С 1998 года издательство «Вече» выпускает книги серии «100 великих» – уникальные энциклопедии жизни знаменитых людей и выдающихся творений человеческого гения, самых удивительных явлений и загадок природы, величайших событий истории и культуры.

© Непомнящий Н.Н., автор-составитель, 2024

© ООО «Издательство «Вече», 2024

Примерно 30 тысяч лет назад исчезли неандертальцы. До этого они благополучно жили на Земле четверть миллиона лет. Куда же они пропали? Современные исследования позволяют приоткрыть завесу тайны над этой исторической загадкой.

Неандертальцы появились в Европе и на Ближнем Востоке примерно 400 тысяч лет назад. Их с полным основанием можно назвать древними людьми. Внешне они отличались от современного человека более массивным строением скелета, наличием костных валиков над глазницами, выступающим носом, крупными резцами и отсутствием подбородочного выступа. Однако в целом они были очень похожи на нас, во всяком случае, одетый по последней моде, подстриженный и побритый неандерталец вполне мог бы пройтись сегодня по центру Москвы, не привлекая недоуменных взглядов.

Впервые останки этого древнего человека были обнаружены в 1856 году в долине Неандерталь вблизи Дюссельдорфа. Находка вызвала бурные споры среди исследователей: большинство археологов не согласились с мнением, что это останки древнего человека. Известный немецкий ученый Рудольф Вирхов, осмотрев фрагмент черепа с глазными валиками и кости, заявил: «Это не предок, а урод. Все его особенности – результат патологии, вырождения от сифилиса или алкоголизма…» Один из археологов даже принял эти кости за останки русского кавалериста, убитого в 1814 году при преследовании Наполеона…

В конце концов справедливость восторжествовала – неандертальцы получили статус древних людей. Но перед учеными сразу встали два вопроса: были ли они нашими предками и почему 30 тысяч лет назад таинственно исчезли?

А что говорит по этому поводу наука?

С.В. Дробышевский, кандидат биологическмх наук:

– О судьбе неандертальцев ученые отвечают по-разному. Существуют три основные версии. Первая: неандертальцы как прямые предки современного вида Homo sapiens, то есть одна стадия перешла в другую: такое мнение возникло еще тогда, когда были известны лишь европейские находки. Сейчас такой сценарий кажется почти невероятным и практически никем не рассматривается как реальный. Во-первых, установлен факт существования ранних людей, больше похожих на Homo sapiens, в Африке; во-вторых, последние европейские неандертальцы на протяжении как минимум 5 тысяч лет сосуществовали с кроманьонцами – первыми европейскими Homo sapiens, в-третьих, слишком велики различия в строении и культуре неандертальцев и кроманьонцев.

Вторая: неандертальцы могли ограниченно смешиваться с Homo sapiens. До недавнего времени такая версия считалась маловероятной. Генетики утверждали, что неандертальцы не оставили существенного генетического вклада в современное многообразие; исследование генотипа неандертальцев показало, что их отличия от Homo sapiens были весьма существенными. Однако в 2010 году в ходе исследования почти полного ядерного генома неандертальцев было показано, что неафриканские популяции современных людей имеют от 1 до 4 % неандертальских генов.

Третья: возможно, неандертальцы были истреблены кроманьонцами или вымерли, не оставив никакого потомства. Этой точки зрения еще недавно придерживалась, наверное, бóльшая часть современных антропологов. Впрочем, неандертальцы были лучше приспособлены к условиям ледникового периода, особенно учитывая тропическое происхождение кроманьонцев. Неандертальцы много тысяч лет жили в Европе и Западной Азии и были как нельзя лучше адаптированы к местной окружающей среде. Да и физически они были намного сильнее кроманьонцев. Некоторые ученые считают, что в борьбе за территории кроманьонцам помог более высокий уровень технического оснащения и социальной организации.

Новую версию исчезновения на Земле неандертальцев, которые считаются современной наукой тупиковой ветвью в процессе развития человека, предложил антрополог из Франции Фернандо Роцци. В статье, опубликованной в «Журнале антропологических наук», он утверждает, что неандертальцев просто съели. А сделали это обитавшие одновременно с ними предки нынешнего человека – кроманьонцы.

Неандерталец. Гравюра неизвестного автора

Все говорит о том, что неандертальцы были очень сообразительными и физически выносливыми людьми. Около 30 тысяч лет назад (после появления кроманьонцев) все следы их жизнедеятельности пропадают бесследно. Некоторые ученые полагают, что кроманьонцы могли принести с собой, подобно европейцам, «наградившим» Новый Свет оспой, болезни, ставшие причиной эпидемии среди неандертальцев. Однако последние жили небольшими обособленными группами на огромных пространствах, поэтому вряд ли могли заразиться все без исключения.

Считается, что последним пристанищем неандертальцев был юг Испании. В районе Гибралтара находится около 140 пещер, где археологи изучают жизнь этих древних людей. Африка располагалась от них довольно близко. Может, кто-то все же смог перебраться туда и когда-нибудь на этом континенте ученые обнаружат потомков так таинственно исчезнувших древних людей?

Обнаруженная в альпийском Тироле в 1991 году мумия человека, пролежавшего во льдах 5300 лет, стала причиной появления странного предрассудка в умах ученых всего мира. Согласно суеверию, мумия, названная Отци, или Этци, насылает проклятие на ученых, имевших с ней дело. По крайней мере, уже семеро из них погибли странной смертью. И теперь многие ученые отказываются работать с Этци – из-за боязни навлечь на себя проклятие.

Профессор Том Лой всегда отличался пунктуальностью. Поэтому, когда заведующий лабораторией австралийского Института молекулярной биологии при университете Квинсленда не вышел на работу, сослуживцы забеспокоились. Сначала они попытались дозвониться до профессора, потом отправились к нему домой. На звонки в дверь 63-летний биолог не отвечал. Соседи, как выяснилось, тоже не видели его несколько дней. Вызванные коллегами Лоя стражи порядка взломали дверь. Мертвый Том лежал в постели. Очевидно, он умер во сне. На столе обнаружили стопку исписанных листов бумаги. Перед смертью профессор работал над рукописью книги, посвященной старейшей человеческой мумии. Именно Лой в свое время опроверг версию смерти древнего человека от несчастного случая на охоте.

Журналисты, прознавшие о том, что Том Лой работал с Этци, тут же написали, что он стал очередной, седьмой по счету жертвой проклятия мумии.

От чего же все-таки умер ученый? Оказалось, у него была наследственная болезнь крови, в результате которой образовались тромбы. Но выяснилась и еще одна любопытная деталь. Первые признаки болезни появились около 14 лет назад, вскоре после того, как Лой вернулся из Европы, где исследовал мумию Этци…

Мумия Этци

Первой же жертвой проклятия древней мумии стал 64-летний Райнер Хенн, один из крупнейших европейских криминалистов. Он погиб в результате автомобильной аварии, причины которой так и не были установлены. Хенн направлялся на конференцию, на которой должен был выступать с докладом по… Ледяному человеку. Трагедия случилась через год после находки мумии. Известно, что в свое время именно Хенн участвовал в процессе транспортировки мумии в ближайшую лабораторию.

Следующим был проводник Курт Фриц, помогавший перевозить Ледяного человека в Инсбрук на вертолете. Позже он погиб в снежной лавине. Странно, что произошло это в районе, который он знал как свои пять пальцев. Но самое удивительное заключается в том, что, кроме него, никто из находившихся в группе туристов не пострадал.

Австралийский журналист Рейнер Хольц прославился на весь мир фильмом о Ледяном человеке. Вскоре после его первого показа по телевидению документалист заболел, а спустя несколько месяцев умер. Врачи утверждали, что причина смерти – опухоль головного мозга. Однако родные журналиста утверждают, что за три месяца до премьеры фильма он проходил полное медицинское обследование, и тогда опухоли не было и в помине.

Не обошло проклятие, если оно, конечно, существует, и главного «виновника» сенсации – немца Гельмута Симона, обнаружившего Этци. Гельмут очень переживал, что за находку мумии получил от властей мало денег, и требовал материальной компенсации. После долгих разбирательств житель Нюрнберга отсудил у муниципалитета Больцано, итальянского городка в Северных Альпах, 50 тысяч евро, но получить их не успел. В середине октября 2005 года 69-летний Симон, большой любитель гор, решил взойти на расположенную недалеко от Зальцбурга гору Гармскар-когель. Высота горы составляет всего 2100 метров, поэтому восхождение было несложным. Однако вечером пожилой турист не вернулся. Замерзшее тело Гельмута нашли через восемь дней в ручье, протекавшем по дну ущелья.

Менее чем через час после похорон Симона совершенно неожиданно для всех скончался Дитер Варнеке, охотник, активно участвовавший в поисках и нашедший его труп. Смерть, по мнению врачей, наступила в результате сильного сердечного приступа. Однако на сердце Варнеке, по словам друзей и родных, никогда не жаловался…

«Вы еще скажите, что следующей жертвой буду я!» – рассмеялся Конрад Спидлер, отвечая на вопросы журналистов о проклятии Ледяного человека. И тем не менее этот исследователь, возглавлявший группу ученых, которые исследовали мумию, скончался в середине апреля 2005 года. Официальной причиной смерти названы осложнения, вызванные рассеянным склерозом…

Семь смертей – это, конечно, не шутка. Неудивительно, что в результате появилась зловещая теория очередного проклятия мумии. Ледяной человек, по мнению ее сторонников, разгневался на людей за то, что они потревожили его сон, длившийся больше пяти тысячелетий.

Что же касается проклятия мумии Ледяного человека, то совершенно очевидно, что оно не только не отпугивает потенциальных посетителей музея в Больцано, а, наоборот, привлекает. Как манит к себе и мумия Тутанхамона в Египетском музее Каира (о ней еще пойдет речь).

Библейскую историю о Содоме и Гоморре нетрудно принять за фантастику. Действительно, история о двух городах, уничтоженных «огнем и серой» за греховное поведение их обитателей, выглядит надуманной. Однако археологические исследования подтверждают факт существования этих городов и их ужасной гибели.

Рассказ о Содоме и Гоморре переносит нас в ранний период иудейской истории, задолго до того, как народ Израиля поселился на Земле обетованной. Предки иудеев вели полукочевой образ жизни, торгуя с соседями, переходя из одной области Ближнего Востока в другую в поисках новых пастбищ для скота. Их предводителем во времена Содома и Гоморры был патриарх Авраам, почитаемый как отец-основатель через своего сына Исаака всеми иудеями, а через другого сына Измаила – всеми арабами. Авраам играет видную роль как в Ветхом Завете, так и в Коране, где история его жизни, по сути дела, излагается одинаково. Если буквально интерпретировать библейскую хронологию, описываемые события имели место около 2100 года до нашей эры.

Авраам родился в «Уре халдейском», который обычно считается шумерским городом Ур в южной Месопотамии (нынешний Ирак). Его семья переселилась оттуда в Харран (северная Месопотамия), где умер его отец. Именно тогда, как сказано в Книге Бытия, Бог открыл Аврааму его судьбу. Авраам должен был покинуть Месопотамию и поселиться в Ханаане (нынешняя Палестина): «И Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое». Взяв свою жену и родственника Лота вместе с их домочадцами, Авраам направился в Ханаан. После недолгого пребывания в Египте (пока в Ханаане был голод) Авраам с Лотом поселились на юге Ханаана и занялись скотоводством.

Между пастухами Авраама и Лота возник конфликт из-за права пользования пастбищами, поэтому Авраам предложил разделиться. Лот и члены его семьи откочевали дальше на восток, на равнину по другую сторону Мертвого моря (современный Иордан), и раскинули свои шатры возле города Содом. Равнина «орошалась водою как сад Господень, как земля Египетская». В наше время этот район представляет собой бесплодную пустошь с жарким климатом и скудными водными ресурсами. Однако во времена Лота на равнине находилось пять процветающих городов: Содом, Гоморра, Севоим, Адма и Сигор. Управляемые пятью царями, они были достаточно мощными и богатыми, чтобы напасть на коалицию месопотамских правителей и нанести им поражение.

