ранеными и 21 000 – пропавшими без вести. За время боев в Арденнах союзники потеряли 783 танка и истребителя танков, большое количество техники и снаряжения.

Удар немцев в районе Арденн сорвал планы союзников осуществить крупные наступления в конце 1944 года. Однако основная цель контрнаступления не была достигнута.

В 1937 году в Финляндии был принят семилетний план перевооружения армии, по которому к 1944 году планировалось создать 19 дивизий. Если в 1931 году Финляндия затратила на армию всего 18 миллионов долларов, то в 1938 году эта цифра возросла до 36 миллионов. На Карельском перешейке финны к началу войны успели построить 100 бетонных дзотов и бункеров. По плану, который так до конца и не успели реализовать, линия оборонительных укреплений – «линия Маннергейма» – должна была состоять из легких приграничных укреплений, большого предполья и, собственно, самого укрепрайона, разделенного на пять секторов. Карельский перешеек являлся единственными естественными воротами в страну и был изрезан многочисленными озерами и болотами, что делало его идеальным местом для сдерживания противника. Несмотря на предпринятые для вооружения и укрепления финской армии усилия, к моменту нападения Советского Союза на Финляндию осенью 1939 года она была недостаточно вооружена и подготовлена. Техническое оснащение финской армии также оставляло желать лучшего. Несмотря на попытки форсировать программу строительства вооруженных сил, к началу войны были сформированы только 9 новых дивизий из 19 запланированных. Генерал Маннергейм, занимавший пост председателя Совета обороны, оценивал вооруженные силы Финляндии весьма скептически: системы ПВО и противотанковой защиты крайне слабые, ВВС укомплектованы только на 50 %, малочисленный танковый парк состоит из машин времен Первой мировой войны, количество артиллерии явно недостаточно. Всего в армии было 15 дивизий, из которых три не имели оружия, а одна – артиллерии. Более того, к началу декабря у финнов был острый дефицит боеприпасов. Патронов в войсках имелось всего на 2,5 месяца не очень интенсивных боев, гранат и снарядов – на месяц, запасы горюче-смазочных материалов с трудом удалось бы растянуть на два месяца. Не хватало также обмундирования, из-за чего большая часть резервистов прибыли на фронт в собственной одежде, а некоторые и с собственным оружием. Карл Густав фон Маннергейм знал все это лучше, чем кто-либо другой, поэтому, когда в конце 1938 года Рюти рассказал ему о предложениях Москвы, генерал посоветовал премьеру согласиться не только на советские базы, но и на незначительные территориальные уступки.

Артиллерия Красной армии на боевых позициях. 1939 г.

Еще в начале 1938 года СССР по закрытым каналам обратился к Финляндии с предложением начать переговоры по пограничным вопросам, чтобы обеспечить безопасность Ленинграда на случай войны. Для этого СССР хотел получить некоторые финские территории. Правительство Финляндии ответило отказом. Генерал Маннергейм, хорошо зная о недостатках в армии, стоял на более гибких позициях и высказался за уступки. Он считал, что Финляндия без особого ущерба для себя может отодвинуть границу на Карельском перешейке севернее на 20–30 километров.

В начале августа 1939 года финская армия провела на перешейке очередные маневры, на которых присутствовал приглашенный Маннергеймом Франц Гальдер, а через месяц советские и немецкие войска напали на Польшу. Правда, после окончания очередного раздела Польши советское правительство официально заявило о признании нейтралитета Финляндии, что на некоторое время успокоило Хельсинки.

5 октября того же года Молотов пригласил делегацию финского правительства на переговоры в Москву. На следующий день финский посол в Швеции госсоветник Паасикиви и главный эксперт по России полковник Паасонен вылетели в Советский Союз, а Маннергейм тайно начал всеобщую мобилизацию. Одновременно с Карельского перешейка и из Хельсинки эвакуировались местные жители. Паасикиви прекрасно знал русский язык, именно он в 1920 году подписал в Тарту мирный договор с Советской Россией, положивший конец войне.

После присоединения территорий Западной Украины и Западной Белоруссии Советский Союз был не прочь поступить подобным образом с Прибалтикой и Финляндией. 12 октября в Кремле начались переговоры Молотова и Паасикиви. Маннергейм понимал, что СССР просто так не отступится от своих требований по решению вопроса о новых границах, поэтому он советовал Паасикиви: «Вы должны обязательно достичь договоренности. Армия не способна сражаться».

23 октября 1939 года в Москве начался второй раунд советско-финских переговоров. Финляндия, поддержанная международным сообществом, отказалась идти на уступки. Советский Союз начал готовиться к войне со своим северным соседом задолго до начала переговоров. 10 октября, за два дня до начала переговоров, началась непосредственная подготовка пограничных войск к боевым действиям, а 25 октября Сестрорецкому пограничному отряду был отдан приказ о возможном переходе границы без указания дня и часа выполнения задания. На Карельском перешейке были сосредоточены четыре советские армии, включающие стрелковые дивизии, танковые корпуса и бригады и более 800 самолетов против 100 финских машин устаревших образцов.

Как ни странно, в самой Финляндии ни правительство, ни население не верили в возможность войны. После того как переговоры были прерваны, население начало возвращаться на Карельский перешеек, а резервистов стали распускать по домам. Карл Густав фон Маннергейм, по-прежнему считавший, что нужно было согласиться с требованиями Советского Союза, подал в отставку, которая, однако, не была принята. В то время Маннергейму было уже 70 лет, и он полагал, что не обязан руководить вооруженными силами страны, поскольку его советы не были приняты во внимание.

26 ноября 1939 года советские войска организовали провокацию на Майнильском перешейке. Несмотря на то что финны еще в середине месяца отвели по приказу фон Маннергейма свою артиллерию от границы, советское правительство обвинило в обстреле своей территории финскую сторону и потребовало от Хельсинки отвести войска на 20 километров от границы, то есть оставить предполье, обороне которого барон фон Маннергейм уделял особое значение. На следующий день, 27 ноября 1939 года, Молотов заявил, что СССР не считает себя больше связанным пактом о ненападении. Фон Маннергейм вновь обратился к президенту с просьбой уступить требованиям Москвы и одновременно ускорить подготовку к войне. 28 ноября президент все же принял решение отодвинуть войска от советской границы. Но, несмотря на это, на следующий день Советский Союз объявил о разрыве дипломатических отношений с Финляндией, а 30 ноября 1939 года напал на страну.

В ночь с 29 на 30 ноября части Красной армии атаковали порт Петсамо (ныне – Печенга), а в 9 часов утра на жилые кварталы Хельсинки посыпались зажигательные бомбы. Правда, в первый же заход на Хельсинки советская авиация потеряла 20 % бомбардировщиков, участвовавших в атаке.

30 ноября 1939 года войска Ленинградского военного округа перешли в наступление. Территория Финляндии была атакована пехотными и танковыми частями после мощного обстрела тяжелой артиллерией и ударов авиации. Советские войска наступали танковыми колоннами, которые продвигались по узким, специально перерытым финским дорогам, избегая заминированных лесов.

В первый же день войны генерал фон Маннергейм забрал прошение об отставке. Тем временем финская армия мужественно обороняла предполье, отбивая все попытки советских войск прорваться к первой линии укреплений. Финские солдаты пережидали артобстрел в укрытиях, а затем открывали огонь по наступающим советским частям. Армия Финляндии готовилась в течение 20 лет к сражению на Карельском перешейке, правда, многие финские солдаты за всю жизнь не видели ни одного движущегося танка и не прошли так называемую «обкатку» этим видом боевой техники. Более того, передовые части финской армии только перед самым началом военных действий получили противотанковые орудия, да и то в очень ограниченном количестве. Для борьбы с танками финны использовали специальную зажигательную смесь, которую изготовляли на финских заводах и сразу же переправляли на фронт.

2 декабря в первом захваченном ценой больших жертв финском городе Териоки (ныне Зеленогорск) было объявлено о создании «правительства» Финляндской Демократической Республики во главе с О.В. Куусиненом. Состав правительства был определен в Москве еще 13 ноября. Одновременно было начато формирование «Финляндской народной армии», которая состояла из русских солдат и офицеров, спешно менявших свои настоящие фамилии на финские.

11 декабря постоянный представитель Финляндии в Лиге Наций Рудольф Холсти подал председателю этой организации меморандум, в котором потребовал срочно принять меры против агрессора – СССР. В ответ на обращение Лиги Наций Молотов заявил, что СССР не ведет войну с Финляндией. Более того, советское правительство подписало с Куусиненом договор о дружбе и сотрудничестве. 14 декабря 1939 года Советский Союз вслед за Германией, покинувшей эту организацию немного раньше, был исключен из Лиги Наций.

В первые дни войны советские войска вели бои не с регулярной армией, а с пограничными отрядами, группами прикрытия, состоявшими из частей местной самообороны, несколькими отрядами кавалерии и егерскими батальонами, укомплектованными снайперами. Для защиты территории и нанесения как можно большего ущерба живой силе финны часто устраивали минированные ловушки в виде оброненных вещей, покинутого дома, оставленных лыж и так далее. Участники боев на предполье вспоминали: «С первого взгляда во всех этих предметах нет ничего подозрительного, но попробуйте схватить сумку в надежде найти в ней важные в военном отношении документы, или распахнуть дверь в покинутом доме, или встать на лыжи, или поднять что-нибудь из валяющихся на дороге вещей – раздастся взрыв!» Всюду, где финны могли ожидать появления наших бойцов, скрывались снайперы. При отступлении финны перекрывали дороги телегами, домашней мебелью и строили на них баррикады. Особенно опасны были лесные завалы. Финны обрушивали десятки деревьев, переплетали их колючей проволокой и минировали. Все железные дороги были приведены в негодность. Рельсы и шпалы частью выворачивались, частью снимались и увозились в тыл. Насыпь подрывалась, мосты разрушались, а станционные здания сжигались. Отряды самообороны вели бои за каждый населенный пункт, каждый дом. Они отбивали атаки советских войск до последнего патрона, а ночью переходили на новое место, и бой возобновлялся.

После недели упорных боев советские части подошли к первому рубежу обороны на «линии Маннергейма». Советские танки прорывались в глубь укреплений, но отсекались от пехоты и ночью уничтожались. Из-за несогласованности действий в советских частях такая ситуация повторялась неоднократно. В течение месяца наступление советских войск заметно ослабло, а потери в танковых частях составили около 300 машин. Хотя финнам удалось оказать серьезное сопротивление противнику, который превосходил их по численности и был лучше вооружен, для финского командования стал очевидным очень неприятный факт: противотанковые сооружения на «линии» никуда не годятся, и, если противник сможет наладить взаимодействие бронетехники с пехотой, финская оборона будет с легкостью прорвана.

8 декабря Маннергейм создал оперативную группу, состоящую из 7 батальонов, перед которой была поставлена задача по стабилизации положения на северном участке фронта. Эту группу возглавил полковник Талвела. Уже через несколько дней группа смогла контратаковать 139‐ю дивизию РККА, а затем окружить ее и уничтожить. Своими немногочисленными силами Талвела блокировал дорогу, по которой передвигались советские войска, и фланговыми ударами начал методичное уничтожение частей противника. За десять дней группа Талвела захватила в плен 600 солдат, 60 танков и более 200 пулеметов и смогла продвинуться вперед на 40 километров, тем самым ликвидировав прорыв и стабилизировав линию фронта. В сражении у Толваярви потери советских частей составили 4000 человек, но и Талвела потерял почти 30 % офицерского состава и четверть своей группы. Это были самые крупные потери финской армии за всю советско-финляндскую войну.

Финские войска на линии Маннергейма

11 декабря 1939 года главнокомандующий вооруженными силами Финляндии генерал-майор Хуго Эстерман предложил ударить по советским войскам силами 2‐го корпуса и разгромить противника еще в предполье. Однако Маннергейм откладывал начало контрнаступления до стабилизации фронта на Выборгском направлении. Перед рождеством выпал глубокий снег, и финны смогли активно использовать свои лыжные части. Эти части финской армии были прекрасно подготовлены и в совершенстве владели стрелковым оружием. Используя проходы в минных полях, они, передвигаясь небольшими отрядами по тылам Красной армии, наносили большой ущерб коммуникациям противника. Финская армия перешла в наступление 23 декабря. Части 2‐го и 3‐го корпусов атаковали советские позиции на Карельском перешейке. 6 января 4‐й армейский корпус перешел в контрнаступление. Две дивизии обошли с тыла 168‐ю и 18‐ю советские дивизии и, выйдя на берег Ладоги, окружили их. Вскоре 18‐я дивизия была полностью уничтожена, а 168‐я дивизия до самого окончания войны находилась в окружении и снабжалась по воздуху советской авиацией, так как финские гарнизоны на островах Ладожского озера пресекали все попытки доставить в окруженную дивизию припасы по льду.

Окрыленный первыми удачами, Хуго Эстерман перестал использовать разведку, считая, что советские части были практически разгромлены. Но вскоре финны были остановлены. К концу декабря советское командование подтянуло к району перешейка 13‐ю армию, что явилось полной неожиданностью для Эстермана. Советская авиация возобновила налеты на финские города, и только после потери более 140 машин налеты были прекращены. Для нового наступления у Эстермана явно не хватало не только солдат, но и артиллерийских подразделений, несмотря на то что на стороне Финляндии к этому времени уже воевали отряды иностранных добровольцев и была получена помощь боеприпасами и вооружением от других стран.

В начале февраля позиции 2‐го финского корпуса были атакованы двумя советскими армиями. После артобстрела под прикрытием дымовой завесы в бой вступила пехота, которую поддерживали танки и авиация. Сражение продолжалось более суток, затем советские войска отступили.

Через несколько дней наступление советских армий возобновилось. Теперь они несколько изменили наступательную тактику. Пехота продвигалась за танковыми соединениями в бронированных санях или прямо на танках. Во время этого наступления были впервые применены огнеметы. Координировали действия частей большое количество аэростатов и передвижные КП танковых частей. Артиллерия и танки уничтожали огневые точки, которые финны за ночь восстанавливали. Сражение продолжалось почти четыре дня. Потери с обеих сторон были огромные. Но если советское командование имело возможность подтягивать резервные части, то у финского командования такой возможности не было. И к 10 февраля финны вынуждены были отойти на вторую линию обороны. Почти неделю Эстерман задерживал противника контратаками на первой прорванной линии, чтобы дать возможность остальной армии с наименьшими потерями отойти на новый оборонительный рубеж.

17 февраля финские части закрепились на втором участке «линии Маннергейма», и советским армиям пришлось начинать новый прорыв.

После провала рождественского контрнаступления положение финнов осложнилось. Командующему фронтом Тимошенко удалось наладить взаимодействие между родами войск, и теперь засевшие в укреплениях финские корпуса изматывались непрерывным огнем. Тимошенко знал, что у Маннергейма нет резервов. Положение спасли прибывавшие в Финляндию добровольцы. В январе в бой вступили первые 3000 шведов и норвежцев, командовать которыми было поручено генералу Линдеру. Вскоре их число возросло до 11 500 человек. Лидером в этом движении была Венгрия, которая выставила 25 000 добровольцев, но до конца войны в Финляндию смог пробраться только один батальон, так как правительство Швеции, опасаясь угрозы со стороны Германии, запретило провоз помощи финнам через свою территорию. Однако сама Швеция предоставила Маннергейму 80 000 винтовок, 500 автоматов, 200 орудий и 25 самолетов. Италия также поставила в Финляндию 30 самолетов и большое количество зенитных пушек. Американский финский легион поспел на фронт только к 13 марта, когда боевые действия уже закончились.

Но этим помощь финнам не ограничилась. В январе 1940 года французский премьер Даладье подписал приказ о создании экспедиционного корпуса, который должен был высадиться в Финляндии и вместе с войсками Маннергейма вести борьбу с агрессором. Начальник французского Генерального штаба Гамелен разработал план высадки десанта в Петсамо. Сикорский предложил сформировать польский корпус из 20 000 военнослужащих. 5 февраля 1940 года союзное командование приняло окончательное решение послать в Финляндию войска. Но Лондон решил попробовать уладить дело миром и заявил, что если СССР не прекратит войну, то британские стратегические бомбардировщики, базирующиеся в Ираке, уничтожат нефтяные разработки в Баку и Грозном. Тогда Кремль вынужден был пойти на переговоры с Хельсинки. Тем временем численность экспедиционного корпуса достигла уже 60 000 человек, и союзники добились-таки у Стокгольма разрешения пропустить его в Финляндию, пообещав защитить Швецию в случае нападения на нее Германии. Но 12 марта в Москве было подписано перемирие.

Хотя условия мира были очень суровые, Финляндия избежала оккупации. Маннергейм в приказе поблагодарил финских солдат: «Я воевал на полях многих битв, но еще не встречал таких бойцов, как вы… Ваши подвиги вызвали восхищение во всем мире…» Мирный договор означал для Финляндии утрату многих территорий. В качестве границы была избрана так называемая «линия Петра I» 1721 года. Финляндии предстояло эвакуировать с отделяемой территории примерно 400 000 человек.

Советский Союз бросил против маленькой Финляндии 45 дивизий, более 2000 самолетов и 3000 танков – это около 1 000 000 человек. Финны уничтожили 1600 советских танков и сбили 700 самолетов. Потери Красной армии в этой войне до сих пор не известны, и данные колеблются между 70 000 и 500 000 человек. Финская армия потеряла 23 542 бойца, которые известны поименно.

В конце февраля – начале марта 1940 года в ходе советско-финляндской («зимней») войны наступил перелом. Советские войска не до конца отступили от практики штурма финских укреплений массовыми атаками пехоты, однако стали относиться к ведению боевых действий более основательно. Улучшилась разведка, финские позиции и выявленные огневые точки перед атаками стали подвергаться многочасовым обстрелам артиллерией крупных калибров и бомбардировке с воздуха, были созданы специальные штурмовые группы для блокирования и уничтожения долговременных огневых точек (ДОТов). Это дало свои результаты, и советская армия медленно, но неумолимо продвигалась вперед. К 29 февраля большая часть Карельского перешейка перешла в руки советских войск. Финны отступали на последние оборонительные рубежи. Впереди был Выборг.

2 марта войска советского 50‐го стрелкового корпуса вышли к тыловой оборонительной линии финнов и начали широким фронтом продвигаться с целью выхода к Сайменскому каналу и окружения выборгской группировки противника с северо-востока. Для того чтобы воспрепятствовать наступлению, финны взорвали шлюзы Сайменского канала. Десятки квадратных километров были превращены в труднопроходимую топь, красноармейцам иногда приходилось идти в наступление по грудь в ледяной воде, однако остановить продвижение противника финнам не удалось.

Одновременно советский 34‐й стрелковый корпус наступал на южные тыловые оборонительные линии Выборга и острова Выборгского залива. Велась подготовка к форсированию залива с последующею задачей охватить Выборг с юго-западного направления.

Боевые действия на Карельском перешейке приближались к своей кульминации. В типографиях Северо-Западного фронта спешно печатали агитационные листовки, которые отдавали должное героизму бойцов, командиров и политработников при штурме «линии Маннергейма» и призывали, не ослабляя удара, ворваться в Выборг на плечах противника.

Финский отряд производит разведку местности

Ночью 2 марта первые советские соединения приступили к форсированию Выборгского залива, однако оно было сорвано яростным огнем с противоположного берега. Атаки 3 и 4 марта были более успешными, стремительным броском удалось овладеть небольшим плацдармом на западном берегу. В условиях мороза, сильного ветра и снега, через торосы, по льду, пробитому снарядами и местами подмытому подледными течениями, под сильным огнем финской артиллерии на плацдарм началась переброска основных сил. На этот раз советское командование провело необходимую подготовку. Лед усиливали досками и бревнами, авиация обеспечивала надежное прикрытие в дневное время суток. Солдатам выдавали мазь против обморожения, и были даже предусмотрены термосы с горячим чаем для личного состава. В результате операция по форсированию Выборгского залива была завершена в короткий срок и с относительно малыми потерями.

Активные действия близ побережья заставили финское командование бросить на это направление значительные силы пехоты и авиации и тем самым ослабить оборону на направлении главного удара. 5 марта под ударами советских 34‐го и 50‐го корпусов с юга и северо-востока затрещал и начал рушиться тыловой рубеж финских укреплений, прикрывавших Выборг.

6—7 марта, после тяжелых боев по прорыву финских укрепленных позиций, советские части перерезали железнодорожную магистраль Выборг – Антреа. К исходу 11 марта 173‐я стрелковая дивизия 28‐го стрелкового корпуса перерезала шоссе Выборг – Хельсинки, завершая тем самым окружение финской выборгской группировки с юго-западного направления. Одновременно части 34‐го и 50‐го корпусов вплотную приблизились к Выборгу. Отдельные соединения завязали бои в городском предместье Карьяла,

11 марта финская делегация в составе замминистра иностранных дел Рути, члена финского сейма Паасикиви и генерала Вильдена прибыла в Москву, и на следующий день, 12 марта, был подписан мирный договор. Тем не менее утром 12 марта войска 7‐й советской армии получили приказ взять Выборг штурмом. В частях создавались штурмовые группы по три-пять человек. Каждому бойцу дополнительно выдавалось по несколько ручных гранат и хвойная ветка, которую красноармейцам необходимо было засунуть за пояс, чтобы в предстоящих уличных боях отличать своих от солдат противника. В ночь с 12 на 13 марта начался генеральный штурм Выборга. В бой в качестве пехотинцев шли и кавалеристы, и артиллеристы, и танкисты. В войсках прошел слух, что 13 марта война окончится, но солдаты этому не верили. Финны яростно оборонялись. Население было эвакуировано, а специальные команды факельщиков поджигали здания. Утром 13 марта по городу открыла ураганный огонь советская артиллерия – был якобы отдан приказ о том, чтобы до 12 часов выпустить по противнику как можно больше снарядов. Одновременно с 7 часов утра в части стало поступать предупреждение, что наступление будет продолжаться только до 12 часов, после чего следует прекратить огонь.

Полностью взять Выборг штурмом советским войскам так и не удалось. В 12 часов, в соответствии с договором, огонь был прекращен. И лишь после того как финские войска со знаменами и оркестром оставили Выборг, советские войска вошли наконец в разоренный и оставленный населением город.

Выборг. 1939 г.

Оборона старой, потерявшей военное значение крепости близ города Брест, включенного в состав СССР в 1939 году, является несомненным примером стойкости и мужества.

Брестская крепость была построена в XIX веке как часть системы укреплений, создававшихся на западных границах Российской империи. К моменту нападения Германии на Советский Союз она уже не могла выполнять серьезные оборонительные задачи, и ее центральная часть в составе цитадели и трех прилегающих главных укреплений использовалась для размещения пограничного отряда, частей прикрытия границы, войск НКВД, инженерных частей, госпиталя и вспомогательных подразделений. К моменту нападения в крепости находилось около 8000 военнослужащих, до 300 семей командного состава, некоторое количество лиц, проходивших военные сборы, медицинский персонал и персонал хозяйственных служб – всего, по всей вероятности, более 10 000 человек.

На рассвете 22 июня 1941 года крепость, в первую очередь казармы и жилые дома командного состава, были подвергнуты мощному артиллерийскому обстрелу, после чего укрепления были атакованы немецкими штурмовыми отрядами. Штурм крепости вели батальоны 45‐й пехотной дивизии. Немецкое командование надеялось, что внезапность нападения и мощная артиллерийская подготовка дезорганизуют размещенные в крепости войска и сломят их волю к сопротивлению. По расчетам, штурм крепости должен был закончиться к 12 часам дня. Однако германские штабисты просчитались.

Несмотря на неожиданность, значительные потери и гибель большого количества командиров, личный состав гарнизона проявил мужество и неожиданное для немцев упорство. Положение защитников крепости было безнадежным. Покинуть крепость (по планам, в случае угрозы начала боевых действий войска должны были занять позиции за ее пределами) удалось лишь части личного состава, после чего крепость была полностью окружена. Пути отхода были отрезаны, и уже в первые дни крепость оказалась в глубоком немецком тылу. Тем не менее красноармейцы оказывали яростное сопротивление. Им удалось уничтожить прорвавшиеся в центральную часть крепости (Цитадель) отряды и занять оборону в прочных оборонительных казармах, расположенных по периметру Цитадели, а также в различных постройках, развалинах, подвалах и казематах как в Цитадели, так и на территории прилегающих укреплений. Оборонявшихся возглавили командиры и политработники, в ряде случаев – принявшие на себя командование рядовые бойцы.

В течение 22 июня защитники крепости отразили 8 атак противника. Немецкие войска несли неожиданно высокие потери, поэтому к вечеру все прорвавшиеся на территорию крепости группы были отозваны, за внешними валами была создана блокадная линия, а военные действия начали приобретать характер осады. Утром 23 июня после артобстрела и воздушной бомбардировки противник продолжил попытки штурма. Бои в крепости приняли ожесточенный затяжной характер, которого немцы никак не ожидали. К вечеру 23 июня их потери составили более 300 человек только убитыми, что почти вдвое превышало потери 45‐й пехотной дивизии за всю Польскую кампанию.

Оборона Брестской крепости. Картина П.А. Кривоногова. 1940-е гг.

В последующие дни защитники крепости продолжали стойко сопротивляться, игнорируя передаваемые через радиоустановки призывы к сдаче в плен и посулы парламентеров. Тем не менее их силы постепенно таяли. Немцы подтянули осадную артиллерию. Используя огнеметы, бочки с горючей смесью, мощные заряды взрывчатки, а по некоторым данным – отравляющие или удушающие газы, они постепенно подавляли очаги сопротивления. Оборонявшиеся испытывали нехватку боеприпасов и продовольствия. Водопровод был разрушен, а добраться до воды в обводных каналах было невозможно, т. к. немцы открывали огонь по каждому, кто появлялся в поле зрения.

Брестская крепость. 1941 г.

Надпись на стене Брестской крепости, сделанная неизвестным защитником 20 июля 1941 г.

Спустя несколько дней защитники крепости приняли решение, что находившиеся среди них женщины и дети должны выйти из крепости и сдаться на милость победителей. Тем не менее некоторые женщины оставались в крепости до последних дней боевых действий. После 26 июня было совершено несколько попыток массового прорыва из осажденной крепости, однако пробиться смогли только отдельные малочисленные группы.

К концу июня противнику удалось захватить бóльшую часть крепости, 29 и 30 июня немцы предприняли непрерывный двухсуточный штурм крепости, чередуя атаки с артобстрелами и воздушными бомбардировками с использованием тяжелых авиабомб. Им удалось уничтожить и захватить в плен основные группы оборонявшихся в Цитадели и Восточном редуте Кобринского укрепления, после чего оборона крепости распалась на ряд отдельных очагов. Небольшая группа бойцов продолжала сражаться в Восточном редуте до 12 июля, и позже – в капонире за внешним валом укрепления. Возглавлявшие группу майор Гаврилов и заместитель политрука Г.Д. Деревянко, будучи тяжело раненными, были захвачены в плен 23 июля.

Отдельные защитники крепости, скрываясь в подвалах и казематах укреплений, продолжали свою личную войну вплоть до осени 1941 года, и их борьба овеяна легендами. Противнику не досталось ни одно из знамен воинских частей, сражавшихся в крепости.

Общие потери 45‐й немецкой пехотной дивизии, согласно дивизионному рапорту, составили на 30 июня 1941 года 482 убитых, в том числе 48 офицеров, и свыше 1000 раненых. Согласно рапорту, немецкие войска пленили 7000 человек, в число которых, по всей видимости, зачислены все, кто был захвачен в крепости, в т. ч. гражданские лица и дети. В братской могиле на территории крепости захоронены останки 850 ее защитников.

В первые дни после нападения Германии на Советский Союз в приграничных районах велись ожесточенные бои. Советское командование пыталось организовать мощные контрудары по наступающим немецким войскам силами механизированных корпусов.

Наиболее масштабные сражения развернулись под Ровно и Дубно на Юго-Западном фронте, у Гродно на Западном и в районе Шяуляя в полосе Северо-Западного фронта. При проведении контрудара под Шяуляем силы участвовавших в боях советских и немецких войск были примерно равны, и ход боевых действий наиболее ярко показывает причины неудач советских контрударов в начальный период войны.

Перед 4‐й немецкой танковой группой генерал-полковника Э. Геппнера, входившей в состав группы армий «Север», была поставлена задача прорвать позиции противника между озером Вистите и шоссе Тильзит – Шяуляй. Далее, развивая наступление, создать плацдармы на Даугаве в районе Даугавпилса и не дать противнику совершить отход от границы. Силы Геппнера состояли из 41‐го и 56‐го моторизованных корпусов. В них насчитывалось три танковые, две моторизованные и две пехотные дивизии. В группе имелось 679 танков. Поддержку с воздуха оказывал 1‐й воздушный флот в количестве 830 самолетов. В боях также принимала участие 3‐я танковая группа генерал-полковника Гота, состоящая из 39‐го и 57‐го моторизованных корпусов (четыре танковые и три моторизованные дивизии), а также 5‐й и 6‐й армейские корпуса (четыре пехотные дивизии). Гот имел задачу захватить переправы на Немане и наступать через Вильнюс на Минск и Белосток. У него было около 1014 танков. Поддержку с воздуха ему оказывал 2‐й воздушный флот (более 1500 самолетов).

Против них разворачивались войска Прибалтийского особого военного округа под командованием генерала Ф.И. Кузнецова. 8‐я армия под командованием генерал-майора П.П. Собенникова была развернута вдоль границы и занимала фронт более чем в 150 км. Ее 10‐й стрелковый корпус (две стрелковые дивизии, один артиллерийский полк) и одна дивизия 11‐го стрелкового корпуса дислоцировались непосредственно на границе, две стрелковые дивизии и корпусные артполки выдвигались к границе и находились южнее Шяуляя. В состав армии входил 12‐й механизированный корпус комбрига Н.М. Шестопалова из двух танковых и одной механизированной дивизии (около 650 танков, до 100 бронемашин).

Литва. У реки Дубисса

Южнее начиналась полоса 11‐й армии генерал лейтенанта В.И. Морозова, простиравшаяся на 100 км. На границе разворачивались 6 стрелковых дивизий.

Во втором эшелоне армии оставался 3‐й механизированный корпус генерал-майора А.В. Куркина, имевший две танковые и одну механизированную дивизии (около 650 танков, из них свыше 100 – КВ и Т-34). ВВС фронта насчитывали до 1500 самолетов.

Механизированные части округа располагались в основном в глубине и, по всей видимости, предназначались скорее не для отражения ударов противника, а для развития оперативного прорыва. При этом мехкорпуса были сильно разбросаны, для их полного сосредоточения требовалось несколько дней. Войска также имели весь набор недостатков, присущий советской армии на начальном этапе войны: нехватка средств связи, автотранспорта, боеприпасов, горюче-смазочных материалов.

На рассвете 22 июня 1941 года 4‐я немецкая танковая группа перешла в наступление на участке 125‐й стрелковой дивизии 11‐го стрелкового корпуса, занимавшем фронт в 25 км. К полудню оборона советских войск была прорвана, немцы взяли Тауроген, и 41‐й механизированный корпус стал развивать наступление на Расейняй. 56‐й механизированный корпус захватил мост через Дубиссу у Айроголы. На участке 11‐й армии танки Гота с хода прорвали слабую оборону пехоты и вышли к мостам через Неман у Алитуса, где встретились с частями 5‐й танковой дивизии из корпуса генерал-майора Куркина. После ожесточенного боя мосты были захвачены, а разрозненные советские контратаки отбиты. 5‐я танковая дивизия, потеряв около 100 танков, начала отход на Вильнюс, обнажая фланг 3‐й армии Западного фронта, что имело далеко идущие последствия.

К вечеру 22 июня генерал Ф.И. Кузнецов, получив сведения об оперативной обстановке, приказал нанести контрудар по сходящимся направлениям с целью окружения немецкой танковой группировки, которая, как он считал, наступала на Шяуляй.

Две танковые дивизии должны были с 12.00 23 июня наступать на Тауроген, оборона Шяуляя поручалась 10‐му стрелковому корпусу, усиленному двумя противотанковыми бригадами. 28‐я танковая дивизия к 10.00 должна была выйти к Шяуляю и наступать на Скаудвиле. 3‐му механизированному корпусу было приказано за ночь выйти в район Расейняй и на рассвете тоже наступать на Скаудвиле. Итогом выполнения этих приказов, при том, что они дошли далеко не до всех частей, стало появление неприкрытого разрыва до 120 км между фронтами, которым немедленно воспользовался Гот.

Генерал Куркин смог начать наступление на Скаудвиле силами только 2‐й танковой дивизии, т. к. 5‐я уже потеряла боеспособность, а 84‐я механизированная дивизия была передана в армейское подчинение. В ходе наступления было уничтожено до 40 танков 6‐й танковой дивизии немцев, однако уже на следующий день дивизии пришлось отступить из-за острой нехватки горючего и боеприпасов и ударов с воздуха. 26 июня немцы с Даугавпилсского направления вышли ей в тыл. Командир дивизии генерал-майор Солянкин погиб, а ее остатки вместе со штабом 3‐го механизированного корпуса оказались в окружении. Таким образом, контрудар 3‐го механизированного корпуса, а фактически одной 2‐й танковой дивизии, провалился. Всего за три дня боев корпус почти полностью утратил боеспособность: в 5‐й танковой дивизии на 25 июня имелось всего 15 танков, 20 бронемашин и 9 орудий, а 2‐я танковая дивизия перестала существовать.

Действия 12‐го механизированного корпуса были ненамного успешнее. 23‐я танковая дивизия уже при выдвижении в исходный район вступила в бой с ходу, действовала побатальонно, поддерживая отходящую пехоту, и была рассечена на части. Свою задачу она не выполнила и после ряда неудачных атак к вечеру 24 июня стала отходить на север. 28‐й танковой дивизии для выхода на исходные позиции пришлось совершить двухсоткилометровый марш под непрерывными бомбардировками. На исходный рубеж она прибыла значительно ослабленной и без бензина. Наступление началось только в 15.00 силами сначала 55‐го, а затем и 56‐го танковых полков. После тяжелого боя части дивизии незначительно продвинулись, понеся тяжелые потери. Весь следующий день дивизия простояла без горючего, подвергаясь атакам с воздуха.

25 июня наступление удалось возобновить, но противник уже успел перегруппироваться, развернуть противотанковую артиллерию и встретил советские танки ударами с воздуха. Дивизия потеряла 84 танка и стала отходить, прикрывая пехоту, на рубеж Кедайняй – Олькеники.

26 июня части 56‐го механизированного корпуса Манштейна, вышли к Даугавпилсу, захватили плацдарм и выполнили тем самым свою задачу.

Контрудар советских механизированных корпусов на Северо-Западном фронте закончился неудачей. Хотя советским войскам удалось нанести противнику некоторый урон и задержать наступление 41‐го механизированного корпуса на трое суток, своей основной цели им достичь не удалось. В ходе боев они сами понесли тяжелые потери. Так, к 5 июля в 12‐м мк осталось всего 68 Т-26, а в 28-й танковой дивизии к 25 июня – только 48 танков. Показательно, что почти половина танков была потеряна не от воздействия противника, а по техническим причинам. Танки приходилось оставлять или уничтожать из-за нехватки горючего и многочисленных поломок. В стрелковых и даже механизированных частях было недостаточно штатного автотранспорта, а приписные автомашины должны были прибывать из гражданских организаций только через несколько дней после начала мобилизации. Войскам для выхода в исходные районы пришлось совершать протяженные марши под воздействием авиации противника. Соединения вступали в бой по частям, часто отвлекались для решения мелких оперативных задач. Очень крупное влияние на исход боев оказало и отсутствие поддержки с воздуха собственной авиацией. Взаимодействие между танковыми подразделениями в бою было недостаточным, т. к. радиофицированными были даже далеко не все командирские машины. Перед началом атаки камандиры танков получали общую задачу, затем командир подразделения флажками подавал сигнал «делай, как я», и танки шли в бой. Практически сразу после начала боя взаимодействие терялось – в дыму и боевой суматохе уследить за танком командира и понять его намерения, а тем более сообщить что-либо другому экипажу, было невозможно.

Побочным результатом боев под Шяуляем стало появление бреши между 11‐й и 3‐й армиями, для прикрытия которой резервов не оказалось. В дальнейшем это привело к взятию Минска и разгрому Западного фронта.

В середине лета – начале осени 1941 года советские войска провели в районе Смоленска комплекс оборонительных и наступательных операций, направленных на недопущение прорыва противника на московском стратегическом направлении и известных как Смоленское сражение.

В июле 1941 года немецкая группа армий «Центр» (командующий – генерал-фельдмаршал Т. фон Бок) стремилась выполнить поставленную германским командованием задачу – окружить советские войска, оборонявшие рубеж Западной Двины и Днепра, овладеть Витебском, Оршей, Смоленском и открыть путь на Москву.

С целью сорвать замыслы противника и не допустить его прорыва к Москве и в центральные промышленные районы страны советское Верховное командование с конца июня сосредоточивало войска 2‐го стратегического эшелона (22‐я, 19‐я, 20‐я, 16‐я и 21‐я армии) по среднему течению Западной Двины и Днепра. В начале июня эти войска были включены в состав Западного фронта (командующий – Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко).

Смоленск. Осень 1941 г.

Однако только 37 дивизий из 48 заняли позиции к началу немецкого наступления. 24 дивизии находились в первом эшелоне. Советские войска не смогли создать прочную оборону, а плотность войск была очень низкой – каждой дивизии приходилось оборонять полосу шириной 25–30 км. Войска второго эшелона развертывались на 210–240 км восточнее основного рубежа. Общая численность советских войск на западном направлении во всех эшелонах составляла около 580 тысяч человек.

К этому времени на Днепр и Западную Двину вышли соединения 4‐й танковой армии, а на участок от Идрицы до Дриссы – пехотные дивизии 16‐й немецкой армии из группы армий «Север». Свыше 30 пехотных дивизий 9‐й и 2‐й армий немецкой группы армий «Центр», задержанные боями в Белоруссии, отстали от подвижных войск на 120–150 км. Тем не менее наступление на смоленском направлении противник начал, имея 2–4‐кратное превосходство над войсками Западного фронта в живой силе и технике.

Наступление немецких войск на на правом крыле и в центре Западного фронта началось 10 июля 1941 года. Ударная группировка в составе 13 пехотных, 9 танковых и 7 моторизованных дивизий прорвала советскую оборону. Подвижные соединения противника продвинулись до 200 км, окружили Могилев, захватили Оршу, часть Смоленска, Ельню, Кричев. 16‐я и 20‐я армии Западного фронта оказались в оперативном окружении в районе Смоленска.

С 21 июля войска Западного фронта, получив подкрепление, предприняли контрнаступление в направлении на Смоленск, а в полосе 21‐й армии группа из трех кавалерийских дивизий совершила рейд во фланг и тыл главных сил группы армий «Центр». Со стороны противника в борьбу вступили подошедшие пехотные дивизии 9‐й и 2‐й немецких армий. 24 июля 13‐я и 21‐я армии были объединены в Центральный фронт (командующий – генерал-полковник Ф.И. Кузнецов). Разгромить смоленскую группировку противника не удалось, однако в итоге напряженных боев советские войска сорвали наступление немецких танковых групп, помогли 20‐й и 16‐й армиям выйти из окружения за реку Днепр и вынудили группу армий «Центр» 30 июля перейти к обороне. Тогда же советское Верховное командование объединило все войска резерва и Можайской линии обороны (всего 39 дивизий) в Резервный фронт под командованием генерала армии Г.К. Жукова.

8 августа немецкие войска возобновили наступление, на этот раз южнее – в полосе Центрального, а затем Брянского фронта (создан 16 августа, командующий – генерал-лейтенант А.И. Еременко), с тем чтобы обезопасить свой фланг от угрозы советских войск с юга. К 21 августа противнику удалось продвинуться на 120–140 км и вклиниться между Центральным и Брянским фронтами. Ввиду угрозы окружения 19 августа Ставка разрешила отвод войск Центрального и действовавших южнее войск Юго-Западного фронтов за Днепр. Армии Центрального фронта были переданы Брянскому фронту. 17 августа перешли в наступление войска Западного фронта и две армии Резервного фронта, которые нанесли духовщинской и ельнинской группировкам противника заметные потери.

Войска Брянского фронта продолжали отражать наступление 2‐й немецкой танковой группы и 2‐й немецкой армии. Массированный удар авиации (до 460 самолетов) по 2‐й танковой группе противника не смог остановить ее продвижение на юг. На правом крыле Западного фронта противник нанес сильный танковый удар по 22‐й армии и 29 августа захватил Торопец. 22‐я и 29‐я армии отошли на восточный берег Западной Двины. 1 сентября предприняли наступление 30‐я, 19‐я, 16‐я и 20‐я армии, но значительного успеха не достигли. К 8 сентября был завершен разгром группировки противника и ликвидирован опасный выступ фронта в районе Ельни. 10 сентября войска Западного, Резервного и Брянского фронтов перешли к обороне на рубежах по рекам Субость, Десна, Западная Двина.

Несмотря на значительные потери, понесенные в ходе Смоленского сражения, советской армии удалось вынудить немецкие войска впервые в ходе Второй мировой войны перейти к обороне на главном направлении. Смоленское сражение стало важным этапом срыва германского плана молниеносной войны против Советского Союза. Советская армия выиграла время для подготовки обороны столицы СССР и последующих побед в сражениях под Москвой.

С 23 по 29 июня 1941 года в ходе приграничных сражений в районе Луцк – Броды – Ровно произошло встречное танковое сражение между наступавшей немецкой 1‐й танковой группой и наносившими контрудар механизированными корпусами Юго-Западного фронта совместно с общевойсковыми соединениями фронта.

Уже в первый день войны три корпуса, находившиеся в резерве, получили приказ штаба фронта выдвинуться северо-восточнее Ровно и нанести удар совместно с 22‐м механизированным корпусом (который уже находился там) по левому флангу танковой группы фон Клейста. Пока резервные корпуса подходили к месту сосредоточения, 22‐й корпус успел понести большие потери в ходе боев с немецкими частями, а 15‐й корпус, расположенный южнее, не сумел пробиться сквозь плотную немецкую противотанковую оборону. Резервные корпуса подходили по одному. Первым на место новой дислокации форсированным маршем подошел 8‐й корпус, и ему сразу пришлось в одиночку вступить в бой, так как обстановка, сложившаяся к тому времени в 22‐м корпусе, была очень тяжелой. Подошедший корпус имел в своем составе танки Т-34 и КВ, а воинский контингент был хорошо подготовлен. Это и помогло корпусу сохранить боеспособность в ходе боев с превосходящими силами противника. Позже подошли 9‐й и 19‐й механизированные корпуса и также сразу вступили в боевые действия. Неопытным экипажам этих корпусов, измученным четырехдневными маршами и непрерывными налетами немецкой авиации, было трудно противостоять опытным танкистам немецкой 1‐й танковой группы. В отличие от 8‐го корпуса, они имели на вооружении старые модели Т-26 и БТ, значительно уступавшие по маневренности современным Т-34, к тому же бóльшая часть машин пострадала во время авиационных налетов на марше. Так сложилось, что штабу фронта не удалось собрать для мощного удара одновременно все резервные корпуса и каждому из них приходилось вступать в бой по очереди. В результате сильнейшая танковая группировка РККА утратила свою ударную мощь еще до того, как возникла действительно критическая фаза боев на южном фланге советско-германского фронта. Тем не менее штабу фронта удалось на время сохранить целостность своих войск, но, когда силы танковых частей были на исходе, штаб отдал приказ об отступлении на старую советско-польскую границу.

После танкового сражения

Несмотря на то что эти контрудары не привели к разгрому 1‐й танковой группы, они вынудили немецкое командование вместо наступления на Киев повернуть ее основные силы для отражения контрудара и использовать преждевременно свои резервы. Танковые соединения противника понесли тяжелые потери и до конца июня оставались на рубеже Дубно – Ровно. Советское командование выиграло время для отвода находившейся под угрозой окружения львовской группировки войск и подготовки обороны на подступах к Киеву.

Планы боевых действий немецких войск в советском Заполярье предусматривали захват важного стратегического пункта – города Мурманск, в котором имелся незамерзающий морской порт, и Кировской железной дороги. Для решение этой задачи германское командование выделило армию «Норвегия» (с 15 января 1942 года – «Лапландия», с 22 июня 1942 года – 20‐я горная) под командованием генерала-полковника Н. Фалькенхорста (с 1 июня 1942 года – генерала-полковника Э. Дитля, с 28 июня 1944 г. – генерала-полковника Л. Рендулича) в составе трех корпусов, часть сил 5‐го воздушного флота (на мурманском направлении свыше 160 самолетов) и немногочисленные силы ВМФ. Горнострелковый корпус «Норвегия» (с июля 1942 года – 19‐й горнострелковый) должен был захватить Мурманск; 36‐й немецкий армейский корпус имел задачу овладеть Кандалакшей и перерезать Кировскую железную дорогу, а 3‐й финский армейский корпус должен был выйти к Кировской железной дороге в районе Лоухи.

Армии «Норвегия» противостояла советская 14‐я армия под командованием генерал-лейтенанта В.А. Фролова, входившая в состав Северного, а с 23 августа 1941 года – Карельского фронта. Армия занимала оборону на фронте 500 км, прикрывая мурманское, кандалакшское и ухтинское направления. С моря советское Заполярье прикрывал Северный флот (8 эсминцев, 7 сторожевых кораблей, 15 подводных лодок, 116 самолетов) под командованием контр-адмирала А.Г. Головко.

29 июня 1941 года немецкие войска начали наступление, нанося главный удар на мурманском и вспомогательные удары на кандалакшском и ухтинском направлениях. На мурманском направлении, на перешейке полуострова Средний, подразделения 14‐й стрелковой дивизии и части 23‐го укрепрайона остановили противника и не позволили ему продвинуться на советскую территорию. 95‐й стрелковый полк 14‐й стрелковой дивизии, после того как несколько дней удерживал рубеж по реке Титовка перед лицом превосходящих сил противника, к 4 июля отошел на рубеж обороны на реке Большая Западная Лица. Здесь противник был остановлен 52‐й стрелковой дивизией и частями морской пехоты. На кандалакшском и лоухском направлениях советские войска остановили продвижение противника, которому не удалось выйти к железной дороге, и он был вынужден перейти к обороне.

10 июля нанесли удар основные силы финской Карельской армии на олонецком и петрозаводском направлениях. 31 июля перешла в наступление финская Юго-Восточная армия на Карельском перешейке. Советские войска, ведя бои на отдельных оперативных направлениях, сделали ставку на изматывание противника упорной обороной и контратаками.

Ставка Верховного главнокомандования 23 августа 1941 года разделила Северный фронт на Ленинградский (в его состав вошла 23‐я армия, командующий – генерал-лейтенант М.М. Попов) и Карельский (14‐я и 7‐я армии, командующий – генерал-лейтенант В.А. Фролов) фронты. Задача обороны Заполярья была возложена на Карельский фронт. К 1 сентября 23‐я армия на Карельском перешейке отошла на линию государственной границы 1939 года и прочно закрепилась на рубеже Карельского укрепрайона.

На боевое задание. Военный аэродром под Мурманском. 1940-е гг.

К осени 1941 года позиции противоборствующих сторон в Заполярье окончательно стабилизировались, и центр тяжести борьбы переместился на море, где начала действовать внешняя морская коммуникация с Великобританией. 31 августа в Архангельск пришел первый союзный конвой. Немецкое командование стремилось нарушить советские морские коммуникации и защитить собственные, по которым осуществлялось снабжение немецких войск на севере, а в Германию вывозилась никелевая руда. Немецкое командование усилило корпус «Норвегия» и перебросило в Северную Норвегию флотилии эсминцев, торпедных катеров и охотников за подводными лодками.

8 сентября немецкие войска возобновили наступление на Мурманск. В ходе 10‐дневных боев они продвинулись лишь на 16 км и вынуждены были перейти к обороне. В полосе 14‐й армии в результате упорных боев к 23 сентября противник был окончательно остановлен, и фронт в основном стабилизировался до октября 1944 года на рубеже реки Западная Лица. В полосе 7‐й армии (с 25 сентября 7‐й отдельной армии, командующий – генерал армии К.А. Мерецков) войска финской Карельской армии 5 сентября захватили Олонец, 2 октября – Петрозаводск, а к 10 октября были остановлены на рубеже Ухта – Рогозеро – ст. Масельская – Онежское озеро – река Свирь. В результате к концу стратегической оборонительной операции в Заполярье и Карелии немецкие и финские войска были обескровлены и окончательно остановлены на всех направлениях.

Весной 1942 года противник готовился возобновить наступление. Чтобы сорвать эти планы, в апреле советские войска провели частную наступательную операцию на мурманском направлении. В конце апреля Северный флот высадил в районе мыса Пикшуев десант в составе бригады морской пехоты, который в течение двух недель удерживал обширный плацдарм, а 13 мая по решению командования фронтом был отозван.

Начиная с апреля 1942 года оборона кандалакшского и ухтинского направлений была возложена на вновь сформированные 19‐ю и 26‐ю армии. В июле 1942 года на полуостровах Рыбачий и Средний был создан Северный оборонительный район, который сыграл большую роль в обороне Заполярья и блокаде залива Петсамо.

С весны 1942 года немецкое командование развернуло активные действия на море. В Северной Норвегии были сосредоточены значительные морские силы, включая один линкор, три тяжелых и один легкий крейсер, несколько десятков эсминцев и подводных лодок, до 500 самолетов. С марта 1942 года против каждого союзного конвоя проводились специальные морская и воздушная операции. Северный флот, усилившийся в своем составе, вел активные действия по обеспечению движения конвоев, и противнику так и не удалось прервать советские морские коммуникации. Планы немецкого командования изолировать СССР на Севере от Великобритании и США общими усилиями советского Северного флота и военно-морских сил союзников были сорваны. Одновременно противник попытался нарушить советские внутренние коммуникации, связывавшие заполярные районы с Архангельском. Защиту этих коммуникаций осуществляла Беломорская военная флотилия, созданная в августе 1941 года с основной базой в Архангельске.

В начале сентября 1944 года в результате Выборгско-Петрозаводской операции противник начал отход на кандалакшском и ухтинском направлениях, и 19‐я и 26‐я армии перешли к его преследованию. К концу месяца они вышли на советско-финляндскую границу на участке западнее Кировска. В октябре 1944 года войска Карельского фронта совместно с Северным флотом провели Петсамо-Киркенесскую операцию и окончательно изгнали немецкие войска из советского Заполярья.

В конце июня 1941 года войска советского Юго-Западного фронта (5‐я, 6‐я, 12‐я и 26‐я армии; командующий – генерал-полковник М.П. Кирпонос) после тяжелых боев в приграничных сражениях отходили из Западной Украины к укрепленным районам на старой границе, где по распоряжению Ставки должны были организовать прочную оборону.

Командование немецкой группы армий «Юг» (1‐я танковая группа, 6‐я и 17‐я армии; всего 40 дивизий, в т. ч. 10 танковых и моторизованных; командующий – генерал-фельдмаршал Г. Рундштедт), которая наступала на этом направлении, намеревалось выйти левым крылом своих войск к Киеву, затем повернуть на юго-восток и не позволить советским войскам, действующим западнее и южнее Киева, отойти за Днепр.

Создав почти тройное превосходство в силах, противник 7–8 июля прорвал оборону советских войск южнее Новоград-Волынского, захватил Бердичев, Житомир, и к 11 июля 13‐я немецкая танковая дивизия вышла к реке Ирпень (15 км западнее Киева). С целью отразить наступление немецких войск на Киев и не допустить их прорыва на территорию Левобережной Украины Главное командование войск юго-западного направления (главнокомандующий – Маршал Советского Союза С.М. Буденный, с 13 сентября – Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко) приказало фронту организовать контрудары силами 5‐й и 6‐й армий по сходящимся направлениям, с тем чтобы ликвидировать прорыв, отрезать и уничтожить прорвавшиеся на Житомир и Киев моторизованные части противника.

Немецкий танк, захваченный под Киевом. 1941 г.

Благодаря этим контрударам и стойкой обороне войск Киевского укрепленного района попытка немецких войск с ходу захватить Киев провалилась. Противнику пришлось затратить значительные усилия на отражение контратак 5‐й армии, которая оборонялась на позициях Коростенского укрепленного района северо-западнее Киева. В течение полутора месяцев армия отвлекала на себя до 10 немецких дивизий, что значительно облегчило положение защитников столицы Украины.

Советским руководством 6 июля был создан штаб обороны Киева, который координировал все оборонительные мероприятия. К строительству оборонительных рубежей ежедневно привлекалось до 150 000 киевлян. В городе создавались подразделения народного ополчения. По мере комплектования они, а также все воинские части, имевшиеся в городе, направлялись на фронт. Киевский укрепленный район был усилен тремя стрелковыми дивизиями, двумя воздушно-десантными бригадами, отдельными частями, курсантами киевских артиллерийских училищ. Все войска, сосредоточенные южнее Киева, сводились в 26‐ю армию, которая своими контрударами заставила дивизии 1‐й танковой группы противника в 20‐х числах июля перейти к обороне на рубеже Фастов – Белая Церковь.

Противник был вынужден начать обход Киева с двух сторон: немецкая 1‐я танковая группа повернула на юг, а основные силы 6‐й армии сосредоточились в районе Коростеня. 30 июля немецкие войска силами до пяти пехотных дивизий, усиленных танками, возобновили наступление на Киев из района Глевахи, оттеснили части 26‐й армии и 10 августа ворвались в юго-западные пригороды Киева. Однако здесь они были остановлены упорным сопротивлением народного ополчения. 8 августа 37‐я армия, сформированная из войск, оборонявших Киев, и частей усиления, перешла в наступление, отбросила противника и к 16 августа в целом восстановила первоначальное положение. Вторая попытка врага овладеть Киевом провалилась.

Захват немцами Киева 19 сентября 1941 г.

В это же время 17‐я немецкая армия своим продвижением к Первомайску создала угрозу охвата левого крыла Юго-Западного фронта. С разрешения Ставки Верховного главнокомандования 6‐я и 12‐я армии отошли на юго-восток. Тем не менее 3 августа противнику все же удалось окружить части этих армий в районе Умани, что заметно осложнило обстановку на стыке Юго-Западного и Южного фронтов.

7 августа советская 5‐я армия остановила наступление войск 6‐й армии противника на линии железной дороги Коростень – Киев, а 26‐я армия, нанося контрудары, овладела городом Богуслав и плацдармом у Триполья на правом берегу Днепра. 17 немецких дивизий, находящихся на подступах к столице Украины, были вынуждены остановить наступление.

Длительная задержка наступления на киевском направлении вынудила немецкое командование развернуть 2‐ю полевую армию и 2‐ю танковую группу из состава действующей на московском направлении группы армий «Центр» и направить их на юг – в сторону Конотопа и Чернигова, против войск Юго-Западного фронта. 8 августа эта группировка перешла в наступление и к концу августа вышла на Десну. В связи с угрозой тылу Юго-Западного фронта, а также прорывом 1‐й танковой группы, 17‐й и 11‐й полевых армий к Днепру Ставка Верховного главнокомандования 19 августа поставила войскам Юго-Западного фронта задачу упорно оборонять рубеж по левому берегу Днепра, от Лоева до Переволочной, удерживая Киевский район, и прикрыть направления на Чернигов, Конотоп, Харьков. Все армии Юго-Западного фронта, за исключением 37‐й, оборонявшей Киев, отводились за Днепр. На правом крыле фронта развертывались 40‐я, а на левом – 38‐я армии. Брянский фронт (командующий – генерал-лейтенант А.И. Еременко) получил задачу предотвратить прорыв войск противника с севера в тыл Юго-Западного фронта, но не выполнил ее.

В конце августа войска 6‐й немецкой армии, преследуя отходившие соединения 5‐й советской армии, форсировали Днепр севернее Киева и в районе Чернигова сомкнули свой левый фланг с войсками 2‐й армии, наступавшей с севера. В начале сентября войска 1‐й танковой группы противника также форсировали Днепр и захватили плацдарм в районе Кременчуга. 9 сентября северная группировка немецко-фашистских войск перешла в наступление в направлении Лубны. 12 сентября с Кременчугского плацдарма начали наступление на Лубны 1‐я немецкая танковая группа и 17‐я армия. 15 сентября войска этих группировок соединились в районе Лохвицы и замкнули кольцо окружения вокруг всей киевской группировки советских войск (21‐я, 5‐я, 37‐я и 26‐я армии). 19 сентября советские войска по приказу Ставки оставили Киев и начали отход на восток.

Разбитая советская техника под Киевом. Сентябрь 1941 г.

Попытки деблокировать окруженные войска успеха не имели; лишь отдельным группам удалось пробиться на восток. При выходе из окружения погибли командующий фронтом генерал-полковник М.П. Кирпонос, член Военого совета фронта М.А. Бурмистенко, начальник штаба фронта генерал-майор В.И. Тупиков.

К исходу 26 сентября войска Юго-Западного фронта отошли на рубеж Белополье – Шишаки – Красноград и заняли оборону.

Длительная и упорная борьба войск Юго-Западного фронта сыграла важную роль в срыве немецких планов «молниеносной войны». Значительные силы группы армий «Центр» были отвлечены на юг, что позволило советскому командованию выиграть время и усилить оборону на московском направлении.

Битва за Ленинград продолжалась с 10 июля 1941 года по 9 августа 1944 года и стала самой длительной в ходе Великой Отечественной войны.

Для руководства Германии захват Ленинграда имел важное военно-политическое значение. Ленинград являлся одним из крупнейших политических, стратегических и экономических центров Советского Союза. Потеря города означала изоляцию северных районов СССР, лишение Балтийского флота возможностей базирования в Балтийском море.

В соответствии с планами германского командования перед группой армий «Север» в составе 16‐й и 18‐й армий и 4‐й танковой группы была поставлена задача разгромить советские войска в Прибалтике и во взаимодействии с частью группы армий «Центр» и войсками, наступавшими из Финляндии, захватить Ленинград и Кронштадт. С воздуха группу армий «Север» поддерживал 1‐й воздушный флот, имевший 760 боевых самолетов. В целом в составе группировки, направленной против войск Прибалтийского военного округа, имелось 42 дивизии, в том числе 7 танковых и 6 моторизованных. В этой группировке насчитывалось около 725 000 солдат и офицеров, более 13 000 орудий и минометов, не менее 1500 танков.

Немецкие войска на подступах к Ленинграду. 1941 г.

Войскам противника противостояли Северо-Западный фронт (командующий – генерал-майор П.П. Собенников) в составе 8‐й, 11‐й и 27‐й армий и Северный фронт (командующий – генерал-лейтенант М.М. Попов) в составе 7‐й и 23‐й армий. Важным рубежом, прикрывавшим Ленинград с юга, являлась река Луга, на которую была выдвинута созданная командованием Северного фронта Лужская оперативная группа.

Для организации взаимодействия войск Государственный комитет обороны 10 июля 1941 года образовал Главное командование Северо-Западного направления во главе с Маршалом Советского Союза К.Е. Ворошиловым, подчинив ему войска Северного и Северо-Западного фронтов, Северный и Краснознаменный Балтийский флоты (командующий – вице-адмирал В.Ф. Трибуц). После начала войны вокруг Ленинграда началось спешное строительство нескольких поясов оборонительных рубежей, создавалась также внутренняя оборона Ленинграда.

Наступление немецких войск непосредственно на Ленинград началось 10 июля 1941 года. В этот день немецкие и финские войска перешли в наступление на город с юго-западного и северного направлений. Почти одновременно были нанесены удары на лужском, новгородском и старорусском направлениях, в Эстонии, на петрозаводском и олонецком направлениях.

14 июля 11‐я армия Северо-Западного фронта внезапно нанесла контрудар в районе города Сольцы и в ходе четырехдневных боев нанесла 8‐й танковой дивизии противника значительные потери. Немецкий 56‐й механизированный корпус был отброшен на запад на 40 км.

Неослабевающее сопротивление советских войск на Лужском оборонительном рубеже и контрудар в районе города Сольцы заставили немецкое командование приостановить наступление на Ленинград до подхода главных сил группы армий «Север».

На северном направлении советские войска при поддержке Ладожской военной флотилии в июле-августе вели оборонительные бои. 23‐я армия к концу августа отошла на старую государственную границу. Войска 7‐й армии к концу сентября были оттеснены к реке Свирь. Здесь фронт стабилизировался до июня 1944 года.

В августе развернулись бои на ближних подступах к Ленинграду. С 8 августа противник предпринял наступление на красногвардейском направлении, а с 10 августа – на лужско-ленинградском и новгородско-чудовском направлениях. 12 августа 16‐я немецкая армия прорвала оборону у Шимска и стала развивать наступление на Новгород.

В этой тяжелой обстановке 34‐я и 11‐я армии Северо-Западного фронта нанесли контрудар в районе Старой Руссы, чем оказали защитникам Ленинграда значительную помощь. Они продвинулись почти на 60 км, создав угрозу выхода в тыл группы армий «Север». Наступательная операция отвлекла значительные силы противника и позволила выиграть время для совершенствования обороны Ленинграда.

Немецкое командование было вынуждено приостановить наступление на лужском направлении и перебросить 39‐й моторизованный корпус с новгородского направления для отражения удара советских войск. Несмотря на локальные успехи, 19 августа советские войска оставили город Новгород, а 20 августа – Чудово.

21 августа после упорных боев немецкие войска вышли к Красногвардейскому укрепленному району и попытались, обойдя его с юго-востока, ворваться в Ленинград, но эти попытки были отбиты. С 22 августа начались напряженные бои на ораниенбаумском направлении. Здесь противник был остановлен северо-восточнее Копорья. Советские войска также отразили все атаки на лужском направлении.

23 августа Ставка ВГК произвела реорганизацию сил Северного фронта, разделив его на Карельский (командующий – генерал-лейтенант В.А. Фролов) и Ленинградский (командующий – генерал-лейтенант М.М. Попов) фронты. 29 августа Карельский, Ленинградский и Северо-Западный фронты были переведены в непосредственное подчинение Ставки Верховного главнокомандования. Главное командование северо-западного направления было расформировано, а маршал Ворошилов с 5 сентября вступил в командование Ленинградским фронтом.

В конце августа противник продолжил наступление вдоль шоссе Москва – Ленинград и 30 августа вышел к Неве, перерезав железнодорожное сообщение Ленинграда со страной. К 1 сентября на Карельском перешейке создалась напряженная ситуация. Советские войска с боями отошли на рубеж 30–40 км восточнее Кексгольма, Выборга, и создалась реальная угроза окружения Ленинграда. 8 сентября, овладев Шлиссельбургом, немецкие войска полностью окружили Ленинград с суши. Сообщение с городом поддерживалось теперь только по Ладожскому озеру и по воздуху. 9 сентября противник продолжил наступление на Ленинград. 12 сентября командующим Ленинградским фронтом был назначен генерал армии Г.К. Жуков. В сложившейся критической ситуации он предпринял ряд мер для мобилизации сил и отпора соединениям противника, рвущимся к Ленинграду. На наиболее угрожающие участки фронта была переброшена часть войск с Карельского перешейка. Резервные части пополнены отрядами народного ополчения. Экипажи кораблей сокращены, и значительное количество моряков переведено на сушу. Часть зенитных орудий переброшена для борьбы с танками противника.

В сентябре жестокие бои продолжались в непосредственной близости от города. Немцы взяли Красное Село, Пушкин, Лигово, Новый Петергоф. Советские войска оказывали упорное сопротивление, в результате которого противник понес тяжелые потери и его наступательный настрой постепенно ослабел. К концу сентября фронт на ближайших подступах к Ленинграду стабилизировался. Группа армий «Север» была вынуждена перейти к обороне.

Намерение германского командования захватить Ленинград с ходу малой кровью и использовать силы группы армий «Север» для наступления на Москву было сорвано. Важную роль в обороне Ленинграда в этот период сыграла героическая оборона Моонзундских островов, полуострова Ханко и военно-морской базы Таллина, Ораниенбаумского плацдарма и Кронштадта. В конце августа корабли Балтийского флота совершили исключительный по трудности переход из Таллина в Кронштадт и включились в оборону Ленинграда.

Немецкое командование, осознав невозможность имеющимися силами захватить Ленинград, предприняло усилия для ужесточения его блокады. Для этого в середине октября оно нанесло удар на Тихвин с целью соединиться с финскими войсками на реке Свирь и осуществить полную блокаду Ленинграда. 8 ноября противник захватил Тихвин, перерезав железную дорогу, по которой к Ладожскому озеру доставлялись грузы, переправляемые в осажденный город. В середине ноября советские войска, создав незначительное превосходство в личном составе и артиллерии, предприняли контрнаступление и после упорных боев 9 декабря овладели Тихвином, отбросив противника за Волхов.

Невский проспект под артобстрелом. 1942 г.

Положение осажденного города было чрезвычайно тяжелым. Коммунальные системы не функционировали. Город был лишен тепла и водоснабжения. Электроснабжение было ограничено. В то же время население не было эвакуировано, и в условиях суровой зимы и недостаточного снабжения сотни тысяч людей ожидала голодная смерть. Эвакуация жителей, в первую очередь детей, продолжалась в течение всего блокадного периода. Однако возможности единственного связывающего осажденных с «большой землей» пути через Ладожское озеро – «Дороги жизни» – были ограничены. Общее количество лениградцев, погибших от голода, холода, болезней и в результате бомбардировок и обстрелов, достигает 1 000 000 человек.

22 ноября начала действовать военно-автомобильная дорога, проложенная по льду Ладожского озера, по которой зимой 1941–1942 года было доставлено более 360 000 тонн грузов. Из города было вывезено около 550 000 человек, большое количество промышленного оборудования, культурных ценностей и другого имущества. За весь период действия по «Дороге жизни» было перевезено свыше 1,6 000 000 тонн грузов, эвакуировано около 1,4 000 000 человек. Для подачи в город нефтепродуктов в начале лета 1942 года по дну Ладожского озера был проведен трубопровод, а осенью 1942 года проложен энергетический кабель.

Немецкие войска, осадившие город, подвергали его регулярным бомбардировкам и обстрелам из осадных орудий большой мощности. По городу было выпущено около 150 000 снарядов и сброшено свыше 102 000 зажигательных и около 5000 фугасных бомб.

Несмотря на тяжелейшие условия, город продолжал сражаться. Из населения было сформировано 10 дивизий народного ополчения, 7 из которых стали кадровыми. Промышленность города продолжала выпускать оружие и боевую технику. За период блокады было отремонтировано и построено 2000 танков, 1500 самолетов, тысячи орудий, много боевых кораблей, изготовлено 225 000 автоматов, 12 000 минометов, около 10 000 000 снарядов и мин.

Весной и осенью 1942 года войска Ленинградского и Волховского фронтов предприняли несколько попыток прорвать блокаду города, однако из-за недостатка сил и средств добиться успеха им не удалось.

Зимой 1943 года с целью прорыва блокады города была проведена операция «Искра». 12 января 1943 года соединения 67‐й армии Ленинградского фронта (командующий – генерал-лейтенант артиллерии, с 15 января 1943 года – генерал-полковник Л.А. Говоров), 2‐й ударной и части сил 8‐й армии Волховского фронта (командующий – генерал армии К.А. Мерецков) при поддержке авиации и Балтийского флота нанесли встречные удары в узком выступе между Шлиссельбургом и Синявином. 18 января они пробили в порядках противника южнее Ладожского озера коридор шириной 8—11 км, через который в течение 17 суток были проложены железная и автомобильная дороги. Полностью задачу по восстановлению связи города со страной это не решало, т. к. крупная группировка в районе станции Мга по-прежнему сохраняла угрозу прорыва к Ладоге и восстановления блокады Ленинграда. В течение лета и осени 1943 года войска Ленинградского и Волховского фронтов вели активные действия с целью сорвать попытки противника восстановить блокаду. Советские войска очистили от немцев Киришский плацдарм на реке Волхов, овладели мощным узлом обороны – Синявино – и улучшили свое оперативное положение.

Дорога жизни. Ладога. 1942 г.

Благоприятные условия для проведения наступления под Ленинградом и Новгородом и полного снятия блокады Ленинграда сложились к началу 1944 года. Ленинградский (командующий – генерал армии Л.А. Говоров), Волховский (командующий – генерал армии К.А. Мерецков) и 2‐й Прибалтийский (командующий – генерал армии М.М. Попов) фронты получили задачу совместно с Балтийским флотом (командующий – адмирал В.Ф. Трибуц), Ладожской и Онежской военными флотилиями, авиацией дальнего действия при участии партизанских соединений разгромить немецкие части, осаждавшие город, окончательно ликвидировать блокаду Ленинграда, очистить от противника Ленинградскую область и создать условия для последующего наступления с целью освобождения Прибалтики.

На Невской Дубровке. 1943 г.

14 января советские войска начали наступление с ораниенбаумского плацдарма на Ропшу, а 15 января – от Ленинграда на Красное Село. 20 января наступавшие войска соединились в районе Ропши и ликвидировали окруженную группировку противника. Одновременно 14 января советские войска перешли в наступление в районе Новгорода, 16 января – на любанском направлении и 20 января освободили Новгород. К концу января были освобождены города Пушкин, Красногвардейск, Тосно, Любань, Чудово. К 15 февраля в результате ожесточенных боев была преодолена оборона противника в районе Луги. Войска Ленинградского и 2‐го Прибалтийского фронтов, продолжая преследовать противника, к исходу 1 марта вышли к границе Латвийской ССР. В результате операции было нанесено тяжелое поражение группе армий «Север», освобождена почти вся Ленинградская область и часть Калининской, были созданы благоприятные условия для разгрома противника в Прибалтике.

Прорыв блокады Ленинграда. Январь 1944 г.

К 10 августа, после того как войска Ленинградского и Карельского фронтов при участии Балтийского флота, Ладожской и Онежской военных флотилий разгромили группировку противника на северном крыле советско-германского фронта, завершилась битва за Ленинград, имевшая большое политическое и военно-стратегическое значение. Оборона Ленинграда стала символом мужества и героизма советского народа. Ленинградцы показали образцы стойкости, выдержки и патриотизма.

В результате проведенного в июля 1941 года наступления группы армий «Центр» немецкие войска вышли к реке Десна. 16 июля немцы взяли Смоленск – сначала 29‐я моторизованная дивизия овладела южной частью города, после чего переправилась через Днепр и захватила северную промышленную часть. Спустя несколько дней 46‐й механизированный корпус овладел городом Ельня.

В результате непрерывных контратак советских войск 2‐я немецкая танковая группа понесла значительные потери. Фланги группы оказались слишком растянутыми, и вермахт не имел достаточных резервов для их усиления. Прежде чем продолжать наступление, немцам было необходимо подтянуть отстающие войска, чтобы уравнять линию фронта. Одним своим расположением относительно передовых подразделений группы армий «Центр» советские войска грозили окружением вырвавшимся вперед немецким войскам. В этой ситуации немецкие дивизии были вынуждены остановиться на рубеже Смоленск – Ельня – Кричев – Быхов и перейти к обороне.

Предложение провести контрнаступление под Ельней, где в ходе Смоленского сражения образовался выступ, который командование группы армии «Центр» могло использовать для наступления на Москву, выдвинул бывший в тот момент начальником Генерального штаба Г.К. Жуков 29 июля во время доклада И. Сталину обстановки на фронтах. Одновременно он сообщил, что часть войск Юго-Западного фронта находится под угрозой полного окружения немецкими танковыми группами и их необходимо отвести за Днепр. На вопрос Сталина, что же будет с Киевом в случае отвода войск, Жуков определенно ответил – придется оставить. Сталин вспылил, обругал Жукова, тот в ответ попросил своей отставки с поста начальника Генерального штаба. В результате Сталин объявил, что может обойтись и без Жукова, назначил того командующим Резервным фронтом и предложил самому организовать контрудар под Ельней.

Красная армия сражалась за каждую пядь земли. 1941 г.

На следующий день Жуков отбыл в район Ельни, где вступил в командование войсками фронта. Их основу составляла 24‐я армия генерала К.И. Ракутина, но фактическое командование осуществлял сам Жуков.

На подготовку наступления и подтягивание резервов, по оценкам Жукова, требовалось не меньше двух недель, т. к. части занимавшей этот участок фронта 24‐й советской армии были сильно ослаблены, а немецкие войска, хотя и малочисленные, тщательно подготовились к обороне. На переднем крае и в глубине были отрыты окопы для танков и штурмовых орудий, позиции для артиллерии. Ельнинский выступ фактически представлял собой укрепленный район. Было решено во время подготовки к наступлению не прекращать активных действий, изматывать противника, изучать расположение его огневых точек и всю систему обороны. В течение этого периода необходимо было проводить артиллерийские налеты по позициям немецких войск и наносить быстрые контрудары.

Из-за значительных потерь командующий танковой группы Гудериан еще в начале месяца настойчиво требовал отвести подразделения с этого выступа. Но германское командование отклоняло эти требования под предлогом необходимости удержания данного плацдарма для подготовки наступления на Москву.

На самом выступе находились три немецкие пехотные дивизии. На небольшом удалении от него дислоцировались 10‐я и 18‐я танковые дивизии и дивизия СС «Рейх».

В конце августа танковая группа Гудериана начала наступление в южном направлении с целью окружить киевскую группу советских войск. Таким образом основная часть моторизованных подразделений оставила ельнинский выступ. Буквально за день до начала советского наступления Гудериан затребовал в свое распоряжение 46‐й танковый корпус, который располагался в районе Ельни. В советских же дивизиях начались последние приготовления.

Утром 30 августа 24‐я армия и несколько дивизий 43‐й армии (всего 6 стрелковых, две мотострелковые и две танковые дивизии) начали наступление, которому предшествовала артиллерийская подготовка. Были использованы все наличные танки, артиллерия и реактивные минометы. В бой были брошены вся имевшаяся на данном направлении авиация. Одновременно, чтобы предотвратить переброску подвижных соединений противника, советские части наносили второстепенные удары по войскам группы армии «Центр» в районе Смоленска и Рославля.

Несмотря на ожесточенное сопротивление противника, советские дивизии постепенно перемалывали его и стягивали горловину выступа. В критический момент киевской операции немцам крайне необходимо было удержать ельнинский участок. Для нанесения фронтальной контратаки сюда была переброшена 10‐я танковая дивизия. Срочно выдвигалась дивизия СС «Рейх», однако она понесла заметные потери в боях с советской 107‐й стрелковой дивизией, а 3 сентября дивизия СС «Рейх» вместе с 10‐й танковой дивизией были переброшены на южное направление. Теперь основная тяжесть обороны легла на пехотные дивизии. 157‐я, 178‐я, 268‐я, 292‐я немецкие пехотные дивизии были введены в бой с целью задержать продвижение советских войск. Но все их старания были напрасны и лишь увеличивали потери – не хватало артиллерии и минометов, основная часть авиации была переброшена на киевское направление. Танки и авиацию немцы применяли отдельными группами и только для отражения атак советских войск на важнейших участках. В конце концов, чтобы избежать окружения, остатки немецких войк оставили ельнинский выступ. Утром 6 сентября советские части вошли в Ельню.

В ходе боев в районе Ельни по советским данным было разгромлено до пяти дивизий, потери немцев убитыми и ранеными составили более 45 000 человек. За проявленный героизм 100‐я (генерал-майор И.Н. Руссиянов), 127‐я (полковник А.З. Акименко), 153‐я (генерал-майор Н.А. Гаген), 161‐я (полковник П.Ф. Москвитин) стрелковые дивизии были переименованы в гвардейские.

В начале августа 1941 года после отхода советских войск за Днестр и их дальнейшего отступления на южном фланге советско-германского фронта сложилась неблагоприятная обстановка, угрожающая охватом войск Южного фронта, в том числе Отдельной Приморской армии, оборонявшейся западнее Одессы.

По приказу Ставки Верховного главнокомандования (председатель И.В. Сталин) 5 августа начался отвод войск Южного фронта на рубеж Чигирин – Вознесенск – Днестровский лиман. Одессу Ставка приказала не сдавать и оборонять до последней возможности.

Оборона города была поручена Приморской армии, которая с боями отходила к Одессе, сдерживая натиск превосходящих сил 4‐й румынской армии. 8 августа в городе было введено осадное положение. Вокруг Одессы было начато создание оборонительных рубежей. К строительству укреплений ежедневно привлекалось до 12 000 человек, в основном женщин и подростков. Передовой рубеж находился в 20–25 км от Одессы, главный – в 10–14 км, рубеж прикрытия города – в 6—10 км. В самом городе создавались дивизия народного ополчения, истребительные батальоны и отряды морской пехоты, а в сооружении баррикад, противотанковых препятствий, огневых точек и опорных пунктов принимало участие до 100 000 жителей города – женщин, стариков и школьников. В черте города силами жителей был построен аэродром.

19 августа распоряжением Ставки Верховного главнокомандования был создан Одесский оборонительный район (OOP), подчиненный военному совету Черноморского флота. Командующим ООР был назначен командир Одесской военно-морской базы контр-адмирал Г.В. Жуков. ООР состоял из трех секторов – Южного, Западного и Восточного. В состав района вошли силы Одесской военно-морской базы и Приморская армия – 25‐я и 95‐я стрелковые дивизии, 1‐я кавалерийская дивизия и незначительные части усиления. Командующий Приморской армией генерал-лейтенант Г.П. Сафонов был назначен заместителем командующего Одесским оборонительным районом. Численность оборонявших город войск составляла около 35 000 человек. Береговая артиллерия располагала 54 орудиями крупных калибров.

Для прикрытия Одессы с моря и артиллерийской поддержки войск был сформирован отряд кораблей из крейсера «Коминтерн», двух эсминцев, четырех канонерских лодок и нескольких вспомогательных судов и торпедных катеров. С воздуха Одессу прикрывали зенитная артиллерия флота и Приморской армии, авиация этой армии (около 20 самолетов) и истребительный авиационный полк ВВС Черноморского флота (40 самолетов).

На Одессу наступала 4‐я румынская армия, включавшая 14 дивизий и две бригады. 8 августа противник вышел к Днестровскому, северной оконечности Хаджибейского и Тилигульскому лиманам. 10 августа румынские части атаковали внешний обвод укреплений Одессы и после трехдневных боев вышли восточнее Тилигульского лимана к побережью Черного моря и полностью блокировали Одессу с суши, отрезав ее от войск Южного фронта. Войска Приморской армии отошли на передовой рубеж обороны. 15 августа противник попытался взять Одессу штурмом, но понес тяжелые потери и отошел на исходные позиции. К 20 августа 4‐я армия была усилена пятью пехотными дивизиями и ее численность была доведена до 17 дивизий, и румынское командование вновь возобновило штурм города. Защитники Одессы стойко отражали наступление противника. К исходу 21 сентября ему удалось в западных и южных секторах подойти к главному рубежу обороны, а в восточном секторе – на ближние подступы и начать артиллерийский обстрел порта и подходного фарватера.

