Наступление начинается с разведки Написано внуком по воспоминаниям фронтовика <empty-line></empty-line>Александр Владимиров

Тяжёлые бои под Корсунь-Шевченковским могли оказаться трагедией для наших войск. Противник задумал устроить ловушку для 1-го и 2-го Украинских фронтов, скрыл большие резервы. Но благодаря сосредоточению сил на флангах оборона советской стороны выдержала мощнейшее наступление.

Девятнадцать дней героически отбивались бойцы Красной армии от наседавшего неприятеля. Судьба битвы за Днепр, а может и всей войны, висела на волоске.

Проигрывание в технике новейшим разработкам Вермахта, нежелание Верховного командования прислушиваться к мнению штабов и командования фронтами, поспешность принятия ответственных решений стали причинами создания критической ситуации в ходе Корсунь-Шевченковской наступательно-оборонительной операции. Но главное почему это случилось, – неудовлетворительная разведка. Опираясь на ошибочные данные, шло составление планов наступления. Мало кто предполагал, что противник обладает кратно превосходящими силами, имеет в запасе огромное количество солдат, вооружения, боеприпасов.

После такой подготовки к наступлению требовались меры по улучшению деятельности разведчиков. От них зависело на фронте очень многое.

После боёв в Корсуньском выступе наступила возможность отдохнуть. Войска приводили себя в порядок, подсчитывали потери. Солдатам наконец-то представилась возможность заняться своим здоровьем, отправиться в медпункт, помыться и просто выспаться. Валентин отсыпался три дня и всё это время думал о том, что произошло бы с ним в случае провала последней операции. За составление плана наступления отвечал он, с него бы и спросили по всей строгости, несмотря на ошибочные разведданные. Командованию можно было не разбираться в причинах, а отправить его в штрафбат с глаз долой, отчитаться заодно о проведении чистки в штабе и наказании виновных. К таким невесёлым выводам Валентин приходил вследствие натянутых отношений с командующим фронтом. С самого начала у них с трудом складывалось взаимодействие. Разные характеры, образование, возраст не способствовали взаимопониманию. Командно-волевой стиль общения Конева контрастировал с уравновешенно-аргументированным Владимирова. Но главной причиной недопонимания было всё-таки огромное различие в званиях.

При командном пункте фронта одну из соседних хат оборудовали под столовую. Офицеров в штабе насчитывалось немного. В основном были генеральские должности. Но если старшие офицеры являлись полноправными сотрудниками и посещали столовую наравне с генералами, то младшие офицеры там не могли находиться. Но не предоставлять же ещё одну хату для питания трёх-четырёх человек! Поэтому решили сделать исключение и выделили стол в углу генеральской столовой для младших офицеров.

Кроме Валентина, столовую посещали лейтенанты и капитаны из служб обеспечения, не относившихся напрямую к штабу фронта: караульной, связи, транспорта. Только во время несения службы при штабе у них оказывалась возможность питаться генеральским пайком, который оказывался не таким уж сытным. Валентин постоянно искал дополнительную еду где-то на стороне. Нехватка продовольствия сказывалась даже на генеральской столовой.

Старший лейтенант старался оказаться на обеде в одно время с другими младшими офицерами. Иногда он стоял и курил недалеко от входа в хату-столовую, пока не появлялся кто-нибудь из товарищей, которые поступали так же, если приходили первыми. Завести свободный разговор, узнать житейские новости получалось только с равными по званию военнослужащими. Но если офицеры из служб обеспечения располагали достаточно большим кругом общения, то для Валентина это являлось одной из немногих возможностей поговорить по душам.

20 февраля командующему 2-м Украинским фронтом Коневу присвоили звание маршал Советского Союза. 21 февраля командующему 5-й гвардейской танковой армией Ротмистрову присвоили звание маршал бронетанковых войск. Разница в звании с командующим увеличивалась.