Если верить Книге Бытия, все это должно было измениться за один день. В Библии постоянно упоминается о «порочности» жителей пяти городов, особенно Содома и Гоморры. Природа этой порочности, которую обычно принимают за склонность к половым извращениям, остается не вполне ясной. Но среди грехов содомитов негостеприимность занимала одно из первых мест, и их падение лишь ускорилось из-за грубого обращения с двумя ангелами, которых Лот пригласил в свой дом как почетных гостей. Жители Содома потребовали, чтобы Лот вывел их на улицу, и стали ломать дверь, но были ослеплены ангелами, которые объявили Лоту, что Бог послал их покарать город; он же должен немедленно собрать свою семью и искать убежища в горах, ни в коем случае не оглядываясь.

Лот взял жену и дочерей и покинул город, который вскоре превратился в дымящиеся руины. Его жена, как известно, нарушила запрет, обернулась посмотреть и превратилась в соляной столп. Дочери Лота со своим отцом нашли убежище в горной пещере; они боялись, что остались единственными живыми людьми на свете.

Потом следует один из красочных, но непристойных пассажей, которые часто встречаются в текстах Ветхого Завета. Дочери Лота напоили своего отца и поочередно переспали с ним; в результате обе зачали от него сыновей. Эти сыновья стали предками моавитян и аммонитян – иорданских племен, которые впоследствии превратились в заклятых врагов израильтян.

После этого мы больше не слышим о Лоте. Что касается Авраама, то он наблюдал катастрофу с безопасного расстояния из Южной Палестины.

Уничтожение Содома и Гоморры. Художник Д. Мартин. 1852 г.

Как к этой истории ни относиться, она изобилует красочными подробностями. Эпизод о Лоте и его дочерях явно представляет собой древнееврейскую «нравоучительную историю», выдуманную с почти комичной целью: объяснить, какими «нечестивцами» в прямом и переносном смысле были враги израильтян из племени моавитян и аммонитян. Нетрудно угадать и происхождение идеи о превращении жены Лота в соляной столп. Мертвое море так богато солью, что рыба не может выжить в нем, и его побережье усеяно колоннами кристаллической соли самой разнообразной формы. Случайное сходство между одной из таких колонн и человеческой фигурой вполне могло породить историю о человеке, превратившемся в соляной столп. Эта местность также очень богата самородной серой, которую иногда находят в виде маленьких шариков. Могло ли это обстоятельство породить легенду о том, что Бог некогда обрушил на землю серный (огненный) дождь?

Аналогии с рассказом о Содоме и Гоморре можно найти в мифах других народов.

В 1924 году команда археологов, возглавляемая Уильямом Фоксуэллом Олбрайтом, в местечке под названием Баб-эль-Дахра обнаружила остатки поселения бронзового века. Но лишь в 1970-е годы археологи начали осознавать истинное значение открытия. Под песками и пылью пустыни находилось крупное поселение, датируемое ранним бронзовым веком (примерно 3100–2300 годы до нашей эры). Еще до раскопок стало ясно, что Баб-эль-Дахру погубил огонь – куски губчатого древесного угля были разбросаны повсюду в окрестностях поселения. Впоследствии Баб-эль-Дахра оставалась заброшенной в течение двух тысяч лет, до начала эллинистической эпохи.

Это не единственное палестинское поселение, которое постигла такая участь. Вскоре после начала раскопок в 1975 году археологи Уолтер Рэст и Томас Шауб обнаружили Нумерию – другое поселение раннего бронзового века в 11 километрах к югу, тоже усеянное губчатым древесным углем, который можно было собирать пригоршнями с поверхности земли. Уничтоженная огнем примерно в то же время, что и Баб-эль-Дахра, Нумерия тоже оставалась заброшенной в течение двух тысяч лет.

Итак, в раскопках возникла некая закономерность. К 1980 году Рэст и Шауб представили предварительные выводы: обнаруженные ими поселения были пятью «городами на равнине», о которых говорилось в Книге Бытия.

Что же было причиной разрушения пяти процветающих городов?

Два видных специалиста, Д. Негев из геологической службы Израиля и К. Эймери из океанографической лаборатории Вудсхолл в штате Массачусетс, посвятили целую книгу участи Содома и Гоморры. По их словам, с геологической точки зрения вполне возможно, что в истории о погибших городах сохранились отголоски народной памяти о мощном сейсмическом катаклизме в конце раннего бронзового века. Негев и Эймери полагают, что основным топливом для пожара были углеводороды, выливавшиеся из разломов в почве. Следует обратить внимание на тот факт, что битумы в этом районе очень богаты серой. Потоки горячей соленой воды, разлившейся в результате землетрясения, могли привести к образованию смертоносной смеси горючих газов с большим содержанием серы и сульфида водорода.

Выяснилось также, что одновременно с землетрясением в районе, расположенном к юго-востоку от Мертвого моря, произошли резкие климатические изменения. Земли, которые некогда обильно увлажнялись и были достаточно плодородны, внезапно стали более сухими и жаркими. Вот почему после гибели городов эти места так долго не заселялись. Жестокая засуха продолжалась около трехсот лет, и за это время образовались бесплодные пустоши.

Таким образом, многократно осмеянная история о Содоме и Гоморре, уничтоженных «небесным огнем», может быть любопытным образчиком человеческой реакции в одном маленьком уголке мира на катастрофу глобального масштаба.

В 1922 году в долине реки Инд проводились научные раскопки. Их целью был древний город, легенды о котором сохранил индийский эпос. Весомых зацепок и четких ориентиров, которые бы указывали на точное месторасположение города, не было. Зато был энтузиазм ученых, и в результате кропотливого труда они в один прекрасный весенний день наткнулись на уникальную находку.

Им удалось обнаружить комнату в огромном строении. В этой комнате были упокоены заживо тринадцать человек. Тела их размещались таким образом, что ученые пришли к выводу – люди ожидали свою гибель, они сидели, обнявши друг друга, и это говорит о том, что катастрофа, которая погубила их, была ожидаема.

Чем глубже археологи погружались в раскопки города, тем больше они понимали, что он был уникальным в своем роде. Постройка его датировалась III–II веками до нашей эры. В те времена поселения наших предков не отличались монументальностью и уникальностью, они имели простое строение и не были похожи на современные города.

Но только не Мохенджо-Даро (Холм мертвецов), как назвали обнаруженный город ученые. Он имел квадратную форму и состоял из многоэтажных домов. Высота некоторых достигала высоты современных семиэтажных зданий. Для того времени, в которое строился город, это была уникальная структура строений. Что еще удивило ученых? Наличие канализационных стоков. Это означало, что город был цивилизованным, в нем даже были административные здания и общественные туалеты.

Чем больше ученые узнавали о Мохенджо-Даро, тем больше они удивлялись. Им и в голову не могло прийти, что такие же города, как у нас сейчас, существовали несколько тысяч лет тому назад. Ученые разделились в своих точках зрения на несколько научных лагерей, каждый из которых пытался отстоять свою позицию в этом вопросе.

Кварталы города Мохенджо-Даро.

Рисунок, созданный по археологическим раскопкам

Кроме уникального строения города, ученых также заинтересовала причина его гибели. При раскопках было обнаружено зеленое стекло, которое усеивало весь город в буквальном смысле слова. Такое стекло встречается на местах ядерных взрывов. Но ученые отказались принимать теорию о том, что виной гибели города несколько тысячелетий тому назад мог стать ядерный взрыв. Они стали искать дальше разумные объяснения всему, что могло произойти с городом. Но в пользу теории ядерного взрыва говорило и то, что в радиусе сотни километров практически все здания и все живое было просто выжжено. Это не мог быть пожар, который одновременно охватил весь город, потому как люди умерли в ожидании своей гибели. И прямых признаков горения, таких как зола и огарки, ученые не обнаружили.

Ученые в недоумении разводили руками и не хотели верить в возможность наличия ядерного оружия во времена Мохенджо-Даро. Тогда они стали изучать древние индийские рукописи и наткнулись на описание битвы богов. В нем повествовалось, как боги на огненных колесницах спускались с небес и над землей разразилась настоящая война. Один за другим в воздухе раздавались взрывы, и после долгих военных баталий на Земле прозвучал всего один взрыв – и все погибло.

Ученые наткнулись на еще одно уникальное описание, в котором говорилось о «черных молниях», имеющих огромный радиус взрывного действия. Это были не шаровые молнии и не обычные грозовые. Это были молнии, возникающие в верхних слоях атмосферы и долго громыхающие над Землей. Зачастую они не спускаются на поверхность Земли, но весьма вероятно, что гибель Мохенджо-Даро – это уникальный случай, когда природа за несколько секунд уничтожила целую цивилизацию.

Как указывают ученые, черные молнии имеют огромный радиус взрывной волны и огромную мощность, также они не уничтожают все дотла в эпицентре взрыва. Такая картина взрыва характерна для разрушений Мохенджо-Даро. Таким образом, теория о природном разрушении древнего города стала ключевой.

(По материалам info@salik.biz)

Остров Пасхи, или, как его называют сами аборигены, Рапа-Нуи, располагается на востоке Полинезии и является одним из самых маленьких обитаемых островов на Земле.

Рапа-Нуи – маленький и холмистый островок, на котором почти нет деревьев. Бóльшая часть острова покрыта лавовыми извержениями вулкана Теревака. Рапа-Нуи поднялся на поверхность океана в третичный период, то есть в промежуток времени между гибелью динозавров и последним ледниковым периодом. Площадь острова составляет 163,6 квадратных километра. От острова Пасхи до Чили приблизительно 3700 километров, а чтобы добраться до ближайшего к Рапа-Нуи населенного пункта, острова Питкэрн, надо преодолеть 1819 километров.

Можно только предполагать, как нелегко приходилось местным жителям, которым даже топливо для того, чтобы согреться в период холодных, влажных и ветреных рапануйских зим, найти было затруднительно.

Правда, по всей вероятности, остров не всегда производил такое унылое впечатление. По крайней мере, совсем не такого мнения был о нем первооткрыватель – голландский путешественник Якоб Роггевен. Сделал он это аккурат в пасхальное воскресенье апреля 1722 года, так что над названием острова долго размышлять не пришлось – так и превратился никому не известный до той поры Рапа-Нуи в знаменитый на весь мир остров Пасхи.

Американские исследователи Терри Хант и Карл Липо провели радиоуглеродный анализ восьми образцов древесного угля, который показал, что остров был заселен приблизительно в 1200 году, что на 400–800 лет позже, чем предполагалось ранее. Заселение произошло всего за 100 лет до того, как на острове начали исчезать деревья.

Открытым остается вопрос не только о времени, но и о путях заселения острова.

Каменные статуи моаи, выполненные из вулканического туфа

Сказать точно, какова доля правды в легендах о заселении, невозможно. Аргентинский ученый Хосе Имбеллони считал, что остров заселили меланезийцы. С ним соглашался Генри Белфур, который обращал особое внимание на сходство рапуанской и меланезийской культур.

Самым же распространенным предположением о первооткрывателях острова Пасхи является теория полинезийского заселения. Кстати, знаменитый норвежский путешественник Тур Хейердал полагал, что острова Полинезии в те времена населяли американские индейцы. Выводы путешественника основывались на сопоставительном анализе письменности и технике строительства церемониальных сооружений. По его мнению, именно с островов Полинезии и прибыли первые поселенцы на Рапа-Нуи. Придерживающиеся теории полинезийского заселения ученые полагают, что первые жители острова Пасхи прибыли с Маркизских островов.