Для усиления обороняющихся корабли Черноморского флота доставили в Одессу из Новороссийска 157‐ю стрелковую дивизию и части усиления, а 22 сентября в восточном секторе был нанесен комбинированный удар из морского десанта в составе 3‐го полка морской пехоты, доставленного на боевых кораблях из Севастополя, воздушного десанта в тылу противника и наступления двух дивизий на участке Фонтанка – Гильдендорф. В результате наступления защитников города две румынские дивизии были разгромлены и противник отброшен на 5–8 км.

Подготовка к обороне Одессы

30 сентября в связи с угрозой прорыва немецко-фашистских войск в Крым Ставка приказала эвакуировать войска Одесского оборонительного района на Крымский полуостров. В период с 1 по 16 октября корабли и суда Черноморского флота скрытно перевезли в Крым более 100 000 человек войск и гражданского населения, значительное количество вооружения и около 25 000 тонн различных грузов. Эвакуация была четко организована и прошла без потерь.

В ходе 73‐дневных боев за Одессу потери румынских войск составили около 30 000 человек убитыми, 90 000 ранеными и 14 000 пропавшими без вести. Советские войска уничтожили около 200 самолетов и около 100 танков противника.

Стойкая защита города значительно затруднила продвижение правого крыла группы армий «Юг» на восток.

Крымский полуостров имел важное стратегическое значение как для Советского Союза, так и для Германии. Военно-морская база в Севастополе была хорошо обустроена, оборудована и оснащена, прикрыта мощными береговыми батареями. Расстояние от Севастополя до румынского порта Констанца, через который в Германию шли поставки румынской нефти, советские военные корабли могли пройти всего за 10 часов. Гитлер называл Крым непотопляемым советским авианосцем в Черном море. Аэродромы, расположенные на полуострове непосредственно угрожали румынским нефтяным полям. Через Крым и Керченский пролив шел кратчайший путь на Кавказ и далее – к Ирану, Индии и ближнему Востоку. В случае удержания Крыма Советский Союз мог иметь отличный плацдарм в тылу группы армий «Юг», которая рвалась к Ростову-на-Дону. Все эти соображения с неизбежностью предопределяли, что немецкие войска при первой же возможности предпримут действия по захвату Крыма.

Руководство Красной армии это вполне понимало. 14 августа 1941 года, после разгрома Южного фронта и возникновения непосредственной угрозы немецкого вторжения в Крым, Ставка приняла решение о создании Отдельной 51‐й армии с правами фронта и оперативным подчинением ей Черноморского флота. Командующим армией был назначен генерал-полковник Ф.И. Кузнецов. Задачей 51‐й армии являлось: не допустить вторжения немцев в Крым через Перекопский перешеек и Сиваш, а также воспрепятствовать высадке морских и воздушных десантов. В ее состав вошли 106-я,156-я, 271-я и 276‐я стрелковые, 32-я, 40-я, 42-я и 48‐я кавалерийские дивизии. Кроме этого, еще четыре дивизии были сформированы из местных призывников и ополченцев. Общая численность 51‐й армии составила более 90 000 человек. В распоряжении 51‐й армии имелось свыше 100 танков и флотская авиация. Этих сил должно было вполне хватить для обороны, однако генерал Кузнецов рассредоточил армию по всей территории Крыма. Стрелковые дивизии были растянуты вдоль всего побережья полуострова, подвижные и артиллерийские части – разбросаны в степных районах. Связь с подразделениями обеспечивалась по большей части нарочными, а штаб армии в Симферополе работал по режиму мирного времени – по воскресеньям там был «выходной».

Бой в степи

Для обороны северного побережья полуострова вдоль озера Сиваш были выделены три дивизии под общим командованием генерал-полковника Батова, но непосредственно Перекопский перешеек защищали лишь несколько батальонов из состава 156‐й дивизии генерала П.В. Черняева, не имевшие ни собственной артиллерии, ни танков. Предполагалось, что для артиллерийской поддержки на этом направлении будет достаточно 31 орудия береговых батарей, расположенных на северо-западном побережье Крыма и южном берегу Сивашского залива, и одного бронепоезда.

Германский генштаб задачу по захвату Крыма поставил перед 11‐й армией, командование над которой 17 сентября принял генерал-полковник Эрих фон Манштейн. Также в его подчинение была передана 3‐я румынская армия генерал-полковника Думитреску. Для атаки перекопских укреплений Манштейн по оперативным соображениям поначалу смог выделить лишь 54‐й армейский корпус генерала Ганзена в составе 46‐й и 73‐й пехотных дивизий. Второй свой корпус в составе трех пехотных дивизий он считал возможным вводить в дело только после преодоления Перекопа и выхода войск на оперативный простор.

Перекопские позиции были хорошо подготовлены к обороне. Кроме старинного Татарского вала и рва перед ним глубиной 10–20 м, в конце июля были дополнительно отрыты еще два противотанковых рва, окопы, ложные позиции, установлены противотанковые надолбы и долговременные огневые точки.

Ширина перешейка составляет всего 8 км. Наступление по совершенно открытой местности могло вестись только фронтально. Фланговый маневр исключался, так как с обеих сторон находится море. Вторым препятствием на пути наступающих был Ишуньский перешеек, разделенный солеными озерами на несколько узких полос, и реальная полоса наступления в в этом районе сужалась до 3–4 км. Наконец, южнее ишуньских позиций с востока на запад протекала река Чатырлык, заболоченное русло которой представляло собой еще одну естественную преграду.

Несмотря на все эти препятствия, Манштейн принял решение атаковать именно на Перекопе, т. к. все другие направления (через Сиваш, через Арабатскую стрелку) посчитал бесперспективными. Ни о каких десантах, воздушных или морских, немцы даже не помышляли: для этого у них не было ни сил, ни средств. Немецкое командование для наступления на Крым не выделило Манштейну ни авиации, ни даже танковых частей. Советские военачальники и официальные источники говорят о наличии у Манштейна во время штурма Перекопа большого количества танков – в общей сумме свыше 150. Однако это не может соответствовать действительности из одного только соображения, что будь у него на самом деле эти танки, то и прорвать Перекоп, и захватить после этого практически оставленный войсками Севастополь Манштейну не составило бы труда. Как он может распорядиться таким количеством танков и приданной авиацией, немецкий полководец хорошо показал весной 1942 года, когда командование действительно выделило ему 22‐ю танковую дивизию и он в течение нескольких дней сбросил в море 200‐тысячную советскую керченскую группировку. С уверенностью можно считать, что во время штурма перекопских укреплений и затем ишуньских позиций в распоряжении Манштейна имелся один дивизион 75‐мм штурмовых орудий (по разным данным, от 18 до 24 единиц), десяток или два румынских пулеметных танкеток и, возможно, какое-то количество бронеавтомобилей и трофейной бронетехники. Господство в воздухе было у самолетов Черноморского флота.

На пути к Севастополю. 1941 г.

24 сентября, подтянув всю армейскую тяжелую артиллерию и инженерные части, немцы силами двух пехотных дивизий начали штурм Перекопа вдоль побережья залива. Несмотря на то что малочисленные советские войска оказывали упорное сопротивление, 26 сентября немцы прорвались через вал и захватили Армянск. Не умеющие еще строить прочную оборону, которая и не предусматривалась уставами, советские войска оборонялись «контрударами», «с ходу», без артиллерийской поддержки и теперь уже в чистом поле. Наскоки на немцев силами измотанной 156‐й и последовательно подходивших 172‐й, 271‐й стрелковых и 42‐й кавалерийской дивизий приносили лишь частичные успехи. Позиции несколько раз переходили из рук в руки, однако в итоге трехдневных боев, потеряв немногочисленную артиллерию, остатки советских дивизий отошли к Ишуню.

Манштейн сообщает о захвате 10 000 пленных, 135 орудий и 112 танков. Однако победа досталась дорогой ценой, корпус Ганзена потерял убитыми и ранеными около 3000 человек. Для прорыва ишуньских позиций сил уже не было.

Лишь в октябре 11‐я армия вновь смогла взяться за выполнение своей основной задачи – занятие Крыма. На этот раз Манштейн действовал обоими корпусами, построенными в несколько эшелонов. Из румынских частей у него остались горная и кавалерийская бригады, предназначенные для охраны тылов.

Количество советских войск в Крыму к этому времени увеличилось. В первой половине октября из Одессы в Севастополь была эвакуирована Приморская армия генерал-майора И.Е. Петрова – 5 дивизий, 462 орудия, 24 танка и 20 тысяч тонн боеприпасов. Таким образом, под командованием Кузнецова оказалось уже 12 стрелковых и четыре кавалерийские дивизии – свыше 100 000 человек. Добавим сюда абсолютное превосходство советского флота на море и советской авиации в воздухе.

Между тем Манштейн готовился к штурму ишуньских позиций. В своих воспоминаниях он пишет: «Командование не имело… никаких возможностей облегчить войскам тяжелую задачу наступления какими-либо тактическими мероприятиями.

О внезапном нападении на противника не могло быть и речи. Противник ожидал наступления на хорошо оборудованных оборонительных позициях. Как и под Перекопом, всякая возможность охвата или хотя бы ведения фланкирующего огня была исключена, так как фронт упирался с одной стороны в Сиваш, а с другой – в море. Наступление должно было вестись фронтально, как бы по трем узким каналам, на которые перешеек был разделен расположенными здесь озерами».

Черноморцы отправляются на передовую

Наступление 11‐й армии началось в 5.10 утра 18 октября и было чрезвычайно трудным. Советские самолеты непрерывно атаковали любую обнаруженную цель. Тем не менее немецкая пехота упорно прогрызала оборону, выталкивая противника с перешейка и стремясь вырваться на оперативный простор. В критический момент Манштейн ввел в бой переданную ему из группы армий «Юг» 132‐ю пехотную дивизию, и немцы окончательно захватили инициативу. 20 октября они заняли Ишунь, форсировали устье реки Чатырлык и по побережью Каркинитского залива начали входить в глубь полуострова, в степь.

С советской стороны ишуньские позиции обороняли сначала пять стрелковых, две кавалерийские дивизии и 7‐я бригада морской пехоты, а затем их количество было доведено до восьми стрелковых и трех кавалерийских: с 22 октября в бои включились соединения Приморской армии – 25‐я Чапаевская и 95‐я стрелковые, 2‐я кавалерийская дивизии, получившие приказ восстановить положение. 24–26 октября войска выдвинувшейся на север Приморской армии Петрова и оперативной группы Батова пытались нанести контрудары, но части, как это обычно происходило на начальном этапе войны, вводились в бой разрозненно, «с колес», без разведки и артиллерийской поддержки, поэтому поставленных целей не достигали. 28 октября, после 10‐дневных боев, советская оборона рухнула.

Немецкий артиллерийский расчет

Известное тактическое правило гласит, что один солдат в обороне равен трем наступающим. При примерном равенстве сил во время боев за ишуньские позиции советская армия не воспользовалась этим правилом. Оборону занимала лишь незначительная часть сил, основная масса войск разроненно «контратаковала», отдавая преимущество немецким минометам и пулеметчикам.

Необходимо заметить, что командование 51‐й армии использовало далеко не все резервы. 321‐я дивизия бездействовала на Евпаторийском полуострове. Штаб армии то двигал ее к перешейку, то приказывал идти обратно. Когда сражение на Перекопе и ишуньских позициях было проиграно, эта дивизия в одиночку билась с хлынувшими к Евпатории немецкими войсками, нанесла большие потери 132‐й пехотной дивизии противника, входившей в состав 54‐го армейского корпуса, но и сама истекла кровью. Лишь немногочисленные остатки ее смогли уйти к партизанам. 184‐я дивизия во время всего сражения на севере Крыма простояла без дела на берегу в районе Балаклава – Судак.

Через два дня Ставка отозвала генерала Кузнецова в Москву, а командующим всеми силами в Крыму назначила вице-адмирала Г.И. Левченко.

В конце октября разбитая 51‐я армия откатывалась на Керченский полуостров, войска под командованием генерала Петрова – 6 измотанных дивизий – с боями через горы отходили к Севастополю для защиты главной базы флота. Немцы взяли около 26 тысяч пленных, но и сами понесли большие (по их меркам) потери. Только 54‐й корпус под Ишунем и Перекопом потерял 1920 человек убитыми и 7273 ранеными.

Для преследования противника Манштейн направил три пехотные дивизии в направлении Феодосия – Керчь, две – на Симферополь – Алушту, и две дивизии получили задачу продвигаться на Бахчисарай – Севастополь. Однако захватить Севастополь с ходу им не удалось (подробнее см. статью «Севастопольская оборона»).

В середине осени 1941 года войска Южного фронта (12‐я, 18‐я, 9‐я армии, ВВС фронта; командующий – генерал-лейтенант Д.И. Рябышев, с 5 октября 1941 года – генерал-полковник Я.Т. Черевиченко) при участии 6‐й армии Юго-Западного фронта (командующий – Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко) провели оборонительную операцию с целью отразить наступление противника на донбасском направлении.

Донецк осенью 1945 г.

На Донбасс наступали войска немецкой группы армий «Юг» в составе 17‐й полевой армии, 1‐й танковой группы, части сил 11‐й полевой армии и основных сил 3‐й румынской армии (командующий – генерал-фельдмаршал Г. Рундштедт). На основных направлениях противник имел 2–3‐кратное превосходство над советскими войсками в живой силе и боевой технике, за исключением танков, по количеству которых стороны обладали примерным равенством.

29 сентября немецкие войска перешли в наступление. 1‐я танковая группа (с 6 октября – 1‐я танковая армия) и моторизованная дивизия 11‐й армии прорвали оборону советских войск, вышли в район г. Осипенко и окружили часть сил 18‐й и 9‐й армий, которые вели бои в окружении до 10 октября. 6 октября 12‐я армия заняла оборону на рубеже Павлоград – Васильковка – Гавриловка, чтобы противодействовать дальнейшему продвижению противника и обеспечить отход войск 18‐й и 9‐й армий. Одновременно для организации обороны по восточному берегу реки Миус от Успенской до Таганрога и прикрытия подступов к Ростову по указанию Ставки Верховного главнокомандования был создан Таганрогский боевой участок в составе трех стрелковых дивизий. 14 октября войска Южного фронта (9‐я армия и Таганрогский боевой участок) нанесли контрудар и потеснили передовые части противника на 10–15 км. Однако после подхода главных сил 1‐й немецкой танковой армии советским войскам вновь пришлось отступить. Согласно приказу Ставки Верховного главнокомандования, войска правого крыла фронта отошли на рубеж Красный Лиман – Дебальцево, а левого крыла (18‐я и 9‐я армии) под давлением превосходящих сил противника – на рубеж Дебальцево – Красный Луч – Болынекрепинская – Хапры, где перешли к обороне.

Противнику ценой больших потерь удалось выйти на подступы к Ростову и овладеть юго-западной частью Донбасса. Однако основной свой замысел – окружить и уничтожить войска Южного фронта – он осуществить не смог.

Потери советских войска в ходе боев составили более 70 000 человек.

В конце сентября 1941 года на советско-германском фронте сохранялась напряженная обстановка. Советские войска отступили к Ленинграду, оставили Смоленск и Киев. Инициатива действий продолжала оставаться в руках немецких войск, однако они встретились с неожиданно упорным и самоотверженным сопротивлением Красной армии и понесли значительные потери в живой силе и технике. Темпы продвижения оказались значительно ниже запланированных, и попытка с ходу прорваться к Москве не удалась.

Уже в начале сентября немецкое командование отдало приказ о переходе войск на московском направлении к временной обороне и приступило к подготовке операции по захвату Москвы под кодовым названием «Тайфун». В районах Духовщины, Рославля и Шостки сосредоточивались крупные группировки. Мощными ударами они должны были окружить основные силы Красной армии, прикрывавшие столицу; уничтожить их в районах Брянска и Вязьмы, а затем стремительно обойти Москву с севера и Юга с целью ее захвата.

Защитим родную Москву. Плакат. 1941 г.

Для выполнения этого замысла в группе армий «Центр» (командующий – генерал-фельдмаршал Ф. Бок) было собрано 77 дивизий, в том числе 14 танковых и 8 моторизованных, в которых насчитывалось свыше 1 000 000 человек, свыше 14 000 орудий и минометов, 1700 танков, 950 самолетов. Оборону против войск группы армий «Центр» держали войска Западного (командующий – генерал-полковник И.С. Конев), Брянского (командующий – генерал-полковник А.И. Ерёменко) и Резервного (командующий – Маршал Советского Союза С.М. Буденный) фронтов. В советских войсках насчитывалось около 800 000 человек, 6800 орудий и минометов, 780 танков (из них 140 тяжелых и средних) и 545 самолетов. Таким образом, превосходство немецких войск составляло: по численности людей в 1,2, артиллерии и минометов – в 2,1, танков – в 2,2 раза, боевых самолетов – в 1,7 раза. Обладая значительным парком автомашин и тягачей, немецкие войска обладали значительным преимуществом в подвижности.

Несмотря на то что многие советские дивизии, прежде всего вновь сформированные, а также 12 стрелковых дивизий народного ополчения Резервного фронта не имели боевого опыта и должного вооружения, советское Верховное главнокомандование надеялось упорной обороной выиграть время для формирования и сосредоточения новых резервов. Для этого необходимо было в короткие сроки создать на дальних и ближних подступах к Москве оборонительные рубежи, состоящие из 8–9 оборонительных полос и занимавшие свыше 300 км по фронту и 200–250 км в глубину.

В подготовке этих рубежей принимали войска резервных формирований, дивизии Московского народного ополчения, а также население Смоленской, Брянской, Тульской, Калининской, Московской областей и Москвы. В тылу страны ускоренными темпами формировались резервы.

Из-за высоких темпов немецкого наступления и недостатка времени и сил значительная часть мероприятий по укреплению обороны не была завершена. Не везде было завершено строительство инженерных заграждений, фронты нуждались в пополнении, ощущался недостаток боеприпасов.

Парад на Красной площади 7 ноября 1941 г.

24 сентября Гитлер и Браухич провели последнее совещание всех командующих танковыми и полевыми армиями. Спустя два дня фюрер издал приказ о наступлении. Германское командование считало, что операция «Тайфун» закончится не позднее середины ноября.

30 сентября группа армий фон Бока перешла в наступление двумя направлениями – на Вязьму и Брянск. В его распоряжении были 2‐я, 4‐я и 9‐я армии и 2‐я, 3‐я и 4‐я танковые армии. Танковые части прошли через позиции 13‐й советской армии. 2 октября перешли в наступление главные силы группы армий «Центр» из районов Ярцево и Рославля против войск Западного и Резервного фронтов. Советские войска упорно сопротивлялись, однако противник в первый же день прорвал оборону и продвинулся подвижными соединениями на 40–50 км в направлениях Орла, Юхнова и Вязьмы. Попытки фронтов нанести контрудары слабыми резервами результатов не дали.

3 октября передовые части 2‐й танковой группы перерезали пути отхода 3‐й и 13‐й армий Брянского фронта и на исходе дня ворвались в Орел. Прорыв обороны войск Западного и Резервного фронтов на ярцевском и рославльском направлениях и отход части сил фронтов создали опасную обстановку на вяземском направлении. 4 октября враг захватил Спас-Деменск и Киров, 5 октября – Юхнов и вышел в район Вязьмы.

6 октября в руках противника оказался Брянск. В районе Вязьмы в окружение попали соединения 19‐й, 20‐й, 24‐й и 32‐й армий. Упорным сопротивлением окруженные войска сковали значительные силы противника. Части сил к середине октября удалось прорваться из окружения. Неблагоприятное развитие событий в районе Вязьмы и Брянска создавало значительную угрозу Москве. В этих условиях советское командование приняло меры по усилению Можайской линии обороны, куда срочно перебрасывались войска из резерва и с других фронтов. Для объединения войск западного направления и организации более четкого управления ими оставшиеся войска Резервного фронта были 10 октября переданы в состав Западного фронта. Командующим фронтом в тот же день был назначен генерал армии Г.К. Жуков. Через два дня Западному фронту были также подчинены войска Можайской линии обороны.

12 октября Государственный комитет обороны (ГКО) принял решение о строительстве оборонительных рубежей непосредственно в районе столицы. В 15–20 км от Москвы намечалось построить главный рубеж, а городской рубеж должен был пройти по окружной железной дороге. На строительство оборонительных сооружений было мобилизовано 450 000 жителей столицы, 75 % из них составляли женщины. Было принято решение эвакуировать из Москвы часть партийных и правительственных учреждений, крупные оборонные заводы, научные и культурные учреждения. Верховный главнокомандующий, часть ГКО и Ставка Верховного главнокомандования (СВГ) оставались в Москве. В короткий срок был построен внешний оборонительный пояс и возведены укрепления внутри города. Из добровольцев в Москве были сформированы три дивизии народного ополчения.

Энергичные меры, принятые командованием, позволили создать на московском направлении новый фронт обороны. Однако положение войск Западного фронта, занявших оборону на Можайской линии, оставалось исключительно тяжелым. Численность войск Западного фронта, которые обороняли фронт от Московского моря до Калуги, составляла лишь около 90 000 человек. Достаточно прочно были прикрыты только важнейшие направления, ведущие к Москве: волоколамское, можайское, малоярославецкое и калужское, на которых соответственно оборонялись 16‐я армия генерал-лейтенанта К.К. Рокоссовского, 5‐я армия генерал-майора артиллерии Л.А. Говорова, 43‐я армия генерал-майора К.Д. Голубева, 49‐я армия генерал-лейтенанта И.Г. Захаркина. Немецкая авиация обладала полным господством в воздухе. Работа фронтового тыла и управление войсками были осложнены, т. к. дороги были заполнены автомашинами, потоками беженцев, конными повозками, гуртами скота.

В середине октября на Можайской линии обороны развернулись ожесточенные бои. Советские войска оказывали ожесточенное сопротивление превосходящим силам противника, однако 13 октября пала Калуга, 16 октября – Боровск, 18 октября – Можайск и Малоярославец. Только величайшим напряжением сил удалось остановить немецкое наступление на рубеже рек Протва и Нара. Не менее ожесточенные бои шли на других участках фронта. 17 октября был оставлен Калинин. Для прикрытия столицы с северо-запада 17 октября на базе войск правого крыла Западного фронта был создан Калининский фронт (командующий – генерал-полковник И.С. Конев). Попытка противника нанести удар из района Калинина в тыл фронта была сорвана, а его наступление на тульском направлении остановлено действиями войск 50‐й армии и ополчения Тулы, поддержанных резервами Ставки. 19 октября распоряжением ГКО в Москве и прилегающих районах было введено осадное положение. Немецкая авиация совершила на Москву 31 налет, во время которых 273 самолета было сбито. Благодаря успешным действиям войск ПВО Москвы крупных разрушений в городе удалось избежать.

Противодействие советских войск постепенно усиливалось, однако противник вводил в сражение новые соединения и на направлениях главных ударов сохранял количественное превосходство. Стабилизировать оборону на дальних подступах к Москве не удалось, и бои в конце октября шли уже в 80—100 км от Москвы. Над столицей нависла непосредственная угроза.

В начале ноября немецкое наступление приостановилось. Упорная оборона советских войск, безусловно, было решающим фактором, однако нельзя отрицать и влияние осенней распутицы, т. к. из-за нее немецкие войска потеряли маневренность, а их снабжение значительно ухудшилось. Кроме того, авиация потеряла возможность действовать с грунтовых аэродромов, и по распоряжению Гитлера 2‐й воздушный корпус и 2‐й воздушный флот были отправлены на Сицилию.

Как бы то ни было, немецкое командование приняло решение возобновить наступление после начала заморозков, а до этого времени подтянуло резервы и произвело перегруппировку. Для возобновления наступления на Москву оно развернуло 51 дивизию, в том числе 13 танковых и 7 моторизованных. Перевес в силах оставался на стороне противника: в людях – в два раза, в артиллерии – в два с половиной, в танках – в полтора раза. На волоколамском и тульском направлениях превосходство противника было еще более значительным. По замыслу немецко-фашистского командования группа армий «Центр» должна была разбить фланговые части обороны советских войск и окружить Москву,

Советское командование в полной мере постаралось использовать несколько недель передышки. За это время Жуков создал глубоко эшелонированную оборону, которая проходила через лесные массивы, примыкавшие к реке Наре, от Серпухова на юге до Наро-Фоминска и далее на север. Командование смогло перебросить свежие армейские корпуса из Сибири и мобилизовать московских ополченцев. Теперь войскам фон Бока, измотанным в предыдущих сражениях и совершенно не готовым к ударившим вскоре морозам, предстояло наступать на неведомо откуда взявшиеся новые армии противника, который уже считался полностью разбитым. 13 ноября в Орше состоялось совещание начальников штабов групп армий с участием Браухича, Гальдера и фон Бока. Изменившаяся обстановка поставила под вопрос целесообразность продолжения наступления. Лееб и Рундштедт настаивали на том, чтобы отменить наступление, и Гитлер, судя по всему, склонялся к тому же мнению. Но Браухич, Гальдер и фон Бок сумели настоять на возобновлении. Под их давлением Гитлер отдал приказ о начале наступления 15 ноября.

Наступление на Москву планировалось провести силами 4‐й армии фон Клюге. Правый фланг фон Бока от Оки до Нары был значительно ослаблен и постоянно подвергался атакам Красной армии. К югу от Нары 2‐я танковая армия Гудериана и 2‐я полевая армия Вейхса должны были продвигаться к Туле, захватить ее и обойти Москву. Главный удар 4‐й армии был направлен на шоссе Москва – Смоленск. Севернее этой дороги наступала 4‐я танковая армия, сосредоточенная между Рузой и Волоколамском. Она должна была ударить левее шоссе Москва – Смоленск, затем повернуть и атаковать столицу СССР с запада и северо-запада.

15 ноября выпал снег и практически сразу ударили морозы. Немецкая артиллерия оказалась совершенно бесполезной, поскольку не располагала необходимыми смазочными материалами, чтобы защитить подвижные части орудий. Лишь 30 % подвижной техники находилось в рабочем состоянии. Большая часть танков тоже бездействовала, так как их оптические прицелы оказались непригодными для столь низких температур. Пехота, не имевшая соответствующего зимнего обмундирования, с трудом продвигалась вперед.

Главные удары немецкие войска наносили в направлениях Клин – Рогачево, пытаясь обойти Москву с севера, и на Тулу – Каширу в обход столицы с юга. Ценой больших потерь в конце ноября немцам удалось овладеть районом Клин – Солнечногорск – Истра, выйти к каналу Москва – Волга в районе Яхромы и занять Красную Поляну (в 27 км от Москвы). Здесь противник был остановлен и вынужден перейти к обороне.

24 ноября Гудериан прибыл в ставку фон Бока в Смоленске и потребовал от фельдмаршала немедленно прекратить наступление. Фельдмаршал срочно связался с Браухичем, который согласился временно отложить захват Москвы с востока. Но Гитлер приказал продолжать наступление.

Советское командование подтянуло дополнительные силы на наиболее угрожаемые участки. 27 ноября советские войска нанесли контрудар по 2‐й танковой армии генерала Гудериана и отбросили ее от Каширы. Потерпев поражение под Каширой, 2‐я немецкая танковая армия попыталась обойти Тулу с северо-востока и перерезала железные и шоссейные дороги Серпухов – Тула. Контрударом советские войска отбросили противника на исходные позиции.

1 декабря командование группы армий «Центр» предприняло новую попытку прорваться к Москве в районе Апрелевки, но и она кончилась неудачей. 2 декабря передовые части 1‐й ударной и 20‐й армий отразили все атаки противника севернее Москвы в районе Дмитрова и южнее и вынудили его прекратить наступление. 3–5 декабря 1‐я ударная и 20‐я армии нанесли несколько сильных контрударов в районе Яхромы и Красной Поляны. Левофланговые дивизии 16‐й армии во взаимодействии с 5‐й армией отбросили противника из большой излучины реки Москвы северо-восточнее Звенигорода. Ударная группа 33‐й армии, разгромив 4–5 декабря немецкие части, восстановила положение на Наре. 50‐я и 49‐я армии отбили все атаки севернее Тулы. Таким образом, в результате контрударов советских войск в начале декабря были сорваны последние попытки немецких войск прорваться к Москве. Немецкие потери под Москвой за период с 16 ноября по 5 декабря оцениваются в 155 000 человек убитыми и ранеными, около 800 танков, 300 орудий и около 1500 самолетов. В ходе обороны столицы были созданы предпосылки для перехода советских войск в контрнаступление.

После окончания Смоленского сражения войска Западного фронта (22‐я, 29‐я, 30‐я, 19‐я, 16‐я и 20‐я армии; командующий – генерал-полковник И.С. Конев) занимали оборону на московском направлении в полосе шириной более 300 км. Линия обороны проходила от озера Селигер по рекам Западная Двина, Межа, далее – восточнее Ярцева и западнее Ельни, где начиналась зона ответственности Резервного фронта (командующий – Маршал Советского Союза С.М. Буденный), который двумя армиями (24‐й и 43‐й) оборонял рубеж шириной около 100 км от Ельни до железной дороги Рославль – Киров, а четырьмя армиями (31‐й, 49‐й, 32‐й и 33‐й) занимал позиции в тылу Западного фронта на линии Осташков – Селижарово – восточнее Дорогобужа. Оборона имела очаговый характер и была очень слабо подготовлена в инженерном отношении. Кроме этого, советские войска ощущали острый недостаток в зенитной и противотанковой артиллерии.

Согласно плану наступления на Москву (операция «Тайфун»), немецкое командование планировало на вяземском направлении нанести мощные удары из районов Духовщины и Рославля, прорвать оборону советских войск, замкнуть в районе Вязьмы кольцо окружения главных сил Западного и Резервного фронтов и уничтожить их, после чего развивать наступление на Москву.

Эта задача возлагалась на основные силы группы армий «Центр» (4‐я и 9‐я армии, 3‐я и 4‐я танковые группы), которые включали до 3/4 пехотных и более половины танковых и моторизованных дивизий ее состава. Группировки противника превосходили советские войска на направлениях главных ударов по численности в живой силе в 3,2 раза, по танкам – в 8,5 раза, по орудиям и минометам – в 7 раз.

2 октября немецкие войска перешли в наступление. В первый же день они прорвали плохо подготовленную оборону советских войск и продвинулись на 15–30 км. Советское командование продолжало делать ставку не на организацию прочной обороны, а на непрерывные, зачастую неподготовленные контрудары большими массами войск, которые вели к большим потерям. В ходе бесплодных контратак были израсходованы сначала армейские, а затем фронтовые резервы. Немецким разведывательным и десантным группам вновь удалось нарушить связь и управление, вследствие чего решение отвести войска на Ржевско-Вяземский оборонительный рубеж осуществить также не удалось.

7 октября дивизии 3‐й и 4‐й немецких танковых групп соединились в районе Вязьмы и отрезали пути отхода 19‐й, 20‐й, 24‐й и 32‐й советским армиям. Количество войск, оказавшихся в окружении, достоверно не известно, и его оценки сильно различаются. В источниках приводятся цифры от 250–300 тысяч до 1,7 миллиона человек. Если первые оценки можно вполне взять за основу как минимальные, то последние – явно нереальны и являются, скорее всего, следствием повторного счета и неверной интерпретации данных о первоначальном составе войск и количестве убитых, попавших в плен и вышедших из окружения бойцов и командиров всего Западного фронта.

Враг наступает

Известно, что наряду с перечисленными четырьмя армиями (в окружении оказались их штабы) под Вязьмой были окружены части еще как минимум 6 армий, а также значительное количество частей ополчения.

В сложившейся крайне тяжелой обстановке войска Западного и Резервного фронтов были объединены в один Западный фронт, а командующим назначен генерал армии Г.К. Жуков. Ему поставили задачу организовать оборону на московском направлении на новом рубеже.

Окруженные советские войска под общим командованием генерал-лейтенанта М.Ф. Лукина в течение недели предпринимали усилия по выходу из окружения. Около 85 000 человек смогли пробиться через линию фронта. Отдельные группы присоединились к партизанам. Количество погибших в боях и при попытках вырваться из окружения точно не известно, однако оно исчисляется сотнями тысяч. Остальные окруженные войска спустя неделю были пленены. Точное число попавших в плен в вяземском котле неизвестно. Согласно немецким источникам, общее количество взятых в плен под Вязьмой и Брянском составило 663 000 человек.

Бои под Вязьмой завершились к 13 октября 1941 года. Эта операция была, пожалуй, крупнейшим поражением Красной армии в первом периоде войны.

В конце октября обстановка на московском направлении советско-германского фронта оставалась напряженной. Немецкие войска, уже заметно растерявшие свой наступательный порыв, продолжали нащупывать слабые участки советской обороны, через которые они могли бы прорваться к Москве.

К 23 октября 1941 года 50‐я и 3‐я армии Брянского фронта (командующий – генерал-майор Г.Ф. Захаров), вырвавшись из оперативного окружения, отошли на рубеж Белев – Мценск – восточнее Орла. 24 октября немецкая 2‐я танковая армия (командующий – генерал-полковник X. Гудериан), остановленная в начале октября в районе Мценска, возобновила наступление с целью захвата Тулы и обхода Москвы с юго-востока.

Оборона подступов к Туле была возложена на только что вышедшую из окружения 50‐ю армию (командующий – генерал-майор А.Н. Ермаков, с 22 ноября – генерал-лейтенант И.В. Болдин). Под давлением превосходящих сил противника ее малочисленные и измотанные предшествующими боями войска отошли в северо-восточном направлении – к Туле. Соединения 3‐й армии отходили на восток, к Ефремову.

За предшествующие две недели, с того момента, когда стала очевидной угроза прорыва немецких войск, на подступах к Туле было развернуто строительство оборонительных сооружений. В нем участвовало население, а также тысячи эвакуированных. Было отрыто свыше 20 км противотанковых рвов и эскарпов, километры траншей и окопов, оборудованы минные поля, сооружены блиндажи и огневые позиции для артиллерии. 26 октября в Туле было введено осадное положение. Оборонительные мероприятия проводились также в самом городе. На улицах Тулы мобилизованное население сооружало баррикады и противотанковые надолбы. В каменных зданиях оборудовались бойницы для ведения огня. В течение 23–26 октября был сформирован Тульский рабочий полк из полутора тысяч бойцов.

Зимой 1941 г.

Когда 29 октября немецкие танковые дивизии вышли к рубежам перед Тулой, то на подготовленных рубежах их встретили не только поредевшие соединения 50‐й армии, но буквально все, кто мог держать оружие. Рядом с войсками стойко бились Тульский рабочий полк, зенитчики ПВО, войска НКВД.

В течение 1‐й половины ноября противник неоднократно возобновлял атаки, однако все его попытки захватить Тулу фронтальным ударом с юга, а также обойти ее с севера, были отражены советскими войсками при активном участии населения города. В осажденном городе продолжало работать значительное количество предприятий, на которых был налажен выпуск стрелкового оружия и минометов, производился ремонт артиллерийских орудий и танков.

18 ноября немецкие войска предприняли наступление с целью обхода Тулы с востока. При поддержке авиации они смогли прорвать оборону 50‐й армии, захватили Дедилово и стали развивать наступление на Сталиногорск и Венев. 24 ноября, несмотря на большие потери, танковые соединения противника захватили эти города. 25 ноября они вышли на подступы к Кашире и продвинулись к Рязани и Скопину, создав угрозу прорыва к основным коммуникациям, связывающим Москву с центральными и восточными районами страны. Тула оказалась глубоко охваченной с востока. Население всех окрестных городов и деревень копало противотанковые рвы.

Однако ударные немецкие группировки окончательно выдохлись. В результате упорного сопротивления советских войск 2‐я танковая армия к концу ноября была обескровлена, ее фронт растянулся на более чем 350 км. 27 ноября войска Западного фронта (командующий – генерал армии Г.К. Жуков) силами 1‐го гвардейского корпуса, усиленного танковыми подразделениями и полком реактивной артиллерии, нанесли контрудар по наступаюшим на Каширу немцам. К 30 ноября противник был отброшен к Мордвесу.

2 декабря танки Гудериана предприняли последнюю попытку овладеть Тулой с востока и 3 декабря перерезали железную и шоссейную дороги, связывающие Тулу с Москвой. Одновременно войска 4‐й немецкой армии наступали севернее Тулы с запада. Советская 50‐я армия и соединения 49‐й армии нанесли контр-удар в районе Кострово – Ревякино. Они окружили часть 4‐й танковой дивизии противника и восстановили связь Тулы с Москвой. В начале декабря противник под ударами советских войск начал отход из выступа, образованного северо-восточнее Тулы.

Успех советских войск при обороне Тулы сыграл огромную роль для стабилизации линии фронта на южных подступах к Москве.

С началом боевых действий на Востоке Черноморский театр военных действий и весь Южный фронт рассматривался германским военно-политическим руководством как сугубо второстепенный. С начала вторжения все усилия были направлены на быстрое продвижение к Москве и по Прибалтике. Более развитая дорожная сеть центра и северной части Союза позволяла стремительно продвигаться в этих районах. Предполагалось, что уничтожение основных группировок советских войск и захват Москвы приведут к разгрому СССР и южные территории при этом автоматически перейдут в руки Германии. От войск требовалось разгромить армии, которые находились в Украине, а окончательная их ликвидация предусматривалась полицейской операцией.

К концу лета ситуация изменилась – группа армий «Центр» прекратила наступление, и основной ее целью на тот период стало обеспечение наступления двух других группировок. Вермахт и его союзники начали продвижение вдоль побережья Черного моря, и в качестве основной цели на юге был обозначен Крым.

22 июня 1941 года в 3:15 утра Севастополь в числе первых городов СССР подвергся налету фашистской авиации. С первых минут войны моряки Черноморского флота, жители города встали на защиту Севастополя. До войны город не был укреплен с суши, была лишь проведена рекогносцировка оборонительных рубежей. В июле 1941 года командование флотом приступило к подготовке сухопутной обороны, которая состояла из трех рубежей: передового, главного и тылового. Укрепления возводили в основном в расчете на оборону от воздушного десанта, совсем не рассчитывая на то, что противник подведет к ним танки и артиллерию. К ноябрю полностью закончить их оборудование не удалось, но все же было сооружено 82 артиллерийских дота с морскими орудиями, 220 пулеметных дотов и дзотов, 33 км противотанковых рвов, 56 км проволочных заграждений, установлено 9600 мин. Передовой 46‐километровый оборонительный рубеж пролегал от Балаклавы до Качи и находился в 15–17 км от города. На таком небольшом расстоянии город полностью попадал под воздействие полевой артиллерии противника. Уже в сентябре, когда начались бои за Перекоп, попытались создать передовой рубеж обороны на пять-семь километров впереди главного. Но времени уже не было, и успели оборудовать опорные пункты лишь на танкоопасных направлениях.

Зарывался в землю и город. В штольнях Инкермана и Ново-Троицкой балки были оборудованы спецкомбинаты: № 1 – для производства вооружения и боеприпасов, № 2 – по пошиву белья, обуви и обмундирования. Тут же, под землей, работали амбулатории, столовая, клуб, школа, детские ясли и сад, а впоследствии – госпитали и хлебозавод.

Немецкое осадное орудие. Севастополь. 1941 г.

Для обороны Крыма Ставка Верховного главнокомандования в августе 1941 года сформировала 51‐ю Отдельную армию, а в октябре перебросила в Крым из Одессы Приморскую армию. Советские войска в Крыму в конце октября имели численность свыше 100 000 человек, более 100 танков, достаточное количество артиллерии. В воздухе и на море преимущество было на советской стороне. Однако командование должным образом распорядиться войсками не смогло. 25–27 октября 1941 года 11‐я немецкая армия генерал-полковника Э. фон Манштейна силами двух пехотных корпусов и приданных румынских частей прорвала оборону советских войск на Перекопском перешейке и ишуньских позициях и ворвалась в Крым. Разрозненные остатки 51‐й армии отходили на Керчь, а более организованные части Приморской армии приняли решение идти на Севастополь с намерением организовать промежуточный оборонительный рубеж по рекам Альме и Каче.

Чтобы опередить отступающих и попытаться с ходу ворваться в Севастополь, в котором в этот момент войск практически не было, Манштейн из немногочисленной имеющейся у него бронетехники и пехотных подразделений на автомобилях и мотоциклах создал сводную «бригаду Циглера», которая оседлала Симферопольское шоссе и начала быстрое продвижение к Севастополю. Частям Приморской армии пришлось изменить планы и продвигаться по горным дорогам, но и Манштейн не достиг своей цели – 30 октября на подступах к городу бригада Циглера была остановлена подразделениями морской пехоты при поддержке огня береговых батарей и эсминца «Бодрый». В бой шли матросы боевых кораблей и береговых частей флота, курсанты военно-морского училища. Этот день принято считать началом Севастопольской обороны. В последующие дни к городу подошли еще две немецкие дивизии, однако захватить Севастополь с ходу им не удалось.

29 октября 1941 года в Севастополе было введено осадное положение. 4 ноября 1941 года приказом командующего войсками Крыма адмирала Г.И. Левченко, подтвержденным затем решением Ставки ВГК, был создан СОР (Севастопольский оборонительный район) в составе Приморской армии, Севастопольской военно-морской базы и кораблей Черноморского флота. Командующим СОР был назначен вице-адмирал Ф.С. Октябрьский, а его заместителем по сухопутным войскам – командующий Приморской армией генерал И.Е. Петров.

Гарнизон Севастополя едва достигал 20 000 бойцов (с тыловыми службами и флотом – 55 000 человек), на вооружении имелось 72 миномета и 63 орудия полевой артиллерии. Береговая оборона располагала 13 артиллерийскими батареями (44 орудия калибра 100–305 мм) и бронепоездом. Основные силы флота ушли к Кавказскому побережью.

5 ноября 1941 года численность подошедших немецких войск превысила четыре дивизии. Они сбили боевое охранение и вышли к передовому рубежу обороны, пытаясь с ходу прорвать позиции защитников города. Утром 6 ноября немецкая пехота овладела Дуванкоем. Используя автотранспорт, противник подтягивал силы и непрерывно бросал их в бой против слабо вооруженных советских частей. По дороге от Ялты продолжали пробиваться части Приморской и 51‐й армий. До 9 ноября, когда немцы окончательно блокировали город с суши, в Севастополь пробились остатки четырех дивизий Приморской армии и трех дивизий 51‐й армии. 11 ноября, когда немцы начали очередной штурм Севастополя, общая численность гарнизона составляла около 50 000 человек.

Решающую роль в предотвращении захвата Севастополя в этот период сыграли береговые батареи. Особенно заметное воздействие на противника оказывала 30‐я батарея капитана Г.А. Александера, состоящая из четырех башенных орудий калибра 305 мм. Подавить их противник длительное время не мог, а доставали они его почти до Бахчисарая и держали под контролем всю долину реки Качи.

11 ноября в бухте у города был потоплен крейсер «Червона Украина». 17 ноября в город пробились части 184‐й дивизии НКВД. 19 ноября в город прибыл первый транспорт с боеприпасами.

28 ноября по позициям противника нанесли удары линкор «Парижская коммуна» и один эсминец. В город началась переброска подкреплений. Защитников города постоянно поддерживали корабли флота. Прорываясь в осажденный Севастополь, они доставляли пополнения, боеприпасы, продукты питания, увозили на Большую землю раненых, стариков, женщин и детей, вели артиллерийский огонь. Немцы подвергали позиции и город регулярным обстрелам и воздушным бомбардировкам, особенно когда в севастопольские бухты заходили корабли с грузами и пополнением.

Несмотря на частые обстрелы и воздушные тревоги, город продолжал жить. В нем оставалось значительное количество гражданских лиц, в том числе детей. До зимы в городе ходил трамвай, было довольно устойчивое электроснабжение. Но по мере разрушения города жизнь постепенно уходила под землю. На поверхности, на пустырях и во дворах женщины и дети выращивали лук и редиску, а в подвалах, казематах и старых горных выработках работали производственные предприятия, детские сады, школы, госпитали и учреждения. Под землей люди не только работали, но и жили, многие с семьями.

Севастополь давал своим защитникам все, что имел, что могли изготовить его жители: минометы, авиабомбы, мины и гранаты, лопаты и печки для землянок, обмундирование. Горожане ремонтировали поврежденные танки, орудия, автомашины. Женщины, объединившись в бригады помощи фронту, обстирывали бойцов и командиров, ухаживали за ранеными в госпиталях, сдавали для них кровь, сопровождали при эвакуации на Большую землю.

Несгибаемое мужество и самоотверженность проявили в дни обороны медицинские работники флота и города. За 8 месяцев они спасли жизни десяткам тысяч людей, возвратили в строй 30 927 раненых и 10 686 больных. В дни обороны отважно защищал свой город гарнизон Севастопольской милиции под руководством начальника городского отдела милиции В.И. Бузина. Большую помощь оказывали партизаны.

17 декабря 1941 года после мощной артиллерийской и авиационной подготовки немецко-румынские войска перешли во второе наступление на Севастополь. Главный удар наносился на стыке 3‐го и 4‐го секторов обороны из района Дуванкой вдоль Бельбекской долины и на Камышлы с целью прорыва к станции Мекензиевы Горы и Инкерману и выхода к Северной бухте; вспомогательные удары – от Нижнего Чоргуня на Инкерман, а также по Ялтинскому шоссе на Балаклаву. Войска Манштейна имели почти двойное численное превосходство, но советские войска упорно оборонялись. В районе Мекензиевы Горы немцам удалось вклиниться в оборону. 20 декабря в полосе 4‐го сектора сложилась кризисная ситуация в связи с угрозой прорыва противника к Северной бухте.

Всю вторую половину декабря войска Петрова и Манштейна бились за Севастополь, неся при этом значительные потери. 20 декабря создалась угроза выхода немецких войск к Северной бухте. Ставка приняла срочные меры для усиления войск СОР. 21 декабря отряд кораблей доставил из Новороссийска 79‐ю отдельную стрелковую бригаду под командованием полковника А.С. Потапова и батальон морской пехоты, которые на следующий день контратаками остановили противника.

22—24 декабря на транспортах и боевых кораблях из Поти и Туапсе прибыли 345‐я стрелковая дивизия (10 000 солдат) и 81‐й танковый батальон (26 танков), а 28 декабря – 386‐я стрелковая дивизия.

День спустя советские войска, поддержанные огнем прибывших боевых кораблей, в том числе линейного корабля «Парижская коммуна» и крейсера «Молотов», авиацией и танками, нанесли контрудар и отбросили немцев на главном направлении, ликвидировав угрозу прорыва. 30 декабря командиры дивизий доложили Манштейну, что дальнейшие попытки продолжать наступление не обещают успеха. Командующий 11‐й армией, вынужденный к тому же реагировать на обозначившуюся угрозу с востока, скрепя сердце отдал приказ об отводе войск на высоты севернее долины Бельбека, позиции, оставленные 17 декабря.

Еще один штурм потерпел неудачу. За две недели боев 54‐й корпус потерял 7669 солдат и офицеров, из них 1318 – убитыми и 255 пропавшими без вести, а также 15 штурмовых орудий StuG III. Потери 30‐го корпуса генерала фон Зальмута, наносившего вспомогательный удар, были значительно меньше. Советские потери косвенно оцениваются в 10–15 тысяч человек и не менее 15 танков.

Зимой 1942 года положение стабилизировалось. Немецкое командование своей первоочередной задачей видело ликвидацию керченского плацдарма и для усиления 11‐й армии начало переброску в Крым авиачастей. Советское командование, в надежде начать весной наступление, перебрасывало в Крым новые войска и технику. В течение всего этого времени продолжалось также снабжение Севастополя.

Однако планам советского командования не суждено было сбыться. В начале мая 1942 года Манштейн, оставив под Сталинградом четыре дивизии и румынские части для охранения, остальными войсками при поддержке авиации и приданной ему 22‐й танковой дивизии нанес решительный удар на Керченском полуострове. Неудачная конфигурация фронта, неподготовленность советских войск к обороне и, наоборот, правильный выбор участка прорыва и тщательная подготовка операции позволили войскам Манштейна в течение нескольких дней рассечь, окружить и почти полностью уничтожить советскую керченскую группировку.

Теперь падение Севастополя было лишь делом времени. Германское командование могло сосредочить против него все силы 11‐й армии. Осажденная крепость напрямую зависела от морских поставок, объем которых после разгрома Крымского фронта неуклонно снижался. Решающее значение в данной ситуации имело превосходство германской авиации. Начиная с 20 мая летчики 8‐го авиационного корпуса Рихтгофена целенаправленно завоевывали господства в воздухе в районе Севастополя. Над городом непрерывно патрулировали 3–6 немецких истребителей, которые немедленно вызывали подмогу при каждом старте советского самолета. Из-за коротких ночей следовавшие в крепость транспорты оказывались в опасной зоне в светлое время и подвергались атакам неприятельской авиации. Быстроходные военные корабли еще могли прорваться в Севастополь, но они не способны были обеспечить потребности 100‐тысячного гарнизона. Для блокады города с моря немцы сосредоточили в крымских портах сторожевые и торпедные катера, итальянские карликовые подводные лодки. На аэродромах базировалось до 150 самолетов-торпедоносцев и пикировщиков, переброшенных со Средиземноморского театра военных действий.

Для решительного штурма Манштейн использовал все имевшиеся в его распоряжении орудия, к городу была подтянута масса трофейной артиллерии, захваченной на Керченском полуострове. Под Севастополем плотность немецкой артиллерии была максимальной за всю войну – на отдельных направлениях до 110 орудий на километр фронта. Надо признать, что это значительно меньше цифр, которыми в своих будущих победах будет оперировать советская армия – более 250 орудий на километр. Однако только в ходе Севастопольской обороны расход мин и снарядов превысил расход боеприпасов к стрелковому оружию!

Начиная со 2 июня в течение пяти суток немцы вели непрерывный артиллерийский обстрел и авиационную бомбардировку Севастопольского оборонительного района. Самолеты бомбили порт, тылы, аэродром, коммуникации и город, в котором еще оставалось 35 000 жителей. Советская артиллерия в ответ совершала огневые налеты по местам скопления войск противника; их стрельбу корректировали специальные группы наблюдателей.

Германское командование предоставило в распоряжение Манштейна самые мощные огневые средства. Среди пушечных батарей имелись системы калибра до 190 мм, а также значительное количество осадных мортир калибром от 210 до 420 мм, батарея 280‐мм железнодорожных артустановок. Кроме того, для разрушения укреплений и береговых батарей были применены два специальных орудия калибра 615 мм и 800‐мм суперпушка «Дора».

Вес бетонобойного снаряда «Доры» превышал 7 тонн и мог пробить слой бетона толщиной 8 м или метровую стальную броню. В земляном грунте снаряд проникал на глубину до 32 м. Орудие размещалось на железнодорожной платформе и весило 1350 тонн. Несмотря на столь устрашающие характеристики, суперпушка продемонстрировала в целом низкую эффективность. Из-за огромной массы и чудовищной отдачи у орудия отсутствовали какие-либо механизмы для горизонтальной наводки, стрелять оно могло только строго вдоль железнодорожного пути, на котором располагалась платформа. По этой причине, наряду с неудобством изменения направления стрельбы, для чего приходилось перекладывать колею, было практически невозможно ввести какие-либо корректировки в горизонтальную наводку. Минимальный интервал между выстрелами составлял 20 минут. Точность артиллерийской стрельбы зависит от значительного количества факторов. Это и качество пороха, и влажность, и атмосферное давление, направление и сила ветра… Вероятность попадания гаубичной и дальнобойной артиллерии невелика, поэтому для надежного поражения укрепленной цели по ней после пристрелки обычно производят статистически выверенную серию выстрелов. «Дора» же противоречила сама себе. Попасть в цель одиночным выстрелом она могла с очень низкой вероятностью, а серию выстрелов за короткий срок выполнить из нее было невозможно. Всего «Дора» выпустила по укреплениям и городу 48 бетонобойных и пять фугасных снарядов. Четыре снаряда были использованы для пробной стрельбы, из остальных только пять попало в цель. По всей видимости, случайным попаданием был уничтожен склад боеприпасов на северном берегу бухты Северной, укрытый в штольне на глубине 27 м, и повреждены две береговые батареи.

Наибольшего успеха под Севастополем добились артиллеристы 833‐го артдивизиона 615-мм мортир. Израсходовав с 5 по 14 июня 172 бетонобойных и 25 фугасных снарядов, они разрушили обе башни 30‐й батареи.

7 июня в 3.00 вся немецкая и румынская артиллерия открыла ураганный огонь по позициям обороняющихся. Час спустя, после того как огонь был перенесен в глубину, в атаку двинулись немецкие дивизии. Бои с первого дня приняли ожесточенный характер. К исходу боев германские полки сократились до нескольких сот человек. По признанию Манштейна, русский солдат «поистине сражался достаточно храбро», показывая пример «невероятной стойкости». Пять дней защитники города успешно отражали атаки, однако затем начала сказываться нехватка боеприпасов.

10 июня в севастопольской базе, атакованный 15 «юнкерсами», погиб эсминец «Свободный», 13‐го у Минной Стенки немецкая авиация потопила теплоход «Грузия» с грузом снарядов. Командование Черноморского флота было вынуждено использовать в качестве транспортов подводные лодки. В мае – июне к перевозкам привлекались 24 подводные лодки всех имеющихся типов. Они совершили 78 походов и доставили севастопольцам около 4000 тонн груза. Обратными рейсами вывезено более 1300 человек. Но это не могло решить проблему снабжения.

17 июня немецкая пехота окружила 30‐ю батарею. Помимо личного состава, на батарее находилось около 300 красноармейцев из стрелковых частей. Часть из них смогла прорвались к своим, а остальные укрылись в подземных помещениях. 26 июня германские штурмовые группы, используя огнеметы и врывчатку, прорвались внутрь орудийного блока и взяли в плен 40 последних его защитников. Командиру батареи Александеру с несколькими матросами удалось покинуть батарею через водосток, но через сутки они попали в плен. Впоследствии Александер был расстрелян в Симферопольской тюрьме.

18 июня ценой больших потерь немцам удалось наконец прорваться к Северной бухте, Инкерману, Сапун-горе. 19 июня из порта вышел последний транспорт «Белосток», который был потоплен недалеко от города. К снабжению города были подключены самолеты. 26 июня в Севастополь на двух эскадренных миноносцах, лидере «Ташкент» и двух тральщиках прибыло последнее пополнение – 142‐я стрелковая бригада, при этом немецкой авиацией был потоплен эсминец. Корабли разгружались и принимали раненых в Камышевой бухте, которая находилась за городской чертой. На лидере «Ташкент» удалось эвакуировать из Севастополя около 2000 человек. На обратном пути лидер подвергся сильному удару с воздуха, но корабль дошел до Новороссийска. Боеприпасы, топливо и продовольствие доставлялись теперь в небольших количествах только подводными лодками и транспортными самолетами DC-3. В самом городе немцы вышли на последний рубеж обороны. Они предприняли попытки высадить десант с итальянских катеров в районе Григорьевского монастыря, но обе попытки провалились.

29 июня, с падением инкерманских высот, судьба Севастополя была решена. В советских стрелковых дивизиях оставалось по 800 бойцов, в бригадах – 400. Из-за отсутствия боеприпасов редкий огонь артиллерии мог оказать оборонявшимся только моральную поддержку. В ночь на 30 июня подразделения 22‐й дивизий генерала Вольфа и 24‐й дивизии генерала фон Теттана, прикрываемые артогнем и дымовыми завесами, форсировали на моторных лодках Северную бухту и атаковали Сапун-гору с фланга. Пехота 170‐й дивизии при поддержке реактивных минометов и штурмовых орудий взяла штурмом Сапун-гору, следом пал Малахов курган. Вечером 30 июня остатки войск СОР стали отходить из Севастополя к бухтам Стрелецкая, Камышевая, Казачья и на мыс Херсонес.

В ночь на 1 июля, после доклада адмирала Октябрьского о том, что все возможности для обороны города исчерпаны, по приказу Ставки с мыса Херсонес на подводных лодках и нескольких транспортных самолетах были вывезены высшие командиры и комиссары СОР – генерал Петров со штабом, командиры дивизий, командование флота, партийное руководство и чины НКВД – всего 498 человек, а также документы и ценности. Той же ночью отплыли все имевшиеся под рукой исправные плавсредства, на которых в кавказские порты прибыли еще 304 человека.

Оставшимся бойцам во главе с командиром 109‐й стрелковой дивизии генерал-майором П.Г. Новиковым вручили приказ: «…сражаться до последней возможности, после чего… пробиваться в горы, к партизанам». Они держались еще два дня. В ночь на 2 июля личный состав взорвал батарею № 35: боекомплект был израсходован полностью. Прибывшие в последний раз два тральщика, две подводные лодки и пять морских охотников вывезли еще около 650 человек.

Остатки Приморской армии – более 30 000 человек, не имеющие боеприпасов, продовольствия, пресной воды, госпитали и медсанбаты – пытались укрыться в пещерах, расположенных в крутых склонах, напрасно ожидая эвакуации. Но кораблей больше не было. К 4 июля организованное сопротивление на мысе Херсонес было сломлено, к 10‐му ликвидированы его последние очаги. Прорваться в горы не удалось почти никому, на малых кораблях и судах на Кавказ были переправлены еще 750 бойцов. Единицы сумели уйти морем на шлюпках, плотах, автомобильных камерах; многих перехватили вражеские катера, некоторых подобрали советские подлодки. Всего за три дня было вывезено чуть более 2000 человек.

Войска Севастопольского оборонительного района с 30 октября 1941 по 4 июля 1942 года потеряли более 200 000 солдат и офицеров, в том числе 156 880 безвозвратно. При выполнении боевых задач в районе Севастополя погибли крейсер «Червона Украина», четыре эскадренных миноносца, четыре крупных транспорта, две подводные лодки; один лидер и три эсминца получили тяжелые повреждения, не считая малых боевых кораблей, в качестве трофеев немцы захватили 622 орудия, 758 минометов и 26 танков.

Керченско-Феодосийская операция являлась составной частью общего наступления Красной армии в зимней кампании. Целью ее было вновь овладеть Керченским полуостровом и создать условия для освобождения от противника всего Крыма. Предполагалось силами Закавказского (с 30 декабря – Кавказского) фронта, которым командовал генерал-лейтенант Д.Т. Козлов, при участии Черноморского флота и Азовской военной флотилии высадить десанты в районе Керчи и в Феодосийский порт, отрезать от основных сил и уничтожить «керченскую группировку противника». Верховное главнокомандование придавало операции большое значение: быстрое освобождение Крыма и снятие блокады Севастополя должно было значительно улучшить общую обстановку на южном крыле советско-германского фронта, ликвидировать опасность высадки немцев на Кавказское побережье.

Главный удар, в районе Феодосии, должна была наносить снятая с иранской границы 44‐я армия генерал-майора А.Н. Первушина, а вспомогательный, в районе Керчи, – 51‐я армия, уже под командованием генерал-лейтенанта В.Н. Львова. Высадку войск планировалось провести на широком фронте (до 250 км) одновременно в нескольких пунктах, чтобы лишить противника возможности маневрировать резервами и сковать его на всех важнейших направлениях. В состав десантов были включены 8 стрелковых дивизий, две стрелковые бригады, два горнострелковых полка – всего 82 500 человек, 43 танка, 198 орудий и 256 минометов. Для их обеспечения привлекалось 78 боевых кораблей и 170 транспортных судов, а также около 500 самолетов ВВС фронта и 161 самолет Черноморского флота.

Всем этим силам предстояло сразиться со штабом 42‐го армейского корпуса, подчиненной ему 46‐й немецкой пехотной дивизией, двумя полками полевой артиллерии и пятью зенитными артдивизионами, из которых реально состояла «керченская группировка». Манштейн, в отличие от Кузнецова, к противодесантной обороне не готовился совершенно и воевал с противником там, где его видел.

Несмотря на значительные масштабы этой крупнейшей за все время войны советской десантной операции, на ее подготовку отводилась всего одна неделя. Командование ВМФ о принятом Ставкой решении узнало последним. Начало операции, которое планировалось на 21 декабря, пришлось отложить из-за резкого ухудшения обстановки под Севастополем. В осажденную крепость были переброшены 79‐я морская бригада и 345‐я стрелковая дивизия, составлявшие по плану передовой отряд, и часть основных сил десанта 44‐й армии. Вместо убывших соединений в феодосийский десант назначили 9‐ю и 63‐ю горнострелковые дивизии. Морскому командованию пришлось в пожарном порядке изыскивать средства для переправки большого количества вьючного снаряжения и полутора тысяч лошадей (практически все лошади впоследствии пали от бескормицы).

Корабли Черноморского флота готовятся к десантным операциям в Восточном Крыму

Одновременно были изменены планы: вместо одновременного удара операцию решили выполнить в три этапа и дополнить воздушным десантов для захвата аэродромов.

Высадка частей 51‐й армии на северо-восточное побережье началась утром 26 декабря 1941 года с опозданием и не во всех намеченных пунктах. Проходила она в тяжелых условиях. Температура воздуха упала до 10–15 градусов ниже нуля, море штормило, кромка льда у берега препятствовала подходу судов. Ни Черноморский флот, ни Азовская флотилия не имели специальных десантных средств для выгрузки техники и высадки войск на необорудованное побережье. Доставленные к району высадки солдаты прыгали в ледяную воду и брели к берегу, где окапывались в ожидании следующей волны десанта. Многие, особенно раненые, замерзли, так как 27 декабря шторм усилился, движение судов по проливу было запрещено и возобновилось лишь сутки спустя. Несмотря на противодействие со стороны противника, советским войскам численностью 14 000 бойцов удалось захватить ряд плацдармов по обе стороны Керчи и на северном побережье полуострова. Словно в насмешку над невероятными усилиями людей, пролив через два дня сковало льдом, и основные силы десанта переправились в Керчь пешком.

Манштейн поначалу посчитал советские десанты отвлекающим маневром, призванным облегчить положение защитников Севастополя. Он приказал командиру 42‐го корпуса генералу Шпонеку всеми силами 46‐й пехотной дивизии сбросить русских в море, а для прикрытия Феодосии направил две румынские бригады и один немецкий пехотный полк – свои последние резервы. Остальные силы 11‐й армии были втянуты в жестокие бои за Севастополь, который, казалось, вот-вот падет. Поэтому Манштейн решил не отвлекать свои основные силы и продолжать штурм.

В ночь на 29 декабря был высажен десант в Феодосии. Несмотря на активное противодействие четырех немецких 105-мм орудий, корабли вошли в захваченный штурмовой группой порт и начали высадку войск. Немецким артиллеристам удалось нанести повреждения разной степени нескольким судам, но высадка прошла успешно. К исходу дня 29 декабря немецкий гарнизон (саперный батальон) был выбит из города. Отбросив две подошедшие румынские бригады, части 44‐й армии начали развивать наступление в северном направлении.

30 декабря 51‐я армия заняла оставленную немцами Керчь и двинулась на запад. Генерал Шпонек, несмотря на категорический приказ штаба армии держать оборону, велел своим войскам очистить Керченский полуостров. 46‐я дивизия форсированным маршем отступила на Ак-Монайский перешеек, бросив в ходе отступления большую часть артиллерии и боевой техники. Впоследствии граф Шпонек за этот самовольный отход был предан суду военного трибунала и расстрелян, а личный состав 46‐й пехотной Гитлер запретил представлять к каким бы то ни было наградам.

Манштейн посчитал создавшуюся ситуацию серьезной, т. к. ожидал, что советские войска начнут развивать наступление на Джанкой, чтобы перерезать единственную железную дорогу, по которой осуществлялось снабжение 11‐й армии. Никаких серьезных сил на этом направлении, кроме только что бежавшей из-под Керчи 46‐й дивизии, у Манштейна не было, а на переброску войск от Севастополя ко вновь возникшему фронту требовалось не менее двух недель. Между тем наступавшая через Керчь 51‐я армия вела преследование очень вяло, а войска 44‐й армии от Феодосии основными силами двинулись не на запад, а на восток.

Из измотанной 46‐й дивизии и посланных ранее из Севастополя одного свежего пехотного полка и румынских частей немцы создали непрочное прикрытие протяженностью в 32 км на рубеже отроги Яйлы – побережье Сиваша западнее Ак-Монай. На укрепление румынских частей были посланы все тыловые и штабные офицеры. К исходу 2 января 1942 года советские войска полностью заняли Керченский полуостров, однако ускользнувшую немецкую «группировку» уничтожить не удалось. Несмотря на указания Ставки о необходимости скорейшего выхода к Перекопу и нанесения ударов в тыл севастопольской группировке противника, командующий фронтом генерал-лейтенант Козлов под предлогом неготовности войск оттягивал переход к наступательным действиям. В ходе десантной операции было потеряно более половины участвовавших в ней войск – 42 000 человек, из них около 32 000 убитыми, замерзшими и пропавшими без вести, 35 танков, 133 орудия и миномета. Наступление сначала перенесли на 12 января, затем на 16, но оно так и не состоялось. Имеющая над противником практически тройное превосходство масса людей до весны просидела в бездействии в голой, продуваемой метелями степи, без топлива, без укрытий, без налаженного горячего питания. За все это время не только не была обустроена оборона, но даже не налажена проводная связь между штабами и подразделениями. Перед подразделениями не было поставлено никаких задач или целей, и зачастую они ничего не знали о расположении и численности противника.

Отсутствие опыта в проведении крупных десантных операций привело к дезорганизации тыла высадившихся войск. Детальное планирование при подготовке не проводилось. Потребность в морских перевозках возникала неожиданно и часто изменялась. На полуостров перевозились не только боевые подразделения и действительно необходимые грузы, но и громоздкие фронтовые учреждения, огромное количество тылового имущества, а в дивизиях ощущалась острая нехватка продовольствия, дров и боеприпасов. В то же время на плацдарме не имелось ни одного госпиталя, ближайший находился на Кубани. В порту Феодосии, который имел ключевое значение для снабжения действовавших на Керченском полуострове войск, не хватало средств ПВО. Порт постоянно подвергался налетам авиации, что резко снизило его пропускную способность.

Несмотря на то что начало наступления оттягивалось, не было принято никаких мер для организации обороны. Войска не занимались инженерным оборудованием позиций, не была налажена система огня. Солдаты мокли, мерзли и в отсутствие боевых действий несли заметные потери. Ак-монайский рубеж состоял из противотанкового рва и проволочных заграждений с небольшим количеством дотов. Солдаты размещались в отдельных стрелковых ячейках, минное прикрытие переднего края отсутствовало. Командиры подразделений пребывали в глубокой уверенности, что окапываться незачем, т. к. вот-вот начнется наступление…

В начале 1942 года положение немецкой 11‐й армии было сложным. 5 января у советских войск появился еще один плацдарм в Евпатории. Дополнительных резервов для переброски в Крым у германского командования не было. В этой ситуации генерал Манштейн решил воспользоваться безынициативностью советских войск и бить их по частям. Сначала в течение трех дней, воспользовавшись штормом и организовав заградительный огонь с берега, препятствующий высадке подкреплений, он ликвидировал евпаторийский десант. Затем скрытно снял с Севастопольского участка две дивизии и перебросил их в район Феодосии. 15 января немцы внезапно нанесли ограниченный удар по стыку 51‐й и 44‐й армий в районе Владиславовки. Штаб 44‐й армии был уничтожен первым же авианалетом, командующий получил тяжелые ранения, управление было дезорганизовано. Несмотря на количественное превосходство советских войск и наличие у них бронетехники, немцы прорвали необорудованные позиции генерала Первушина и 18 января заняли Феодосию. По данным Манштейна, потери советских войск составили 6700 человек убитыми, 10 000 пленными, 177 орудий и 85 танков. Немецкая авиация потопила в порту несколько транспортов. Войска Кавказского фронта вынуждены были оставить занимаемые позиции и отойти за Ак-монайский перешеек. Организовать контрудар и вновь овладеть Феодосией, как того требовала Ставка, не удалось. Манштейн на этом этапе не рискнул продолжать наступление, чтобы не обнаружить недостаток сил.

28 января войска, действовавшие на Керченском направлении, были выделены в самостоятельный Крымский фронт под командованием генерала Козлова. Ему подчинялись также Севастопольский оборонительный район, Черноморский флот и Азовская флотилия, а также войска Северо-Кавказского военного округа. На плацдарм направляли все новые стрелковые дивизии, танковые части и артиллерию. В начале февраля через пролив переправилась 47‐я армия генерал-майора К.С. Калганова.

Первоочередной задачей фронта стало подготовить и провести операцию по деблокированию Севастополя. В качестве представителя Ставки в Керчь был направлен армейский комиссар 1‐го ранга Л.З. Мехлис. Верховное главнокомандование утвердило срок начала операции 26–27 февраля 1942 года. К началу наступления Крымский фронт располагал 12 стрелковыми, одной кавалерийской дивизиями, несколькими отдельными танковыми батальонами с тяжелыми КВ и средними Т-34 и артиллерийскими частями резерва Главного командования. 9 дивизий входили в состав первого эшелона фронта.

Манштейн смог им противопоставить три немецкие пехотные дивизии и 18‐ю румынскую, которую поставил на северном фланге с расчетом, что, упираясь в Азовское море и имея болотистую местность перед своим фронтом, румынские солдаты смогут удержать позицию. Еще одна румынская дивизия прикрывала Евпаторию. У генерала Петрова, в Севастопольском оборонительном районе, было 7 стрелковых дивизий и три бригады против четырех немецких пехотных дивизий и одной румынской горной бригады. Таким образом, советские войска имели в Крыму достаточное превосходство в силах для успешного решения поставленной задачи.

Наступление Крымского фронта началось 27 февраля. Оно развивалось очень медленно, т. к. зарядили непрерывные дожди. Глинистый грунт размок, налипал тяжелыми комьями на обувь, одежду, колеса. В непролазной грязи застревало все – подводы и орудия на конной тяге, автомобили, даже танки. Приморская армия из Севастополя также нанесла удары в Северном и Восточном направлениях, пытаясь пробить кольцо окружения. Немцам удалось отразить все атаки. 18‐я румынская дивизия не устояла – на северном участке перешейка советские войска смогли прорваться на несколько километров, левый фланг немецкой обороны угрожающе выгнулся на запад. Манштейну пришлось бросить в бой свой единственный резерв – 213‐й пехотный полк и штабные подразделения. Упорные бои продолжались до 3 марта, а затем советские дивизии исчерпали свои ударные силы. Войска Крымского фронта достигли лишь незначительных успехов, в основном на своем правом фланге. На юге продвижение составило 400–800 м. Прорвать неприятельскую оборону на всю глубину, разгромить противника и открыть ворота в Крым не удалось.

В период с 13 по 19 марта наступление возобновилось, но и на этот раз дало весьма незначительные результаты, хотя полкам 46‐й немецкой дивизии пришлось за три дня отбить от 10 до 22 атак. 24–26 марта наши войска пробовали частью сил овладеть опорными пунктами в районе Кой-Асан с тем же успехом. Последнюю попытку Козлова, предпринятую 9—11 апреля, Манштейн парировал уже без особого труда: противник выдохся, а в 11‐ю армию стали поступать подкрепления, и наконец в ее составе появилась 22‐я танковая дивизия – 180 танков.

В середине апреля Ставка дала указание временно прекратить попытки продолжения наступления и перейти к «активным оборонительным действиям». Поскольку оборону, тем более прочную, создать не сумели, советскими уставами она просто не предусматривалась, то на деле фронт готовился к наступлению, а вернее, ждал приказа о его начале, которое планировалось в середине мая.

В это же период Манштейн приступил к подготовке своего наступления. Данные об этом поступали в штаб Крымского фронта, но там от них отмахивались. Имея в распоряжении 260 000 бойцов, 3577 орудий и минометов, 347 танков, советские военачальники, несмотря на многочисленные уже преподанные им уроки и вопиющие недочеты в организации своих войск, продолжали самоуверенно надеяться, что до разгрома противника остались считанные дни.

По замыслу германского командования, окончательное изгнание советских войск из Крыма, включая Севастополь, должно было составить начало крупного наступления на южном отрезке Восточного фронта. В начале мая подготовка к операции приняла интенсивный характер: немцы резко усилили деятельность всех видов разведки, на ряде участков провели разведку боем, прощупывая передний край, перегруппировывали свои войска. На Керченском фронте против трех советских армий сосредоточивались пять пехотных и одна танковая дивизии 11‐й армии, к которым добавлялись три дивизиона штурмовых орудий, одна румынская пехотная дивизия и одна кавалерийская бригада.

Задача наступавшей стороны осложнялась невозможностью совершить фланговый маневр. При этом оттеснить русских или даже совершить прорыв было недостаточно. 11‐й армии было необходимо не только рассечь советскую группировку на всю глубину, но уже в ходе прорыва уничтожить главные силы противника или бóльшую их часть. Советское командование предоставило Манштейну для этого самые благоприятные условия. На южном участке фронта советские части после потери Феодосии занимали старый парпачский рубеж. На северном участке в результате отступления 18‐й румынской дивизии фронт отклонялся большой дугой на запад, выходя далеко вперед за старый рубеж обороны. Немецкая разведка показала, что противник сосредоточил две трети своих сил на северном участке – 47‐ю и 51‐ю армии. На юге оборону занимала 44‐я армия, сформированная в Закавказье. Три ее дивизии находились на передовом и главном рубежах, две другие – в резерве. В состав армии входили также две танковые бригады и два отдельных танковых батальона.

Замысел, разработанный немецким штабом операции «Охота на дроф», заключался в том, чтобы нанести решающий удар не по непосредственно выдающейся вперед дуге, где этот удар сам напрашивался и просчитывался противником, а на южном участке вдоль побережья Черного моря. Чтобы облегчить задачу прорыва Парпачского рубежа, было решено провести морскую десантную операцию с помощью штурмовых лодок и перебросить на рассвете из Феодосии один батальон пехоты в тыл русским. С воздуха немецкое наступление поддерживал 8‐й авиационный корпус Рихтгофена – до 400 самолетов.

Рано утром 8 мая началась «Охота на дроф». Первыми же ударами немецкая авиация и артиллерия уничтожили заранее выявленные командные и наблюдательные пункты и узлы связи, парализовав всю систему управления советских войск. Уже к концу первого дня наступления штаб Крымского фронта фактически не имел никакого представления, что делается на его левом фланге. Войска, оказавшиеся без управления, должной устойчивости в обороне проявить не могли.

30‐й армейский корпус внезапным ударом на пятикилометровом участке вдоль побережья Феодосийского залива преодолел противотанковый ров и, прорвав позиции 63‐й горнострелковой дивизии, продвинулся на глубину 7–8 км, достигнув района Арма-Эли. Позади пехоты начали выдвигаться танки. Сыграл свою роль и высаженный с моря десант. Побережье не охранялось, и оказавшийся в тылу батальон застал русских врасплох. На северном участке к активным сковывающим действиям приступил 42‐й армейский корпус.

Катастрофы еще вполне можно было избежать. Обстановка к концу первого дня немецкого наступления позволяла организовать решительный контрудар во фланг 30‐му корпусу и восстановить положение. Ставка Верховного главнокомандования потребовала от командования фронта срочно подготовить такой контрудар, использовав для этого все свободные резервы. Генерал Козлов приступил к подготовке, рассчитывая утром 9 мая силами своей северной и южной группировок нанести с двух сторон удары по вклинившейся группировке противника и выровнять фронт. С этой целью южная группа должна была сформировать «кулак» в составе четырех стрелковых дивизий, двух танковых бригад и двух танковых батальонов и сосредоточить его на рубеже Арма-Эли, гора Кабуш-Эбе. Сосредоточение этих соединений было закончено к 4.30 утра. Однако намеченный контрудар осуществлен не был.

Едва только соединения заняли указанные рубежи, как очередной командующий 44‐й армией генерал-майор С.И. Черняк получил от комфронтом новое распоряжение, согласно которому часть сил южной группировки, в том числе одна танковая бригада, исключалась из ее состава и направлялась в распоряжение командующего северной группировкой для усиления его ударных возможностей. Копия этого распоряжения параллельно была передана непосредственно командирам соединений.

Высадка десанта в районе Керчи

Генерал Черняк, учитывая обстановку, решил указания Козлова проигнорировать и нанести удар всеми силами созданной им группировки. Но командиры соединений, получив непосредственно приказ командующего фронтом о перегруппировке на центральный участок, самостоятельно начали отводить части с занимаемого рубежа, на котором они, кстати, находились в непосредственном контакте с противником.

Неожиданный отход с обороняемых позиций одних частей повлек за собой стихийное отступление и на соседних с ними участках. В этот момент Манштейн ввел в дело 22‐ю танковую дивизию, развивая наступление на Керлеут и Узун-Аяк. Таким образом, под угрозой оказался тыл всего Крымского фронта. Никаких решительных мероприятий генерал Козлов в этот день осуществить не смог, почти все его войска, за исключением одной пехотной и одной кавалерийской дивизий, оказались втянутыми в бой и скованы противником.

Видя безрезультатность попыток осуществить контрудар, неспособность командующего взять в свои руки управление войсками для оказания решительного противодействия 11‐й армии, а также учитывая возросшую глубину прорыва на левом фланге фронта, советская Ставка в ночь на 10 мая потребовала быстро отвести войска на Турецкий вал, проходивший в 20–25 км западнее Керчи, и упорно оборонять последний. Ставка также указывала, что в первую очередь должны быть отведены войска правого крыла.

История отвела Крымскому фронту еще одни сутки, в течение которых решилась его судьба. Весь день 10 мая шли проливные дожди, парализовавшие действия немецких танков и авиации. Это, по-видимому, породило у Козлова какие-то надежды на исправление ситуации. Во всяком случае, он, как всегда, «запаздывал». Утратив возможность управлять войсками с помощью проводной связи, командующие фронтом и армий, их штабы не смогли использовать радио и другие средства связи.