20 и 21 февраля 1944 года весь штаб, да и не только, обсуждал новость о присвоении Коневу звания маршала Советского Союза. Лейтенант из караульной службы во время обеда спросил Валентина, почему его до сих пор не повысили в звании. Служить в штабе фронта младшему офицеру не допускалось. Командующий мог рекомендовать присвоить звание майора старшему лейтенанту Владимирову, учитывая также его заслуги, но время шло, а лейтенантские погоны оставались на месте. Кроме того, он не получил ни одной награды за время службы в штабе, хотя другим сотрудникам регулярно вручали ордена и медали. Валентин выглядел белой вороной перед генералами. Он ощущал себя рядовым, находясь в штабе, и вновь становился офицером, когда покидал расположение командного пункта. Звание старшего офицера предоставляло много возможностей для военнослужащего штаба, хотя и выглядело бледно по сравнению с генеральским.

Валентин не мог ответить ничего определённого на вопрос товарища.

– Видать, кому-то ты крепко насолил, что тебя не повышают в звании, – предположил лейтенант.

Валентин сомневался, что замечание, высказанное командующему фронтом ещё в конце сентября 1943-го о больших потерях, могло так повлиять на ситуацию со званием. С тех пор старший лейтенант успешно выполнил несколько ответственных заданий, что должно было искупить допущенную им дерзость. Видимо, существовали ещё причины, по которым он до сих пор носил лейтенантские погоны.

Этот разговор подтолкнул Валентина на решительные действия. Придумав подстраховать себя и не оказаться крайним на случай ошибочных действий разведчиков в дальнейшем, старший лейтенант собрался сходить в разведку. Точнее, не совсем сходить, а заявить об этом командующему и обратить его внимание на существующие недоработки, которые привели к искажению данных перед Корсунь-Шевченковской операцией. Валентин не мог сказать прямо о том, что нужно улучшить деятельность разведотрядов и узнать, в чём причины плохого сбора информации. Он рассчитывал отделаться только обсуждением, а также что командование предпримет какие-то меры, и в дальнейшем он будет отвечать только за свои действия, а не за действия других. Ценной информации о предстоящих мероприятиях фронта старший лейтенант не имел, в отличие от начальника штаба. О предыдущих операциях, скорее всего, противник уже обладал сведениями. Поэтому поход в разведку стоило предложить.

Валентин собрался с мыслями, дошёл до хаты, где находился командный пункт, и дождался, когда командующий согласится выслушать его. Он попросил разрешения у Конева сходить в разведку в составе отряда. Старший лейтенант ожидал услышать всё что угодно, но только не согласие.

Тем не менее командующий одобрил его предложение и заявил, что распорядится организовать отправку в ближайшее время. Валентин не испугался, а наоборот, почувствовал прилив сил. Он нисколько не забыл бои под Ржевом, как, находясь в окружении целый месяц, их рота плутала в тылу у противника. Там он получил огромный опыт выживания в зимних условиях. Сейчас оставалось применить навыки, полученные год назад. Старший лейтенант покинул командный пункт и стал дожидаться дальнейших указаний. Действия Конева было трудно объяснить. Обычно разведчиков сначала готовят, обучают разным навыкам, а потом уже отправляют на задание. Валентина велели отправить без специальной подготовки. Тогда он решил использовать подвернувшийся случай для самостоятельного изучения деятельности разведотрядов и сделать выводы.

В этот же день к вечеру старшего лейтенанта вызвали на командный пункт. Около избы его ждал представитель фронтовых разведчиков, которые были самыми квалифицированными специалистами среди своих коллег, действующих в полевых условиях. Они забирались дальше всех в тыл противника и добывали наиболее ценную информацию.

– Старший сержант Макаров, старший разведотряда, – представился военнослужащий. Лет тридцати, среднего роста, на вид обычной внешности, но проницательный взгляд и временами легкий прищур повидавшего много в жизни человека наводили на мысль, что надо держаться с ним осторожно.

– Старший лейтенант Владимиров, – ответил Валентин.

Разведчик не стал спрашивать о причине присоединения штабного офицера к отряду. Для него представлялось важным, как себя поведёт новичок в экстремальных условиях, что он знает о скрытном передвижении по местности и какими навыками владеет. Звание также не имело значения.

– Во время выполнения задания вы, товарищ старший лейтенант, будете находиться у меня в подчинении. – После небольших формальностей перешёл к делу разведчик.

– Ясно. – Валентин подготовился к такому повороту событий.

– Каким способом нужно передвигаться разведчику, находясь на нейтральной полосе? – Старший сержант перешёл к вопросам. Валентин немного задумался. Он догадался, что ответить требуется с первого раза и правильно.