Надо сказать, что именно анализ письменности в большинстве случаев является отправной точкой для создания теорий заселения острова Пасхи. Но только с письменностью в этом случае не все так просто. Известно, что местные жрецы использовали оригинальное письмо – ронгоронго. Сейчас сохранилось лишь 25 деревянных фрагментов, разбросанных по музеям мира. Некоторые также сохранились на бумаге, в рукописных книгах конца XIX – начала XX века, однако эти образцы признаны островитянами более поздней формой письменности.

На острове есть целая система пещер-тайников. Система эта очень разветвленная и размерами сопоставима с целым городом. В пещерах есть подземные сады, в них и до сих пор растут банановые кусты. Причем, надо заметить, растут они только там, на поверхности не приживаются. Кроме того, в этих пещерах все сделано так, что в случае необходимости люди могут уйти туда с поверхности и прекрасно устроиться. Там есть гигантские печи, в которых спокойно можно готовить пищу. Там есть комнаты такого большого размера, что одновременно в них могут жить до сотни человек. А еще под землей есть целая система ходов-лабиринтов, которые позволяют перемещаться от одной пещеры к другой, если человек, конечно, знает дорогу.

Развивалось на острове и изобразительное искусство. Например, в жерле вулкана обнаружен пузырь из застывшей лавы, внутри которого лежала базальтовая фигурка рожающей женщины. Благодаря анализу удалось установить возраст фигурки – V век. Интересно это потому, что остров был заселен никак не раньше VIII века. А особенно интересно то, что вид базальта, из которого фигурка изготовлена, встречается только в Африке.

Самое знаменитое свидетельство развития культуры Рапа-Нуи – это, конечно, моаи. Это каменные статуи. Вырубали их из мягкого вулканического туфа на склонах вулкана Рано Рараку. После изготовления статуи спускали вниз по склону вулкана и расставляли по периметру острова. Все расставленные на побережье статуи смотрели в глубь острова, а еще семь, расположенные в глубине острова, – в сторону берега. Высота этих статуй 5–7 метров, хотя встречаются экземпляры по 10–12 метров. Вес большинства из них – около 5 тонн, однако имелись и гиганты по 20 тонн весом.

Якоб Роггевен заявлял, что видел, как местные жители разводили перед каменными изваяниями костры, а потом садились на корточки и преклоняли головы. Они складывали руки и то поднимали их вверх, то опускали вниз, что сильно походило на молитву. Так что, по воспоминаниям Роггевена, в идолах заключался сакральный смысл.

Когда в 1774 году на остров прибыл Джеймс Кук, он увидел, что большинство статуй уже не стоят, а лежат. Это событие совпало с закатом острова Пасхи. В 1830 году моаи снова подняли.

Всего на острове обнаружили около 700 статуй на расстоянии от нескольких сот метров до 16 километров от места изготовления. Некоторые статуи были поставлены на специальные церемониальные площадки (аху). Аборигены острова верили, что аху – это связующее звено этого и потустороннего миров.

Тур Хейердал полагал, что создателями моаи было племя длинноухих. На острове Пасхи жили два племени – длинноухих и короткоухих. Длинноухие назывались так потому, что тяжелыми украшениями удлиняли себе мочки ушей, а короткоухие такой «ерундой» не занимались. Длинноухие и короткоухие, разумеется, враждовали (люди во все времена не выносили тех, кто от них отличается), поэтому первые хранили секрет создания моаи от вторых, что и привело в конечном итоге к возникновению мистических суеверий в стане короткоухих.

Так что же случилось с рапануйской цивилизацией? Есть теория, что произошло это из-за экологической катастрофы, начавшейся с исчезновения деревьев. Именно тогда население и перебралось в пещеры, а те, кто не захотел там жить, был вынужден строить дома из тростника – не самого надежного материала. Из-за того, что древесины для изготовления каноэ больше не было, жителям острова пришлось практически отказаться от рыболовства, что сократило их и без того небогатый рацион. Еще не было больше возможности плести рыболовные сети из шелковицы – она также была уничтожена. Началась эрозия почвы, и это сказалось на сельском хозяйстве. Так как все животные, которых можно было съесть, уже были съедены, рапануйцам остались только куры. Стихийно возник культ кур, что и неудивительно в такой ситуации. Кур стали почитать и охранять от воров. Экологическая катастрофа привела к резкому снижению количества жителей. Затем возникло рабство и начал процветать каннибализм.

Что ж, теория более чем правдоподобная, но далеко не единственная. Американский антрополог Терри Хант высказал точку зрения, что в исчезновении деревьев виноваты не местные жители, вырубившие все что можно, чтобы строить дома и каноэ, а полинезийские крысы. Крысы поедали семена, не давая возможности вырасти новым деревьям.

Какова бы ни была настоящая причина, результат налицо – самобытная культура острова ушла в прошлое. Современные жители острова Пасхи, конечно, уже совсем не напоминают тех рапануйцев, которые создали уникальную письменность и подарили миру одну из его вечных тайн – истуканов моаи.

(По материалам книги «Мифы, предания и легенды острова Пасхи». М., 1978)

Бои гладиаторов, которые вспоминаются всем туристам, побывавшим в римском Колизее, в Древнем Риме были не только и не просто развлечением. Обратимся к мнению на этот счет Людвига Фридлендера, виднейшего ученого начала века, знатока и страстного исследователя эпохи Римской империи: «С какой бы стороны ни подходить к изучению культуры Рима, невозможно обойтись без всеобъемлющего обозрения игр гладиаторов: не потому, что они имели в тогдашней жизни такое уже великое значение, но потому, что в них, как в фокусе, наилучшим образом выразилась духовная и нравственная атмосфера Вечного города».

В день игр амфитеатры римских цирков заполняли ремесленники, потерявшие работу, разорившиеся торговцы, разжалованные легионеры – словом, все, кого империя безжалостно выбрасывала из жизни общества за ненадобностью, так как их функции передавались рабам. Когда пошло в Риме гулять словечко «плебс» по отношению к этим людям, трудно сказать, но это, безусловно, жаргонная модификация слова populus (народ). Презрительный оттенок впечатан в это слово, как клеймо, говорящее о принадлежности плебея к низшим слоям общества. Но сколько ни презирай потерявших жизненные ориентиры бывших полноправных граждан Рима или уроженцев других стран, когда-то понадеявшихся найти в могущественном Риме свое место под солнцем, да потерпевших крах, а управлять ими все равно как-то надо. Это римские патриции и императоры прекрасно понимали. И взяли на вооружение принцип, который впервые был сформулирован неким неизвестным истории поэтом в описании Александрии: «Этому народу, имеющему власть над всей землей, нужно дать еще только хлеба и зрелищ, а остальное его не волнует».

Но кто же были эти люди, своею кровью вскармливающие это чудовище – толпу, одержимую жаждой лицезреть убийство? Герои и жертвы толпы, гладиаторы, стали называться так от латинского слова gladius (меч). Сами себя они еще чаще называли morituri («идущие на смерть»), во времена Юлия Цезаря в процессе пышного пролога игр гладиаторы подходили к почетной ложе, где сидели принцепс и его окружение, и скандировали: «Ave Ceasar, imperator, morituri te salutant!» («Здравствуй, Цезарь, император, идущие на смерть приветствуют тебя!»). Вряд ли самонасилие над человеческим естеством получало еще когда-нибудь более драматичное выражение: они гордились своим искусством умирать. Но, пожалуй, еще страшнее то, что никто вообще не считал гладиаторские игрища чем-то из ряда вон выходящим.

Римские гладиаторы сражаются насмерть в амфитеатре.

Иллюстрация XIX в.

Многие римские императоры так или иначе пробовали себя в роли гладиаторов, но император Калигула, взошедший на трон в 25 лет, был выдающимся «фракийцем», яростным и агрессивным, – именно в этих не самых симпатичных человеческих качествах находила себе выход душевная болезнь тирана.

От восхваления к унижению, от оваций к побоям, от торжества к отчаянию – жизнь гладиаторов, особенно рабов, раскачивалась маятником между крайностями, а вехами в ней были лишь смерти противников. Естественно, психика многих гладиаторов не выдерживала такого напряжения, но на этот случай имелись контрмеры: за любую ошибку во время фехтовальных упражнений гладиатор получал палочные удары, если пробовал симулировать болезнь – наказывался штрафом, попытки побега из школ гладиаторов или покушение на свою жизнь карались пытками, а если гладиатор забывался настолько, что нападал на своего учителя или мастера, его распинали на кресте.

В XIII веке хуже жестоких засух и сильнейших наводнений накатывали на средневековую Европу опустошающие волны голода, когда от нехватки провианта одинаково умирали и обитатели феодальных замков, и нищие жители хижин. В некоторых странах, например в Германии, голодоморы объединяли представителей разных сословий, предпочитающих делиться друг с другом куском хлеба либо картофелиной, чтобы хоть как-то продержаться, не очутиться на кладбищах, не снизить катастрофически деторождение.

В таких странах, как Франция, дело доходило до крайностей. Отмечались случаи людоедства, сопровождаемого бунтами и бегством поодиночке в леса, где можно было прокормиться кореньями, грибами и травой.

Англия, самая скудная из стран, введя режим предельной экономии, стояла словно неприступная крепость, не пуская чужаков-едоков на свою территорию. И если следовать теории испанского историка Альфонсо Герро, крестовые походы, когда тысячи людей, срываясь с насиженных мест, отправлялись в чужие страны, дабы мечом и крестом насаждать христианство или искать Гроб Господень, провоцировались прежде всего тем, что дома просто-напросто нечего было есть.

В хрониках XIII века, как подсчитали современные историки, пятьдесят один раз упоминается этот таинственный поход, который получил впоследствии название «крестового похода детей». Многое в этих сообщениях кажется настолько фантастичным, что напоминает скорее легенду. С другой стороны, многое в этих хрониках выглядит столь достоверно и даже натуралистично, что нельзя в это не верить.

Рубеж XII–XIII веков – время напряженных духовных исканий и страшных заблуждений. Сотни тысяч людей, как и в наши дни, увлекаются учениями различных еретических сект.

Детский крестовый поход. Художник Г. Доре

В самом конце XII века для борьбы с сектантами учреждается инквизиция. Появляются официально разрешенные секты – орден францисканцев (1210) и орден доминиканцев (1216). Казалось, весь христианский мир пришел в движение, спеша избавиться от грехов и обрести утраченную было веру. Поколение фанатичных родителей породило поколение обезумевших детей.

В считаные недели всколыхнулись все земли в низовьях Рейна. Все пришло в движение. Много было сочувствующих. Народ наперебой предлагал детям-крестоносцам помощь. Если где-то их «армию» и не пускали в город, то горожане выносили в поле питье и еду, щедро угощая всех, пустившихся в путь.

Лишь немногие умы остались стойки к такому искушению. Авторы некоторых хроник неодобрительно отозвались о всеобщем увлечении, называя самого Николаса и тех, кто пошел за ним, латинским словечком stulpi, «глупцы», или даже именуя их «орудиями дьявола». Однако эти упреки тонули в море энтузиазма.

…В субботу 25 августа 1212 года в Геную, один из крупных портовых городов того времени, вошли необычные странники. Их взорам открылось море, которое они жаждали перейти или хотя бы переплыть.

Хронист Огерий Панис пишет, что насчитал семь тысяч мужчин, женщин и детей. На их одеждах были нашиты кресты; на спине они несли котомки; некоторые сжимали в руках трубы или посохи, как принято у пилигримов. Панис сообщает, что многие на следующий день покинули город, чем-то удрученные. Он не написал, что расстроило их.

Другой генуэзский хронист сообщает, что Николас со своими сторонниками направились на побережье. Настал «момент истины». Все собравшиеся ждали великого чуда. Вот-вот Николас «прострит руку на море и раздвинет его». Вот-вот пилигримы двинутся посуху вплоть до Святой земли. Все ждали и ждали, но чуда так и не произошло. По некоторым данным, часть этого безоружного «войска Христова» добралась до Рима.