Не поняв замысла противника, стремившегося охватить, а затем окружить войска правого крыла Крымского фронта и потому не проявлявшего в первые дни особой активности на этом участке, Козлов не принял необходимых мер к планомерному и быстрому отводу северной группы войск из «мешка», который вырисовывался в районе Киет – Корпечь – Ак-Монай. Отход частью сил начался лишь в ночь на 11 мая, однако и он должным образом организован не был.

Утром 11 мая немцы приступили к расширению прорыва в северном направлении, перейдя в наступление из района Парпач на Огуз-Тобе. К исходу дня 22‐я танковая вышла к Азовскому морю; в созданном ею котле оказались 8 советских дивизий. Остальные войска Крымского фронта беспорядочно откатывались на восток. Все попытки организовать оборону на Турецком валу частями отходившей южной группы успеха не имели, так как распоряжения Козлова и его штаба до войск не доходили. Немцы вышли к Турецкому валу 13 мая – раньше 156‐й стрелковой дивизии из фронтового резерва – и с ходу прорвались на его центральном участке. Фронт рухнул. Его командующий окончательно потерял всякую способность в той или иной мере влиять на обстановку.

Следует отметить, что для содействия наземным войскам немцы с самого начала активно использовали свою авиацию. Только в первый день наступления, 8 мая, она совершила около 1000 самолето-вылетов. Сильная авиация, которой располагал Крымский фронт, применялась неэффективно, распыленно. Советское командование даже не пыталось использовать ее для нанесения массированных ударов по группировкам противника. Истребители не привлекались для прикрытия отхода своих войск, непрерывно подвергавшихся атакам немецких самолетов. Неспособность командования фронта целесообразно использовать свою авиацию вынудило Ставку 12 мая дать указание о подчинении всей авиации фронта командующему АДД генералу А.Е. Голованову. Но это уже ничего не могло изменить.

В последующие дни советские части отходили в район Керчи, немцы вели непрерывное преследование. К исходу 14 мая передовые части 170‐й пехотной дивизии генерала Зандера прорвались к южной и западной окраинам города и вышли в районы Катерлез и Эльтиген на побережье Керченского пролива.

15 мая Сталин издал приказ: «Керчь не сдавать», но Керчь уже сдали: советские войска оставили город и начали эвакуацию на Таманский полуостров, через пролив удалось переправить 116 500 военнослужащих, 25 орудий, 27 минометов и 47 установок РС. К 18 мая сражение закончилось. Шесть германских дивизий разгромили три советские армии. Несколько месяцев значительное количество бойцов и командиров держались в Аджимушкайских каменоломнях, затем их выморили газами.

За время проведения Керченско-Феодосийской операции потери советских войск составили более 330 000 человек, по большей части пленными, свыше 3400 орудий и минометов, около 350 танков, 400 самолетов.

После того как в конце ноября – начале декабря упорной обороной и контрударами были сорваны последние попытки германской армии прорваться к Москве, инициатива действий стала переходить к советским войскам. Немецкие войска понесли тяжелые потери в живой силе и технике, их боевой дух был надломлен. Создались условия для перехода Красной армии в контрнаступление.

Замысел советского командования заключался в том, чтобы разгромить и отбросить ударные группировки противника дальше от столицы. Основная задача в контрнаступлении возлагалась на Западный фронт (командующий – генерал армии Г.К. Жуков). Севернее и южнее наносили удары войска Калининского (командующий – генерал-полковник И.С. Конев) и Юго-Западного (командующий – Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко, с 18 декабря 1941 года – генерал-лейтенант Ф.Я. Костенко) фронтов. Значительную роль в контрнаступлении сыграли авиация Резерва Верховного главнокомандования и партизаны, действовавшие на занятой противником территории.

Красная армия должна была начать контрнаступление в трудных условиях, когда численное превосходство в живой силе, артиллерии и танках было еще на стороне противника. В советских войсках под Москвой к началу декабря насчитывалось около 720 тысяч человек, 5900 орудий и минометов, 415 установок реактивной артиллерии, 670 танков (в том числе 205 тяжелых и средних) и 760 самолетов (из них 590 – новых конструкций). Немецкие войска в это время имели 800 000 человек, около 10 400 орудий и минометов, 1000 танков и свыше 600 самолетов.

Ставка Верховного главнокомандования в своих планах сделала расчет на измотанность войск противника, отсутствие у них подготовленной обороны и оперативных резервов, их растянутость на 1000‐км фронте, неподготовленность к ведению боевых действий в зимних условиях, высокий моральный дух советских войск и их выгодное оперативное положение по отношению к крыльям немецкой группировки. Скрытное сосредоточение стратегических резервов на направлениях главных ударов и правильный выбор времени их нанесения должны были обеспечить внезапность контрнаступления и в известной мере компенсировать недостаток сил и средств.

Контрнаступление началось без оперативной паузы 5–6 декабря 1941 года на фронте от Калинина до Ельца. Боевые действия сразу же приняли ожесточенный характер. Несмотря на отсутствие превосходства в силах и средствах, на сильные морозы, глубокий снежный покров, войска левого крыла Калининского и правого крыла Западного фронтов уже в первые дни контрнаступления прорвали оборону противника южнее Калинина и северо-западнее Москвы, перерезали железную дорогу и шоссе Калинин – Москва и освободили ряд населенных пунктов. Одновременно с войсками, наступавшими северо-западнее Москвы, перешли в контрнаступление войска левого крыла Западного и правого крыла Юго-Западного фронтов.

Сильные удары войск Красной армии по фланговым группировкам группы армий «Центр», предназначенным для окружения Москвы, заставили немецкое командование принять меры по спасению своих войск от разгрома. 8 декабря Гитлер подписал директиву о переходе к обороне на всем советско-германском фронте. Группа армий «Центр» получила задачу любой ценой удерживать важные в стратегическом отношении районы. 9 декабря советские войска освободили Рогачево, Венев, Елец, 11 декабря – Истру, 12 декабря – Солнечногорск, 13 декабря – Ефремов, 15 декабря – Клин, 16 декабря – Калинин, 20 декабря – Волоколамск. К началу января 1942 года войска правого крыла Западного фронта вышли на рубеж рек Лама и Руза. К этому же времени войска Калининского фронта вышли на рубеж Павликово – Старица. Войска центра Западного фронта 26 декабря освободили Наро-Фоминск, 2 января – Малоярославец, 4 января – Боровск. Успешно развивалось контрнаступление на левом крыле Западного фронта и в полосе Брянского фронта (воссоздан 18 декабря 1941 года, командующий – генерал Я.Т. Черевиченко).

Генерал И. Панфилов с офицерами на Волоколамском направлении. 1941 г.

25 декабря советские войска на широком фронте вышли к Оке. 28 декабря был освобожден Козельск, 30 декабря – Калуга, в начале января 1942 года – Мещовск и Мосальск. Войска Брянского фронта во взаимодействии с войсками левого крыла Западного фронта к началу января 1942 года достигли рубежа Белев – Мценск – Верховье. Это создавало благоприятные условия для окружения группы армий «Центр», однако достаточных сил у наступающих советских войск для этого не было. Темпы контрнаступления замедлились.

В начале января 1942 года контрнаступление на западном стратегическом направлении было завершено. В ходе боев были разгромлены основные силы немецких 2‐й, 3‐й и 4‐й танковых армий и соединения 9‐й армии. 38 дивизий противника (в том числе 11 танковых и четыре моторизованных) потерпели тяжелое поражение. Противник был отброшен на 100–250 км от Москвы.

Разгром ударных группировок, наступавших на Москву, вызвал растерянность германского командования. Были сняты со своих постов главнокомандующий сухопутными войсками генерал-фельдмаршал В. фон Браухич, командующий группой армий «Центр»

Ф. Бок, командующие 2‐й и 4‐й танковыми и 9‐й армиями Х. Гудериан, Э. Гепнер, А. Штраус и другие – всего 35 генералов.

В ходе контрнаступления под Москвой советские войска сорвали авантюристический план «молниеносной войны», развеяли миф о «непобедимости» германской армии, вырвали из рук немецкого командования стратегическую инициативу.

В разгар зимы 1942 года в ходе битвы за Москву войска 3‐й и 4‐й Ударных армий (всего 122 100 человек) Северо-Западного (командующий – генерал-лейтенант П.А. Курочкин, с 22 января 1942 года – Калининского, командующий – генерал-полковник И.С. Конев) фронта провели Торопецко-Холмскую наступательную операцию с целью разгрома осташковской группировки противника и содействия Западному и Калининскому фронтам в проведении Ржевско-Вяземской операции.

В начале января 1942 года 3‐я и 4‐я Ударные армии занимали оборону на рубеже восточный берег озера Селигер – город Осташков – северный берег озеро Волго. Противник не ожидал на этом участке фронта активных действий советских войск и в полосе около 100 км имел только три пехотные дивизии и одну кавалерийскую бригаду 16‐й армии группы армий «Север» (командующий – генерал-фельдмаршал В. фон Лееб, с 17 января – Г. фон Кюхлер).

Советское командование решило воспользоваться слабостью сил противника и разработало план, согласно которому 3‐я и 4‐я армии должны были нанести удар на стыке групп армий «Север» и «Центр» (командующий – генерал-фельдмаршал Г. фон Клюге), разгромить противника в районе западнее Осташкова, после чего, развивая успех в юго-западном направлении, обойти его ржевско-вяземскую группировку с северо-запада и во взаимодействии с войсками Калининского и Западного фронтов окружить и уничтожить ее. 3‐й Ударной армии предстояло наступать в направлении на Холм, Великие Луки, 4‐й Ударной армии – в направлении на Торопец, Велиж. С севера действия группировки обеспечивала 34‐я армия, частью сил развивая наступление на Вотолино.

Контрнаступление под Москвой началось

Танковая атака. 1942 г.

9 января войска 3‐й и 4‐й Ударных армий неожиданно для противника перешли в наступление. К 12 января они прорвали тактическую зону обороны и продвинулись на 25–30 км. 16 января 4‐я Ударная армия овладела Андреаполем, 21 января, при содействии партизанских отрядов, заняла Торопец, а ее передовые части перерезали железную дорогу Великие Луки – Ржев. Войска 3‐й Ударной армии к 22 января окружили гарнизон противника в город Холм и обошли демянскую группировку 16‐й армии с юга.

Продолжая развивать наступление на витебском и смоленском направлениях, в глубокий тыл группы армий «Центр», 3‐я и 4‐я Ударные армии (22 января обе армии были включены в состав Калининского фронта) в первых числах февраля вышли на подступы к Великим Лукам, Велижу и Демидову, а одной стрелковой дивизией 4‐я Ударная прорвалась к Витебску.

К этому времени немецкое командование перебросило из Западной Европы четыре пехотные дивизии, которые выдвинуло навстречу наступающим войскам. Фронт наступления 3‐й и 4‐й Ударных армий увеличился до 300 км, и они, не имея возможности преодолеть заметно возросшее сопротивление противника, 6 февраля перешли к обороне.

В результате проведенного наступления советские войска вклинились на 200–250 км в оборону противника на стыке групп армий «Север» и «Центр», нарушили взаимодействие между ними, обошли с запада ржевско-вяземскую группировку противника, создав выгодные условия для ее разгрома, и глубоко охватили с юга демянскую группировку.

В ходе боевых действий советские войска потеряли более 29 000 человек, из них более 10 000 – безвозвратно.

С первых дней нового, 1942 года началась подготовка Барвенково-Лозовской наступательной операции. Операция проводилась силами Юго-Западного (командующий – генерал-лейтенант Ф.Я. Костенко) и Южного (командующий – генерал-лейтенант Р.Я. Малиновский) фронтов в районе Балаклея, Лозовая и Барвенково. В этом районе оборона противника носила не сплошной характер, а была организована в виде ряда опорных пунктов, приспособленных к ведению круговой обороны. Замысел советского командования заключался в том, чтобы совместным ударом смежных флангов двух фронтов прорвать оборону на стыке 6‐й и 17‐й немецких полевых армий между Балаклеей и Артемовском и, развивая наступление в общем направлении на Запорожье, выйти в тыл донбасско-таганрогской группировке противника, где плотность его войск была наибольшей, отрезать ей путь отхода в западном направлении, оттеснить к побережью Азовского моря и уничтожить.

Основной удар наносили 6‐я армия из состава Юго-Западного и 57‐я армия – Южного фронтов. В операции также были задействованы: от Юго-Западного фронта – 38‐я армия и 6‐й кавалерийский корпус, от Южного фронта – 37‐я, 12‐я и 9‐я армии, а также 1‐й и 5‐й кавалерийские корпуса. Поддержку с воздуха обеспечивали основные силы ВВС обоих фронтов. В дальнейшем для развития успеха на главном направлении предполагалось ввести одну армию из резерва Главного командования юго-западного направления и кавалерийский корпус. Часть сил Юго-Западного фронта наносила вспомогательный удар в направлении на Красноград с целью прикрытия северного фланга основных сил и создания более благоприятной диспозиции для последующего наступления на Харьков.

Оборону на направлении планируемого прорыва осуществляли части 6‐й и 17‐й полевой и 1‐й танковой армий из состава немецкой группы армий «Юг» (командующий – генерал-фельдмаршал фон Бок). Войска противника обладали общим численным превосходством над войсками Юго-Западного и Южного фронтов по пехоте и танкам в 1,3 раза, по орудиям и минометам в 2,6 раза.

Атака. Юго-Западный фронт. 1942 г.

Операция началась 18 января 1942 года. Две недели продолжались напряженные бои, в результате которых советским войскам удалось прорвать оборону противника на фронте протяженностью 100 км, продвинуться в западном и юго-западном направлениях на 90—100 км и захватить обширный оперативный плацдарм на правом берегу Северского Донца, с которого они могли наносить удары во фланг и тыл харьковской и донбасской группировкам противника.

Однако главную задачу – окружить и уничтожить крупную немецкую группировку – советским войскам полностью завершить не удалось. В условиях общего превосходства сил противника советские войска действовали недостаточно решительно, не приняли своевременно мер по расширению прорыва на его флангах. Это позволило противнику подтянуть резервы и организовать упорную оборону. Советские кавалерийские корпуса имели недостаточное усиление танками и артиллерией. Дала о себе знать слабая организация взаимодействия между фронтами, армиями и родами войск.

Тем не менее войскам противника были нанесены значительные потери, и немецкое командование не смогло перебросить отсюда части на другие направления, в том числе и к Москве, где началось контрнаступление советских войск на втором этапе битвы за столицу.

Впервые план действий советской армии, который впоследствии стали называть Любанской операцией, был изложен маршалом Б. Шапошниковым на заседании у И. Сталина 12 декабря 1941 года. Директивой Ставки Верховного главнокомандования от 17 декабря Волховскому фронту (командующий – генерал К.А. Мерецков) в составе 4-й, 59-й, 2‐й ударной и 52‐й армий ставилась задача перейти в общее наступление, имея целью разбить немецкие войска, оборонявшиеся по западному берегу Волхова, и главными силами армий выйти на рубеж ст. Любань – ст. Чолово. В дальнейшем наступать в северо-западном направлении, окружить противника под Ленинградом и во взаимодействии с войсками Ленинградского фронта окружить и пленить, а в случае отказа сдаться в плен – истребить его. В этот же день директивой Ставки Ленинградскому фронту (командующий – генерал М.С. Хозин) было указано: активными действиями 42-й, 55-й, 8-й, 54‐й армий и Приморской оперативной группы содействовать Волховскому фронту в разгроме противника, обороняющегося под Ленинградом, и в освобождении Ленинграда от блокады.

Основным недостатком этого плана был его очевидный авантюризм. 59‐я и 2‐я ударная армии, которые должны были всего две недели спустя прорывать прочную неприятельскую оборону, находились в пути к месту сосредоточения. В войсках не хватало автоматического оружия, транспорта, средств связи, продовольствия и фуража. В артиллерии на период проведения операции было отпущено всего по три боекомплекта на орудие. Личный состав частей прибывал на фронт без подготовки, плохо владел личным оружием. Некоторые части и подразделения были сформированы из жителей степных районов, которые впервые оказались в лесах. Люди боялись потеряться, тянулись друг к другу, путали боевые порядки.

54‐я армия, хотя и находилась вне блокадного кольца, подчинялась не Волховскому, а Ленинградскому фронту, что привело к препирательствам, интригам и взаимной неприязни командования обоих фронтов. Войска Ленинградского фронта испытывали нехватку продовольствия, теплой одежды и были измотаны оборонительными боями.

Командующий Волховским фронтом генерал К.А. Мерецков за три месяца до начала операции без каких-либо объяснений или извинений был освобожден из подвалов Лубянки после пыток и истязаний. Желания обсуждать даже самые безумные директивы у него после этого не возникало.

Наступление планировалось проводить в условиях господства в воздухе неприятельской авиации. В довершение ко всему действия на различных участках оказались несогласованными по времени.

Войскам 54‐й армии и Волховского фронта противостояли 16–17 дивизий 18‐й армии немецко-фашистской группы армий «Север», создавшие прочную оборону под Киришами и на левом берегу Волхова.

7 января войска Волховского фронта, еще не закончив необходимых перегруппировок и не дождавшись подхода 59‐й и 2‐й Ударной армий, эшелоны которых застряли в снежных заносах, перешли в наступление и попытались прорвать оборону противника на Волхове. Войска 59‐й и 2‐й Ударной армий вводились в сражение по мере их прибытия. Наступление не принесло успеха и 10 января приказом Ставки ВГК было приостановлено.

13 января войска Волховского фронта, создав на избранных для прорыва участках ударные группировки, возобновили наступление. Главный удар наносила 2‐я Ударная армия на Любань, с флангов ее поддерживали 59‐я и 52‐я армии. Наступление велось в сложных условиях лесисто-болотистой местности, в условиях бездорожья, по глубокому снегу. Войска были лишены свободы маневра, было затруднено снабжение. Противник оказывал упорное сопротивление. Только на направлении главного удара и на левом фланге 59‐й армии после упорных боев удалось к 25 января прорвать оборону противника южнее Спасской Полисти. В прорыв был введен 13‐й кавалерийский корпус. Соединения 2‐й Ударной армии, развивая наступление, к концу января узким клином продвинулись до 70–75 км и глубоко охватили с юго-запада любанско-чудовскую группировку противника. Для содействия Волховскому фронту в завершении ее окружения в конце февраля навстречу 2‐й Ударной армии в общем направлении на Любань нанесла удар 54‐я армия. Понеся тяжелейшие потери, ее войска к концу марта продвинулись на 22 км и вышли на подступы к Любани с северо-востока. Однако развить наступление и завершить окружение противника советским войскам не удалось.

Прямой наводкой. Ленинградский фронт. 1942 г.

В январе – марте немецко-фашистское командование подтянуло в полосу 18‐й армии резервы в количестве 11 дивизий и одной бригады. Для поддержания своих войск в районе прорыва противник привлек до 250 бомбардировщиков 1‐го воздушного флота. Это резко изменило соотношение сил на любанском направлении. С марта противник стал наносить сильные контрудары по флангам 2‐й Ударной армии. 19 марта, сосредоточив на флангах 2‐й Ударной армии свежие силы, немецко-фашистским войскам удалось отрезать ее от остального фронта. 27 марта ценой больших потерь войска 52‐й и 59‐й армий пробили 3–5‐км горловину, соединившую 2‐ю Ударную армию с фронтом, однако положение армии оставалось сложным. Оно стало еще более тяжелым с началом весенней распутицы, когда испортились дороги и колонные пути, проложенные через болотистые участки местности и лесные массивы. Нарушились снабжение, связь и управление войсками. Операция была фактически проиграна, однако Ставка, не считаясь с реальной обстановкой, продолжала настаивать на продолжении наступления.

Вместо экстренных мер по спасению ситуации командование Ленинградского и Волховского фронтов продолжало выяснять отношения. В итоге Волховский фронт был ликвидирован, войска переподчинены Ленинградскому, а К.А. Мерецков откомандирован на западное направление. Верховному командованию потребовалось полтора месяца, чтобы убедиться в невозможности управлять завязшей в волховских болотах армией из Смольного. 30 апреля наступление в районе Любани было прекращено. Мерецкова вернули, но тяжело заболел и был эвакуирован командарм 2‐й Ударной Н. Клыков. Перед отправкой в госпиталь он пытался доказать, что, пока не поздно, необходимо отказаться от попыток взять Любань.

Тем не менее 2‐я Ударная армия до лета вела тяжелые оборонительные бои, удерживая захваченный выступ, и только в конце мая получила приказ начать отход. Тогда же был назначен и новый командующий – генерал-лейтенант А.А. Власов, отличившийся в боях под Перемышлем, Москвой и в 1941 году дважды с боями выходивший из окружения.

Выйти из «мешка» смогли только остатки 13‐го кавалерийского корпуса. Через неделю после назначения нового командующего армия снова оказалась в кольце. За две недели удалось пробить в районе поселка Мясной Бор коридор шириной всего 300–400 метров. В течение двух дней удалось эвакуировать большую группу раненых и начать отход главных сил, однако коридор снова был перекрыт. Военный совет армии принял решение в ночь с 24 на 25 июня прорываться всеми оставшимися силами.

Командование фронта обещало нанести встречный удар, направив на прорыв танки. Это обещание выполнено не было. 24 июня войска армии, в плотных порядках пошедшие на прорыв, в районе поселка Мясной Бор подверглись уничтожающему перекрестному огню из всех видов оружия. По воспоминаниям очевидцев, в течение многих часов территория в районе Мясного Бора представляла собой огнедышащий кратер. Спастись удалось немногим.

Утром 25 июня немцы окончательно замкнули кольцо. Вырваться из окружения в ту ночь и мелкими группами в последующие дни смогли, по разным данным, от 6000 до 16 000 человек. Погибли и пропали без вести при прорыве от 14 000 до 20 000. Штаб 2‐й Ударной армии был рассеян во время неудачного прорыва. Командующий армией генерал Власов оказался в плену. Общая цифра безвозвратных потерь только по Волховскому фронту в Любанской операции превышает 100 000 человек.

С января 1942 по февраль 1943 года близ города Демянска, расположенного в Новгородской области между озерами Ильмень и Селигер, проходили ожесточенные бои между 16‐й немецкой армией (командующий – генерал Э. Буш) и войсками Северо-Западного фронта (командующий – генерал П.А. Курочкин, затем маршал С.К. Тимошенко).

Битва за Демянский выступ началась с проведения Демянской наступательной операции. Перед Северо-Западным фронтом стояла задача, наступая основными силами на старорусском и торопецком направлениях, окружить демянскую группировку противника. Затем 34‐й армии предстояло сковать главные силы группировки противника с фронта, совместно с частью сил 11‐й и 3‐й Ударной армий нанести фланговые удары в районе Демянска и уничтожить окруженные немецкие войска.

7 января пошли в наступление армии правого крыла фронта, а 9 января – армии левого крыла. Наступая в очень сложных условиях лесисто-болотистой местности при глубоком снежном покрове, советские войска к середине месяца вышли в районы Старой Руссы и юго-западнее Демянска, охватив 2‐й армейский корпус 16‐й армии немецкой группы «Север» с севера и юга. Однако лишь 25 февраля, после того как Ставка Верховного главнокомандования передала из своего резерва Северо-Западному фронту 1‐ю Ударную армию и 1‐й и 2‐й гвардейские стрелковые корпуса, войскам фронта удалось западнее Демянска сомкнуть кольцо вокруг 6 дивизий 2‐го и 10‐го армейских корпусов противника, численность которых составляла около 95 000 человек.

Бои по ликвидации окруженных войск приняли ожесточенный и затяжной характер. Советские войска стремились к тому, чтобы сжать кольцо окружения и уничтожить находившиеся в нем войска. С этой целью они проводили непрерывные атаки, бросая в бой все новые силы. Окруженные немецкие части не сдавались и упорно оборонялись в демянском котле. В течение нескольких месяцев немецкая авиация снабжала окруженную группировку, минимальные суточные потребности которой в продовольствии, боеприпасах и горючем составляли примерно 200 тонн. Немецкие самолеты сделали в общей сложности 14 445 вылетов. Ежедневно в «котел» прибывало по 100–150 самолетов, перевозивших в среднем около 265 тонн грузов в день.

Лыжный батальон идет на передовую. Январь 1943 г.

Норма питания в окруженных войсках была сокращена наполовину, личному составу приходилось выдерживать предельные физические нагрузки и непрерывные атаки противника. Несмотря на все трудности, окруженные немецкие дивизии стойко держали оборону и почти не отступали.

С целью освободить попавшие в окружение войска была сформирована специальная ударная группа дивизий под командованием генерал-лейтенанта Вальтера фон Зейдлиц-Курцбаха, которая 21 марта начала наступление из района юго-западнее Старой Руссы. За несколько недель упорных боев немецким войскам удалось пробиться через ряд советских оборонительных линий до западной оконечности котла и создать так называемый Рамушевский (по названию села Рамушево) коридор шириной 6–8 км, который просуществовал весь 1942 год. 5 мая немецким войскам удалось деблокировать свою группировку, которая в течение нескольких месяцев удерживала Холм.

Несмотря на узость Рамушевского коридора, значительную протяженность линии фронта внутри Демянского выступа (около 150 км) и высокий риск повторного окружения, германское командование упорно удерживало район Демянска. В основном это было связано с возможностью использовать демянский и ржевско-вяземский выступы, чтобы угрожать глубоким охватом с севера и юга району дислокации советских войск между озером Селигер и Великими Луками.

В течение мая советские войска еще раз попытались ликвидировать Демянский выступ. Ставка передала фронту из своего резерва пять стрелковых дивизий, восемь стрелковых и две танковые бригады. Однако, несмотря на наличие достаточных сил и средств, наступление Северо-Западного фронта закончилось безрезультатно. Немецкое командование, разгадав замысел операции, перебросило в район Рамушевского коридора значительные подкрепления с других участков демянского выступа, оставив внутри его всего около пяти дивизий, привлекло часть соединений 18‐й армии и усилило оборону коридора.

Тем не менее в результате активных наступательных действий Северо-Западного фронта в районе Демянска были не только скованы крупные силы 16‐й немецкой армии, но и нанесены серьезные потери многим ее соединениям. Действия советских войск под Ленинградом и в районе Демянска весной 1942 года лишили немецкое командование возможности перебрасывать силы группы армий «Север» из этих районов на юг.

Относительные успехи при нанесении контрудара и последовавшего наступления под Москвой зимой 1941–1942 года привели к недооценке противника советским командованием, породили преувеличенные представления о возможностях советских войск и преждевременные надежды на возможность достижения победы уже в 1942 году. Несмотря на очевидный недостаток сил и средств, а также ожидание нового крупного наступления противника на Москву, в советской Ставке преобладали настроения на проведение наступательных операций. Командования направлений и фронтов также проявляли инициативу и выступали с предложениями о проведении наступления на том или ином участке. Так, во второй половине марта Военный совет юго-западного направления обратился к Верховному главнокомандующему с предложением провести силами подчиненных фронтов наступательную операцию с целью разгрома противостоящих группировок противника и выхода северным флангом направления на среднее течение Днепра, а южным – на низовья Южного Буга.

Проведению такой операции способствовало наличие к югу от Харькова так называемого барвенковского, или изюмского, выступа глубиной до 90—100 км. Конфигурация фронта создавала прямую угрозу флангу и глубокому тылу немецкой группировки, оккупировавшей Донбасс, побережье Азовского моря и Крым. Эту угрозу можно было бы реализовать путем ударов на Днепропетровск и Запорожье, отрезающих основные коммуникации немецкой донбасской группировки, и последующего развития наступления вдоль Днепра к его низовьям и к побережью Черного и Азовского морей. Для проведения операции Главком направления маршал С.К. Тимошенко запросил значительные резервы, которых у Ставки не было. После ряда согласований было принято решение о проведении более ограниченной операции только силами Юго-Западного фронта. В качестве первоочередной цели был выбран бывший до войны крупным промышленным центром Харьков. После овладения Харьковым планировалось ударом с северо-востока захватить Днепропетровск и Синельниково. Из резервов Ставки в распоряжение Тимошенко передавались 10 стрелковых дивизий, 26 танковых бригад, 18 артполков.

Немецкие войска под Харьковом. Май 1942 г.

Планами командования юго-западного направления предусматривалось нанесение двух ударов по сходящимся направлениям на Харьков: главного – силами 6‐й армии и оперативной группы Бобкина с барвенковского выступа, и вспомогательного – силами 28‐й армии и примыкавших к ней фланговых соединений 21‐й и 38‐й армий – с северо-запада, из района Волчанска. Расположенные на южной стороне барвенковского выступа 57‐я и 9‐я армии Южного фронта должны были прочной обороной обеспечивать тыл ударной группировки Юго-Западного фронта.

Операцию планировалось провести в два этапа. На первом этапе в течение трех суток советские войска должны были прорвать основную оборону противника, разгромить его тактические резервы и ввести в прорыв подвижные группы. На втором этапе предусматривалось в течение трех-четырех суток выйти главными силами ударных группировок фронта непосредственно на подступы к Харькову, а подвижными войсками завершить окружение и разгром 6‐й армии противника.

Всего в операции в составе Юго-Западного фронта должны были участвовать 23 стрелковые, шесть кавалерийских дивизий и четыре мотострелковые бригады при поддержке более 900 танков. Поддержку с воздуха должна была оказывать авиация Юго-Западного фронта и часть авиации Южного фронта – около 900 самолетов.

В свою очередь, немецкое командование также готовилось к летнему наступлению и для создания более благоприятных условий для его проведения планировало операцию по ликвидации барвенковского выступа. Немецкие планы предусматривали наступление силами 6‐й армии из района севернее Балаклеи и армейской группы Клейста (1‐я танковая и 17‐я полевая армии) из районов Славянска, Краматорска в общем направлении через Барвенково на Изюм с целью «срезать» барвенковский выступ, восстановить линию фронта по Северскому Донцу и овладеть плацдармами на его восточном берегу в районе Изюма. В ходе подготовки операции немецкие части получали пополнения, из Франции перебрасывались новые пехотные и танковые дивизии.

От многочисленных перебежчиков германскому командованию было хорошо известно о готовящемся советском наступлении, и немецкие войска тщательно укрепляли свои позиции. Хорошо развитая система обороны и огневого взаимодействия позволяла им держать фронт относительно малыми силами, иметь достаточные резервы в тылу для переброски на угрожаемые участки и создавать на направлениях ударов заметное превосходство. На харьковском направлении главная оборонительная полоса немцев имела глубину до 20 км. Ее основу составляли опорные пункты и узлы сопротивления, созданные вокруг населенных пунктов. Вторая оборонительная полоса была построена в 10–15 км от переднего края, тыловая – в 20–25 км от фронта.

В 7.30 утра 12 мая после часовой артиллерийской подготовки войска Юго-Западного фронта перешли в наступление. На северном участке, несмотря на то что большое количество огневых средств противника оказалось неразведанным и неподавленным, частям фланговых 21‐й и 38‐й армий к концу дня удалось прорвать главную полосу обороны и продвинуться на 6—10 км. Наступавшая в центре 28‐я армия смогла вклиниться в оборону противника лишь на 2 км. На южном участке наступление также развивалось успешно. Благодаря значительному численному преимуществу советские войска уже к полудню преодоледи сопротивление противника. Во второй половине дня в прорыв были введены кавалерийский корпус и танковая бригада. К вечеру глубина прорыва достигла 12–15 км, и немцы в срочном порядке собирали все наличные силы на втором оборонительном рубеже. Советское командование ввело в бой дивизии второго эшелона, однако танковые корпуса остались на рубежах сосредоточения в 35 км от района боев. Советская авиация могла беспрепятственно поддерживать свои войска, т. к. авиация противника в это время была занята в Крыму.

Командующий 6‐й немецкой армией генерал Паулюс выдвинул на угрожаемые направления имевшиеся в его резерве две танковые дивизии и несколько полков пехоты. Из Крыма под Харьков началась переброска авиационных соединений. 13 мая советское наступление продолжилось. На южном участке прорыв был расширен до 55 км, а его глубина достигла 25–50 км. Сопротивление противника заметно ослабело, и создались условия для ввода танковых корпусов. Однако командование Юго-Западного фронта решило дождаться выхода стрелковых дивизий на рубеж реки Берестовая, до которой оставалось около 15 км. На северном участке 28‐я армия наконец преодолела главную полосу вражеской обороны и вышла на подступы к Харькову. Части 38‐й армии в первой половине дня продвинулись еще на 6 км. Однако после полудня немцы нанесли сильный контрудар подвижными группировками по стыку между 38‐й и 28‐й армиями и потеснили советскую ударную группировку.

Танковая дивизия СС «Мертвая голова» входит в Харьков. 1942 г.

Утром 14 мая в воздухе начала активно действовать немецкая авиация. Части 21‐й армии завязли в боях за укрепленные пункты, и ее продвижение остановилось. 38‐я армия отражала атаки двух танковых дивизий противника. Части 28‐й армии продвинулись на 6–8 км и вышли к тыловому рубежу немецкой обороны. Из-за плохой организации управления войсками и на этом участке прорыва подвижные соединения введены не были. 6‐я армия, наступающая с юга, находилась не более чем в 35–40 км от южных предместий Харькова. Немецкое командование, пользуясь бездействием советских войск на других участках фронта, перебрасывало к местам прорыва резервы, которые продолжали оказывать упорное сопротивление. К вечеру 16 мая на южном участке были решено ввести в бой подвижную группу, однако через реку Берестовую необходимо было наводить мосты, и ввод двух танковых корпусов был отложен до утра.

К этому времени противник подтянул к южному фасу барвенковского выступа крупную группировку из двух армейских и одного моторизованного корпусов под командованием генерала фон Клейста. Советское командование знало об этой группировке, однако почему-то не ожидало от нее активных действий и фактически не принимало ее в расчет. 17 мая войска Юго-Западного фронта продолжали наступление на Харьков. На участке 6‐й армии начался ввод в действие танковых корпусов, которые сразу же вклинились в немецкую оборону на 12–15 км и перерезали железную дорогу Харьков – Краснодар.

Наступление группы Клейста, которое началось на рассвете 17 мая, оказалось неожиданным для советской 9‐й армии, хотя отражение такого наступления было фактически ее единственной задачей. Немцы быстро прорвали советскую оборону и уже к 8 часам утра продвинулись на глубину 6–8 км. После воздушных бомбардировок пункта управления и узла связи командование потеряло управление войсками 9‐й и 57‐й армии, которые были вынуждены вести бои без взаимодействия между собой и резервами фронта. Лишь вечером 17 мая, когда немцы продвинулись на 20–25 км и создали угрозу тылам 57‐й армии и всей ударной группировке Юго-Западного фронта, штаб направления получил информацию об ударе противника на южном фасе барвенковского выступа.

О последующих действиях отдельных представителей советского командования до сих пор не утихают споры, однако результатом неверного или недостаточного управления войсками стало одно из тяжелейших поражений Красной армии в Великой Отечественной войне. Командующий Юго-Западным фронтом и направлением маршал С.К. Тимошенко, по всей видимости, недооценил возможности группы Клейста и, отдав скоропалительные распоряжения об организации контратаки несколькими кавалерийскими, танковыми и стрелковыми частями из состава 9‐й и 57‐й армий, продолжал наступление на Харьков.

Исполнявший обязанности начальника Генерального штаба генерал А.А. Василевский неоднократно предлагал Ставке прекратить наступление и бросить все силы против Клейста, однако Сталин всякий раз после переговоров с Военным советом юго-западного направления отклонял предложения Генштаба. Весь день 18-го и первую половину дня 19 мая войска Юго-Западного фронта продолжали пробиваться к Харькову, в то время как группа Клейста, преодолевая сопротивление разрозненных советских частей, пытавшихся контратаковать, продолжала двигаться в направлении к Балаклее вдоль правого берега Северского Донца. Только во второй половине дня 19 мая маршал Тимошенко принял решение приостановить наступление 6‐й армии, закрепиться на достигнутых рубежах, развернуть основные силы ударной группировки и совместным ударом 6-й, 57-й и 9‐й армий разгромить прорвавшегося в тылы противника.

Распоряжения главкома, согласно которым наступать на противника с разных направлений должно было несколько советских группировок, было доведено до соответствующих штабов со значительной задержкой и потребовало перегруппировки войск и организации взаимодействия. Между тем группа Клейста продолжала движение. Северная советская группировка к этому времени была измотана и обескровлена, поэтому Паулюс смог перебросить с этого участка фронта к северному фасу барвенковского выступа две танковые дивизии. 22 мая они форсировали Северский Донец, начали движение к югу и в скором времени соединились с войсками группы Клейста в 10 км южнее Балаклеи, отрезав войска 6‐й и 57‐й армий. В окружении оказалось более 250 000 советских солдат и офицеров.

Советское командование попыталось объединить окруженные части под единым командованием и организовать прорыв из окружения, который был назначен на 24 мая. Однако утром 24 мая немецкие войска возобновили наступление, стремясь оттеснить окруженную группировку от основной линии фронта и расчленить ее на части. Попытка деблокировать ее извне силами 38‐й армии не удалась. Советские соединения вели борьбу в окружении до 29 мая. Отдельным небольшим группам удалось просочиться на восточный берег Донца – всего из окружения вышли около 22 000 человек. В ходе боев погибло большое число советских генералов. Основные силы 20 стрелковых, 7 кавалерийских дивизий и 14 танковых бригад оказались либо уничтожены, либо пленены. Общие советские потери на конец мая, по неполным данным, составили почти 280 000 человек погибшими, ранеными и пропавшими без вести, сотни танков, от 1500 до 2000 орудий. Немцы, по их подсчетам, потеряли не более 20 000 человек убитыми и ранеными. Гитлер за проведение этой операции наградил Паулюса Рыцарским крестом.

Немецкие военнопленные под Харьковом. 1942 г.

Поражение под Харьковом лишило советские войска возможности осуществить намеченные на лето наступательные операции, а также послужило одной из причин последовавшего летом и осенью 1942 года отступления советских войск до Волги и предгорий Кавказа.

Весной 1942 года Гитлер решил провести наступательную операцию на юге России. Для обеспечения внезапности германское командование провело ряд мероприятий, направленных на то, чтобы скрыть от советского командования направление главного удара в предстоящей летней кампании. Следовало создать видимость, будто вермахт снова развернет наступление на центральном участке фронта с целью захвата Москвы. Для этого штаб фон Клюге по указанию ОКХ разработал дезинформационную операцию под кодовым названием «Кремль». В соответствии с этим планом была произведена демонстративная аэрофотосъемка московских оборонительных позиций, ложная передислокация частей и штабов, подвоз переправочных средств к водным преградам и даже изготовлены дорожные указатели.

Перед началом летнего наступления германское командование хотело ликвидировать выступ, образовавшийся в ходе зимнего контрнаступления Красной армии в районе города Изюм юго-восточнее Харькова. Одновременно командующий советскими частями Тимошенко по приказу Сталина готовился отбить Харьков.

Тимошенко опередил немцев на неделю. Впервые используя тактику танковых клиньев, войска РККА двинулись в наступление. Первые несколько дней успех сопутствовал советским войскам, но затем Клейст перешел в контрнаступление. Его танковая группа в течение пяти дней окружила 6‐ю и 57‐ю советские армии. По немецким официальным данным, в плен попали около 240 000 человек.

В конце июня 1942 года на фронте от Таганрога до Курска стояло пять армий вермахта. Группа армий «Юг» была разделена на две части: южную группу «А» под командованием фельдмаршала фон Листа и северную группу «В» под командованием фельдмаршала фон Бока.

Немецкие танковые соединения в предгорьях Кавказа. 1942 г.

В задачу армии «А» входило наступление на Кавказ, а армия «Б» должна была наступать к Волге и Сталинграду. В подчинении Вильгельма Листа находились 11‐я армия генерал-полковника Манштейна, 4‐я танковая армия генерал-полковника Гота, 1‐я танковая армия генерал-полковника фон Клейста и 17‐я армия генерал-полковника Рихарда Руоффа. В его задачу входило взятие Ростова, оккупация побережья Черного моря и уничтожение Черноморского флота. Затем он должен был захватить нефтяные месторождения Кавказа, города Майкоп и Грозный, после чего двинуться на Баку – нефтяную столицу западного побережья Каспийского моря. Армии Манштейна была поставлена задача взять Севастополь, который к этому времени находился в блокаде.

28 июня, в соответствии с оперативным планом, почти миллион солдат вермахта перешли в наступление на южном направлении. Танки Клейста форсировали Северский Донец. Поскольку советское командование ждало наступления на московском направлении, а основная часть сил на юге была уничтожена в ходе последней неудачной операции Тимошенко, Клейст практически не встречал сопротивления. Значительный перевес в живой силе и недостаток в танках не позволяли РККА провести даже местные контрудары.

2 июля войска Манштейна взяли Севастополь. Сразу после этого его 11‐я армия была переброшена под Ленинград в группу армий «Север». Силы армии Листа, и без того не столь внушительные, сократились, но задачи группы армий «А» оставались прежними. Ему еще не раз приходилось сталкиваться с лишенной всякого смысла гитлеровской стратегией.

23 июля части Листа с боем взяли Ростов, захватив в плен 240 000 советских солдат. Через неделю ему было приказано передать 4‐ю танковую армию группе «Б» для броска на Сталинград, оставив из нее только 40‐й танковый корпус. Постоянно сокращавшимся частям фельдмаршала противостояли два полных фронта Красной армии, и Лист не испытывал иллюзий относительно дальнейшего развития событий. Он с самого начала скептически относился к новому назначению.

Армии Листа предстояло преодолеть более семисот миль по практически безводной, труднопроходимой местности. Снабжение было плохо налажено, и нехватка горючего для техники стала ощущаться уже с самого начала кампании. Советское командование давало приказ к отступлению при угрозе окружения своих частей, тем самым сохраняя силы. Кроме того, на этом направлении преимущество в воздухе оставалось за советской авиацией. Несмотря на все это, войска Листа продолжали продвижение вперед.

25 июля 1942 года группа «А», форсировав низовья Дона, начала наступление на Кавказ. На правом фланге располагалась 1‐я танковая армия генерал-полковника Э. Клейста, а на левом – 17‐я армия под командованием генерала Р. Руоффа. Несмотря на то что температура воздуха держалась на 30‐градусной отметке, немецким пехотным дивизиям удавалось проходить 40–50 км в день. Быстрое продвижение немецко-фашистских войск и угроза окружения вынудили советское командование отвести войска на реку Кубань, а затем на рубеж, проходивший по предгорьям западной части Большого Кавказа. Ставка усилила войска фронта своими резервами и приказала прикрыть грозненское направление войсками Северной группы Закавказского фронта.

Форсировав Дон, танки Клейста разделились на две колонны. Одна двинулась на Краснодар, а вторая – в сторону Ставрополя. 8 августа немецкие танки вошли в Майкоп – первый нефтяной район, который, однако, был полностью разрушен отступавшими частями Красной армии. Войдя в город, немцы нашли лишь горящие нефтяные скважины. Впоследствии им так и не удалось наладить здесь добычу нефти.

В августе – сентябре на майкопско-туапсинском и краснодарско-новороссийском направлениях велись ожесточенные бои. К 11 августа войскам 17‐й немецкой армии удалось овладеть Майкопом и Краснодаром, к 31 августа – Анапой, а к 7 сентября почти полностью занять Новороссийск за исключением юго-восточных окраин. Через перевалы Большого Кавказа в направлении к Сухуми немецко-фашистским войскам прорваться не удалось, хотя в бой были введены специальные горные части, которые захватили некоторые перевалы, а 22 августа водрузили знамя рейха над Эльбрусом. В августе – октябре немецкие войска упорно двигались вперед на грозненском направлении: к 25 августа 1‐й танковая армия овладела Моздоком, а 12 сентября – Малгобеком. Встретив решительное сопротивление советских войск на грозненском направлении, немцы перегруппировали свои войска и 25 октября прорвались на Нальчик и Орджоникидзе.

Продвижение передовых частей группы армий «А» значительно замедлилось, так как приходилось вести беспрерывные бои с частями Красной армии, а снабжение день ото дня ухудшалось. Начала сказываться оторванность от баз снабжения. Коммуникации настолько удлинились, что автоколонны, подвозившие горючее, тратили в пути большую часть груза. Для снабжения горючим пытались использовать верблюжьи караваны, а иногда приходилось доставлять его на самолетах.

Со своей стороны советское командование в конце сентября – начале октября смогло организовать успешную оборону по Главному Кавказскому хребту и Тереку. Немецкое наступление фактически выдохлось, и линия фронта стабилизировалась по линии: южная окраина Новороссийска – Горячий Ключ – перевалы Главного Кавказского хребта – Алагир – западная окраина Владикавказа (город не был оккупирован) – Малгобек – Ищерская – Ачикулак. Далее на север линия фронта практически отсутствовала. Лишь основные населенные пункты были прикрыты заслонами.

В результате немецкого наступления были полностью оккупированы Ростовская область, Черкесия, Карачай, Адыгея, Ставрополье, почти полностью – Краснодарский край, Калмыкия (кроме Черных Земель), Кабардино-Балкария (кроме юго-восточной части), Северная Осетия (кроме Владикавказа и южной части). В Чечено-Ингушетии немцам удалось занять Малгобек и Ищерскую на северо-западе. В северную степную часть Дагестана проникло лишь несколько разведывательных групп, военные действия здесь не велись. В первой половине ноября советским войскам удалось остановить группировку немецко-фашистских войск под Орджоникидзе и отбросить ее на 40–50 км к северу.

Немецкий альпийский стрелок на Кавказе. 1942 г.

Судьба Кавказа решилась в Сталинградском сражении, завершившимся капитуляцией группировки Ф. Паулюса 2 февраля 1943 года. Верховное командование вермахта решило не удерживать Кавказ и вывести войска группы «А». Попытки немецких войск закрепиться на рубеже реки Кубани были сорваны советскими войсками, которые к 30 января освободили Кропоткин и Тихорецк, продвинувшись за январь на 650 км. Войска Черноморской группы перешли в наступление 16 января и к 4 февраля освободили Нефтегорск и Майкоп, а 12 февраля – Краснодар. Немецкому командованию удалось часть сил группы армий «А» отвести через Ростов, а другую – на Тамань и закрепиться на заранее подготовленном рубеже (так называемая «Голубая линия»).

Предпринятые весной 1943 года сильно ослабленными в боях советскими войсками попытки прорвать немецкую оборону успеха не имели, тем не менее к концу марта 1943 года практически вся оккупированная территория была освобождена, за исключением района Новороссийск – Анапа – Темрюк – Тамань. Поскольку главные сражения весны – лета 1943 года происходили за пределами Северного Кавказа, Новороссийск был освобожден в сентябре. Последние немецкие соединения были эвакуированы с Таманского полуострова 9 октября 1943 года – этот день считается датой окончания битвы за Кавказ.

В конце июля 1942 года войска немецкой группы армий «Центр» (командующий – генерал-фельдмаршал Г. Клюге) продолжали удерживать так называемый ржевский выступ – участок фронта, вклинивавшийся в советскую оборону, откуда открывался один из кратчайших путей на Москву. Противник имел на этом выгодном для наступления плацдарме сильно укрепленную оборону.

Конфигурация фронта и расположение советских войск, которые занимали по отношению к оборонявшей ржевский выступ немецкой 9‐й армии охватывающее положение, способствовали проведению наступательной операции. Такая операция была тем более необходима советскому командованию для того, чтобы сковать войска группы «Центр» на московском направлении и не позволить противнику перебрасывать ее соединения на южные участки фронта для усиления своих войск, наступавших на Волгу и Кавказ.

Согласно замыслу советского командования, войскам левого крыла (30‐я и 29‐я армии) Калининского фронта (командующий – генерал-полковник И.С. Конев), правого крыла (31‐я и 20‐я армии) Западного фронта (командующий – генерал армии Г.К. Жуков) предстояло нанести удары на ржевском и сычевском направлениях, разгромить основные силы 9‐й армии, овладеть городами Ржев и Зубцов, выйти на рубеж рек Волги и Вазузы и ликвидировать таким образом ржевский выступ. Главный удар наносили войска Западного фронта, поддержку которым оказывали 3‐я и 1‐я воздушные армии.

Наступление началось 30 июля на участке Калининского фронта. 30‐я армия смогла прорвать первую полосу обороны противника, однако встретила упорное сопротивление и втянулась в затяжные бои под Полунино. 29‐я армия успеха не имела.

Войска Западного фронта перешли в наступление 4 августа. Утром следующего дня они преодолели главную полосу обороны противника и к исходу 5 августа расширили прорыв до 30 км по фронту и 25 км в глубину. Чтобы развить и закрепить успех, 6 августа в сражение была введена подвижная группа фронта в составе двух танковых и одного кавалерийского корпусов.

В бою под Ржевом. 1942 г.

Командование группы армий «Центр» предприняло меры для удержания ржевского выступа: усилило 9‐ю армию тремя танковыми и двумя пехотными дивизиями и нанесло контрудар из районов Сычевки и Карманово в общем направлении на Погорелое Городище.

С обеих сторон на небольшом участке фронта были введены значительные массы войск, и с 7 по 10 августа на подступах к рекам Вазуза и Гжать развернулось крупное встречное сражение, в котором участвовало до 1500 танков и почти все войска 9‐й немецкой и двух советских армий, предназначенные для действий на зубцовском, сычевском и кармановском направлениях.

8 августа на участке севернее Быково в сражение была введена также 5‐я армия Западного фронта с задачей наступать в общем направлении на село Карманово и соединиться с левофланговыми частями 20‐й армии.

Значительных территориальных успехов советские войска не добились, однако активными действиями им удалось сорвать контрудар противника и вынудить его перейти к обороне. В дальнейшем войска правого крыла Западного фронта продолжали бои за расширение плацдармов на левых берегах Вазузы и Гжати и на подступах к Карманову и Быкову. Используя успех Западного фронта, 30‐я и 29‐я армии во 2‐й половине августа вышли на подступы к Ржеву. 23 августа войска 31‐й армии при участии частей 29‐й армии освободили Зубцов, а войска 20‐й армии – Карманово. На этом советские войска исчерпали свои наступательные возможности и перешли к обороне.

В ходе боев советские войска нанесли противнику значительные потери: три танковые и несколько пехотных дивизий были полностью обескровлены; 10 пехотных, три танковые и три моторизованные дивизии потеряли от 50 до 80 % личного состава. В танковых дивизиях противника количество боевых машин сократилось со 150–160 до 20–30.

В результате Ржевско-Сычевской операции советские войска ликвидировали имевший важное значение для наступательных замыслов противника плацдарм в районе Ржева, сковали крупные силы группы армий «Центр» и до 12 переброшенных с других участков советско-германского фронта дивизий, обескровили танковые и пехотные дивизии группы армий «Центр» и не допустили их переброску на сталинградское направление.

В соответствии с планом летней наступательной кампании 1942 года германское командование, сосредоточив крупные силы на юго-западном направлении, рассчитывало разгромить советские войска, выйти в большую излучину Дона, с ходу овладеть Сталинградом и захватить Кавказ, после чего возобновить наступление на московском направлении.

Для наступления на Сталинград из состава группы армий «Б» была выделена 6‐я армия (командующий – генерал-полковник Ф. фон Паулюс). К 17 июля в нее входило 13 дивизий, в которых насчитывалось около 270 000 человек, три тысячи орудий и минометов и около 500 танков. Их поддерживала авиация 4‐го воздушного флота – до 1200 боевых самолетов.

Разрушенный Сталинград. 1942 г.

На сталинградское направление Ставка Верховного главнокомандования выдвинула из своего резерва 62‐ю, 63‐ю и 64‐ю армии. 12 июля на базе полевого управления войск Юго-Западного фронта был создан Сталинградский фронт под командованием Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко. 23 июля командующим фронтом был назначен генерал-лейтенант В.Н. Гордов. В состав фронта вошли также 21‐я, 28‐я, 38‐я, 57‐я общевойсковые и 8‐я воздушная армии бывшего Юго-Западного фронта, а с 30 июля – 51‐я армия Северо-Кавказского фронта. При этом 57‐я, а также 38‐я и 28‐я армии, на базе которых формировались 1‐я и 4‐я танковые армии, находились в резерве. Командующему фронтом была подчинена Волжская военная флотилия.

Перед Сталинградским фронтом стояла задача: обороняясь в полосе шириной 520 км, остановить дальнейшее продвижение противника. К выполнению задачи вновь созданный фронт приступил, имея всего 12 дивизий, в которых насчитывалось 160 000 бойцов и командиров, 2200 орудий и минометов и около 400 танков. В 8‐й воздушной армии имелось 454 самолета. Кроме того, было задействовано 150–200 бомбардировщиков авиации дальнего действия и 60 истребителей войск ПВО. В начальный период оборонительных действий под Сталинградом противник превосходил советские войска по личному составу в 1,7 раза, по артиллерии и танкам в 1,3, по количеству самолетов – более чем в два раза.

14 июля 1942 года Сталинград был объявлен на военном положении. На подступах к городу строились четыре оборонительных обвода: внешний, средний, внутренний и городской. Для строительства оборонительных сооружений было мобилизовано все население, включая детей. Заводы Сталинграда полностью перешли на выпуск военной продукции. На заводах и предприятиях создавались подразделения ополченцев, рабочие отряды самообороны. Мирные жители, оборудование отдельных предприятий и материальные ценности эвакуировались на левый берег Волги.

Оборонительные бои начались на дальних подступах к Сталинграду. Основные усилия войск Сталинградского фронта были сосредоточены в большой излучине Дона, где занимали оборону 62‐я и 64‐я армии, чтобы не допустить форсирования противником реки и прорыва его кратчайшим путем к Сталинграду. С 17 июля передовые отряды этих армий в течение 6 суток вели оборонительные бои на рубеже рек Чир и Цимла. Это позволило выиграть время для усиления обороны на основном рубеже. Несмотря на проявленные войсками стойкость, мужество и упорство, армии Сталинградского фронта не сумели разгромить вклинившиеся группировки врага, и им пришлось отойти на ближние подступы к городу.

23—29 июля 6‐я немецкая армия предприняла попытку охватывающими ударами по флангам советских войск в большой излучине Дона окружить их, выйти в район Калача и с запада прорваться к Сталинграду. В результате упорной обороны 62‐й и 64‐й армий и контрудара соединений 1‐й и 4‐й танковых армий замысел противника был сорван. 31 июля немецкое командование повернуло 4‐ю танковую армию генерал-полковника Г. Гота с кавказского на сталинградское направление. 2 августа ее передовые части вышли к Котельниковскому, создав угрозу прорыва к городу. Начались бои на юго-западных подступах к Сталинграду.

Для облегчения управления войсками, растянутыми в полосе 500 км, Ставка Верховного главнокомандования 7 августа сформировала из нескольких армий Сталинградского фронта новый – Юго-Восточный фронт, командование которым было возложено на генерал-полковника А.И. Еременко. Главные усилия Сталинградского фронта направлялись на борьбу против 6‐й немецкой армии, наступавшей на Сталинград с запада и северо-запада, а Юго-Восточного фронта – на оборону юго-западного направления. 9—10 августа войска Юго-Восточного фронта нанесли контрудар по 4‐й танковой армии и вынудили ее остановиться.

21 августа пехота 6‐й немецкой армии форсировала Дон и навела мосты, после чего танковые дивизии двинулись на Сталинград. Одновременно с юга и юго-запада начали наступление танки Гота. 23 августа 4‐я воздушная армия фон Рихтгофена подвергла город массированной бомбардировке, сбросив на город более 1000 тонн бомб. Районы города с деревянной застройкой выгорели дотла. Танковые соединения 6‐й армии двигались к городу, почти не встречая сопротивления, однако в районе Гумрака им пришлось до вечера преодолевать позиции расчетов зенитных орудий, которые были выдвинуты для борьбы с танками. Тем не менее 23 августа 14‐му танковому корпусу 6‐й армии удалось прорваться к Волге севернее Сталинграда у поселка Латошинка. Противник хотел с ходу ворваться в город через его северную окраину, однако наряду с армейскими частями на защиту города встали отряды народного ополчения, сталинградская милиция, 10‐я дивизия войск НКВД, моряки Волжской военной флотилии, курсанты военных училищ.

Прорыв противника к Волге еще более осложнил и ухудшил положение частей, оборонявших город. Советское командование приняло меры к уничтожению прорвавшейся к Волге группировки противника. Вплоть до 10 сентября войска Сталинградского фронта и переданные в его состав резервы Ставки наносили непрерывные контрудары с северо-запада по левому флангу 6‐й немецкой армии. Отбросить противника от Волги не удалось, однако наступление противника на северо-западных подступах к Сталинграду было приостановлено. 62‐я армия оказалась отрезанной от остальных войск Сталинградского фронта и была передана в состав Юго-Восточного фронта.

Уличные бои в Сталинграде. 1942 г.

С 12 сентября оборона Сталинграда возлагалась на 62‐ю армию, командование которой принял генерал В.И. Чуйков, и войска 64‐й армии генерала М.С. Шумилова. В этот же день немецкие войска после очередной бомбардировки начали наступление на город со всех направлений. На севере главной целью был Мамаев курган, с высоты которого хорошо просматривалась переправа через Волгу, в центре немецкая пехота пробивалась к железнодорожному вокзалу, на юге танки Гота при поддержке пехоты постепенно продвигались к элеватору.

13 сентября советское командование приняло решение перебросить в город 13‐ю гвардейскую стрелковую дивизию. Переправившись через Волгу в течение двух ночей, гвардейцы отбросили немецкие войска от района центральной переправы через Волгу, очистили от них многие улицы и кварталы. 16 сентября войска 62‐й армии при поддержке авиации штурмом овладели Мамаевым курганом. Ожесточенные бои за южную и центральную часть города велись до конца месяца.

21 сентября на фронте от Мамаева кургана до зацарицынской части города немцы начали новое наступление силами пяти дивизий. Сутки спустя, 22 сентября, 62‐я армия была разрезана на две части: немцы вышли к центральной переправе севернее реки Царица. Отсюда они имели возможность просматривать почти весь тыл армии и вести наступление вдоль берега, отрезая советские части от реки. К 26 сентября немцам почти на всех участках удалось вплотную подойти к Волге. Тем не менее советские войска продолжали удерживать узкую полосу берега, а кое-где и отдельные здания, на некотором удалении от набережной. Многие объекты многократно переходили из рук в руки.

Бои в городе приняли затяжной характер. Войскам Паулюса недоставало сил, чтобы окончательно сбросить защитников города в Волгу, а советским – чтобы выбить немцев с занимаемых позиций. Расстояние между противниками в черте города составляло иногда несколько десятков метров. Борьба велась за каждое здание, а иногда за часть здания, этаж или подвал. Активно работали снайперы. Применение авиации и артиллерии из-за близости порядков противников стало почти невозможным.

С 27 сентября по 4 октября активные боевые действия велись на северных окраинах за поселки заводов «Красный Октябрь» и «Баррикады», а с 4 октября – за сами эти заводы. Одновременно немцы вели наступление в центре на Мамаев курган и на крайний правый фланг 62‐й армии в районе Орловки. К вечеру 27 сентября Мамаев курган пал. Крайне трудное положение сложилось в районе устья реки Царицы, откуда советские подразделения, испытывая острый недостаток в боеприпасах и продовольствии и потеряв управление, стали переправляться на левый берег Волги. 62‐я армия отвечала контратаками вновь прибывающих резервов. Они стремительно таяли, однако и потери 6‐й армии принимали катастрофические размеры.

28 сентября Ставка образовала новый фронт – Донской. В его состав вошли почти все армии Сталинградского фронта, кроме 62‐й. Командующим был назначен генерал К.К. Рокоссовский. Из состава Юго-Восточного фронта, войска которого сражались в городе и южнее, был образован Сталинградский фронт под командованием генерала А.И. Еременко. Каждый фронт подчинялся непосредственно Ставке.

К исходу первой декады октября атаки противника стали ослабевать, однако в середине месяца Паулюс предпринял новый штурм. 14 октября немецкие войска после мощной авиационной и артиллерийской подготовки вновь пошли в атаку. На участке около 5 км наступало несколько дивизий. Это наступление противника, продолжавшееся почти три недели, привело к наиболее ожесточенному сражению в городе.

15 октября немцам удалось овладеть Сталинградским тракторным заводом и прорваться к Волге, разрубив 62‐ю армию пополам. После этого они начали наступление вдоль берега Волги на юг. 17 октября для поддержки ослабленных соединений Чуйкова в состав армии прибыла 138‐я дивизия. Свежие силы отбили атаки противника, и с 18 октября таран Паулюса стал заметно терять свою силу.

Чтобы облегчить положение 62‐й армии, 19 октября из района севернее города перешли в наступление войска Донского фронта. Территориальный успех фланговых контрударов был незначителен, но они задержали предпринятую Паулюсом перегруппировку.

К концу октября наступательные действия 6‐й армии затормозились, хотя на участке между заводами «Баррикады» и «Красный Октябрь» до Волги оставалось пройти не более 400 м. Тем не менее напряжение боев ослабло, и немцы в основном закрепляли захваченные позиции.

11 ноября была предпринята последняя попытка овладеть городом. На этот раз наступление велось силами пяти пехотных и двух танковых дивизий, усиленных свежими саперными батальонами. Немцам удалось овладеть еще одним участком берега длиной 500–600 м в районе завода «Баррикады», однако это стало последним успехом 6‐й армии. На других участках войска Чуйкова удержали свои позиции. Наступление немецких войск на Сталинградском направлении было окончательно остановлено.

Локальные бои в городе продолжались до 20 ноября. К концу оборонительного периода Сталинградской битвы 62‐я армия удерживала район севернее Сталинградского тракторного завода, завод «Баррикады» и северо-восточные кварталы центра города. 64‐я армия обороняла подступы к его южной части.

В период оборонительных боев за Сталинград вермахт, по советским данным, потерял за июль – ноябрь до 700 000 солдат и офицеров убитыми и ранеными, более 1000 танков, свыше 2000 орудий и минометов, более 1400 самолетов. Общие потери Красной армии в Сталинградской оборонительной операции составили 643 842 человека, 1426 танков, 12 137 орудий и минометов, 2063 самолета.

План немецкого командования, рассчитанный на быстрое овладение Сталинградом, а также планы всей летне-осенней кампании 1942 года были сорваны. Советские войска измотали и обескровили группировку противника, действовавшую под Сталинградом, что создавало благоприятные условия для перехода в контрнаступление.

К осени 1942 года в основном завершилось техническое перевооружение Красной армии. На находящихся в глубоком тылу и эвакуированных заводах было налажено массовое производство новой боевой техники, которая не только не уступала, но зачастую превосходила технику и вооружение вермахта. В ходе прошедших сражений советские войска приобрели боевой опыт. Наступил момент, когда нужно было вырвать у врага инициативу и начать массовое изгнание его из пределов Советского Союза.

При участии военных советов фронтов в Ставке был разработан план Сталинградской наступательной операции. Советским войскам предстояло перейти в решительное контрнаступление на фронте в 400 км, окружить и уничтожить сосредоточенную в районе Сталинграда ударную группировку противника. Эта задача возлагалась на войска трех фронтов – Юго-Западного (командующий – генерал Н.Ф. Ватутин), Донского (командующий – генерал К.К. Рокоссовский) и Сталинградского (командующий – генерал А.И. Еременко).

Силы сторон были примерно равными, хотя в танках, артиллерии и авиации советские войска уже имели небольшое превосходство над противником. В таких условиях для успешного выполнения операции было необходимо создать значительный перевес в силах на направлениях главных ударов, что и было достигнуто с большим искусством. Успех был обеспечен прежде всего благодаря тому, что особое внимание было уделено оперативной маскировке. Войска передвигались на заданные позиции только ночью, при этом радиоточки частей оставались на прежних местах, продолжая работать, чтобы у противника создавалось мнение, что части остаются на прежних позициях. Запрещалась всяческая переписка, а распоряжения отдавались только в устной форме, причем только непосредственным исполнителям.

Советское командование сосредоточило на направлении главного удара в секторе протяженностью 60 километров более миллиона человек, которых поддерживали 900 только что сошедших с конвейера танков Т-34. Такой концентрации боевой техники на фронте еще не бывало.

Немецкое командование не проявила к положению своей группы армий «Б» должного внимания, т. к. ожидало наступления советских войск против группы армий «Центр». Командующий группой «Б» генерал Вейхс был не согласен с этим мнением. Его беспокоил плацдарм, подготовленный противником на правом берегу Дона напротив его соединений. По его настоятельным требованиям к концу октября на Дон было переброшено несколько недавно сформированных полевых подразделений люфтваффе, чтобы усилить оборонительные позиции итальянских, венгерских и румынских соединений.

До последнего патрона. Сталинград. 1943 г.

Прогнозы Вейхса подтвердились в начале ноября, когда фотографии, сделанные воздушной разведкой, показали наличие в этом районе нескольких новых переправ. Через два дня Гитлер приказал перебросить с Ла-Манша в группу армий «Б» 6‐ю танковую и две пехотные дивизии в качестве резервного подкрепления 8‐й итальянской и 3‐й румынской армий. На их подготовку и переброску в Россию требовалось около пяти недель. Гитлер, однако, не ожидал от противника каких-либо значительных действий до начала декабря, так что, по его расчетам, подкрепление должно было прийти вовремя.

Ко второй неделе ноября с появлением советских танковых частей на плацдарме Вейхс уже не сомневался, что в зоне 3‐й румынской армии готовится крупное наступление, которое, возможно, будет направлено и против немецкой 4‐й танковой армии. Поскольку все его резервы находились под Сталинградом, Вейхс принял решение сформировать новую группировку в составе 48‐го танкового корпуса, который он поставил позади 3‐й румынской армии. Он также передал в этот корпус 3‐ю румынскую бронетанковую дивизию и собрался перевести туда же 29‐ю моторизованную дивизию 4‐й танковой армии, однако передумал, поскольку ожидал наступления также и в районе расположения соединений Гота. Однако все предпринимаемые Вейхсом усилия оказались явно недостаточными, а Верховное командование было скорее заинтересовано в наращивании мощи 6‐й армии для решающего сражения за Сталинград, нежели в укреплении слабых флангов соединений генерала Вейхса.

19 ноября в 8 часов 50 минут после мощной, почти полуторачасовой артиллерийской подготовки, несмотря на туман и сильный снегопад, войска Юго-Западного и Донского фронтов, расположенные северо-западнее Сталинграда, перешли в наступление. Против 3‐й румынской действовали 5‐я танковая, 1‐я гвардейская и 21‐я армии. Только одна 5‐я танковая армия в своем составе насчитывала шесть стрелковых дивизий, два танковых корпуса, один кавалерийский корпус и несколько артиллерийских, авиационных и ракетно-зенитных полков. Из-за резкого ухудшения погодных условий авиация бездействовала. Оказалось также, что в ходе артподготовки огневые средства противника были подавлены не до конца, из-за чего наступление советских войск в какой-то момент замедлилось. Оценив ситуацию, командующий войсками Юго-Западного фронта генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин принял решение ввести в сражение танковые корпуса, которые позволили окончательно взломать румынскую оборону и развить наступление.

На Донском фронте особенно ожесточенные бои развернулись в полосе наступления правофланговых соединений 65‐й армии. Первые две линии траншей противника, проходившие по прибрежной возвышенности, удалось захватить с ходу. Однако решающие бои развернулись за третью линию, проходившую по меловым высотам. Они представляли собой мощный узел обороны. Расположение высот позволяло обстреливать все подступы к ним перекрестным огнем. Все лощины и крутые склоны высот были заминированы и прикрыты проволочными заграждениями, а подходы к ним пересекали глубокие и извилистые овраги. Вышедшая к этому рубежу советская пехота вынуждена была залечь под сильным огнем спешившихся частей румынской кавалерийской дивизии, усиленной немецкими подразделениями. Противник проводил яростные контратаки, пытаясь отбросить наступавших в исходное положение. Обойти высоты в тот момент не было возможности, и после мощного артиллерийского налета воины 304‐й стрелковой дивизии пошли на штурм вражеских укреплений. Несмотря на ураганный пулеметный и автоматный огонь, к 16 часам упорное сопротивление противника было сломлено.

В итоге первого дня наступления наибольших успехов добились войска Юго-Западного фронта. Они прорвали оборону на двух участках: юго-западнее города Серафимович и в районе Клетской. В обороне противника образовалась брешь шириной до 16 км.

20 ноября южнее Сталинграда перешел в наступление Сталинградский фронт. Это оказалось для немцев полной неожиданностью. Наступление Сталинградского фронта также началось в неблагоприятных погодных условиях. Было решено артиллерийскую подготовку начинать в каждой армии по мере того, как для этого создадутся необходимые условия. От одновременного ее проведения в масштабе фронта пришлось отказаться, впрочем, так же, как и от авиационной подготовки. Из-за ограниченной видимости приходилось вести огонь по ненаблюдаемым целям, за исключением тех орудий, что были выведены на стрельбу прямой наводкой. Несмотря на это, система огня противника в основном была нарушена.

После артподготовки, которая продолжалась 40–75 минут, соединения 51‐й и 57‐й армий перешли в наступление. Прорвав оборону 4‐й румынской армии и отразив многочисленные контратаки, они начали развивать успех в западном направлении. К середине дня были созданы условия для ввода в прорыв армейских подвижных групп.

Стрелковые соединения армий наступали вслед за подвижными группами, закрепляя достигнутый успех. Под ударами советских войск фронт противника трещал по всем швам. Для закрытия бреши командованию 4‐й румынской армии пришлось ввести в сражение свой последний резерв – два полка 8‐й кавалерийской дивизии. Но и это не могло спасти положения. Фронт рухнул, а остатки румынских войск обратились в бегство.

В ночь на 21 ноября в ставке Гитлера стало известно о разгроме 3‐й румынской армии. Поступавшие сообщения рисовали безрадостную картину: фронт рассечен, румыны бегут с поля боя, сорван контрудар 48‐го танкового корпуса. Красная армия перешла в наступление южнее Сталинграда, а оборонявшаяся там 4‐я румынская армия разгромлена. Командование люфтваффе докладывало, что из-за плохой погоды авиация не может поддержать наземные войска. На оперативных картах со всей очевидностью вырисовывалась перспектива окружения 6‐й армии вермахта. Красные стрелы ударов советских войск опасно нависли над ее флангами и вот-вот должны были сомкнуться в междуречье Волги и Дона. В ходе почти непрерывных совещаний в ставке Гитлера шли лихорадочные поиски выхода из создавшегося положения. Нужно было срочно принимать решение о судьбе 6‐й армии. Сам Гитлер, а также Кейтель и Йодль считали необходимым удерживать позиции в районе Сталинграда и ограничиться лишь перегруппировкой сил. Руководство ОКХ и командование группы армий «Б» находили единственную возможность избежать катастрофы в том, чтобы отвести войска 6‐й армии за Дон. Однако позиция Гитлера была категоричной. В итоге было решено перебросить под Сталинград две танковые дивизии с Северного Кавказа. Командование вермахта все еще надеялось остановить наступление советских войск контрударами танковых соединений. 6‐я армия получила приказ оставаться на прежнем месте. Гитлер заверил ее командование, что не допустит окружения армии, а если все же это произойдет – примет все меры к ее деблокаде.

Пока германское командование искало пути предотвращения надвигавшейся катастрофы, советские войска развивали достигнутый успех. Подразделению 26‐го танкового корпуса в ходе дерзкой ночной операции удалось захватить единственную уцелевшую переправу через Дон в районе город Калач. Захват этого моста имел огромное оперативное значение. Быстрое преодоление советскими войсками этой крупной водной преграды обеспечивало успешное завершение операции по окружению вражеских войск под Сталинградом.

Пленные немцы в Сталинграде

К исходу 22 ноября войска Сталинградского и Юго-Западного фронтов разделяло всего 20–25 км. Вечером 22 ноября Сталин приказал командующему Сталинградским фронтом Еременко завтра же соединиться с передовыми войсками Юго-Западного фронта, которые вышли к Калачу, и замкнуть кольцо окружения.

Предвидя подобное развитие событий и чтобы воспрепятствовать полному окружению 6‐й полевой армии, немецкое командование срочно перебросило в район восточнее Калача 14‐й танковый корпус. Всю ночь на 23 ноября и первую половину следующего дня части советского 4‐го механизированного корпуса сдерживали натиск рвавшихся на юг танковых частей врага и не пропустили их.

Командующий 6‐й армией уже в 18 часов 22 ноября радировал в штаб группы армий «Б», что армия окружена, положение с боеприпасами критическое, запасы горючего на исходе, а продовольствия хватит всего на 12 дней. Поскольку никаких сил, которые могли бы деблокировать окруженную армию, у командования вермахта на Дону не было, Паулюс обратился в ставку с просьбой о самостоятельном прорыве из окружения. Однако его просьба осталась без ответа. Вместо этого он получил приказ немедленно направиться в котел, где организовать круговую оборону и ждать помощи извне.

23 ноября войска всех трех фронтов продолжали наступление. В этот день операция достигла своей кульминации. Две бригады 26‐го танкового корпуса переправились через Дон и с утра повели наступление на Калач. Завязался упорный бой. Противник яростно сопротивлялся, понимая важность удержания этого города. Тем не менее к 14 часам он был выбит из Калача, в котором располагалась главная база снабжения всей сталинградской группировки. Все находившиеся там многочисленные склады с горючим, боеприпасами, продовольствием и другим военным имуществом были либо уничтожены самими немцами, либо захвачены советскими войсками.

Около 16 часов 23 ноября войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов встретились в районе Советского, завершив таким образом окружение сталинградской группировки противника. Несмотря на то что вместо запланированных двух-трех дней на выполнение операции потребовалось пять суток, успех был достигнут.

В ставке Гитлера после поступления сообщения об окружении 6‐й армии воцарилась гнетущая атмосфера. Несмотря на очевидно катастрофическое положение 6‐й армии, Гитлер не хотел даже слышать об оставлении Сталинграда, т. к. в этом случае были бы сведены к нулю все успехи летнего наступления на юге, а вместе с ними исчезли бы и все надежды на завоевание Кавказа. Кроме того, считалось, что сражение с превосходящими силами советских войск в открытом поле, в суровых зимних условиях, при ограниченных средствах передвижения, запасах горючего и боеприпасов имеет слишком мало шансов на благоприятный исход. Поэтому лучше закрепиться на занимаемых позициях и стремиться деблокировать группировку. Эту точку зрения поддержал главнокомандующий ВВС рейхсмаршал Г. Геринг, заверивший фюрера, что его авиация обеспечит снабжение окруженной группировки по воздуху. Утром 24 ноября 6‐й армии был отдан приказ занять круговую оборону и ждать деблокирующего наступления извне.

В штабе 6‐й армии 23 ноября также разгорелись бурные страсти. Кольцо окружения вокруг 6-й армии только что замкнулось, и нужно было срочно принимать решение. Ответа на радиограмму Паулюса, в которой он запрашивал «свободы действий», все не было. Но Паулюс не решался взять на себя ответственность за прорыв. По его распоряжению в штабе армии собрались на совещание командиры корпусов, чтобы выработать план дальнейших действий. Командир 51‐го армейского корпуса генерал В. Зейдлиц-Курцбах высказался за немедленный прорыв. Его поддержал командир 14‐го танкового корпуса генерал Г. Хубе. Но большинство командиров корпусов во главе с начальником штаба армии генералом А. Шмидтом высказались против. Дело дошло до того, что в ходе разгоревшегося спора пришедший в бешенство командир 8‐го армейского корпуса генерал В. Гейтц пригрозил собственноручно расстрелять Зейдлица, если тот будет настаивать на неповиновении фюреру. В конце концов все согласились на том, что следует обратиться к Гитлеру за разрешением на прорыв. В 23 часа 45 минут такая радиограмма была отправлена. Ответ пришел утром следующего дня. В нем войска 6‐й армии, окруженные в Сталинграде, были названы «войсками крепости Сталинград», а в прорыве было отказано. Паулюс снова собрал командиров корпусов и довел до них приказ фюрера. Некоторые из генералов попытались высказать свои контраргументы, но командующий армией все возражения отклонил.

В соответствии с приказом Гитлера командование 6‐й немецкой армии спешно пыталось создать круговую оборону. На западный участок фронта началась срочная переброска войск из Сталинграда. За короткий срок противнику удалось создать группировку из шести дивизий. Чтобы сковать его силы в самом Сталинграде, 23 ноября перешла в наступление 62‐я армия генерала В.И. Чуйкова. Ее войска атаковали немцев на Мамаевом кургане и в районе завода «Красный Октябрь», но встретили яростное сопротивление. Глубина их продвижения за день не превысила 100–200 м.

К 24 ноября кольцо окружения было тонким, попытка прорвать его могла принести успех, нужно было только снять войска с Волжского фронта. Но Паулюс был слишком осторожным и нерешительным человеком, генералом, который привык повиноваться и точно взвешивать свои поступки. Он подчинился приказу. Впоследствии он признался офицерам своего штаба: «Возможно, что смельчак Рейхенау после 19 ноября пробился бы с 6‐й армией на запад и потом заявил Гитлеру: “Теперь можете меня судить”. Но знаете ли, к сожалению, я не Рейхенау».

27 ноября фюрер поручил фельдмаршалу фон Манштейну подготовить деблокаду 6‐й полевой армии. Гитлер уповал на новые тяжелые танки – «тигры», рассчитывая, что они смогут снаружи прорвать кольцо окружения. Несмотря на то что эти машины еще не были испытаны в бою и никто не знал, как они поведут себя в условиях русской зимы, он верил, что даже один батальон «тигров» сможет коренным образом изменить обстановку под Сталинградом.

Пока Манштейн получил прибывшее с Кавказа подкрепление и готовил операцию, советские войска расширили внешнее кольцо и укрепили его. Когда 12 декабря танковая группа Гота пошла на прорыв, она смогла пробиться через позиции советских войск, и передовые ее части отделяли от Паулюса меньше 50 километров. Но Гитлер запретил Фридриху Паулюсу оголить Волжский фронт и, оставив Сталинград, пробиваться навстречу «тиграм» Гота, чем окончательно решил судьбу 6‐й армии.

К январю 1943 года враг был отброшен от сталинградского «котла» на 170–250 км. Гибель окруженных войск стала неизбежной. Почти вся занимаемая ими территория простреливалась огнем советской артиллерии. Несмотря на обещание Геринга, на практике среднесуточная мощность авиации в снабжении 6‐й армии не смогла превысить 100 тонн вместо необходимых 500. Кроме того, доставка грузов окруженным группировкам в Сталинграде и других котлах вызывала огромные потери в немецкой авиации.