– Ползком.

Разведчик никак не прокомментировал ответ офицера.

– Если во время задания вы идёте пешком и видите лежащую ветку перед собой, то что вы сделаете: наступите на неё, перешагнёте или отбросите её в сторону?

Видимо, старший сержант обладал множеством подобных вопросов.

– Перешагну, – ответил Валентин. Он решил, что наступать на ветку получится шумно, выкидывать – останутся следы на снегу и можно заметить перемещение предмета.

– Вдруг в небе появилась осветительная ракета. Что нужно делать в этом случае? – Вопросы сыпались один сложнее другого.

– Сначала мне нужно знать, что делаю я в момент появления ракеты.

– Сидите на корточках.

– Лягу на снег и не буду шевелиться, – сказав это, Валентин начал понимать, что он ответил неправильно. Если бы он стоял или шёл, то не успел бы упасть вовремя.

– Кто-то заговорил с вами по-немецки, и не из нашего отряда.

– Отвечу по-немецки.

Здесь Валентину ситуация казалась очевидной. Неважно, кто задаёт вопрос, наш человек или нет, потому что определить, на чьей стороне он воюет, быстро не получится. Предпочтительно отвечать на том же языке, чтобы усыпить бдительность неприятеля. А встречающие красноармейцы могут устраивать проверки даже на немецком языке.

Старший сержант проверил офицера на знание немецкой речи и сказал готовиться к выходу на задание завтра вечером. На этом их беседа закончилась, и военнослужащие разошлись по своим делам. Стоило предположить, что Валентин прошёл испытание и годился для похода в разведку, но ему было интересно, допустил ли он ошибки при ответах.

22 февраля, ближе к вечеру, старший лейтенант явился в условленное место сбора. Где жили разведчики, мало кто знал, это являлось секретом. Отряд состоял из четырёх человек, Валентин оказался пятым. Военнослужащие переоделись в полувоенную, полугражданскую одежду без знаков различия. Документы требовалось оставить на месте. Продукты питания и боеприпасы рассовали по карманам. Вещмешки не предусматривались. Сверху надели маскировочные халаты. Из вооружения получили автоматы ППШ, армейские ножи, патроны, гранаты. Валентин повторял за действиями разведчиков, пока ничего не спрашивал и только перед построением поинтересовался у старшего сержанта о результатах вчерашнего теста.

Оказалось, что ответил правильно только на первый вопрос. На последний условно правильно. Ответ на немецком должен произноситься кратко, и надо готовиться в этом случае к применению оружия, так как спрашивающий противник мог по наличию акцента распознать советских бойцов. На вопрос о ветке отвечать стоило так: ни один из предложенных вариантов не подходит. Нужно остановиться, проверить более тщательно дорогу на наличие мин и растяжек и только после этого обойти ветку. В крайнем случае перешагнуть, поднимая ноги выше обычного. Насчёт вопроса о ракете дела обстояли хуже. Правильно оставаться неподвижным в той позе, в которой находишься, и не двигаться, пока осветитель не потухнет. Валентин стал переживать, что его не возьмут в отряд.

– Вовремя, товарищ старший лейтенант, вы спросили о результатах теста. В противном случае вас бы не допустили к заданию. Для новичка нормально, что ответили не на все вопросы, только опытный разведчик может без ошибок пройти тест, – сказал старший сержант.

фото 1. 1946 г. Владимиров В. А.

На построении старший разведотряда поставил задачу выдвинуться в определённый квадрат и захватить в плен для допроса офицера противника. С этого момента началось выполнение задания, и Валентин переходил в подчинение к старшему сержанту.

До передовой ехали на грузовике. Валентин по дороге думал о том, сколько ещё предстоит выдержать проверок и когда они закончатся. Разведчики не спрашивали его о цели похода, а сидели молча. Начинало темнеть.

На передовой им выдали плащ-палатки. Шесть штук на пять человек. Старший лейтенант догадался, что шестая плащ-палатка для пленного. Вечером резко потеплело до плюсовой температуры и пришлось принимать меры, чтобы не промокнуть. Плащ-палатки надели поверх маскировочных халатов, плотно завязали и отправились за передовую.