«Обратный путь уничтожил почти весь остаток этого детского войска, – писал Б. Куглер. – Сотни их падали от истощения в странствии и жалким образом погибали на больших дорогах. Нескольким удалось найти приют в добрых семьях и своими руками зарабатывать себе пропитание, но большинство погибло». Увы, большинству из них не суждено было попасть в Святую землю.

Александр Невский – фигура противоречивая, неоднозначная и при этом невероятно популярная. Именно этот образ Александра закрепился в массовом сознании граждан России. Действительно, фильм Сергея Эйзенштейна создал образ идеального князя, победителя над теми силами, которые угрожают Руси, близкого к народу, доброго и в то же время достаточно жесткого – да, идеальный князь. Но, правда, таким он был только у Эйзенштейна. И его биография по-прежнему хранит немало загадочного и даже трагичного.

В апреле 2017 года исполнилось 775 лет одному из самых известных и великих событий нашей истории – победе русских войск над крестоносцами в битве на Чудском озере, получившей название Ледового побоища. Всем известно имя победителя – новгородского (впоследствии великого владимирского) князя Александра Ярославича. Сегодня фактическая сторона этого события, как и в целом политика князя Александра по отношению к Западу, несмотря на различные оценки и симпатии, хорошо известны и оцениваются в общем достаточно объективно, чего, к сожалению, не скажешь об отношениях Александра Невского с Ордой. Вокруг темы взаимоотношений Александра с татаро-монголами образовалось множество спекуляций и небылиц. Чего стоит одна только запущенная Л. Гумилевым версия об «“усыновлении” Александра Батыем» (или, как вариант, «братание» его с Сартаком). И это еще не самое главное в «евразийской теории». В частности, часто приходится слышать ставшие модными высказывания о том, что именно Александр Невский был тем князем, во время правления и при непосредственном участии которого было установлено ордынское иго! При этом одни называют его «создателем “союза” Руси и Орды» и оценивают это со знаком плюс, другие обвиняют святого князя Александра в «протатарской» политике и «пособничестве» завоевателям, но по сути позиция и тех и других заключается в том что, что главным виновником установления ига и проводником ордынской политики на Руси представляется именно он.

Князь Александр Невский.

Миниатюра из Царского титулярника (Царская книга названий). 1672 г.

Но так ли это было на самом деле? Можно ли считать Александра «союзником и даже пособником Орды»? Какое отношение имеет Александр Невский к установлению ига? Была ли у Руси во второй половине XIII века реальная альтернатива той политике, которую проводил по отношению к Орде великий владимирский князь Александр, и как в реальности действовал Александр Невский в условиях монгольского ига?

Для начала следует признать, что в условиях «феодальной раздробленности», когда Русь была разделена на полтора десятка независимых государств – великих княжеств, каждое из которых в свою очередь также делилось на уделы, правители которых постоянно находились во враждебных отношениях друг с другом, ни о каком эффективном сопротивлении многократно превосходящим силам татар и речи быть не могло. Так, по данным современных исследований, численность войска Батыя доходила до полутора сотен тысяч человек, в то время как отдельное Русское княжество могло противопоставить Орде лишь несколько тысяч воинов княжеской дружины и ополчения. Только в случае объединения воинских сил всей Руси (что было абсолютно нереальным в то время) численность русского войска едва могла достигнуть 100 тысяч. Таким образом, на равных выступить против Орды могла только единая Русь, однако, как показали события времен Батыева нашествия, объединение пред лицом врага, когда страна находилась на пике феодальной раздробленности, было явно нереальным. Тем более сопротивление было невозможно в первые годы ига, после гибели значительной части княжеских дружинников, уничтожения или пленения огромного количества мирного населения, разорения городов и сел. Даже если бы князья объединились, военные силы Руси и Орды были бы явно несопоставимы. Альтернативой временной покорности Орде могли быть только окончательный разгром и даже возможное уничтожение государственности и включение русских земель в состав Золотой орды, как, например, это произошло с Волжской Болгарией…

Практически все правители, подвергшиеся монгольскому нашествию русских княжеств, осознавали невозможность открытой борьбы с Ордой и после возвращения Батыя из центральноевропейского похода посетили Орду, признали себя вассалами Батыя и обязались платить дань. Первым в 1243 году посетил орду великий владимирский князь Ярослав Всеволодович (отец Александра), в следующим году в Орде побывали удельные князья Владимирской земли – Владимир Углицкий, Борис Ростовский, Василий Ярославский. В 1245–1246 годах у Батыя побывали Святослав Суздальский, Иван Стародубский, а также южнорусские правители Михаил Черниговский и Даниил Галицкий. После этого начались регулярные выплаты дани: «При архиепископе Спиридоне Великаго Новаграда и Пскова, великий князь Ярославъ Всеволодовичь, благоверного великаго князя Александра Невскаго отецъ, началъ дань давать въ Златую Орду» (ПСРЛ, т. 3, Новгородская третья летопись, с. 220), а наши князья отныне вынуждены были утверждать свою власть у монгольских ханов, получая соответствующие ярлыки. Так на полторы сотни лет на Руси была установлена та система отношений русских княжеств с Ордой, которую принято называть татаро-монгольским игом.

Какую же роль в этих событиях сыграл Александр? А Александр все это время княжил в Новгороде и в первый раз отправился в Орду, а затем и в Монголию, со своим братом Андреем в 1247 году, т. е. уже после того, как все остальные князья северо-восточной и южной Руси побывали у татар и признали себя ордынскими вассалами и данниками. Как написал автор «Жития Александра Невского», «тот царь (Батый), прослышав о такой славе и храбрости Александра, отправил к нему послов и сказал: “Александр, знаешь ли, что Бог покорил мне многие народы. Что же – один ты не хочешь мне покориться?”». При этом ярлык на Великое Владимирское княжение Александр получил не сразу, а только через три года после возвращения на Русь, в 1252 году, когда Андрей Ярославич, получивший в Монголии ярлык на Владимир, по непонятным до конца причинам был отстранен Батыем от власти. Таким образом, верховным правителем северо-восточной Руси и Новгородской республики Александр стал уже после того, как русские княжества, подвергшиеся нашествию Батыя, попали под власть Орды, следовательно, нет никаких оснований объявлять Александра виновником установления ига (или «“союза” с Ордой», по версии евразийцев). Александр, будучи правителем одного из великих княжеств Руси, в отношениях с Ордой всего лишь продолжил ту политику, которую проводили его предшественники на великом владимирском княжении, а также правители большинства других великих и удельных русских княжеств того времени.

Теперь посмотрим на некоторые события, произошедшие после возвращения Александра из Золотой орды и Монголии, а именно: получение им ярлыка на Великое княжество Владимирское и его действия во время монгольской переписи населения Руси в 1257 и 1259 годах. В связи с тем, что в источниках практически ничего не говорится о причинах Неврюевой рати, существует масса предположений и версий о том, что могло побудить Батыя свергнуть с великокняжеского стола Андрея Ярославича. Нет ни одного источника, который бы сообщал о каких-либо антимонгольских планах Андрея, также как нет в известных нам исторических документах ни одного упоминания о том, что Александр якобы являлся инициатором отстранения от власти своего брата и «навел на Русь татар». Скорее всего, правы те исследователи, которые связывают свержение Андрея с внутримонгольскими противоречиями: известно, что Андрей был утвержден великим князем в Монголии, в то время как Батый, стремясь отделиться от монгольской империи, решил избавиться от ставленника Каракорума.

Что же касается событий, связанных с переписью, когда на Русь «приехаша численицы, исчетоша всю землю Суждальскую, и Рязаньскую, и Муромьскую» (Лаврентьевская летопись, ПСРЛ, т. 1, с. 203), то прежде всего не следует забывать о том, что, во-первых, Александр был отнюдь не единственным князем, во владениях которого монголы провели перепись населения – как сказано в летописи, кроме Владимиро-Суздальского княжества, перепись была проведена еще в Муромском и Рязанском княжествах, а ранее, в 1245 году, по сообщению Плано Карпини, монголы переписали и обложили данью население южнорусских земель: «…в бытность нашу в Руссии был прислан туда один саррацин, как говорили, из партии Куйюк-кана и Бату, и этот наместник у всякого человека, имевшего трех сыновей, брал одного, как нам говорили впоследствии; вместе с тем он уводил всех мужчин, не имевших жен, и точно так же поступал с женщинами, не имевшими законных мужей, а равным образом выселял он и бедных, которые снискивали себе пропитание нищенством. Остальных же, согласно своему обычаю, пересчитал, приказывая, чтобы каждый, как малый, так и большой, даже однодневный младенец, или бедный, или богатый, платил такую дань», и никто из местных князей не выступил против этого. Восстали лишь не подвергшиеся нашествию Батыя новгородцы. Однако, как уже было сказано, успешно противостоять монголам в то время было практически невозможно, в случае отказа от переписи Новгород неминуемо подвергся бы нашествию и разделил участь Владимира, Козельска, Москвы, Киева и других городов, взятых ордой… Естественно, что при таком раскладе у Александра не оставалось выбора.

(По материалам Е. Оаро)

История ордена храмовников наполнена множеством загадок – об их появлении, деятельности на Востоке и финансовых операциях в Европе. Тайны тамплиеров становятся поводом для разного рода мистификаций – от «Кода да Винчи» до «Железного рыцаря» и «Последнего тамплиера». Существовал ли орден после роспуска? Куда пропали его сокровища?

Основная проблема, которая в разное время беспокоила как историков, так и любителей приключений, – судьба сокровищ тамплиеров.

На своем гербе рыцари изображались настолько бедными, что даже не могли позволить себе иметь коня. Два всадника сидели на одной лошади. Но в действительности к моменту роспуска ордена благодаря успешной финансовой деятельности они скопили значительные богатства, часть из которых, по легенде, оказалась вывезена и спрятана ими где-то за пределами Парижа. Богатства так и не нашли, но сама идея их существования породила множество других легенд – о финансировании тамплиерами масонских организаций, английских банков и даже освоения на эти средства Нового Света.

С Американским континентом изначально связан другой цикл легенд – об источниках богатства ордена. По гипотезе Жака де Майе, с тамплиерами еще в XII веке были хорошо знакомы американские индейцы – как коренные жители Северной, так и Южной Америки. Рыцари якобы плавали к противоположным берегам Атлантики и активно осваивали там местные серебряные копи. Путь к Американскому континенту был их основной тайной, сокрытой от «непосвященных». А серебро, привезенное из Нового Света, буквально затопило Европу, в которой прежде ощущалась его сильная нехватка.

Главное же знание, владение которым часто приписывают тамплиерам, – место нахождения святого Грааля и пользование благами, которые он приносит. К числу последних относят неиссякаемое изобилие и вечную жизнь. Из жертвенной чаши, по библейской легенде, на Тайной вечере вкушал Христос.

Другой легендарный реликт – Ковчег Завета. С легендами о нем связаны реальные исторические обстоятельства. В период основания и начала своей деятельности орден тамплиеров пребывал на Востоке – в храме Соломона. Именно там, согласно Библии, хранился Ковчег. Знаменитые скрижали с десятью заповедями, манна небесная, которой еврейский народ кормился в пустыне, и посох Аарона якобы были вынесены тамплиерами из храма по возвращении в Европу.

В конце XII века тамплиерам, по другим версиям, досталась и частичка животворящего креста, и голова христианской святой Евфимии Всехвальной, которую особенно почитают в православной церкви. По легенде, во время одного из раннесредневековых соборов мощи этой святой использовали, чтобы определить, кто разделяет верные убеждения о природе Христа – монофизиты, которые отрицали его человеческое начало, или православные. На тело Евфимии положили свиток. После того как гроб повторно открыли, он оказался в ее правой, заранее установленной для православных, руке.