10 января 1943 года генерал-полковник Паулюс, несмотря на безнадежное положение своей армии, отказался капитулировать, пытаясь, сколько будет возможно, сковывать окружавшие его советские войска. В тот же день Красная армия начала операцию по уничтожению 6‐й полевой армии вермахта. В последние дни января советские войска оттеснили остатки армии Паулюса в небольшой район полностью разрушенного города и расчленили продолжающие обороняться подразделения вермахта. 24 января 1943 года генерал Паулюс отправил Гитлеру одну из последних радиограмм, в которой сообщал, что группировка находится на грани уничтожения, и предложил эвакуировать ценных специалистов. Гитлер снова запретил остаткам 6‐й армии пробиваться к своим и отказался вывезти из котла кого-либо, кроме раненых.

Капитуляция фельдмаршала Паулюса. Сталинград, февраль 1943 г.

В ночь на 31 января 38‐я мотострелковая бригада и 329‐й саперный батальон блокировали район универмага, где находился штаб Паулюса. Последней радиограммой, которую получил командующий 6‐й армией, был приказ о его производстве в фельдмаршалы, который штаб расценил как приглашение к самоубийству. Рано утром два советских парламентера пробрались в подвал полуразрушенного здания и передали фельдмаршалу ультиматум. После полудня Паулюс поднялся на поверхность и отправился в штаб Донского фронта, где его с текстом капитуляции ожидал Рокоссовский. Однако, несмотря на то что фельдмаршал сдался в плен и подписал капитуляцию, в северной части Сталинграда немецкий гарнизон под командованием генерал-полковника Штекера отказался принять условия капитуляции и был уничтожен концентрированным огнем тяжелой артиллерии. В 16.00 2 февраля 1943 года условия капитуляции 6‐й полевой армии вермахта вступили в силу.

Весть о разгроме армии Паулюса потрясла Германию. Гитлеровское правительство объявило в стране траур. Три дня над немецкими городами и селами звучал погребальный звон церковных колоколов.

Со времен Великой Отечественной войны в советской исторической литературе утверждается, что в районе Сталинграда была окружена 330‐тысячная группировка противника, хотя никакими документальными данными эта цифра не подтверждается. Точка зрения немецкой стороны по этому вопросу неоднозначна. Однако при всем разбросе мнений чаще всего называется цифра 250–280 000 человек. Эта величина согласуется с общим количеством эвакуированных (25 000 человек), захваченных в плен (91 000 человек) и погибших и захороненых в районе боев солдат противника (около 160 000). Подавляющее большинство сдавшихся в плен также погибли от переохлаждения и тифа, и спустя почти 12 лет после пребывания в советских лагерях на родину вернулись только 6 тысяч человек.

В ходе подготовки контрнаступления под Сталинградом советское командование принимало разнообразные меры по всесторонней дезинформации противника. Оно старалось ввести германское командование в заблуждение относительно своих стратегических планов и убедить его, что западное направление станет основным направлением советских действий.

С этой целью сосредоточение войск, которым предстояло наступать под Сталинградом, осуществлялось скрытно, а открыто войска перевозились на Калининский и Западный фронты, где готовилась Ржевско-Сычевская операция. Осуществлялись также утечки соответствующей «секретной» информации. По данным советской агентурной разведки, все эти усилия достигли цели. Германское командование пришло к выводу о неспособности Красной армии вести крупные наступательные операции осенью – зимой 1942 года. Допускалась лишь возможность отдельных наступательных операций между Ржевом и Великими Луками. Для усиления группы армий «Центр» в район Смоленска и Витебска из Германии и с других участков фронта было переброшено 16 дивизий. Чтобы сковать как можно больше сил группы армий «Центр» и не допустить их переброски под Сталинград, первоначальный замысел Ржевско-Сычевской операции был изменен, и было решено нанести еще один вспомогательный удар на великолукском направлении. Операция проводилась силами 3‐й ударной армии, частью сил 43‐й армии, других соединений и частей из состава Калининского фронта (командующий – генерал-полковник М.А. Пуркаев) и Резерва Ставки.

Противник оборонялся на хорошо подготовленных позициях. Первый рубеж немецкой обороны проходил в двух-трех километрах от Великих Лук. Второй рубеж включал окраины города и примыкавшие к ним населенные пункты. К обороне были приспособлены также многие здания в самом городе.

Операция началась 24 ноября, когда начали действовать передовые отряды советских войск. На следующий день в сражение вступили главные силы. Наступая в трудных условиях лесисто-болотистой местности, советские войска преодолели ожесточенное сопротивление противника и 28 ноября окружили его группировку в Великих Луках. Продолжив наступление, к 10 декабря они продвинулись на 25–30 км и на двух участках южнее и севернее Новосокольников перерезали железную дорогу, связывавшую немецкие группы армий «Север» и «Центр». Германское командование перебросило на великолукское направление несколько соединений и предприняло попытки деблокировать окруженные в Великих Луках войска. В течение месяца противник наносил контрудары по флангам наступавших советских войск и в итоге смог на узких участках фронта продвинуться до 15 км и выйти на подступы к городу, однако соединиться с окруженной группировкой ему не удалось.

Чтобы избежать кровопролития, советское командование через парламентеров передало начальнику немецкого гарнизона подполковнику фон Засу предложение о капитуляции. Оно было отклонено, и советские войска приступили к ликвидации противника. 17 января 1943 года после тяжелых боев остатки 7‐тысячного немецкого гарнизона были окончательно уничтожены, и Великие Луки были освобождены. 20 января 1943 года продолжавшаяся около двух месяцев Великолукская операция закончилась.

На передовой. Зима 1942 г.

В общей системе стратегических действий, проводимых на западном и северо-западном направлениях, Великолукская операция сыграла большую роль. С ликвидацией великолукского плацдарма, за который ожесточенно бились немецкие войска, утратили свое значение демянский и ржевско-вяземский выступы. Активными действиями войска Калининского и Западного фронтов сковали до 30 дивизий противника, не позволив перебросить их под Сталинград, и тем самым внесли значительный вклад в победный исход Великой битвы на Волге.

Завершив окружение крупной группировки немецких войск под Сталинградом, войска 51‐й армии Сталинградского фронта (командующий – генерал-полковник А.И. Еременко) в ноябре 1942 года вышли с севера на подступы к поселку Котельниковскому, где закрепились и перешли к обороне.

Германское командование предпринимало все усилия, чтобы пробить коридор к окруженной советскими войсками 6‐й армии. Для этой цели в начале декабря в районе поселка Котельниковского была создана ударная группировка в составе 13 дивизий (в т. ч. трех танковых и одной моторизованной) и ряда частей усиления под командованием генерал-полковника Г. Гота – армейская группа «Гот». В состав группы входил батальон тяжелых танков «Тигр», впервые применявшихся на южном участке советско-германского фронта. На направлении главного удара, который наносился вдоль железной дороги Котельниковский – Сталинград, противнику удалось создать временное преимущество над оборонявшимися войсками 51‐й армии в людях и артиллерии в 2 раза, а по количеству танков – более чем в 6 раз.

12 декабря части группы Гота перешли в наступление. Они прорвали оборону советских войск и на второй день вышли в район поселка Верхнекумский. Чтобы отвлечь часть сил ударной группировки, 14 декабря в районе станицы Нижнечирская в наступление перешла 5‐я Ударная армия Сталинградского фронта. Она прорвала немецкую оборону и захватила станицу, однако положение 51‐й армии продолжало оставаться тяжелым. Противник продолжал наступление, в то время как у армии и фронта уже не оставалось резервов. Советская Ставка Верховного главнокомандования, стремясь не допустить прорыва противника и деблокирования окруженных немецких войск, выделила для усиления Сталинградского фронта из своего резерва 2‐ю гвардейскую армию и механизированный корпус, поставив перед ними задачу разбить ударную группировку противника.

Немецкие танки не прошли. 1942 г.

19 декабря, понеся значительные потери, группа Гота достигла реки Мышкова. До окруженной группировки оставалось 35–40 км, однако войскам Паулюса было приказано оставаться на занимаемых позициях и не наносить встречный удар, а Гот продвинуться дальше уже не смог.

24 декабря, создав совместными усилиями примерно двойное превосходство над противником, 2‐я гвардейская и 51‐я армии при содействии части сил 5‐й Ударной армии перешли в наступление. Главный удар навстречу котельниковской группировке наносила свежими силами 2‐я гвардейская армия. 51‐я армия наступала на Котельниковский с востока, одновременно осуществляя танковым и механизированным корпусами охват группы Гота с юга. В первый день наступления войска 2‐й гвардейской армии прорвали боевые порядки противника и захватили переправы через реку Мышкову. В прорыв были введены подвижные соединения, которые начали стремительно продвигаться к Котельниковскому.

27 декабря к Котельниковскому с запада вышел 7‐й танковый корпус, а 6‐й механизированный корпус обошел Котельниковский с юго-востока. В это же время танковые и механизированные корпуса 51‐й армии отрезали группировке противника пути отхода на юго-запад. Непрерывные удары по отступающим войскам противника наносили самолеты 8‐й воздушной армии. 29 декабря Котельниковский был освобожден, и угроза прорыва противника была окончательно ликвидирована.

Общие потери немецких войск убитыми, ранеными и пленными во время проведения операции составили 16 000 солдат и офицеров. В результате советского контрнаступления попытка противника деблокировать окруженную под Сталинградом 6‐ю армию была сорвана, а немецкие войска были отброшены от внешнего фронта окружения на 200–250 км.

С 24 января по 17 февраля 1943 года войска Воронежского (командующий – генерал-полковник Ф.И. Голиков) и левого крыла Брянского (командующий – генерал-лейтенант, с конца января 1943 года генерал-полковник М.А. Рейтер) фронтов провели Воронежско-Касторненскую наступательную операцию, целью которой было уничтожение группировки противника в составе 2‐й немецкой армии и 3‐го венгерского корпуса (125 000 человек, более 2100 орудий и минометоы, 65 танков), которая оборонялась в выступе фронта в районе крупного железнодорожного узла Касторное.

Согласно замыслу операции, советские войска должны были нанести сходящиеся удары по флангам 2‐й немецкой армии с севера и юга в общем направлении на Касторное, окружить и уничтожить противника, освободить район Воронеж – Касторное и тем самым создать условия для дальнейшего наступления на Курск и Харьков. В операции принимали участие 13‐я армия из состава Брянского фронта, 38‐я, 40‐я и 60‐я армии Воронежского фронта, а также авиация 15‐й и 2‐й воздушных армий. Главные удары наносили 13‐я армия с севера и 40‐я армия – с юга. 38‐я и 60‐я армии, дислоцированные на правом крыле Воронежского фронта, наносили вспомогательные удары с целью рассечения окруженной группировки противника.

Артиллеристы под Воронежем

Первый удар нанесли 24 января войска 40‐й армии, усиленные 4‐м танковым корпусом. Противник оказывал упорное сопротивление, однако несмотря на это, а также на сильный мороз, глубокий снег и метель, армия к исходу следующего дня продвинулась на 20–25 км и создала угрозу окружения вражеских войск, занимавших Воронеж.

Чтобы избежать окружения, немецкое командование начало отвод своих войск за Дон. Соединения 60‐й армии преследовали противника и 25 января освободили Воронеж. В тот же день в наступление перешли войска 38‐й армии, а 26 января – 13‐й армии. Обе армии наступали с севера в общем направлении на Касторное. 28 января ударные группировки 13‐й, 38‐й и 40‐й армий заняли Касторное, перерезав тем самым основной путь отхода противника на запад. В то же время часть сил 13‐й и 40‐й армий создавала внешний фронт окружения, продвигаясь в западном направлении.

Значительная часть группировки противника – до 9 дивизий – не успела отойти и оказалась окруженной в районе юго-восточнее Касторного. Выделив соединения 38‐й армии и часть сил 40‐й армии для ее ликвидации, главные силы фронтов, развивая достигнутый успех, начали общее наступление к рекам Тим и Оскол. 2 февраля они вышли на указанный рубеж и продолжили наступление на курском и харьковском направлениях.

В то же время сил, выделенных для уничтожения окруженной группировки, оказалось недостаточно для создания сплошного внутреннего фронта окружения. Несмотря на тяжелые потери, понесенные в ходе ожесточенных боев, противник прорвал внутренний фронт окружения и 2 февраля начал отход в западном направлении. В течение 2—17 февраля войска 38‐й армии преследовали отходящего противника, нанося ему ощутимый урон. 17 февраля оставшиеся от 2‐й немецкой армии 6 пехотных дивизий неполного состава в районе Обояни прорвались на запад.

В результате Воронежско-Касторненской операции были уничтожены или разгромлены около 11 дивизий, входивших в воронежско-касторненскую группировку противника, освобождена большая часть Воронежской и Курской областей, созданы предпосылки для развития наступления на курском и харьковском направлениях.

В ходе проведенного советскими войсками зимой 1941–1942 года наступления на западном направлении немецким войскам удалось удержать выступ шириной до 200 км и до 160 км в глубину. Линия фронта здесь проходила западнее Белого, севернее и восточное Ржева, западнее Юхнова, восточнее Спас-Деменска. Германское командование придавало особое значение удержанию ржевско-вяземского выступа, рассматривая его как плацдарм для наступления на Москву. В течение 1942 года на этом участке фронта действовало примерно 2/3 сил всей группы армий «Центр».

Весной 1943 года положение немецких войск на южном крыле советско-германского фронта значительно ухудшилось. Начавшееся в феврале 1943 года наступление войск Брянского и Центрального фронтов на орловском и севском направлениях заставило германское командование начать переброску своих войск из ржевско-вяземского выступа для усиления орловской группировки.

Встреча освободителей. 1943 г.

В связи с отходом противника Западный фронт (командующий – генерал-полковник В.Д. Соколовский) и Калининский фронт (командующий – генерал-полковник М.А. Пуркаев), войска которых занимали по отношению к ржевско-вяземскому выступу охватывающее положение, получили задачу начать преследование противника, сорвать отход группировки противника, разгромить ее, ликвидировать ржевско-вяземский плацдарм и развивать наступление в общем направлении на Смоленск.

2 марта войска фронтов, выполняя приказ, начали наступление. Противник широко применял различного рода заграждения и, отступая, оставлял заслоны на заранее подготовленных оборонительных позициях. Наряду с сильной весенней распутицей это резко снижало темпы продвижения советских войск, сковывало маневр подвижных отрядов. В результате темпы преследования составляли всего лишь 6–7 км в сутки, и войска фронтов не смогли выйти в тыл противника и отрезать ему пути отхода.

15—31 марта они вышли к заранее подготовленному и сильно укрепленному рубежу северо-восточнее Духовщины, Ярцева, Спас-Деменска. Здесь противник оказал сильное сопротивление, и советские войска были вынуждены остановиться.

Несмотря на то что основную задачу – ликвидацию крупной немецкой группировки – выполнить не удалось, противнику был нанесен заметный урон, и на этом направлении он был отброшен от Москвы на 100–120 км. Были освобождены города Ржев, Гжатск, Сычевка, Белый, Вязьма. Благодаря сокращению линии фронта советское Верховное главнокомандование смогло вывести в резерв две армии и один корпус.

15 апреля 1943 года была утверждена Директива N 6, в которой конкретизировались задачи войск в наступательной операции «Цитадель». Исходя из выгодного расположения немецких войск в районе Курской дуги, директивой предписывалось двумя ударами по основанию выступа – с севера, из района южнее Орла, и с юга, из района Белгорода – окружить и уничтожить советские войска, находящиеся в районе Курска. Немецкое командование придавало этой операции особое значение и планировало в случае успеха развить наступление в юго-восточном направлении.

Для осуществления операции «Цитадель» были привлечены лучшие войска вермахта и наиболее опытные генералы. В составе ударных группировок насчитывалось 50 дивизий, из них 16 танковых и моторизованных, а также большое количество частей, входивших в 9‐ю и 2‐ю армии группы армий «Центр» (командующий – генерал-фельдмаршал Г. фон Клюге), 4‐ю танковую армию и оперативную группу «Кемпф» группы армий «Юг» (командующий – генерал-фельдмаршал Э. фон Манштейн). В целом группировка включала около 70 % всех танковых, до 30 % моторизованных дивизий и свыше 65 % всех боевых самолетов, действовавших на советско-германском фронте. На флангах ударных группировок боевые действия вели еще около 20 дивизий. Сухопутные силы поддерживались авиацией 4‐го и 6‐го воздушных флотов. Всего в составе войск противника на этом направлении насчитывалось свыше 900 000 человек, около 10 000 орудий и минометов, до 2700 танков и штурмовых орудий и около 2050 самолетов. Большие надежды немецкое командование возлагало на массированное применение новой боевой техники – танков «Тигр» и «Пантера», штурмовых орудий «Фердинанд», имевших мощные 88‐мм орудия, а также новых самолетов – истребителей «Фокке-Вульф-190А», штурмовиков «Хеншель-129» и противотанкового варианта бомбардировщика «Юнкерс-87», вооруженного подвесными 37‐мм пушками.

Советское командование возложило задачу по отражению наступления противника со стороны Орла на войска Центрального фронта (командующий – генерал армии К.К. Рокоссовский), а из района Белгорода – на Воронежский фронт (командующий – генерал армии Н.Ф. Ватутин). Практически впервые основной упор делался на оборону. Противника предполагалось измотать и обескровить в боях на заблаговременно подготовленных и глубоко эшелонированных позициях, после чего перейти в контрнаступление на орловском и белгородско-харьковском направлениях. Разгром орловской группировки противника возлагался на войска правого крыла Центрального, Брянского (командующий – генерал-полковник М.М. Попов) и левого крыла Западного (командующий – генерал-полковник В.Д. Соколовский) фронтов. Наступательную операцию на белгородско-харьковском направлении предстояло осуществить силами Воронежского и Степного (командующий – генерал-полковник И.С. Конев) фронтов во взаимодействии с войсками Юго-Западного фронта (командующий – генерал армии Р.Я. Малиновский).

В прицеле – вражеский танк

К началу июля в составе Центрального и Воронежского фронтов насчитывалось 1 336 000 человек, свыше 19 000 орудий и минометов, более 2500 средних и тяжелых, а также свыше 900 легких танков и 2172 самолета. В тылу курского выступа был развернут Степной фронт, являвшийся стратегическим резервом Ставки, в составе пяти общевойсковых, одной танковой и одной воздушной армий, а также трех танковых, трех механизированных, трех кавалерийских и одного стрелкового корпусов. В его задачу входило предотвратить глубокий прорыв противника со стороны Орла и Белгорода, а при переходе в контрнаступление наращивать силу удара из глубины.

Немецкое командование готовилось к операции «Цитадель» с особой тщательностью. Подготовка продолжалась почти четыре месяца, с тем чтобы в войска поступило достаточное количество новой техники. Масштабные военные действия не велись, направление удара было очевидным, и советские войска постарались воспользоваться наступившей паузой и приготовиться к отражению немецкого наступления с неменьшей тщательностью. Практически единственный раз за всю войну советская армия строила столь мощные, многократно эшелонированные оборонительные сооружения.

Оборонительная система состояла из 8 полос и рубежей глубиной до 300 км. Каждая армия 1‐го эшелона построила три полосы обороны, которые на вероятных направлениях главных ударов противника были заняты войсками. Помимо этого, Центральный и Воронежский фронты возвели три фронтовых оборонительных рубежа. Собственный оборонительный рубеж имелся у Степного военного округа (фронта), а по левому берегу Дона был построен стратегический рубеж обороны. Глубина тактической зоны обороны впервые за время войны достигала 15–20 км при наличии развитой сети траншей и ходов сообщений. До глубины 35 км была построена противотанковая оборона, основу которой составляли опорные пункты и противотанковые районы. Широко применялось минирование танкоопасных направлений. Предусматривался маневр артиллерийских противотанковых резервов и подвижных отрядов заграждений. Строительство оборонительных рубежей велось силами населения прифронтовых районов Курской, Орловской, Воронежской и Харьковской областей. Для организации противовоздушной обороны привлекались все средства фронтов и значительные силы войск ПВО страны.

Советскому командованию чуть ли не впервые удалось добиться численного превосходства над противником практически по всем показателям. Впервые немецкое наступление не только не было неожиданным, но его даже ждали с нетерпением. Точная дата наступления также была известна.

Под перекрестным артогнем… 1943 г.

Начало наступления было запланировано на три часа утра 5 июля 1943 года, однако в результате проведенной советскими войсками артиллерийской контрподготовки войска группы армий «Центр» начали наступать в полшестого, а войска группы армий «Юг» – в шесть часов утра.

На орловско-курском направлении противник ценой больших потерь прорвал главную оборонительную полосу на ольховатском направлении и вклинился на 6–8 км. Вспомогательный удар немцев на Малоархангельск не имел успеха. Отбивая контратаки советских войск, противник медленно продвигался вперед, но к исходу 9 июля был остановлен, его наступательный порыв полностью истощился, и он перешел к обороне. За 7 дней немецкие войска вклинились в оборону частей фронта на 10–12 км. Окружить советские соединения на четвертый день сражения, как это намечалось планом операции «Цитадель», немецкому командованию не удалось.

9 июля немецкое командование приняло решение перебросить в район Курска еще несколько дивизий и добиться перелома в ходе битвы. Манштейн решил направить удар 4‐й танковой армии в район Прохоровки, чтобы здесь отразить предполагаемый советский контрудар и затем повернуть к Курску. На этом направлении были сосредоточены основные силы группировки противника. В этот напряженный момент сражения Ставка ВГК приказала командующему Степным фронтом выдвинуть на курско-белорусское направление 4‐ю гвардейскую, 27‐ю и 53‐ю армии. 5‐я гвардейская танковая и 5‐я гвардейская армии, которыми командовали генералы П.А. Ротмистров и А.С. Жадов, были переданы Воронежскому фронту.

10 июля союзные войска высадились в Сицилии, что, несомненно, ухудшило стратегические позиции Германии. Однако высадка союзников не оказала заметного влияния на ход сражения под Курском. 10 июля, когда в ставке вермахта стало известно об этом, последовал приказ Гитлера: операция «Цитадель» будет продолжаться.

Трофеи советских войск на Курской дуге

На курском направлении продолжались ожесточенные сражения. 10 и 11 июля соединения 4‐й танковой армии и оперативной группы «Кемпф» предприняли наступление в направлении Прохоровки. 12 и 13 июля в районе Прохоровки проходили тяжелые бои с большим количеством танков с обеих сторон. 5‐я танковая армия генерала Ротмистрова понесла тяжелейшие потери, однако немецкие танковые группировки дальше продвинуться не смогли. 12 июля стало днем крушения немецкого наступления на Курск с юга. Попытки немецких войск продолжать наступление носили локальный характер, их наступательный порыв иссяк.

После боя. Курская дуга. 1943 г.

В этот же день войска Западного и Брянского фронтов нанесли удар на орловском направлении и достигли значительных успехов. Немецкое командование было вынуждено отвести войска с северного фаса Курской дуги и бросить их на отражение советского удара.

19 июля командование вермахта пришло к окончательному выводу, что продолжение операции «Цитадель» невозможно.

В ходе последовавшего советского контрнаступления противник был отброшен на исходные позиции. 5 августа советские войска освободили Орел. Развивая контраступление, 23 августа войска Степного фронта при содействии войск Воронежского и Юго-Западного фронтов освободили Харьков, а затем полностью ликвидировали орловский и харьковский выступы.

Курская битва завершилась. Она оказала огромное воздействие на дальнейший ход Второй мировой войны. В результате разгрома значительных сил вермахта и переброски все новых соединений на советско-германский фронт создались благоприятные условия для высадки англо-американских войск в Италии и их продвижения до ее центральных районов. В результате победы под Курском и выхода советских войск к Днепру завершился коренной перелом не только в Великой Отечественной войне, но и во всей Второй мировой войне в пользу стран антигитлеровской коалиции.

8—10 июля 1943 года, в разгар Курской битвы, немецкие войска, действуя на южном фасе курского выступа, методично расшатывали советскую оборону. Боевой приказ Главного командования сухопутных сил Германии требовал от командующего группой армий «Юг» генерал-фельдмаршала Эриха фон фон Ман-

штейна достичь соединения с наступающей с севера 9‐й армией прямым прорывом через Обоянь. Однако и фон Манштейн, и командующий 4‐й танковой армией генерал-полковник Гот отдавали себе отчет, что сразу после прорыва на Обоянь, когда немецкие войска окажутся перед переправами через Псёл, во фланг наступающим неминуемо последует удар советских танков из района Прохоровки, что может серьезно затормозить наступление на Курск. Манштейн согласился с предложением Гота о небольшой корректировке первоначального плана наступления. После прорыва основных полос советской обороны две танковые дивизии из состава 2‐го танкового корпуса СС – «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и «Дас Райх» – повернули на Прохоровку, чтобы отразить ожидаемую советскую танковую контратаку, после чего продолжить движение на север в направлении Курска.

Представитель Ставки маршал А.М. Василевский вместе с командующим Воронежским фронтом генералом Н.Ф. Ватутиным обратились к Сталину с просьбой выдвинуть на прохоровское направление 5‐ю гвардейскую армию генерал-лейтенанта А.С. Жадова и 5‐ю гвардейскую танковую армию генерал-лейтенанта П.А. Ротмистрова. Танки 5‐й гвардейской танковой армии подошли к Прохоровке на исходе дня 9 июля. Генерал-полковник Гот в это время готовил прорыв на Прохоровку, для чего сократил полосу наступления 2‐го танкового корпуса СС и уплотнил его боевые порядки вдвое. Подтянувшаяся к 10 июля опергруппа «Кемпф», которая должна была прикрывать правый фланг Гота, готовила удар на Прохоровку с юга, через Ржавец.

Наступление на Прохоровку началось 10 июля. Благодаря исключительно эффективной поддержке своей штурмовой авиации немцы к исходу дня захватили важный оборонительный пункт – совхоз «Комсомолец» – и закрепились в районе деревни Красный Октябрь. На следующий день немцы продолжали теснить советские войска в районе хутора Сторожевое и окружили части, оборонявшие деревни Андреевку, Васильевку и Михайловку. До Прохоровки оставалось всего 2 км без каких-либо серьезных укреплений. Понимая, что 12 июля Прохоровка будет взята и немцы повернут на Обоянь, выйдя заодно в тыл 1‐й танковой армии, Ватутин надеялся только на контрудар армии Ротмистрова, который должен был переломить ситуацию. Для подготовки контрудара времени практически не оставалось. У войск было всего несколько часов светлого времени и короткая летняя ночь, чтобы провести необходимую перегруппировку и расставить артиллерию. При этом и артиллерия и танки Ротмистрова испытывали нехватку боеприпасов.

К 1943 г. гитлеровцы создали новые образцы бронетехники

В последний момент Ватутин принял решение перенести время наступления с 10.00 на 8.30. Это, по его мнению, должно было позволить упредить немцев. В действительности это решение привело к роковым последствиям. Немцы также готовились к атаке, которая была назначена на 9.00. Утром 12 июля их танки стояли на исходных позициях и ждали приказа. Противотанковая артиллерия была развернута для отражения возможной контратаки. Когда танки 5‐й танковой армии пошли в бой, они оказались под губительным огнем артиллерии и танков изготовившейся к бою танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Уже в первые минуты на поле полыхали десятки средних советских танков Т-34 и легких Т-70, которые вообще нельзя было посылать в бой против «Тигров» и модифицированных Pz.IV с усиленной бронезащитой. В составе 18‐го и 29‐го танковых корпусов 5‐й гвардейской танковой армии, которые атаковали немецкие позиции, насчитывалось 190 средних танков Т-З4, 120 легких Т-70, 18 английских тяжелых Мк-4 «Черчилль» и 20 самоходных артиллерийских установок (САУ) – всего 348 боевых единиц. В дивизии «Лейбштандарт» было всего 56 танков (четыре «Тигра», 47 Pz.IV, 5 Pz. III) и 1 °CАУ Stug.III, однако отличная оптика, возможность вести стрельбу с места и поражать противника на заметно больших дистанциях, наряду с огромным боевым опытом, давали немецким наводчикам неоспоримые преимущества.

Только к 12.00 советские танки смогли приблизиться к немецким позициям, но подверглись мощному авианалету штурмовиков, вооруженных 37‐мм пушками. Советские танкисты, а среди них было значительное количество необученных и практически впервые вступивших в бой экипажей, героически бились буквально до последнего снаряда. Им пришлось сражаться под гибельно точным немецким огнем и атаками с воздуха, не имея, в свою очередь, должной поддержки со стороны собственной авиации и артиллерии. Они пытались сократить дистанцию, прорвавшиеся машины, расстреляв весь боезапас, шли на таран, но чуда не произошло.

Пехота и танки в районе Прохоровки

Во второй половине дня немцы начали контратаку, сосредоточив основные усилия севернее Прохоровки, в полосе дивизии «Тотенкопф». Здесь им противостояло около 150 танков из 5‐й гвардейской танковой армии и 1‐й гвардейской танковой армии. Немцев удалось остановить в основном за счет отличных действий противотанковой артиллерии.

Результаты боев 12 июля были неутешительными для советской стороны – согласно журналу боевых действий, 5‐я гвардейская танковая армия потеряла только за этот день 299 танков и САУ. Невосполнимые потери 2‐го танкового корпуса СС составили 30 машин. Тем не менее советским войскам все же удалось затормозить немецкое наступление.

Огромные потери вызвали крайнее недовольство И.В. Сталина. Г.К. Жуков предлагал снять командующего 5‐й гвардейской танковой армии П.А. Ротмистрова с должности и отдать его под суд. Лишь заступничество Василевского и последовавшее вскоре прекращение немецкого наступления помогли Ротмистрову оправдаться.

В период с 7 августа по 2 октября 1943 года войска Западного и левого крыла Калининского фронта провели наступательную операцию с целью разгромить левое крыло немецкой группы армий «Центр», воспрепятствовать переброске ее сил на юго-западное направление и освободить Смоленск.

Стремясь удержать занятые рубежи восточное Смоленска и Рославля, германское командование сосредоточило на этом направлении крупные силы. Группировка включала 3‐ю танковую, 4‐ю полевую армии и часть соединений 9‐й полевой армии группы армий «Центр» (командующий – генерал-фельдмаршал Г. Клюге). Общие силы противника на этом направлении оценивались в 850 тысяч человек, около 8800 орудий и минометов, около 500 танков и штурмовых орудий, до 700 самолетов. Немецкие войска занимали подготовленные оборонительные позиции, являвшиеся частью так называемого «Восточного вала», состоявшие из 5–6 полос и эшелонированные на глубину свыше 100 км. Полевая оборона опиралась на городские укрепленные узлы, которые были созданы в городах Велиж, Демидов, Духовщина, Смоленск, Ельня, Рославль.

Советские войска имели определенное преимущество, т. к. занимали по отношению к группировке противника охватывающее положение. В войсках левого крыла (4‐я ударная, 43‐я и 39‐я армии, 5‐й гвардейский стрелковый корпус и 3‐й гвардейский кавалерийский корпус, 3‐я воздушная армия) Калининского (командующий – генерал-полковник А.И. Еременко) и Западного (31‐я, 5‐я, 10‐я гвардейская, 33‐я, 49‐я, 10‐я, 68‐я и 21‐я армии, 5‐й механизированный корпус, 2‐й гвардейский танковый корпус, 6‐й и 2‐й гвардейские кавалерийские корпуса, 1‐я воздушная армия; командующий – генерал-полковник, с 27 августа генерал армии В.Д. Соколовский) фронтов к началу Смоленской операции насчитывалось 1253 тысячи человек, 20 640 орудий и минометов, 1436 танков и САУ, 1100 самолетов.

Главная роль в операции отводилась Западному фронту, перед которым была поставлена задача уничтожить противника в районах Ельни, Спас-Деменска и затем наступать на Рославль, нанося тем самым удар во фланг группировки противника, развернутой против Брянского фронта.

Войска, расположенные на правом крыле фронта, во взаимодействии с армиями левого крыла Калининского фронта должны были разгромить противника в районах Дорогобуж – Ярцево – Духовщина, а затем овладеть Смоленском. В том случае, если наступление Брянского фронта будет развиваться успешно, главные силы Западного фронта разворачивались на Смоленск. Ударные группировки, предназначенные для прорыва обороны противника, концентрировались на четырех участках в полосе Западного и на одном участке в полосе Калининского фронтов.

На освобожденной Смоленщине. Осень 1943 г.

7 августа 1943 года перешли в наступление войска 10‐й гвардейской и 33‐й армии Западного фронта. Внезапности достичь не удалось, и бои приняли затяжной характер. В сражение была введена часть сил 68‐й армии из 2‐го эшелона фронта, однако 9—10 августа противник перебросил к участку прорыва три дивизии, а в последующие дни – дополнительные соединения. 10 августа войска 10‐й советской армии нанесли новый удар и за двое суток продвинулись на глубину до 10 км, охватывая спас-деменскую группировку противника с юга. Под угрозой окружения германское командование начало отвод своих войск из спас-деменского выступа. 13 августа подразделения 49‐й и 33‐й армий освободили Спас-Деменск. К 20 августа советские войска, преодолевая возрастающее сопротивление противника, продвинулись на этом направлении еще на 30–40 км, после чего перешли к обороне.

13 августа на духовщинском направлении перешли в наступление войска Калининского фронта. Им удалось лишь незначительно вклиниться в оборону противника, поэтому Ставка Верховного главнокомандования временно приостановила наступление, с тем чтобы перегруппировать силы и подготовить новое наступление.

28 августа ударная группировка Западного фронта прорвала оборону противника на фронте 25 км и вклинилась на 6–8 км в глубину. В прорыв сразу же был введен 5‐й механизированный корпус. На следующий день глубина прорыва была доведена до 15–20 км, и в образовавшуюся брешь вошел 6‐й гвардейский кавалерийский корпус, а 30 августа – 2‐й гвардейский танковый корпус. Противник активными контратаками с применением танков стремился локализовать прорыв. После ожесточенных боев 30 августа была освобождена Ельня. Войска 5‐й армии 31 августа перешли в наступление и 1 сентября освободили Дорогобуж. Ширина фронта наступления увеличилась до 150 км, а глубина прорыва – до 45 км. К 6 сентября немецкое командование перебросило из резерва пехотную дивизию и бригаду СС. Они заняли заранее подготовленные позиции на рубеже рек Устром и Десна, которые советским войскам с ходу преодолеть не удалось.

После перегруппировки войска Калининского и Западного фронтов 14–15 сентября возобновили наступление. В течение четырехдневных упорных боев оборона противника была прорвана. За десять последующих дней были освобождены города Духовщина, Демидов, Рудня. Ко 2 октября продвижение армий левого крыла Калининского фронта было остановлено подготовленной обороной противника на рубеже западнее Понизовья.

После кратковременной подготовки войска Западного фронта 15 сентября возобновили наступление. Главный удар фронт наносил в центре в общем направлении на Починок, Оршу, вспомогательные удары – на Смоленск и Рославль. Главная полоса обороны противника была прорвана почти на всех направлениях в первый день наступления. Немецкое командование начало отводить свои войска к Смоленску. 16 сентября советские войска овладели г. Ярцево, а 23 сентября перерезали железную и шоссейную дороги Смоленск – Рославль и охватили вражескую группировку в районе Смоленска с юга. 25 сентября были освобождены Смоленск и Рославль. 2 октября войска Западного фронта по приказу Ставки ВГК прекратили наступление на рубеже Ляды – Дрибин и по реке Проня.

В ходе Смоленской операция были разгромлены 7 дивизий противника и 14 потерпели тяжелое поражение. Советские войска продвинулись на запад на 200–250 км в полосе шириной до 400 км и очистили от немецкой оккупации часть Калининской и Смоленскую область, положили начало освобождению Белоруссии. Проведение Смоленской операции сковало значительные силы противника, что способствовало успешному завершению контрнаступления советских войск в Курской битве.

После поражения под Курском германское командование разработало план обороны «Вотан», который предусматривал создание так называемого «Восточного вала» от Балтийского до Черного моря по линии Нарва – Псков – Гомель и далее по Днепру. Этот хорошо укрепленный рубеж должен был, по замыслу германского руководства, остановить продвижение советских войск на запад.

Основное ядро защитников днепровской части «Восточного вала» на Украине составляли части группы армий «Юг» (командующий – генерал-фельдмаршал Э. Манштейн), которые насчитывали свыше 1 200 000 человек, 12 600 орудий и минометов, 2100 танков и 2100 самолетов.

Саперы готовят переправу через Днепр. Ноябрь 1943 г.

Против них действовали войска Центрального (командующий – генерал армии К.К. Рокоссовский), Воронежского (командующий – генерал армии Н.Ф. Ватутин), Степного (командующий – генерал армии И.С. Конев), Юго-Западного (командующий – генерал армии Р.Я. Малиновский) и Южного (командующий – генерал армии Ф.И. Толбухин) фронтов.

Группировка советских войск насчитывала свыше 2 600 000 человек, 51 200 орудий и минометов, 2400 танков и 2850 самолетов.

Битва за Днепр состояла из двух этапов. На первом этапе (в августе – сентябре) части Красной армии освободили Донбасс, Левобережную Украину, с ходу форсировали Днепр и овладели рядом плацдармов на его правом берегу.

Битва за Днепр началась 26 августа. Первыми перешли в наступление войска Центрального фронта. Наибольшего успеха добились войска 60‐й армии, которые сумели прорвать немецкую оборону на второстепенном участке, к югу от Севска. Командующий фронтом генерал армии К.К. Рокоссовский своевременно отреагировал на данный успех и, перегруппировав силы, бросил в прорыв основные ударные части фронта. Это решение обернулось крупным стратегическим выигрышем. Уже к 31 августа войска Центрального фронта расширили прорыв в ширину до 100 км и в глубину до 60 км, вынудив немцев начать отвод войск к Десне и Днепру. Тем временем к наступлению подключились войска Воронежского и Степного фронтов.

Форсирование Днепра

В начале сентября наступление Красной армии развернулось по всей Левобережной Украине, что полностью лишило германское командование возможности маневрировать резервами. В этих условиях оно начало отвод своих войск за Днепр. Преследуя отступающих, передовые части Красной армии вышли к Днепру на 750‐километровом участке от Лоева до Запорожья и с ходу, используя не только штатные, но и любые подручные средства, начали форсирование этой водной преграды. К концу сентября на данной полосе советские войска захватили на правом берегу 20 плацдармов. Расчеты германского руководства на длительную оборону Левобережья были сорваны.

В октябре – декабре наступил второй этап битвы, когда велась ожесточенная борьба по расширению и удержанию плацдармов. Одновременно шло подтягивание резервов, наведение переправ и наращивание сил для нового удара. В этот период войска, действующие на Украине, вошли в состав образованных 20 октября четырех Украинских фронтов. На данном этапе Красная армия провела две стратегические операции: Нижнеднепровскую и Киевскую.

Нижнеднепровская операция (26 сентября – 20 декабря) проводилась войсками Степного (2‐го Украинского), Юго-Западного (3‐го Украинского) и Южного (4‐го Украинского) фронтов. В ходе операции они освободили Северную Таврию, блокировали Крымский полуостров и захватили наиболее крупный плацдарм на правом берегу Днепра от Черкасс до Запорожья (450 км в длину и до 100 км в глубину). Однако их попытки прорваться с этого плацдарма в Криворожский железорудный бассейн были остановлены к середине декабря яростным сопротивлением германских частей, которые получили подкрепления с Запада и других областей Украины. Нижнеднепровская операция отличалась большими потерями Красной армии, которые составили 754 000 человек (примерно половина всех потерь советских войск в боях за Украину с августа по декабрь 1943 года).

Тяжело проходила и Киевская операция (12 октября – 23 декабря) Воронежского (1‐го Украинского) фронта. Начало ей положили бои севернее и южнее Киева за Лютежский и Букринский плацдармы. Первоначально наступление на Киев советское командование планировало вести с юга, из района Букрина. Однако пересеченный рельеф местности помешал наступлению войск, особенно 3‐й гвардейской танковой армии генерала П.С. Рыбалко. Тогда эта армия была скрытно переброшена на Лютежский плацдарм, откуда и решено было нанести главный удар. 3 ноября 1943 года советские войска начали наступление севернее Киева, который был освобожден 6 ноября. Немцам не удалось закрепиться на линии Днепра. Их фронт был прорван, и советские подвижные соединения 13 ноября освободили Житомир. Несмотря на немецкий контрудар в данном районе, Манштейну не удалось отбить Киев.

Киев освобожден. На Крещатике. Ноябрь 1943 г.

К концу 1943 года битва за Днепр завершилась. К тому времени «Восточный вал» на Украине был прорван почти на всем его протяжении. Советские войска захватили два крупных стратегических плацдарма (от Киева до Припяти и от Черкасс до Запорожья) и десятки оперативно-тактических плацдармов. Надежды командования вермахта дать своим войскам возможность отдохнуть и перегруппировать силы на «зимнем рубеже» под защитой крупной водной преграды оказались несбыточными.

Потери советских войск во время освобождения Левобережной Украины с Киевом, Донбасса, Северной Таврии, а также борьбы на плацдармах превысили 1 500 000 человек (в том числе безвозвратные – 373 000 человек), около 5000 танков и САУ (без Киевской оборонительной операции), около 1200 самолетов (без Киевской оборонительной операции).

Битва за Днепр стала редким в истории войн примером масштабного и быстрого форсирования широкой водной преграды при ожесточенном сопротивлении крупных сил противника.

После окончания Орловской операции, завершившейся разгромом группировки противника, войска Брянского фронта во главе с командующим генералом армии М.М. Поповым вышли к заранее подготовленным противником оборонительным рубежам восточнее Брянска и Навли. Несмотря на то что войска фронта за время проведенного наступления понесли значительные потери, перед ними была поставлена задача – не снижая напора, разгромить войска 9‐й армии группы армий «Центр», форсировать Десну северо-западнее и южнее Брянска, овладеть плацдармом на западном берегу в излучине реки и далее развивать удар на Гомель. Результатом операции также должно было стать освобождение Брянского промышленного района.

Для достижения этих целей командование разработало план, согласно которому 50‐я армия должна была нанести фланговый удар из района северо-западнее Кирова (в полосе Западного фронта) в южном направлении и во взаимодействии с 3‐й армией уничтожить кировскую группировку противника, не допустив ее отхода за Десну. Согласно замыслу командования, после того, как противник ослабит оборону в восточной части брянских лесов, в наступление должны были перейти 3‐я и 11‐я армии. Также предусматривались действия 63‐й и части сил 11‐й гвардейской армии на левом крыле фронта в общем направлении на Локоть.

Выполнение этих планов началось 1 сентября 1943 года. Войска фронта были не вполне готовы к проведению операции. После предшествующего наступления они нуждались в пополнениях, тылы их отстали, ощущалась нехватка боеприпасов и горючего. Войска, расположенные на левом крыле фронта, перешли в наступление раньше войск правого крыла. Лишь 7 сентября, когда все внимание противника было сосредоточено на противодействии наступлению советских войск на левого фланге, нанесла удар 50‐я армия, которая прорвала немецкую оборону, вклинилась в глубину расположения немецких войск на 70 км и захватила плацдарм на западном берегу Десны. Немецкому командованию пришлось отвести войска, находящиеся перед фронтом 3‐й и 11‐й армий, в результате чего создались благоприятные условия для наступления последних.

Немецкая артиллерийская позиция под Брянском. 1943 г.

17 сентября войска 11‐й армии во взаимодействии с партизанскими соединениями освободили города Брянск и Бежица. 20 сентября началось преследование отступающего противника во всей полосе наступления. Широко применялась авиация, которая наносила бомбовые и штурмовые удары по отходящим колоннам противника, бомбила его переправы на Десне. Войска 50‐й армии, вступив на территорию Белоруссии, 26 сентября освободили Хотимск.

Задача дальнейшего преследования отступающих немецких войск была поставлена перед конно-механизированной группой, созданной из кавалерийских и танковых корпусов и частей усиления. Группу возглавил заместитель командующего фронтом генерал-лейтенант М.И. Казаков. Продвинувшись на 150–200 км, войска Брянского фронта вышли 1–3 октября на рубеж реки Сож, форсировали ее и захватили плацдарм на правом берегу, тем самым создав предпосылки для дальнейшего наступления на гомельском направлении.

В проведении Брянской операции наряду с армейскими частями принимали активное участие партизанские соединения и отряды. В результате Брянской операции были освобождены Брянский промышленный район и часть Белоруссии.

В результате наступательных боев в течение весны и лета 1943 года войска Северо-Кавказского фронта (9‐я, 56‐я и 18‐я армии, 4‐я воздушная армия; командующий – генерал-полковник И.Е. Петров) вплотную подошли к сильно укрепленному рубежу, который немецкие войска создали на подступах к Таманскому полуострову – «Голубой линии». На этом рубеже оборонялись войска 17‐й армии группы армий «А» (командующий – генерал инженерных войск Э. Енеке) в составе 15 пехотных и одной кавалерийской дивизий. В оперативном резерве в Крыму имелось еще пять дивизий. Всего в группировке противника насчитывалось свыше 400 000 человек, 2860 орудий и минометов, свыше 100 танков и штурмовых орудий, 300 самолетов.

Советские войска включали 18 стрелковых дивизий, четыре стрелковые бригады, два танковых полка – всего свыше 317 000 человек, 4435 орудий и минометов, 314 танков и САУ, около 600 самолетов. В соответствии с замыслом операции 18‐я армия совместно с силами Черноморского флота наносила главный удар на Новороссийск и далее на Верхнебаканский и Анапу, 56‐я армия – на Гладковскую и Гостагаевскую, 9‐я армия – на Курчанскую и Темрюк. Этими ударами предполагалось рассечь вражескую группировку, отрезать ей пути отхода в Крым и разгромить по частям.

Немецкое командование считало Новороссийск ключом обороны всего Таманского полуострова и превратило город и окрестные высоты в крупный узел обороны. На подступах к городу было создано пять линий траншей и проволочное заграждение в 7 рядов. В самом городе и в районе порта были построены сотни оборонительных сооружений, установлено около 30 000 мин и фугасов. Подходы к бухте прикрывались многослойным пулеметно-артиллерийским огнем. Вход в порт с моря закрывали боносетевые заграждения и минные поля. Город обороняли свыше пяти дивизий противника.

Захвату города советское командование уделило особое внимание и для этой цели создало две сухопутные ударные группы и группу десантных войск общей численностью около 6500 человек. На вооружении у них имелось 41 орудие, 147 минометов, 53 станковых пулемета. Эти группы должны были нанести по Новороссийску внезапный удар с трех сторон. Восточная сухопутная группа наступала со стороны Туапсинского шоссе, западная – со стороны Мысхако («Малой земли»), десантная – с моря. Для артиллерийского обеспечения штурма привлекалось свыше 800 орудий и минометов и 227 установок реактивной артиллерии. С воздуха наступление обеспечивали 150 самолетов авиации фронта и флота.

Торпедные катера с десантом морской пехоты. Черноморский флот. 1943 г.

В ночь на 10 сентября была проведена мощная артиллерийская и авиационная подготовка, а около трех часов ночи, внезапно для противника, в Новороссийском порту был высажен десант. Одновременно ударные группировки 18‐й армии перешли в наступление восточнее и южнее Новороссийска. Войска 9‐й армии начали наступление 11 сентября, а 56‐й армии – 14 сентября.

К исходу 15 сентября оборона в районе Новороссийска была прорвана и противник начал отходить. К 10 часам 16 сентября Новороссийск был полностью очищен от немецких войск. 18‐я армия стала развивать наступление во фланг и тыл противника, а 9‐я и 56‐я армии теснили его на запад, к побережью и морским портам Тамани. Активными действиями – огнем кораблей и ударами авиации – Черноморский флот (командующий – вице-адмирал Л.А. Владимирский) и Азовская военная флотилия (командующий – контр-адмирал С.Г. Горшков) поддерживали наступавшие войска, нарушали вражеские морские коммуникации, а высадкой десантов в тылу противника не позволяли ему прочно закрепиться на промежуточных рубежах. 3 октября была освобождена Тамань, а к утру 9 октября войска 56‐й армии очистили всю северную часть полуострова и косу Чушка.

Новороссийско-Таманская операция стала завершающим этапом битвы за Кавказ. Советские войска ликвидировали важный оперативный плацдарм противника, который обеспечивал ему оборону Крыма и возможность наступательных действий в сторону Кавказа. Германия была вынуждена вывести из Азовского моря все свои корабли. Освобождение Новороссийска и Таманского полуострова значительно улучшило базирование Черноморского флота и обеспечило в дальнейшем удары по крымской группировке противника с моря и через Керченский пролив.

С целью создания плацдарма для освобождения Крыма от немецких и румынских войск советское командование провело в ноябре – декабре 1943 года Керченско-Эльтигенскую десантную операцию.

Согласно разработанному плану, суда Азовской военной флотилии должны были произвести высадку главного десанта в составе трех дивизий 56‐й армии в районе северо-восточнее Керчи, а корабли Черноморского флота – высадить вспомогательный десант в составе одной дивизии из состава 18‐й армии в районе Эльтигена. Затем оба десанта должны были нанести удары по сходящимся направлениям и овладеть портами Керчь и Камыш-Бурун.

Численность привлекаемых к Керченско-Эльтигенской десантной операции войск составляла около 130 000 человек. В операции использовалось до 2000 орудий и минометов, более ста танков, около 280 судов и катеров различных типов, более 1000 самолетов 4‐й воздушной армии и авиации флота.

Керченский полуостров оборонял 5‐й армейский корпус 17‐й армии в составе трех дивизий и отдельных частей общей численностью около 85 000 человек, имеющий танки, артиллерию и авиационную поддержку. Флот противника состоял из примерно 100 быстроходных десантных барж, боевых катеров и тральщиков, которые базировались в портах полуострова. После выхода советских войск на подступы к Крыму противник активно укреплял свои оборонительные позиции и минировал подступы к побережью.

Вечером 31 октября десант погрузился на корабли и суда, однако из-за сильного шторма срок десантирования в районе Керчи пришлось перенести. Десант в районе Эльтигена успешно высадился 1 ноября и захватил плацдарм до 5 км по фронту и до 2 км в глубину.

Противник начал стягивать свои силы к плацдарму. Это помогло основному десанту, который Азовская флотилия в ночь на 3 ноября высадила северо-восточнее Керчи, захватить более обширный плацдарм на северо-восточном выступе Керченского полуострова, от Азовского моря до предместий Керчи. Противник приступил к спешной переброске свежих сил из Перекопа на Керченский полуостров и сильными контратаками попытался сбросить десант в море, но успеха не достиг. Войска 56‐й армии прочно закрепились на захваченных позициях и удерживали плацдарм вплоть до начала операции по окончательному освобождению Крыма весной 1944 года.

В азовских плавнях. 1943 г.

К 4 декабря на основной плацдарм было переправлено 75 000 человек, около 770 орудий и минометов, 128 танков, более 7000 т боеприпасов и большое количество других грузов. Однако в связи с ожесточенными контратаками противника развить наступление согласно первоначальному плану не удалось. Наиболее ожесточенные бои проходили в районе Эльтигена. Непрерывными атаками с суши и с воздуха противнику удалось оттеснить силы десанта к морю, на небольшой участок площадью не более 4 км². После того как 6 декабря оборона десанта была рассечена, оставшиеся десантники прорвались к южной окраине Керчи и заняли оборону в районе горы Митридат и пристани Угольная. 9 декабря десантники превосходящими силами противника были вытеснены в предместье Керчи и 11 декабря эвакуированы на судах Азовской военной флотилии.

Несмотря на то что первоначальные цели операции достигнуты не были, советские войска овладели и удержали важный оперативный плацдарм, который сыграл в последующем важную роль при освобождении Крыма.

К началу 1944 года сложились благоприятные условия для проведения наступления под Ленинградом и Новгородом и полного снятия блокады Ленинграда. Войска Ленинградского (командующий – генерал армии Л.А. Говоров), Волховского (командующий – генерал армии К.А. Мерецков) и 2‐го Прибалтийского (командующий – генерал армии М.М. Попов) фронтов глубоко охватывали фланги противостоявшей им немецкой группы армий «Север» (командующие – генерал-фельдмаршал Г. Кюхлер, с конца января 1944 года – генерал-полковник В. Модель). В войсках фронтов насчитывалось более 1 200 000 человек, свыше 20 000 орудий и минометов, 1580 танков и САУ против 741 000 человек, 10 000 орудий и минометов и 385 танков и штурмовых орудий в группе армий «Север». К участию в Ленинградско-Новгородской операции привлекались также 13 партизанских бригад численностью 35 000 человек.

Несмотря на то что противник уступал советским войскам по численности и количеству боевой техники, его оборонительные возможности оставались высокими. За 2,5 года немецкие войска создали под Ленинградом и Новгородом мощную оборонительную систему – так называемый «Северный вал», – упиравшуюся флангами в Финский залив и озеро Ильмень. При ее построении повсеместно использовались особенности лесисто-болотистой местности, а общая глубина достигала 230–260 км. Почти все населенные пункты и важные узлы пересечения транспортных магистралей были укреплены и подготовлены к круговой обороне.

На первом этапе операции предусматривалось одновременными ударами войск Ленинградского и Волховского фронтов под Ленинградом и Новгородом разгромить 18‐ю армию. При этом войска 2‐го Прибалтийского фронта активными действиями сковывали основные силы 16‐й армии и оперативные резервы группы армий «Север». Затем войска трех фронтов должны были, наступая на нарвском, псковском и идрицком направлениях, разгромить 16‐ю армию, очистить от противника территорию Ленинградской области и создать условия для наступления в Прибалтике. Перед Балтийским флотом (командующий – адмирал В.Ф. Трибуц) ставилась задача огнем артиллерии и ударами авиации содействовать Ленинградскому фронту в прорыве оборонительных рубежей противника. Поддержку войск с воздуха обеспечивали 1386 самолетов фронтовой авиации, авиации дальнего действия (командующий – маршал авиации А.Е. Голованов) и Ленинградской армии противовоздушной обороны.

Выполнение операции началось 12–14 января, когда соединения 3‐й Ударной, 10‐й гвардейской и 22‐й армии 2‐го Прибалтийского фронта атаковали противника и завязали ожесточенные бои в районе Новосокольников. 14 января начали наступление войска 2‐й Ударной армии Ленинградского и 59‐й армии Волховского фронтов. Перед началом операции 2‐я Ударная армия была скрытно переброшена на Ораниенбаумский плацдарм. Корабли Балтийского флота переправили через Финский залив в непосредственной близости от противника 44 000 человек личного состава, 600 орудий, танки, САУ и большое количество другой военой техники и грузов. 15 января начала наступление 42‐я армия Ленинградского фронта. Противник, занимавший подготовленные рубежи, отчаянно сопротивлялся. 17 января советские войска преодолели первую полосу обороны и вклинились во вторую. Опасаясь окружения, противник начал отводить войска из районов Красного Села, Ропши и Урицка, а чтобы задержать наступающие части 42‐й армии, перебросил в полосу ее наступления три пехотные дивизии, части моторизованной дивизии СС «Норланд» и строительные части.

В освобожденной Луге. 1944 г.

Преодолевая сопротивление, советские войска продолжали наступать. 19 января были освобождены Ропша и Красное Село. К исходу дня подвижные группы 2‐й Ударной и 42‐й армий завершили окружение петергофско-стрельнинской группировки противника. Противник начал отходить с мгинского выступа, и, преследуя его, в ночь на 21 января перешла в наступление 67‐я армия. Развивая успех, войска Ленинградского фронта продвинулись на 70—100 км в юго-западном направлении. К 30 января они освободили Пушкин, Красногвардейск, другие города и, выйдя главными силами на рубеж реки Луга, на отдельных участках форсировали ее.

На Волховском фронте в первый день наступления авиация из-за нелетной погоды не смогла поддержать войска, и главные силы 59‐й армии вклинились в оборону противника лишь на 600—1000 м. На вспомогательном направлении части 59‐й армии в ночь на 14 января переправились по неокрепшему льду через Ильмень, используя фактор внезапности, овладели рядом опорных пунктов противника и к исходу дня расширили захваченный плацдарм до 6 км по фронту и до 4 км в глубину. В последующие дни советские войска прорвали оборону противника севернее и южнее Новгорода, расширив прорыв на направлении главного удара до 20 км по фронту и до 8 км в глубину. 16 января на любанском направлении перешли в наступление войска 54‐й армии. 20 января 59‐я армия завершила окружение не успевших отойти из-под Новгорода частей противника и, получив из фронтового резерва усиление в составе стрелкового корпуса, уничтожила их, после чего освободила Новгород. Войска левого крыла Волховского фронта к 30 января отбросили противника на 30–60 км от Новгорода. Войска правого крыла, перейдя в ночь на 21 января к преследованию отходящего противника, совместно с 67‐й армией Ленинградского фронта глубоко охватили с севера немецкие войска, действовавшие восточнее и северо-восточнее Луги.

Противник, закрепившись сильной группировкой на рубеже реки Луги, попытался остановить советское наступление. Однако войска Волховского фронта во взаимодействии с 67‐й армией Ленинградского фронта преодолели лужский рубеж и 12 февраля освободили Лугу. К 15 февраля войска Ленинградского и Волховского фронтов овладели лужской укрепленной полосой противника, продвинулись еще на 100–120 км и вышли к Нарве и на восточный берег Чудского озера.

После поражения немецкой 18‐й армии фланг и тыл 16‐й армии оказались под угрозой, и немецкое командование начало отводить ее соединения на запад. 15 февраля Ставка упразднила Волховский фронт, передав его соединения Ленинградскому и 2‐му Прибалтийскому фронтам.

Во второй половине февраля войска правого крыла Ленинградского фронта расширяли захваченный на западном берегу Нарвы плацдарм, а войска левого крыла Ленинградского и главные силы 2‐го Прибалтийского фронтов продолжали преследование отходящего противника. К концу февраля оба фронта вышли к Псковско-Островскому укрепленному району противника и 1 марта по приказу Ставки Верховного главнокомандования перешли к обороне.

В результате Ленинградско-Новгородской операции советские войска полностью сняли блокаду Ленинграда, отбросили противника на 180–280 км от города, освободили почти всю Ленинградскую и часть Калининской области и вступили на территорию Эстонии, положив начало освобождению от немецкой оккупации прибалтийских республик.

В конце января 1944 года в результате проведенных операций на стыке 1‐го (командующий – генерал армии Н.Ф. Ватутин) и 2‐го (командующий – генерал армии И.С. Конев) Украинских фронтов в районе г. Корсунь-Шевченко образовался выступ. Фельдмаршал Манштейн еще в декабре предлагал вывести часть войск из этого района и эвакуировать Никополь. Такое решение позволило бы сократить сильно растянутую линию фронта на 200 километров и лишить советское командование возможности окружить большую группировку сил вермахта. Гитлер отказался последовать совету. Он заявил, что подобное отступление позволит русским сосредоточить силы для наступления на Крым, чего ни в коем случае нельзя допустить. Даже после заявления Цейтцлера о том, что Крым удержать не удастся, фюрер не разрешил вывода войск.

Советские войска – участники Корсунь-Шевченковской операции. Январь 1944 г.

Ставка приказала «срезать» этот выступ. В соответствии с замыслом советского командования 1‐му и 2‐му Украинским фронтам предстояло нанести мощные встречные удары под основание выступа в общем направлении на Звенигородку, окружить и уничтожить группировку немецких войск.

Советские войска, участвовавшие в операции, включали 27 стрелковых дивизий, один механизированный и четыре танковых корпуса (всего 255 000 человек, 5300 орудий и минометов, 513 танков и самоходно-артиллерийских установок), 772 боевых самолета. В выступе, глубоко врезавшемся в расположение советских войск, в это время держала оборону немецкая группировка, включавшая 9 пехотных дивизий, 5‐ю танковую дивизию СС «Викинг», бригаду СС «Валлония» и четыре дивизиона штурмовых орудий из состава 1‐й танковой и 8‐й полевой армий. Согласно советским источникам, в распоряжении противника имелось 14 дивизий (в том числе три танковых) и одна мотобригада (170 000 человек, 2600 орудий и минометов, 310 танков и штурмовых орудий), 1000 боевых самолетов. Вершина выступа упиралась в Днепр в районе Канева. Ширина его у основания достигала 130 км, а общая площадь достигала около 10 000 км².

Немецкие войска готовились к упорной обороне и тщательно укрепляли свои позиции, хотя завершить оборонительные работы им удалось далеко не везде. В самом выступе немцы практически не располагали резервами. Однако они имели возможность привлечь для отражения возможного советского наступления до шести танковых дивизий со смежных участков фронта.

Командующий 1‐м Украинским фронтом генерал Ватутин выделил для проведения операции 6 стрелковых дивизий 40‐й и 27‐й армий и два корпуса 6‐й танковой армии, которые получили задачу прорвать оборону на 15‐километровом участке Тыновка – Кошевое. На участке 2‐го Украинского фронта предусматривался прорыв на 19‐километровом участке в районе Вербовка – Красносилка смежными флангами 4‐й гвардейской и 53‐й армий и развитие наступления на Шполу, Звенигородку. В полосе 53‐й армии планировался ввод танковой армии Ротмистрова (три танковых корпуса), которую перебросили из-под Кировограда по специально построенной рокадной дороге, и Донского кавалерийского корпуса. Для того чтобы сковать силы противника и отвлечь его внимание от направления главного удара, 5‐я и 7‐я гвардейские армии предпринимали наступление за день до начала операции. Также на правом фланге ударной группировки 2‐го Украинского фронта наступала 52‐я армия. Таким образом, всего для проведения операции Конев выделял 35 стрелковых дивизий, три танковых, один кавалерийский корпус.

Наступление войск фронтов поддерживала авиация 2‐й и 5‐й воздушных армий и 10‐го истребительного авиационного корпуса ПВО страны. К началу операции на направлениях главных ударов фронтов было создано превосходство над противником по численности войск в 3–4, артиллерии в 3–6, танкам и САУ в 5—10 раз. По авиации силы сторон были примерно равными.

Подготовка и осуществление операции проходили в сложных погодных условиях. Рано начавшиеся оттепели и весенняя распутица затрудняли переброску войск и подвоз материальных запасов. Из-за ненастной погоды пришли в негодность грунтовые аэродромы, что значительно ограничивало применение авиации. При этом подготовку операции необходимо было осуществить в весьма сжатые сроки – за 5–7 суток.

Наступление войск 2‐го Украинского фронта началось 24 января. Усиленные передовые батальоны, поддержанные артиллерией и небольшими группами штурмовиков, внезапной атакой сокрушили сопротивление противника на переднем крае и к исходу дня продвинулись на глубину до 6 км.

Создалась возможность ввести в бой основную ударную группировку фронта и развить успех. Однако командование фронта не решилось менять первоначальные планы операции. Это позволило противнику перебросить свои силы к участку прорыва с других направлений.

Главные силы 4‐й гвардейской и 53‐й армий были введены в сражение только утром 25 января. Предшествовавший атаке огневой налет продолжался десять минут и оказался недостаточно эффективным. Из-за плохой погоды не смогла действовать и авиация фронта, поэтому советские войска встретили упорное сопротивление противника. Для усиления удара в середине дня на узком участве шириной около 6 км была введена в бой 5‐я гвардейская танковая армия. В тесном взаимодействии с пехотой танкисты Ротмистрова завершили прорыв тактической зоны обороны и продвинулись к исходу дня на глубину до 18 км.

На второй день противник спешно перебросил к участку прорыва части 14‐й танковой и 57‐й пехотной дивизий, которые провели ряд контратак, и наступление советских войск замедлилось. 27 января немцы тремя танковыми дивизиями с юга и пехотной группировкой, усиленной танками, с севера нанесли согласованные удары. После ожесточенных боев им удалось не только ликвидировать брешь в своей обороне, но и отрезать два корпуса 5‐й гвардейской танковой армии от главных сил.

Конев организовал частью сил противодействие немецкой группировке, а 20‐му танковому корпусу приказал продолжать наступление. В ночь на 28 января танки корпуса ворвались в город Шпола, а к 13 часам дня захватили Звенигородку, где встретились с передовым отрядом 6‐й танковой армии.

Войска 4‐й гвардейской и 53‐й армий во взаимодействии с 18‐м танковым и 5‐м гвардейским кавалерийским корпусами с 28 по 30 января пробили заслоны противника и устремились в горловину прорыва, образуя внутренний и внешний фронт окружения.

Войска 1‐го Украинского фронта перешли в наступление 26 января. Бои на участке прорыва носили чрезвычайно упорный характер. Войска 40‐й и 6‐й танковой армий, шедшие в первом эшелоне, встретили сильное огневое сопротивление и при заметных потерях смогли продвинуться в течение дня только на 2–5 км. Соединениям 27‐й армии удалось продвинуться за день на 8—12 км. На второй день войска 1‐го Украинского фронта, используя успех 27‐й армии, продвинувшись до 25 км, прорвали тактическую оборону противника. 28 января передовой отряд 6‐й танковой армии достиг Звенигородки, где соединился с 20‐м танковым корпусом 5‐й танковой армии, наступавшей с юга.

Таким образом, на четвертый день операции корсунь-шевченковская группировка противника была полностью окружена. Численность окруженных дивизий и отдельных формирований и частей группировки по советским данным достигала 80 000 человек, на ее вооружении числилось 1600 орудий и минометов, до 230 танков и штурмовых орудий. Немецкие авторы насчитывают в этой группировке не более 56 000 солдат и офицеров. Командование окруженными войсками принял генерал от артиллерии Вильгельм Штеммерман, который получил приказ Гитлера удерживать оборону до последней возможности. Для деблокирования группировки немецкое командование постаралось привлечь все имевшиеся в районе танковые дивизии, однако быстро собрать все силы и нанести одновременный деблокирующий удар немцам не удалось.

Советское командование постаралось принять все необходимые меры для создания в течение нескольких дней устойчивого внешнего фронта окружения. Для этого были использованы танковые армии обоих фронтов, дополнительно усиленные стрелковыми соединениями, противотанковой артиллерией и инженерно-саперными частями. В короткий срок на удалении 15–25 км от внутреннего фронта была создана достаточно прочная противотанковая оборона. Саперы установили на танкоопасных направлениях около 40 000 мин.

Одновременно общевойсковые армии образовали сплошной внутренний фронт окружения. Для уничтожения окруженной группировки было привлечено до 20 стрелковых и кавалерийских дивизий. В их составе имелось около 2000 орудий и минометов, 138 танков и самоходно-артиллерийских установок. Авиация оказывала активное содействие наступавшим войскам, а после завершения окружения противника осуществляла воздушную блокаду группировки.

И на внутреннем, и на внешнем фронтах разгорелись ожесточенные бои. Немецкие войска предприняли несколько попыток прорваться к окруженным, но все они оказались неудачными. Окруженные немецкие войска держались стойко и предъявленный 8 февраля 1944 года ультиматум с требованием о капитуляции отклонили. Для скорейшего уничтожения немецких войск в «котле» советское командование перегруппировало часть сил с внешнего на внутренний фронт окружения.

11 февраля командование немецкой группы армий «Юг» силами около 7 танковых дивизий предприняло последнюю попытку совместно с окруженными войсками прорвать блокаду. Добиться успеха немцам не удалось и на этот раз, однако войска Штеммермана, которые начали 12 февраля наступление изнутри кольца, смогли, пользуясь несогласованностью действий советских соединений на стыке двух фронтов, сократить расстояние до своих войск, наступавших с внешнего фронта, до 10–12 км.

Усилиями всех родов советских войск прорыв был предотвращен. К 16 февраля стало ясно, что немецкое наступление захлебнулось в 10 км от цели. Окруженные войска к этому времени занимали лишь три населенных пункта – Шандеровку, Хильки и Комаровку. В этой ситуации Манштейн приказал Штеммерману прорываться из района Шендеровки на юго-запад. Прорыв было решено осуществлять тремя колоннами на фронте 4,5 км. Артиллерию после израсходования последних боеприпасов планировалось бросить. Были уничтожены штабные документы и личные вещи. Нетранспортабельные раненые оставлялись с медицинским персоналом на милость противника.

Немцы пошли на прорыв в ночь на 17 февраля. В условиях разыгравшейся метели видимость снизилась до предела. Вся масса окруженных войск практически без выстрелов обрушилась на позиции 180‐й стрелковой дивизии. Прорвав их, немцы вышли на второй рубеж обороны. Конев бросил в сражение все маневренные резервы, однако основной части немецких войск, которая составляла несколько больше половины попавших в окружение, удалось прорваться.

В советских изданиях сообщается, что немецкие потери в окружении составили 55 000 человек убитыми и более 18 000 пленными, а всего за время проведения Корсунь-Шевченковской операции – 82 000 человек убитыми и около 20 000 пленными. По немецким данным из окружения вышло 35 000 человек, общее количество погибших составило около 19 000 человек. Несмотря на расхождения в цифрах, общепризнанным является тот факт, что 6 немецких дивизий, потеряв все тяжелое вооружение и понеся значительные потери в личном составе, не могли более участвовать в дальнейших операциях.

По результатам Корсунь-Шевченсковской операции войскам 2‐го Украинского фронта и лично его командующему была объявлена благодарность Верховного главнокомандующего. Генерал армии Конев за умелое руководство войсками был удостоен воинского звания «Маршал Советского Союза».

В начале ноября 1943 года в ходе успешных действий на южном крыле фронта советские войска прорвали укрепления Турецкого вала на Перекопском перешейке и захватили плацдармы на южном берегу Сиваша и Керченском полуострове. Продолжить наступление в то время не удалось из-за недостатка сил и возможностей, и 17‐я немецкая армия продолжала удерживать Крым.

Продолжающаяся оккупация Крыма имела большое значение для германского командования, т. к. сковывала значительные советские силы, позволяла оказывать давление на Турцию и удерживать на своей стороне Румынию и Болгарию. Удержание Крыма также обеспечивало безопасность германских морских коммуникаций в западной части Черного моря и источников нефти в Румынии.

Весной 1944 года советское командование приняло решение об окончательном освобождении Крыма от войск Германии и ее союзников. Совместным ударом от Перекопа и Сиваша и с плацдарма в районе Керчи войскам 4‐го Украинского фронта (командующий – генерал армии Ф.И. Толбухин) и Отдельной Приморской армии (командующий – генерал армии А.И. Еременко) предстояло рассечь и уничтожить крымскую группировку противника, не допустив ее эвакуации. Наступление поддерживала авиация 8‐й и 4‐й воздушных армий и ВВС Черноморского флота. Кораблям флота вменялась задача нарушить морские коммуникации противника с Крымом и поддерживать действия сухопутных войск в прибрежной полосе огнем корабельной артиллерии. Содействие наступлению Отдельной Приморской армии из района Керчи также должна была оказывать Азовская военная флотилия (командующий – контр-адмирал С.Г. Горшков). В советских войсках насчитывалось около 400 000 человек, около 6000 орудий и минометов, 559 танков и самоходных орудий, 1250 самолетов.

Оборону Крыма против советских войск осуществляла 17‐я армия, состоявшая из 5 немецких и 7 румынских дивизий (около 200 000 человек, около 3600 орудий и минометов, свыше 200 танков и штурмовых орудий, 150 самолетов), под командованием генерал-полковника Э. Енеке. Обладая выгодными для для обороны рубежами в северной части Крыма и на Ак-Монайском перешейке, немецко-румынские войска построили развитую систему оборонительных сооружений. На Перекопском перешейке оборона состояла из двух полос, против плацдарма на Сиваше – из трех, на Керченском полуострове – из четырех. Отдельные оборонительные обводы готовились на подступах к Симферополю.

Крым. 1944 г.

8 апреля войска 4‐го Украинского фронта перешли в наступление. В ходе двухдневных напряженных боев они прорвали оборону противника. 2‐я гвардейская армия овладела Армянском, а 51‐я армия с побережья Сиваша вышла во фланг перекопской группировки противника, которая начала отход.

В ночь на 11 апреля в наступление перешла Отдельная Приморская армия при поддержке авиации 4‐й воздушной армии и авиации Черноморского флота и утром овладела Керчью. Введенный утром 11 апреля в полосе 51‐й армии 19‐й танковый корпус с ходу овладел Джанкоем. Под угрозой окружения керченская группировку противника начала поспешный отход на запад. По всему фронту советские войска развернули преследование противника. 12 апреля части Отдельной Приморской армии прорвали ак-монайские позиции противника и на следующий день в районе Карасубазара соединились с передовыми подразделениями 4‐го Украинского фронта, 13 апреля был освобожден Симферополь.

Развивая наступление, советские войска 15–16 апреля вышли к Севастополю и начали подготовку к штурму укреплений, который начался 5 мая. Особенно ожесточенные бои в ходе штурма проходили в районе Сапун-горы. 9 мая советские войска ворвались в Севастополь с трех направлений и оттеснили остатки 17‐й армии на мыс Херсонес, где те сложили оружие. Было пленено более 20 000 солдат и офицеров противника, захвачено большое количество техники и вооружения. Общие потери 17‐й армии только на суше составили около 100 000 человек, в т. ч. около 62 000 пленными. Советские авиация и флот потопили значительное количество судов противника с войсками и грузами.

В результате освобождения Крыма противник лишился важной стратегической оборонительной позиции, в распоряжение советского Черноморского флота вернулась его главная база. Значительно улучшились условия для продолжения наступления южного крыла советских войск.

В 1944 году решающие бои развернулись за освобождение Белоруссии. План Белорусской стратегической наступательной операции «Багратион» был разработан совместными усилиями Ставки ВГК, Генерального штаба, командования участвующих в ней четырех фронтов.

Разработка операции «Багратион» проводилась в строжайшей тайне, и полный ее объем знали только пять человек. Была проведена большая работа по дезинформации противника с целью убедить его, что направление главного удара следует ожидать на юге и в Прибалтике. Целью проводимой операции стало окружение и уничтожение в районе Минска крупных сил группы армий «Центр».

Общая обстановка на советско-германском фронте к моменту начала Белорусской операции была следующей. К июню 1944 года советские войска стремительно продвигались на запад, линия фронта шла теперь от Одессы на Черном море вдоль восточных и северных отрогов Карпат, а затем резко поворачивала на север, к Припятским болотам возле Ковеля. Здесь начинался центральный участок немецкой обороны, который по конфигурации представлял собой огромный выступ на восток площадью около 250 000 квадратных километров: восточный фас фронта в районе Орши и Могилева проходил в 50 километрах за Днепром. Тыловые коммуникации этого выступа уже находились под угрозой с юга в западной оконечности Припятских болот. Чтобы заставить немецкое командование подольше теряться в догадках относительно главного направления летнего наступления, Ставкой был избран последовательный порядок проведения операций против немецкой группировки в Белоруссии. Начало операции было решено приурочить к 3‐й годовщине нападения Германии на Советский Союз.

Начало было положено партизанами. В ночь на 20 июня на территории за линией фронта партизаны провели широкие диверсионные операции, которые вывели из строя коммуникации в районе между Днепром и Минском и к западу от города. Стратегически важные мосты оказались взорваны. Подвоз снаряжения был приостановлен во многих случая больше чем на сутки. Парализованными оказались не только большая часть линий железной дороги, но и сеть телеграфной и телефонной связи, тянувшаяся вдоль дорог.

Второй этап начался 23 июня с атаки войсками 1‐го Прибалтийского и 3‐го Белорусского фронтов 3‐й немецкой танковой армии генерал-полковника Рейнгардта. В успехе операции важную роль сыграл правильный стратегический расчет советского командования, которое отказалось от штурма крупных городов, на который рассчитывал вермахт. Города и крупные населенные пункты были превращены немецкой армией в сильные укрепленные районы, рассчитанные на долгую оборону от численно превосходящего противника. Такими укрепленными районами были объявлены города Слуцк, Бобруйск, Могилев, Орша, Витебск и Полоцк. Для их обороны выделялось по одной фронтовой дивизии, а для защиты Витебска – целых три.

Первой стратегической целью советских войск в Белорусской операции стал Витебск. Эта крепость на Западной Двине была охвачена с флангов двумя широкими клиньями, однако, вопреки ожиданиям немцев, сам город атакован не был. К моменту начала общего советского наступления 3‐я немецкая армия, дислоцированная под Витебском, утратила свою прежнюю боевую мощь. Почти треть ее дивизий перебросили на другие участки фронта, мощная артиллерия сократилась почти наполовину. В резерве оставались лишь 14‐я пехотная дивизия, несколько саперно-инженерных батальонов, 201‐я охранная дивизия, а также карательный батальон. В самом Витебске находились четыре дивизии – почти треть ударных сил.

Разгромленные немецкие артиллерийские позиции под Минском

Между тем командующий 1‐м Прибалтийским фронтом генерал армии Баграмян, в соответствии с разработанным штабом планом наступления, не собирался сразу же штурмовать Витебск. В первую очередь, до подхода к городу, его войсками были уничтожены или выведены из строя все немецкие резервы. Потом была проведена усиленная артиллерийская подготовка, в которой участвовало около 10 000 орудий, а за ней последовал удар с воздуха бомбардировщиками. И только затем в бой двинулась пехота. На контратаки немцев советские войска отвечали ударами танков и налетами бомбардировщиков. Части вермахта были вынуждены отступить на резервную линию обороны в 30 километрах западнее Витебска. Там на какое-то время им удалось восстановить непрерывную линию фронта.

Но через три дня наступавшие войска Баграмяна и Черняховского сомкнули кольцо окружения вокруг Витебска. Генерал-полковник Рейнгардт сумел вывести из города только одну из дивизий – 4‐ю авиаполевую, сформированную из наземных частей люфтваффе и зенитной артиллерии. К утру 24 июня войска Баграмяна ворвались в тыл немецкой группировки, оставив Витебск позади себя, и город потерял свое стратегическое значение.

В связи с этим Гитлер отменил свой приказ об обороне города до последнего солдата и разрешил начать эвакуацию. В городе была оставлена только одна дивизия для его дальнейшей обороны.

Но выход из города на соединение с другими немецкими частями оказался невыполним. В городе осталась немецкая группировка в количестве 35 000 человек, которая еще в течение двух дней ожесточенно оборонялась. Последняя попытка вырваться из города была предпринята 26 июня. Немецкие части попробовали пробиться в юго-западном направлении, однако прорваться удалось лишь 8000 немецких солдат. Но и они не смогли далеко уйти – в 20 километрах от Витебска эта группировка была вновь окружена и полностью уничтожена частями Баграмяна. В этом сражении немецкие войска понесли большие потери. Те, кто уцелел после боя, попали в плен.