По своей стороне шли согнувшись. Когда началась нейтральная территория легли на снег и поползли друг за другом. К тому времени стало совсем темно. Впереди полз человек, лучше всех из отряда умеющий обезвреживать мины. Валентин находился четвёртым, и почти всю дорогу за ним двигался кто-нибудь из разведчиков. Видимо, присматривали за новичком, навязанным командованием. Старший лейтенант делал то же, что и опытные участники отряда. Иногда даже копировал движения двигающихся бойцов впереди.

После того как покинули свои оборонительные позиции, стали обращаться только на «ты» и по имени, никаких званий, словно не в армии. Перед расположением неприятеля разведчики сняли плащ-палатки, надёжно их спрятали и поползли дальше в маскхалатах. Через километр Валентин почувствовал, как одежда начинает впитывать влагу из мокрого снега. Чем дальше они ползли, тем тяжелее давались метры пути, и холод всё больше одолевал людей. Иногда появлялись осветительные ракеты, приходилось останавливаться, замирать на месте и ждать, пока не восстановится темнота. Ползущий впереди боец обезвредил несколько мин. Было заметно, что прокладыванием дорог в минных полях этот красноармеец занимается не в первый раз. Передовые траншеи противника преодолевали по одному, не совершая резких движений.

Валентин понимал, насколько опасно ходить в разведку, одно неверное действие, и отряд могли обнаружить. То, что его взяли с собой, значило, что он прошёл проверку, и старший сержант ознакомился с его послужным списком, прочитал о службе на Калининском фронте в должности командира взвода.

Появился разрыв в оборонительных укреплениях противника, и отряд перешёл на шаг согнувшись, потом на шаг в полный рост. Скорость передвижения заметно выросла, и стало теплее от отсутствия контакта со снегом. Второй шедший из разведчиков следил за левым краем, третий следил за правым. Замыкающий, скорее всего, следил за Валентином, но замечаний не высказывал.

Как-то обернувшись, старший лейтенант заметил в руке замыкающего нож. «Интересно, для чего он достал холодное оружие? Не консервы же открывать на ходу собрался. Неужели это для меня предназначается?» – подумал Валентин. Разведчикам нельзя было допустить, чтобы новичок своими неудачными действиями привёл к обнаружению отряда противником. Поэтому опытные бойцы могли пойти в случае чего на крайние меры.

Последовал ещё ряд окопов, перед которыми разведчики снова поползли по снегу. Предстояло забраться подальше в тыл неприятеля, где находились штабы, службы обеспечения и резервы. Только там лучше всего стоило добывать языка. По дороге перекусили взятыми с собой продуктами.

Отряд прошёл километров пятнадцать, пока вдалеке не показались очертания населённого пункта. Очень осторожно разведчики приближались к домам, выискивая подходящее место для наблюдения. Несколько раз приходилось подолгу пережидать и менять направление из-за встречавшихся патрулей. Подобравшись ближе к посёлку, начали составлять план дальнейших действий. Так как ночью командный состав обычно спит, то предложения поступали залезть в окно дома и похитить офицера. Это было опасной и рискованной затеей, но в отсутствие других предложений ничего другого не оставалось.

Тут один из разведчиков увидел будку туалета, стоящую на отшибе. Подобраться к ней оказалось удобно и незаметно, и старший сержант решил устроить засаду около отхожего места. Отряд переместился ближе к указанному сооружению. Судя по запахам, данное заведение пользовалось популярностью, и находиться рядом с ним было не самое приятное занятие. Но ничего не поделать, задание требовалось выполнить. Непонятна беспечность тех, кто поставил будку далеко от домов. Наверное, таким образом решили избавиться от запахов, которые при соответствующем ветре достигали жилья и ощутимо мешали. Военнослужащие противника считали, что находятся в глубоком тылу и бояться нечего.

Время шло, становилось всё холоднее от неподвижности и мокрой одежды. Откровенная вонь сильно досаждала. Хотелось встать, побежать и на безопасном расстоянии вдохнуть полной грудью чистого воздуха. Но бойцы заставляли себя находиться около отхожего места в ожидании добычи. Прошло два или три рядовых, офицеры не появлялись. Разведчики уже начали подумывать о других вариантах, так как случалось, что отряды возвращались ни с чем. Но в этот раз повезло, раздались шаги очередного человека, и Валентин увидел офицерскую форму. Бойцы сразу приготовились к решительным действиям.