С религиозной составляющей связан третий, наиболее крупный блок загадок тамплиеров. Были ли они католической или оккультной организацией с элементами древнеязыческих, собственных или восточных учений? Основанием для разного рода мистификаций стали сами материалы дела, в которых тамплиеры «отрекаются от Христа», «плюют на распятье» и подают множество других «знаков» о принадлежности этого духовного ордена к сатанинским культам. Но так как арест тамплиеров был в интересах короля, а способ обвинения в ереси и связях с дьяволом добыт под пытками, то доверять этим версиям нельзя. Многие основатели оккультных учений эксплуатировали символику и тайны тамплиеров в обосновании своих доктрин.

Еще возможна связь тамплиеров не только с исламом, но и с европейскими христианскими сектами. Особенно часто им приписывают манихейство и согласие по ряду позиций с катарами, которые исповедовали дуалистическое учение о борьбе в мире доброго и злого начал и о возможном спасении от земной «дьявольской» жизни через ниспослание Христа.

Однако большинство историков сходятся на том, что тамплиеры были католическим духовно-рыцарским орденом с использованием каких-то мистических практик.

Как и у многих других средневековых орденов, у тамплиеров существовала своя система знаков, с помощью которой они передавали друг другу различные, в том числе и секретные, сведения.

Так или иначе, тамплиеры к началу XIV столетия обладали огромным военным и финансовым могуществом, вполне достаточным, чтобы орден смог создать тайную священную империю – сверхгосударство, выходящее за рамки обычных стран того времени. Результатом чего явилось бы образование единой Европы еще лет 600 назад! Так считал замечательный французский историк Роже Амбелен, и именно эта политическая идея подвигла короля Филиппа IV срочно избавиться от ставшего опасным ордена. Ну а сказочные богатства тамплиеров наполнили бы королевскую казну, ибо король Франции давно уже был их должником.

19 марта 1314 года последний великий магистр тамплиеров Жак де Моле, а также Жоффруа де Шарне, командор Нормандии, были заживо сожжены на костре. А сам орден был запрещен специальной папской буллой. В течение года умерли и Филипп, и папа – как и обещал им это Жак де Моле. А через два десятка лет началась Столетняя война с Англией и бесчисленные бедствия постигли Францию.

Но сверхъестественных богатств, которые приписывали тамплиерам, не нашли. И стали бы те заниматься с «наличкой», когда в совершенстве владели банковской системой, изобрели векселя, счета и прочее? Скорее всего, тамплиеры знали, что их ждет, – служба безопасности у них была на высоте, но изменить они ничего не могли – королевская сеть была уже раскинута. Но вот что интересно: если бы Жак де Моле со своими соратниками отказался бы приехать во Францию по приглашению короля и не явился бы в Париж, а остался на Кипре, где была в то время штаб-квартира ордена, – состоялся бы тогда этот страшный разгром тамплиеров?

Сожжение на костре тамплиеров в присутствии Филиппа IV.

19 марта 1314 г. Средневековая миниатюра

Конец их во Франции известен – руководители тамплиеров были сожжены на костре, орден распущен папой Климентом V. Но ведь в других странах рыцари почти не пострадали. В Шотландии они даже помогли королю бороться за независимость своей страны от претензий Англии. А в Испании стали рыцарями Христа. И португальские каравеллы весь XIV и XV века уходили в далекие океанские экспедиции под флагами с красным крестом тамплиеров. Не там ли, по ту сторону океана, искать следы этого загадочного братства?

Давным-давно в небольшом средневековом немецком городке Гаммельне появилось печальное предание, согласно которому в городке погибло несколько сотен детей. Легенда гласит, что вначале город заполнили тысячи диких черных крыс, которые опустошали запасы продовольствия и нападали на жителей. Горожане пытались бороться с жутким нашествием, но ничего не смогли поделать. Тогда была объявлена большая награда тому, кто избавит Гаммельн от крыс. Такой человек нашелся подозрительно быстро, он представился Крысоловом, хоть и был разодет в цветастые одежды и вооружен лишь флейтой. Однако при помощи музыки он заставил всех крыс следовать за собой и в итоге утопил их в реке. Когда же Крысолов вернулся за щедрой наградой, что была обещана, он понял, что его обманули. За свой обман жители Гаммельна заплатили ужасную цену.

Точная дата – 26 июня 1284 года – дает основание предположить, что в основу сказки легли реальные исторические события, которые со временем обросли домыслами, фантастическими подробностями и стали больше похожи, действительно, на сказку, чем на быль.

В городе Гаммельн и вправду развелись крысы. Они буквально заполонили город, и от них не было спасения. Грызуны обнаглели настолько, что начали нападать на кошек, собак, кусать детей в колыбелях. Магистрат, отчаявшись своими силами избавиться от крыс, объявил щедрую награду тому, кто сможет избавить город от мерзких животных. И тогда в Гаммельне появился одетый в яркую пеструю одежду флейтист. Никто не знал, кто он такой и откуда взялся. Этот человек явился в магистрат и заявил, что просит за свои услуги столько золота, сколько он сможет унести.

Гаммельнский крысолов. Мемориальная доска. Бронза

Отцы города без промедления согласились – ради избавления от крыс они были готовы пообещать все что угодно. Тогда музыкант вынул из кармана волшебную флейту, на ее звуки со всего города сбежались крысы. Он провел их через городские ворота, дошел до реки Везер и утопил всех животных в ее водах. Магистрат облегченно вздохнул – флейтист выполнил свою миссию. Но теперь следовало выплатить ему приличную сумму, расставаться с которой очень не хотелось. И когда музыкант пришел за наградой, ему отказали.

Обиженный флейтист покинул город, но спустя некоторое время вернулся уже в костюме охотника и вновь заиграл на волшебной флейте. Однако теперь он призывал отнюдь не крыс – со всего города на звуки флейты сбегались дети, а околдованные взрослые не могли этому помешать. Так же как и крыс, флейтист вывел около 130 детей за город и утопил в реке.

Есть и другие версии окончания сказки: флейтист увел детей в ущелье на горе Коппен или в глубокую пещеру, и дети пропали там все до единого. Или же дети нашли выход и обосновались где-то в Трансильвании. Более поздние варианты сказки говорят, что от шествия детей отстали два мальчика, потому что очень устали. Они увидели, какая страшная участь постигла их товарищей, и вернулись домой. Но вскоре после этого один из них ослеп, а другой потерял дар речи. Еще один вариант уточняет, что отставших детей было трое: слепой мальчик, которого вел его глухой товарищ, и еще один мальчишка, который выскочил на звуки флейты из дома почти без одежды, а потом застеснялся своего неприличного вида и вернулся домой, потому и остался жив. Как видим, вариантов легенды довольно много, но они не противоречат друг другу в самом главном – практически все дети, ушедшие за флейтистом, не вернулись домой. Какие же исторические события могли породить такую сказку? Что же произошло в Гаммельне на самом деле?

Исследователи предлагают несколько версий тех событий, которые могли стать основой этой истории. Первая версия говорит о том, что дети могли присоединиться к крестовому походу детей, о котором мы уже рассказывали. Сторонники этой версии полагают, что в реальной истории роль музыканта сыграл некий проповедник, который сумел уговорить детей примкнуть к крестовому походу; поверить же в реальность этой версии мешают несовпадения в хронологии событий, ведь дату крестового похода и указанную в сказке разделяют более 70 лет.

Другая теория о происхождении сказки пытается объяснить ее с историческим фактом – битвой при Зедемунде, произошедшей в 1259 году. Тогда гаммельнское ополчение вышло на бой против армии епископа Минденского, чтобы отстоять права на спорные земельные участки. Гаммельнцы в этой битве потерпели поражение, потеряли около 30 человек погибшими, а пленников победители увели «через горы» – что совпадает с легендой. Через некоторое время они вернулись домой через Трансильванию. Однако эта история зафиксирована в летописях Гаммельна раньше истории о крысолове, и количество погибших не совпадает.

Следующая версия о причинах гибели 130 гаммельнских детей утверждает, что ребятишек погубила… чума. Эпидемия чумы пришла в Европу в начале XIV века с востока и в 1347–1348 годах превратилась в пандемию, от которой погибло около трети населения Европы. Сторонники этой версии ссылаются на популярный в ту пору символизм «пляски смерти», причем смерть часто изображают как скелет, наряженный в разноцветные лохмотья или яркую одежду.

Интересную версию событий, происшедших в Гаммельне, предложила немецкая исследовательница Вальтраут Веллер. Она отметила, что несчастье случилось вскоре после дня летнего солнцестояния, когда по древней, еще языческой, традиции было принято устраивать веселые праздники с танцами, музыкой и игрищами. Основываясь на версии, что два мальчика так устали, что отстали от основной группы детей, она предположила, что путь они проделали неблизкий и, возможно, попали в местность, где есть болото, или в ущелье, славившееся частыми оползнями. Такая местность действительно нашлась в 15 километрах от города, неподалеку от современного поселка Коппенбрюгге, названного по имени замка, когда-то здесь расположенного, – Коппенбург. Путь к Коппенбургу проходит у подножия горы Кальвариенберг, о которой говорится в преданиях и хрониках, посвященных нашей истории. Недалеко от поселка Чертова Дыра – болотистая котловина, подойти к которой можно только через узкое горное ущелье. Веллер выдвинула версию, что дети направлялись к замку на праздник и их мог вести за собой музыкант в ярком костюме. В ущелье детей мог застать врасплох внезапный оползень, или, сбившись с тропинки в темноте, они могли попасть в трясину и погибнуть. Спастись удалось только отставшим, которые могли услышать крики несчастных, попавших в беду, и убежать домой. Вызывает сомнение опять же расхождение в датах. Дети ушли за крысоловом из Гаммельна в 1284 году, а замок Коппенбург основан только в 1303-м.

Теперь предлагаем вашему вниманию наиболее достоверную, хотя и не доказанную до конца, теорию, откуда взялась легенда о крысолове. Дело в том, что в средневековой Европе действовал закон майората, по которому все имущество отца доставалось старшему сыну, а младшие дети должны были сами устраивать свою судьбу. Потому многие молодые люди отправлялись на восток, на отвоеванные у славян земли, чтобы устроить там свое хозяйство или начать собственное дело. Если рассматривать легенду в этом ракурсе, становится понятным, что флейтистом был, скорее всего, вербовщик, которому нужно было уговорить как можно больше юношей, девушек, а также молодые семьи с детьми переселиться в еще не обжитые регионы. Ведь в немецком языке слово «дети» – Kinder – может обозначать не только собственно детей, но и уроженцев определенной местности. Есть предположение, что инициатором переселения выступил Николас фон Шпигельберг, местный знатный феодал, который сам повел переселенцев к морю. Немецкий криптолог Ганс Доббертин согласен с этой версией толкования легенды. Он также уверен, что Шпигельберг с детьми отправился на северо-восток на корабле, который затонул недалеко от польской деревушки Копань. Яркий красивый наряд, в который якобы был одет крысолов, вполне мог принадлежать богатому сеньору.

Крысы, как полагают защитники эмиграционной теории, были добавлены в легенду позднее, поскольку в городах средневековой Европы они были большой проблемой и достаточно часто для борьбы с ними нанимали профессиональных крысоловов.

Хотя теория эмиграции выглядит наиболее убедительно, в ней тоже есть несогласования, ведь в средневековом городе существовали цеховые организации, которые не позволяли молодежи уйти.

Ужасная болезнь Средневековья – чума, которую называли «великим мором» или «черной смертью», – уносила миллионы жизней. Спасения от нее не было, она опустошала Европу, сея страх в сердцах живых.