План наступления 1‐го Белорусского фронта предусматривал разгром группировки противника в районе Жлобина, а затем непрерывное наступление на Бобруйск, Осановичи и Минск путем одновременных, равных по силе ударов: один по западному берегу Березины, другой по ее восточному берегу. Это исключило бы возможность маневра для немецкого командования и ввело бы его в заблуждение о планах командования фронта.

На обсуждении в Ставке плана «Багратион» командующий фронтом генерал армии Рокоссовский доложил о своих намерениях. Но Сталин начал упрекать его в распылении сил и настаивал на обычной форме прорыва обороны противника путем одного мощного удара. Дважды он предлагал Рокоссовскому подумать над своим планом в соседнем кабинете, но наконец утвердил его решение.

Для переброски через белорусские болота танковых соединений саперы снабдили каждый танк фашинами и бревнами. Перед началом наступления Рокоссовский объехал все войска своего фронта. Он сумел сделать все возможное, чтобы для прорыва долговременной обороны противника на километр фронта было сосредоточено до 200 орудий.

Начавшееся 24 июня наступление развивалось по плану. В течение пяти дней советские войска продвинулись на глубину до 110 км. В бой была введена вся 16‐я воздушная армия (насчитывавшая 400 бомбардировщиков). В районе Бобруйска была уничтожена 10‐тысячная группировка противника. 3 июля танкисты 1‐го Белорусского фронта освободили Минск, зажав восточнее него войска 4‐й немецкой армии (около 100 000 человек). 17 июля по улицам Москвы были проведены колонны немецких пленных, захваченных в Белоруссии.

Летом 1944 года на Бобруйском направлении на заблаговременно подготовленных, глубоко эшелонированных позициях оборонялись 9‐я немецкая армия, имевшая 10 пехотных дивизий, и две дивизии 4‐й армии. Тактическая зона обороны противника включала две полосы. Кроме этого, оборонительные рубежи были заранее подготовлены по рекам Добосна, Ола, Березина, а также вокруг Бобруйска.

Для того чтобы уничтожить бобруйскую группировку противника, советское командование приняло решение нанести ряд ударов по сходящимся направлениям из районов севернее Рогачева и южнее Паричи в общем направлении на Бобруйск. К решению задачи привлекались войска 1‐го Белорусского фронта (командующий – генерал армии К.К. Рокоссовский) – 3‐я, 48‐я, 65‐я, 28‐я общевойсковые армии, 16‐я воздушная армия, 9‐й и 1‐й гвардейские танковые корпуса и конно-механизированная группа, а также Днепровская военная флотилия и соединения авиации дальнего действия.

В состав северной (рогачевской) группировки были включены 3‐я и 48‐я армии и 9‐й танковый корпус, южной – 65‐я и 28‐я армии, конно-механизированная группа в составе одного механизированного и одного кавалерийского корпуса и 1‐й гвардейский танковый корпус. Необходимое для достижения успеха превосходство в силах над противником на участках прорыва было достигнуто путем проведения перегруппировки войск. Соединения 16‐й воздушной армии предусматривалось использовать на направлениях действий ударных группировок. Днепровская военная флотилия должна была оказывать поддержку наступающим войскам и переправлять их через Березину.

24 июня фронт приступил к выполнению поставленных задач. В первый день войскам северной группировки удалось овладеть лишь двумя траншеями. Наступавшие с юга соединения 65‐й и 28‐й армий прорвали оборону противника на 30-км фронте на глубину до 5—10 км, а 1‐й гвардейский танковый корпус продвинулся на 20 км. На второй день наступления на южном участке в прорыв вошла конно-механизированная группа. Развивая наступление в северо-западном направлении, она 26 июня вышла к реке Птичь в районе Глуска, местами форсировала ее и продолжила продвижение на Слуцк.

Советская армия занимает Бобруйск

В ночь на 27 июня 1‐й гвардейский танковый корпус, совершив маневр, перерезал пути сообщения, подходящие к Бобруйску с запада и юго-запада. 16‐я воздушная армия, наносила непрерывные удары по отходившим войскам противника и переправам через Березину, чем оказывала большую помощь наступавшим войскам.

На рогачевском направлении 9‐й танковый корпус, введенный в сражение в полосе 3‐й армии на 2‐й день наступления, вырвался вперед и к утру 27 июня стал обходить Бобруйск с севера. После того как он соединился с 1‐м гвардейским танковым корпусом, 40‐тысячная группировка противника в районе юго-восточнее Бобруйска оказалась в окружении.

Советские войска, выделив часть сил для ликвидации окруженной группировки, своими главными силами продолжали развивать наступление на Минск и Слуцк. Вслед за подвижными войсками 3‐я и 28‐я армии выдвигались на внешний фронт окружения, а 48‐я и 65‐я – на внутренний.

27 июня окруженный противник начал подготовку к прорыву, концентрируя силы на северо-западном участке внутреннего фронта, который в этот момент прикрывался лишь частями танковых корпусов, т. к. стрелковые соединения подойти еще не успели. Для срыва замыслов противника командование фронтом использовало фронтовую авиацию. Более 500 самолетов 16‐й воздушной армии группами по 25–30 самолетов в течение полутора часов наносили непрерывные удары по готовящимся к прорыву окруженным войскам, в результате чего они понесли значительные потери и были рассеяны. 28 июня войска 48‐й армии в основном закончили ликвидацию окруженной группировки противника. Группе численностью около пяти тысяч человек удалось прорваться в направлении на Осиповичи, однако вскоре она была блокирована и взята в плен. 29 июня был освобожден Бобруйск.

В результате Бобруйской операции войска 1‐го Белорусского фронта разгромили главные силы 9‐й немецкой армии и создали условия для развития наступления на Минск и Барановичи.

Главной целью летней кампании 1944 года советская Ставка Верховного главнокомандования считала разгром немецких групп армий «Центр» и «Северная Украина» и освобождение оккупированной части Белоруссии, Литвы, западных областей Украины и юго-восточной Польши.

Задача по разгрому группы армий «Северная Украина» (командующий – генерал-полковник Й. Гарпе) была возложена на 1‐й Украинский фронт (командующий – Маршал Советского Союза И.С. Конев). Немецкая группировка состояла из 4‐й и 1‐й немецких танковых армий и 1‐й венгерской армии, насчитывала до 42 дивизий, из них пять танковых и одну моторизованную, и имела 600 000 человек (с частями тыла 900 000 человек), 900 танков и штурмовых орудий, 6300 орудий и минометов, 700 самолетов. Противник к середине июля создал оборону из трех полос общей глубиной 40–50 км, не считая внешних и внутренних обводов вокруг Львова.

Планируя операцию, Конев решил нанести два равных по силе удара на львовском и рава-русском направлениях, отстоявших одно от другого на расстоянии 60–70 км, учитывая, что это вынудит немецкое командование распылить свои силы. Сталин пытался отговорить Конева от подобной тактики, предлагая действовать по прежнему шаблону – один главный удар, другой вспомогательный. Но Конев продолжал настаивать на своем, ссылаясь на возможности своего фронта. Наконец Сталин разрешил осуществлять операцию под личную ответственность командующего фронтом. 1‐й удар намечалось нанести из района западнее Луцка в общем направлении на Сокаль, Рава-Русская и 2‐й – из района Тернополя на Львов с задачей разгромить львовскую группировку немцев и овладеть Львовом и крепостью Перемышль.

Бой в районе Станислава

Войска 1‐го Украинского фронта насчитывали 1 200 000 человек, 13 900 орудий и минометов с калибром более 76-мм, 2200 танков и самоходно-артиллерийских установок, 2806 самолетов. На участках прорыва было достигнуто значительное превосходство над противником в силах и средствах.

Львовско-Сандомирская операция началась 13 июля 1944 года и совпала с успешным наступлением Белорусских фронтов. Перейдя в наступление, войска 1‐го Украинского фронта столкнулись с упорным сопротивлением противника на 2‐й полосе его обороны, особенно на львовском направлении. Для усиления наступающих войск 16 июля в сражение была введена конно-механизированная группа, а с утра 17 июля – 1‐я гвардейская танковая армия. Противник выдвинул из резерва на 2‐ю оборонительную полосу 16‐ю и 17‐ю танковые дивизии, однако после упорных боев к исходу 16 июля вся тактическая зона его обороны была прорвана на глубину 15–30 км. 17 июля войска фронта вступили на территорию Польши.

Подготовка к переправе. Львовско-Сандомирская операция

На львовском направлении противник создал ударную группировку из двух танковых дивизий и с утра 15 июля потеснил на отдельных участках части 38‐й армии на 2–4 км. Ударом авиации 2‐й воздушной армии и артиллерии 38‐й армии танковые дивизии противника были дезорганизованы. На следующий день начался ввод в сражение 3‐й гвардейской танковой армии, а затем и 4‐й танковой армии.

К исходу дня 18 июля прорыв обороны противника был расширен до 200 км и составлял 50–80 км в глубину. Войска фронта, подойдя на подступы к Львову, окружили в районе Броды 8 дивизий противника и к исходу дня 22 июля уничтожили их. 27 июля были освобождены Львов, Перемышль, Станислав. Группа армий «Северная Украина», понесшая большие потери, была рассечена на две части, между которыми образовался разрыв до 100 км. Выгодная обстановка была использована для выдвижения войск правого крыла фронта к Висле. Немецкое командование для создания фронта обороны на Висле начало перебрасывать сюда различные части и соединения из группы армий «Южная Украина», с территории Германии и с других участков фронта. 29 июля – 1 августа войска 1‐го Украинского фронта форсировали Вислу и захватили плацдарм в районе Сандомира. В начале августа войскам фронта пришлось отразить ряд сильных контрударов противника. Благодаря введению в сражение резерва – 5‐й гвардейской армии – все контрудары противника были успешно отражены и войска фронта прочно закрепились на плацдарме, который имел в ширину до 75 и в глубину – 60 км.

Согласно директиве Ставки, 4 августа 1‐я гвардейская и 18‐я армии, действовавшие на карпатском направлении, вошли в состав вновь образованного 4‐го Украинского фронта. 23 августа 60‐я армия совместно с войсками 5‐й гвардейской армии овладела городом Дембица. 38‐я армия, обеспечивая левый фланг фронта, вышла на рубеж Глиник – Кросно. 29 августа войска 1‐го Украинского фронта перешли к обороне. На этом Львовско-Сандомирская операция закончилась.

В освобожденном Львове. Июль 1944 г.

В результате операции группа армий «Северная Украина» была разгромлена: разбиты 32 дивизии, а 8 дивизий полностью уничтожены, освобождены западные районы Украины и, совместно с войсками 1‐го Белорусского фронта, – юго-восточные районы Польши. Форсирование Вислы и создание крупного Сандомирского плацдарма имели важное значение для последующего наступления советских войск на силезском направлении.

Летом 1944 года советские войска стремительно продвигались вперед по территории Польши. Командующий подчиняющейся лондонскому правительству в эмиграции польской Армией крайовой генерал Тадеуш Комаровский должен был принять какое-либо решение о дальнейших действиях АК. Вновь встал вопрос о восстании, которое планировалось организовать в Варшаве для освобождения столицы от немцев силами Армии крайовой до прихода Красной армии. Комаровский запросил Лондон и получил ответ, в котором Комаровскому была предоставлена полная свобода действий на свой страх и риск.

22 июля войска Рокоссовского форсировали Вислу и устремились к Варшаве. Город не имел системы оборонительных сооружений, и немецкий губернатор Фишер приказал срочно согнать 100 000 варшавян на строительство укреплений. Одновременно началась эвакуация немецких учреждений из Варшавы. Ставка Гитлера передала приказ 4‐й танковой армии срочно начать общее отступление западнее Вислы. В тот же день Комаровский доложил в Лондон, что в столице части Армии крайовой закончили подготовку к восстанию. По разным источникам, к моменту восстания в городе находилось от 23 000 до 30 000 солдат АК, к которым в любой момент могли присоединиться 10 000 бойцов, расположившихся недалеко от столицы. Кроме того, в Варшаве находился небольшой отряд (500 человек) Армии людовой. Немцы же располагали в Варшаве весьма незначительными силами. Но, несмотря на численный перевес, части АК были вооружены намного хуже немцев, имеющих танки, самолеты и артиллерию. Немецким снарядам и бомбам формирования АК могли противопоставить только несколько десятков пулеметов, около 200 автоматов, винтовки и свою отвагу. 25 июля Комаровский отправил в Лондон депешу, в которой попросил сбросить в Варшаву отдельную польскую парашютную бригаду, сформированную в Англии. Но это было технически невыполнимо.

В конце июля танковые соединения 1‐го Белорусского фронта, почти не встречая сопротивления, все ближе и ближе подходили к польской столице. 29 июля Московское радио передало обращение польских коммунистов к населению Варшавы, в котором они призывали горожан поднять восстание и помочь советским войскам выбить немцев из столицы. 31 июля первые советские танки, прорвавшиеся у Радимины, вышли к предместью Варшавы – Праге. Эта информация немедленно была передана в штаб главнокомандующего АК, который принял решение начать восстание на следующий день. Позднее Тадеуш Комаровский вспоминал эти события: «Ровно в пять часов началась стрельба из тысяч широко распахнутых окон. Со всех сторон обрушился град пуль на проходивших немцев, на занятые ими здания и марширующие соединения. В мгновение ока оставшиеся в городе гражданские лица исчезли с улиц. Наши люди ринулись из домов и бросились в атаку. Через 15 минут весь город с миллионом жителей был охвачен борьбой. Приостановился весь транспорт. Варшава перестала быть крупным центром коммуникаций в ближайшем тылу германского фронта, где скрещивались пути с севера, юга, востока и запада. Битва за город началась».

Участники Варшавского восстания наблюдают за действиями американской авиации. Сентябрь 1944 г.

Повстанцам удалось выбить немцев из некоторых районов Варшавы, но не удалось захватить вокзал и мосты через Вислу, через которые на другой берег к Праге перебрасывались немецкие войска. Плацдармы, захваченные на другом берегу Вислы, были далеки от Варшавы.

Тем временем советские войска неожиданно столкнулись с появившимися соединениями немецких войск, а утром 1 августа Рокоссовский отдал приказ о переходе к обороне. Истинные причины этого приказа, особенно в свете отношения Сталина к Варшавскому восстанию, до сих пор остаются невыясненными. Действительно, советские войска, пройдя свыше 300 км по белорусским и польским землям, устали и понесли серьезные потери. В то же время Сталина никак не устраивал захват эмигрантским правительством власти в польской столице. Ведь в восточных районах Польши стала устанавливаться власть Крайовой Рады Народовой во главе с Б. Берутом, тесно связанным с Кремлем.

В первые дни боев повстанцы смогли захватить инициативу в свои руки и поставили под свой контроль большую часть левобережной Варшавы. Но выбить немцев из города не удалось. Немецкие части сумели закрепиться в стратегически важных пунктах столицы (вокзал, аэропорт, мосты через Вислу) и, отбивая все атаки отрядов АК, ждали подкрепления. Армия крайова имела запасы боеприпасов и продовольствия на несколько дней боев. Комаровский надеялся, что восстание будет поддержано наступающими частями Красной армии, но войска 1‐го Белорусского фронта замерли у стен польской столицы. Тем временем положение восставших резко осложнилось. Германское командование спешно перебрасывало в район Варшавы четыре танковые дивизии, в том числе знаменитую дивизию СС «Герман Геринг», и 4 августа отряды АК перешли к обороне.

Пока солдаты Армии крайовой отстаивали столицу Польши, в Москве шли политические игры и торг за будущее польского государства. В Кремле состоялись переговоры премьер-министра польского эмигрантского правительства Миколайчика со Сталиным, который не скрывал, что заинтересован в сформировании другого польского правительства, которое уже фактически существует. Он предложил Миколайчику встретиться с Берутом (к тому времени Берут был фактическим главой нового польского правительства). Эта встреча состоялась 6 августа, но не привела к положительным результатам. В то же самое время из Лондона союзное командование и правительство в эмиграции с замиранием сердца наблюдали за развитием событий в Варшаве, повлиять на ход которых они были бессильны.

9 августа немецкие танки прошли через весь город до самой Вислы, расчленив удерживаемые повстанцами районы на изолированные секторы.

14 августа генерал Комаровский отдал приказ всем силам Армии крайовой срочно идти в Варшаву на помощь восставшим. Командование района Радом мобилизовало 30 000 солдат, сформировав из них 2‐ю и 7‐ю пехотные дивизии. Они вышли на помощь Варшаве, но не сумели пробиться к столице. 1 сентября немецкие части после ожесточенных боев захватили район Варшавы Старо Място. За день до этого Великобритания и США объявили Армию крайову составной частью польских вооруженных сил, подчинявшихся союзному командованию. Теперь на солдат Армии крайовой распространялось действие всех конвенций о законах войны. Потеряв Старо Място, Комаровский начал подумывать о капитуляции. Еще в августе командующий немецкими войсками генерал СС Бах-Зелевский предлагал Комаровскому сложить оружие, обещав гуманное отношение к пленным солдатам АК, но тогда Комаровский ответил отказом. 8 сентября представители штаба повстанцев впервые встретились с Бах-Зелевским, который согласился на эвакуацию из пылающего города гражданского населения и вновь предложил Тадеушу Комаровскому почетную капитуляцию. Переговоры были прерваны начавшимся наступлением частей Красной армии. Им удалось прорвать оборону, в ночь на 13 сентября советские войска освободили Прагу, однако мосты через Вислу оказались взорванными, и переброшенные к месту прорыва немецкие танки остановили наступление. 16 сентября маршал Рокоссовский приказал прекратить операцию. Советская фронтовая авиация начала переброску повстанцам вооружения и боеприпасов, но они не всегда попадали по назначению.

Подавляя очаги восстания, немцы начали методическое разрушение Варшавы, а 28 сентября начали штурм последних опорных пунктов повстанцев. За 63 дня боев в Варшаве Армия Крайова потеряла убитыми и ранеными 23 000 человек. Немецкие потери составили 26 000. К началу октября у повстанцев закончились боеприпасы и продукты питания. Исчерпав все средства сопротивления противнику, 2 октября генерал дивизии Тадеуш Комаровский подписал условия капитуляции. 20 000 солдат во главе с командующим АК и офицерами его штаба сдались в плен.

Одной из наиболее успешных операций советского командования во время Великой Отечественной войны считается Ясско-Кишиневская операция. Предпосылки для ее проведения появились в ходе успешного наступления на Правобережной Украине войск 2‐го Украинского фронта, которые в апреле 1944 года вышли на рубеж севернее городов Яссы, Оргеев. В это же время войска 3‐го Украинского фронта захватили на западном берегу Днестра южнее Тирасполя нескольких плацдармов. В результате войска фронтов заняли по отношению к противнику охватывающее положение. Разгром крупной группировки немецко-фашистских и румынских войск, прикрывавшей балканское направление, должен был побудить Румынию выйти из войны на стороне Германии.

В соответствии с замыслом Ставки Верховного главнокомандования 2‐й (командующий – генерал армии Р.Я. Малиновский) и 3‐й (командующий – генерал армии Ф.И. Толбухин) Украинские фронты во взаимодействии с Черноморским флотом и Дунайской военной флотилией должны были прорвать оборону противника на участках северо-западнее Ясс и южнее Бендер, окружить и уничтожить основные силы группы армий «Южная Украина» в районах Ясс и Кишинева и развивать наступление на территорию Румынии.

Подготовка огневой точки. 1944 г.

Советские войска, участвовавшие в операции, насчитывали 1 250 000 человек, 16 000 орудий и минометов, 1870 танков и самоходно-артиллерийских установок, 2200 боевых самолетов. Ширина участков прорыва не превышала 18 км, благодаря чему были созданы высокие плотности наступающих войск – до 240 орудий и минометов и до 56 танков и самоходно-артиллерийских установок на 1 км фронта. Фронт наступления стрелковой дивизии составлял менее 1 км. Ударную группировку 3‐го Украинского фронта предполагалось сосредоточить на Кицканском плацдарме, ширина которого не превышала 18 километров.

При подготовке операции проводились мероприятия по оперативной маскировке. Были созданы ложные группировки войск на кишиневском направлении. Здесь дымились походные кухни, работали радиопередатчики, стояли макеты различной боевой техники. В войсках, сосредоточенных на направлении главного удара, проводились учения по прорыву вражеской обороны.

Противостоящая советским войскам группа армий «Южная Украина» под командованием генерал-полковника Г. Фриснера включала две армейские группы: «Вёлер» (8‐я немецкая и 4‐я румынская армии и 17‐й немецкий армейский корпус) и «Думитреску» (6‐я немецкая и 3‐я румынская армии). В целом эти части насчитывали 900 000 человек, 7600 орудий и минометов, свыше 400 танков и штурмовых орудий. Их поддерживали часть сил 4‐го воздушного флота и румынская авиация – всего 810 боевых самолетов. Глубоко эшелонированная оборона противника состояла из трех-четырех оборонительных полос и использовала водные преграды и холмистый характер местности. Имелись оборонительные рубежи по рекам Прут и Сирет. Города и населенные пункты имели оборонительные обводы. На кишиневском направлении занимала оборону наиболее боеспособная немецкая 6‐я армия, а на флангах – в основном румынские войска.

Утром 20 августа советские войска при поддержке артиллерии и авиации 5‐й и 17‐й воздушных армий перешли в наступление. Ударные группировки прорвали главную линию обороны противника. К середине дня 27‐я армия 2‐го Украинского фронта прорвала 2‐ю полосу обороны. В прорыв была введена 6‐я танковая армия, соединения которой к исходу дня достигли третьей оборонительной полосы, проходившей по хребту Маре. Войска 3‐го Украинского фронта прорвали первую полосу обороны и вклинились во вторую. Общее продвижение войска к исходу 1‐го дня наступления составило 6—16 км.

На следующий день противник подтянул к участку прорыва 2‐го Украинского фронта до 12 дивизий, в т. ч. две танковые, и безуспешно пытался остановить наступление советских войск. После ввода в бой двух танковых, двух механизированных и одного кавалерийского корпуса войска 2‐го Украинского фронта преодолели вражескую оборону на глубину до 40 км и после ожесточенных боев овладели городом Яссы.

Войска 3‐го Украинского фронта также отразили контратаки противника и завершили прорыв его обороны. В сражение были введены 7‐й и 4‐й гвардейские механизированные корпуса, которые продвинулись до 30 км в глубину и рассекли 6‐ю немецкую и 3‐й румынскую армии.

В ночь на 22 августа корабли Дунайской военной флотилии перебросили через Днестровский лиман десант с целью охвата правого фланга 3‐й румынской армии. В течение дня десантная группа освободила Белгород-Днестровский и продолжала наступление в юго-западном направлении.

К исходу 23 августа подвижные войска фронтов вышли в районы Хуши и Леово, завершив окружение 18 из 25 немецких дивизий группы армий «Южная Украина». В тот же день 46‐я армия во взаимодействии с Дунайской военной флотилией оттеснила к Черному морю и окружила войска 3‐й румынской армии, которая 24 августа прекратила сопротивление. Дунайская военная флотилия, высадив десанты в устье Дуная, овладела портами Вилково и Килия. К концу дня 24 августа советские войска продвинулись на 130–140 км, а соединения 5‐й Ударной армии освободили Кишинев. 27 августа была ликвидирована окруженная группировка противника восточнее реки Прут, а 29 августа – завершена ликвидация окруженных войск противника западнее реки Прут. Передовые войска фронтов вышли на подступы к Плоешти, Бухаресту, заняли Констанцу. На этом операция в целом завершилась.

В результате Ясско-Кишиневской операции советские войска разгромили группу армий «Южная Украина», разбили почти все румынские дивизии, находившиеся на фронте, захватили более 200 000 пленных, свыше 2000 орудий, 340 танков и штурмовых орудий, около 18 000 автомашин и другую боевую технику, уничтожили 490 танков и штурмовых орудий, 1500 орудий, около 300 самолетов, 15 000 автомашин.

Были освобождены Молдавия и значительная часть территории Румынии, открыта дорога на Балканы.

В результате наступления советских войск в июле – августе 1944 года немецкие войска в Прибалтике оказались прижатыми к Балтийскому морю на ограниченной территории, а их главные силы – глубоко охваченными с юга.

Это позволило провести Прибалтийскую стратегическую наступательную операцию с целью окончательного разгрома немецкой группировки, состоявшей из группы армий «Север» (командующий – генерал-полковник Ф. Шернер), 3‐й танковой армии группы армий «Центр» (20 сентября включена в состав группы армий «Север»), 1‐го воздушного флота и части сил 6‐го воздушного флота. Эта группировка насчитывала 730 000 человек и имела 7000 орудий и минометов, более 1200 танков и штурмовых орудий и 400 самолетов. Противник занимал прочную многополосную оборудованную оборону, эшелонированную на всю глубину от линии фронта до побережья Балтийского моря.

Ликвидация крупной и хорошо вооруженной группировки потребовала проведения ряда последовательных операций по расчленению и уничтожению по частям основных сил противника. Для этого войскам 1‐го, 2‐го и 3‐го Прибалтийских фронтов, а также Ленинградского фронта на таллинском направлении совместно с Балтийским флотом предстояло отсечь прибалтийскую группировку противника от Восточной Пруссии и нанести мощные удары по сходящимся направлениям в общем направлении на Ригу. Главные усилия следовало сосредоточить на разгроме основных сил 18‐й и 16‐й армий, действовавших в районе Риги. Прибалтийская операция включала четыре объединенные общим замыслом операции: Рижскую, Таллинскую, Моонзундскую десантную и Мемельскую.

Советские войска, участвовавшие в операции, насчитывали: 900 000 человек и имели около 17 500 орудий и минометов, 3000 танков и самоходно-артиллерийских установок, свыше 2500 боевых самолетов (без учета привлекавшейся авиации Балтийского флота и авиации Дальнего действия).

14 сентября войска 1‐го (командующий – генерал армии И.Х. Баграмян), 2‐го (командующий – генерал армии А.И. Еременко) и 3‐го (командующий – генерал армии И.И. Масленников) Прибалтийских фронтов начали Рижскую наступательную операцию.

Войска 1‐го Прибалтийского фронта успешно прорвали оборону противника и, с боями развивая наступление, к исходу третьего дня продвинулись на глубину до 50 км, угрожая перерезать коммуникации, ведущие в Восточную Пруссию. Германское командование начало отвод группы «Нарва» из Эстонии и левого фланга 18‐й армии из района озера Выртсъярв, чтобы усилить группировку под Ригой. 16 сентября противник попытался облегчить положение своих войск южнее Риги и нанес два контрудара в районе юго-западнее Добеле и из района северо-западнее Балдоне, но успеха не добился. Войска 3‐го и 2‐го Прибалтийских фронтов в первые три дня дальше главной полосы обороны противника продвинуться не смогли.

17 сентября войска Ленинградского фронта (командующий – Маршал Советского Союза Л.А. Говоров) при поддержке сил Балтийского флота приступили к выполнению Таллинской операции. Они успешно прорвали оборону противника и 22 сентября заняли столицу Эстонии Таллин. 23 сентября 18‐я немецкая армия начала отходить на рубеж «Сигулда», расположенный в 60–80 км вокруг Риги, и войска 3‐го Прибалтийского фронта начали преследование противника. 22 сентября удалось преодолеть оборону противника и войскам 2‐го Прибалтийского фронта, однако 27 сентября войска обоих фронтов были остановлены противником на рубеже «Сигулда». Войска Ленинградского фронта, успешно развивая наступление, к 26 сентября освободили всю территорию Эстонии, кроме Моонзундских островов.

В освобожденной Риге. 1944 г.

За счет отвода 18‐й армии и оперативной группы «Нарва» немецкому командованию удалось сосредоточить в районе Риги крупную группировку – свыше 30 дивизий. В то же время участок фронта от Ауце до Немана на мемельском направлении оказался ослабленным – на нем в это время находилось не более 8 дивизий 3‐й танковой армии. Исходя из сложившейся обстановки, Ставка Верховного главнокомандования 24 сентября решила перенести направление главного удара на мемельское направление, преследуя цель отсечь группу армий «Север» и разгромить ее. В соответствии с новыми задачами войска 1‐го Прибалтийского фронта начали перегруппировку в район Шяуляя. Войска 2‐го и 3‐го Прибалтийских фронтов также перегруппировывали свои силы для возобновления наступления на Ригу.

5 октября войска 1‐го Прибалтийского фронта при содействии 39‐й армии 3‐го Белорусского фронта приступили к выполнению Мемельской операции. Прорвав оборону противника и развивая наступление в глубину, подвижные силы фронта 10 октября вырвались на побережье Балтийского моря севернее и южнее Мемеля (Клайпеды) и блокировали город-порт с суши; другая группировка войск фронта в это время вышла на границу с Восточной Пруссией у Таурагс. Под воздействием удара на мемельском направлении командование группы армий «Север» с 6 октября приступило к поспешному отводу войска из района Риги в Курляндию.

Войска 2‐го и 3‐го Прибалтийских фронтов в ночь с 5 на 6 октября возобновили наступление на Ригу и в ходе преследования отходящего противника к 10 октября вышли на внешний оборонительный обвод, 12 октября завязались бои за город. 13 октября войска 3‐го Прибалтийского фронта освободили правобережную часть города, а 15 октября войска 2‐го Прибалтийского фронта – левобережную.

27 сентября – 10 октября войска Ленинградского фронта во взаимодействии с Балтийским флотом осуществили основную часть Моонзундской операции. Успешное решение задач обеспечивалось тесным взаимодействием сухопутных войск, авиации и флота.

16 октября 3‐й Прибалтийский фронт был расформирован, а войска 1‐го и 2‐го Прибалтийских фронтов продолжали наступление в направлениях Тукумс и Салдус. К 22 октября войска правого крыла 2‐го Прибалтийского фронта вышли к тукумскому оборонительному рубежу противника, завершив Рижскую операцию, и совместно с войсками 1‐го Прибалтийского фронта блокировали в Курляндии основные силы группы армий «Север». В тот же день 39‐я армия 3‐го Белорусского фронта отбросила противника за Неман. 24 ноября войска Ленинградского фронта и силы Балтийского флота завершили Моонзундскую десантную операцию, в ходе которой освободили острова Моонзундского архипелага.

В результате Прибалтийской операции немецкие войска были изгнаны из Прибалтики, были разгромлены 26 дивизий группы армий «Север» и три дивизии полностью уничтожены. Основные силы этой группировки – 27 дивизий и одна бригада – были прижаты к морю на Курляндском полуострове и потеряли стратегическое значение. Окруженная курляндская группировка капитулировала 8 мая 1945 года. В результате операции были созданы благоприятные условия для развития наступления в Восточной Пруссии.

В первых числах сентября 1944 года общепризнанный лидер народной борьбы за освобождение Югославии от немецкой оккупации маршал Тито обратился к Государственному Комитету Обороны СССР с просьбой о вводе в Югославию войск Красной армии. Просьба мотивировалась тем, что возглавляемая маршалом Народно-освободительная армия Югославии (НОАЮ) не имела тяжелого вооружения и танков, чтобы самостоятельно разгромить немецкие войска или воспрепятствовать их отступлению из Греции на север. Тем не менее НОАЮ представляла заметную военную силу – по югославским данным, к этому времени в частях народной армии насчитывалось около 400 000 человек.

В двадцатых числах сентября в Москве состоялась встреча Тито со Сталиным, в ходе которой было заключено соглашение между Национальным комитетом по освобождению Югославии и советским правительством о вступлении соединений Красной армии на территорию Восточной Сербии и совместных действиях по освобождению восточных районов страны и столицы Югославии Белграда. НОАЮ к тому времени уже удалось изгнать оккупантов со значительной части территории, однако важнейшие города и основные пути сообщения оставались в руках противника.

В конце сентября войска 3‐го Украинского фронта под командованием маршала Ф.И. Толбухина, совершив 600‐километровый форсированный марш по Болгарии, вышли в районе Видина на болгарско-югославскую границу. Южнее, на фронте от Пирота до стыка границ Болгарии, Югославии и Греции, развернулись болгарские армии. Создались условия для нанесения объединенными усилиями советских, болгарских и югославских войск решающего удара по противнику в Сербии, и прежде всего на белградском направлении.

23 сентября в Македонии состоялась встреча представителей командования югославской и болгарской армий, на которой была достигнута договоренность о возможности совместных действий против гитлеровцев на территории Македонии. Затем в Крайове состоялась встреча представителей всех сторон и был окончательно согласован план действий. Советское командование представлял маршал Бирюзов, болгарское – министр Терпешев, а югославское – маршал Тито. Наконец 5 октября было подписано югославско-болгарское соглашение об участии болгарских войск в боях против немецких войск на территории Югославии.

План Белградской операции был разработан командованием 3‐го Украинского фронта и 1 октября утвержден советской Ставкой. Замысел заключался в том, чтобы совместными ударами советских и югославских войск на белградском направлении, югославских и болгарских войск на нишском и скопьенском направлениях разгромить армейскую группу «Сербия», освободить оккупированные районы Сербии и столицу Югославии Белград, выйти на коммуникации группы армий «Е», дислоцированной в Греции, и воспрепятствовать ее отходу с юга Балканского полуострова.

Для проведения операции привлекались 57‐я общевойсковая армия, 4‐й гвардейский механизированный корпус, одна дивизия и одна бригада фронтового подчинения 3‐го Украинского фронта, 17‐я воздушная армия и Дунайская военная флотилия. Войскам 3‐го Украинского фронта содействовали также 46‐я армия и часть авиации 2‐го Украинского фронта. НОАЮ выделила 17 дивизий (9 из них должны были вступить на завершающем этапе операции) и Болгарская народная армия – 13 дивизий и бригад. В целом привлекавшиеся к проведению Белградской операции советские, югославские и болгарские войска насчитывали 660 000 человек, 4477 орудий и минометов, 421 танк и САУ, 1250 самолетов и около 80 боевых кораблей, преимущественно бронекатеров.

Готовилось к предстоящим боям и германское командование. Выход Красной армии к восточным границам Венгрии и Югославии создал непосредственную угрозу коммуникациям немецких войск, действовавших в Греции и Албании. Германское командование было вынуждено принять срочные меры, чтобы эвакуировать из Греции и Албании оккупационные войска и создать из них севернее Белграда, на стыке 2‐го и 3‐го Украинского фронтов, мощную группировку. Группа армий «Ф» под командованием генерал-фельдмаршала фон Вейхса, дислоцированная на территории Югославии и Албании, получила задачу оборонять основные узлы коммуникаций, по которым отступали войска из Греции. Особое значение придавалось удержанию железной дороги Салоники – Белград и Белградского района как важнейшего коммуникационного узла.

Задачу обороны Югославии со стороны болгаро-югославской границы и прикрытие отводимой из Греции группы армий «Е» германское командование возложило на армейскую группу «Сербия», выделенную из группы армий «Ф», которая насчитывала 150 000 человек личного состава, 2130 орудий и минометов, 125 танков и САУ и 352 самолета. В условиях труднопроходимой местности немцы строили свою оборону на основе опорных пунктов, создаваемых в населенных пунктах, на узлах дорог и в горных проходах.

Советские войска в Белграде

Наступление началось 28 сентября ударом 57‐й советской армии, которая при поддержке авиации и во взаимодействии с 13‐м и 14‐м корпусами НОАЮ прорвала приграничную оборону противника. Начальный темп продвижения был невысоким из-за стойкого сопротивления немецких частей. Противник сопротивлялся отчаянно, при отходе взрывал мосты, минировал проходы и устраивал завалы. Гарнизоны опорных пунктов сражались до последнего человека, даже оказавшись в глубоком тылу наступавших.

Преодолев с тяжелыми боями Восточно-Сербские горы, советские войска за 12 дней наступления продвинулись в глубь югославской территории на 130 км, форсировали Мораву и 10 октября захватили два важных плацдарма в районах Велика-Плана и Паланка. Чтобы повысить темпы продвижения на Белград, 12 октября с этих плацдармов по приказу маршала Толбухина в сражение был введен 4‐й гвардейский механизированный корпус, имевший более 180 танков и САУ, который устремился на Белград. Механизированный корпус в тесном взаимодействии с войсками 57‐й армии и формированиями НОАЮ стремительно развивал наступление. Уже 12 октября советские танкисты вместе с бойцами 1‐го Пролетарского корпуса овладели населенным пунктом Топола, прочно перехватив последнюю коммуникацию противника, ведущую к Белграду с юга. 14 октября танки корпуса с югославскими бойцами на броне достигли южных окраин столицы Югославии, тем самым создав угрозу окружения германских войск, действовавших юго-восточнее Белграда и стремившихся соединиться с белградским гарнизоном, чтобы усилить оборону города. Не останавливая наступление на Белград с юга, 4‐й гвардейский мехкорпус нанес удар в юго-восточном направлении навстречу соединениям 57‐й армии. 17 октября советские и югославские войска окружили группировку противника, насчитывавшую 20 000 солдат и офицеров, а 19 октября завершили ее разгром.

Действующая на правом фланге наступающих 46‐я армия, не встречая серьезного сопротивления, очистила территорию Югославии к востоку от Тисы. Ее 10‐й гвардейский стрелковый корпус во взаимодействии с частями НОАЮ на 40‐километровом участке вышел к Дунаю северо-восточнее Белграда, форсировал реку и захватил плацдарм в районе Велико-Село. На левом крыле 2‐я болгарская армия генерала К. Станчева совместно с 13‐м югославским корпусом вышли на ближние подступы к городам Ниш и Лесковац и прикрыли войска 3‐го Украинского фронта с юга, а соединения 1‐й и 4‐й болгарских армий с 16 октября наносили удар в направлении города Штип. 14 октября войска 2‐й болгарской армии, 13‐го корпуса НОАЮ и подразделения 1‐го гвардейского укрепленного района овладели городом Ниш, разгромив 7‐ю горнострелковую дивизию СС «Принц Евгений».

Штурм Белграда стал завершающей фазой операции. Чтобы удержать город, противник привлек все имевшиеся в его распоряжении части – подразделения нескольких немецких дивизий, сербского добровольческого и русского охранного корпусов в общей сложности – почти 22 000 человек, 40 танков и штурмовых орудий, около 170 орудий и минометов. Германское командование всеми силами старалось обеспечить отход частей группы армий «Е» из Греции в Венгрию и для этого стремилось сковать на подступах к городу как можно больше советских и югославских войск.

Используя рельеф местности и пригородные населенные пункты, немцы заблаговременно создали вокруг Белграда мощную полосу обороны, которая включала два оборонительных обвода, насыщенных огневыми средствами и инженерными заграждениями. Восточные и южные обводы на всем протяжении от Дуная до Савы были прикрыты противотанковым рвом, артиллерийскими позициями и минными полями. На вероятных направлениях атак сосредоточивались группы танков и штурмовых орудий. На улицах и перекрестках были построены железобетонные огневые точки для ведения кругового обстрела. Для обороны приспосабливались здания. Каждый квартал представлял сильный узел сопротивления.

План штурма Белграда предусматривал нанесение фронтального удара с южного направления на максимально узком участке оборонительного обвода, развитие прорыва по расходящимся направлениям с целью рассечь и уничтожить по частям силы гарнизона, а также захват мостов на Саве и Дунае.

Бои за Белград продолжались с 14 по 20 октября и носили исключительно упорный характер. В первые дни наступавшим удалось расчленить группировку противника на несколько частей и уничтожить большинство его опорных пунктов на южной и восточной окраинах города. Однако затем темпы освобождения города замедлились, т. к. пришлось отвлечь часть сил для уничтожения группировки, окруженной юго-восточнее Белграда и пытавшейся прорваться в город.

В отличие от западных союзников, которые весной и летом 1944 года несколько раз подвергли Белград массированным и по большей части неприцельным бомбардировкам, советское командование стремилось предотвратить масштабные разрушения и жертвы среди оставшихся в городе жителей. С этой целью оно ограничило применение авиации и тяжелой артиллерии в ходе уличных боев. На освобожденных территориях в первую очередь проводились работы по разминированию.

К исходу 20 октября советские и югославские войска штурмом овладели крепостью Калемегдан – последним очагом сопротивления немцев в Белграде – и полностью освободили столицу Югославии. Белградская операция завершилась.

Только в уличных боях за Белград противник потерял 10 000 убитыми и более 8000 пленными. Потери советских войск в ходе Белградской операции составили около 19 000 человек, 53 танка и САУ, 184 орудия и миномета, 66 самолетов.

Результаты Белградской операции имели важное политическое и военное значение. В ходе ее была полностью разгромлена армейская группа «Сербия», нанесено поражение значительной части группы армий «Ф», освобождены столица Югославии и большая часть Сербии. Группа армий «Е» была вынуждена отступать из Греции по труднодоступным горным дорогам, неся большие потери от непрерывных ударов югославских войск. Освобождение Сербии обеспечило благоприятные условия для южного фланга советских войск, наступавших на будапештском направлении, а также для полного освобождения Югославии.

В условиях кризиса гитлеровской коалиции, когда Румыния, Болгария и Финляндия разорвали союз с Германией, а советские войска достигли границ Восточной Пруссии и Вислы, советское командование предприняло решительное наступление на территории Венгрии с целью овладения Будапештом и вывода Венгрии из войны.

Согласно замыслу операции ударная группировка 2‐го Украинского фронта (командующий – Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский) в составе одной общевойсковой армии и двух механизированных корпусов должна была нанести фронтальный удар из района города Кечкемет на Будапешт и овладеть городом. Вспомогательный удар из района северо-восточнее города Сольнок наносила 7‐я гвардейская армия, которая должна была захватить плацдарм на западном берегу Тисы. Задача остальных сил фронта заключалась в том, чтобы наступлением в направлении на Мишкольц сковать противостоявшие войска и не позволить противнику перебросить их в район Будапешта.

Приказ Ставки командующий фронтом получил 28 октября 1944 года – на следующий день после завершения наступления на Дебрецен. Несколько месяцев войска 2‐го Украинского фронта вели непрерывные бои и снова должны были наступать без отдыха и практически без подготовки.

Оборонительные рубежи на подступах к Будапешту состояли из трех обводов, которые упирались своими флангами в р. Дунай севернее и южнее города. Сам город был превращен в настоящую крепость. Подступы к городу на направлении советского наступления обороняли войска 3‐й венгерской армии, усиленной двумя немецкими дивизиями, в т. ч. одной танковой. Основные силы немецкой группы армий «Юг» оборонялись северо-восточнее Будапешта.

Наступление советских войск началось 29 октября. Наступающие смогли прорвать оборону противника и уже 2 ноября вышли на ближние подступы к Будапешту, но для проведения штурма сил оказалось недостаточно, и ворваться в город с ходу они не смогли. Противник перебросил к городу подкрепления в составе трех танковых и одной моторизованной дивизии, которые оказали упорное сопротивление. Наступление на Будапешт было приостановлено.

4 ноября Ставка приказала 2‐му Украинскому фронту расширить полосу наступления и разгромить будапештскую группировку противника ударами с трех направлений. В ходе боев, которые продолжались до конца ноября, войска фронта смогли прорвать оборону противника между Тисой и Дунаем и, наступая в северо-западном направлении, подошли к внешнему оборонительному обводу Будапешта, однако овладеть городом снова не смогли.

5 декабря советские войска возобновили наступление и вышли к Дунаю севернее и северо-западнее Будапешта, лишив противника возможности отхода на север. 46‐я армия, используя средства Дунайской военной флотилии, форсировала Дунай и захватила плацдарм на его правом берегу, после чего развернула наступление с целью обхода Будапешта с юга и юго-запада. Противник подтянул подкрепления и после 7 декабря нанес несколько контрударов, которые наступающие войска успешно отразили. Однако после выхода к оборонительной линии «Маргарита» они вынуждены были перейти к обороне.

Будапешт в 1945 г.

12 декабря Ставка приказала совместными действиями 2‐го и 3‐го Украинских фронтов завершить окружение Будапешта, разгромить будапештскую группировку противника и овладеть столицей Венгрии. Наступление началось 20 декабря. К исходу 26 декабря войска фронтов соединились в районе Эстергома, тем самым завершив окружение будапештской группировки. Чтобы избежать излишних жертв и разрушения города, советское командование направило 29 декабря окруженному гарнизону ультиматум с требованием капитуляции, но немецкое командование приказало расстрелять парламентеров. После этого советские войска приступили к ликвидации гарнизона.

Противник несколько раз пытался деблокировать окруженные силы и восстановить оборону по Дунаю, однако войска 3‐го Украинского фронта успешно отразили все контрудары. Окруженные в Будапеште войска упорно оборонялись, и бои в городе продолжались вплоть до середины февраля 1945 года. Очистку города от противника вела специально выделенная из состава 2‐го Украинского фронта Будапештская группа войск при участии венгерских добровольцев. В ходе ожесточенных боев 188‐тысячный гарнизон был почти полностью уничтожен.

После поражения противника в Карелии и последовавшего за этим выхода Финляндии из войны создались благоприятные условия для окончательного изгнания немецких оккупантов из Советского Заполярья.

Для Германии этот район имел важное значение ввиду наличия здесь источников стратегического сырья, а также незамерзающих портов, откуда силы германского флота могли вести активные действия на северных морских коммуникациях союзников.

На небольшом участке Советского Заполярья западнее Мурманска, остающемся под оккупацией, оборонялся 19‐й немецкий горно-егерский корпус в составе трех горных дивизий и четырех бригад численностью 53 000 человек, имевший 753 орудия и миномета и 160 самолетов из состава 5‐го воздушного флота. Корпус занимал глубоко эшелонированную оборону, организованную на труднопроходимой местности и насыщенную долговременными сооружениями.

Советские войска в Заполярье

В войсках Карельского фронта (командующий – генерал армии, с 26 октября 1944 года Маршал Советского Союза К.А. Мерецков), которым предстояло участвовать в Петсамо-Киркенесской операции, насчитывалось 113 200 человек и имелось 2100 орудий и минометов, 126 танков и САУ. Сухопутные войска поддерживали 725 самолетов 7‐й воздушной армии и соединения Северного флота – 57 кораблей, около 300 самолетов, береговая артиллерия, а также 18 000 морских пехотинцев.

Для решения задачи по освобождению советской территории и уничтожению немецких войск, оборонявших район, советское командование планировало активными действиями сковать войска противника на правом фланге и нанести на левом фланге 14‐й армии из района южнее озера Чапр глубокий охватывающий удар в общем направлении на Луостари, Петсамо, после чего развивать наступление к границе с Норвегией.

Наступление началось утром 7 октября после интенсивной артиллерийской подготовки. В ходе трехдневных ожесточенных боев на главном направлении войска 14‐й армии прорвали оборону противника на глубину до 16 км. Обходным маневром с юга, совершенным в условиях полного бездорожья и труднопроходимой местности, советские войска создали угрозу окружения противника в районе Луостари и вынудили его к отходу. В ночь на 10 октября на южный берег залива Малая Волковая был высажен десант в составе бригады морской пехоты, которая к утру вышла во фланг и тыл противника, оборонявшегося на полуострове Средний по хребту Муста-Тунтури, и во взаимодействии с морской пехотой, наступавшей с суши, сломила сопротивление противника в этом районе. Вечером 12 октября торпедные катера высадили в порту Лиинахамари десантный отряд, который совместно с морскими пехотинцами 13 октября освободил Лиинахамари. В ночь на 15 октября был освобожден Петсамо – важная военно-морская база и мощный опорный пункт обороны противника на Крайнем Севере, а 22 октября – г. Никель. Войска 14‐й армии при содействии десантов развернули преследование отходящего противника и 22 октября в соответствии с заключенными ранее международными соглашениями пересекли норвежскую границу.

25 октября после упорного боя сухопутные войска при поддержке морского десанта освободили норвежский город Киркенес. 27 октября был очищен от противника город Нейден, и войска вышли в район Наутси. 29 октября советские войска закрепились на рубеже севернее Нейдена и юго-западнее Наутси, таким образом завершив Петсамо-Киркенесскую операцию.

Потери советских войск в ходе операции составили свыше 21 000 человек убитыми и ранеными, 21 танк, 40 орудий и минометов, 62 самолета.

В ходе Петсамо-Киркенесской операции советские войска разгромили войска противника в Советском Заполярье и положили начало освобождению Норвегии от немецкой оккупации.

Восточно-Карпатская операция проводилась с 8 сентября по 28 октября 1944 года. Предпосылкой для проведения операции стало успешное наступление войск 1‐го Украинского фронта и захват ими Сандомирского плацдарма, а также быстрое продвижение войск 2‐го и 3‐го Украинских фронтов к границам Венгрии и Болгарии.

Основными целями операции был разгром немецких войск в Восточных Карпатах и оказание помощи национальному восстанию в Словакии, которое началось 29 августа 1944 года. Первоначально предполагалось привлечь для участия в Восточно-Карпатской операции 38‐ю армию 1‐го Украинского фронта, в составе которой был сформирован 1‐й Чехословацкий армейский корпус под командованием генерала Л. Свободы, а также 1‐й гвардейский кавалерийский и 25‐й танковый корпуса, часть сил 2‐й воздушной армии. От 4‐го Украинского фронта должны были действовать 1‐я гвардейская и 18‐я армии, 17‐й гвардейский стрелковый корпус и часть сил 8‐й воздушной армии. В дальнейшем, по мере того как фронт наступления увеличивался, в него были вовлечены все войска 4‐го Украинского фронта. В целом в наступлении участвовали 246 000 человек, 5140 орудий и минометов, 322 танка и САУ, 1165 самолетов.

Советским войскам противостояла армейская группа «Хейнрици» в составе 1‐й немецкой танковой и 1‐й венгерской армий, которая имела около 300 000 человек, 3250 орудий и минометов, 100 танков и штурмовых орудий, 450 самолетов.

Согласно замыслу операции, советские войска наносили главный удар на стыке 1‐го и 4‐го Украинских фронтов в общем направлении на город Прешов, прорывали оборону противника в Восточных Карпатах, выходили на территорию Словакии и соединялись со словацкими повстанцами. Вспомогательный удар, который должен был помочь 4‐му Украинскому фронту преодолеть Восточные Карпаты и овладеть районом Мукачево – Ужгород – Чоп, наносил 2‐й Украинский фронт с юга в направлении на Клуж, Сату-Маре на территории Румынии.

8 сентября в наступление перешли войска левого крыла 1‐го Украинского фронта, 9 сентября – войска 1‐й гвардейской армии. В ходе наступления советские войска действовали в сложной горно-лесистой местности и при неблагоприятных погодных условиях. Им пришлось преодолевать мощную, эшелонированную на глубину до 60 км оборону противника, построенную на основе укрепленных районов.

Преодолевая ожесточенное сопротивление противника, медленно, но упорно «прогрызая» его оборону, соединения 38‐й и 1‐й гвардейской армий к середине сентября продвинулись до 15–23 км. Действия 18-й армии и 17‐го гвардейского стрелкового корпуса были также успешными, и фронт наступления расширился до 400 км.

Наступление в Восточных Карпатах

20 сентября соединения 1‐й гвардейской армии вступили на территорию Чехословакии в районе Калинова, а в последней декаде сентября советские войска вышли к Главному Карпатскому хребту. 6 октября наступавшие на правом крыле войска 38‐й армии и Чехословацкого корпуса овладели Дукельским перевалом. Затем наступление на этом направлении замедлилось, а в конце октября войска 38‐й и 1‐й гвардейской армий перешли к обороне.

Войска левого крыла 4‐го Украинского фронта (18‐я армия и 17‐й гвардейский стрелковый корпус) продолжали наступление и после ожесточенных боев в сентябре – начале октября овладели рядом перевалов на Карпатском хребте, прорвав оборону врага на фронте около 300 км и продвинувшись к 14 октября в глубину до 30 км.

Сильные фронтальные удары войск 1‐го и 4‐го Украинских фронтов, а также успехи советских войск в проведении Дебреценской операции заставили противника начать отвод войск перед 4‐м Украинским фронтом. Соединения 18‐й армии и 17‐й гвардейский стрелковый корпус начали преследование противника. 26 октября войска 4‐го Украинского фронта освободили Мукачево, 27 октября – Ужгород, а 29 октября – Чоп, соединившись с войсками 2‐го Украинского фронта.

К этому времени 38‐й армии удалось продвинуться на 15–20 км к западу и юго-западу от Дукельского перевала, а 1‐я гвардейская армия достигла рубежей западнее Команьчи и Снина.

В ходе Восточно-Карпатской операции советские войска разгромили и уничтожили 6 вражеских дивизий, захватили более 30 тысяч пленных, 912 орудий и минометов, 40 танков и штурмовых орудий. Наступление в Карпатах отвлекло значительное количество немецких и венгерских войск, оказав тем самым помощь Словацкому восстанию и действиям советских войск в Венгрии. Были созданы условия для освобождения Чехословакии и выхода к южным границам Германии.

После успешного завершения Ясско-Кишеневской операции войска 2‐го Украинского фронта под командованием маршала Р.Я. Малиновского (40 советских и 21 румынская дивизии), продолжая наступление, в конце сентября – начале октября 1944 года вышли на территорию Югославии и на румыно-венгерскую границу. Им противостояли группа армий «Юг» под командованием генерала Г. Фриснера (32 немецкие и венгерские дивизии) и часть войск группы армий «Ф».

Венгрия оставалась последней союзницей Гитлера в Европе и располагала значительными военными силами – двадцатью двумя дивизиями и пятью бригадами. Через Венгрию лежал прямой путь в Австрию. В Восточной Австрии, а также в Венгрии, находилось большое количество военных заводов и два из трех остающихся у Германии источников нефти. Важное политическое, военное и экономическое значение Венгрии, а также очевидная концентрация советских сил на этом направлении заставляло германское командование усиливать группу армий «Юг» и принимать все меры для предотвращения вторжения советских войск. В течение сентября в Венгрию из Германии, Франции, Италии и Греции было переброшено до двадцати пяти дивизий, на естественных рубежах строились оборонительные сооружения.

Чтобы не допустить вступления советских войск в Венгрию, германское командование планировало предпринять ряд контрударов, в т. ч. из района Дебрецена, с целью закрепиться и в течение зимы продержаться на южнокарпатских рубежах.

Советское командование, в свою очередь, намеревалось развивать наступление на белградском направлении, в центральной части Венгрии и в юго-восточной части Словакии. В начале сентября 2‐й Украинский фронт предпринял наступление в направлении Орадя, Дебрецен, Ньиредьхаза – важных узлов железных и шоссейных дорог – с целью открыть путь на север и северо-запад, однако войска столкнулись с упорным сопротивлением противника и продвигались очень медленно. 15 сентября Ставка приказала перенести направление удара. Во второй половине сентября войска Малиновского предпринимали попытки продолжить наступление. Значительного успеха им добиться не удалось, и 3 октября Ставка вновь уточнила задачи. Силам 6‐й гвардейской танковой армии и конно-механизированной группе генерал-лейтенанта И.А. Плиева (два кавалерийских и один механизированный корпус, более 400 танков) предстояло нанести удар из района южнее Оради в северном направлении и обойти Дебрецен с запада. Румынские войска должны были наступать на левом фланге 53‐й армии в направлении на Сегед. Главные силы 46‐й армии было решено сгруппировать на ее правом фланге, а один корпус нацелить на белградское направление, развернув его по северному берегу Дуная. Для прикрытия и поддержки наступления выделялась истребительная и штурмовая авиация 5‐й воздушной армии.

Перед началом операции силы 2‐го Украинского фронта составляли около 700 000 солдат и офицеров, 10 200 орудий и минометов, 825 танков и самоходок, 1100 самолетов. В оперативном подчинении командующего фронтом находились 1‐я и 4‐я румынские армии – 22 недоукомплектованные и плохо оснащенные дивизии, в которых насчитывалось около 70 000 бойцов. Им противостояли войска немецкой группы армий «Юг» под командованием генерал-полковника Фриснера в составе 29 дивизий, 6 бригад и три дивизии группы армий «Ф». Они имели 3500 орудий и минометов, 300 танков и около 500 самолетов 4‐го воздушного флота.

6‐я гвардейская танковая армия и часть сил 27‐й армии начали наступление уже 2 октября. Ударной группировке, наступающей на Орадю, Дебрецен, Ньиредьхазу, приходилось отбивать ожесточенные контрудары противника. Темп продвижения составлял не более 20 км в день.

Утром 6 октября после короткой артиллерийской и авиационной подготовки перешли в наступление 53‐я армия и конно-механизированная группа Плиева. В течение первого дня они прорвали оборону противника и разгромили противостоящие силы 3‐й венгерской армии, а к исходу третьего дня, продвинувшись до 100 км на север, вышли в район Карцага. 8 октября группа Плиева вышла на юго-западные подступы к Дебрецену. Охват дебреценской группировки с запада создал угрозу окружения немецко-венгерских войск в Трансильвании, которые в тот же день начали отход на Ньиредьхазу, преследуемые советскими и румынскими войсками. К исходу 8 октября действующая на левом крыле 46‐я армия полностью освободила югославскую территорию восточное реки Тиса и захватила плацдармы на ее западном берегу. На направлении главного удара 6‐я гвардейская танковая армия, вступившая в бой практически без подготовки, встретила очень сильное сопротивление и, понеся значительные потери, застряла на подступах к городу Орадя. Командующий армией генерал Кравченко делал упор на лобовые атаки, из-за чего армия несла потери. Кроме этого, впоследствии выяснилось, что именно здесь была сконцентрирована группировка противника, предназначенная для нанесения удара, запланированного на 12 октября.

Для того чтобы быстрее овладеть районом Орадя, Ставка ВКГ приказала нанести удар по городу силами 6‐й гвардейской танковой армии с запада, 33‐го стрелкового корпуса – с юга, а группы Плиева – с северо-запада. Для усиления центра фронта Ставка приказала не позднее 20 октября подтянуть в район Беюша 7‐ю гвардейскую армию. Сюда выдвигалась также конно-механизированная группа Горшкова. Наступление на Орадю поддерживала большая часть фронтовой авиации. Несмотря на упорное сопротивление немецко-венгерских войск, 12 октября группа Плиева, развернув часть своих сил, во взаимодействии с 33‐м стрелковым корпусом овладела городом. За десять дней боев войскам 2‐го Украинского фронта удалось разгромить крупную, подготовленную к наступлению ударную группировку противника, хотя за время боев фронт потерял более 450 танков.

Бой за населенный пункт

Наступление советских войск между тем продолжалось. 20 октября 6‐я гвардейская танковая армия совместно с конно-механизированными группами генералов Плиева и Горшкова ударом по сходящимся направлениям овладела Дебреценом – важным узлом обороны и транспортных коммуникаций противника. Армии правого крыла заняли район Калужа. К исходу 20 октября они вышли на рубеж Сигет – Маргита и установили контакт с войсками фронта, действовавшими на дебреценском направлении.

Противник ожесточенно сопротивлялся. Для создания оборонительных рубежей он использовал широкую сеть каналов, оплетающую всю местность между Дебреценом и Ньиредьхазой, а также многочисленные населенные пункты с каменными зданиями.

22 октября конно-механизированная группа Плиева, в состав которой была введена группа генерала Горшкова, преодолев 40 километров в непрерывных кровопролитных боях, овладела Ньиредьхазой, продвинулась передовыми частями на север до 30 км и вышла на Тису, угрожая окружением армейской группе «Вёлер». Это предопределило ожесточенный характер боев, продолжавшихся с 23 до 28 октября. Чтобы избежать окружения, противник силами трех армейских и одного танкового корпусов нанес мощный контрудар по флангам конно-механизированной группы и перерезал ее коммуникации южнее Ньиредьхазы. 27 октября группа Плиева оставила город и соединилась с основными силами фронта.

На сольнокском направлении 53‐я и 7‐я гвардейская армии к исходу 28 октября овладели восточным берегом Тисы. 40‐я и 4‐я румынская армии, действовавшие на правом крыле, к этому времени завершили освобождении северной части Трансильвании и пересекли румыно-венгерскую границу. На левом крыле фронта войска 46‐й армии 21 октября овладели городами Байя и Сомбор, а к исходу 28 октября захватили в междуречье Тисы и Дуная крупный оперативный плацдарм, тем самым создав благоприятные условия для разгрома противника в районе Будапешта. 28 октября преодолением Тисы Дебреценская операция завершилась.

В ходе операции советские войска разбили 10 из 32 противостоящих им дивизий противника, взяли в плен свыше 42 000 человек, уничтожили и захватили значительное количество танков, артиллерийских орудий, самолетов и другой военной техники. Общие потери Красной армии составили 84 000 человек.

Успех Дебреценской операции привел к изменению политической обстановки в Венгрии. В венгерской армии усилились дезертирство и переход на сторону советских войск. Правительство М. Хорти было вынуждено пойти на переговоры с СССР, США и Великобританией, и 11 октября венгерская делегация в Москве приняла предварительные условия перехода Венгрии на сторону союзников. Важнейшим итогом Дебреценской операции стало освобождение от немецкой оккупации почти всего левобережья Тисы и Северной Трансильвании, чем завершилось освобождение всей территории Румынии в ее довоенных границах.

К началу Западно-Карпатской операции войска 4‐го Украинского фронта (командующий – генерал армии И.Е. Петров) занимали оборону на рубеже Ясло – Стропков – Генцовце – Турна. 2‐й Украинский фронт (командующий – Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский) частью сил совместно с войсками 3‐го Украинского фронта проводил Будапештскую операцию, а войсками правого крыла и центра наступал в юго-восточные районы Словакии.

Советским войскам предстояло разгромить немецкие войска в Западных Карпатах (1‐ю танковую армию, 8‐ю армию, часть сил 17‐й и 6‐й армий, а также 1‐ю венгерскую армию), преодолеть силами 4‐го Украинского фронта Западные Карпаты, где противник подготовил глубоко эшелонированную оборону, и выйти на подступы к Моравско-Остравскому промышленному району.

Согласно замыслу советского командования, войскам 4‐го Украинского фронта предстояло вести наступление на трех направлениях. Главный удар в обход Карпат с севера в общем направлении на Бельско-Бяла наносила 38‐я армия своими основными силами. Она же частью сил наступала на Краков для содействия частям левого крыла 1‐го Украинского фронта, которые в рамках начинавшейся в это же время Сандомирско-Силезской операции также наступали на Краков – Катовице. Вспомогательные удары наносили 1‐я гвардейская армия на люботинском и 18‐я армия – на попрадском направлениях. Войска центра и правого крыла 2‐го Украинского фронта имели задачу выйти на рубеж рр. Грон, Нитра, а в дальнейшем продолжать наступление на Братиславу, Вену, Брно.

Залп катюш. Карпаты. 1944 г.

12 января в наступление перешли 18‐я армия и армии правого крыла и центра 2‐го Украинского фронта, которым за четыре дня удалось продвинуться на отдельных направлениях на 18 км. 15 января нанесла удар на главном направлении 38‐я армия, которая в первый же день прорвала оборону противника и в последующие дни продвинулась на глубину до 80 км. 18 января перешла в наступление 1‐я гвардейская армия, которая к исходу дня отбросила противника на 22 км, а на следующий день захватила важный узел коммуникаций – город Прешов. 19 января 18‐я армия овладела городом Кошице.

Развивая успех, войска 4‐го Украинского фронта продолжили наступление и к концу января вышли к заранее подготовленному противником оборонительному рубежу на р. Сола и высотах восточнее Живец – Яблонка – Липтовски – Свети – Микулаш. Войска правого крыла 2‐го Украинского фронта нанесли поражение противнику в Словацких Рудных горах, заняли г. Брезно, а южнее вышли на рубеж западнее Абелов, Немце. 12 февраля соединения 1‐й гвардейской и 38‐й армий овладели г. Бельско-Бяла – мощным узлом сопротивления противника на подступах к Моравска-Остравскому району. Дальнейшее продвижение войск 4‐го Украинского фронта было остановлено противником на оборонительном рубеже западнее Струменя, Живеца, западнее Яблонки, восточнее Липтовски – Свети – Микулаш. С 18 февраля 4‐й Украинский фронт закрепился на занятых рубежах и перешел к обороне, а войска правого крыла 2‐го Украинского фронта до середины марта продолжали бои с целью выдвижения к реке Грон.

В ходе напряженных боев советские войска разгромили 17 вражеских дивизий и одну бригаду. Противник потерял большое количество солдат и офицеров, около 2300 орудий и минометов, 320 танков и штурмовых орудий, 65 самолетов и другую боевую технику.

Результатом Западно-Карпатской операции стало освобождение большей части территории Словакии и южных районов Польши. Своим выходом в район верхнего течения Вислы войска 4‐го Украинского фронта способствовали разгрому немецкой группировки в Силезии. Были созданы условия для дальнейшего наступления с целью овладения Моравска-Остравским промышленным районом.

Наступательные действия советских войск осенью 1944 года в Восточной Пруссии и Венгрии вынудили германское командование направить туда часть сил из состава группы армий «А» с варшавско-берлинского направления. Ослабление группы армий «А» создало благоприятные условия для ее разгрома, окончательного освобождение Польши от гитлеровской оккупации и начала решающего наступления на Берлин.

Для решения этой задачи советская Ставка Верховного главнокомандования предусматривала нанести мощные одновременные удары войсками 1‐го Белорусского фронта (командующий – Маршал Советского Союза Г.К. Жуков) в общем направлении на Познань и 1‐го Украинского фронта (командующий – Маршал Советского Союза И.С. Конев) – на Бреслау, взломать оборону противника, рассечь его силы и уничтожить их по частям. Содействие 1‐му Белорусскому фронту в разгроме варшавской группировки противника должен был оказывать 2‐й Белорусский фронт (командующий – Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский), перед которым стояла задача частью сил левого крыла нанести удар в обход Модлина с запада и быть в готовности форсировать Вислу. Войска 4‐го Украинского фронта (командующий – генерал армии И.Е. Петров) должны были силами своего правого крыла содействовать 59‐й и 60‐й армиям 1‐го Украинского фронта при наступлении на Краков.

К январю 1945 года перед двумя советскими фронтами оборонялись три армии (28 дивизий и две бригады) группы армий «А» (с 26 января – группа армий «Центр») – всего около 400 000 человек, 4100 орудий и минометов, более 1100 танков и штурмовых орудий, 270 самолетов. Они опирались на 7 оборонительных рубежей, эшелонированных на глубину до 500 км, а также подготовленные к длительной обороне города и крепости Модлин, Варшава, Радом, Краков, Лодзь, Быдгощ, Познань, Бреслау, Шнейдемюль, Кюстрин и др. В наибольшей степени были укреплены вислинский рубеж, имевший глубину 30–70 км, и рубеж Кройц – Унруштадт, состоявший из Померанского вала, Мезерицкого и Глогау-Бреслауского укрепленных районов. Устойчивость оборонительной системы повышали многочисленные реки.

Немецкий фольксштурм готовится к обороне Одера

Для преодоления столь мощной обороны советское командование создало значительное превосходство в силах и средствах. В боевых частях 16 общевойсковых, четырех танковых, двух воздушных армий и ряде соединений обоих советских фронтов насчитывалось 1 500 000 человек, 37 000 орудий и минометов, более 7000 танков и самоходных артиллерийских установок, более 5000 самолетов. Были приняты тщательные и искусные меры маскировки, благодаря которым немецкое командование не ожидало наступления советских войск на центральном участке фронта раньше конца января. В связи с тяжелым положением, в котором оказались союзники после немецкого контрнаступления в Арденнах, советское командование по их просьбе перенесло срок начала наступления с 20 на 12 января.

Первыми начали наступление войска 1‐го Украинского фронта, нанося главный удар с Сандомирского плацдарма. 14 января войска 1‐го Белорусского фронта начали наступление с Магнушевского и Пулавского плацдармов. Удары фронтов оказались настолько мощными, что уже к 18 января оборона противника была прорвана на 500‐км фронте на глубину 100–150 км, а главные силы группы армий «А» – разгромлены. 17 января была освобождена Варшава. 19 января передовые части 1‐го Украинского фронта, преследуя противника, вступили на территорию Германии и завязали бои за Силезский промышленный район, а войска левого крыла фронта освободили Краков. Срок выполнения ближайшей задачи оказался вдвое короче, чем намечалось по плану, что позволило немедленно развить наступления на Познань и Бреслау (Вроцлав). Немецкое командование начало спешно подтягивать резервы с Западного фронта и других участков (всего до 40 дивизий), но восстановить прорванный фронт не смогло. 23 января советские войска окружили Познань с более чем 60‐тысячным гарнизоном противника.

26 января – 3 февраля войска 1‐го Белорусского фронта прорвали германские укрепления на бывшей германо-польской границе, вышли на Одер и захватили плацдармы в районе Кюстрина. К этому времени войска 1‐го Украинского фронта завершили освобождение Силезского промышленного района и прочно заняли плацдармы на западном берегу Одера. В это же время войска 4‐го Украинского фронта очистили от противника часть Южной Польши и Северной Чехословакии и продвинулись до верховьев Вислы.

В ходе боев во время Висло-Одерской операции советские войска разгромили 25 и полностью уничтожили 35 вражеских дивизий, захватили около 150 000 пленных, около 14 000 орудий и минометов, около 1400 танков и штурмовых орудий и большое количество другой боевой техники и военного имущества.

В ходе Висло-Одерской операции были почти полностью освобождены Польша и значительная часть Чехословакии. Разгром немецких войск создал предпосылки для развития наступления в Померании, Силезии и на берлинском направлении.

В конце января 1945 года после проведения Висло-Одерской операции войска 1‐го Украинского фронта (командующий – Маршал Советского Союза И.С. Конев) вышли на реку Одер и захватили несколько плацдармов на его левом берегу. Почти без задержки началась подготовка к следующему этапу действий советских войск по разгрому группы армий «Центр» – Нижнеселезской операции. Цель операции состояла в том, чтобы разгромить нижнесилезскую группировку противника и занять на рубеже реки Нейсе выгодное положение для развития наступления на берлинском, дрезденском и пражском направлениях.

Непосредственно в полосе 1‐го Украинского фронта оборонялись немецкие 4‐я танковая, часть сил 1‐й танковой и 17‐я полевая армии группы армий «Центр» (командующий – генерал-полковник Ф. Шёрнер), а также один корпус 9‐й армии группы армий «Висла».

Главный удар по этой группировке противника намечалось нанести с двух крупных плацдармов на Одере. Ударная группировка в составе 3‐й гвардейской, 13‐й, 52‐й и 6‐й общевойсковых армий, 3‐й гвардейской и 4‐й танковой армий, 25‐го танкового и 7‐го гвардейского механизированного корпусов наносила главный удар в общем направлении на Котбус с плацдарма, расположенного к северо-западу от Бреслау (Вроцлав). С плацдарма юго-восточнее Бреслау в общем направлении на Герлиц наступали части 5‐й гвардейской и 21‐й армий, 31‐го и 4‐го гвардейского танковых корпусов. С целью содействовать наступлению основных ударных группировок предусматривался вспомогательный удар силами 59‐й, 60‐й армий и 1‐го гвардейского кавалерийского корпуса с плацдарма севернее Ратибора вдоль северных склонов Судетских гор. Действия войск фронта поддерживала 2‐я воздушная армия.

8 февраля после артиллерийской подготовки советские войска перешли в наступление. В течение двух дней войска главной ударной группировки прорвали одерский рубеж обороны противника в центре и на правом крыле фронта и продвинулись на 10–60 км в глубину.

Развивая наступление, главные силы фронта разгромили подошедшие резервы противника, преодолели промежуточные оборонительные рубежи и к 15 февраля продвинулись на 60—110 км, заняв ряд административных и промышленных центров Нижней Силезии. Остатки 4‐й танковой армии противника отошли за реку Бобер. Советская 4‐я танковая армия, форсировав с ходу реку Бобер, 15 февраля вышла к реке Нейсе и захватила плацдармы на ее западном берегу. 3‐я гвардейская танковая армия также форсировала реку Бобер в районе Бунцлау, откуда ее главные силы 12 февраля были повернуты на Бреслау. К 24 февраля войска главной ударной группировки фронта вышли на Нейсе – от ее устья до города Пенциг – на одну линию с войсками 1‐го Белорусского фронта и заняли выгодное оперативно-стратегическое положение для завершающего удара на берлинском направлении и охватывающее положение по отношению к верхнесилезской группировке противника.

Уличные бои в Бреслау

Действовавшие на левом крыле 59‐я и 60‐я армии не смогли прорвать оборону противника и 10 февраля по приказу командования перешли к обороне.

В тылу фронта остались два немецких гарнизона: в Бреслау (около 40 000 человек) и Глогау (около 18 000 человек). Войска, наступавшие южнее Бреслау, основные усилия сосредоточили на ликвидации окруженной в городе группировки противника, сопротивление которой продолжалось до 6 мая. Сопротивление гарнизона Глогау было подавлено 1 апреля.

В результате Нижнесилезской операции войска 1‐го Украинского фронта нанесли серьезное поражение противостоящим войскам противника и овладели Нижней Силезией – одним из важнейших военно-промышленных районов Германии. Они получили возможность подготовить дальнейшее наступление в направлении Дрездена, Лейпцига и в центральные районы Чехословакии. Проведение Нижнесилезской операции способствовало успешным действиям войск 1‐го и 2‐го Белорусских фронтов по разгрому восточно-померанской группировки противника, а войскам 2‐го и 3‐го Украинских фронтов – в ликвидации угрозы прорыва противника к Дунаю.

К началу марта 1945 года войска 1‐го Украинского фронта (командующий – Маршал Советского Союза И.С. Конев) вышли на рубежи рек Одер и Нейсе (Ныса-Клодзка), заняв охватывающее положение по отношению к верхнесилезской группировке немецких войск (17‐я армия и армейская группа «Хейнрици» группы армий «Центр»).

С целью окружения и разгрома группировки противника юго-западнее Оппельна, выхода войск левого крыла фронта в предгорья Судет и освобождения юго-западной части Верхней Силезии советское командование провело ряд наступательных действий, получивших название Верхнесилезской операции.

Для проведения наступления из войск левого крыла 1‐го Украинского фронта были образованы две ударные группировки: оппельнская (северная) – в составе 4‐й танковой и 21‐й общевойсковой армий, 34‐го гвардейского стрелкового и 4‐го гвардейского танкового корпусов; и ратиборская (южная) – в составе 59‐й и 60‐й общевойсковых армий, 7‐го гвардейского механизированного и 31‐го танкового корпусов. Всего в группировках имелись 31 стрелковая дивизия, 5640 орудий и минометов, 988 танков и САУ). В операции также участвовала авиация 2‐й воздушной армии – более 1700 самолетов. Встречными ударами в направлении на Нейштадт группировкам предстояло окружить и уничтожить противника юго-западнее Оппельна и выйти к Судетам.

В полосе предстоявшего наступления советских войск оборонялись 1‐я танковая и 17‐я армии группы армий «Центр», которые насчитывали около 20 дивизий, 340 танков и штурмовых орудий, значительное количество артиллерии и 750 самолетов.

Наступление началось 15 марта. Советские войска в течение трех дней прорвали две укрепленные оборонительные полосы и 18 марта окружили юго-западнее Оппельна пять дивизий противника. В течение 19–20 марта окруженная группировка была ликвидирована. Ратиборскую группировку противника войска 60‐й армии во взаимодействии с 38‐й армией 4‐го Украинского фронта разгромили в конце марта.

В Германии. 1945 г.

За 16 суток боевых действий советские войска уничтожили и взяли в плен около 55 000 солдат и офицеров противника.

В результате Верхнесилезской операции советские войска к концу марта овладели юго-западной частью Верхней Силезии и заняли выгодные рубежи для нанесения ударов на дрезденском и пражском направлениях.

Германское командование стремилось любой ценой удержать Восточную Пруссию. Для этого на ее территории была создана мощная система укреплений, которая включала 7 оборонительных рубежей и 6 укрепленных районов, строительство которых было начато еще до войны. Советским войскам предстояло взломать заблаговременно созданную систему укреплений и разгромить стратегическую группировку противника в Восточной Пруссии и северной части Польши.

Замысел советского Верховного главнокомандования заключался в том, чтобы глубокими охватывающими ударами отсечь восточно-прусскую группировку от остальных сил Германии, прижать ее к морю, рассечь и уничтожить по частям.

Войска 2‐го Белорусского фронта (командующий – Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский) наносили удар с нижнего течения реки Нарев в направлении на город Эльбинг, а войска 3‐го Белорусского фронта (командующие – генерал армии И.Д. Черняховский, с 20 февраля – Маршал Советского Союза А.М. Василевский) – севернее Мазурских озер на Кенигсберг. 43‐я армия 1‐го Прибалтийского фронта (командующий – генерал армии И.X. Баграмян) оказывала содействие 3‐му Белорусскому фронту, наступая вдоль левого берега Немана. Войскам, наступавшим вдоль побережья, оказывали поддержку корабли Балтийского флота, которые также должны были нарушать морские сообщения противника.

Советские войска к началу операции имели в своем составе 14 общевойсковых, одну танковую, две воздушные армии, пять танковых и механизированных и один кавалерийский корпус – всего 1 670 000 человек, свыше 25 000 орудий и минометов, свыше 3000 танков и САУ, более 3000 боевых самолетов.

Восточная Пруссия. Май 1945 г.

Восточную Пруссию и северную часть Польши в начале 1945 года обороняла группа армий «Центр» (с 26 января – группа армий «Север») под командованием генерал-полковника Г. Рейнхардта (с 26 января – генерал-полковника Л. Рендулича) в составе одной танковой, двух полевых армий и 6‐го воздушного флота (всего 41 дивизия и одна бригада – 580 000 солдат и офицеров кадровой армии и 200 000 фольксштурмистов (ополчения), 8200 орудий и минометов, около 700 танков и штурмовых орудий, до 700 самолетов).

Войска 3‐го Белорусского фронта начали наступление 13 января и, сломив упорное сопротивление противника, 18 января прорвали вражескую оборону севернее Гумбиннена (ныне Гусев) на фронте шириной 65 км и на глубину 20–30 км, а на некоторых участках – до 45 км. В наибольшей степени удалось продвинуться 39‐й армии, в полосе которой командование ввело в сражение 2‐й эшелон фронта – 11‐ю гвардейскую армию.

Войска 2‐го Белорусского фронта перешли в наступление 14 января и после напряженных боев прорвали главную полосу обороны на участке шириной до 60 км. Для развития наступления 17 января была введена в сражение 5‐я гвардейская танковая армия, после чего войска фронта 26 января вышли к Балтийскому морю севернее Эльбинга. Пути отступления восточно-прусской группировке противника были отрезаны.