Как только посетитель зашёл в туалет, то по сигналу старшего три человека ринулись к будке. Один открыл дверь, другой схватил за горло растерявшегося немца, приставил к его лицу нож и выволок наружу. Третий вставил кляп в рот, а тот, кто открывал дверь, связал руки. Всё произошло очень быстро, видно было хорошую подготовку наших разведчиков.

Отряд тут же вышел в обратную сторону. В запасе у отряда было немного времени, пока не поднимется шум из-за пропавшего офицера. Требовалось отойти как можно дальше от посёлка. У бойцов обнаружился ещё один маскхалат. Его стали надевать на пленного. И тут все рассмотрели его звание, оказалось – полковник. «Вот это добыча», – подумал Валентин.

Фото 2. 1942 г. Владимиров В. А. Курсант

Обратный путь выдался тяжелее. Сказывались усталость, наличие пленного и ожидаемая погоня за разведчиками. Отряд уже далеко отошёл от населённого пункта, но шум по поводу пропажи так и не появился. Несмотря на это, маршрут, по которому предстояло возвращаться, старший сержант изменил. Главное – им предстояло выйти к месту, где спрятаны плащ-палатки.

Пленный мужчина лет пятидесяти не обладал крепким здоровьем и двигаться быстро не мог. С каждым километром силы его заметно уменьшались. Старший сержант велел Валентину помогать идти немцу. Вот здесь и пригодился новый участник отряда. Ему пришлось тащить языка почти всю дорогу обратно, подталкивая то за локоть, то за воротник. Иногда сложно получалось рассчитать силу, и пленному становилось больно, о чём по мычанию сквозь кляп можно было догадаться. Старший лейтенант временами так увлекался, что не видел разницы между двухпудовой гирей и воротником человека. В студенческие годы, до войны, во время выяснения отношений он вот так же мог поднять соперника одной рукой и оторвать от земли. После указанной выходки мало у кого оставалось желание высказывать претензии.

Снова приходилось ползти по опасным участкам, ожидать лёжа прохода патрулей, перелезать через траншеи. Мокрый снег не становился теплее, а одежда продолжала собирать в себя влагу. Холод начал всерьёз пробирать Валентина, мелкая дрожь сотрясала тело, пальцы рук плохо сгибались. Он опасался, что пленный вырвется от него, почувствовав ослабление хвата за воротник, и убежит, несмотря на возраст. Но немцу тоже теплее не становилось, мокрый снег забирал тепло у всех, кто решил передвигаться ползком. Очень хотелось встать на ноги и побежать быстрее в расположение своих частей, чтобы согреться. Оставалось вроде бы немного до наших рубежей, отряд преодолел три четверти пути, но впереди разведчиков ждали самые трудные заключительные километры. Сил становилось меньше, внимание всё больше рассеивалось, и холод неумолимо овладевал телом. Они находились в тылу у противника, и неоправданные действия могли привести к демаскировке отряда. Пленный был не так тепло одет, как разведчики, но он недавно вышел из прогретого жилья и на первых порах сдерживался от жалоб на холод.

Наиболее опасная часть пути началась после последней траншеи. Она же являлась передовой для противника. Именно в ту сторону больше всего смотрели дозорные, стараясь обнаружить как можно раньше возможную атаку с советской стороны. Но отряду повезло и в этот раз. Разведчики остались незамеченными. Они благополучно преодолели территорию неприятеля, все участники доползли до нейтральной полосы. Бойцы нашли место, где спрятали плащ-палатки, надели их, в том числе на пленного. Стало немного теплее, но это не особо радовало.

фото 3. 1942 г. Владимиров В. А. Лейтенант

Отряд ждали сослуживцы-разведчики в условленном месте. По определённым сигналам стороны убедились, что перед ними свои. После этого участники похода облегчённо вздохнули и перешли на шаг. Пленного по указанию старшего сержанта Валентин передал одному из подошедших встречающих красноармейцев. Наступало раннее утро или продолжалась поздняя ночь, а темнота ещё властвовала вокруг.

В расположении ближайшей части для участников отряда подготовили парилку, куда прямо с ходу они и отправились. По большей части баню на фронте топили, чтобы помыться, а в этом случае её приготовили для согревания. Валентин вспомнил, как солдаты инженерных войск на берегу Днепра сложили сруб, поставили там железную печь и бегали туда для того, чтобы согреться во время строительства переправы. Теперь вместе с разведчиками он оказался на месте тех строителей.