В истории чумы известны три колоссальные пандемии. Первая – «чума Юстиниана», возникшая в VI веке в эпоху расцвета Восточно-Римской империи, во время царствования императора Юстиниана, самого погибшего от этой болезни. Чума пришла из Египта и опустошила почти все страны Средиземноморья. За период с 532 по 580 год погибло более половины населения империи – почти 100 миллионов человек.

Вторая и самая зловещая в истории Западной Европы «черная смерть» середины XIV века открыла период эпидемий, не оставлявших континент в покое на протяжении пяти столетий. Грязь, нищета, отсутствие элементарных гигиенических навыков и скученность населения создавали условия беспрепятственного распространения заболевания. «Черная смерть» 1346–1348 годов была завезена в Европу через Геную, Венецию и Неаполь. Начавшись в Азии, она опустошила Фракию, Македонию, Сирию, Египет, Сицилию, территорию современных государств Италии, Греции, Франции, Англии, Испании, Германии, Польши, России. Гибель заболевших наступала через несколько часов после заражения.

Триумф смерти. Фреска XIV в.

Трагическую картину эпидемии чумы в 1348 году в Италии нарисовал Джованни Боккаччо в первой новелле «Декамерона»: «Славную Флоренцию, лучший город Италии посетила губительная чума… От этой болезни не помогали и не излечивали ни врачи, ни снадобья… Так как для великого множества мертвых тел, которые каждый час подносили к церквам, не хватало освященной земли, то на переполненных кладбищах при церквах рыли огромные ямы и туда опускали целыми сотнями трупы».

Третья пандемия чумы, начавшаяся в 1892 году в Индии (где погибло более 6 миллионов человек), отразилась эхом в XX веке на Азорских островах, в Южной Америке и других районах земного шара. Болезнь начиналась с невыносимой головной боли, которая сменялась лихорадочным жаром. Затем появлялись так называемые бубоны. Они вздувались чаще всего под мышками и в паху, увеличиваясь до размеров апельсина. Невыносимые страдания несчастного чаще всего заканчивались мучительной смертью.

Во время средневековых эпидемий чумы населению оказывали помощь специальные «чумные врачи». Появление их в городах означало приход «черной смерти». Они следили за соблюдением строгой изоляции районов, пораженных эпидемией. Одежда выглядела зловеще: длинный и широкий плащ и специальная маска, закрывавшая лицо. Считалось, что маска с клювом, придававшая врачам вид древнеегипетского божества, предохраняет врача от вдыхания зараженного воздуха. «Клюв» маски наполнялся сильно пахнущими лекарственными травами, которые облегчали дыхание при постоянном чумном смраде. Врач помещал в ноздри и уши ладан на специальной губке и для профилактики постоянно жевал чеснок. Чтобы не задохнуться от всего этого букета запахов, в клюве имелись два небольших вентиляционных отверстия.

Природа болезни оставалась неизвестной, но уже тогда медики понимали, что для прекращения распространения болезни необходимо разобщение больных и здоровых. Так был придуман карантин.

Слово «карантин» происходит от итальянского quaranta – сорок. В Венеции в 1343 году для приезжающих были построены специальные дома, в которых они содержались сорок дней, ни при каких обстоятельствах не выходя на улицу. Морскому транспорту, прибывавшему из опасных мест, также предписывалось стоять на рейде сорок дней.

С чумой боролся и великий Нострадамус. Он предлагал больным употреблять родниковую воду, как можно больше находиться на свежем воздухе и использовать лекарства, которые он изготавливал сам на основе целебных трав.

Не обошла «черная смерть» стороной и Россию. На протяжении XIII–XIV столетий она посещала Киев, Москву, Смоленск, Чернигов. В Смоленске из всех жителей города осталось в живых пять человек, которые выбрались из города, закрыли городские ворота и ушли. В XIV веке в Пскове и Новгороде чума уничтожила две трети населения, а в Глухове и Белозерске вымерли все жители.

По одной из версий, чума пришла с Востока, и татары принесли ее в Крым. Хроники свидетельствуют, что в 1346 году в Крыму погибло около 85 000 человек.

К 1351 году, по утверждению средневекового историка Фруассара, в Европе погибло более 25 миллионов человек, треть всего населения. Затем «черная смерть» миновала, но болезнь осталась. Чума возвращалась еще в 1361, 1369 годах и давала о себе знать все реже до конца XV столетия.

Реальный возбудитель чумы был обнаружен лишь в 1894 году, во время третьей пандемии, когда французский бактериолог Александр Йерсен выделил бактерию Yersinia pestis, чумную палочку, названную его именем. Выяснилось, что переносчиками бактерий чумы стали блохи, живущие на черных крысах. Сами крысы обладают иммунитетом к возбудителю заболевания. По мнению других ученых, не крысы, а другие грызуны – песчанки – переносили чумную палочку на домашних животных и торговцев, путешествовавших по Великому шелковому пути.

Первую вакцину против чумы получил ученик И. Мечникова микробиолог Владимир Хавкин в 1897 году. Лекарство активно применялось по всему миру до 40-х годов XX века. Эта вакцина могла снизить заболеваемость в 2–5 раз, смертность – в 10. Более эффективная вакцина была создана в СССР при ликвидации чумы в Маньчжурии в 1945–1947 годах, когда впервые использовался антибиотик стрептомицин.

(По материалам top-voprosov.ru)

26 октября 1440 года на центральной площади города Нанта при большом стечении народа был казнен Жиль де Лаваль, барон де Рэ. Даже страшный список преступлений, зачитанный представителем церковного суда (среди них были и убийства детей, и занятия алхимией, и – самое ужасное! – связь с князем тьмы), не мог служить оправданием способу казни: Жиля де Рэ повесили над горящим костром, а затем его обгоревшее тело бросили в простой гроб и с позором провезли по улицам города. Правда, преступник принадлежал к одному из знатнейших родов Франции, поэтому похоронили его в Нантском монастыре со всеми полагающимися почестями.

Всегда интересно узнать, существовал ли реально человек, обвиняемый почти что во всех смертных грехах, и насколько соответствовал он препарированному народной молвой и биографами образу. Ибо ни для кого не секрет, как создаются ангельские портреты злодеев и очерняются достойные личности.

Так существовал ли в действительности Синяя Борода или нет? На этот вопрос можно ответить однозначно – да. Но дело основательно запутал Шарль Перро – создатель всемирно известной сказки. Судьба, видимо, решила жестоко подшутить над героем нашего рассказа – к женщинам-то он как раз относился вполне нормально. В истории можно найти более достойных прозвища «Синяя борода» для представителей знати и венценосцев, например Ивана Грозного, Генриха VIII и т. п., отличавшихся особым отношением к женщинам. Тем не менее в Бретани, Вандее, Анжу и Пуату – там, где находились владения нашего героя, – именно его и называли Синей Бородой!

Процесс по делу Синей Бороды стал самым известным судебным разбирательством по обвинению в чародействе в средневековой Франции. Подробности его стали доступны общественности только в начале XX века благодаря публикации материалов судебной комиссии.

Портрет Жиля де Ре. Рисунок Д.А. Смита

Жиль де Лаваль, барон де Рэ, родился в 1404 году. Благодаря заботам родителей мальчик получил превосходное образование, выучил древние языки, стал библиофилом. Когда Жилю было 11, его отец умер, а мать вскоре снова вышла замуж, так что мальчика воспитывал дед по отцу – отважный воин. Жиль увлекся фехтованием, соколиной охотой и верховой ездой. В 1420 году барон де Рэ вступил в брак с богатой и знатной Катрин де Туар.

Шла Столетняя война. Отважный барон не мог остаться в стороне от судьбоносных событий. Он на свои средства содержал воинский отряд и во главе его отчаянно сражался с англичанами. Получив задание охранять знаменитую Жанну д’Арк, он прошел с ней весь путь от Орлеана до момента ее неудачи под Парижем. После коронации Карла VII в Реймсе Жиль был возведен (в 25 лет) в звание маршала Франции и в сентябре того же года получил разрешение украсить свой герб королевскими лилиями.

После гибели Жанны Жиль теряет интерес к происходящему, покидает двор короля и возвращается в свое родовое владение Тиффож. Там в компании флорентийского священника Франческо Прелати он занимается алхимией, что не очень типично для представителя аристократического класса и воина. Но барон де Рэ не чурался и более привычных для его круга развлечений: охоты и пиров в шумной компании красавцев пажей и знатных соседей.

Жизнь на широкую ногу, а особенно его занятия наукой, требовали расходов: деньги постепенно таяли, и он был вынужден продавать леса, пастбища и даже некоторые из замков. Впрочем, все проданное де Рэ, согласно заключенным договорам, могло быть в любое время до смерти барона выкуплено обратно. А покупателей, и в их числе епископа Нантского, герцогского казначея Жоффруа Феррона и самого герцога Бретонского, это условие не устраивало. Выход был прост: нужно, чтобы Жиль де Рэ умер. А поскольку он был еще не стар и полон сил, ему следовало… помочь. Отравить? Но кто из преданных и обожающих своего господина слуг возьмется за такое грязное дело? Подослать наемного убийцу? Но в замке Тиффож полно воинов, да и сам маршал Франции способен за себя постоять. Остается одно: оклеветать, да так, чтобы дело не ограничилось слухами и сплетнями, а дошло до судебного процесса. Столь знатная особа подсудна только самому королю, который еще помнит воинские заслуги Жиля. Значит, нужен процесс, где король не сможет за него вступиться, – суд инквизиционный.

К сожалению, повод для начала преследований дал сам барон. Продав очередной замок Жоффруа Феррону, он отказался принять его брата, явившегося за бумагами, а когда тот стал настаивать, Жиль, будучи в сильном подпитии, избил его и заключил в тюрьму. Против барона де Рэ было начато инквизиционное и уголовное дело, а судебную комиссию возглавил епископ Нантский. Жиль де Рэ был официально объявлен оскорбителем церкви, еретиком и детоубийцей. Такое обвинение давало суду право конфисковать его собственность. Недоказанную вину сочли столь очевидной, что за 15 дней до начала суда герцог Бретонский уже распоряжался землями барона де Рэ.

Обвинение, собственноручно написанное епископом Нантским, состояло из 47 пунктов. Основными были: оскорбление служителя церкви (за совершение насилия над братом Феррона), вызывание демонов; сексуальные извращения с детьми и человеческие жертвоприношения, а также хранение и чтение запрещенных магических книг. Говорилось также, что Жиль де Рэ приказал «сжечь тела вышеназванных невинных детей и выбросить их в рвы и канавы вокруг упомянутых замков и в выгребные ямы».

13 сентября 1440 года подсудимый был официально вызван в гражданский суд города Нанта, куда и явился. Заметим: добровольно и не сделав попытки бежать! На закрытом заседании прокурор ознакомил Жиля де Рэ с обвинением и предложил представить свои оправдания, на что самонадеянный маршал тут же согласился. Он даже не напомнил о своей неподсудности судам города Нанта! Это была роковая ошибка. В самом деле: духовный суд мог судить его только за действия, направленные против церкви; у него к Жилю имелись претензии только в связи с оскорблением священства, ведь избитый Феррон – лицо духовное. Обвинения же в ереси были сформулированы так невнятно, что барон, скрывавший свои занятия наукой, легко мог отпереться.

8 октября в Нанте состоялось уже открытое заседание по тому же делу. Теперь барон де Рэ, поняв, что натворил, попытался заявить, что неподсуден суду епископа. Протест отвергли, во-первых, на основании предыдущего согласия де Рэ выступить в качестве ответчика, во-вторых, из-за обвинения в ереси и колдовстве, то есть в преступлениях, которые теперь выдвигались обвинением на первый план. Епископский суд передавал барона в руки инквизиции.