22—29 января на побережье Балтийского моря, обходя Кенигсберг с севера, северо-запада и юго-запада, вышли войска 3‐го Белорусского фронта. Основные силы противника (около 30 дивизий) оказались расчлененными на три изолированные группировки – хейльсбергскую, кенигсбергскую и земландскую; лишь части сил 2‐й немецкой армии удалось отойти за Вислу в Восточную Померанию.

Уничтожение прижатых к морю группировок было возложено на войска 3‐го Белорусского фронта, усиленного четырьмя армиями 2‐го Белорусского фронта. 13 марта они возобновили наступление и к 29 марта ликвидировали хейльсбергскую группировку. Следующей была разгромлена кенигсбергская группировка, остатки которой капитулировали 9 апреля, а 25 апреля был завершен разгром земландской группировки.

В ходе боев за Восточную Пруссию советские войска уничтожили свыше 25 дивизий и нанесли поражение 12 дивизиям противника.

В итоге Восточно-Прусской операции советские войска заняли всю Восточную Пруссию, ликвидировав форпост германского милитаризма, и освободили северную часть Польши. Овладение Восточной Пруссией значительно улучшило условия базирования кораблей Балтийского флота. Были полностью нарушены морские коммуникации и резко затруднено снабжение курляндской группировки противника, блокированной в Северной Прибалтике.

С 6 по 9 апреля 1945 года войска 3‐го Белорусского фронта (командующий – Маршал Советского Союза А.М. Василевский) при содействии Краснознаменного Балтийского флота (командующий – адмирал В.Ф. Трибуц) провели Кенигсбергскую наступательную операцию, целью которой было уничтожение кенигсбергской группировки противника и захват города и крепости Кенигсберг.

Немецкое командование приняло все возможные меры, чтобы подготовить крепость к длительному сопротивлению в условиях полной изоляции. В Кенигсберге имелись подземные заводы, многочисленные арсеналы и склады. Система обороны крепости включала внеший оборонительный обвод, который был преодолен советскими войсками еще в январских боях, и три внутренних обвода: 1‐й находился в 6–8 км от центра города и включал от двух до семи линий траншей с ходами сообщения, полевыми и инженерными заграждениями, а также 15 старых фортов и другие оборонительные сооружения; 2‐й обвод, оборудованный на окраинах города, состоял из приспособленных к длительной обороне каменных зданий, баррикад, лотов и минных полей; 3‐й обвод проходил по старой городской черте и опирался на 9 фортов старой постройки. Наконец, в центре города находилась цитадель, рассчитанная на оборону гарнизоном в несколько тысяч человек. Войска, оборонявшие Кенигсберг, включали четыре кадровые пехотные дивизии, несколько отдельных полков и батальонов фольксштурма и насчитывали около 130 000 человек. У них имелось около 4000 орудий и минометов, 108 танков и штурмовых орудий и 170 самолетов.

С советской стороны к участию в Кенигсбергской операции привлекались 11‐я гвардейская, 39‐я, 43‐я и 50‐я армии, 1‐я и 3‐я воздушные армии 3‐го Белорусского фронта, а также соединения 18‐й, 4‐й и 15‐й воздушных армий. Всего у наступающих войск имелось около 5200 орудий и минометов, 538 танков и САУ, 2400 самолетов.

Бой за Кенигсберг. 1945 г.

Кенигсберг взят. 9 апреля 1945 г.

Для окружения и уничтожения группировки противника советские войска должны были нанести по Кенигсбергу удары по сходящимся направлениям одновременно с севера и юга. Из района севернее Кенигсберга на Пиллау планировалось нанесение вспомогательного удара, чтобы сковать земландскую группировку противника. Наступление войск фронта ударами авиации и огнем артиллерии поддерживали силы Балтийского флота.

Перед началом штурма Кенигсберга крупнокалиберная артиллерия фронта и кораблей Балтийского флота в течение четырех суток вела огонь по городу и оборонительным позициям, разрушая долговременные сооружения противника.

Наступление войск фронта началось 6 апреля. Противник оказывал упорное сопротивление, однако к исходу дня 39‐я армия вклинилась в его оборону на несколько километров и перерезала железную дорогу Кенигсберг – Пиллау. 43‐я, 50‐я и 11‐я гвардейская армии прорвали 1‐й оборонительный обвод и вплотную подошли к городу. Первыми ворвались в Кенигсберг части 43‐й армии. Через два дня упорных боев советские войска овладели портом и железнодорожным узлом города, многими военными и промышленными объектами и отрезали гарнизон крепости от войск, действовавших на Земландском полуострове. 8 апреля советское командование через парламентеров предложило гарнизону сложить оружие. Противник отказался и продолжил сопротивление. Утром 9 апреля отдельные части гарнизона предприняли попытки прорваться на запад, однако действиями 43‐й армии эти попытки были сорваны. Также не имел успеха и встречный удар на Кенигсберг частей 5‐й танковой дивизии с Земландского полуострова. После массированных ударов советской артиллерии и авиации, в которых участвовало до 1500 самолетов, по уцелевшим узлам сопротивления войска 11‐й гвардейской армии атаковали противника в центре города и 9 апреля вынудили гарнизон крепости капитулировать.

В ходе Кенигсбергской операции было уничтожено около 42 000 немецких солдат и офицеров, около 92 000 человек, в том числе 1800 офицеров и четыре генерала во главе с комендантом крепости генералом О. Лашем, было взято в плен, захвачено более 2000 орудий, 1652 миномета и 128 самолетов.

В результате успешного завершения Висло-Одерской операции советские войска в конце января 1945 года вышли на Одер и захватили плацдармы на ее западном берегу. Войска 1‐го Белорусского фронта форсировали реку в районе Кюстрина и находились всего лишь в 60 км от Берлина. Немецкое командование приступило к развертыванию в Восточной Померании части сил группы армий «Висла» под командованием рейхсфюрера СС Г. Гиммлера с задачей нанести удар по правому крылу 1‐го Белорусского фронта, разгромить его войска в районе Кюстрина и сорвать подготовку советского наступления на Берлин. Немецкая группировка включала до 26 дивизий, в том числе четыре танковые.

Советское Верховное главнокомандование, обнаружив сосредоточение крупных сил противника в Восточной Померании и определив его намерения, 8 февраля приказало 2‐му Белорусскому фронту (четыре общевойсковых и одна воздушная армии, две танковые, один механизированный и один кавалерийский корпус, командующий – Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский) разгромить восточно-померанскую группировку, установить контроль над районом Данциг – Гдыня и очистить от противника побережье Балтийского моря на протяжении от устья Вислы до Одера.

Свежая пресса. 1945 г.

10 февраля войска центра и левого крыла 2‐го Белорусского фронта в составе трех общевойсковых, одного танкового и одного механизированного корпусов при содействии авиации 4‐й воздушной армии и кораблей Балтийского флота перешли в наступление. Прорыв вражеской обороны принял затяжной характер. Действиям советских войск мешали распутица и сложные условия лесисто-озерной местности. Противник, опираясь на глубоко эшелонированную оборону, оказывал ожесточенное сопротивление. В ходе 10‐дневных тяжелых и упорных боев войска фронта смогли продвинуться лишь на 40–60 км и были вынуждены прекратить наступление на рубеже Гнев – Хойнице – Ратцебур.

Между тем немецкие войска силами до 6 дивизий 17 февраля нанесли сильный контрудар по войскам правого крыла 1‐го Белорусского фронта (командующий – Маршал Советского Союза Г.К. Жуков) и в течение четырех дней потеснили части 47‐й армии в районе Штаргарда на 8—12 км. После того как войска фронта отразили контрудар, противник перешел к обороне на всем фронте от Вислы до Одера и приступил к усилению восточно-померанской группировки.

Советское командование пришло в выводу, что сил одного 2‐го Белорусского фронта для разгрома противника недостаточно. Однако, прежде чем наносить удар на Берлин, было необходимо ликвидировать угрозу из Восточной Померании. Поэтому Ставка решила привлечь к Восточно-Померанской операции войска правого крыла 1‐го Белорусского фронта, отложив начало его наступления на Берлин.

24 февраля войска 2‐го Белорусского фронта, получив из резерва Ставки 19‐ю общевойсковую армию и танковый корпус, нанесли удар на Кёслин, а 1 марта силами четырех общевойсковых и двух танковых армий перешел в наступление 1‐й Белорусский фронт, наносивший удар в направлении Кольберга.

К 5 марта советские войска прорвали оборону противника, рассекли восточно-померанскую группировку на две части и вышли на побережье Балтийского моря. После этого войска 1‐го Белорусского фронта развернули наступление в сторону нижнего течения р. Одер, а войска 2‐го Белорусского фронта повернули на северо-восток.

К 10 марта войска 1‐го Белорусского фронта в основном освободили побережье Балтийского моря от Кольберга до устья Одера. 18 марта 1‐я армия Войска Польского овладела Кольбергом. 28 марта войска 2‐го Белорусского фронта заняли Гдыню, а 30 марта – Данциг. Остатки 2‐й немецкой армии, блокированные в районе Гдыни, были уничтожены 4 апреля. Прижатая к морю восточнее Данцига группировка противника оказывала сопротивление до 9 мая.

В ходе Восточно-Померанской операции советские войска разгромили и уничтожили свыше 20 дивизий и 8 бригад противника. В плен было захвачено около 100 000 пленных. Противник потерял более 500 танков, около 3500 орудий и минометов, 430 самолетов, большое количество кораблей и другой военной техники и имущества. Разгром восточно-померанской группировки обеспечил успешное наступление на Берлин и ликвидацию немецких войск в Прибалтике и Восточной Пруссии.

В период с 25 марта по 5 мая 1945 года советские войска провели Братиславско-Брновскую наступательную операцию, преследуя цель разгромить группировки противника в районе Братиславы и Брно и полностью освободить территорию Словакии.

Операция проводилась силами 2‐го Украинского фронта в составе 40‐й, 53‐й и 7‐й гвардейской армий, 1‐й гвардейской конно-механизированной группы, 5‐й воздушной армии, Дунайской военной флотилии и 4‐й и 1‐й румынских армий, оперативно подчиненных фронту (командующий – Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский).

Дороги войны. 2-й Украинский фронт

Советским войскам противостояли 11 дивизий группы армий «Юг» (с 30 апреля – группы армий «Австрия») под командованием генерала-полковника Л. Рендулича. Свою оборону противник построил, опираясь на выгодные естественные рубежи – реки и горные кряжи. Главная оборонительная полоса проходила по западному берегу реки Грон, 2‐я полоса и тыловые рубежи – по рекам Нитра, Ваг и Морава.

В соответствии с планом операции главный удар в направлении Братислава – Малацки – Брно наносили войска 53‐й и 7‐й гвардейских армий 2‐го Украинского фронта своими смежными флангами, а 40‐я армия наступала в направлении города Тренчин. Действия главной ударной группировки фронта поддерживали 5‐я воздушная армия и румынский отдельный авиакорпус. Дунайская военная флотилия содействовала продвижению советских войск по берегам Дуная.

В ночь на 25 марта несколько передовых отрядов 53‐й и 7‐й гвардейских армий внезапно для противника форсировали разлившийся Грон и захватили в полосе шириной 17 км несколько плацдармов, на которые в тот же день переправились главные силы армий. На следующий день в прорыв была введена 1‐я гвардейская конно-механизированная группа, которая начала развивать наступление в оперативную глубину обороны противника.

К 28 марта прорыв был расширен до 135 км по фронту, а наступающие войска продвинулись на 40 км в глубину. Вслед за войсками главных сил фронта начали наступление 40‐я и 4‐я румынские армии. 4 апреля войска 7‐й гвардейской армии, совершив глубокий обходной маневр, после ожесточенных боев освободили столицу Словакии – Братиславу.

Продолжив наступление, войска 53‐й, 7‐й гвардейских армий и 1‐я гвардейская конно-механизированная группа прорвали моравский оборонительный рубеж противника и 23 апреля совместно с 6‐й гвардейской танковой армией, переданной 16 апреля для усиления ударной группировки из состава 3‐го Украинского фронта, вышли на подступы к Брно. 26 апреля советские войска одновременными ударами с нескольких направлений начали штурм города и к исходу дня полностью освободили его от противника.

В результате проведения Братиславско-Брновской операции войска 2‐го Украинского фронта продвинулись на 200 км и разгромили 9 дивизий противника. Совместные удары войск 2‐го и 3‐го Украинских фронтов привели к крушению южной группировки немецких войск. Полностью была освобождена Словакия. Советские войска приобрели плацдарм для продвижения в центральные районы Чехословакии. Новое расположение советских войск угрожало группе армий «Центр» окружением и увеличивало возможности быстрого развития наступления на Прагу и завершения освобождения Чехословакии.

Советские войска начали Венскую операцию, целью которой было завершение разгрома немецких войск в западной части Венгрии и освобождение столицы Австрии – Вены – непосредственно после успешного завершения Балатонской оборонительной операции.

По плану советского командования удары в общем направлении на Вену наносили: главный – 4‐я и 9‐я гвардейские армии на правом крыле 3‐го Украинского фронта; вспомогательный – 46‐я армия и 2‐й гвардейский механизированный корпус – на левом крыле 2‐го Украинского фронта. Северный фланг наступающих группировок обеспечивался наступлением 7‐й гвардейской армии на Братиславу. 26‐я и 27‐я армии в центре и 57‐я и 1‐я болгарская армии на левом фланге 3‐го Украинского фронта имели задачу разгромить группировки противника в районах Польгарди и Надьканижи.

Освобождение Вены советскими войсками. 1945 г.

Ударные группировки фронтов насчитывали 30 стрелковых дивизий, более 6500 орудий и минометов, более 350 танков и САУ. Поддержку с воздуха наступающим войскам оказывали сыше 800 самолетов 17‐й воздушной армии. Для участия в операции привлекалась также авиация 5‐й воздушной армии и корабли Дунайской военной флотилии.

Советским войскам южнее Дуная противостояла группа армий «Юг» под командованием генерала О. Велера (с 7 апреля – генерала-полковника Л. Рендулича) в составе 3‐й венгерской, 6‐й и 8‐й полевых немецких, 6‐й и 2‐й танковых армий и часть сил группы армий «Ф». Авиационное прикрытие обеспечивал 4‐й германский воздушный флот. Оборону по правому берегу Дравы держали части немецкой группы армий «Е». Немецкое командование придавало обороне венского направления большое значение, рассчитывая остановить советские войска и удержаться в горнолесистых районах Австрии в надежде на заключение сепаратного мира с Англией и США. Для этого была создана глубоко эшелонированная оборона, включавшая три оборонительные полосы, ряд промежуточных рубежей, а также многочисленные фортификационные сооружения на подступах к Вене.

16 марта начали наступление 4‐я и 9‐я гвардейская армии. Прорвав немецкую оборону севернее Секешфехервара, они стали развивать наступление в западном и юго-западном направлениях. Чтобы сломить упорное сопротивление противника, 19 марта в полосе наступления 9‐й гвардейской армии была введена 6‐я гвардейская танковая армия. 20 марта 27‐я и 26‐я армии нанесли удары в направлении на Польгарди и Лепшень. 22 марта соединения 4‐й гвардейской армии заняли Секешфехервар, а войска 6‐й танковой и 9‐й общевойсковой гвардейских армий начали преследование войск противника, отходивших к реке Раба. Войска левого крыла 3‐го Украинского фронта перешли в наступление 29 марта и уже 2 апреля заняли Надьканижу – центр нефтеносного района Венгрии. В дальнейшем они стали развивать боевые действия в западном направлении. 30 марта соединения правого крыла 3‐го Украинского фронта вступили в пределы Австрии и, овладев 1–4 апреля рядом городов, вышли на подступы к Вене.

Войска левого крыла 2‐го Украинского фронта начали наступление 17 марта. Они прорвали оборону противника южнее Дуная и развивали наступление на Дьер и Комаром. 28 марта соединения 46‐й армии овладели этими городами и 2 апреля вышли на австро-венгерскую границу между Дунаем и озером Нейзидлер-зее.

С 5 апреля развернулись ожесточенные бои за Вену. Город, который был превращен в мощный узел сопротивления, обороняла 6‐я танковая армия СС под командованием генерал-полковника войск СС З. Дитриха. 6 апреля войска правого крыла 3‐го Украинского фронта начали одновременное наступление на Вену с нескольких направлений: с юго-востока – 4‐й гвардейской армией, с запада – 6‐й гвардейской танковой армией и частью сил 9‐й гвардейской армии. 46‐я армия, переправившись на северный берег Дуная, обходила Вену с северо-востока. После недели упорных боев советские войска 13 апреля овладели столицей Австрии.

В период боев за Вену и преследования противника советские войска взяли в плен 130 000 человек, захватили и уничтожили свыше 1300 танков и штурмовых орудий, 2250 орудий и минометов. 6‐я танковая армия СС была разбита, а всего было полностью уничтожено 11 немецких дивизий.

В результате Венской операции советские войска полностью очистили от противника территорию Венгрии и восточную часть Австрии с ее столицей, а также вышли на южные подступы к территории Германии.

Одним из наиболее кровопролитных эпизодов наступления советских войск на Берлин стал штурм укреплений на Зееловских высотах. Получившая свое название от расположенного на ней городка Зеелов, гряда холмов высотой 40–50 м с крутыми склонами проходит по левому берегу старого русла р. Одер.

Во время Второй мировой войны на Зееловских высотах был создан наиболее мощный узел сопротивления во 2‐й полосе обороны Берлина. Он включал сплошные траншеи, большое количество дотов, дзотов, пулеметных площадок, окопов для артиллерии и противотанковых средств, противотанковых и противопехотных заграждений. Перед высотами был вырыт противотанковый ров глубиной до 3 м и шириной 3,5 м. На подступах к ним были многочисленные минные поля и заминированные препятствия. Открытое пространство перед высотами простреливалось многослойным перекрестным артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем. Отдельные строения были превращены в опорные пункты. Бронетанковая техника и автотранспорт могли передвигаться в этом районе только вдоль шоссейных дорог, которые были заминированы и простреливались. Оборонительные рубежи на высотах занимали войска 9‐й немецкой армии, усиленные артиллерией Берлинской зоны ПВО.

Зееловские высоты находились в полосе наступления 1‐го Белорусского фронта (командующий – Маршал Советского Союза Г.К. Жуков). На этом участке были сосредоточены значительные советские силы: 83 стрелковые дивизии, 1155 танков и самоходных орудий, 14 628 орудий и минометов и 1531 установка реактивной артиллерии. На участке главного удара войск фронта артиллерийская плотность создавалась до 270 орудий калибром от 76 мм и выше на один километр фронта прорыва.

После начала наступления советских войск на Берлин 16 апреля основные бои по прорыву оборонительных рубежей на Зееловских высотах развернулись в полосе 8‐й гвардейской армии (командующий – генерал В.И. Чуйков), которая наступала непосредственно на Зеелов. Артиллерийская подготовка была необычно короткой – всего 30 минут, при этом плотность наступающих порядков пехоты доходила до 1282 человек на километр фронта. Понеся значительные потери от неподавленных огневых средств противника, советские войска остановились перед второй полосой обороны.

После штурма Зееловских высот. 1945 г.

Во второй половине дня Жуков распорядился ввести в сражение 1‐ю и 2‐ю гвардейские танковые армии, которые по первоначальному плану, разработанному Генеральным штабом, предполагалось ввести в бой позднее, когда будет обеспечен прорыв в боевых порядках противника, причем танки должны были обойти высоты и наступать на Берлин с севера и северо-востока. Крутые склоны не позволяли танкам рассредоточиться в боевые порядки. Им приходилось держаться дорог и часто маневрировать, становясь при этом удобными мишенями для артиллерии противника. Управление войсками было нарушено, в горячке боя и при огромной плотности наступающих войск танки зачастую давили собственную пехоту.

Авиация, и своя, и противника, также добавляла хаоса. Не имея связи с наступающими войсками и плохо ориентируясь в расположении войск из-за окутавших поле боя клубов дыма и пыли, она наносила удары без разбора – доставалось и чужим и своим. После того как несколько бомб упало вблизи НП генерала Чуйкова, на котором в это время находился Жуков, собственные самолеты было приказано отгонять от НП зенитным огнем…

В течение 17 апреля таранные атаки немецких позиций продолжались. В них принимали участие также 11‐й и 9‐й танковые корпуса. Жуков своими приказами продолжал гнать войска вперед, требуя от командиров всех уровней, чтобы они находились на передовой. Знаменитая ночная атака с применением зенитных прожекторов тоже не дала больших результатов, т. к. их лучи ослепляли при испытании на полигоне, а на поле боя не могли пробить клубы дыма, пыли и гари, которые к тому же сносило ветром на советскую сторону. НП 8‐й армии был окутан непроницаемой мглой, и информацию о положении войск можно было получить лишь с помощью средств связи и посыльных.

18 апреля ситуация мало изменилась, а командирам 9‐го и 11‐го гвардейских танковых корпусов Жуков объявил выговоры за «нерешительные» действия. Однако на некоторых участках советским войскам все же удалось потеснить противника, овладеть второй оборонительной полосой и выйти из приодерской поймы.

Продвижение войск даже на необороняемых участках было сильно затруднено из-за обилия заграждений и мин-ловушек. Каждый населенный пункт приходилось брать с боем. Немцы упорно оборонялись теперь на своей территории. Но не только из-за патриотизма. Из показаний пленных следовало, что германское командование решило прибегнуть к испытанной советской практике заградительных отрядов, роль которых должны были выполнять особые команды войск СС, имевшие приказ расстреливать всякого отступающего без приказа. В то же время наступательный напор советских войск по вполне понятным причинам ослабевал. Фатальная обреченность первых лет войны менялась на желание дожить до такой близкой Победы…

Заминка в советском наступлении породила какие-то надежды и у Гитлера. Ему показалось, что огромные потери могут остановить напор русских. Но фюрер ошибся. Тотальный артиллерийский огонь, налеты авиации и непрерывные атаки нескончаемых масс пехоты и танков сделали свое дело – к исходу 19 апреля Зееловские высоты были преодолены. Советские войска начали свой последний бросок – на Берлин!

Весной 1945 года третий рейх стоял на пороге окончательного краха. В январе – марте советские войска разгромили вражеские группировки в Восточной Пруссии, Польше и Восточной Померании и, выйдя на широком фронте к Одеру и Нейсе, глубоко вклинились на территорию Германии.

На западном берегу Одера были захвачены плацдармы, в том числе особенно важный в районе Кюстрина. Одновременно с запада, не встречая организованного сопротивления, наступали англо-американские войска. Гитлеровское правительство, надеясь на возможность договориться с западными союзниками о сепаратном мире, принимало все меры, чтобы задержать продвижение советских войск на подступах к Берлину. На восточных оборонительных рубежах была сосредоточена крупная группировка в составе группы армий «Висла» и 4‐й танковой и 17‐й армий группы армий «Центр» – всего около 1 000 000 человек, свыше 10 000 орудий и минометов, 1530 танков и штурмовых орудий, свыше 3300 самолетов. Готовясь к отражению советского наступления, немецкое командование создало на востоке страны мощную оборону. На западных берегах Одера и Нейсе было создано три оборонительные полосы глубиной до 20–40 км; Берлинский оборонительный район состоял из трех кольцевых оборонительных обводов, все крупные здания в городе были превращены в опорные пункты, улицы и площади перекрыты мощными баррикадами. В городе насчитывалось более 400 железобетонных долговременных сооружений. Самые крупные из них – шестиэтажные бункеры – вмещали до тысячи человек каждый. Для скрытого маневра войск использовалось метро. Для обороны Берлина немецкое командование спешно формировало новые части. В январе – марте 1945 года на военную службу были призваны 16–17‐летние юноши. Противотанковыми «фаустпатронами» вооружали подростков и стариков.

Учитывая эти факторы, советское командование сосредоточило на берлинском направлении крупные силы в составе трех фронтов – 19 общевойсковых (в т. ч. две польские), четыре танковые и четыре воздушные армии – 2 500 000 человек, 41 600 орудий и минометов, 6250 танков и самоходно-артиллерийских установок, 7500 самолетов.

Советское командование планировало нанести на широком фронте несколько мощных ударов по противнику, расчленить его берлинскую группировку, окружить и уничтожить ее по частям, после чего овладеть Берлином и выйти на Эльбу для соединения с войсками союзников.

Операция началась 16 апреля после мощной артиллерийской и авиационной подготовки. 1‐й Белорусский фронт атаковал противника на Одере, нанося главный удар с плацдарма в районе Кюстрина. Одновременно войска 1‐го Украинского фронта начали форсировать Нейсе. Несмотря на ожесточенное сопротивление противника, особенно на Зееловских высотах западнее Кюстрина, советские войска прорвали его оборону. Попытки гитлеровского командования выиграть сражение за Берлин на Одере и Нейсе закончились провалом.

20 апреля на штеттинском направлении в наступление перешли войска 2‐го Белорусского фронта, которые форсировали два рукава Одера и междуречье между ними и к исходу 25 апреля прорвали главную полосу обороны противника южнее Штеттина. Войска 1‐го Белорусского и 1‐го Украинского фронтов после прорыва обороны противника приступили к осуществлению маневра на рассечение и окружение берлинской группировки, обходя Берлин с севера и юга.

24 апреля войска 1‐го Белорусского и 1‐го Украинского фронтов соединились на юго-восточной окраине Берлина и рассекли вражескую группировку на две части; в результате главные силы 9‐й армии и часть сил 4‐й танковой армии были отрезаны от Берлина и окружены юго-восточнее города. 25 апреля войска этих фронтов встретились в районе Кетцина и замкнули кольцо окружения западнее Берлина. Таким образом, до 200 000 немецко-фашистских войск оказались в окружении юго-восточнее Берлина и 200 000 в самом Берлине. Ликвидация группировки, окруженной юго-восточнее Берлина, была завершена 1 мая войсками 1‐го Украинского и 1‐го Белорусского фронтов. Одновременно войска 1‐го Украинского фронта отразили контрудар переброшенной с Западного фронта 12‐й армии генерала В. Венка в районе Белиц, а также контрудар группировки противника в районе Гёрлица, пытавшейся выйти на тылы фронта и сорвать наступление его войск на Берлин.

Последняя надежда Гитлера

Разгром окруженной в Берлине группировки вылился в ожесточенное сражение. С 21 апреля, когда советские войска ворвались в Берлин, до 2 мая на улицах города днем и ночью шли кровопролитные бои. Каждую улицу, каждый дом приходилось брать штурмом, рукопашные схватки происходили в тоннелях метро, в канализационных трубах, подземных ходах сообщения. Враг упорно сопротивлялся. 30 апреля войска 3‐й Ударной армии генерал-полковника В.И. Кузнецова начали бои за рейхстаг, который штурмовали 171‐я стрелковая дивизия полковника А.И. Негоды и 150‐я стрелковая дивизия генерал-майора В.М. Шатилова. Вечером того же дня рейхстаг был взят, и на нем сержантами М.А. Егоровым и М.В. Кантарией было водружено Знамя Победы.

Советские танки на улицах Берлина

Гитлер 30 апреля покончил жизнь самоубийством, оставив завещание о составе нового правительства во главе с адмиралом Дёницем. Последнее направило 1 мая парламентеров во главе с начальником Генштаба генералом пехоты Кребсом с предложением, подписанным Геббельсом и Борманом, о временном прекращении военных действий. Ответное требование советского командования о безоговорочной капитуляции было отклонено. Вечером 1 мая был нанесен мощный огневой удар и возобновлен штурм. К утру 2 мая остатки берлинского гарнизона были расчленены на отдельные изолированные группы и к 15 часам сдались в плен во главе с начальником обороны Берлина генералом Вейдлингом. Одновременно с разгромом окруженных группировок советские войска наступали на запад, и 25 апреля войска 1‐го Украинского фронта в районе Ризы и Торгау встретились с передовыми частями 1‐й американской армии.

Красный флаг над рейхстагом

Войска 1‐го Белорусского фронта 7 мая вышли на широком фронте к Эльбе. В это же время войска 2‐го Белорусского фронта, успешно наступая в Западной Померании и Мекленбурге, 26 апреля овладели основными опорными пунктами обороны противника на западном берегу реки Одер – Пёлицом, Штеттином, Гатовом и Шведтом и, развернув стремительное преследование остатков разбитой 3‐й танковой армии, 3 мая вышли на побережье Балтийского моря, а 4 мая выдвинулись на рубеж Висмар – Шверин – река Эльде, где вошли в соприкосновение с английскими войсками. 4–5 мая войска фронта очистили от противника острова Воллин, Узедом и Рюген, а 9 мая высадились на датском острове Борнхольм для принятия капитуляции немецко-фашистских войск.

В ходе Берлинской операции советские войска разгромили 70 пехотных, 23 танковых и моторизованных дивизии противника, взяли в плен около 480 000 человек.

Советские войска в этой завершающей операции понесли большие потери – более 350 000 человек, в том числе свыше 78 000 – безвозвратно. 1‐я и 2‐я армии Войска Польского потеряли около 9 тысяч солдат и офицеров.

Берлин. Май 1945 г.

Берлинская операция – одна из крупнейших операций второй мировой войны. Победа в ней советских войск стала решающим фактором в завершении военного разгрома Германии. С падением Берлина и утратой жизненно важных районов Германия потеряла возможность к организованному сопротивлению и вскоре капитулировала.

В начале мая 1945 года, уже после того, как столица гитлеровской Германии – Берлин – был взят советскими войсками, крупная немецкая групппировка в Чехии и Северной Австрии продолжала упорно сопротивляться. Для уничтожения последнего очага сопротивления и освобождения Праги советское командование провело Пражскую операцию.

Задачу по разгрому противника Ставка поручила 1‐му (командующий – Маршал Советского Союза И.С. Конев), 2‐му (командующий – Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский) и 4‐му (командующий – генерал армии А.И. Еременко) Украинским фронтам. В состав группировки, кроме советских войск, входили 2‐я армия Войска Польского, 1‐й Чехословацкий армейский корпус, 1‐я и 4‐я румынские армии. Всего в ней имелось (без учета одной армии 1‐го Украинского фронта и румынских войск) свыше 1 000 000 человек, более 23 000 орудий и минометов, около 1800 танков и самоходных артиллерийских орудий и свыше 4000 самолетов.

Стратегический план советского командования предусматривал нанесение нескольких ударов по сходящимся дугам в направлении на Прагу с целью недопущения отхода основных сил противника на запад и последующего их окружения и уничтожения восточнее Праги.

Немецкая группировка, которая продолжала сопротивление в Чехословакии и северной Австрии, включала три армии группы армий «Центр» (командующий – генерал-фельдмаршал Ф. Шернер) и две армии из состава группы «Австрия» (командующий – генерал-полковник Л. Рендулич). Она насчитывала свыше 900 000 человек и имела около 10 000 орудий и минометов, свыше 2200 танков и штурмовых орудий, около 1000 самолетов. Главные удары по флангам группы армий «Центр» в общем направлении на Прагу наносили: 1‐й Украинский фронт – из района северо-восточнее Дрездена, и 2‐й Украинский фронт – из района севернее Вены.

Жители Праги приветствуют маршала И.С. Конева. Май 1945 г.

В первых числах мая в различных районах Чехословакии начались восстания. 5 мая против оккупантов восстало население Праги. В ночь на 6 мая пражская радиостанция обратилась к советским войскам с просьбой о помощи. Войска главной ударной группировки правого крыла 1‐го Украинского фронта, которые находились от Праги на расстоянии не менее 150 км, перешли в наступление за сутки до намеченного срока, к исходу 7 мая вышли к северным склонам Рудных гор и завязали бои за Дрезден.

Утром 7 мая в наступление перешли остальные армии 1‐го Украинского фронта и войска 7‐й гвардейской армии 2‐го Украинского фронта. Войска 4‐го Украинского фронта 6 и 7 мая наступали на оломоуцком направлении и во взаимодействии с войсками 2‐го Украинского фронта угрозой окружения вынудили противника начать отвод 1‐й танковой армии, действовавшей восточнее Оломоуца. В связи с этим войска 38‐й и и 1‐й гвардейской армий 4‐го Украинского фронта смогли успешно продолжать наступление.

8 мая наступление продолжалось на всех направлениях. Наибольшего успеха добились армии правого крыла 1‐го Украинского фронта. Преодолев сопротивление противника на рубеже Рудных гор, они полностью заняли Дрезден и вступили на территории Чехословакии.

В полосе наступления 2‐го Украинского фронта 8 мая была введена в сражение 6‐я гвардейская танковая армия, которая стала в быстром темпе развивать наступление на Йиглаву, продвигаясь к Праге с юга. С востока наступали на Прагу войска 4‐го Украинского фронта.

8 мая германское командование подписало акт о безоговорочной капитуляции, однако группа армий «Центр» продолжала сопротивление.

Положение восставших в Праге было крайне тяжелым. Хотя немецкий гарнизон состоял преимущественно из запасных частей, он оказал упорное сопротивление, и к Праге стали быстро стягиваться подкрепления, включая танки и авиацию. В итоге немецкие войска начали планомерное уничтожение подразделений повстанцев. В этот момент имели место события, до сих пор вызывающие споры историков. Существует версия, что восставшие обратились за помощью не только к советским войскам, но и к одной из дивизий так называемой Русской освободительной армии (РОА), сформированной после долгих колебаний Гитлера бывшим советским генералом Власовым из советских военнопленных. Эта дивизия, которая до этого момента практически не участвовала в боях и отходила через Прагу в предполагаемую зону оккупации американских войск, якобы помогла восставшим переломить ситуацию и очистить город от немецких войск еще до подхода советских танков. Существует также версия, что участие подразделений РОА имело место, но оно было вынужденным и ограниченным, что фактически на стороне восставших воевало несколько сотен или даже десятков человек, перевербованных советскими разведчиками, которые действовали в районе Праги, а также в рядах самой РОА. Во всяком случае не вызывает споров, что Власов был против участия своих войск на стороне восставших пражан.

Советские войска в составе 3‐й и 4‐й гвардейских танковых армий 1‐го Украинского фронта, совершив стремительный ночной 80‐км бросок, без боя вступили в Прагу утром 9 мая. В тот же день к Праге подошли передовые части 2‐го и 4‐го Украинских фронтов. Главные силы группы армий «Центр» были окружены. Оставшиеся вне окружения дивизии группы армий «Австрия» громили войска левого крыла 2‐го Украинского фронта.

10—11 мая основные силы войск противника были пленены; советские войска вошли в соприкосновение с 3‐й американской армией. Освобождение Чехословакии было завершено.

К 1939 году большинство военных и политических руководителей Японии стали понимать, что единственным препятствием для завоевания господства в Восточной Азии были США.

Войну с США японское верховное командование планировало начать с удара по американской военно-морской базе Пёрл-Харбор на Гавайских островах, где базировались основные силы Тихоокеанского флота США. Проведенные главнокомандующим 1‐м флотом вице-адмиралом Ямамото морские штабные учения показывали, что японцы имеют шанс добиться перевеса, только если этот удар будет внезапным. Адмирал приступил к разработке плана нападения на Пёрл-Харбор. Первоначально главная роль в операции отводилась подводным лодкам, применение авиации не планировалось. В августе 1941 года положение изменилось. Будучи горячим сторонником военно-морской авиации, Ямамото предложил использовать для нападения на Гавайи авианосцы. Применение авиации многим казалось слишком рискованным, так как имелась реальная возможность потерять несколько кораблей этого класса.

План нападения на Гавайскую базу США, получивший название «Основное содержание операции императорского флота», помогла утвердить штабная игра, проведенная в обстановке полной секретности в Морской академии. Ее целью было нанесение внезапного удара по Гавайским островам. Начальник морского Генерального штаба Нагано доложил прибывшему в Токио Ямамото план нападения и сообщил, что для его реализации потребуются шесть авианосцев.

26 ноября 1941 года японские корабли покинули залив Хитокаппу на острове Итуруп и, соблюдая полное радиомолчание, взяли курс на Гавайи. Маневренное соединение, выдвигавшееся к Пёрл-Харбору, возглавил адмирал Нагумо. Во время перехода командование японских ВМФ производило ложный радиообмен, имитируя нахождение всех крупных кораблей во Внутреннем Японском море. 1 декабря 1941 года император Японии Хирохито принял решение о начале войны.

Пёрл-Харбор. 7 декабря 1941 г.

В атаке должны были участвовать палубная авиация, а также 5 малых подводных лодок, которым предстояло проникнуть на базу американского флота в ночь перед авиаударом и торпедировать линейные корабли противника. Двум японским эсминцам была поставлена задача обстрелять авиабазу на острове Мидуэй, чтобы отвлечь внимание противника.

На борту авианосцев размещалось около 400 самолетов. Перед этим соединением была поставлена задача нанести внезапный удар по Пёрл-Харбору с целью причинения возможно большего ущерба Тихоокеанскому флоту США. Военно-морское командование присвоило этой операции кодовое название «Операция Z». По данным разведки американский флот находился на своей базе. Однако оперативный план предусматривал нанесение удара по американским кораблям и в случае их выхода из гавани. Согласно плану операции, японский флот должен был скрытно подойти к Гавайским островам и уничтожить американские корабли самолетами с авианосцев. Авиации предстояло действовать двумя эшелонами с интервалом в полтора часа. В случае если противник попытается нанести удар или японцы встретят более сильную группировку, следовало провести упреждающий удар. По окончании операции маневренное соединение должно было немедленно возвращаться в Японию для ремонта и пополнения боеприпасов.

Пёрл-Харбор после японской бомбардировки 7 декабря 1941 г.

К утру 7 декабря Нагумо вывел соединение в район оперативного развертывания в 400 километрах от острова Оаху. В соответствии с планом подлодки попытались проникнуть в бухту. Но этот маневр не удался, и две из пяти задействованных в операции подлодок были потоплены американскими патрульными катерами при входе на базу. Несмотря на это, американцы не приняли никаких дополнительных мер по усилению обороны базы.

В шесть часов утра первая волна японских бомбардировщиков и истребителей поднялась с авианосцев. Спустя полтора часа они достигли бухты Пёрл-Харбор и, не встречая ни малейшего сопротивления, атаковали американские корабли и аэродромы. Американцы сами облегчили задачу японским бомбардировщикам тем, что их корабли стояли в гавани скученно, а на аэродроме самолеты были сосредоточены в центре летного поля. Построенные на палубах кораблей экипажи с удивлением и ужасом наблюдали, как под звуки американского гимна бомбардировщики противника с воем пикировали над их головами. Пороховые погреба американских кораблей были открыты для планового проветривания, и взрывавшиеся в них бомбы разламывали корабли пополам. Американские истребители догорали на аэродромах, так и не успев подняться в воздух.

В ходе первой атаки японцы потопили три линкора, потеряв только девять машин. Вторая волна самолетов, встретив более или менее организованный отпор, все же смогла довершить разгром.

Большинство американских самолетов, расположенных на островах, было уничтожено. Японцам также удалось потопить четыре линкора и еще столько же вывести из строя. Кроме того, американцы потеряли крейсер и два танкера, а многие корабли получили серьезные повреждения. Две первые атаки японцев были настолько успешными, что адмирал отказался от первоначального намерения нанести удары по докам и нефтехранилищам. За два часа Ямамото удалось нанести американскому флоту тяжелейшее поражение за всю его историю.

Однако главная задача нападения – уничтожение американских авианосцев – выполнена не была. Этих кораблей не оказалось в Пёрл-Харборе, так как в то время они находились на маневрах. И все же японское руководство восприняло почти безупречную атаку Ямамото как триумф.

Нота о начале войны из-за технических накладок была вручена правительству США спустя час после удара по Пёрл-Харбору. Узнав об этом, Ямамото сказал: «Я надеялся, напав на Пёрл-Харбор сразу же после объявления войны, нанести смертельный удар американскому флоту. Теперь я не могу представить себе более страшного оскорбления американцев. Боюсь, все, что мы сделали, пробудит спящего гиганта и преисполнит его решимости победить».

Для захвата Австралии японцы начали строить на острове Гуадалканал взлетно-посадочную полосу. Этот остров был прекрасным местом для создания аэродрома. В этом районе японское командование начало сооружение мощной авиабазы.

Тем временем в штабе Нимица планировалась операция по захвату японской базы Рабаул. Теперь в оперативный план «Сторожевая башня» пришлось включить захват Гуадалканала, причем раньше, чем противник закончит строительство аэродрома.

По плану захват Гуадалканала должен был быть осуществлен силами десанта и поддержкой с моря. Вечером 7 августа 1942 года группа в составе трех авианосцев под командованием адмирала Флетчера подошла к южному берегу острова. Десантники во главе с контр-адмиралом Тернером выдвинулись на западный берег. Утром следующего дня после артиллерийского обстрела морская пехота высадилась на берег. Для японцев десант оказался полной неожиданностью, поэтому поначалу войска Тернера не встретили сопротивления. Японские строители бежали в джунгли, а горстка солдат и офицеров, попытавшихся остановить американцев, была быстро уничтожена.

У северного побережья на маленьких островках события развивались менее благоприятно. Японцы закрепились в горах и не давали десанту продвинуться в глубь островков. Ночью эскадра адмирала Микавы зашла в пролив между Флоридой и Гуадалканалом, собираясь под покровом темноты атаковать транспорты противника и уничтожить десант. Японский флот имел оборудование для ведения боя в ночное время и обладал самыми лучшими в мире торпедами.

После дневного боя с самолетами противника Флетчер отвел свои авианосцы от острова. Оставшиеся корабли были рассредоточены и не готовы к обороне. В итоге адмирал Микава, внезапно напав на американские корабли, торпедировал пять крейсеров, три из которых затонули. Микава не мог знать, что Флетчер отвел авианосцы на базу, поэтому сразу после столь удачной атаки дал приказ отступать, упустив возможность полностью уничтожить десант противника.

Адмирал Ямамото считал, что Нимиц высадил на острове небольшой десант и этим ограничился. Он сосредоточил весь флот Японии у острова Трук для того, чтобы направиться к Новой Гвинее. Отбить остров он приказал контр-адмиралу Танаки и десанту в количестве 900 человек, полагая, что этих сил будет достаточно. Но группа захвата была уничтожена сразу после высадки, и на помощь Танаки были посланы три авианосца под командованием адмирала Кондо. Американцы быстро сориентировались в изменившейся обстановке и сумели потопить один японский авианосец и сильно повредить крейсер Танаки. После этого японское командование обходило стороной район восточное Соломоновых островов. В сентябре адмирал Кондо вновь подошел к острову, пытаясь выбить с него американцев, но эта попытка также окончилась новым поражением. Японцы понесли огромные потери в живой силе.

Тела японских солдат на о. Гуадалканал

В октябре японский десант вновь попытался отбить остров силами, равными по численности американскому гарнизону острова. Нимиц приказал всеми силами удерживать остров. Командовал американскими войсками адмирал Хэлси, который отличался решительными и агрессивными действиями. По его приказу утром 26 октября американские бомбардировщики атаковали японские корабли. Им удалось сильно повредить авианосец «Дзуйхо», разрушив двумя тяжелыми авиабомбами его летную палубу. Японцы подожгли американский авианосец «Хорнет», а после второй атаки команде авианосца пришлось покинуть корабль. Самолеты были переведены на авианосец «Энтерпрайз». Гарнизон острова остался без воздушного прикрытия. Несмотря на это, защитники острова продолжали отбивать все атаки противника, не давая ему захватить аэродром. Потеряв большую часть солдат, японцы так и не смогли захватить остров.

Понимая, что борьба за остров еще не закончена, Нимиц приказал перебросить к нему значительные силы флота. Расчет оказался правильным, так как Ямамото в следующем месяце предпринял новую, последнюю попытку захватить Гуадалканал.

У Ямамото оставалось еще три авианосца («Дзуйкаку», «Дзуне» и «Хие») против одного «Энтерпрайза», который был поврежден. Но адмиралу Ямамото не рекомендовали задействовать в ноябрьском наступлении эти авианосцы, так как в результате последних сражений японская морская авиация понесла большие потери в самолетах. Это сражение стало сражением линкоров, эсминцев и крейсеров.

Сражение началось 12 ноября. Корабли в упор расстреливали друг друга из главных калибров и, объятые пламенем, уходили на дно вместе с командами, которые не успевали их покидать. Японскому конвою удалось прорваться к острову, но вовремя подошедший «Энтерпрайз» перетопил почти все транспорты противника, после чего продолжение военных действий утратило для японского командования всякий смысл.

Борьба за остров продолжилась и в следующем году. В январе 1943 года американцы начали операцию по полному захвату острова и уничтожению частей японского десанта, которым удалось ранее высадиться на острове. Нимиц хотел отрезать японцев от берега и, окружив в джунглях, полностью уничтожить.

Но прорвавшиеся к острову японские эсминцы смогли эвакуировать с него 12 000 человек. В ходе борьбы за Гуадалканал из 60 000 американских солдат около 2000 были убиты и более 4000 ранены. С японской стороны потери составили больше половины из 36 000 солдат, участвовавших в операциях по захвату острова. Битва за Гуадалканал, спланированная и проведенная адмиралом Нимицом, стала поворотным пунктом в войне на Тихом океане.

Планы американского командования на завершающем этапе войны на Тихом океане предусматривали захват и превращение острова Окинава в плацдарм для завоевания господства в Восточно-Китайском море и последующего вторжения союзников в Японию.

Учитывая значительные размеры острова, для проведения операции была выделена самая мощная группировка за все время боев на Тихом океане. Она включала свыше 1500 кораблей, в том числе 59 авианосцев, 22 линкора, 36 крейсеров, более 140 эсминцев. В операции «Айсберг» принимало участие более 550 000 человек при поддержке более 2000 самолетов. План операции был проработан в мельчайших деталях, а 10‐я американская армия, которой предстояло осуществить высадку, прошла длительную подготовку на островах, по условиям напоминающих Окинаву.

Десантирование американских войск на Окинаву

На Окинаве, площадь которой составляет более 1200 км², было сосредоточено до 100 000 японских солдат и моряков. Оборонять все побережье японцы не могли, поэтому для длительной и упорной обороны во внутренних районах острова были оборудованы опорные пункты и укрепленные позиции. Защиту с воздуха должны были обеспечивать около 2000 самолетов с соседних территорий Японии и Тайваня. Большие надежды японское командование возлагало на смертников – «камикадзе», которые должны были действовать на самолетах и специальных катерах, нагруженных глубинными бомбами.

Морской десантной операции американских вооруженных сил по захвату Окинавы предшествовала многодневная бомбардировка аэродромов и других военных объектов на островах Окинава, Формоза, Сикоку и Кюсю. Массированные авиационные удары по крупнейшим авиационным и морским базам японцев были начаты за месяц до высадки десанта. Японская морская авиация попыталась нанести ответный удар по авианосцам и повредила пять из них, однако сама при этом потеряла 160 самолетов из 190.

С 23 марта 1945 года американские корабли приступили к тралению минных заграждений у берегов Окинавы, а 26–31 марта американцы овладели группой близлежащих островов. Основная часть операции «Айсберг» – высадка десанта в составе четырех дивизий непосредственно на Окинаве – началась 1 апреля после мощной артиллерийской подготовки. Сама высадка и первая неделя после высадки десанта прошли без противодействия японцев и практически без столкновений, т. к. уже к 29 марта вся авиация на Окинаве, а также отряды морских «камикадзе» были уничтожены и рассеяны в ходе предварительных ударов американской авиации. Лишь в ночь с 7 на 8 апреля японцы предприняли контратаку, но были отбиты и понесли большие потери от артиллерийского и минометного огня.

Единственную реальную опасность представляла возможность прорыва кораблей японского флота. Для этого японцы смогли выделить лишь последний оставшийся у них линкор «Ямато». В свой самоубийственный поход крупнейший в мире линкор и сопровождавшие его один крейсер и 8 эсминцев отправились с запасом топлива, достаточным только для того, чтобы дойти до Окинавы. Перед отрядом была поставлена задача уничтожить остатки десанта после массированного удара летчиков-«камикадзе». Однако атака 700 японских самолетов была отбита с большими потерями для них. «Камикадзе» удалось потопить или повредить лишь 13 американских эсминцев. Разработанная американцами система противовоздушной обороны не позволила «камикадзе» добиться своей цели, хотя подобные налеты, в которых участвовало всегда не меньше 100 самолетов, продолжались до 10 июня.

Утром 7 апреля «Ямато» и корабли сопровождения, шедшие без авиационного прикрытия, были обнаружены, после чего 386 американских самолетов атаковали эскадру и потопили гордость японского флота – линкор «Ямато» и 5 других кораблей. Потери американцев составили всего 10 самолетов.

13 апреля американская морская пехота достигла северной оконечности острова, но бои с отдельными частями японцев продолжались до начала июня. Решающую роль сыграл численный перевес американцев. Основные события разворачивались на юге острова. 4 апреля американцы, несмотря на большое преимущество в живой силе и мощную поддержку с моря и воздуха, остановились всего в 15 км от места высадки перед хорошо укрепленными позициями японцев. Бои на этом участке приняли особенно ожесточенный характер. Ежедневно только корабельная артиллерия выпускала по японским позициям от двух до 7 тысяч снарядов. В течение полутора месяцев основные силы десанта (около 183 000 человек) штурмовали укрепления японцев, прежде чем смогли их прорвать. Японцы прочно укрепились на новых рубежах, и лишь высадка американского тактического десанта в тылу противника переломила ход борьбы. 21 июня, на 82‐й день операции, организованное сопротивление прекратилось, хотя мелкие группы скрывались в горах и убежищах еще в течение нескольких недель.

Японские солдаты сражались до последнего человека. Почти весь гарнизон острова погиб в боях. Захватывать укрепленные позиции удавалось только с помощью огнеметов. В плен сдались только 7400 солдат. Генерал Уодзима, члены его штаба, а также многие офицеры покончили жизнь самоубийством. Так же поступили и многие мирные жители, доведенные пропагандой до истерии. По японским данным, во время операции «Айсберг» погибло или покончило с собой свыше 150 000 человек. Огромное количество жертв объясняется отчасти тем, что в ходе боев в армию были мобилизованы все мужчины в возрасте от 17 до 45 лет. Мобилизации подлежали также и школьники, которых зачисляли в обслуживающий персонал. В ходе боев за Окинаву японцы потеряли около 600 самолетов и 16 кораблей.

Общие потери американских войск составили 49 000 человек из 183 000 участников десанта, в том числе 12 500 убитыми. Было потеряно свыше тысячи самолетов и 33 корабля, еще 368 получили повреждения.

В начале августа 1945 года Советский Союз, выполняя свои обязательства перед союзниками, начал военные действия на Дальнем Востоке. На территории Маньчжурии и Северной Кореи была сосредоточена крупная стратегическая группировка противника. Ее основой являлась японская Квантунская армия (командующий – генерал О. Ямада). В подчинении у генерала Ямада находились также войска, сформированные на оккупированных территориях, – армия «государства» Маньчжоу-Го, армия Внутренней Монголии под командованием князя Дэвана и Суйюаньская армейская группа. Войска противника насчитывали свыше 1 000 000 человек, 6260 орудий и минометов, 1155 танков, 1900 самолетов, 25 кораблей. Треть войск группировки располагалась в приграничной зоне, главные силы – в центральных районах Маньчжурии. Вдоль границ с Советским Союзом и Монгольской Народной Республикой (МНР) имелось 17 укрепленных районов.

В ходе подготовки к операции советское командование в течение мая – начале августа перебросило на Дальний Восток часть высвободившихся на западе войск и техники. Из вновь прибывших, а также уже имевшихся на Дальнем Востоке войск было сформировано три фронта: Забайкальский (командующий – Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский), 1‐й Дальневосточный (командующий – Маршал Советского Союза К.А. Мерецков), 2‐й Дальневосточный (командующий – генерал армии М.А. Пуркаев). В войсках фронтов насчитывалось свыше 1 500 000 человек, свыше 27 000 орудий и минометов, более 700 установок реактивной артиллерии, 5250 танков и САУ, свыше 3700 самолетов. Привлекавшиеся к операции силы Тихоокеанского флота (командующий – адмирал И.С. Юмашев) насчитывали около 165 000 человек личного состава, 416 кораблей, 1382 боевых самолета, 2550 орудий и минометов. Кроме этого, в боях участвовали Амурская военная флотилия (12 500 человек, 126 кораблей, 68 боевых самолетов, 199 орудий и минометов; командующий – контр-адмирал Н.В. Антонов), а также Пограничные войска прилегающих округов. Общее командование советскими войсками на Дальнем Востоке осуществлял Маршал Советского Союза А.М. Василевский. Монгольскими войсками командовал Маршал МНР X. Чойбалсан. Действиями сил ВМФ и ВВС руководили адмирал флота Н.Г. Кузнецов и Главный маршал авиации А.А. Новиков.

Для разгрома сил Квантунской армии и ее союзников советское командование планировало нанести два основных удара с территории Монголии и Советского Приморья, а также несколько вспомогательных ударов в общем направлении к центральным районам Маньчжурии. После завершения глубокого охвата главных сил Квантунской армии их предполагалось рассечь и разгромить по частям. Боевые действия предстояло вести на сложном театре военных действий, изобилующем различными труднопроходимыми типами местности (пустынная, горная, таежная) и крупными реками.

Советские войска в Китае. 1945 г.

Наступление началось 9 августа одновременными действиями трех советских фронтов. Военные объекты в Харбине, Чанчуне и Гирине, а также районы сосредоточения войск, узлы связи и коммуникации противника в приграничных районах были подвергнуты массированным ударам авиации. Корабли Тихоокеанского флота нанесли удары по японским военно-морским базам в Северной Корее и перерезали коммуникации, связывавшие Корею и Маньчжурию с Японией.

Войска Забайкальского фронта наступали с территории МНР и Советской Даурии. Передовые отряды перешли границу в ночь на 9 августа и развернули стремительное наступление. Главные силы двинулись вперед на рассвете. Преодолев безводные степи, пустыню Гоби и горную систему Большой Хинган, армии Забайкальского фронта разгромили калганскую, солуньскую и хайларскую группировки противника, вышли на подступы к крупным промышленным и административным центрам Маньчжурии, отрезали Квантунскую армию от японских войск в Северном Китае и, заняв Чанчунь и Шэньян, продвигались к Даляню и Люйшуню.

Японские военнопленные. 1945 г.

Войска 1‐го Дальневосточного фронта наступали из Приморья навстречу Забайкальскому фронту. Они прорвали полосу пограничных укреплений противника, после чего, отразив в районе Муданьцзяна сильные контрудары японских войск, совместно с войсками 2‐го Дальневосточного фронта заняли Гирин и Харбин. Во взаимодействии с десантами Тихоокеанского флота они овладели северокорейскими портами Унги, Наджин, Чхонджин, Вонсан. Японские войска оказались отрезанными от метрополии. Одновременно войска фронта вели наступление на Харбин и Гирин, ведя бои по ликвидации отдельных группировок противника, продолжавших сопротивление. Для скорейшего освобождения Харбина, Гирина, Пхеньяна и других городов с 18 по 24 августа в них были высажены воздушные десанты.

Войска 2‐го Дальневосточного фронта во взаимодействии с Амурской военной флотилией форсировали Амур и Уссури и в течение трех дней очистили от противника все правобережье Амура. После этого они прорвали долговременную оборону противника в районах Хэйхэ и Фуцзиня и затем развернули наступление в глубь Маньчжурии. Преодолев к 20 августа горный хребет Малый Хинган, передовые отряды фронта развивали наступление на Цицикар. 20 августа соединения 15‐й армии вступили в Харбин, уже занятый советским воздушным десантом и моряками Амурской флотилии.

К 20 августа советские войска, продвинувшись в глубь Северо-Восточного Китая от 200–300 км с востока и севера до 400–800 км – с запада, вышли на Маньчжурскую равнину, окружили и расчленили японскую группировку на несколько изолированных частей. С 19 августа японские войска начали в массовом порядке сдаваться в плен.

После разгрома Квантунской армии и потери военно-экономической базы в Северо-Восточном Китае и Северной Корее Япония лишилась последних сил и возможностей продолжать войну. 2 сентября 1945 года на борту американского линкора «Миссури» японские представители подписали акт о капитуляции, что привело к завершению Второй мировой войны.

После того как поражение Франции стало очевидным, 10 июня 1940 года Италия вступила в войну. Это создало угрозу средиземноморским коммуникациям и позициям Англии в Северной Африке. Италия планировала начать наступление на Египет одновременно с высадкой германских войск на Британские острова. Сроки начала операции «Зеелеве» постоянно переносились, и лишь когда выяснилось, что высадка немецких войск откладывается на неопределенный срок, 10‐я итальянская армия под командованием генерала И. Берти, включавшая 6 дивизий и приданные подразделения, 13 сентября 1940 начала продвижение из восточной части Киренаики (Ливия) в глубь Западной Пустыни. Перед лицом превосходящих сил противника английские войска (две дивизии и две бригады под командованием генерала А.П. Уэйвелла), не оказывая сильного сопротивления и ограничившись лишь налетами подвижных соединений, отошли к позициям близ селения Мерса-Матрух примерно в 200 км восточнее границы Египта и Ливии. Итальянцы, пройдя от границы примерно полпути до английских позиций, 16 сентября остановили продвижение в Сиди-Баррани и расположились в нескольких больших лагерях по широкой дуге от моря у Сиди-Баррани до Бир-Софафи.

В течение нескольких недель итальянские войска не предпринимали никаких попыток к тому, чтобы продолжить наступление. Тем временем Уэйвелл получил в качестве подкрепления две дивизии, в т. ч. одну бронетанковую. Он решил воспользоваться бездействием итальянцев и нанести превентивный удар. План наступления предусматривал нанесение рассекающего удара подвижными соединениями между наиболее удаленными друг от друга лагерями в Нибейва и Бир-Софафи, обеспечение своего южного фланга и последующий разворот на север в тыл основной группировки итальянцев. Однако английское наступление планировалось скорее как рейд, имевший целью сковать итальянцев на побережье, с тем чтобы нанести основной удар по их войскам в Судане, а не как стратегическое наступление с целью полного разгрома противника. Вследствие этого не было предусмотрено никаких мер по развитию возможного успеха.

Английская оперативная группа в пустыне

Перед началом наступления англичане располагали количественно меньшими силами – 30 000 человек против 80 000 у итальянцев, однако в их распоряжении имелось 275 танков против 120 танков противника. 50 танков «матильда» оказались неуязвимыми для итальянской противотанковой артиллерии и сыграли решающую роль как в этом, так и в последующих боях.

Расстояние между британскими и итальянскими позициями составляло около 100 км, и англичанам было необходимо скрытно преодолеть это расстояние. Они сделали это за два ночных перехода. К счастью, итальянская авиаразведка бездействовала, и англичанам удалось добиться тактической внезапности.

В ночь с 7 на 8 декабря 1940 года соединения прорыва выступили из Мерса-Матруха и совершили первый марш-бросок на 45 км. Днем 8 декабря они отдохнули, расположившись лагерем в пустыне, практически без укрытий, но оставшись незамеченными, и в течение следующей ночи вышли на исходные позиции для наступления.

Рано утром 9 декабря пехотные части атаковали лагерь «Нибейва». Одновременно с ударом на суше британский флот обстрелял Мактилу, Сиди-Баррани и дорогу, идущую вдоль побережья. Британская авиация в это же время совершила налеты на итальянские аэродромы. Застигнутый врасплох противник потерял 4000 человек. Потерь среди атакующих почти не было.

После этого английские танки повернули на север и к исходу дня захватили еще два лагеря противника. На следующий день английские войска двинулась к группе итальянских лагерей вокруг Сиди-Баррани. Хотя противник был наготове, а действиям наступающих мешала песчаная буря, к исходу дня англичанам удалось овладеть большей частью позиций противника. На третий день одна из моторизованных бригад вышла к побережью и разгромила колонну отступавших итальянских войск.

Остатки итальянской армии укрылись в береговой крепости Бардия, которая вскоре была полностью окружена. Однако сразу уничтожить эту группировку не удалось, т. к. английское командование после захвата Сиди-Баррани отозвало единственную пехотную дивизию в Египет для последующей отправки в Судан. Только спустя три недели, после прибытия войск из Палестины, англичане продолжили наступление.

3 января 1941 года начался штурм Бардии. К исходу третьего дня гарнизон, насчитывавший около 45 000 человек, капитулировал. После взятия Бардии английская бронетанковая дивизия двинулась на запад и изолировала крепость Тобрук. 21 января британцы атаковали Тобрук и на следующий день овладели им, захватив еще 30 000 пленных.

Английские войска имели все возможности продвигаться и дальше, однако руководство страны было увлечено идеей создания союза Балканских стран против Германии и вынашивало планы высадки британских войск в Греции. Греции до сих пор вполне удавалось отражать наступление итальянцев, и греческое правительство резонно считало, что высадка английского десанта могла повлечь вмешательство Германии и привести к непредсказуемым последствиям. Поэтому греки вежливо посоветовали англичанам сначала завершить разгром итальянцев в Африке.

Английское подразделение в Ливийской пустыне

В итоге английское правительство позволило командующему английской оперативной группировкой генералу О’Коннору продвинуться дальше на запад и захватить порт Бенгази. Однако главнокомандующему английскими войсками на Ближнем Востоке генералу Уэйвеллу было приказано не давать О’Коннору никаких подкреплений.

Тем не менее О’Коннор, располагая менее чем 150 танками, вновь добился впечатляющего успеха. Поначалу он рассчитывал получить подкрепления и после этого 12 февраля начать наступление на позиции противника в районе порта Дерна. Однако уже 3 февраля воздушная разведка обнаружила, что противник готовится оставить район Бенгази и отойти к Эль-Агейле близ границы Киренаики и Триполитании. О’Коннор принял решение не дожидаться подкреплений и воспрепятствовать отходу противника имеющимися силами. Для этого 7‐й бронетанковой дивизии под командованием генерала Крея предстояло совершить 240-км марш по пересеченной местности и выйти к дороге на побережье непосредственно у Бенгази. Дивизия имела лишь двухдневный запас продовольствия и ограниченный запас бензина, однако утром 4 февраля английские танки и бронеавтомобили начали стремительный бросок. К полудню следующего дня полк бронеавтомобилей занял позиции у Беда-Фомма, на путях отхода противника. Спустя несколько часов подошли танки, и до наступления темноты было разгромлено несколько колонн отступающих итальянцев.

Утром 6 февраля к позициям англичан стали подходить колонны главных сил противника. Итальянцы имели над отрядом генерала Крея значительное превосходство в количестве танков, однако те прибывали и вступали в бой разрозненными группами и держались дороги. Англичане же старались маневрировать и занимать укрытые огневые позиции. В результате танковых стычек, которые продолжались весь день и даже ночью, англичанам при очень небольших потерях удалось уничтожить и повредить до 100 танков противника. После этого итальянские пехотные части начали сдаваться в плен. В ходе боев у Беда-Фомма отряд английских войск численностью всего в 3000 человек захватил около 20 000 пленных, более 200 орудий и 120 танков.

Итальянские силы в Северной Африке были фактически полностью разгромлены, и англичанам был открыт путь на Триполи, однако английское правительство вновь потребовало остановить наступление.

После завершения английского контрнаступления оставшиеся в Триполи итальянские войска были охвачены паникой и каждую минуту ожидали появления английских танков. Генерал O’Коннор и его штаб не сомневались в том, что они вполне могли бы захватить Триполи и еще до начала весны выбить итальянцев из Северной Африки. Однако 12 февраля от Черчилля пришла телеграмма с приказом остановить наступление, оставить минимальные силы для удержания Киренаики и начать подготовку к отправке возможно бóльших сил в Грецию. У O’Коннора немедленно забрали почти всю авиацию, оставив лишь одну истребительную эскадрилью. Это неожиданное решение последовало после того, как новый премьер-министр Греции согласился наконец на высадку английских войск, которая началась 7 марта.

Немецкие танки в наступлении. Северная Африка. 1942 г.

Как и предвидело предыдущее греческое правительство, 6 апреля последовало немецкое вторжение в Грецию, и англичане едва избежали полной катастрофы. С большими трудностями им удалось эвакуировать часть своих войск на Крит и в Египет. Противнику достались все танки, большое количество военного снаряжения, а остатки экспедиционного корпуса оказались в плену.

6 февраля, в тот самый день, когда англичане громили отступавшие итальянские колонны, молодой немецкий генерал Роммель, который ранее с успехом командовал 7‐й танковой дивизией, был вызван к Гитлеру. Роммелю было поручено отправиться в Северную Африку на помощь итальянцам во главе небольшого механизированного соединения. Оно состояло из двух дивизий: 5‐й моторизованной и 15‐й танковой. Их переброску в Триполи и Сирт удалось завершить только к концу мая, однако все это время англичане, основные силы которых были отправлены в Грецию, бездействовали.

Прибыв в Триполи 12 февраля, Роммель через два дня встретил там немецкий транспорт с разведывательным батальоном и противотанковым дивизионом. Прежде всего Роммель стремился создать видимость многочисленности сил, поэтому эти небольшие соединения были немедленно отправлены на фронт, сопровождаемые ложными танками, изготовленными на базе дешевых автомобилей «фольксваген». Настоящие танки в составе танкового полка 5‐й моторизованной дивизии прибыли в Триполи лишь спустя месяц – 11 марта.

Разбитая английская техника в Северной Африке. 1942 г.

Изучив обстановку и убедившись, что англичане не планируют каких-либо активных действий, Роммель принял решение нанести удар имевшимися у него силами. Ситуация, которая сложилась к этому времени у англичан, этому способствовала. К концу февраля основные подразделения английских войск, участвовавшие в победоносном наступлении и разгроме итальянских войск, были отведены с фронта. 7‐я бронетанковая дивизия была отправлена в Египет для отдыха и пополнения. Заменившая ее 2‐я бронетанковая дивизия не имела боевого опыта, а некоторые ее подразделения были отправлены в Грецию. Австралийская 6‐я дивизия также была отправлена Грецию. Присланная ей на смену 9‐я пехотная дивизия была плохо обучена и имела некомплект вооружения. Генерала О’Коннора заменил генерал Ним, не имевший боевого опыта. Даже сам Уэйвелл не верил разведданным о готовящемся ударе немцев.

В первую очередь Роммель решил захватить узкий проход у Эль-Агейлы. 31 марта немцы легко решили эту задачу. Для Роммеля стало очевидным, что англичане пребывают в заблуждении о его истинных силах, и он решил двигаться дальше. Отсутствие у англичан превосходства в воздухе позволяло немецам и дальше скрывать слабость своих сухопутных сил.

Основные силы Африканского корпуса еще не прибыли, однако Роммель 2 апреля возобновил наступление. У него было всего 50 танков, и весь расчет строился на внезапности, мобильности и мерах по дезориентации противника. Доходило до того, что Роммель приказал всем имевшимся вспомогательным автомобилям и грузовикам следовать вперемешку с танками, а кроме того – к каждому автомобилю и танку привязывать на тросах по охапке сучьев, которые, волочась позади машин, поднимали огромные тучи пыли. Со стороны казалось, что танков в несколько раз больше, чем было на самом деле. В итоге англичане приняли два небольших отряда Роммеля, действовавших на удалении более 150 км друг от друга, за крупные группировки, осуществляющие охватывающий маневр, и начали поспешно отходить. 3 апреля они оставили Бенгази. В помощь генералу Ниму был направлен О’Коннор, однако 6 апреля оба генерала были взяты в плен передовыми немецкими частями. Отступая, британские войска бросали танки и технику. 2‐я бронетанковая дивизия попала в окружение у Мечили и вынуждена была сдаться. Окончательно деморализованные англичане спешно покидали Киренаику и к 11 апреля были полностью отброшены за египетскую границу. Лишь в Тобруке остался небольшой гарнизон из частей 9‐й пехотной дивизии, попавший в окружение.

Получив в начале января 1942 года партию танков, которую доставил в Триполи проскользнувший сквозь морские и авиационные заслоны конвой, командующий Африканским корпусом Эрвин Роммель скрытно подготовил и 21 января нанес контрудар по силам англичан. Итальянцы отказались участвовать в операции и даже выразили свой протест. Однако Роммель на восьмой день взял порт Бенгази и, пополнив за счет захваченных у противника складов свои запасы, продолжил наступление на восток. Английская 8‐я армия 4 февраля отошла на оборонительные позиции у Эль-Газалы. Основные силы Африканского корпуса остановили продвижение в районе Завиет-Мсуса, и только в начале апреля Роммель, преодолев колебания итальянского высшего военного командования, смог продвинуть свои войска к позициям противника.

К этому времени англичане перегруппировали свою армию и перебросили в Киренаику большие подкрепления. У Роммеля появились сомнения, сумеет ли он удержать свои позиции, если наращивание английских сил будет продолжаться такими же темпами. Он был намерен предупредить британское наступление. Ему удалось убедить Кессельринга, что необходимо отложить намеченную высадку на Мальту и сначала провести операцию по захвату крепости Тобрук.

В конце апреля 1942 года состоялась встреча Муссолини, Каваллеро и Кессельринга с Гитлером, на которой обсуждалась стратегия дальнейших действий в Африке. Согласно достигнутому соглашению, датой начала наступления Роммеля было назначено 26 мая, а датой высадки на Мальту – 10 июля. Было также решено, что армии «оси» завершат наступление к 20 июня. После этого главные усилия будут обращены на захват Мальты, и лишь после того, как будет обеспечена безопасность морских коммуникаций, ведущих в Ливию, могло быть осуществлено дальнейшее наступление для захвата дельты Нила.

Англичане поначалу собирались превратить рубеж у Эль-Газалы в сильно укрепленную оборонительную позицию. Они приступили к строительству фортификационных сооружений и постановке обширных минных полей, однако затем начали готовиться к наступлению. Причины этого заключались не только в том, что позиции у Эль-Газала были удобнее для наступления, чем для обороны. Черчилль, которого беспокоило практическое бездействие крупного контингента войск, в категорической форме требовал от командующего 8‐й армией генерала Окинлека начать наступление. Окинлек считал, что его армия не готова к наступлению, провал которого мог привести к уничтожению только что сформированных бронетанковых частей и оставить Египет совершенно беззащитным. Направленные к Окинлеку инспекторы поддержали генерала и сообщили, что самой ранней датой начала наступления может считаться середина мая. Комитету начальников штабов пришлось согласиться. Англичанам необходимо было также парировать действия японцев в Индийском океане, в связи с чем часть авиации была переправлена со Среднего Востока на Цейлон. Премьер-министр требовал начать наступление в мае. Оно могло отвлечь внимание противника и помогло бы провести новый конвой на Мальту во время периода новолуния в середине июня. В конце концов Окинлек, который был поставлен перед выбором: или подчиниться, или уйти в отставку, согласился выполнить приказание. Однако Роммель нанес удар первым.

Начав наступление 26 мая, Роммель располагал ограниченными ресурсами. Конвои приходили в Триполи и Бенгази почти без помех, однако они удовлетворяли лишь минимальные потребности Африканского корпуса. Возможности разгрузки транспортов в Бенгази были ограниченными, и основную часть грузов приходилось доставлять из Триполи. Несмотря на то что работа порта Бенгази улучшилась, расстояние от него до линии фронта превышало 200 миль по пустынному бездорожью. По мере продвижения войск «оси» на восток это расстояние только увеличивалось. Возможности итальянского флота были недостаточными, и к делу были подключены германские корабли.

Сражение у Эль-Газалы. 1942 г.

В итоге всех усилий к началу наступления Роммель располагал запасами топлива и продовольствия только на 30 дней. Для проведения тактического наступления и захвата Тобрука этого было вполне достаточно.

Соотношение сил перед началом сражения в целом складывалось в пользу англичан как по живой силе, так и по технике. Счет по дивизиям был в пользу Роммеля, однако в действительности 8‐я английская армия обладала количественным преимуществом почти по всем показателям.

Англичане были хорошо обеспечены транспортом, в то время как Роммелю приходилось обходиться по большей части трофейными автомобилями и горючим. Пять итальянских пехотных дивизий не имели транспортных средств и практически не могли принимать активного участия в маневренных действиях. По количеству артиллерии англичане обладали полуторакратным перевесом. У них имелось значительное количество новых противотанковых 57‐мм пушек, обладающих лучшей пробивной способностью, чем немецкие 50‐мм противотанковые пушки. В свою очередь, Роммель располагал оперативным артиллерийским резервом, а немецкие 88‐мм противотанковые орудия, которых у него было около 50, по-прежнему оставались лучшими.

И по количеству, и по качеству танков немецко-итальянские войска уступали британским. Суммарно немцы могли противопоставить 560 машин 850 английским. Однако лишь половина от этого количества имели характеристики равные или лучше английских. В то же время англичане располагали заметно большими резервами. Они также имели небольшое преимущество по количеству самолетов, хотя их истребители заметно уступали немецким.

Оборонительные линии у Эль-Газалы удерживал 13‐й корпус, которым командовал генерал-лейтенант Готт. В первом эшелоне размещались две пехотные дивизии: 1‐я южноафриканская дивизия на правом фланге и 50‐я дивизия – на левом. 30‐й корпус, в состав которого входило большинство танков, должен был прикрывать южный фланг, а также парировать любой танковый удар в центре. Такой удар считался наиболее вероятным со стороны Роммеля, а двойственность задачи привела к распылению английских бронетанковых сил.

26 мая Роммель начал наступление с попытки окружить британскую армию. 15‐я немецкая бригада, а также 10‐й и 21‐й итальянские корпуса предприняли ложное фронтальное наступление на позиции англичан у Эль-Газалы, с тем чтобы заставить англичан подтянуть к фронту танковые части. В ночь с 26 на 27 мая Роммель планировал отвести свои подвижные соединения на исходные позиции западнее Бир-Хакейма, а затем нанести внезапный удар на северо-восток в тыл англичанам и разгромить разрозненные бронетанковые силы противника.

Английская авиационная разведка не смогла вовремя обнаружить выдвижение немцев в район сосредоточения из-за пыльной бури. Войска, которые наступали на эль-газальский оборонительный рубеж, на протяжении всего дня вели интенсивный артиллерийский огонь по противнику, чтобы создать впечатление главного удара. Фланговый маневр Роммеля был обнаружен еще до наступления темноты, но донесения не поступили вовремя, и английские командиры продолжали считать, что главный удар Роммель нанесет в центре. На левом фланге итальянская танковая дивизия разбила индийскую моторизованную бригаду, а на правом фланге 90‐я легкопехотная дивизия совместно с разведотрядами овладела опорным пунктом Ретма.

Надежды Роммеля с первого удара прорваться к морю и тем самым отрезать дивизии, находившиеся на рубеже Эль-Газала, не оправдались. Англичане использовали вновь поступившие американские танки «Грант», которые могли вести эффективный огонь на бóльших дистанциях, чем немецкие, и обладали лучшим бронированием. Немцам удалось продвинуться лишь после того, как была подтянута противотанковая артиллерия, включая три батареи 88‐мм пушек. К исходу дня немецкие танковые дивизии потеряли больше трети машин, при этом до побережья им оставалось почти 20 миль.

На второй день предпринятые Роммелем попытки выйти к морю также окончились неудачей. После еще одного безуспешного дня боев Роммель приказал своим войскам перейти к обороне на ненадежной позиции, которая не только находилась в тылу укрепленной позиции англичан у Эль-Газалы, но и примыкала к широкому поясу минных полей.

Поначалу англичане не предприняли ничего, чтобы воспользоваться замешательством противника. Лишь в последующие дни английская авиация начала интенсивные бомбардировки расположения ударных соединений Роммеля. В английских штабах уже появилась уверенность, что на этот раз Роммелю придется капитулировать.

В течение двух недель англичане предпринимали попытки атаковать позиции Роммеля, однако они вводили свои танковые подразделения по частям, постепенно теряя преимущество. Уже к вечеру 6 июня количество танков, которыми располагали англичане, сократилось более чем вдвое и составляло примерно 170 единиц. В то же время Роммель постепенно улучшал положение со снабжением своих изолированных войск и накапливал силы для решающего удара, который последовал 11 июня. Несмотря на то что к этому времени англичане получили свежие подкрепления и довели численность танков до 330 штук, их боевой дух был подорван. Используя превосходство в управлении войсками, Роммель к исходу дня добился превосходства в танках, и его ударное соединение получило возможность начать продвигаться к побережью, усиливая угрозу окружения двух английских дивизий у Эль-Газалы. 14 июня английские войска оставили эти позиции и начали быстрый отход к египетской границе. Гарнизон в Тобруке оказался в изоляции.

Фактически английские войска нарушили приказ Окинлека, который требовал собрать силы 8‐й армии и занять оборону западнее Тобрука. Однако англичане отступали слишком быстро, и когда Окинлек узнал об этом, было слишком поздно. Кроме того, в связи с указанием Черчилля о необходимости удерживать Тобрук англичане снова разделили свои силы. Часть 8‐й армии осталась оборонять Тобрук, в то время как остальные ее силы отходили к границе.

Подойдя к Тобруку, Роммель не стал терять времени попусту. После массированных бомбардировок в течение 20 июня, в которых участвовало более 150 бомбардировщиков и столько же истребителей прикрытия, немцы пошли в атаку. Во второй половине дня немецкие танки преодолели сопротивление обороняющихся и ворвались в Тобрук, а утром 21 июня гарнизон капитулировал. В крепости Роммель взял 35 000 пленных и огромное количество запасов. На следующий день остатки 8‐й армии оставили свои позиции на границе и начали поспешный отход на восток через пустыню.

Осенью 1942 года итало-немецкие войска под командованием фельдмаршала Эрвина Роммеля по-прежнему находились на позициях, которые они заняли в результате проведенного в начале лета стремительного наступления. С июля до начала сентября противники предприняли несколько попыток наступления, однако никому из них не удалось добиться заметных успехов.

И войска стран «оси», и британская армия нуждались в пополнениях. Возможности каждой из армий полностью зависили от снабжения, и в этом смысле перспективы Роммеля были удручающими. Прежде всего, германское командование считало северо-африканский театр военных действий второстепенным. Основное внимание в течение лета 1942 года уделялось наступлению на Восточном фронте, поэтому Роммель, несмотря на настойчивые просьбы, получал минимальные подкрепления. В течение августа в его распоряжение поступило лишь два новых соединения – немецкая парашютная бригада и итальянская парашютная дивизия, которые высвободились после отказа от планов по захвату Мальты и которые пришлось использовать в качестве обычной пехоты. Пути снабжения армии «Африка» через Средиземное море находились под постоянной угрозой с Мальты, которая продолжала оставаться в руках англичан. Сухопутные коммуникации от портов Триполи и Бенгази были чрезвычайно растянуты. Войска Роммеля испытывали сильнейший дефицит горючего. В то же время англичане, несмотря на то что основной объем поставок шел вокруг Африки, продолжали планомерно наращивать свои силы.