Прямо там их сытно накормили. Причём еда оказалась лучше, чем в штабной столовой. Давно Валентин так не ел! Продовольственное обеспечение было одним из стимулов службы в разведке.

Во время задания не связанные с ним разговоры не приветствовались. Баня согрела людей, и, несмотря на усталость, бойцы не удержались от обсуждения особенностей прошедшей операции. Обращались к друг другу на «ты». После всего пережитого иного не могло быть, тем более в бане.

– Из туалета мы ещё никого раньше не брали.

– Причем целого полковника добыли. В штабе явно довольны будут.

Разведчики поинтересовались у Валентина некоторыми моментами из его биографии. Сам же старший лейтенант чувствовал себя чужаком в компании таких опытных специалистов и предпочитал поменьше задавать вопросы. Он понял, что разведчиком даже при желании у него стать не получится. Нужно быть другим человеком, более внимательным, постоянно следящим за своими действиями и за окружающей обстановкой. У Валентина выходило думать на перспективу, изучать литературу, и штабная деятельность как нельзя лучше соответствовала складу его характера.

Организация маршрута, слаженность действий и успех прошедшего мероприятия во многом зависели от руководства группой. Благодаря старшему сержанту разведчики чувствовали себя уверенней при выполнении задания. Он был самым опытным среди них. Не только везение помогло отряду избежать встречи с противником и пройти незамеченным. Знания и интуиция командира позволили доставить языка без шума и потерь.

Один из участников отряда, видимо, хорошо попарившись, увлёкся беседой и обратился к старшему сержанту:

– Если бы не заметный прищур, тебя бы, Макар, могли в агентурную разведку взять.

– Тебе по морде сейчас заехать или попозже? – вдруг жёстко отреагировал старший сержант. Задавший вопрос боец явно не ожидал такого услышать, но, совладав с собой, ответил:

– За что же мне по морде? Ничего такого вроде не сказал.

– Болтаешь лишнего, – произнёс старший группы.

Валентин понял, что при нём разведчикам не положено много говорить. Бойцу не стоило подчёркивать при постороннем особые приметы сотрудника. Несмотря на то что старший лейтенант служил в штабе, он для них являлся временным попутчиком, не имеющим доступа к внутренней информации.

Следующий день полагалось отдыхать, и старший лейтенант воспользовался этой возможностью. Так как командующий пока не вызывал его для отчёта, то, немного восстановив силы, ближе к вечеру 23 февраля он решил допросить пленного, того самого немецкого полковника, которого разведчики захватили пятнадцать часов назад. Его уже допросили в штабе, но Валентин хотел сделать это ещё раз, тем более что разные люди задают разные вопросы.

Когда пленного привели, то тот очень удивился, узнав в старшем лейтенанте участника разведотряда.

– Шея не болит? – поинтересовался Валентин в начале допроса.

– Ничего страшного, есть вещи важнее, и не стоит обращать внимание на временные неудобства, – ответил немец.

Сначала стоило расположить к себе собеседника, поинтересоваться чем-то не имеющим отношения к войне, а потом переходить к основным вопросам. По окончании похода пленному баню не предложили, а загнали только в тёплое помещение и предоставили одеяло.

Валентин надеялся узнать от немца много важного о войсках противоборствующей стороны, но, к большому сожалению, этого не случилось.

Полковник оказался из интендантской службы. В его ведении находилось несколько складов. Он рассказал о количестве и ассортименте содержащихся там материальных ценностей, порядке учёта, принятия и выдачи грузов. Об охране складов пленный знал уже меньше. Зато он вообще ничего не знал о расположении войск на фронте, их боеспособности, оборонительных укреплениях. Немец надеялся на скорое окончание службы в армии и отправку домой по состоянию здоровья. Толку от такой информации выходило немного, и она не стоила тех рисков, которым подвергали себя разведчики. Нужно было мучиться, мёрзнуть, подвергать себя опасности ради малозначительных сведений! Старший лейтенант начал жалеть даже, что ввязался в это мероприятие.