После пятого заседания барон де Рэ, отвергавший возводимые на него обвинения, был подвергнут пытке, после чего сознался «добровольно и свободно» (формулировка суда). Духовные суды завершились решением о передаче барона светским властям для наказания. Тем временем гражданский суд под председательством канцлера бретонского парламента снова предъявил обвинение в убийстве (чего не могли сделать церковные суды) и вскоре осудил маршала и за это преступление. Но судьи продолжали настаивать, что подсудимый что-то скрывает, и продолжали терзать его пытками. Наконец доведенный до отчаяния маршал воскликнул: «Разве не возвел я на себя таких преступлений, которых хватило бы, чтобы осудить на смерть две тысячи человек!»

В итоге «объективный и беспристрастный» суд признал барона де Рэ «еретиком, вероотступником, вызывателем демонов, повинным в преступлениях и противоестественных пороках и осквернении неприкосновенности святой церкви» и приговорил к смерти через повешение с последующим сожжением трупа.

Разбирательство по делу де Рэ даже его современникам казалось незаконным. Ни один из пяти тысяч слуг барона не был вызван в суд для дачи показаний, а его приближенные подвергались жестоким пыткам, в результате которых двое соратников умерли.

Чтобы барон не отрекся от сделанного в минуту отчаяния признания, ему была обещана «милость» в виде удушения перед сожжением. Один уважаемый хронист высказался так: «Большинство дворян Бретани, особенно те, что находились с ним в родстве, пребывало в величайшей печали и смущении от его позорной смерти. До этих событий он был более знаменит как доблестнейший из рыцарей».

Заставляет насторожиться странный факт: когда «садиста и детоубийцу» вели на казнь, его приветствовала толпа. А за гробом «страшного преступника» шла, рыдая от горя, его жена – Катрин де Туар, все эти годы жившая с ним в любви и согласии.

Основные свидетели на суде, некие Анри Гриар и Пуату, путались в числе якобы убитых бароном детей: в протоколах суда зафиксированы цифры 140, 499 и 800. Однако ни в замках маршала, ни в указанных свидетелями местах захоронения не нашли ни одного трупа. Доказаны были лишь занятия барона алхимией.

До сих пор историки спорят о том, был ли виноват Жиль де Рэ в тех злодеяниях, которые инкриминировала ему инквизиция, стремившаяся заполучить его богатства.

В центре португальской столицы Лиссабона установлен монументальный ансамбль, посвященный 32 великим мореплавателям этой страны. Один из них – Педру Алвариш Кабрал, которого мир знает как первооткрывателя Бразилии. Однако историки не без оснований полагают, что первым на бразильский берег ступил совсем другой человек – испанец Висенте Яньес Пинсон…

Как известно, к своей цели – плаванию к берегам Индии – Христофор Колумб шел почти семнадцать лет. Еще в 1475 году он предлагал правительству и купцам родной Генуи профинансировать это мероприятие, но отклика не нашел. Потом были обращения к португальскому, английскому и французскому монархам, и только 30 апреля 1492 года кастильская королевская чета пожаловала Колумбу титул «дон» и дала благословение на плавание. Однако «живых денег» от короны Колумб так и не получил, король лишь позволил ему собрать средства за счет недополученных государственных налогов. Неизвестно, состоялось бы то плавание, если бы Колумбу не помогли братья Пинсон – Мартин и Висенте.

О том, что настырный генуэзец собирается искать на западе новую землю, Мартин Пинсон узнал от настоятеля монастыря, где в то время жил сын Колумба. Пинсоны встретились с Христофором и договорились вместе пробивать интересный проект. Через знакомого советника Мартин устроил Колумбу протекцию королевы Изабеллы, а также оплатил одну восьмую часть расходов на плавание. Еще он предоставил будущему первооткрывателю Америки свое судно «Пинта», став его капитаном. Младший брат Висенте возглавил команду «Ниньи», на которой позднее Колумб триумфально вернулся в Испанию. И, наконец, под поручительство того же Мартина Пинсона средства на экспедицию в счет налогов дали местные мараны – крещеные евреи.

В порту Палос, где стояли три судна экспедиции, еще задолго до их выхода в море ходили слухи, что приезжий чужеземец набирает команду, чтобы отправиться в логово к морскому дьяволу. Некоторые моряки откровенно смеялись, считая, что плавание бессмысленно и землю на западе найти нельзя. И только авторитет братьев Пинсонов сумел сломить недоверие охотников за приключениями. 3 августа 1492 года укомплектованные корабли отплыли из Палоса.

В отличие от старшего брата Мартина, который 21 ноября 1492 года оставил Колумба возле Кубы, чтобы найти свой остров, Висенте не выказывал своенравия. Более того, на судне «Нинья» он привез Колумба обратно в Испанию, невольно перегнав корабль брата. Мартин хотел первым сообщить монарху об открытии Нового Света, но из-за бури опоздал на несколько часов. Узнав о вероломстве Пинсона-старшего, монарх разгневался и через посыльного запретил ему появляться при дворе. Несмотря на солидный груз привезенного жемчуга, немилость короля заставила Мартина искать утешения в вине, от злоупотребления которым в 1493 году он и умер. Главным из братьев Пинсон стал 33-летний Висенте.

Мысли почившего Мартина, а также его брата Висенте, были хоть и неблагородны, но вполне объяснимы. Именно благодаря их энергии и связям реализоввалась идея Колумба. Но, в отличие от Христофора, ощутимых дивидендов они не получили. Висенте видел, как к берегам открытой им «Индии» устремились десятки авантюристов, и почти каждый привозил оттуда целое состояние.

Заняв у родственников деньги, Висенте решил вновь отправиться за океан, чтобы открыть свою землю. 1 декабря 1499 года флотилия из четырех судов командора Пинсона вышла из Палоса. Экспедиция взяла курс на юго-запад, отклонившись от уже известных маршрутов. Неудивительно, что именно Пинсон стал первым испанцем, преодолевшим экватор западнее островов Зеленого мыса.

26 января 1500 года, после двухнедельного плавания, взору мореплавателя открылся неизвестный мыс, названный им мысом Утешения (позднее – мыс Сан-Роки). Ступив на землю современного бразильского штата Пернамбуку, Пинсон стал первым побывавшим здесь европейцем. Произошло это на три месяца раньше, чем сюда прибыл португалец Кабрал, которого все считают первооткрывателем Бразилии.

Висенте и его команду удивило, что в этом устье вода пресная, а не соленая – ведь вокруг было море. Тогда испанцы еще не знали, что это не море, а огромное устье Амазонки, вливавшей свою воду в океан. За два дня стоянки Пинсону не встретилось ни одного индейца. Установив два деревянных креста, Висенте объявил «безлюдное» побережье собственностью испанской короны, а себя – наместником короля. Тогда он еще не знал, что его открытие обречено на провал, а этот берег заранее объявлен португальским.

Дело в том, что открытие Колумбом Нового Света всерьез обеспокоило португальскую корону, так как еще за полвека до этого римский папа пожаловал Португалии все будущие открытые ею западные земли. Испания же не признавала папских жалований, ссылаясь на свое право первых открытий. Назревала война. Разрешил конфликт новый папа Александр VI, сумевший примирить стороны на условиях, что все земли, которые Испания открыла или откроет западнее меридиана, проходящего в 100 лигах западнее Островов Зеленого Мыса, должны принадлежать ей, а новые земли, которые будут открыты в районах восточнее этой линии, – Португалии.

Папская схема стала основой испано-португальских переговоров, которые в июне 1494 года завершились Тордесильясским договором.

После мелкого ремонта Пинсон двинулся вдоль побережья на северо-запад. Дойдя до устья неизвестной мелководной реки, командор выслал вверх четыре лодки. Через трое суток разведчики встретились с ярко раскрашенными индейцами, ходившими без одежды. Вероятно, испанцы были напуганы видом аборигенов, потому как без столкновения не обошлось. Восемь испанцев были убиты, остальные едва унесли ноги.

Продолжая путь на северо-запад, флотилия на несколько дней потеряла из виду землю. Зачерпнув в очередной раз воду из-за борта, моряки нашли ее пригодной для питья, а значит, где-то рядом было устье реки. Используя примитивный прибор, моряки обнаружили, что на глубине 12 метров напротив островов дельты вода все же соленая. До берега пришлось плыть почти 200 километров. В конце концов Пинсон нашел эту реку и повторно после Веспуччи открыл устье реки Пара (это правый рукав дельты Амазонки).

За рекой испанцы обнаружили остров Маражо. Путешественников на нем встретили индейцы, ошибочно посчитавшие бледнолицых друзьями. Но когда «друзья» пленили 36 человек, племя разбушевалось. Однако Пинсону удалось вовремя унести ноги.

Продолжая плыть на северо-запад вдоль побережья, флотилия достигла побережья Гвианы. Отследив три тысячи километров берега, Висенте логично решил, что только континент может иметь такую береговую линию. Находясь в плену всеобщего заблуждения, он решил, что этот континент – Азия.

Памятная медаль с изображением Висенте Яньес Пинсона, Хуана де Ла Коса и Христофора Колумба

Двигаясь прежним курсом, в апреле 1500 года путешественник обнаружил дельту другой огромной реки – Ориноко. Преодолев залив Пария, Пинсон направился к Эспаньоле вдоль Малых Антильских островов и случайно наткнулся на остров, названный им Майским. Историки предполагают, что то был остров Гренада. Но и там Висенте не нашел никаких богатств и направился к Багамским островам за невольниками.

Во время перехода на Багамы корабли попали в сильный шторм, в результате Пинсон лишился двух из них. Но именно на них находилась вся небогатая добыча. 29 сентября 1500 года оставшиеся два корабля причалили в Палосе с тремя рабами и ничтожным грузом бразильского дерева. В результате Пинсон разорился, а кредиторы начали против него процесс.

Однако, помня прошлые заслуги командора, испанский король в 1505 году назначил его губернатором Пуэрто-Рико и дал субсидию из королевской казны. Правда, этих денег не хватало, чтобы погасить долги. Лишь в 1508 году при помощи связей при дворе Пинсон добился заморозки требований кредиторов. В том же году в составе экспедиции Хуана Диаса де Солиса он отправился на поиски пролива из Атлантического в Восточный (Тихий) океан. Однако испанцев в этот раз опять ждало фиаско. Открыв полуостров Юкатан, желанного пролива путешественники не нашли.

По одним источникам, Висенте Яньес Пинсон скончался в 1514 году, по другим – в 1523-м, оставив миру остров, названный в честь него и брата Мартина – остров Пинсон. Для Испании же Висенте Пинсон навечно стал первооткрывателем Бразилии.

Если верить преданию, у Дракулы были выпученные глаза. Скорее всего, дело в базедовой болезни, которой нередко страдают жители горных районов. Но, может быть, причиной были его гипнотические способности. Впрочем, тайной окутано почти все, связанное с именем этого человека, вплоть до места его захоронения: могилу в Снаговском монастыре многие считают кенотафией, то есть памятником без тела.

Место и время его рождения точно не установлены. Средневековая Валахия была далеко не самым уютным уголком Европы, и даже толща монастырских стен не обеспечивала надежной защиты ни людям, ни документам. Пламя бесчисленных пожаров истребило подавляющее большинство рукописных памятников, и год, когда родился будущий повелитель Валахии, мы можем определить лишь приблизительно: между 1428 и 1431-м. Но дом, построенный в начале XV века на Кузнечной улице в Сигишоаре, до сих пор привлекает туристов – считается, что именно здесь увидел свет мальчик, названный при крещении Владом, чья кровавая слава ужасает людей даже через полтысячелетия.

В этом доме жил его отец, князь Влад Дракул. «Дракул» по-румынски означает «дракон» – князь Влад состоял в ордене Дракона, целью которого было покорение неверных с последующим обращением их в христианство. И было у князя, как в сказке, три сына. Но прославился лишь один из трех.

Портрет Влада III.

Неизвестный художник. Около 1560 г.