Вследствие недовольства результатами июльского сражения английское руководство подумывало о том, чтобы сменить командование войсками. Окончательно решение об этом было принято после того, как генерал Окинлек, несмотря на катастрофическую, с точки зрения Лондона, ситуацию – войска Роммеля находились всего в 100 км от Александрии, – вновь воспротивился требованию Черчилля о начале наступления. Чтобы оценить обстановку, Черчилль в начале августа вылетел в Египет и после встречи с премьер-министром Южно-Африканского Союза фельдмаршалом Смэтсом сначала предложил принять командование начальнику имперского генерального штаба генералу Алану Бруку. После того как Брук отказался занять место Окинлека, Черчилль предложил назначить главнокомандующим войсками на Ближнем Востоке генерал-лейтенанта Александера, а командующим 8‐й армией – генерала Готта. Однако через день Готт погиб в авиационной катастрофе по пути в Каир, и тогда из Англии вызвали генерал-лейтенанта Монтгомери. Были также заменены командующие 30‐м и 13‐м корпусами.

Немецкий артиллерийский расчет. Северная Африка. 1943 г.

По иронии судьбы следствием этих перемен было то, что наступление англичан было перенесено на еще больший срок, чем требовал Окинлек. Монтгомери, который, по мнению современников и исследователей, стремился добиться в первую очередь материального превосходства над противником, твердо стоял на позиции, что наступление можно начинать лишь после того, как будут закончены все приготовления и обучение войск. Александер поддерживал своего подчиненного, и Черчиллю пришлось согласиться отсрочить наступление до конца октября.

Точная дата наступления зависела от ряда факторов. Важнейшим была необходимость начать наступление до начала высадки американских и английских войск во Французской Северной Африке. Эта операция под кодовым названием «Торч» должна была начаться в начале ноября. Предполагалось, что победа над Роммелем сделает французов более приветливыми по отношению к войскам союзников, а также предупредит намерения генерала Франко дать согласие на вступление немецких войск в Испанию и Испанское Марокко. Кроме этого, обе стороны широко применяли минирование подходов к своим позициям, и перед началом наступления было необходимо расчистить проходы в минных полях. Лучше всего это можно было сделать в полнолуние, чтобы саперы имели достаточное освещение для своей опасной работы, а возможности противника в ведении прицельного огня были бы ограничены. Таким образом, было решено нанести удар в ночь на 23 октября.

К этому времени англичане добились подавляющего превосходства над войсками Роммеля. В 8‐й армии насчитывалось 230 000 человек, а у Роммеля было меньше 80 000. 2/3 из них были итальянцы, боеспособность которых оставляла желать лучшего. Англичане имели более 1200 пригодных к бою танков и еще до 1000 на базах в Египте против чуть более 200 немецких пушечных танков и около 300 устаревших итальянских, вооруженных пулеметами, которые правильнее было бы назвать танкетками. Роммель также утратил превосходство в качестве своих танков и противотанковой артиллерии. К началу сражения у 8‐й армии имелось около 400 американских танков «шерман» и «грант», тогда как у Роммеля было всего лишь 30 сопоставимых по боевым качествам танков, вооруженных 75‐мм пушками. Противотанковых орудий, способных бороться с новыми американскими танками, у Роммеля было не более 150 штук. Наконец, англичане имели подавляющее превосходство в воздухе, располагая более 1200 самолетов против 350 у немцев и итальянцев. Это имело решающее значение, т. к. авиация позволяла эффективно препятствовать передвижению немецких танковых колонн и их снабжению и, с другой стороны, обеспечивать части 8‐й армии всем необходимым на значительном удалении от исходных позиций.

Действия английского флота на морских коммуникациях привели к тому, что в течение сентября была уничтожена почти треть всех грузов, предназначенных для снабжения войск Роммеля. Многие суда были вынуждены повернуть обратно. В октябре была уничтожена почти половина грузов, причем до Африки не дошел ни один танкер с топливом. В результате к началу английского наступления у немецких и итальянских танков горючего было только на три заправки. Немецкие войска практически лишились подвижности и всякой возможности контрманевра.

Командующий 8-й британской армией Монтгомери руководит сражением при Эль-Аламейне

Отсутствие качественного питания и антисанитария способствовали распространению среди итало-немецких войск дизентерии и инфекционной желтухи. Заболел и сам Роммель. Болезнь началась в августе, накануне наступления на Алам-Хальфу он немного поправился, однако в конце концов по требованию врачей ему пришлось отправиться в Европу для отдыха и лечения. Во время отсутствия Роммеля его замещал генерал Штумме, а должность командира Африканского корпуса занял генерал фон Тома. Оба прибыли с Восточного фронта и не имели никакого опыта ведения военных действий в пустыне.

Первоначальный план английского наступления предусматривал одновременное нанесение ударов силами 30‐го корпуса на северном фланге и силами 13‐го корпуса на южном, с последующим вводом в прорыв массы танков, сосредоточенных в 10‐м корпусе, с задачей перерезать пути снабжения противника. Однако затем Монтгомери счел этот план слишком смелым для своей армии и заменил его более ограниченным. По этому новому плану главный удар наносился в полосе шириной примерно 6 км на севере, вдоль побережья. На левом южном фланге 13‐й корпус наносил вспомогательный удар с целью скрыть направление главного удара, а также сковать силы 21‐й танковой дивизии противника, пока не будет взломана оборона на основном направлении. Реализация этого плана привела к тяжелым затяжным боям, однако огромное неравенство в силах в пользу англичан в итоге позволило им добиться успеха.

Вечером 23 октября 1942 года, после продолжавшихся несколько дней налетов авиации и недолгой, но достаточно мощной артиллерийской подготовки, пехота 30‐го и 13‐го корпусов в сопровождении саперов двинулась вперед. Начало операции было успешным. Противник испытывал нехватку снарядов, и Штумме даже отказался от обстрела районов сосредоточения англичан. Однако плотные и протяженные минные поля потребовали для расчистки гораздо больше времени, чем предполагалось. Лишь спустя сутки английским танкам с большими потерями удалось преодолеть узкие проходы, очищенные от мин. Вспомогательный удар 13‐го корпуса на южном фланге встретил такие же трудности. Англичанам приходилось буквально «прогрызать» оборонительные позиции противника.

Для того чтобы воспрепятствовать расширению прорыва, Штумме бросал в бой танки мелкими группами, что позволило англичанам, закрепившимся на новых позициях, наносить противнику тяжелые потери. В результате контратак в 15‐й немецкой танковой дивизии осталась лишь четверть боеспособных танков.

После гибели фон Штумме 25 октября к войскам возвратился срочно отозванный из Австрии Роммель. Его первым шагом было объединение всех танковых сил для проведения яростных контратак против 30‐го и 10‐го корпусов, которые сдерживались противотанковым огнем. К 27 октября английские войска продвинулись лишь на 7 км. Значительные потери в танках заставили Монтгомери приостановить лобовые атаки и произвести перегруппировку войск. Вспомогательный удар английского 13‐го корпуса на южном участке не достиг цели, и ему было приказано перейти к обороне. 10‐й корпус, а также новозеландская дивизия 30‐го корпуса были выведены из сражения для пополнения людьми и боевой техникой. 30‐му корпусу была поставлена задача подготовить новое наступление. Однако предполагалось, что и новое наступление будет фронтальным, поэтому 7‐ю бронетанковую дивизию перебросили на северный участок. Роммель тоже воспользовался передышкой для перегруппировки своих войск: 21‐я танковая дивизия направилась на север, за ней последовала итальянская танковая дивизия «Ариете».

2 ноября английские войска начали очередную ночную атаку на участке шириной менее четырех километров. Ценой потери до трех четвертей танков головной бригады им удалось преодолеть последние минные поля противника. Роммель пытался контратаковать силами 15‐й и 21‐й танковых дивизий. Навстречу выдвинулись 1‐я и 10‐я бронетанковые дивизии англичан, и в районе Тель-эль-Аккакира произошел ожесточенный танковый бой. В ночь с 2 на 3 ноября немцы проиграли этот бой. Нестотря на то что потери англичан в танках исчислялись сотнями, силы Роммеля были на исходе. В его двух танковых дивизиях осталось немногим больше 2000 человек и около 30 танков. Почти все итальянские танки с тонкой броней были уничтожены. В этих условиях Роммель дал приказ войскам отходить на запад, однако неожиданно последовал категорический приказ Гитлера любой ценой удержать позиции под Эль-Аламейном. Роммелю, который впервые столкнулся с подобным вмешательством фюрера, пришлось остановить отход и отозвать колонны, уже находившиеся на марше. В итоге немцам не удалось занять прочную оборону на тыловой позиции, а попытка восстановить положение у Эль-Аламейна оказалась безуспешной. Отход на запад был обнаружен с воздуха, и это побудило Монтгомери приложить все усилия, чтобы продолжать наступление. После успешной ночной атаки немецких позиций на стыке между Африканским корпусом и итальянцами бронетанковые дивизии вошли в прорыв и развернулись на северо-запад, чтобы преградить противнику путь отступления по прибрежной дороге.

После того как угроза окружения стала очевидной, Роммель, несмотря на запрет Гитлера (разрешение было получено на следующий день), вновь приказал отступать. Немецкие части, выставив небольшие заслоны и реквизировав у итальянцев все грузовики и запасы пресной воды, с максимальной скоростью двинулись на запад. Английские бронетанковые дивизии, осуществлявшие обходной маневр, повернули к морю слишком рано. Они были остановлены немецкими заслонами и возобновили продвижение лишь на следующее утро. К этому времени основным силам немцев удалось ускользнуть. Брошенные союзниками четыре итальянские пехотные дивизии капитулировали. 7 и 8 ноября 8‐я английская армия вновь заняла Мерса-Матрух.

Преследование Роммеля вплоть до Триполи англичане вели слишком осторожно и нерешительно. Оно велось преимущественно сухопутными силами, которые осуществили несколько неудачных попыток догнать отступающих немцев. Войскам преследования удалось захватить лишь несколько брошенных без горючего танков и несколько сотен отставших солдат.

Общие потери итало-немецких войск за время сражения под Эль-Аламейном составили свыше 50 000 убитыми, ранеными и пленными, более 400 танков и сотни артиллерийских орудий. Английские войска потеряли 13 500 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Из строя вышло 432 танка.

Победа англичан под Эль-Аламейном не только стала первым значительным успехом английских войск в Северо-Африканской кампании но и решительно изменила обстановку в Северной Африке и на Средиземном море в пользу западных союзников.

В ноябре 1942 года английская армия начала наступление на корпус Роммеля, который был вынужден начать отвод своих войск. Ему удалось сохранить большую часть своего корпуса и даже часть моторизованных итальянских дивизий, но ему пришлось бросить на произвол судьбы пехоту, которая сложила оружие и сдалась в плен. Теперь итальянское командование имело в Африке только две пехотные дивизии – «Пистойя» и «Специя», переброшенные из метрополии уже после начала битвы за Эль-Аламейн и оставленные в резерве в Триполитании. На запрос Роммеля о дополнительных итальянских дивизиях Уго Кавальеро ответил отказом, тем самым вынудив Роммеля продолжить отвод итало-германских войск к Тунису. Войска Роммеля испытывали нехватку горючего, и вследствие этого вскоре пришлось оставить последние танки. От полного разгрома Роммеля спасло только то, что армия Монтгомери сама испытывала трудности со снабжением и ей никак не удавалось догнать Роммеля.

После того как союзники начали операцию «Торч», план маршала Кавальеро по удержанию позиций в Тунисе не имел уже никакого реального основания, и даже присланный в Тунис новый корпус под командованием генерала Мессе не мог исправить положения. Судьба кампании в Северной Африке была решена.

Британская бомбардировка немецких позиций в Тунисе. 1943 г.

Тем временем генерал-полковник фон Арним был вызван для встречи с Гитлером. В Ставку фон Арним прибыл в сопровождении адъютантов. Там начальник оперативного управления генштаба генерал Йодль сообщил о присвоении ему звания генерал-полковника и о новом назначении на должность командующего войсками стран «оси», которые были сведены в 5‐ю танковую армию. Арниму представили его заместителя Хайнца фон Циглера, которому недавно присвоили звание генерал-лейтенанта. Затем Гитлер и Кейтель вкратце проинформировали нового командующего армией о положении в Северной Африке.

Как обычно, Гитлер был щедр на обещания, которые не собирался выполнять. Он заверил фон Арнима в том, что поставки в Африку будут осуществляться бесперебойно. Генералу посулили, что в его новой армии будут три моторизованные и три танковые дивизии, включая элитную парашютно-танковую дивизию люфтваффе «Герман Геринг». Кроме того, фюрер доверительно сообщил Арниму, что в скором времени планируется выбить противника из Алжира и Французского Марокко.

По прибытии в Тунис для командования 5‐й армией фон Арним получил в свое распоряжение только 10‐ю танковую дивизию генерал-лейтенанта Фишера, два батальона 5‐го парашютного полка, 11‐й парашютный и 501‐й батальоны тяжелых танков, в котором было 17 новых мощных танков «тигр». В течение первых двух недель декабря к этому весьма пестрому воинству присоединились 334‐я пехотная дивизия, укомплектованная новобранцами, итальянская дивизия «Суперга», специальная итальянская бригада и несколько отдельных итальянских батальонов. В задачи армии входило: не дать англо-американским войскам захватить Тунис, не позволить союзникам прорваться к морю, чтобы отрезать танковую армию Роммеля, отступавшую после поражения при Эль-Аламейне, и расширить контролируемую территорию в Тунисе. С теми воинскими подразделениями, что имел Арним в своем распоряжении, справиться с поставленными задачами было весьма и весьма трудно. Кроме того, фон Арниму пришлось еще организовывать оборону и отражать атаки войск союзников. Для начала он объединил разрозненные германские части в боевую группу «Фон Бройх» (по имени ее командира полковника барона Фридриха фон Бройха) и поставил перед ней задачу – оборонять левый фланг. 10‐я танковая армия, укрепленная частями 334‐й пехотной дивизии, защищала центр, а южный фланг прикрывала итальянская дивизия «Суперга».

Британский БТР в пустыне. 1943 г.

Первое крупное сражение произошло в двадцати пяти милях от столицы Туниса. Немцам удалось отстоять высоту Лонгстон Хилл и закрепиться на ней. Начавшийся сильный дождь вынудил главнокомандующего сил союзников отменить наступление, что дало фон Арниму возможность заняться укреплением своего южного фланга и обезопасить коммуникации Роммеля, отступающего из Ливии, зажатого между английскими и американскими войсками.

Самым слабым местом в расположении войск 5‐й армии был южный фланг, на котором сосредоточились итальянские дивизии. Французские войска под командованием генерала Жюно легко отбросили их из горного района Восточный Дорсаль. Линия снабжения армии Роммеля снова оказалась перерезанной. Тогда Арним ввел в действие батальон тяжелых танков и при поддержке пехоты и 10‐й танковой дивизии сумел не только вернуть утраченные позиции, но и уничтожить большое количество танков, противотанковых пушек, автомобилей и других технических средств противника, а также взять в плен около 4000 французских солдат. Подошедшие на помощь французам солдаты английских частей не смогли прорвать оборону немцев. Постоянно участвуя в военных действиях против французских, английских и американских соединений, Арниму удалось соединиться с первыми прибывшими в Тунис частями танковой армии Роммеля и расширить подконтрольную территорию.

Через несколько дней части фон Арнима снова атаковали французские войска, которые к тому времени были усилены соединениями 2‐го американского корпуса. Немцы одержали очередную победу, уничтожив одну французскую дивизию и нанеся американскому 168‐му пехотному полку урон в 1100 человек.

Танковая армия Роммеля «Африка», выбитая 8‐й армией Монтгомери из Ливии, стремительно приближалась к Тунису. В своем распоряжении генерал-фельдмаршал имел одну танковую дивизию, две пехотные дивизии и несколько отдельных германских и итальянских соединений. Их своевременное прибытие в Тунис могло радикально изменить ситуацию в Северной Африке. Объединившись, Роммель и Арним смогли бы если не полностью разгромить, то значительно сократить количество войск союзных армий в Западном Тунисе (например, уничтожить 1‐ю британскую армию, не дав ей соединиться с армией Монтгомери). В начале 1943 года командующие обеими немецкими танковыми армиями составили рапорт о том, что для полного снабжения всех войск, находившихся в Тунисе и Ливии, необходимо поставлять 150 000 тонн припасов в месяц. Арним несколько раз лично докладывал об этом Кессельрингу. Реально поставки составили меньше половины требуемых средств. Например, за январь фон Арним получил 5876 тонн боеприпасов, горючего и продуктов питания, а Роммель в Ливии – 6151 тонну. К тому же Роммель вынужден был уйти из Ливии, оставив порты, через которые велось снабжение войск на Африканском континенте, что позволило союзникам еще сильнее перекрыть немецкие коммуникации через Средиземное море. В этой ситуации Роммель видел только один выход из создавшегося положения – немедленное крупномасштабное наступление с целью нанесения поражения 1‐й британской армии.

Важно отметить, что, хотя Арним пробыл в Северной Африке уже больше трех месяцев, ни он, ни Роммель не предприняли попыток встретиться и обсудить вопросы координации своих действий. Ранее они встречались лишь в 1925 году, но не понравились друг другу. Только в феврале Кессельринг организовал первую встречу командующих двумя армиями. На встрече Кессельринг решил обсудить план ликвидации в Тунисе американских войск. По плану Роммель должен был атаковать американские части на юге у Гафса и захватить этот город. В это время Арним с основной массой моторизованных сил должен был сделать то же самое севернее, у Сбейтлы. Согласно плану, чтобы взять под контроль Дорсальскую горную гряду, Арним должен был пройти через перевал Фейд к Сиди-Бу-Зид. В то же время Роммель выступает из Гафсы, по возможности продвигаясь в сторону Тебессы. Предполагалось, что после занятия перевала Фейд Арним передаст 21‐ю танковую дивизию Роммелю для дальнейшего наступления. Затем, преодолев горы, германские танки прорвутся на север, к порту Боне. Арним и Роммель приняли этот план. Однако у первого имелось одно возражение. Он сообщил, что у него недостаточно горючего для такой крупной операции.

Приняв возражение Арнима к сведению, Кессельринг назначил дату начала операции на 12 февраля. В заключение совещания Кессельринг заявил, что в случае успеха Роммель будет назначен командующим всеми вооруженными силами в Тунисе, что не понравилось фон Арниму, желавшему занять эту должность. Но позднее в частной беседе с фон Арнимом, мечтавшим, чтобы его соперник покинул Африку, Кессельринг сообщил, что в конце февраля Роммель должен отбыть в Европу для лечения и эта операция будет последним шансом Роммеля для того, чтобы прославиться.

Противником Арнима в этой операции стал 2‐й корпус армии США, оказавшийся волею судеб под руководством генерал-майора Ферредалла. К началу проведения немцами операции американские войска не были подготовлены должным образом к обороне, и, кроме того, они были разбросаны по Дорсальской горной гряде. Сам Ферредалл более всего был занят обеспечением безопасности своего штаба, находившегося в семидесяти милях от линии фронта. Он командовал войсками исключительно по карте и ни разу не посетил боевые части. Несмотря на то что только одна дивизия этого корпуса имела в своем составе больше танков, чем все немецкие танковые войска в Тунисе вместе взятые, корпус был почти полностью разгромлен за два дня боев.

Командовать 10‐й и 21‐й танковыми дивизиями (около 130 танков) во время атаки на Сиди-Бу-Зид Арним назначил своего заместителя Циглера. 14 февраля 1943 года тот начал наступление. В первый день боев были полностью уничтожены 1‐й батальон 1‐й бронетанковой дивизии США, а его командир попал в плен к немцам, 168‐й пехотный полк и два артиллерийских дивизиона поддержки. Второй батальон потерял 44 танка. На следующий день американцы, пытаясь спасти положение, вводят в бой резерв – соединение «С» под командованием полковника Роберта И. Стэка. 54 танка «шерман» из 2‐го батальона, шедшие в авангарде, попали в засаду: с севера по ним ударила 10‐я танковая дивизия, а с юга – 21‐я танковая дивизия. Командир 2‐го батальона также попал в плен, а 50 танков оказались выведенными из строя. К вечеру Стэк, чья пехота все еще сражалась с немцами, начал отступление. Всего за два дня солдаты армии Арнима разгромили два танковых, два пехотных батальона и два артиллерийских дивизиона 2‐го американского корпуса.

Тем временем Роммель начал движение на южном фланге, собираясь атаковать американцев у Гафсы, но обнаружил, что Ферредалл отступил, покинув этот город без боя. Далее, согласно плану, Роммель должен был продвигаться на север для соединения с 21‐й танковой дивизией Арнима, переходящей в его (Роммеля) распоряжение. Но утром 16 февраля Арним отказался передать Роммелю 21‐ю танковую дивизию. Он заявил, что фельдмаршал уже захватил Гафсу, а 21‐я дивизия все еще сражается в районе Сиди-Бу-Зид. Затем Арним приказал Циглеру двигать 21‐ю танковую дивизию на восток для взятия Сбейтлы, а 10‐ю танковую дивизию направил в район, находившийся значительно севернее того, что занимали войска Роммеля. Таким образом, фон Арним рассеял германские силы, воевавшие в горных районах Туниса. Роммель, казалось, согласился с этим решением, но вскоре обратился к Кессельрингу с протестом и потребовал, чтобы ему вернули 21‐ю и 10‐ю танковые дивизии для атаки на американский центр снабжения в Тебессе. Кессельринг решил поддержать Роммеля, но все-таки сначала согласовать это с Верховным командованием.

Приостановка военных действий дала возможность американским частям оправиться от поражения. Они смогли удерживать Сбейтлу почти сутки, дав тем самым возможность всем частям отступить к Тебессе с наименьшими потерями. К концу дня южный фланг союзников закрепился на горном хребте Западный Дорсаль. В этот момент фон Арним сообщил Роммелю, что из-за трудностей со снабжением он отказывается посылать войска к Дорсалю. Тем самым после нескольких крупных побед он фактически прекратил операцию. Противнику это было только на руку.

Верховное командование передало Роммелю 10‐ю и 21‐ю танковые дивизии. Хотя Арним перестал быть ведущей фигурой в сражении, он вопреки приказу Кессельринга оставил себе большую часть танков «тигр» из 501‐го батальона, чем осложнил положение Роммеля, наступающего в районе сосредоточения сильного резерва англо-американских войск. Даже после того как Кессельринг вызвал Арнима в столицу Туниса и отчитал его за то, что он не помогает должным образом Роммелю, тот продолжал удерживать «тигры». 20 февраля Роммелю удалось выиграть сражение у перевала Кассерино, но уже 22 февраля, с одобрения Кессельринга, он прекратил наступление. Немцы одержали победу, но она не помогла им в дальнейшем избежать поражения в Северной Африке.

23 февраля была создана группа армий «Африка». Ее командующим Гитлер предпочитал видеть Арнима, но Кессельринг, считавший, что действия Арнима в ходе последней операции носили явно деструктивный характер, назначил на этот пост Роммеля. Танковая армия вошла в состав 1‐й итальянской армии под командованием ветерана Восточного фронта генерала Джованни Мессе.

Генерал-полковник фон Арним в это время планировал новую операцию, на которую получил разрешение у Кессельринга, даже не поставив в известность своего начальника Роммеля. Эта операция получила кодовое название «Бычья голова». Расчет делался на то, что, сдерживая прорыв у Кассерино, союзники значительно ослабили свой правый фланг, по которому и предстояло нанести удар. Германские силы состояли из дивизии «Фон Мантойфель» под командованием полковника Хассо фон Мантойфеля, 334‐й пехотной дивизии Вебера, половины 10‐й танковой дивизии, включавшей в себя 501‐й батальон тяжелых танков, и вновь прибывших частей парашютно-танковой дивизии «Герман Геринг».

Операция «Бычья голова» оказалась плохо продуманной с самого начала. Мантойфель одержал несколько малозначительных побед, но в основном немецкие части пытались штурмовать хорошо укрепленные оборонительные рубежи противника. Немцы взяли в плен около 2500 солдат и вывели из строя 20 танков противника, собственные их потери составили около 1000 человек и 71 танк. Но более, чем утрата танков, удручало то обстоятельство, что неудавшаяся операция Арнима задержала выступление Роммеля против еще недоукомплектованной 8‐й британской армии. К концу февраля всего лишь одной дивизии армии Монтгомери противостояла вся 1‐я итальянская армия, а к началу марта, когда Роммель смог нанести удар, у английского командующего было уже четыре дивизии, 400 танков, 350 орудий и 470 противотанковых пушек. Роммель атаковал Монтгомери тремя танковыми дивизиями и потерпел сокрушительное поражение. Через три дня Роммель получил бессрочный отпуск по состоянию здоровья и навсегда покинул Африку.

9 марта 1943 года фон Арним принял командование группой армий «Африка». Это был пик его военной карьеры. В свое распоряжение он получил 350 000 военнослужащих, две трети которых были немцами. Им противостояли 500 000 солдат войск союзников. Против 200 танков Арнима было выставлено 1800 английских и американских танков, 1200 орудий и 1500 противотанковых пушек. Арниму пришлось защищать фронт протяженностью в 387 миль, что было явно не под силу имеющимся в его распоряжении войскам. К тому же он ежемесячно получал только третью часть требуемого объема различных поставок, в том числе горючего, боеприпасов и продуктов питания.

Последние сражения в Тунисе Арним провел с присущим ему тактическим мастерством. Он правильно рассчитал место и силы будущего наступления союзных войск. Он предвидел, что следующее наступление союзников начнется на прибрежной равнине и будет проводиться силами 8‐й армии, а 2‐й американский корпус под командованием генерал-лейтенанта Джорджа С. Паттона младшего будет стремиться нейтрализовать резерв Арнима и, по возможности, расчленить его группировки. Арним хотел сократить линию фронта и отвести 1‐ю итальянскую армию, но Кессельринг не дал ему на это разрешения. Арним понимал, что ни ОКВ, ни итальянское командование не дадут разрешения на отступление, но вопреки всему отдает приказ отвести немоторизованные итальянские части, убрав их из-под удара 2‐го американского корпуса, дав возможность занять более удобную позицию для обороны. Но через два дня об этом узнал начальник штаба итальянской армии генерал Витторио Амброзио, который, рассвирепев, отменил приказ Арнима.

Эти события произошли 16 марта, а 17 марта началось наступление 2‐го американского корпуса. В тот же день войска Паттона разгромили итальянскую танковую дивизию и отбили у немцев Гафсу. Арним вынужден был ввести в бой 10‐ю и 21‐ю танковые дивизии. 20 марта 1943 года наступление начал Монтгомери. Его фронтальная атака была остановлена силами 1‐й итальянской армии, которая после фланговых ударов все-таки была вынуждена отступить. Британский командующий не стал сразу преследовать противника, и медлительность Монтгомери позволила командующему 1‐й итальянской армии Мессе спасти свои войска, но из-за того, что ранее Кессельринг запретил фон Арниму отход, итальянцы слишком поздно достигли удобной позиции и не успели на ней закрепиться.

Арним требовал увеличения объемов снабжения. 29 марта он поставил итальянское командование в известность, что боеприпасов у него осталось всего на два-три дня боев. В тот же день фельдмаршал Кессельринг, который все еще хотел начать активные действия, вступил в спор с генералом Амброзио, считавшим, что если Арним почувствует, что 1‐й итальянской армии грозит опасность, ему можно позволить отступить. Приказ был передан в армию, и Кессельринг отправил в Тунис начальника своего штаба генерал-майора Зигфрида Вестфаля, чтобы тот на месте объяснил Арниму его дальнейшую задачу. Между Вестфалем и Арнимом завязалась ожесточенная дискуссия, не давшая положительных результатов. Арним отказался провести несколько контратак, на которых настаивал Кессельринг, а в конце встречи заявил, что у него нет ни продовольствия, ни боеприпасов, а Верховному командованию лучше бы не вмешиваться в руководство боевыми действиями, а заняться проблемой снабжения. Понимая безнадежность положения, уже на следующий день Арним отдает приказ начать эвакуацию всех тех сотрудников, без которых можно было обойтись.

5 апреля 1943 года началось последнее сражение фон Арнима в Тунисе. Уже через два дня итальянские части оставили позиции и более 5000 солдат сдались в плен. 7 апреля Монтгомери соединился с Паттоном. Теперь 1‐я и 8‐я британские армии были вместе. Кольцо вокруг группы армий «Африка» сомкнулось. Под прикрытием остатков Африканского корпуса фон Арним отошел на последний оборонительный рубеж. 13 апреля Кессельринг передал ему приказ Гитлера и Муссолини «держаться до последнего». Арним на это даже не удосужился ответить. Боеприпасы, снаряжение, горючее и продовольствие почти закончились. Единственным подкреплением, которое Арним получил с февраля, были части парашютно-танковой дивизии «Герман Геринг» и 999‐я дивизия генерал-майора Курта Томаса.

22 апреля 1943 года командующий 18‐й группой армий Харолд Александер начал последнее наступление. И, хотя через неделю оно было приостановлено, Арним уже израсходовал в тяжелых боях все горючее и боеприпасы.

Арним понимал, что обречен. В его распоряжении имелось всего 76 танков, для которых его интенданты готовили горючее из низкопробного тунисского вина и ликера. Под разными предлогами он отослал в Европу многих высших офицеров своей армии. Однако некоторые офицеры отказались покинуть окруженные позиции. Адъютанту Арнима, являвшемуся также и женихом его дочери, майору Харри фон Катену предстояло отправиться в Германию, чтобы позаботиться о семье командующего. Катен долго отказывался покинуть Арнима, и его чуть ли не силой пришлось доставить на самолет.

Арним не мог официально эвакуировать командующих частями и штабы в Италию, так как Муссолини отверг план эвакуации, а Кессельринг не считал положение критическим.

6 мая войска союзников начали наступление по всему фронту. В долине южнее реки Меджерда Арним сосредоточил все свои оставшиеся 60 танков из состава 15‐й танковой дивизии. Он планировал перебросить на этот участок остатки 10‐й и 21‐й танковых дивизий и дивизион зенитных орудий 19‐й дивизии ПВО, но у него не осталось для этого горючего. К вечеру того же дня 15‐я танковая дивизия была полностью уничтожена, а армия союзников находилась в нескольких милях от столицы Туниса. От немедленного падения город Тунис спасла только излишняя осторожность союзников. Арним уже не контролировал ситуацию, но продолжал сопротивляться. 7 мая пали Тунис и Бизерта, а к вечеру того же дня немецкая 5‐я танковая армия сдалась в плен. 9 мая в Тунис прилетели три последних самолета, которые доставили немного горючего, боеприпасов и очередной приказ «держаться до последнего».

12 мая 1943 года генерал фон Арним и штаб Африканского корпуса были захвачены союзниками. Под предлогом того, что он не имеет связи с войсками, Арним отказался от капитуляции, пусть даже и формальной. 13 мая сдалась 1‐я итальянская армия, и в тот же день командующий войсками союзников Александер доложил Черчиллю об освобождении Северной Африки.

В первые дни Второй мировой войны немецкие подводные лодки вышли в Атлантический океан, чтобы топить военные и торговые корабли союзников и блокировать их морские коммуникации.

Командующий подводным флотом Карл Дениц доказывал, что Великобритания крайне зависима от морской торговли и потому уязвима. Потеря торгового флота крайне тяжело отразится на состоянии экономики и, как следствие, вооруженных сил. Одним из наиболее эффективных средств уничтожения транспортных судов являлись как раз подводные лодки. Деницу удалось убедить руководство ОКМ в том, что подводные лодки никак не могут быть причислены к устаревшим видам вооружения и у подводного флота есть перспективное будущее. В результате он сумел отстоять свою точку зрения, и ему позволили строить подводные лодки.

Еще в 1938 году Дениц разработал тактику атак подводных лодок группами, получившую название «Волчья стая». Примерно в это же время ему потребовались субмарины океанского типа для действий на коммуникациях противника. После долгих споров Дениц в очередной раз добился своего и получил разрешение на строительство лодок такого типа, в дальнейшем игравших ключевую роль в действиях германских ВМС в Атлантике.

Несмотря на все усилия Деница, к началу Второй мировой войны в его распоряжении находилось всего 56 подводных лодок, из которых только 22 были пригодны для действий в океане. Тем не менее к концу первого месяца войны Дениц на деле доказал, что подводный флот является весьма эффективным орудием ведения войны.

Несмотря на относительную слабость подводных сил, германский военный флот с энтузиазмом начал войну против Англии. Основные усилия немецких ВМС были сосредоточены на уничтожении английского торгового флота. Первыми жертвами немецких субмарин стали суда, возвращавшиеся в свои страны – Англию и Францию. Эти корабли не были вооружены и не могли бороться с подлодками. Но вскоре торговые суда стали получать вооружение и гидролокаторы. Кроме того, англичане перешли к системе охранения транспортных судов боевыми кораблями и самолетами; нередко конвои проводились в стороне от обычных морских коммуникаций.

Использование подводных лодок против военно-морского флота противника, как правило, не сулило успеха. Но были и исключения. В ночь с 14 на 15 сентября субмарина капитан-лейтенанта Гюнтера Прина проникла на внутренний рейд английской военно-морской базы Скапа-Флоу и потопила линкор «Ройял Оук». Столь успешно проведенной операции предшествовала тщательная подготовка. Самолеты-разведчики смогли обнаружить узкий проход в многочисленных заграждениях у входа на базу. Получив эти данные, Дениц спланировал весь боевой поход субмарины. Во время возвращения на базу Прина встречал лично гросс-адмирал Редер.

Спустя три дня, поврежденный торпедами другой немецкой подводной лодки, в Бристольском заливе потонул английский авианосец «Корейджиес». Дениц питал надежду, что весной его лодки снова выйдут на коммуникации противника, но Редер приказал ему поддержать вторжение в Норвегию. Операцией в Норвегии закончился первый период борьбы подводных лодок в одиночку.

Имеющиеся на вооружении типы субмарин вполне себя оправдали. Способные быстро погружаться и маневрировать, они обладали большим радиусом действия, были небольшими по размеру, малозаметными в ночное время, простыми и надежными в обслуживании. Немаловажным фактором была удивительная живучесть при атаках глубинными бомбами, позволявшая экипажам уходить от преследования и с каждым новым выходом в море получать опыт, который подводники других воюющих стран приобретали очень дорогой ценой.

И до, и во время сражения за Норвегию планомерных операций, предусматривавших скоординированные действия групп субмарин, не проводилось. Но когда нескольким подлодкам случалось действовать совместно, разработанная Деницем тактика взаимодействия всегда оказывалась верной.

После разгрома Франции по настоянию Редера морская война против Англии возобновилась. Немецкая авиация и флот теперь имели все предпосылки для успешных действий против торгового флота противника.

Дениц получил новые базы, расположенные гораздо ближе к британским коммуникациям. Путь немецких субмарин сократился в три раза. С июня по декабрь Англия испытывала огромные затруднения. Было потеряно 343 корабля. Все порты на южном и восточном побережье Великобритании были парализованы. Ирландия как нейтральное государство не предоставляла свои порты английским судам, и для того чтобы попасть в доступные им гавани в устьях рек Клайд и Мерсей, им приходилось огибать этот остров с севера. Возникавшие при этом скопления транспортов успешно уничтожались немецкими подлодками и авиацией.

Но серьезные затруднения испытывала и Германия. К этому времени у Деница оставалось всего 57 подводных лодок, многие с различными повреждениями, полученными ото льда и глубинных бомб. Начинал сказываться крайне низкий темп производства подводных лодок. Только к концу 1940 года производство субмарин было доведено до шести в месяц. В течение первых двенадцати месяцев войны вступило в строй всего 29 новых субмарин, тогда как было потеряно 28.

Гибель судна, торпедированного немецкой подводной лодкой

Но, помимо улучшения стратегического положения на море, в пользу немецких подводников играла и тактика совместных действий подлодок, разработанная Деницем. Против групп кораблей союзных конвоев действовали немецкие подводные лодки, также объединенные в группы, – «волчьи стаи». Развернувшись в цепь, подлодки выжидали появления неприятельских судов. Как только какая-либо субмарина замечала вражеский конвой, она сразу же сообщала об этом другим подлодкам. Координируя свои действия друг с другом, а также с авиацией, там где это было возможно, немецкие подводники достигали значительных успехов.

К концу 1941 года обстановка складывалась в пользу Германии, которой за два года удалось потопить столько судов, сколько британские и канадские верфи производили за четыре. Но после нападения японцев на Пёрл-Харбор Гитлер объявил войну США. После вступления США во Вторую мировую войну для немецкого подводного флота наступили тяжелые дни.

Однако американцы не были в полной мере готовы к войне. Первое время корабли США ходили в одиночку, без эскорта, с горящими огнями. 15 января 1942 года Дениц отдал приказ топить суда противника у берегов Америки.

К этому времени ВМС Германии располагали уже 260 подводными лодками, и ежемесячно вступали в строй еще около 20. К 10 мая уже было потоплено 303 корабля, при этом немцы потеряли лишь одну подлодку. Понесенные потери наконец заставили американцев присмотреться к опыту противолодочной борьбы, накопленному англичанами. Вскоре они также начали формировать конвои. Была усилена оборона побережья и прилегающих к нему морских районов. В результате германские подлодки во второй половине 1942 года были вынуждены вернуться в Атлантический океан.

В начале 1943 года Деницу присвоили звание адмирала флота и 30 января назначили главнокомандующим ВМФ. Однако к тому времени флот уже был на грани поражения. Быстро росли потери, а количество и тоннаж потопленных судов союзников неуклонно снижались. В марте 1943 года немецкие субмарины потопили 120 кораблей противника, но сами потеряли 11 субмарин. В следующем месяце 15 подлодок не вернулись на базу, а в мае союзники потопили 41 подлодку противника. Карл Дениц отдал приказ о выведении субмарин из Атлантического океана. В следующие три месяца удалось потопить 60 торговых судов противника, Германия потеряла 79 подводных лодок.

Последнее сражение с участием немецких подлодок развернулось у берегов Франции в дни высадки союзного десанта. В бою участвовало 36 субмарин, более половины которых погибли. Всего же за лето 1944 года германские ВМС лишились 82 подлодок, потопив лишь 21 корабль противника. Общие потери немецких субмарин, с 1939 по 1945 год принимавших участие в «битве за Атлантику», составили 781 подлодку. А из 39 000 личного состава субмарин не вернулись домой 32 000 подводников.

Радиограмма, переданная ранним утром 13 декабря 1939 года английским легким крейсером «Эйджекс», заканчивалась словами: «Я полагаю, что перед нами “карманный” линкор…». Так начиналась одна из драматических страниц Второй мировой войны – морское сражение, которое вошло в историю как бой в устье Ла-Платы. Именно здесь эскадре капитана I ранга Г. Харвуда, состоящей из одного тяжелого и двух легких крейсеров, удалось обнаружить немецкий рейдер – «карманный» линкор «Адмирал граф Шпее», который в течение трех месяцев сумел уничтожить девять английских торговых судов общим водоизмещением около 50 000 тонн.

Выиграть предстоящий бой англичанам было непросто. По своей огневой мощи «Адмирал граф Шпее» превосходил все три английских крейсера, вместе взятые.

В 6 часов 18 минут немецкий рейдер открыл огонь – первый залп лег между английскими крейсерами. Спустя четыре минуты заговорили орудия английского тяжелого крейсера «Эксетер». Командир «Адмирала графа Шпее» капитан 1 ранга Г. Лангсдорф принял легкие крейсера за эсминцы, поэтому по ним вела огонь артиллерия вспомогательных калибров, а весь огонь артиллерии главного калибра капитан приказал сосредоточить на тяжелом крейсере. За последующие двадцать минут «Эксетер» получил несколько попаданий, в результате которых у него оказалась разбитой вторая носовая башня, разрушен командирский мостик, нарушена связь и выведены из строя механизмы управления рулями. Командир английского корабля перешел в кормовую боевую рубку и приказал дать по немецкому линкору торпедный залп. Практически в это же мгновение корабль сотрясли еще два тяжелых взрыва. Окутанный дымом, избитый, осевший на нос и накренившийся на борт «Эксетер» в 7.40 вышел из боя.

Линкор «Адмирал граф Шпее»

Тем временем легкие крейсера «Эйджекс» и «Акилез», обстреливаемые только вспомогательной артиллерией немецкого линкора, решительно проскочили опасную зону и, по словам Лангсдорфа, вели себя с «непостижимой наглостью». Когда рейдер развернулся, намереваясь добить «Эксетер», легкие крейсера ринулись ему на помощь, ведя при этом точный и эффективный огонь. Двумя снарядами они вывели из строя систему управления артиллерийским огнем на немецком линкоре. «Адмирал граф Шпее» не остался в долгу— один из его 280‐мм снарядов вывел из строя кормовые башни на «Эйджексе», а другой снес его мачту, но англичане продолжали неотступно преследовать немецкий корабль. После того как «Адмирал граф Шпее» укрылся в бухте Монтевидео, «Эйджекс» и «Акилез» разделились и перекрыли оба выхода из устья реки Ла-Плата.

Повреждения «Адмирала графа Шпее» оказались не очень велики, но он нуждался в ремонте, который невозможно было сделать в течение трех дней, предоставленных правительством Уругвая согласно нормам международного права. Лангсдорф находился в затруднительном положении. В это время английская агентура в Монтевидео активно распространяла слухи, будто «Адмирала графа Шпее» у выхода из Ла-Платы поджидает мощная английская эскадра, в составе которой находятся линейный крейсер «Ринаун» и авианосец «Арк Ройял». В действительности на помощь крейсерам «Эйджекс» и «Акилез» смог подойти только тяжелый крейсер «Кумберлэнд». Тем не менее дезинформация англичанам удалась. В ответ на запрос в Берлин Лангсдорф получил приказ: боя не принимать, корабль уничтожить…

Стратегическая обстановка в Средиземноморье в течение всего периода «странной войны» (3.09.1939—10.05.1940) не внушала беспокойства британскому адмиралтейству. Английский флот был вполне в состоянии справиться с объединенными морскими силами Германии и Италии. Однако после скоропостижного поражения Франции у англичан появились вполне обоснованные опасения, что французские корабли могут попасть в руки противника и будут использованы против них. Положение германо-французского «перемирия», согласно которому все военные корабли должны были «собраться в портах приписки для пересчета и разоружения под германским или итальянским контролем», открывало прямую дорогу к захвату четвертого в мире флота немцами. Появление новейших линкоров «Дюнкерк», «Страсбург» и «Ришелье» под флагом германских военно-морских сил на морских коммуникациях могло поставить Британскую империю на грань катастрофы.

Конечно, французские моряки не собирались сотрудничать с оккупантами. На этот счет морской министр Франции адмирал К. Дарлан 24 июня 1940 года разослал своим подчиненным специальный секретный приказ. В нем говорилось, что следует препятствовать захвату кораблей силой «любым противником или иностранным государством. В любом случае они не должны целыми попасть в руки противника». Несколько туманная формулировка не позволяла однозначно определить, кого считать противником и как флот должен вести себя в отношении недружественных Германии государств. Англичане были информированы о приказе Дарлана, но Адмиралтейство считало, что в данном вопросе не должно быть разночтений и необходимо либо привлечь французский флот на свою сторону, либо уничтожить его.

Уже 17 июня 1940 года главнокомандующий флотом адмирал Дадли Паунд доложил премьер-министру У. Черчиллю, что в Гибралтаре сосредотачивается «Соединение Эйч» во главе с линейным крейсером «Худ» и авианосцем «Арк Ройял», задачей которого было следить за перемещениями французского флота. Теперь командующий «Соединением Эйч» вице-адмирал Джеймс Сомервилл получил приказ нейтрализовать представлявшие наибольшую потенциальную угрозу французские корабли, находившиеся в портах Северной Африки.

Для решения этой задачи в любом случае требовалось подавляющее превосходство в силах, чтобы склонить французов на выполнение требований английского правительства или, в случае отказа, уничтожить. Соединение Сомервилла выглядело внушительно: линейный крейсер «Худ», линкоры «Резолюшн» и «Вэлиент» (всего 24 381‐мм орудия главного калибра), авианосец «Арк Ройял», легкие крейсеры «Аретьюза» и «Энтерпрайз», 11 эсминцев. Но и французские корабли были довольно мощными, стояли в собственных базах и под защитой береговых батарей. Наиболее боеспособное соединение французов – отряд адмирала М. Жансуля (четыре линкора, шесть лидеров, авиатранспорт и др.) – базировалось в Мерс-эль-Кебире. Значительное количество крейсеров, эсминцев, сторожевиков и тральщиков находилось в Алжире и Оране. Основную ставку Сомервилл решил сделать на внезапность.

«Соединение Эйч» подошло к Мерс-эль-Кебиру утром 3 июля 1940 года. Французам в ультимативной форме было предложено на выбор четыре варианта действий:

1) выйти в море и присоединиться к британскому флоту для продолжения борьбы до победы над Германией и Италией;

2) выйти в море с уменьшенными экипажами для следования в британские порты, после чего французские моряки будут сразу репатриированы, а корабли будут сохранены для Франции до окончания войны (за потери и повреждения предлагалась полная денежная компенсация);

3) в случае нежелания вообще допустить возможность использования французских кораблей против немцев и итальянцев, чтобы не нарушать перемирия с ними, выйти под английским эскортом с уменьшенными экипажами во французские порты в Вест-Индии (например, в Мартинику) или в порты США, где корабли будут разоружены и сохранены до конца войны, а экипажи репатриированы;

4) в случае отказа от первых трех вариантов – затопить корабли в течение 6 часов.

Первые два варианта были сразу отклонены, т. к. они напрямую нарушали условия перемирия с немцами. Третий практически не рассматривался, поскольку тем же утром немцы потребовали от французского правительства вернуть все корабли из Англии под угрозой полного пересмотра условий перемирия. Четвертый вариант был невозможен, т. к. адмирал М. Жансуль имел прямой приказ адмирала Дарлана топить корабли только в случае угрозы их захвата немцами или итальянцами. Сдать корабли англичанам французы могли только по приказу своего Адмиралтейства, не имея же такого приказа, им оставалось только сражаться. Мобилизационные мероприятия на кораблях были остановлены, и началась подготовка к выходу в море. В нее входили и приготовления к бою в случае необходимости.

В 10.50 английский эсминец «Фоксхаунд», на котором прибыли парламентеры, поднял сигнал о том, что в случае непринятия условий ультиматума адмирал Сомервилл не даст французским кораблям покинуть гавань. В подтверждение этому английские гидросамолеты в 12.30 сбросили на главном фарватере несколько магнитных мин.

Гибель французского линкора «Прованс» на рейде Мерс-эль-Кебиры. 3 июля 1940 г.

Не имея прямой связи с адмиралом Дарланом (французское Адмиралтейство в тот день переезжало из Бордо в Виши), адмирал Жансуль попытался продлить переговоры, но после того как в 16.15 пришла категорическая депеша Сомервилла с указанием крайнего срока принятия ультиматума – 17.30 британского летнего времени, переговоры были прерваны. Французские корабли заканчивали последние приготовления к бою.

Корабли развели пары, экипажи разошлись по боевым постам. Береговые батареи находились в готовности открыть огонь. На аэродромах прогревали моторы 42 истребителя. Тральщики уже тралили фарватер от английских мин. Всем французским силам на Средиземном море была объявлена тревога, 3‐я эскадра в Тулоне из четырех тяжелых крейсеров и 12 эсминцев и шесть крейсеров в Алжире получили приказ выйти в море готовыми к бою и поспешить на соединение с адмиралом Жансулем.

В 16.54 по местному (в 17.54 по британскому) времени раздался первый залп. Буквально через 10 минут все было кончено. Флагманский линкор Жансуля «Дюнкерк» получил три прямых попадания и вышел из боя. Линкор «Бретань» взорвался, пораженный в пороховой погреб. Другой линкор – «Прованс», объятый пламенем, выбросился на берег. У лидера «Могадор» оторвало корму. Лишь линкору «Страсбург» удалось вырваться из гавани невредимым. Отбросив английский заслон, он вместе с пятью лидерами вышел в открытое море и направился в Тулон. Англичане потерь не имели. Зачехлив орудия и прикрывшись дымовой завесой, «Соединение Эйч» легло на обратный курс в Гибралтар.

У мыса Канастель к линкору «Страсбург» присоединились 6 эсминцев из Орана. Через несколько минут сигнальщики доложили, что в море к северо-западу обнаружен противник. Это был авианосец «Арк Ройял». Он не участвовал в бою и уже готовился, согласно приказу своего флагмана, следовать на базу, но его палубные бомбардировщики-торпедоносцы с самого утра были наготове. Командир «Страсбурга» капитан I ранга Луи Коллине не стал атаковать практически беззащитный авианосец и продолжил движение своим курсом. Командир же «Арк Ройала» не только доложил флагману о прорыве, но сам в 17.45 отправил шестерку палубных бомбардировщиков «суордфиш» атаковать линкор. Атака закончилась неудачей, а французские зенитчики сбили два самолета.

Сомервилл пытался преследовать уходивший французский линкор на самом быстром корабле своего соединения – линейном крейсере «Худ», но француз был быстрее. В 19.43 еще шесть «суордфишей» провели в сгущающихся сумерках две атаки, но плотный зенитный огонь не позволил торпедоносцам атаковать с эффективной дистанции, и атаки закончились неудачей. Из-за наступившей ночи погоню пришлось прекратить, и французы благополучно достигли Тулона.

Вскоре Сомервилл решил добить раненый «Дюнкерк». Теперь линкор был неподвижен, но находился в глубине мелководного рейда и был прикрыт с моря конфигурацией берега. После долгих дебатов англичане решили ударить по кораблю торпедоносцами «Арк Ройяла». Атака была проведена дюжиной самолетов тремя волнами с разных направлений. Для сброса торпед на мелководье их рулевые машинки отрегулировали на глубину 4 м и скорость 27 узлов, а летчики получили рекомендацию производить торпедометание с бреющего полета на минимальной скорости. Начало операции было назначено на раннее утро 6 июля, в связи с чем план получил символическое название «Восход». В случае неудачи предусматривался артиллерийский удар главным калибром «Худа» и «Вэлианта».

Тщательно продуманная операция закончилась бы полным провалом, если бы не случайное стечение обстоятельств. Из всех торпед, сброшенных на «Дюнкерк», в цель попала лишь одна, но и она не взорвалась. Необходимый результат был получен только потому, что одна из торпед попала в не успевший отойти от линкора сторожевик с грузом глубинных бомб на борту. Последовавшим взрывом борт «Дюнкерка» был взломан на протяжении свыше 30 м. Набрав воды, корабль сильно осел носом и получил дифферент на правый борт. Лишь благодаря небольшой глубине он избежал опрокидывания.

Французские истребители прибыли к месту трагедии только после появления второй волны «суордфишей», атаковали англичан нерешительно и сбили только два самолета прикрытия.

История операции «Восход» и поныне вызывает немало вопросов. Из 11 сброшенных на «Дюнкерк» торпед пять не сработало. Командование сослалось на саботаж механиков, однако более вероятной причиной представляется небрежность в хранении и эксплуатации торпед. Причины взрыва глубинных бомб на сторожевике также неочевидны, т. к. по всем данным бомбы не имели детонаторов. Тем не менее в конечном итоге основной ударный отряд французского флота был уничтожен.

Осенью 1940 года произошло событие, которое показало, что у основных кораблей морских держав, линкоров, появился достойный противник – авианосцы. Наиболее известной атакой авианосной авиации против линкоров является нападение японцев на базу флота США в Пёрл-Харборе. Однако Пёрл-Харбору предшествовал удар английской авианосной авиации по итальянской военно-морской базе Таранто, который и послужил примером для японских стратегов.

После того как Италия в июне 1940 года вступила во Вторую мировую войну на стороне гитлеровской Германии, положение англичан в Средиземном море заметно усложнилось. Итальянский флот насчитывал 6 линкоров, 7 тяжелых крейсеров, а также несколько десятков легких крейсеров, эсминцев, миноносцев, свыше 100 подводных лодок. Хотя в первых же боевых столкновениях с английскими кораблями итальянцы понесли чувствительные потери, флот Муссолини внес серьезные изменения в оперативно-стратегическую обстановку. Положение англичан было не из легких.

Идея воздушной атаки гавани Таранто возникла еще в период вторжения Италии в Эфиопию. В разработке плана операции и в подготовке летчиков участвовал контр-адмирал Листер, командующий авианосной эскадрой Средиземноморского флота. Контр-адмирал держал свой флаг на авианосце «Илластриес» и очень хорошо знал гавань Таранто. Именно он предложил командующему английским Средиземноморским флотом адмиралу Каннингхэму осуществить этот замысел.

На решение о проведении этой операции повлияло несколько факторов. Во-первых, на борту «Илластриеса» оказалось много пилотов, с которыми Листер еще на авианосце «Глориес» отрабатывал атаку Таранто; во-вторых, для палубных бомбардировщиков «суордфиш», которые базировались на «Илластриесе», имелись подвесные баки, которые значительно увеличивали радиус действия самолетов и позволяли взлетать с кораблей на значительном удалении от берега. Кроме этого, примерно в то же время на Мальту прибыли три новых разведывательных самолета Королевских ВВС «Мартин – Мэриленд», которые значительно превосходили летающие лодки «Сандерленд», и позволили организовать регулярное слежение за итальянскими базами.

Авианосец «Илластриес»

Операцию планировалось провести ночью, т. к. база была хорошо защищена от налетов авиации, и вопрос о посылке тихоходных неуклюжих «суордфишей» в дневную атаку даже не обсуждался.

Налет на Таранто сначала был назначен на 21 октября – годовщину битвы при Трафальгаре, в которой принимали участие линейные корабли «Игл» и «Илластриес». На этот раз в бой должны были идти их тезки-авианосцы.

Пока «мэриленды» вели наблюдение за якорной стоянкой в Таранто, эскадрильи «Игла» и «Илластриес» наносили регулярные удары по итальянским портам в Северной Африке. Намеченная дата атаки приближалась, но англичан преследовали неприятности. Случайный пожар в ангаре «Илластриеса» заставил отложить операцию на 10 дней.

28 октября итальянские войска вторглись в Грецию. Это вторжение возложило новый груз на плечи Средиземноморского флота, так как потребовалось перебрасывать войска и технику из Египта в Грецию. Атака Таранто стала еще более необходима, но ее снова пришлось отложить, так как 31 октября было новолуние, а летчики имели слишком мало опыта в использовании осветительных ракет. Налет был назначен на 11 ноября и был приурочен к проводке Средиземноморским флотом конвоев в Грецию на Мальту и Крит. Одновременно самолеты «Арк Ройяла» должны были нанести удар по Сардинии. Атаке Таранто было дано кодовое название «Джаджмент». Неудачи продолжали преследовать англичан. За два дня до выхода из Александрии топливная система «Игла», поврежденная близкими разрывами вражеских бомб, дала течь, и корабль не смог покинуть гавань. пять «суордфишей» перелетели с «Игла» на «Илластриес».

6 ноября Средиземноморский флот снялся с якорей. Через несколько дней три «суордфиша», взлетевших с авианосца, чтобы вести противолодочное патрулирование, были вынуждены сесть на воду, так как моторы отказали из-за загрязненного бензина. Однако англичане не собирались отказываться от проведения операции.

Утром 11 ноября один из самолетов «Илластриеса» улетел на Мальту за последними фотоснимками гавани Таранто, которые сделали «мэриленды». На фотографиях были ясно видны пять линкоров.

Для англичан особенно важно было, чтобы их флот остался незамеченным в течение дня. Эту задачу должны были решить истребители «Илластриеса» с помощью операторов радарных установок. Многие корабли Средиземноморского флота наконец-то получили это устройство. Итальянские самолеты, которые появлялись на экране радара, немедленно уничтожались истребителями. Они даже не успевали отправить сообщение и вообще не могли приблизиться к английскому флоту. Поэтому итальянский флот оставался в неведении относительно намерений Каннингхэма.

В 18.00, незадолго до захода солнца, «Илластриес» получил приказ флагмана: «Начать исполнение ранее отданного приказа на операцию «Джаджмент». Авианосец в сопровождении четырех крейсеров и четырех эсминцев отделился от главных сил флота и пошел к Таранто. Через час было получено сообщение летающей лодки, что в гавань пришел и шестой итальянский линкор.

В ангарах авианосца завершалась подготовка самолетов к вылету. Первоначально планировалось, что в операции примут участие 30 самолетов, но в результате предшествующих неполадок в налете смогла участвовать только 21 машина. Самолеты стартовали двумя волнами. Первая состояла из 12 машин под командованием капитан-лейтенанта Кеннета Уильямсона, командира 813‐й эскадрильи. Остальные 9 самолетов вел капитан-лейтенант Дж. У. Хейл, командир 819‐й эскадрильи.

Палубный торпедоносец «суордфиш»

Англичане применили относительно новые торпеды. Они были оснащены новыми комбинированными взрывателями «Дуплекс». Такое название они получили потому, что подрывали боеголовку торпеды и в случае прямого попадания в корабль, и при прохождении у него под килем. В этом случае срабатывал магнитный взрыватель.

Английских летчиков ждало опаснейшее испытание. Фотоснимки, сделанные разведчиками, показывали, что торпедоносцам придется прорываться через завесу аэростатов заграждения. Кроме десятков зенитных орудий на 6 линкорах, 9 крейсерах и множестве эсминцев, итальянцы установили на берегу десятки зенитных батарей. ПВО порта состояла из 21 батареи 100‐мм орудий и более чем 200 мелкокалиберных зенитных автоматов. Противник также имел множество прожекторов.

Но летчики не знали, что два обстоятельства облегчат им проведение атаки. Недавний шторм повредил многие аэростаты заграждения, и газа для заполнения новых аэростатов не было. В эту ночь в воздухе находились только 27 баллонов. Вдобавок итальянцы не стали полностью устанавливать противоторпедные сети. Отчасти это было вызвано нехваткой самих сетей, отчасти нежеланием адмирала Кампиони слишком затруднять выход кораблей из гавани. Процедура разведения тяжелых и неуклюжих сетевых заграждений была слишком трудной, и адмирал просто приказал их не ставить. Он полагал, что Каннингхэм возвращается в Александрию, и намеревался утром выйти в море, чтобы обстрелять английскую передовую базу в бухте Суда на Крите.

11 ноября в 20.40 «Илластриес» находился в 170 милях от Таранто. Были включены тусклые палубные огни, и один за другим 12 «суордфишей» взлетели в ночное небо. Шесть были вооружены торпедами, четыре – бомбами и два – бомбами и осветительными ракетами. Спустя 50 минут стартовала вторая волна из девяти «суордфишей». Пять из них несли торпеды, два – бомбы и два – бомбы и осветительные ракеты. Один из самолетов второй волны получил повреждение обшивки крыла и был спущен в ангар. Однако расстроенный пилот упросил механиков отремонтировать самолет и добился от адмирала Листера разрешения на вылет. Он взлетел через 30 минут после своих товарищей. Еще один самолет второй волны через 40 минут после взлета потерял подвесной бак и был вынужден вернуться на авианосец. Две группы самолетов – всего 20 машин – собирались дать бой шести линкорам и множеству крейсеров и эсминцев.

«Суордфиши» появились над Таранто совершенно внезапно. Итальянцы открыли плотный заградительный огонь, но английские пилоты бесстрашно устремились на свои цели. Когда настало утро, то выяснилось, что новый линкор «Литторио» (35 000 тонн), подорванный тремя торпедами, выбросился на берег. Линкор «Конте ди Кавур» (23 622 тонны) затонул, получив попадание одной торпедой. Линкор «Кайо Дуилио» тоже получил попадание торпедой, но успел выброситься на берег, чтобы не затонуть. «Литторио» простоял в ремонте четыре месяца, а «Кайо Дуилио» – 6 месяцев. Хотя «Конте ди Кавур» и был поднят, до конца войны отремонтировать его не удалось. Попаданиями бомб были повреждены крейсер и эсминец, пострадали сооружения порта. Англичане потеряли два самолета, экипаж одного из них погиб. Командир первой волны Уильямсон со своим экипажем попал в плен.

Английская палубная авиация

Ночью 12 ноября в 1.12 радар «Илластриеса» поймал первый из возвращающихся «суордфишей». Один за другим 18 самолетов сели на палубу авианосца. Итальянские самолеты впервые обнаружили англичан лишь днем 12 ноября, однако три самолета-разведчика были сбиты раньше, чем успели сообщить о контакте. В следующий раз авианосец был обнаружен днем 13 ноября, когда находился юго-западнее Крита. Единственный итальянский бомбардировщик, приблизившийся к соединению, поспешно сбросил бомбы и удрал.

Налет на Таранто стал крупным успехом англичан. Половина итальянских линкоров была выведена из строя ценой двух самолетов. Уцелевшие итальянские корабли были отведены на север в Неаполь, откуда было гораздо труднее противодействовать английским операциям.

Урок Таранто стал первым серьезным сигналом: на море появилась новая мощная ударная сила, перед которой не смогли устоять прежние хозяева океанов – линкоры и крейсера.

В марте 1941 года Гитлер настоял, чтобы Муссолини использовал свой флот для борьбы с английской эскадрой Каннингхема. Линкор «Витторио Венето» в сопровождении крейсеров и эсминцев вышел на коммуникации противника, чтобы помешать снабжению английского экспедиционного корпуса, сражавшегося в Греции.

В полдень 27 марта британский самолет-разведчик засек итальянскую эскадру в 80 милях восточнее Сицилии и радировал об этом на свою базу в Александрии. Он сообщил, что наперерез английскому конвою идет мощная эскадра. В ее составе линкор «Витторио Венето» – флагманский корабль адмирала Джакино, шесть тяжелых и два легких крейсера и 13 эсминцев. Получив это сообщение, командующий британским флотом на Средиземном море адмирал Каннингхэм немедленно вышел из Александрии со своими главными силами, а из Пирея на соединение с ним двинулся крейсерский отряд. В распоряжении английского адмирала находилось, таким образом, три линкора, авианосец, четыре легких крейсера и 12 эсминцев.

На следующее утро «Витторио Венето» прошел южнее западной оконечности Крита и направился на юго-восток. Итальянское командование не предполагало, что, получив сведения от летчика, уже вечером 27 марта Каннингхем вышел из Александрии. Кроме флагманского линкора его сопровождали линкоры «Вэлиант», «Бэрхэм», недавно прибывший авианосец «Формидебл» и девять эсминцев.

Утром 28 марта английские легкие крейсера обнаружили к югу от острова Крит итальянский передовой отряд из эсминцев и трех тяжелых крейсеров – «Триест», «Тренто» и «Больцано».

Вступив с ними в перестрелку, англичане вынудили итальянцев начать отход к главным силам адмирала Джакино. Около 11 часов того дня залпы «Витторио Венето», сделанные с предельной дистанции, заставили английские крейсера ретироваться, но элемент внезапности уже был утрачен. В 11.30 над итальянской эскадрой появились торпедоносцы с авианосца «Формидебл», и, хотя их атака была безуспешной, Джакино приказал своим кораблям отходить к базам. Расстояние между главными силами противника составляло 60 миль, и, если учесть рекордную быстроходность итальянских кораблей, у англичан не было никаких шансов их настигнуть…

Почти в течение четырех часов английские самолеты с «Формидебла» и с аэродромов на Крите безуспешно пытались атаковать итальянский линкор. Англичане добились успеха только в 15.00, когда удары пяти самолетов-торпедоносцев достигли цели – вывели из строя гребные винты левого борта линкора. «Витторио Венето» на время потерял ход и управление. В 18.30, когда костяк второй крейсерской группы итальянцев – тяжелые крейсера «Фиуме», «Зара» и «Пола», а также четыре эсминца – подошел к поврежденному линкору, расстояние между главными силами противника составляло уже 40 миль.

Построившись в ордер ПВО, итальянская эскадра уходила на запад, непрерывно подвергаясь атакам английских торпедоносцев. В 19.30 тяжелые повреждения получил крейсер «Пола»: он потерял ход. Как только стемнело, Джакино направил на поиски «Пола» тяжелые крейсера «Зара» и «Фиуме» в сопровождении четырех эсминцев с приказанием взять его на буксир и прикрыть отход. Эти корабли шли навстречу своей гибели, их командиры не знали, что англичане уже давно следят за ними на экранах своих радиолокаторов, о которых итальянские моряки в то время не имели еще никакого представления. И когда в 22.58 яркий луч прожектора английского миноносца осветил итальянские крейсера, стволы их орудий все еще стояли в диаметральной плоскости кораблей, они не были даже направлены в сторону противника.

Взлет британских торпедоносцев с палубы авианосца «Формидебл» для атаки итальянской эскадры у мыса Матапан

Линкоры стреляли почти прямой наводкой с дистанции 3 км. Из шести выпущенных 381‐мм снарядов пять поразили цели: оба итальянских крейсера, не сделав ни единого выстрела, лишившись хода и охваченные пламенем, стояли, раскачиваясь на волнах. Через полчаса взорвался и исчез под водой «Фиуме». Еще через четыре часа эсминец «Джервис» торпедами добил «Зару», а спустя еще два часа такая же участь постигла и «Пола»: по нему выпустил свои торпеды эсминец «Хавок».

Это морское сражение, вошедшее в историю Второй мировой войны как сражение у мыса Матапан, получило высокую оценку Британского адмиралтейства: «Первая искусная координация морских операций и авиационных атак, благодаря которым преимущество вражеских кораблей в скорости было ликвидировано и наши главные силы смогли нанести удар по противнику». Нетрудно также понять, что львиная доля успеха этой операции обусловлена впервые примененным на море радиолокационным управлением артиллерийским огнем. Таким образом, с марта 1941 года радиолокация и морская авиация аннулировали преимущество в скорости кораблей, чему так много внимания уделялось в итальянском флоте в промежутке между Первой и Второй мировыми войнами.

Согласно первоначальным намерениям главного командования военно-морских сил Германии, эскадра в составе новейшего линейного корабля «Бисмарк», тяжелого крейсера «Принц Ойген» и линейных крейсеров «Шарнхорст» и «Гнейзенау», находившихся в порту Брест, летом 1941 года должна была нанести удар по английским транспортным коммуникациям в Атлантическом океане.

Для подготовки задуманной гросс-адмиралом Редером операции 8 апреля 1941 года в Париже состоялась встреча командующего надводным флотом Германии адмирала Лютьенса с командующим подводным флотом адмиралом Деницем. В ходе встречи были детально разработаны мероприятия по координации действий участвующих в операции надводных кораблей с подводными лодками, которые предполагалось развернуть на маршрутах движения немецких кораблей-рейдеров.

У адмирала Лютьенса имелся большой опыт в проведении операций такого рода. Во время вторжения немецких войск в Норвегию в мае – июне 1940 года немецким быстроходным линейным крейсерам «Шарнхорст» и «Гнейзенау» под командованием Лютьенса удалось выйти в зону оперативного господства английского флота и потопить авианосец «Глориес» и сопровождавшие его два эсминца. В марте 1941 года он снова провел удачную рейдерскую операцию «Шарнхорста» и «Гнейзенау» по тылам английского торгового судоходства в Атлантике.

Английские ВВС усилили удары по Бресту, куда после проведения операции вернулись «Шарнхорст» и «Гнейзенау». 6 апреля 1941 года англичанам удалось повредить «Гнейзенау» торпедой, а 10 апреля, когда корабль уже находился в доке, в него угодили еще три авиабомбы по 250 кг. Ремонт поврежденного «Шарнхорста» затянулся на неопределенный срок. Поэтому Лютьенс не мог рассчитывать на какую-либо помощь из Бреста. Выход «Бисмарка», в свою очередь, также затягивался из-за того, что 23 апреля «Принц Ойген» подорвался на магнитной мине. В итоге выход кораблей в море задержался на две недели.

Наконец, 18 мая 1941 года «Бисмарк» под командованием капитана 1-го ранга Линдемана и «Принц Ойген» (командир – капитан 1-го ранга Бринкман) вышли из Гдыни. Свой флаг адмирал Лютьенс держал на «Бисмарке».

Гибель линкора «Бисмарк»

Новейший линейный корабль «Бисмарк» вызывал у английского адмиралтейства особое беспокойство. Корабль был сконструирован с использованием всех последних новинок немецкого кораблестроения. Он имел полное водоизмещение 52 600 т, а паровые турбины мощностью 170 000 л. с. были способны обеспечить ему скорость 30,9 узла. В четырех хорошо бронированных двухорудийных башнях размещались восемь 381‐мм орудий главного калибра. Общий вес брони линкора составлял 16 000 т. Корабль поражал своим техническим совершенством и мощью.

Уже 20 мая после полудня «Бисмарк» и «Принц Ойген» с кораблями охраны были обнаружены шведским крейсером «Готланд». По заведенному порядку крейсер сообщил о курсе следования и составе немецкой эскадры в Стокгольм.

Хотя сама Швеция была нейтральным государством, среди шведов было немало людей, относившихся с симпатией к захваченной немцами Норвегии и к англичанам. Один из них – начальник штаба при главе шведской секретной службы майор Тернгрен – был хорошо знаком с английским военно-морским атташе в Швеции Генри Денхемом. Радиограмма, полученная с борта «Готланда», попалась на глаза Тернгрену, который немедленно ознакомил с ее содержанием норвежского военного атташе полковника Рошера Лунда. А вскоре и Денхем, получивший информацию от Лунда, 20 мая в 21.00 отправил в Лондон следующее сообщение: «Сегодня в 15.00 два тяжелых военных корабля в сопровождении трех эсминцев, пяти эскортных кораблей, 10 или 12 самолетов прошли Мэрстанд курсом на северо-запад. В.З.». Знак «В.З.» показывал, что информация получена от надежного источника.

Весь день 21 мая немецкие корабли простояли на якоре в Карсфьерде, немного южнее Бюргена, где «Принц Ойген» принял топливо.

С раннего утра 21 мая по приказу командующего английским флотом адмирала Тови самолеты берегового командования начали интенсивный поиск немецких рейдеров. Когда наконец разведывательный истребитель «спитфайр», пилотируемый летчиком Майклом Сэклингом, обнаружил и сфотографировал «Бисмарка» и «Принца Ойгена», снимки кораблей были немедленно отправлены в Лондон. Адмирал Тови в это время находился в Скапа-Флоу – на основной базе английского флота в этом регионе, и с беспокойством ожидал развития событий. В Атлантике в это время находилось в общей сложности 11 транспортных конвоев.

Для перехвата и уничтожения эскадры, в первую очередь линкора «Бисмарк», английское адмиралтейство мобилизовало все доступные силы и средства. Из Скапа-Флоу были направлены новейшие однотипные линейные корабли «Кинг Джордж V» и «Принс оф Уэлс», а также гордость английского флота – линейный крейсер «Худ». Из Англии – линейный крейсер «Рипалс» и новый авианосец «Викториес». Из Гибралтара вышли линейный крейсер «Ринуан» и авианосец «Арк Ройял». Линкоры «Родней» и «Рэмиллес», сопровождавшие в это время конвои в Атлантике, получили указание немедленно полным ходом идти на соединение с главными английскими силами.

22 мая норвежский берег заволокло низкой облачностью, и немецкие рейдеры смогли скрытно выйти в море.

23 мая погода резко ухудшилась, и патрулирование авиации стало почти невозможным. Однако в конце дня 23 мая «Бисмарк» и «Принц Ойген» были обнаружены в Датском проливе тяжелыми крейсерами «Норфолком» и «Саффолком», предусмотрительно направленными для патрулирования этого района адмиралом Тови. Сначала тяжелый крейсер «Саффолк», который только что закончил поиск на участке, примыкавшем к кромке льда, и шел курсом на юго-запад, обнаружил «Бисмарка», следовавшего тем же курсом. В кильватер ему шел «Принц Ойген». Дистанция до кораблей противника составляла примерно семь миль. Не желая быть обнаруженным столь сильным противником, крейсер скрылся в полосе тумана, продолжая поддерживать контакт с помощью радиолокатора.

«Саффолк» отправил сообщение адмиралу Тови. Его напарник «Норфолк», приняв эту радиограмму, ошибся в расчете расстояния до цели и подошел слишком близко. Сигнальщики заметили «Бисмарк» всего в шести милях. Сразу после установления визуального контакта «Бисмарк» открыл огонь и выпустил четыре залпа, прежде чем британец успел укрыться в тумане. К счастью для «Норфолка», он не получил ни одного попадания. У самого же «Бисмарка» ударной волной от собственных орудий был поврежден локатор, и до исправления повреждений Лютьенс изменил порядок следования кораблей, приказав «Принцу Ойгену» следовать первым.

«Худ», на котором держал свой флаг вице-адмирал Холланд и «Принс оф Уэлс» с шестью эсминцами, получили приказ Тови атаковать немецкие корабли. Линейный крейсер «Худ» вступил в строй английского флота 5 марта 1920 года. Корабль имел полное водоизмещение 41 200 тонн и был вооружен восемью 381‐мм орудиями. Энергетическая установка мощностью 144 000 л. с. позволяла развивать скорость полного хода 31 узел. Другой корабль отряда Холланда – новейший линкор «Принс оф Уэлс» – был спущен на воду 3 мая 1939 года и вступил в строй английского флота в 1940 году. Он имел полное водоизмещение 43 000 тонны и был вооружен 10 конструктивно новыми 356‐мм орудиями, расположенными в двух четырехорудийных и одной двухорудийной башнях. Линкор мог развивать скорость полного хода 30 узлов. Как только координаты, курс и скорость рейдеров стали известны, соединение Холланда пошло на сближение, перед тяжелыми кораблями была развернута завеса из эсминцев.

24 мая в 1.40 «Бисмарк» и «Ойген» резко сменили курс, видимо, обнаружив локатором идущие впереди британской эскадры эсминцы. Немцы проскочили этот заслон незамеченными, и теперь противники шли расходящимися курсами. В 01.47 Холланд сообщил командирам кораблей своей группы замысел предстоящего боя. «Худ» и «Принс оф Уэлс» должны были вести огонь по «Бисмарку», а отряд из тяжелых крейсеров «Саффолк» и «Норфолк» – по «Принцу Ойгену». В 3.20 «Саффолк», неотступно преследующий немецкие корабли, сообщил об ошибке в курсе Холланду. Англичане легли на обратный курс и, пользуясь небольшим преимуществом в скорости, начали нагонять немцев. В 5.10 акустический пост «Принца Ойгена», идущего головным, донес о приближающемся шуме винтов с левого борта. Противники обнаружили друг друга на дистанции в 17 миль, они шли сходящимися под острым углом курсами.

Бой начался в 5:50, когда эскадры сблизились до 13 миль. Первым открыл огонь «Худ». Утренний полумрак и легкий туман стали причиной путаницы в опознавании целей с обеих сторон. Приняв головной «Ойген» за «Бисмарк», англичане открыли огонь по второстепенной цели. Немцы поначалу также не вполне уверенно опознали «Худ», но это не помешало им сосредоточить огонь именно на нем. Впрочем, первые же мощные вспышки выстрелов 38-мм орудий сразу показали, кто есть кто.

Если бы сработал план, разработанный ночью адмиралом Холландом, и он сумел бы подкрасться к «Бисмарку» незамеченным, то, возможно, ему удалось бы одержать победу. Но еще до начала боя он умудрился растерять все свои преимущества. Из-за слабости палубной брони английских кораблей им было необходимо как можно быстрее сблизиться с противником, чтобы избежать навесного огня. Однако выбранный для этого угол сближения лишал корабли Холланда возможности использовать всю свою огневую мощь (цель не попадала в сектор обстрела четырехорудийных кормовых башен), в то же время предоставляя эту возможность противнику. В итоге первоначальное преимущество англичан в тяжелых орудиях в соотношении 18: 8 уменьшилось до 10 против 8, а затем и вовсе уравнялось, после того как сначало одно, а затем и второе орудия главного калибра на «Принс оф Уэлс» вышли из строя из-за недостатков конструкции носовой четырехорудийной башни. Кроме того, в то время как англичане разделили огонь между «Бисмарком» и «Принцем Ойгеном», немцы сконцентрировали огонь всех своих 16 орудий главного калибра на «Худе».

Когда бой начался, адмирал Холланд, видимо в спешке, не отдал приказ командующему отрядом тяжелых крейсеров контр-адмиралу Уэйк-Уокеру на открытие огня, и его корабли не приняли участия в бое.

Англичанам также мешали погодные условия. Их корабли шли под ветер, захлестываемые волнами. Брызги постоянно заливали линзы десятиметровых дальномеров носовых башен, что заставляло использовать гораздо меньший дальномер в боевой рубке. Холланд держал слишком близко от себя «Принс оф Уэлс», ограничивая ему свободу маневра, не давая точно определить падение собственных снарядов и облегчая пристрелку противнику.

Адмирал Лютьенс был мрачен, поскольку ему навязали бой, которого он совсем не желал. Данные ему инструкции совершенно ясно запрещали ввязываться в бой с кем бы то ни было, кроме охранения конвоев, и адмирал не отдавал приказ открыть огонь так долго, что многие на «Бисмарке» и «Принце Ойгене» думали, что у него есть какой-то план от этого боя уклониться. Но имея с запада кромку пакового льда, с севера – два наседающих английских крейсера и с востока – неожиданно появившееся соединение Холланда, Лютьенсу деваться было некуда. Оставалось одно – принять бой.

Первые залпы англичан легли с большим недолетом, в то время как опытным немецким комендорам удалось накрыть «Худ» уже со второго залпа. На корабле вспыхнул сильный пожар и начали рваться сложенные на палубе боеприпасы для 100-мм зенитных орудий.

Спустя 10 минут после начала боя Холланд принял решение, что необходимо ввести в бой кормовые орудия своих кораблей, и начал поворот влево, на параллельный курс. Еще через минуту пятый залп «Бисмарка» снова накрыл «Худ», шесть снарядов легли вдоль борта, еще два пробили бронепалубу и разорвались в зарядных погребах башен, после чего сдетонировал боезапас. Над «Худом» поднялся огромный раскаленный белый шар, затем столб желтого пламени, поднялось облако дыма, по словам очевидцев, похожее на взрыв вулкана. Огромный корабль разломился надвое. Кормовая часть «Худа» затонула быстро, а носовая еще несколько минут простояла вертикально в воде, а затем повалилась вниз. На месте гибели «Худа» подошедшие эсминцы нашли плавающие деревянные обломки, нефтяное пятно и всего трех спасшихся моряков из 1419 человек экипажа.