Видимо, для придания дополнительного веса своей персоне полковник рассказал немного о службе до войны. Валентин не стал его перебивать, к тому же пленный поведал об интересном факте. В конце 30-х годов на складах скопилось огромное количество летней военной формы Вермахта. Причём настолько большое, что Германия не смогла бы мобилизовать столько людей, даже учитывая создание запаса одежды.

Уже тогда планировалось призывать в армию граждан других европейских стран и одевать их в форму Вермахта, несмотря на то, что у многих союзников Германии использовалась своя униформа. Западные страны готовились к широкомасштабной войне заранее.

Пленного увели, и Валентин стал составлять донесение. Без личного участия в сборе данных было трудно догадаться о том, что необходимо изменить в работе фронтовой разведки. Как и в последнем случае, в основном командование требовало добывания языков. Большую часть информации о противнике получали из допросов пленных, которые могли наговорить лишнего, исказить положение войск или предоставить устаревшие сведения. Предпринимались повторные походы за линию фронта для добывания пленных, которые смогли бы подтвердить полученные ранее данные. Некоторые разведотряды не возвращались с задания, некоторые возвращались без результата. Затраты получались большие, а в итоге советская разведка проигрывала в эффективности разведке противника.

Во время похода в тыл неприятеля разведчики наблюдали за местностью вокруг, запоминали расположение оборонительных рубежей и подразделений. Сведения, полученные от пленного, равнялись по ценности информации, которую рассказали сами участники отряда. Конечно, иногда попадались более ценные языки, но в штабе хорошо запомнили, какие данные о численности войск неприятеля поступили перед Корсунь-Шевченковской операцией.

Проведя анализ, Валентин сформулировал три способа по улучшению деятельности фронтовых разведотрядов:

• Первый: Наблюдение. Вместо того чтобы, рискуя жизнью, добывать пленных офицеров, разведчикам лучше занимать удобные для наблюдения, скрытые от посторонних глаз позиции и рассматривать с одного места пространство вокруг, получать информацию о количестве, составе, направлении движения проходящих мимо частей. Меняя точки наблюдения, можно расширять зону сбора данных. За одно и то же время, по сравнению с добыванием пленных, можно получить больше сведений. Доверять такой информации стоит гораздо больше, чем словам пленных.

• Второй: Специальные отряды. Валентин подумал, почему бы не пойти дальше в своих идеях, и предложил отбирать либо готовить разведчиков, владеющих немецкой речью. После специального обучения такие отряды, переодетые в форму противника, должны проникать к нему в тыл и добывать ценную информацию, передвигаясь в открытую.

• Третий: Увеличение количества разведотрядов. Таким способом не стоило пренебрегать. Дополнительные сведения не будут лишними, а от результатов деятельности разведки зависят исход сражения и сохранение боеспособности воинских подразделений.

До подобных выводов могли додуматься многие, но реализовать эти идеи получалось не просто. Пока рационализаторское предложение совершало путь от, условно, рядового до начальника Генерального штаба, минуя каждый раз вышестоящего командира, то шансов в целости дойти до конечного адреса оставалось минимум. О предложении на каком-то этапе забывали либо искажали до неузнаваемости, и применять его в таком виде оказывалось бесполезно. Стоило задуматься, как ещё Красная армия оказывала сопротивление силам Вермахта. Валентин состоял на особом положении, он находился в непосредственном подчинении у командующего фронтом, что существенно сокращало путь рационализаторского предложения до Генерального штаба.

Дописав донесение, старший лейтенант явился с отчётом по походу с разведотрядом к командующему фронтом. Действуя, как всегда, через помощника маршала и вручив лично Коневу исписанные листки бумаги, он дополнительно объяснил суть составленных предложений. Командующий пообещал передать идеи Валентина в Генеральный штаб для дальнейшего рассмотрения. Даже на таком высоком уровне бумагам предстояло совершить ещё некоторый путь. Дошли рекомендации до места назначения или нет, было неизвестно, но через определённое время стали заметны изменения в деятельности фронтовых разведчиков. Эти изменения соответствовали предложениям старшего лейтенанта Владимирова.

После истории с походом в разведку Валентин для себя убедился в истинности выражения, что войну в кабинете не выиграть. Суворов по этому поводу в наставлениях отмечал: «Никакой баталии в кабинете выиграть не можно».