Неожиданная гибель английского флагманского корабля позволила кораблям противника сосредоточить огонь на «Принс оф Уэлс». К этому времени дистанция сократилась до 16 500 метров, и противники получили возможность ввести в действие артиллерию среднего калибра. В 06.02 английский корабль получил попадание крупнокалиберным снарядом в компасную площадку. Почти все офицеры и матросы, находившиеся на мостике, за исключением командира корабля и сигнального старшины, были убиты или ранены. Вслед за этим в течение нескольких минут «Принс оф Уэлс» получил еще четыре попадания 381‐мм и три 203‐мм снарядами. На сравнительно близкой дистанции огонь противника причинял огромный ущерб. Снаряды уничтожили компасную платформу, эхолотное оборудование, радиолокационную рубку, пост управления огнем артиллерии вспомогательного калибра, кран для подъема самолетов, все шлюпки и несколько кают. Три снаряда попали ниже ватерлинии, и «Принс оф Уэлс» принял более 400 тонн воды. 203‐мм снаряд угодил в снарядное перегрузочное отделение, провизжал несколько раз вокруг по переборкам, но не взорвался и никого не задел, а затем был вынесен двумя матросами и выброшен за борт.

Уже этого было достаточно, не говоря о состоянии артиллерии «Принс оф Уэлса». Лишь в немногих залпах участвовало более трех орудий. Причиной были механические дефекты, постоянно возникающие на новых, еще не отработанных артиллерийских установках. Находящиеся в башнях техники фирмы «Викерс-Армстронг» демонстрировали чудеса при устранении дефектов, но новые поломки случались быстрее, чем устранялись старые.

Все это дало понять капитану 1‐го ранга Личу, что он не только втянут в неравный бой, но рискует потерять ценный боевой корабль, каким был только что построенный линкор, не нанеся противнику какого-либо значительного урона. Поэтому Лич решил выйти из боя, присоединиться к крейсерам-разведчикам, устранить повреждение, а когда Тови снова завяжет бой с немцами, напасть на «Бисмарк» с тыла и вынудить противника разделить свой огонь. Сделав последний, восемнадцатый залп, «Принс оф Уэлс» начал отход под прикрытием дымовой завесы. Весь бой занял 21 минуту.

Несмотря на гибель «Худа» с адмиралом Холландом и его штабом на борту, которая оказала ошеломляющее действие на английских моряков, отряд Уэйк-Уокера, усиленный поврежденным линкором «Принс оф Уэлс», продолжил преследование немецкой эскадры.

В это время на борту «Бисмарка» Лютьенс обсуждал с офицерами штаба сложившуюся обстановку – в прошедшем бою «Бисмарк» получил три попадания, два из которых не имели серьезных последствий, но третий снаряд пришелся в ватерлинию, в район носовых топливных цистерн, за линкором теперь тянулся шлейф мазута, четко обозначавший путь эскадры. «Принц Ойген» повреждений не получил. Лютьенс принял решение прекратить операцию и разделить свои силы, направив в удобный момент «Принца Ойгена» к берегам Франции самостоятельно. В дальнейшем это спасло корабль от верной гибели.

Эскадра адмирала Тови в составе флагманского линейного корабля «Кинг Джордж V», линкора «Рипалс», авианосца «Викториес», а также нескольких легких крейсеров и эсминцев находилась примерно в 330 милях к юго-востоку и полным ходом шла на помощь кораблям отряда Уэйк-Уокера. По расчетам соприкосновение с противником должно было состояться примерно в 7.00 25 мая. В то же время Тови понимал, что навязать «Бисмарку» бой, если только он не снизит скорости хода, маловероятно. Поэтому полученное в 13.20 донесение о том, что «Бисмарк» уменьшил скорость до 24 узлов и движется курсом на юг, возродило надежды на успех. В этих условиях шансы на то, что удастся перехватить противника, значительно возросли. К полудню видимость резко ухудшилась, и теперь отслеживать движение «Бисмарка» можно было только только с помощью радиолокаторов крейсера «Саффолк».

Главной заботой адмирала Лютьенса было как можно быстрее оторваться от преследователей. Между 18.00 и 19.00 24 мая «Бисмарк» изменил курс и пошел навстречу преследователям с целью завязать бой, чтобы дать «Принцу Ойгену» возможность уйти незамеченным. Произошла короткая артиллерийская перестрелка, не причинившая вреда ни одной из сторон. Во время нее немецкий крейсер скрылся в юго-западном направлении, никем не обнаруженный. Затем «Бисмарк» вновь пошел курсом на юг; английские крейсера неотступно следовали за ним.

В Лондоне наблюдали за этой охотой с неослабным вниманием. Адмиралтейство распорядилось стянуть к району возможного столкновения все линейные корабли, авианосцы и крейсера, которые только можно было использовать. К операции было привлечено около двух десятков крупных кораблей, находившихся в радиусе 600 и более миль от района нахождения «Бисмарка». Однако вероятность того, что противнику удастся ускользнуть, была достаточно велика. В связи с этим командующий принял решение нанести удар по «Бисмарку» самолетами, поднятыми с «Викториеса», с целью лишить его большой скорости хода, так как не было твердой уверенности в том, что линкор получил в первом бою серьезные повреждения.

В сложных метеоусловиях 9 английских торпедоносцев поднялись с палубы авианосца и сквозь густые дождевые облака направились на юго-запад. Около полуночи 24 мая был получен радиолокационный контакт, и вскоре после полуночи самолеты смогли атаковать. На подходе к германскому линкору самолеты были обнаружены, и атаки проходили в крайне неблагоприятных условиях. Всего одна торпеда попала в цель, но, по-видимому, она шла слишком высоко и ударилась в бортовую броню, не причинив никакого ущерба.

Вскоре после 1.00 25 мая произошла еще одна короткая перестрелка «Бисмарка» с преследовавшими его кораблями, после чего Лютьенс добился того, к чему так стремился с вечера 23 мая, т. е. с момента обнаружения его корабля. В 3.06 «Саффолк» и «Норфолк» потеряли с ним контакт.

Германский линкор изменил курс с южного на юго-восточный и направился к западному побережью Франции. Для англичан наступил период лихорадочного поиска. «Бисмарк» все еще находился внутри сжимавшегося кольца окружения, но, никем не обнаруженный, он следовал на юго-восток.

Судя по всему, Лютьенс полагал, что англичане по-прежнему преследуют его, и поэтому не позаботился о радиомолчании. Ровно в 7.00 26 мая оперативным разведывательным центром английского адмиралтейства была перехвачена телеграмма с «Бисмарка». Через час – вторая, расшифровать которую не удалось. В ней Лютьенс информировал о потоплении «Худа», об успешном отходе «Принца Ойгена», о недостатке топлива и о своем решении прорываться в Брест. Лютьенс не знал в то время, что английские корабли потеряли с ним контакт, что он давно оставил позади своих преследователей.

Во время передач английским станциям наблюдения удалось запеленговать «Бисмарк», однако на флагманский корабль Тови были переданы необработанные данные, вследствие чего возникло представление о том, что «Бисмарк» пытается уйти назад, в Норвегию. Флот метрополии семь часов подряд следовал в направлении, обратном тому, которое в действительности нужно было избрать. Эта погоня по ложному следу привела к тому, что флагманский корабль оказался еще дальше от ускользающего противника.

Телеграммы с «Бисмарка» в какой-то степени давали уверенность, что немецкий рейдер будет перехвачен. Были подняты в воздух летающие лодки для поиска «Бисмарка» по квадратам, и наконец в 10.30 летающая лодка «Каталина» обнаружила немецкий линкор в 750 милях западнее Бреста. На английские корабли тотчас были переданы координаты рейдера. Однако в какой порт держит курс «Бисмарк», пока не было известно.

Между тем немецкое радио на весь мир раструбило о победе «Бисмарка» и потоплении «Худа». Эта весть дошла и до Афин, где проходил службу один высокопоставленный немецкий офицер ВВС, сын которого проходил службу на «Бисмарке». Беспокоясь о судьбе сына, этот офицер отправил в Берлин радиограмму с запросом, где находится линкор. В ответ ему сообщили, что «Бисмарк» следует в Брест – военно-морскую базу на территории Франции.

В то время английская разведка только что получила полные средства дешифровки немецких радиограмм, кодируемых с помощью шифровальной машины «Энигма». Перехваченная и расшифрованная радиограмма с информацией о пункте следования «Бисмарка» была немедленно направлена в адмиралтейство, а оттуда на «Кинг Джордж V», адмиралу Тови, который уже потерял всякую надежду настигнуть «Бисмарк».

Судя по информации о местонахождении «Бисмарка», он мог достичь Бреста уже вечером 27 мая. Таким образом, в распоряжении английских сил для перехвата «Бисмарка» оставался промежуток времени не более суток до того, как он достигнет зоны, контролируемой немецкими ВВС.

Шансы адмирала Тови догнать противника были очень невелики, если бы последний продолжал идти с прежней скоростью. «Принс оф Уэлс» и «Рипалс», испытывавшие нехватку топлива, находились слишком далеко, ибо были направлены соответственно к Исландии и Ньюфаундленду. Зато «Родней» примкнул к соединению главных сил в 18.00 26 мая, в результате чего эскадра линейных кораблей стала значительно превосходить противника по числу орудийных стволов. Однако к этому времени адмирала Тови стала серьезно беспокоить нехватка топлива на «Кинг Джордже V» и «Роднее», так как если бы преследование затянулось и его корабли зашли слишком далеко на восток, они не смогли бы поддерживать достаточно большую скорость при возвращении на базу и попали бы под удар немецких бомбардировщиков или стали бы добычей подводных лодок, которые противник, безусловно, направил по курсу преследователей «Бисмарка».

Такова была диспозиция и состояние сил, осуществлявших преследование, в момент возобновления контакта с «Бисмарком». Вряд ли можно было ожидать, что им удастся настигнуть противника. Зато карты обстановки в адмиралтействе свидетельствовали о том, что соединение «Н» (адмирал Сомервилл), следовавшее из Гибралтара на север, находится в чрезвычайно выгодной, почти идеальной позиции, позволяющей ему встать на пути «Бисмарка», который спешил на восток. К этому времени соединение находилось в 70 милях к востоку от точки, где удалось обнаружить «Бисмарк». Правда, флагманский линейный крейсер «Ринаун», вооруженный всего шестью 381‐мм орудиями, к тому же с плохой броневой защитой, не мог вступить в артиллерийскую дуэль с линкором противника. Но самолеты с авианосца «Арк Ройял» и тяжелый крейсер «Шеффилд» имели возможность организовать его преследование, а торпедоносцы могли нанести по нему достаточно сильный удар. Адмирал Тови позднее писал, что в тот момент главные силы находились слишком далеко и единственной надеждой была авиация ВМС.

Вскоре английские пилоты сумели отыскать германский линкор. С этого момента самолеты-разведчики, сменяя друг друга, поддерживали контакт с «Бисмарком», в то время как на авианосце шла подготовка к вылету ударной группы.

К этому времени «Шеффилд» настиг линкор и с помощью радиосигналов стал наводить на него английские торпедоносцы, которые вследствие плохой погоды с трудом поднялись с «Арк Ройяла». Первым они атаковали… «Шеффилд», о присутствии которого не были поставлены в известность. Торпедоносцы вернулись на авианосец ни с чем.

Погода продолжала портиться. Уточнив место пребывания противника, торпедоносцы взлетели снова. Вывалившись из облаков над самым «Бисмарком», допотопные «суордфиши» ринулись на линкор. Две из тринадцати торпед попали в цель. Одна ударилась о бортовую броню, зато вторая попала в кормовую часть корабля. Этой торпедой так основательно заклинило руль «Бисмарка», что повреждение не удалось устранить. Из-за шторма корабль не мог лежать на курсе, и его, несмотря на противодействие машинами, все время разворачивало в сторону открытого моря. Именно это повреждение предопределило судьбу корабля.

После полуночи к месту нахождения «Бисмарка» на полном ходу подошел дивизион из пяти английских эсминцев. До самого рассвета они поочередно пытались атаковать «Бисмарка» торпедами, однако линкор вел весьма меткий заградительный огонь, который не позволял эсминцам приблизится на дистанцию эффективной атаки.

Командир одного из эсминцев – «Перуна», команда которого полностью состояла из польских моряков, капитан 2‐го ранга Плавский приказал рулевому идти прямо на «Бисмарк» и с расстояния чуть меньше семи миль открыл по линкору огонь из своих 105-миллиметровых орудий. Несмотря на то что было очевидно, что слабые орудия эсминца водоизмещением всего 1700 тонн неспособны нанести 50 000‐тонному монстру какие-либо повреждения, «Перун» в течение 30 минут храбро шел на «Бисмарк», непрерывно ведя огонь, и отвернул только после того, как один из залпов «Бисмарка» накрыл эсминец, а ближайший снаряд взорвался всего в 20 метрах от борта.

Выпустив все свои торпеды, эсминцы не достигли успеха, впрочем, и сами не понесли потерь.

На рассвете 27 мая на авианосце «Арк Ройял» подготовили к атаке новую ударную группу самолетов, но ее вылет оказался невозможным из-за плохой видимости. Крупные корабли Тови шли на сближение с противником, о чем командующий предупредил соединение «Н», дав ему указание держаться на достаточно большом удалении от противника во время подхода главных сил. Одновременно с юга подходил тяжелый крейсер «Дорсетшир».

Теперь удача сопутствовала английским силам. Основные корабли эскадры Тови линкоры «Кинг Джордж V» и «Родней» несли десять 356‐мм и девять 406‐мм орудий главного калибра. Наряду с потерей «Бисмарком» хода это давало англичанам бесспорное преимущество, и исход операции был фактически предрешен. Начало рассветать, но видимость была ограниченной, и адмирал Тови решил начать сближение с наступлением дня. Командиру «Роднея» приказали следовать за флагманом в разомкнутом строю и производить маневрирование по своему усмотрению.

Эскадра линейных кораблей шла с северо-запада почти навстречу «Бисмарку», который медленно продвигался вперед, постоянно сбиваясь с курса. Корабли открыли огонь между 08.47 и 08.49. В этот момент они находились почти на встречных курсах с «Бисмарком». Английские корабли через несколько минут рассредоточились и развернулись к югу с дистанцией до противника примерно 14 500 метров. Первыми залпами «Бисмарку» едва не удалось накрыть «Родней», но затем точность и интенсивность его огня стали быстро снижаться.

«Родней», имевший девять 406‐мм орудий, расположенных в трех башнях, вел ураганный огонь. Ему помогал «Кинг Джордж V». Вскоре после 09.00 бронебойные снаряды английских кораблей начали причинять «Бисмарку» большие повреждения.

В течение примерно 20 минут оба английских корабля следовали в южном направлении, после чего повернули на север и легли на курс, почти параллельный курсу противника. Бой возобновился с новой силой. Расстояние постепенно сократилось до дистанции, с которой стало возможно вести стрельбу прямой наводкой.

Через час после начала боя вся артиллерия главного калибра «Бисмарка» была выведена из строя, и лишь противоминные пушки еще в течение 10 минут продолжали вести огонь. В 10.15 артиллерия «Бисмарка» была полностью выведена из строя, гигантский линейный корабль превратился в пылающий костер, но окутанный дымом и пламенем немецкий рейдер упорно держался на курсе, и машины его еще работали. Теперь английские линкоры стреляли по «Бисмарку» как по мишени. Но Тови был вынужден прекратить бой, так как на его кораблях почти не осталось топлива. Крейсер «Дорсетшир», подошедший к месту сражения, выпустил две торпеды в правый борт немецкого линкора и одну – в левый борт.

Несмотря на значительные повреждения и частичное затопление, «Бисмарк» сохранял плавучесть. Только после того как оставшиеся в живых немецкие моряки открыли кингстоны, в 10 часов 36 минут 27 мая 1941 года, медленно погружаясь кормой, пылающий «Бисмарк», не спустив флага, ушел в океанскую пучину.

Из экипажа «Бисмарка» спаслось только 110 человек. Остальные 2100, включая адмирала Лютьенса, командира «Бисмарка» капитана 1‐го ранга Линдеманна и весь штаб флота, погибли.

«Принц Ойген» попытался вести крейсерскую войну, однако вскоре обнаружились неполадки в его машинах, и 1 июня он прибыл в Брест. Таков был печальный конец атлантической операции линкора и тяжелого крейсера.

В целом немцам стало ясно, что усовершенствование авиации, радара, радиопеленгаторов и службы наблюдения у противника при отсутствии собственных авианосцев делало продолжение рейдов неоправданным предприятием. Поскольку, несмотря на специальный приказ фюрера, не было возможности построить самолеты для авианосцев ранее 1944 года, представлялось бесцельным вводить в строй «Граф Цеппелин». (В конце войны он был взорван на одном из рукавов Одера близ Штеттина; впоследствии русские подняли его, но он, видимо, перевернулся при буксировке по Балтийскому морю, так как трофейные материалы, которыми была завалена расположенная высоко ангарная палуба, сместились на один борт.)

Потопление «Бисмарка» потребовало огромных усилий. В его поиске и уничтожении участвовали 8 линкоров и линейных крейсеров, два авианосца, 15 крейсеров, 22 эсминца, 6 подводных лодок и многочисленная авиация, действовавшая с аэродромов Великобритании, Исландии и Канады. В линкор было выпущено не менее 71 торпеды (по крайней мере, 8 из них, а возможно, и 12, попали в цель) и около 1000 снарядов крупного и среднего калибра.

Потопление «Бисмарка» вынудило немецкое командование отказаться от дальнейшего применения крупных боевых кораблей для борьбы на коммуникациях в Атлантике, что высвободило значительные силы флота Великобритании.

В начале 1942 года японские экспедиционные силы продолжали активно продвигаться на юг, все в большей степени приближаясь к Австралии. 15 февраля японцы оккупировали порт Палембанг на Суматре, создав угрозу для Явы с запада. У голландского контр-адмирала Доормана в Батавии (Джакарте), куда он привел уцелевшие после боя 4 февраля у Баликпапана корабли, были крейсера «Java», «De Ruyter» и «Tromp». Усиленное английским тяжелым крейсером «Exeter» и австралийским легким крейсером «Hobart», это соединение, которое включало также 6 американских, три голландских и несколько английских эскадренных миноносцев, 14 февраля пыталось атаковать японский конвой в проливе Бангка, в южной части Явы. Один эскадренный миноносец наскочил на мель и погиб. Остальные корабли подверглись налетам авиации, и им пришлось вернуться в базу, хотя они и не получили тяжелых повреждений. Через несколько дней к ним присоединился тяжелый крейсер «Houston».

18 февраля японцы высадились на южном побережье о. Бали. На острове имелся аэродром, и он позволял контролировать выходы из Яванского моря в этом районе. 19 февраля японские авианосные ударные силы нанесли удар по базе Дарвин в северной Австралии, уничтожив два английских корабля с боеприпасами, эскадренный миноносец «Реаrу» и все самолеты, находившиеся на местном аэродроме.

Ночью 19 февраля в проливе Бадунг адмирал Доорман совершил еще одну попытку атаковать два японских транспорта, эскортируемых четырьмя эсминцами. Корабли союзников провели атаку тремя волнами, но японцы не потеряли в этом бою ни одного боевого корабля или транспорта, в то время как атакующие лишились нескольких миноносцев, а крейсер «Java» получил повреждения.

Голландский крейсер «Де Рюйтер»

Еще одной неудачей стало уничтожение японской авиацией гидроавиатранспорта «Langley», следовавшего в порт Чилачап на Яве, а затем – военного танкера «Pecos», на котором спасенный экипаж «Langley» пытались эвакуировать на Цейлоне. Из более чем 900 человек, находившихся на борту танкера, удалось спасти только 220. Второй авиатранспорт – «Seawitch» – благополучно прибыл в Чалачап, но его самолеты практически не могли принести пользы.

Японцы, охватив Яву со стороны Бали на востоке и с Суматры на западе, готовились к нападению. Командующий морскими силами союзников адмирал Гелфрих старался использовать все имевшиеся в его распоряжении средства, чтобы остановить наступление. Англичане предлагали отвести военно-морские силы, чтобы иметь возможность использовать их в будущем, но голландцы были полны решимости сражаться. Тем не менее подавляющее превосходство японцев в авиации было очевидным, и одними только силами флота остановить их неудержимое наступление было невозможно.

27 февраля, когда запасы топлива почти совершенно истощились, Гелфрих согласился отвести английские крейсера «Dragon» и «Danae», эскадренные миноносцы «Теnedos» и «Scout» и австралийский крейсер «Hobart». Из имевшихся у адмирала Доормана 13 американских эскадренных миноносцев только четыре оставались в боеспособном состоянии. Также в его распоряжении имелись поврежденный крейсер «Houston», английский крейсер «Exeter», австралийский крейсер «Perth» и три эскадренных миноносца, а также голландские крейсера «De Ruyter», «Java» и два эскадренных миноносца. Не считая подводных лодок и немногочисленных самолетов, это были все военно-морские силы, которыми могли встретить наступление противника.

После полудня 26 февраля пришло сообщение, что большой японский конвой следует курсом на юго-запад недалеко от побережья Борнео (о. Калимантан). По всей видимости, японцы собирались высадить десант на северном побережье Явы. Разнородное соединение адмирала Доормана получило приказ выйти в море, провести ночную атаку, а затем отойти к Танджунгприок у западной оконечности Явы. Приказ требовал атаковать противника до тех пор, пока он не будет уничтожен, однако это выходило за пределы возможностей используемых для атаки кораблей.

Последовавший бой позднее получил название боя в Яванском море. 26 февраля после полудня эскадра вышла из порта Сурабая. Утром следующего дня она подверглась бомбардировке, но обошлось без потерь. Около полудня Доорман сообщил, что личный состав дошел до полного истощения сил и корабли следуют обратно в Сурабаю, чтобы предоставить экипажам некоторый отдых. Когда корабли уже входили в гавань, Доормана известили, что несколько десятков транспортов противника под эскортом крейсеров и эскадренных миноносцев находятся приблизительно в 60 милях к северу от Сурабаи, а в 40 милях от них находятся крупные силы прикрытия.

Голландский адмирал немедленно лег на обратный курс и приказал остальным кораблям следовать за ним. Выйдя в открытое море, соединение легло на северо-западный курс. Благодаря хорошей видимости корабли вскоре были обнаружены противником, и в 15.30 произошел первый воздушный налет. Потерь не было. Адмирал Доорман запросил с берега воздушное прикрытие, но его нельзя было выделить. Крейсера «De Ruyter», «Ехеter», «Houston», «Perth» и «Java» шли кильватерным строем. Английский эскадренный миноносец «Electra» шел впереди колонны кораблей. «De Ruyter» с бортов прикрывали миноносцы «Jupiter» и «Encounter». Американские эскадренные миноносцы шли в конце колонны, а два голландских эскадренных миноносца – в двух милях слева от них. Это был неудачный порядок для ведения боя. Эскадренные миноносцы следовало расположить впереди более тяжелых кораблей как для их охранения, так и для того, чтобы занимать позицию, удобную для торпедной атаки. Однако эскадра шла слишком быстрым ходом, и изношенные машины миноносцев не позволили им вовремя занять предназначенное в строю место. Около 16.00 корабли противника в составе четырех – семи крейсеров, двух тяжелых кораблей и 13 эскадренных миноносцев были обнаружены слегка справа по носу.

Японский крейсер «Хагуро»

В 16.16 японские корабли открыли огонь с максимальной дальности, и крейсера союзников повернули влево, чтобы встать к противнику бортом и навести на него все свои орудия. Корабли обоих противников некоторое время шли сходящимися западными курсами. Японцы были несколько впереди, и дистанция в ходе боя постепенно уменьшалась. Приняв бой, адмирал Доорман нарушил распоряжение, так как ему было приказано атаковать противника ночью.

Поначалу японские снаряды падали вокруг крейсеров союзников и не причиняли им заметного ущерба. Затем японские эскадренные миноносцы с большой дистанции провели торпедную атаку. Чтобы уклониться от торпед, корабли союзников отвернули к югу, и вскоре после этого крейсер «Java» получил попадание снаряда. Артиллерийская дуэль продолжалась до 17.10, когда японские эскадренные миноносцы произвели еще одну торпедную атаку. Во время маневрирования снаряд попал в машинное отделение крейсера «Exeter», и его скорость уменьшилась до 15 узлов. Один из голландских эскадренных миноносцев получил попадание торпеды и затонул. Крейсера союзников снова повернули на юг, чтобы уклониться от торпед, но «De Ruyter» отстал, вероятно, стремясь сократить дистанцию боя.

Японский крейсер «Нати»

Австралийский легкий крейсер «Perth» и два эскадренных миноносца поставили дымовую завесу между противником и поврежденным «Exeter». В это время Доорман приказал провести контратаку. Один из миноносцев вошел в дымовую завесу, чтобы выполнить это приказание, но был встречен прямым огнем трех японских эскадренных миноносцев. Получив большое количество попаданий, миноносец затонул. Второй голландский миноносец также пытался выполнить приказ Доормана, но корабли противника уже отвернули и скрылись в наступивших сумерках. Еще один голландский эскадренный миноносец получил повреждение от собственной глубинной бомбы, которая случайно упала за борт и взорвалась под кормой.

Крейсера Доормана снова повернули на север, чтобы возобновить бой. Они вышли из дымовой завесы на расстоянии около 10 миль от японских крейсеров. Управление кораблями осуществлялось только с помощью прожектора, т. к. радиостанция на «De Ruyter» была повреждена. В течение получаса Доорман передал с флагмана несколько противоречивых указаний. Американские эскадренные миноносцы, не вполне понимая, что хочет от них командующий, произвели торпедную атаку с большой дистанции, что заставило японские корабли отвернуть. Наконец Доорман подал стигнал следовать за ним и направился на северо-восток. Затем, после непродолжительной стычки в темноте с крейсерами противника, соединение вновь повернуло на юг и последовало в направлении к Сурабае. Японские самолеты продолжали следить за ним, сбрасывая осветительные бомбы.

Около 21.00, недалеко от побережья Явы, у американских миноносцев закончилось топливо. Все торпеды были израсходованы, и командир группы миноносцев принял решение идти в Сурабаю за топливом. Там они нашли «Exeter» и «Witte De With», которые прибыли туда после боя. Четыре крейсера и два английских эскадренных миноносца все еще продолжали поиски противника.

Один из этих миноносцев – «Jupiter» – около 21.25 неожиданно был поврежден подводным взрывом, который приписали торпеде, выпущенной подводной лодкой. В 1.30 «Jupiter» затонул. Крейсера при движении курсом на север обнаружили остатки личного состава эсминца, затонувшего после полудня. Второй миносец – «Encounter» – получил приказание подобрать людей и доставить их в Сурабаю. Крейсера остались без эскорта, под непрерывным наблюдением противника и практически без связи. Тем не менее Доорман считал необходимым выполнять данное ему приказание и продолжал попытки найти и атаковать японские корабли. В 23.15 эскадра встретилась с японскими крейсерами «Нати» и «Хагуро». В последовавшем бою «De Ruyter» получил в кормовую часть попадание, которое заставило его отвернуть в сторону. «Java» последовала за ним и получила попадание торпеды. Почти одновременно в «De Ruyter» тоже попала торпеда, и оба корабля оказались охвачены пламенем. Через несколько минут «De Ruyter» затонул. Гибель «Java» никто не наблюдал, но, по всей видимости, это произошло вскоре после гибели «De Ruyter». Уцелевшие «Houston» и «Perth», которые уже израсходовали большую часть боезапаса, в соответствии с полученным перед боем приказом вернулись в Танджунгприок.

Историческая особенность ряда столкновений, произошедших 7–8 мая 1942 года и известных как «Бой в Коралловом море», состоит в том, что корабли противников не обменялись ни одним артиллерийским или торпедным залпом. Впервые в истории боевых действий на море авианосцы были основными действующими фигурами. И завязка и исход боя были решены исключительно действиями палубной авиации.

Весной 1942 года японское командование, продолжая наступление, приступило к проведению операции по захвату Порт-Морсби на острове Новая Гвинея и ряда пунктов на Соломоновых островах.

На авианосце «Йорктаун»

Соединение, предназначенное для высадки десантов, состояло из десятка транспортных кораблей, которые прикрывали тяжелые крейсера и легкий авианосец «Сёхо». Для прикрытия высадки десантов было выделено авианосное ударное соединение. В его состав вошли тяжелые авианосцы «Дзуйкаку» и «Сёкаку» с эскортом из крейсеров и эсминцев. На авианосцах базировались 42 истребителя и 83 бомбардировщика. Еще 150 самолетов находились в Рабауле. Всей операцией руководил из Рабаула главнокомандующий 4-м флотом вице-адмирал Иноуэ.

Американской разведке удалось раскрыть замыслы противника. Чтобы воспрепятствовать их выполнению, адмирал Нимиц направил на юг все имеющиеся у него силы: два авианосца – «Йорктаун» и «Лексингтон» – из Пёрл-Харбора со 141 самолетом (42 истребителя и 99 бомбардировщиков) и две группы крейсеров для их охраны.

3 мая японцы удачно высадились на острове Тулаги. Небольшой австралийский гарнизон был заранее предупрежден и выведен с острова, поэтому японский десант не встретил сопротивления. 4 мая самолеты «Йорктауна» с расстояния примерно 100 миль от Тулаги нанесли ряд ударов. Эффект был незначительным, был потоплен лишь один японский эсминец. Ответного удара «Йорктауну» удалось избежать. Накануне два японских авианосца получили задачу доставить в Рабаул несколько истребителей, и в результате они оказались слишком далеко от «Йорктауна».

Авианосная группа адмирала Такаги прошла восточнее Соломоновых островов в Коралловое море в надежде нанести удар американскому авианосному соединению с тыла. Тем временем «Лексингтон» присоединился к «Йорктауну», и оба авианосца направились на север на перехват японских сил вторжения, находившихся на пути к Порт-Морсби. В течение двух дней, 5–6 мая, авианосные группы американцев и японцев пытались найти друг друга, но так и не вступили в соприкосновение, хотя одно время их разделяло всего лишь 70 миль.

Утром 7 мая самолеты-разведчики с авианосцев «Сёкаку» и «Дзуйкаку» заметили группу снабжения Флетчера, состоявшую из танкера и сопровождавшего его эсминца «Симс». Самолеты сообщили, что им удалось обнаружить авианосец и крейсер. Адмирал Такаги немедленно приказал нанести бомбовый удар, и обнаруженные корабли быстро потопили. Однако японцы потеряли при этом 6 самолетов.

Тем временем американцы также совершали ошибки.

В 8.15 было получено сообщение от самолета-разведчика с «Йорктауна», что он видел два авианосца и четыре тяжелых крейсера в 175 милях к северо-западу от американских авианосцев. Флетчер решил, что это корабли Такаги, и тоже отправил в атаку все свои самолеты. Когда самолеты уже были в воздухе, выяснилось, что дешифровщики ошиблись, и в действительности в сообщении говорилось о двух тяжелых крейсерах и двух эсминцах. Тем не менее американским летчикам повезло. Они встретили легкий авианосец «Сёхо» и потопили его всего за 10 минут. Это было одно из самых быстрых потоплений, зарегистрированных за годы войны.

Еще более важным стало то, что адмирал Иноуэ, обескураженный потерей «Сёхо», отдал приказ отложить вторжение в Порт-Морсби. Таким образом, ошибочная атака сорвала выполнение противником главной задачи.

Дальнейшие события также изобиловали путаницей и ошибками. 7 мая соединению контр-адмирала Крейса, посланного Флетчером, чтобы атаковать японское соединение вторжения, пришлось отражать атаки не только более 30 японских бомбардировщиков из Рабаула, но и трех американских бомбардировщиков с базы в Таунсвилле, которые приняли его корабли за японские. В свою очередь, японские пилоты, которые не смогли нанести кораблям Крейса никакого ущерба, сообщили, что потопили два линкора и один тяжелый крейсер. Ближе к вечеру 7 мая Такаги отправил поисково-ударную группу, чтобы найти и атаковать авианосцы Флетчера. Авианосцев эта группа не нашла, но сама подверглась атаке американских истребителей и потеряла 9 самолетов. После наступления темноты 6 японских самолетов попытались сесть на «Йорктаун», приняв его за японский авианосец. Еще 11 погибли, пытаясь совершить ночную посадку на свои авианосцы.

Утром 8 мая американское и японское авианосные соединения наконец обнаружили друг друга и завязали бой. Силы сторон были почти равными: у японцев имелся 121 самолет, у американцев – 122. Их эскорты тоже были почти одинаковы по силе: четыре тяжелых крейсера и 6 эсминцев у японцев; пять тяжелых крейсеров и 7 эсминцев у американцев. Единственным преимуществом японцев было то, что они находились в зоне облачности, а американцам пришлось действовать в районе чистого неба.

Инструктаж американских летчиков перед боевым вылетом

Ударная группа из 41 самолета с «Йорктауна» не заметила авианосец «Дзуйкаку», укрытый дождевым шквалом, но смогла атаковать «Сёкаку», который получил две бомбы в полетную палубу и больше не мог поднимать самолеты. Половина ударной группы «Лексингтона» вообще не нашла противника, а вторая добавила еще одну бомбу в «Сёкаку».

Японская ударная группа, насчитывавшая примерно 70 самолетов, нанесла тяжелые повреждения обоим американским авианосцам.

Благодаря умелому маневрированию «Йорктаун» уклонился почти от всех атак, но пострадал от близких взрывов, а также получил попадание бомбы, которая убила 66 человек. Команде удалось быстро ликвидировать возникший пожар и восстановить боеспособность корабля. В «Лексингтон» попали две торпеды и несколько бомб. Сначала командиру авианосца Фитчу удалось выровнять корабль и загасить пожар, но после внутреннего взрыва огонь быстро распространился по кораблю, и все усилия команды оказались напрасны. Чтобы избежать бесполезных потерь, Фитч приказал покинуть корабль, который скоро затонул.

Во второй половине дня Нимиц приказал авианосному соединению покинуть Коралловое море, т. к. угроза для Порт-Морсби на время миновала. Японцы также оставили район боевых действий, ошибочно полагая, что оба американских авианосца потоплены.

По абсолютным потерям американцы вышли из боя в несколько лучшем положении. Их потери составили 74 самолета против более 80 у японцев и 543 человека против более 1000. Однако американцы лишились тяжелого авианосца, тогда как японцы потеряли легкий. Более важно то, что американцы сорвали японский план захвата стратегического объекта – Порта-Морсби на Новой Гвинее. «Йорктаун», получивший серьезные повреждения, с трудом добрался до Пёрл-Харбора, однако американцам удалось быстро его отремонтировать и использовать на последующих этапах войны на Тихом океане.

Разработанная морским отделом японской Ставки операция по захвату Фиджи, Самоа и Новой Каледонии получила название «FS». Но сначала Ямамото хотел захватить остров Мидуэй и Алеутские острова, что вызвало новые разногласия между армией и флотом. Оперативное управление Генерального штаба подозревало, что ВМФ собирается высадить десант на Гавайи. В планах командования раньше рассматривался вопрос о захвате Мидуэя, чтобы потом, создав на нем базу, начать захват Гавайских островов. Только после длительных разъяснений и заверений в том, что захват Гавайских островов в данный момент не входит в планы ВМФ, было получено разрешение на начало операции по вторжению на Мидуэй. Решив захватить остров Мидуэй, адмирал Ямамото тем самым желал установить господствующее положение в центральной части Тихого океана и бросить вызов США, вынудив их принять решающее сражение.

Подбитый американский самолет на палубе авианосца «Энтерпрайз»

К началу 1942 года США постепенно восполнили потери, понесенные ими в Пёрл-Харборе. Поэтому в японском ВМФ возобладало мнение о необходимости генерального сражения с американским флотом, в результате которого флот противника был бы или уничтожен, или ослаблен настолько, что не смог бы препятствовать проведению операций.

Владение атоллом Мидуэй имело для Соединенных Штатов принципиальное значение, и адмирал Нимиц пытался отбить его, сосредоточив там крупные силы. Чтобы обеспечить себе численное превосходство над противником, японцы должны были заставить американцев оттянуть часть своих кораблей от острова. С этой целью был предпринят отвлекающий маневр – диверсионный отряд японцев должен был захватить Алеутские острова. В этом случае американцы должны были отправить часть кораблей на север на помощь Алеутам, чего, собственно, и добивались японцы.

К апрелю 1942 года в районе у острова Хасира в западной части Внутреннего Японского моря стали сосредоточиваться крупные силы японского ВМФ, выделенные для предстоящей операции. Здесь же находился и флагманский линкор «Ямато», на котором располагался штаб адмирала Ямамото. Объединенный флот готовился к решающему сражению.

Ямамото надеялся выиграть решающий бой благодаря подавляющему превосходству в надводных кораблях, особенно в быстроходных линкорах. С этим планом Ямамото ознакомил своего подчиненного вице-адмирала Нагумо, когда тот вернулся в Японию после рейда в Индийский океан. В распоряжении Нагумо оказалось всего четыре недели, чтобы отремонтировать корабли и подготовить летчиков, но адмирал не сомневался, что его 1‐й авианосный флот добьется победы.

Тюити Нагумо был специалистом торпедной войны и слабо разбирался в морской авиации. Вице-адмирал имел двух помощников – Минора Гэнда, автора плана нападения на Пёрл-Харбор, и Мицоу Футиду, опытного боевого летчика, возглавившего воздушный удар по этой американской базе. Они всегда сопровождали Нагумо во время боевых действий. Но в этот раз из-за их болезни Нагумо остался без двух главных помощников, на которых он привык полагаться.

Флот адмирала Ямамото насчитывал 8 авианосцев, 10 линкоров, 21 крейсер, 9 миноносцев и 15 крупных подводных лодок. Палубная авиация состояла из 352 истребителей «зеро» и 277 бомбардировщиков. Все эти мощные силы японское командование решило бросить на захват острова. Американцы же располагали лишь тремя авианосцами, 8 крейсерами и 14 эсминцами. Соотношение было один к трем в пользу Японии. Адмирал рассчитывал заставить американский флот выйти из Пёрл-Харбора, двинуться на север к Алеутским островам, а затем попытаться освободить Мидуэй и тем самым угодить в ловушку, расставленную основными частями Ямамото к северу от атолла.

Адмирал не знал, что американским шифровальщикам удалось расшифровать коды японского ВМФ, и Нимиц, командующий ВМФ США, прекрасно был осведомлен о планах японского командования. О планах же Нимица японцам ничего не было известно. Кроме того, японская разведка имела неправильные сведения о числе американских авианосцев, уцелевших после битвы в Коралловом море. Позднее Нагумо признается: «Мы практически не имели никаких разведывательных данных о противнике. До самого конца мы так и не узнали, где он находится и какова его численность».

Еще в апреле 1942 года адмирал Нимиц получил данные разведки о планировании командующим японским флотом адмиралом Ямамото крупной операции в районе АР. Под этими двумя буквами могла скрываться любая американская база на Алеутах, Оаху, в Сан-Франциско или на Мидуэе. Чтобы выявить, на какую именно базу собирались напасть японцы, начальник разведывательной службы на Пёрл-Харборе Рошфор приказал направить с базы Мидуэй на Гавайи незашифрованное сообщение о нехватке питьевой воды. Имея почти полную расшифровку японских кодов и получив через двое суток перехваченную японскую радиограмму о недостатке питьевой воды в районе АР, Нимиц начал подготовку операции, зная, где произойдет следующая атака японского флота. Позднее ему удалось узнать и дату нападения – 4 июня. Честер Нимиц был горячим поклонником теории американского контр-адмирала XIX века Альфреда Мэхэна, согласно которой только большой флот линейных кораблей может господствовать на море. В ходе Первой мировой войны эта теория была опровергнута появлением подводных лодок, а с развитием морской авиации теория Мэхэна совсем устарела, хотя еще имела немало приверженцев по обе стороны линии фронта. Нимиц также считал, что большие линейные корабли являются основой флота, но, чтобы не сковывать маневренность более быстрых авианосцев, он приказал оперативной группе линкоров оставаться у Западного побережья США. Авианосцы были единственным оружием, которое давало Нимицу шанс на победу у Мидуэя.

Все имеющиеся в его распоряжении корабли он разделил на две группы. Ядро первой оперативной группы составили «Энтерпрайз» и «Хорнет», а во вторую вошел «Йорктаун», на флагштоке которого развивался вымпел адмирала Флетчера.

Японцы превосходили флот Нимица по численности, и адмирал понимал, что успех операции зависит от внезапности действий американских соединений. Все внимание адмирала было приковано к поиску главных сил противника.

Ночью 4 июня флот Нагумо вышел в заданный район. Поднявшиеся с палуб четырех авианосцев самолеты взяли курс на Мидуэй. Налет на авиабазу начался в пять часов утра. Американские истребители попытались оказать сопротивление, но вскоре почти все были сбиты. Тем не менее летное поле не пострадало, а американцы потеряли всего несколько десятков человек.

Пока японские самолеты атаковали Мидуэй, американские торпедоносцы направлялись к кораблям Нагумо, но так как они не имели сопровождения из истребителей, то стали легкой добычей для маневренных японских самолетов, таких как истребители «зеро». Пришедшие на помощь торпедоносцам бомбардировщики почти все также были сбиты.

Решив, что налет американской авиации закончен, Нагумо приказал перевооружить свои самолеты торпедами для полного уничтожения американской эскадры. Все японские истребители кружили низко над морем, не успев заправиться после последней атаки противника, а на палубах авианосцев, заставленных самолетами, полным ходом шла работа по переоснащению. Японские корабли «Акаги», «Кага» и «Сорю» продолжали движение строем – вытянутым треугольником, а еще один авианосец находился чуть севернее.

В это время в небе появились американские бомбардировщики с авианосцев «Йорктаун» и «Энтерпрайз». Они, спрятавшись в облаках, вышли на ударную позицию незамеченными. Первыми были атакованы «Кага» и «Сорю». На «Каге» все самолеты были уничтожены с первого захода бомбардировщиков, а одна бомба, попавшая в капитанский мостик, убила всех, кто там находился. «Сорю», получив серьезные повреждения, пошел на дно. Обычно авианосцы способны выдержать несколько попаданий бомб, но в момент атаки палубы всех четырех японских кораблей были заполнены вооруженными и заправленными горючим самолетами, рядом лежали только что снятые с них, но еще не убранные в погреба 800‐килограммовые авиабомбы. Взрывавшиеся боеприпасы, горящий бензин и вспыхивающие один за другим самолеты, стоявшие на палубе, превратили «Акаги» и «Кагу» в пылающие факелы. «Хирю», шедший севернее общего строя, остался единственным боеспособным авианосцем Нагумо. Взлетевшие с него бомбардировщики без труда обнаружили американский авианосец «Йорктаун» и вывели его из строя.

Но и «Хирю» недолго оставался боеспособным. Вскоре он был атакован американскими самолетами. Японские истребители попытались отбить атаку, но сброшенные на «Хирю» бомбы достигли цели. Последний авианосец запылал и также затонул. Таким образом, лучшее 1‐е ударное соединение японского флота было уничтожено. Адмирал Ямамото взял всю вину за провал операции на себя, однако доверие к Нагумо было подорвано.

В результате сражения американцам удалось потопить четыре из 9 японских авианосцев и положить конец триумфальному шествию Ямамото по Тихому океану. Это стало первым поражением японского флота за 350 лет существования. Японцы потеряли четыре из 9 авианосцев, более 300 самолетов и многих лучших летчиков. Провал операции нарушил соотношение морских сил на Тихом океане и предопределил падение Японии. Соединенные Штаты захватили инициативу и на протяжении трех последующих лет войны ни разу не выпустили ее из рук.

Раним утром 7 августа 1942 года вице-адмирал Микава, японский командующий в Рабауле, получил сообщение о начавшейся высадке американцев на острова Гуадалканал и Тулаги. Буквально через час после получения этого сообщения он начал собирать в Рабауле и Кавьенге эскадру, чтобы атаковать американское экспедиционное соединение. Тяжелые крейсера «Тёкай» (флагман), «Аоба», «Како», «Кинугаса», «Фурутака», легкие крейсера «Тэнрю», «Юбари» и единственный эсминец «Юнаги» соединились в проливе Сент-Джордж 7 августа около 19.00 и немедленно отправились к Гуадалканалу. План боя, который задумал Микава, был прост. 9 августа сразу после полуночи он собирался войти в пролив Железное Дно, атаковать военные корабли, охраняющие экспедиционные силы, расстрелять разгружающиеся транспорты и отойти.

Соединению предстояло весь день идти по узкому проливу между центральными Соломоновыми островами, прежде чем наступит спасительная темнота, поэтому шансы оказаться обнаруженным были велики. Однако воздушная разведка в этом районе 8 августа велась плохо. Соединение Микавы было замечено уже в 10.26, однако информация об этом контакте была передана руководящему десантом контр-адмиралу Тэрнеру только через 8 часов. Информация также была неточной, т. к. пилот разведывательного самолета принял два японских крейсера за базы гидросамолетов. Тэрнер предположил, что японцы намерены создать базу гидросамолетов на острове Санта-Исабель и атаковать позднее. Это было не единственной его ошибкой. Он разделил свои корабли на отдельные группы, чтобы перекрыть все возможные пути подхода противника. Адмирал Флетчер также решил отвести свои три авианосца, лишив десантное соединение воздушного прикрытия на следующий день. Позднее он утверждал, что корабли нуждались в дозаправке. Он начал отход 8 августа в 18.10, без консультаций с Тэрнером, который находился в его подчинении. Тэрнер же устроил совещание, чтобы определить дальнейшие действия. В результате соединение, прикрывавшее проходы вокруг острова Саво, осталось без флагманского корабля и командира.

Около полуночи, когда совещание у Тэрнера было в разгаре, наблюдатели на американских эсминцах заметили три неизвестных гидросамолета. Тэрнеру о них доложено не было. Самолеты шли с включенными бортовыми огнями, и американцы решили, что это свои. В действительности самолеты были посланы Микавой, чтобы осветить цели для наводчиков. Гидросамолеты кружили над американскими кораблями полтора часа, передавая исчерпывающую информацию об их передвижениях, что очень помогло японскому адмиралу.

9 августа в 0.40 в виду острова Саво адмирал Микава приказал сыграть боевую тревогу. Еще примерно через час японцы заметили впереди два крейсера и два эсминца. В 1.36 Микава приказал открыть огонь. Командир эсминца «Паттерсон» капитан 2-го ранга Фрэнк Уокер успел заметить японцев и передал тревожное сообщение, но было уже поздно.

Буквально в течение нескольких минут торпедной атакой и артиллерийским огнем эскадра Микавы вывела из строя южную патрульную группу американцев, полностью уничтожив при этом крейсер «Канберра».

Покончив с южной группой, Микава разделил свои совершенно не пострадавшие корабли на две колонны, чтобы захватить в клещи северную патрульную группу американских крейсеров. Те слышали предупреждение «Паттерсона», но не получили никаких новых известий. Плотный дождевой шквал отрезал их от южной группы, а капитан 1-го ранга Боуд забыл известить северную группу по радио о происходящем.

Первым подвергся атаке крейсер «Астория». От торпедной атаки ему удалось увернуться, но несколько точных залпов тяжелого крейсера «Тёкай» превратили его в пылающий костер. Несмотря на все усилия команды, «Астория» потеряла ход и затонула на следующий день. Идущий следом крейсер «Куинси», также застигнутый врасплох, развернул башни и успел сделать несколько залпов, прежде чем его командир был убит прямым попаданием в мостик, а корабль, получив попадание торпедой и несколькими снарядами, оказался объятым пламенем. Менее чем через час «Куинси», покинутый командой, перевернулся и затонул.

Флагман эскадры вице-адмирала Микавы – тяжелый крейсер «Тёкай»

Последним в бой вступил крейсер «Винсенс». Когда его осветили японские прожекторы, его командир – капитан 1-го ранга Рифхолл – решил, что это южная группа, сбившаяся с курса, однако залп 203‐мм орудий тяжелого крейсера «Како» развеял его заблуждение. Один снаряд из ответного залпа «Винсенса» попал в крейсер «Кинугаса», но не взорвался. «Винсенс» же получил несколько снарядов в середину корпуса, затем взрывы четырех торпед разрушили котельные отделения. Японцы, приняв большой боевой флаг на «Винсенсе» за адмиральский, решили добить его как можно быстрее. Оставшийся неподвижным горящий «Винсенс» затонул через полчаса. К этому моменту японские корабли уже прекратили огонь и отошли.

Причины, по которым Микава, по сути, разгромив противника, не отправился выполнять главную задачу – топить транспорты, достоверно не известны. Поначалу в его действиях произошла задержка из-за того, что его корабли потеряли строй и их было необходимо собрать в боевой порядок. Примерно в это же время три крейсера во главе с «Фурутакой» наткнулись на эсминец «Ральф Тэлбот» и произошла короткая перестрелка.

Возможно, Микава сделал вывод, что кораблей у противника здесь гораздо больше, чем он ожидал, и что лучше отойти, пока еще потери невелики. Он не знал об уходе американских авианосцев и опасался, что утром поврежденные или сбавившие ход японские корабли могут подвергнуться атаке с воздуха. Оба японских отряда стали отходить на северо-запад.

Утром Микава приказал части своих кораблей следовать самостоятельно в Кавьенг, а остальные корабли повел в Рабаул, куда прибыл в 07.39 10 августа, войдя в гавань под крики «Банзай» всего гарнизона.

Потери американцев составили четыре тяжелых крейсера, один крейсер и один эсминец были серьезно повреждены. Общее количество убитых и умерших от ран союзных моряков достигло 1023 человек при еще 709 раненых. На всех кораблях японцев было убито 58 и ранено 53 человека. Погиб один из гидросамолетов крейсера «Како».

Хотя Микава и не уничтожил транспорты, напуганные союзники 9 августа прекратили разгрузку и отвели все свои корабли к югу. Бой у острова Саво не только поставил в угрожающее положение войска на Гуадалканале, но и задержал завершение операции «Сторожевая башня» на несколько месяцев.

После боя у острова Саво 9 августа 1942 года, когда американские транспорты и уцелевшие военные корабли покинули Гуадалканал, на острове осталось более 16 000 морских пехотинцев. Они располагали только половиной запасов и вооружения, которое успели выгрузить с ушедших транспортов. Их положение осложнялось также отсутствием поддержки с моря. Однако японцы недооценили силы морской пехоты, высадившиеся на Гуадалканале, и вследствие этого упустили возможность разгромить десант. В течение почти двухнедельной паузы морские пехотинцы на острове смогли подготовить оборонительный периметр и главное – превратить оставленную японцами просеку во взлетно-посадочную полосу, способную принимать самолеты. Эти работы удалось закончить к 15 августа. В этот же день морем на остров были доставлены авиабензин, боеприпасы и подразделение техников для обслуживания самолетов. 20 августа быстроходные эсминцы-транспорты доставили запас продовольствия.

Возвращение на авианосец с боевого задания

Имея полное господство на море и в воздухе, японцы практически не пытались существенно усилить остатки своего гарнизона на острове и пытались атаковать малыми силами. Первый высаженый японцами десант, в котором было не более 1500 человек, 18 августа был полностью уничтожен морской пехотой.

19 августа из Рабаула вышел следующий конвой с пополнением численностью 2000 человек под командованием адмирала Танака. Этот немногочисленный конвой имел мощное флотское прикрытие. Непосредственную охрану четырех транспортов с силами десанта осуществляли только четыре эскадренных миноносца. Однако к северо-востоку от архипелага продвигалось соединение, включавшее тяжелые авианосцы «Сёкаку» и «Дзуйкаку», а также несколько линкоров, тяжелых крейсеров и более десятка эскадренных миноносцев. Это соединение должно было атаковать американские корабли, которые попытаются помешать высадке японского десанта на Гуадалканал.

Впереди основных сил находился легкий авианосец «Рюдзё». Его бомбардировщики должны были нанести удар по построенному американцами на Гуадалканале аэродрому Гендерсон-Филд, а сам он должен был отвлечь на себя внимание американских авианосцев, чтобы авиагруппы тяжелых авианосцев могли беспрепятственно атаковать американские корабли. Кроме этого, в районе было сосредоточено более 20 японских подводных лодок.

Американский командующий операцией по захвату Гуадалканала вице-адмирал Гормли получил первые сообщения о японских кораблях от австралийских береговых наблюдателей и американских разведывательных самолетов уже 23 августа. Он приказал группам прикрытия в составе авианосцев «Энтерпрайз», «Саратога» и «Уосп» под командованием контр-адмирала Флетчера двигаться на север, чтобы прикрыть морские коммуникации. Авианосцы сопровождали линкор, четыре крейсера и 10 эскадренных миноносцев.

В 9 утра 24 августа американская летающая лодка заметила авианосец «Рюдзё», который находился примерно в 200 милях севернее авианосцев Флетчера. Спустя пять часов Флетчер отправил в атаку 38 бомбардировщиков и торпедоносцев с авианосца «Саратога». Спустя еще час самолеты-разведчики обнаружили японские тяжелые авианосцы примерно в 60 милях севернее «Рюдзё». Флетчер попытался перенацелить ударную группу на тяжелые авианосцы, но из-за плохой связи передать приказ летчикам не удалось. После успешной атаки в 20.00 «Рюдзё» затонул. Американские самолеты вернулись с повреждениями, но без потерь.

Тем временем самолеты с «Сёкаку» и «Дзуйкаку» направлялись к американским авианосцам, чтобы, в свою очередь, атаковать их. Адмирал Флетчер, предвидя такой поворот событий, загодя поднял в воздух истребители прикрытия. Однако японским ударным группам удалось прорваться сквозь истребительный заслон и, несмотря на сильный зенитный огонь и значительные потери, провести в целом успешную атаку.

В «Энтерпрайз» попало три бомбы, которые убили 74 человека, разорвали корпус, разбили несколько 127-мм орудий. Действиями аварийной команды корабль удалось спасти. Авианосец потерял боеспособность, хотя и сохранил ход до 24 узлов. Самолетам с этого авианосца пришлось садиться на Гендерсон-Филд.

К линкору «Норт Каролина» прорвалось 14 пикирующих бомбардировщиков, однако зенитным огнем их удалось сбить или отогнать. 7 самолетов с авианосца «Саратога», который находился в 10 милях к юго-востоку от «Энтерпрайза», совершили налет на гидроавианосец «Титосе» и тяжело повредили его. Сам авианосец «Саратога» совершенно не пострадал. Спустя час к месту предполагаемой атаки подошла вторая волна японских самолетов, однако американских кораблей там уже не было.

Ночью 24 августа американское оперативное соединение пошло на юг навстречу танкерам. Потери американцев составляли всего 17 самолетов. Адмирал Кондо поначалу пытался преследовать американцев, но еще до полуночи отказался от этой попытки.

Хотя японские силы прикрытия отошли на север, их транспортные корабли продолжали приближаться к Гуадалканалу. Утром 25 августа они были обнаружены и атакованы эскадрильей пикирующих бомбардировщиков корпуса морской пехоты с Гендерсон-Филд. В результате этой атаки очень сильные повреждения получил крейсер «Дзинцу». Адмирал Танака был вынужден перенести свой флаг на эскадренный миноносец «Кагеро», приказав командиру крейсера следовать в Трук на ремонт. Транспорт «Кинрю Мару» загорелся, и экипаж покинул его. Час спустя на место боя прибыл отряд армейских тяжелых бомбардировщиков с острова Эспириту-Санто (Новые Гебриды). Самолеты бомбардировали старый эскадренный миноносец «Мицуки», который получил три попадания и затонул. Для спасения личного состава с затонувших и разбитых кораблей у японцев осталось только три небольших корабля, поэтому от попытки высадить остальные войска на Гуадалканал им пришлось отказаться. Уцелевшие корабли вернулись на о. Шортленд.

Японские потери в этом столкновении были относительно невелики – легкий авианосец, старый эскадренный миноносец и транспорт. Гидроавиатранспорт и легкий крейсер были повреждены. Однако японцы потеряли также 90 самолетов с летчиками, что в этот период войны являлось для них серьезной потерей. Американцы потеряли 20 самолетов, но многие летчики были спасены. Авианосец «Энтерпрайз» получил тяжелые повреждения.

В целом исход боя можно считать победой американцев, хотя и неполной, так как оба японских тяжелых авианосца остались целы. Тем не менее изучение этого боя в дальнейшем позволило изменить программы подготовки пилотов и кораблестроительные программы, а также значительно улучшить тактику действий самолетов.

После боя у восточных Соломоновых островов 24 августа 1942 года японское командование пришло к выводу о том, что успеха на Гуадалканале можно добиться только неожиданным применением крупных соединений. Были составлены планы захвата аэродрома Гендерсон-Филд путем проведения крупной операции с использованием сухопутных, морских и воздушных сил, за которой должна была последовать ликвидация оставшихся на острове американских войк.

Для ее проведения японцы непрерывно наращивали свою группировку на острове, и ее максимальная численность достигла 26 000 человек пехоты и 3000 человек в составе специальных штурмовых войск.

В это время ни одна из сторон не имела преимущества на море. Днем как союзные, так и японские корабли подвергались опасности со стороны авиации. Японцы стремились подавить аэродром Гендерсон-Филд и каждую ночь начиная с 13 октября проводили воздушные налеты и обстрелы корабельной артиллерией.

Поначалу главный штурм аэродрома планировалось начать 21 октября. Однако упорное сопротивление американцев непрерывным атакам заставило японское командование перенести нанесение главного удара на 23 октября. Затем штурм еще раз был перенесен, и, наконец, по настоянию вице-адмирала Нагумо окончательная дата была назначена на 25 октября.

Для прикрытия генерального штурма японцы сформировали самое сильное оперативное соединение со времен сражения у о. Мидуэй. В его состав входили четыре авианосца («Дзунье», «Сёкаку», «Дзуйкаку» и «Дзуйхо»), четыре линейных корабля («Конго», «Харуна», «Хией», «Кирисима»), восемь тяжелых крейсеров, два легких крейсера и 28 эскадренных миноносцев. Для оказания противодействия этому соединению японцев американское командование сформировало оперативное соединение под командованием адмирала Кинкейда. Американское соединение состояло из отремонтированного после сражения у восточных Соломоновых островов авианосца «Энтерпрайз», авианосца «Хорнет», линейного корабля «Саут Дакота», тяжелых крейсеров «Портлэнд», «Нортхэмптон» и «Пенсакола», крейсеров ПВО «Сан-Хуан», «Сан-Диего» и «Юно» и 14 эскадренных миноносцев.

Бой у острова Санта-Крус

Утром 26 октября поисковые самолеты с «Энтерпрайза» заметили ударные силы – линейные корабли противника, а несколько позднее – его авианосное соединение. Два из этих самолетов удачно атаковали «Дзуйхо». Они добились двух попаданий бомб, которые вызвали пожары и настолько сильно повредили полетную палубу, что японский авианосец не мог выпускать и принимать самолеты.

Ударные группы с авианосца «Хорнет» пробились через завесу японских истребителей и нанесли бомбовый удар по флагманскому кораблю «Сёкаку». Шесть бомб попали в цель, но авианосец продолжал находиться на плаву. Самолеты с «Энтерпрайз» атаковали линейный корабль «Конго», но не добились ни одного попадания. Несколько самолетов с авианосца «Хорнет» зафиксировали два попадания в тяжелый крейсер «Тикума».

В свою очередь, самолеты с японских авианосцев атаковали «Хорнет». Несмотря на все усилия истребителей прикрытия и зенитчиков, «Хорнет» поразили четыре бомбы и две торпеды, кроме того, два самолета с летчиками-камикадзе врезались в его полетную палубу. Потеряв ход, американский авианосец в течение всего дня подвергался атакам самолетов с неповрежденного «Дзуйкаку» и получил ряд попаданий. После неудачной попытки взять его на буксир загоревшийся в результате новых попаданий «Хорнет» был окончательно покинут экипажем в 18.40 и торпедирован американскими миноносцами. Остальные американские корабли скрылись в южном направлении, чтобы избежать контакта с появившейся на горизонте очередной волной японских самолетов.

«Энтерпрайз» также подвергся ожесточенному нападению. Его атаковали самолеты с авианосца «Дзунье». Несмотря на то что многие из них были сбиты, две бомбы попали в авианосец и вызвали сильные пожары.

Многие корабли получили повреждения. Одна бомба попала в «Саут Дакота», а другая – в «Сан-Хуан». Эскадренный миноносец «Портер» был торпедирован подводной лодкой и вскоре после этого затонул. На эскадренный миноносец «Смит» обрушился японский самолет с летчиком-камикадзе. Вспыхнувший на полубаке миноносца пожар удалось потушить с большим трудом.

Так закончился бой у Санта-Крус. Японцы не потеряли ни одного корабля, однако два их авианосца, один тяжелый крейсер и два эскадренных миноносца были повреждены. Японцы потеряли 100 самолетов. Американцы потеряли авианосец «Хорнет», эскадренный миноносец «Портер» и 74 самолета, многие члены экипажей которых были спасены.

Несмотря на несущественные потери японцев на море, их генеральное наступление, имевшее целью изгнать американские войска с Гуадалканала, потерпело неудачу.

9 октября 1942 года американцы отправили на Гуадалканал подкрепление. Конвой из двух больших транспортов и 8 эсминцев-транспортов шел под прикрытием группы крейсеров и эсминцев. Группой прикрытия командовал контр-адмирал Норман Скотт, поднявший флаг на тяжелом крейсере «Сан-Франциско».

Японцы также активно проводили конвои с пополнениями к плацдарму на северо-западном побережье Гуадалканала. Наиболее крупный из них в составе двух гидроавианосцев и шести эсминцев с войсками под командованием контр-адмирала Дзоодзима был проведен ночью 11–12 октября. В этот же период в районе находилась группа контр-адмирала Гото из трех тяжелых крейсеров и двух эсминцев. Самолет-разведчик сообщил об этих кораблях адмиралу Скотту после полудня 11 октября. Скотт решил перехватить японцев западнее острова Саво, увеличил скорость и поднял корабельные гидросамолеты, чтобы следить за противником. В 23.46 крейсера Скотта открыли огонь, захватив Гото врасплох. Американское соединение, в которое входили пять эсминцев, тяжелые крейсера «Сан-Франциско» и «Солт-Лейк-Сити», а также легкие крейсера «Бойз» и «Хелена», в этот момент находилось юго-западнее острова Саво и поворачивало к мысу Эсперанс, по которому был назван этот бой. Дистанция от возглавлявшего японскую колонну крейсера «Аоба» до «Хелены» была немногим больше четырех километров, или около трех морских миль.

Буквально через минуту после начала боя Скотту показалось, что его крейсера ведут огонь по собственному головному эсминцу «Дункан». Он приказал прекратить огонь, однако командиры американских крейсеров сделали вид, что не получили приказа, и продолжили обстрел противника. В свою очередь, адмирал Гото принял колонну Скотта за группу Дзоодзимы, которая уже вошла в пролив, и тоже отдал приказ о прекращении огня. Он также приказал своим кораблям повернуть вправо. Через несколько секунд рядом с ним на мостике взорвался снаряд, и адмирал был смертельно ранен. К этому времени крейсера «Аоба» и «Фурутака» уже горели. Спустя еще пять минут Скотт повернул свою колонну на северо-запад курсом, параллельным японскому. Отчасти из-за ошибок Гото, отчасти из-за его быстрой гибели японские корабли не смогли эффективно отстреливаться. Артиллерийским огнем и торпедами американцы потопили крейсер «Фурутака» и эсминец «Фубуки». Американцы потеряли затонувший эсминец «Дункан», а эсминец «Фаренхолт» получил тяжелые повреждения. Снаряд также попал в башню № 1 легкого крейсера «Бойз», что привело к взрыву порохового погреба и серьезным повреждениям. Тем не менее благодаря умелым действиям аварийной команды крейсер удалось спасти. 12 октября в 0.20 основной бой закончился.

Американский крейсер «Сан-Франциско». 1942 г.

Тем временем адмирал Дзоодзима высадил на берег солдат и повернул на обратный курс. В 2.50 гидросамолет с «Бойза» заметил его соединение. Бомбардировщики с аэродрома Гендерсон потопили два эсминца, которые попытались подобрать уцелевших моряков с потопленных кораблей.

Японская Императорская ставка приказала адмиралу Тойоде, новому командующему Японским соединенным флотом, обеспечить готовность флота и авиации берегового базирования к решительному бою в конце мая 1944 года. Он получил ясные указания, что собранные силы необходимо использовать только в такой операции и при таких условиях, которые позволят проявить их максимальную мощь.

К этому времени в японском флоте оставалось в строю 9 авианосцев, 5 линкоров, в том числе гиганты «Ямато» и «Мусаси», 11 крейсеров и 30 эскадренных миноносцев. На вооружении японских авианосцев имелось примерно 450 самолетов и около 600 самолетов находилось на береговых базах. Значительное количество этих самолетов были уничтожены на земле или в воздухе еще до начала сражения.

13 июня 1944 года японский флот покинул Тави-Тави и перебазировался на о. Гимарас в центральной группе Филиппинских островов. Позднее японцы объяснили этот переход отсутствием на Тави-Тави противовоздушной обороны и необходимого для боевой подготовки аэродрома. Однако существует версия, что на решение о перебазирование флота оказала влияние успешная деятельность американской подводной лодки, которая за пять дней потопила и повредила пять эскадренных миноносцев противника в непосредственной близости от порта, вследствие чего у японского командования могло сложиться впечатление, что в районе действует большой отряд подводных лодок.

После того как японцы получили сообщение о налетах американской авиации на Сайпан, их флот вечером 14 июня, сразу после окончания заправки топливом, вышел в открытое море. Американская подводная лодка, которая патрулировала в этом районе, немедленно сообщила о выходе флота.

Адмирал Спрюэнс, командовавший 5‐м американским флотом и осуществлявший общее руководство всеми действиями на Марианских островах, и адмирал Митчер, командовавший 58‐м оперативным соединением, немедленно приняли необходимые меры для отражения угрозы. 58‐е американское оперативное соединение, которое вышло навстречу японскому флоту, включало 7 авианосцев типа «Эссекс», 8 легких авианосцев, 7 быстроходных линейных кораблей, 13 крейсеров и 58 эскадренных миноносцев. Кроме крупных и современных кораблей, в распоряжении американцев имелись также 14 конвойных авианосцев, 7 старых линейных кораблей, 12 крейсеров и 122 эскадренных и эскортных миноносца, которые обеспечивали непосредственную поддержку десантным операциям на Сайпане. На авианосцах 58‐го оперативного соединения было около 1000 самолетов. Кроме этого, в передовом районе у американцев имелось более 750 боевых самолетов берегового базирования для разведки и подавления баз противника. В сражении у Филиппин значительную роль предстояло сыграть также и подводным лодкам. Адмирал Спрюэнс вышел с оперативным соединением на тяжелом крейсере «Индианаполис» и осуществлял общее руководство боем.

Американская авианосная группа в районе Филиппин

Японское командование предполагало так расположить свои авианосцы, чтобы обеспечить возможность своим самолетам совершать челночные атаки американских кораблей – после взлета с авианосцев и проведения атак садиться на Гуаме и других ближних базах для приема горючего и перевооружения, затем снова атаковать американские корабли и садиться на свои авианосцы, которые при этом будут оставаться вне пределов досягаемости американских самолетов.

Адмирал Спрюэнс в свою очередь отделил линейные корабли от остальной группы кораблей и сформировал из них отдельное оперативное соединение, расположив его в 15 милях к западу от основной группы авианосцев. Небольшая вспомогательная группа авианосцев была выделена для воздушного прикрытия линкоров.

Из полученного 18 июня донесения подводной лодки о соприкосновении с противником явствовало, что японские силы находятся далеко на западе. Адмирал Митчер проанализировал ситуацию и сделал вывод, что если японские самолеты используют Гуам и соседние аэродромы, то это позволит японским авианосцам находиться на позициях за пределами радиуса действия американских самолетов авианосного базирования. Он немедленно радировал адмиралу Спрюэнсу, что считает необходимым в течение ночи полным ходом идти на запад, чтобы к рассвету авианосцы противника оказались в пределах радиуса действия самолетов, и тем самым не дать японцам возможности воспользоваться базами на островах. Спрюэнс не согласился и приказал Митчеру в течение ночи идти в прямо противоположном направлении. По всей видимости, он мыслил категориями морского боя артиллерийских кораблей и не оценил еще в полной мере возможностей авианосцев, способных наносить мощные удары по любым целям и в любом направлении на дальностях, соответствующих радиусу действия их самолетов.

В результате решения адмирала Спрюэнса американское морское соединение оказалось под угрозой воздушных атак противника, при том что его собственные корабли оставались вне пределов досягаемости американской авиации. Это также привело к тому, что основные силы японского флота сохранились для будущих боев, хотя им мог быть нанесен значительный урон. Учитывая же значительное превосходство американского флота, возможно допустить, что они могли быть полностью уничтожены.

Утром 19 июня японские корабли находились в 400 милях к западу от американского соединения, которое, в свою очередь, находилось приблизительно в 60 милях к северо-западу от Гуама. На рассвете японские авианосцы выпустили свои самолеты, и вскоре эти самолеты начали появляться в непосредственной близости от американских кораблей. Самолеты, патрулировавшие у о. Гуам, также сообщили, что с находящегося на этом острове аэродрома поднимаются крупные силы авиации.

Для отражения атак с американских авианосцев были подняты группы истребителей. До 10 часов утра они вели многочисленные бои и стычки, во время которых сбили большое количество японских самолетов, пилоты которых, по всей видимости, имели самую минимальную полетную подготовку. Затем бой переместился в район пребывания оперативного соединения. В 10.00 линкор «Алабама» сообщил о приближении большой группы японских самолетов, находящихся в 125 милях от соединения.

Истребители, поднятые в воздух, перехватили пикирующие бомбардировщики и торпедоносцы противника примерно в 60 милях и сбили большую часть из них. Нескольким японским самолетам удалось прорваться, и они атаковали американские корабли. Лишь одна бомба поразила линкор «Саут Дакота», а также был поврежден борт линкора «Индиана», в который врезался подбитый японский самолет. Японские потери составили 42 самолета из первоначального количества около 60 машин. Американские потери составили три истребителя.

Спустя час на экранах американских радаров появилась отметка новой группы японских самолетов. Эта группа также была почти полностью уничтожена истребителями и зенитным огнем. Ни один из американских кораблей не получил заметных повреждений. Отдельные безуспешные атаки небольших групп японцев продолжались до середины дня.

Поднятые ранее в воздух американские бомбардировщики и торпедоносцы получили приказание атаковать аэродромы на островах Гуам и Рота, чтобы затруднить использование этих баз противником. Хотя они причинили аэродромам значительные повреждения, но вывести их из строя не смогли. Позднее американские истребители уничтожили еще около 70 японских самолетов, которые пытались садиться на эти аэродромы.

К вечеру 19 июня наступательные действия японцев прекратились, хотя их разведывательные самолеты еще долго оставались в воздухе. Японские потери в этот день составили около 400 самолетов, американцы потеряли всего 18.

Приняв свои последние патрульные самолеты, американское оперативное соединение направилось на запад в запоздалой попытке сблизиться с противником. Для прикрытия Марианских островов осталась группа, включавшая три авианосца, однако в составе основных сил оставалось еще 12 авианосцев.

На рассвете 20 июня это ударное соединение находилось более чем в 275 милях от противника, который начал отход накануне, и найти его не удалось. Лишь после полудня авиаразведка обнаружила отступающие японские корабли в 310 милях от американских авианосцев. Однако и дальность и время вызывали сомнения в возможности американских самолетов провести атаку и вернуться до наступления темноты. Тем не менее адмирал Митчер решил высылать самолеты. В 16.30 в этот опасный полет отправилось 216 самолетов. При этом очень многие американские летчики не имели опыта ночных полетов и посадки в темноте.

На закате солнца самолеты настигли японские корабли. Некоторые самолеты атаковали и уничтожили два танкера. Остальные нашли и атаковали авианосцы и линкоры. Уничтожить кого-нибудь из них не удалось, однако пять японских авианосцев, один линейный корабль и один крейсер получили повреждения. Авианосец «Хийо» позднее погиб от торпеды, выпущенной подводной лодкой. В этом налете американцы потеряли 20 самолетов, и примерно столько же потеряли японцы.

Возвращаться на свои авианосцы американским самолетам пришлось против ветра, поэтому у многих из них закончилось горючее задолго до подлета к эскадре. Многие дотянули до кораблей, но падали в море, не дождавшись своей очереди на посадку. Отыскать и подобрать в темноте уцелевших летчиков этих самолетов было чрезвычайно трудно, и многим спасшимся благодаря спасательным шлюпкам или жилетам пришлось оставаться в воде до рассвета. Согласно отчетам, удалось спасти почти три четверти пилотов, совершивших посадку на воду.

Несмотря на приказ Митчера садиться на первый попавшийся авианосец, многие летчики, ослепленные включенными прожекторами, пытались садиться на крейсера и линкоры, другие торопились и врезались в самолеты, севшие непосредственно перед ними. В результате аварий при посадках на воду и авианосцы было потеряно 80 самолетов. При этом погибли или пропали без вести 38 летчиков.

Тем не менее у американского флота имелись заметные успехи. Утром предыдущего дня, в то время, когда американский флот отбивал атаки японских самолетов, в районе маневрирования японского флота патрулировали две американские подводные лодки. Около 8 часов утра одна из них удачно торпедировала новый японский авианосец «Тайхо» водоизмещением 40 000 т. Авианосец остался на плаву, однако спустя несколько часов после попадания торпеды в его внутренних помещениях скопились пары авиационного бензина и произошел сильный взрыв. Начался пожар, и еще спустя два часа авианосец затонул. Это был его первый выход в море. Через три часа после этой атаки другая подводная лодка тремя торпедами поразила авианосец «Сёкаку», который также затонул.

Адмиралу Одзава, который ранее перенес свой флаг с авианосца «Тайхо» на «Сёкаку», снова пришлось переносить флаг – сначала на крейсер «Хагуро», а на следующий день на «Дзуйкаку» – единственный оставшийся большой авианосец.

Потеря этих двух чрезвычайно важных кораблей была для японцев исключительно серьезной. Она создала большие трудности для возвратившихся после атак авиагрупп, а нарушение связи помешало адмиралу Одзава руководить действиями и получить точные сведения об обстановке с самолетами. По этой причине он решил отходить на запад, чтобы привести в порядок свои силы и вызвать самолеты с островных баз. Одзава считал, что он находится за пределами радиуса действия американских самолетов, и предполагал, что ему удалось нанести американскому флоту потери, по меньшей мере сопоставимые с его собственными. Остановившись после полудня 20 июня, чтобы пополнить корабли топливом и ознакомиться с обстановкой, он получил неожиданное сообщение, что американские авианосцы крупными силами быстро идут на сближение с его эскадрой. После получения этой информации Одзава немедленно прекратил приемку топлива и полным ходом пошел на запад, чтобы избежать предстоящего боя. Благодаря быстрому отходу он поставил американцев в сложные условия и смог спасти оставшиеся корабли.

Тем не менее попытка японского флота помешать американскому вторжению на Марианские острова была сорвана. Большие потери самолетов значительно снижали боевую мощь японских авианосцев.

Японское командование не оставило надежду разгромить американский флот в генеральном сражении. Несмотря на предыдущие поражения, руководство ВМФ Японии разработало операцию под кодовым названием «Операция Кацу». Она начиналась в случае вторжения противника на Филиппины. По плану операции все силы – сухопутные, морские и воздушные – сосредоточивались в Филиппинском архипелаге. Там они должны были перехватить противника и полностью уничтожить его. План был принят японским командованием 21 июля 1944 года.

18 октября американские войска начали высадку на острове Лейте, входящем в Филиппинский архипелаг. Одновременно японское командование отдало приказ о начале «Операции Кацу». По данным японской разведки, американский десант должен был высадиться на остров под прикрытием кораблей. Поэтому флот Одзавы получил задачу оттянуть на север корабли прикрытия и навязать им сражение, имеющее второстепенное значение. В то же время к острову должны подойти две группы (Курите и Нисимуры) и уничтожить десант Макартура.

Макартур высадился на острове 20 октября. Высадку прикрывал 7‐й флот адмирала Кинкейда. Главный флот под командованием Хэлси курсировал недалеко от острова. Флот Курите был замечен на подходе к острову и атакован американскими подводными лодками. Они потопили два крейсера и линкор, вынудив Курите повернуть обратно. Хэлси не преследовал флот Курите, решив, что битва выиграна. Вскоре разведка обнаружила другое крупное соединение японцев. Это был флот Одзавы, служивший приманкой. И Хэлси попал в ловушку, отдав приказ двигаться на север и разгромить «главные», как он думал, силы противника. Немного выждав, Курите развернул свою группу и направился обратно.

В это же время американцы перехватили вторую группу Нисимуры, когда она продвигалась к острову через узкий пролив Суригато. Группа Нисимуры была атакована торпедными катерами, а на выходе из пролива стоял флот Кинкейда в полном боевом порядке. Группа Нисимуры не была готова к бою и не имела данных о стоящем впереди противнике. Его рейдовая группа была полностью уничтожена. Сам Нисимура погиб на линкоре «Ямамото».

Лишившись поддержки соединений Нисимуры и Одзавы, флот Курите тем не менее беспрепятственно подошел к Лейте и атаковал группу авианосцев, прикрывавших войска Макартура. В ходе двухчасового боя американцы потеряли два авианосца, три эсминца и более 100 самолетов. Один из авианосцев был потоплен летчиками-камикадзе, которых японцы использовали впервые. Курите мог зайти в залив и уничтожить американский десант, но решил догнать флот Хэлси и навязать ему сражение. Но потом снова переменил решение и ушел обратно на базу.

В ответ на постоянные призывы Кинкейда о помощи Хэлси повернул свои линкоры обратно. Против флота Одзавы остались два авианосца, палубная авиация которых в течение дня потопила все авианосцы Одзавы. Подойдя к острову Лейте, Хэлси обнаружил, что сражение уже закончено. Операция у острова Лейте была последней крупной операцией ВМФ Японии. За пять дней японцы потеряли практически весь свой надводный флот – три линкора, четыре авианосца и 22 других военных корабля. Отныне лишь самолеты, пилотируемые летчиками-камикадзе, могли нанести какой-либо урон американским кораблям.

Американский крейсер ведет бой с японскими кораблями