По мнению современников, Влад-младший был самым безобразным из братьев. Единственный аутентичный портрет, сохранившийся в тирольском замке Амбрас, скорее всего, приукрашен; однако жесткая линия рта и холодные глаза все же дают некоторое представление о характере человека, изображенного на полотне.

При среднем росте он отличался огромной физической силой, а его слава великолепного кавалериста прогремела по всей стране – и это во времена, когда люди с детства привыкали к коню и оружию.

Надо заметить, что по меркам той эпохи Влад был истинным рыцарем: храбрый воин и умелый полководец, глубоко религиозный, всегда руководствовавшийся нормами долга и чести. А как государственный деятель он держался принципов, против которых едва ли можно что-нибудь возразить даже сегодня: освобождение страны от иноземных захватчиков и ее объединение, развитие торговли и ремесел, борьба с преступностью.

Хроники повествуют, что во времена его правления можно было бросить на улице золотую монету и подобрать ее через неделю на том же самом месте. Никто не осмелился бы не то что присвоить чужое золото, но даже прикоснуться к нему. И это в стране, где за два года до того воров и бродяг было не меньше, чем оседлого населения – горожан и земледельцев! Как же произошла такая невероятная метаморфоза? Оказывается, очень просто – в результате проводившейся князем политики планомерного очищения общества от «асоциальных элементов». Суд в его времена был простым и скорым: бродягу или вора, независимо от того, что он украл, ждали костер или плаха. Та же участь была уготована всем цыганам как заведомым конокрадам и вообще людям праздным и ненадежным.

Для дальнейшего повествования важно знать, что означает прозвище, под которым вошел в историю Влад Третий, он же – Влад Цепеш. «Цепеш» (или «тепеш») – имя существительное и в буквальном переводе значит «сажатель на кол». Заостренный кол в качестве орудия казни – одно из самых жутких изобретений Средневековья, позаимствованное европейцами у турок. Кол загоняли в тело лежащей жертвы ударами молота. Иногда, наоборот, осужденного, привязанного за ноги к упряжке лошадей, «насаживали» на неподвижно закрепленное острие. Поднаторевшие в своем ремесле палачи умели провести эту процедуру столь ловко, что наконечник кола выходил из-под лопатки, не задев сердца, и описаны случаи, когда несчастная жертва корчилась на вкопанном в землю бревне несколько суток, пока смерть не обрывала страдания.

Именно это средство было любимым орудием Влада Третьего, с помощью которого он проводил свою внутреннюю, а иной раз и внешнюю, политику. Десятки тысяч людей приняли по воле Влада Цепеша мученическую смерть, не менее ужасную, чем распятие.

Надо отдать Цепешу должное: в палаческом усердии он не давал поблажки никому, независимо от национальности или общественного положения жертвы. Всякого, кто имел несчастье навлечь на себя княжеский гнев, ждала одинаково страшная участь, будь то турок, немец, румын, цыган или серб.

Интересно, что в народе Влад был, судя по всему, довольно популярен. Причины этого – в основном психологического свойства. Во-первых, он враждовал с боярами – вековечными и исконными угнетателями простонародья. Во-вторых, противовесом ужасу, который Цепеш внушал своим подданным, была гордость за его военные победы над могущественным и ненавистным врагом – турками. В-третьих, всему населению страны были понятны и близки идеи, вдохновлявшие Влада на его кровавые деяния. И был, наконец, еще один очень важный фактор: религия.

Правитель, известный своей набожностью и пользующийся поддержкой духовенства, всегда мог твердо рассчитывать на покорность народа. А благочестие Влада Третьего граничило с фанатизмом, ничуть не умаляя, однако, его жестокости.

А теперь покинем Валахию и бросим взгляд на другую, пограничную с ней, страну, которая сыграла решающую роль в судьбе нашего героя. К северу от Бухареста сегодня тянутся на десятки километров бесконечные кукурузные поля. Но во времена Влада Третьего здесь шумел лес – от Дуная до предгорий Карпат расстилались зеленым морем вековые дубравы. За ними начиналось плоскогорье, пригодное для земледелия.

Венгры называли эти места Трансильванией – «Страной по ту сторону лесов», а саксонские купцы, построившие здесь укрепленные города, – Зибенбюрген, то есть «Семиградье». Все больше людей стекалось в эту свободную область, спасаясь от ужасов войны и гнета феодалов.

За какие-нибудь полсотни лет Трансильвания расцвела. Ее самоуправляющиеся города-республики, такие как Шесбург, Кронштадт, Германештадт, росли и богатели. Географическое положение Трансильвании было очень выгодным – как только край стал обитаемым, по нему пошла одна из основных ветвей Великого шелкового пути.

Но все имеет свою оборотную сторону. Богатство и благополучие Трансильвании делало ее в высшей степени лакомой добычей для соседей, самым могущественным и алчным из которых была, конечно, Османская империя.

Трансильванские города вели тонкую и сложную политическую игру, подчиненную единой стратегической цели: соблюдать такой баланс интересов, при котором большинству окружающих княжеств и королевств было бы выгоднее иметь Трансильванию в качестве благожелательного посредника и щедрого кредитора, чем в качестве пленника – непокорного и далеко не беспомощного.

Но империя Мухаммеда I была слишком крупным противником. Никакие хитроумные доводы семиградских политиков не смогли бы убедить турок добровольно отказаться от экспансии на Север. Имелись и соображения высшего плана, вообще не подлежавшие обсуждению: ислам – религия завоевателей. Поэтому безопасность Трансильвании оказалась тесно связанной с замыслами и действиями валахских господарей. Маленькое княжество Валахия лежало между Семиградьем и мусульманским колоссом, играя роль своеобразного буфера. Прежде чем обрушиться на семиградские города, туркам требовалось покорить Валахию, и в интересах семиградцев было поддерживать такое положение дел, чтобы султан дважды подумал, прежде чем начинать новую войну с ней.

Одним из компромиссов было сохранение государственного статуса отдельных княжеств при условии их вассальной зависимости от султана. Каждому устанавливалась ежегодная дань – например, Валахия выплачивала ее серебром и лесом. А для того чтобы тот или иной князь ни на минуту не забывал о своих обязанностях по отношению к повелителю правоверных в Стамбуле, он должен был отправить заложником к султанскому двору своего старшего сына. И если князь вдруг начинал проявлять строптивость, юношу ждала – в лучшем случае – смерть.

Такая судьба была уготована и молодому Владу. Вместе с несколькими другими «высокородными отроками» – боснийцами, сербами, венграми – он провел несколько лет в Адрианополе в качестве «гостя».

Впечатления, приобретенные в этот период, стали решающими при формировании характера будущего господаря Валахии. Нетрудно представить, что происходило в душе не по возрасту угрюмого подростка, наблюдавшего все ужасы жизни изо дня в день. Вероятно, именно отроческие годы Влада, омытые реками крови, превратили его в нравственного калеку.

В 1452 году он вернулся на родину и вскоре занял опустевший валахский трон. Теперь наконец можно было сбросить оковы лицемерной покорности. Правил он около десяти лет. Очень скоро ему пришлось столкнуться с противодействием бояр, мешавших проведению единой политической линии. Влад повел с ними безжалостную борьбу.

На четвертом году княжения Влад разом прекратил выплату всех форм дани. Это был открытый вызов туркам. Детей у князя не было, а потому не было и заложников. Султан Мурад, проявив явное легкомыслие, ограничился отправкой в Валахию карательного отряда в тысячу всадников – преподать непокорному вассалу хороший урок и привезти его голову в Стамбул в назидание прочим.

Но вышло иначе. Турки попытались заманить Влада в ловушку, однако сами попали в окружение и сдались. Пленных отвели в Тирговиште. По случаю небывалой победы там состоялось праздничное торжество, кульминацией которого стала… казнь пленников. Их посадили на колья – всех до единого, в течение одного дня. Пунктуальный всегда и во всем, Цепеш даже в казнях соблюдал своего рода субординацию: для командира отряда, турецкого аги, был заготовлен кол с золотым наконечником.

Разъяренный султан двинул на Валахию огромное войско. Решающая битва произошла в 1461 году. Турки, превосходившие валахов по численности в несколько раз, снова потерпели сокрушительное поражение.

Безумная ярость и отвага Влада встревожила дальновидных саксонских купцов. Они предпочли бы видеть на валахском троне более сдержанного государя. Да и большая война с Османской империей никак не отвечала их интересам.

Видимо, примерно так рассуждали семиградцы, начиная дипломатическую кампанию с целью устранения Влада с политической сцены. В качестве кандидата на престол в Тирговиште называли одного из фаворитов венгерского короля Дана Третьего. Королю такая идея, естественно, пришлась по душе, и в результате отношения между Венгрией и Валахией заметно осложнились.

Влад негодовал. Его возмущение усиливалось тем, что трансильванцы, как назло, продолжали вести оживленную торговлю с турками. Стерпеть подобную дерзость было невозможно, и грозный князь начал войну – его армия двинулась на север.

Покарав Трансильванию, Влад вернулся домой. Звезда его кровавой славы стояла в зените. Но уже, казалось бы, поверженный противник нанес Цепешу неожиданный удар.

То, что оказалось не по силам всей турецкой армии, сумела совершить немногочисленная, но влиятельная прослойка образованных людей – торговая элита Семиградья. Способ, использованный ими, выглядит удивительно современным. Это – воззвание к общественному мнению с помощью печатного слова. На средства нескольких торговых домов в Саксонии был напечатан памфлет, в котором анонимные авторы подробно описали все зверства Влада. Не ограничившись изложением фактов, они на всякий случай добавили от себя некоторые подробности, касающиеся чувств и планов Цепеша относительно Венгерского королевства.

Книга принесла ожидаемый результат. Образ действий Влада вызвал единодушное возмущение при европейских дворах, а король Дан Третий пришел в ярость и решил перейти в наступление. В результате Влада взяли в плен.

Двенадцать лет провел он в замках Буды и Пешта. Вряд ли эти годы способствовали смягчению его характера. Но он смирил гордыню и даже перешел в католичество, руководствуясь, безусловно, политическими соображениями. Наконец король, окончательно уверившись в покорности Цепеша, освободил его, дав согласие на его брак со своей племянницей, и даже разрешил набрать войско, чтобы снова занять пустующий престол Валахии.

Осенью 1476 года Влад вернулся на родину во главе отряда венгерских наемников. Но военная удача навсегда покинула князя: боярское войско разгромило его дружину. Бояре потребовали выдачи ненавистного душегуба. Участь Влада Третьего решилась – король не собирался ввязываться из-за него в изнурительную войну с соседями. Но Дракуле не была суждена позорная казнь от рук прежних его подданных. Узнав, что король согласился выдать его, он бежал – и принял смерть в бою. Бояре, найдя тело Дракулы, изрубили его на куски и разбросали окрест. Потом монахи Снаговского монастыря, не забывшие щедрости покойного, собрали останки и предали их земле.

(По материалам А. Случевского)

Можно без преувеличения сказать, что нет ни одной отрасли науки, в которой Леонардо не наметил бы новых путей. Но человечество воспользовалось минимальной долей того, что предлагал Леонардо, ибо все то, что он писал, осталось погребенным в его записях. Вышло так, что большая часть его открытий и изобретений прославила других ученых.

Необычайная разносторонность натуры незаконнорожденного сына юриста Пьеро да Винчи и крестьянки (возможно, русского происхождения) Катерины обнаружилась еще в раннем возрасте. Леонардо с легкостью овладевал знаниями, ему не нужно было целыми днями не разгибая спины сидеть над книгами, чтобы научиться рисовать, читать, вычислять и слагать стихи. У мальчишки, которого npиpoдa щедро одарила множеством талантов, оставалось достаточно времени для того, чтобы стать великолепным пловцом, заправским наездником и ловким фехтовальщиком. В 14 лет он навсегда покинул родную деревню Винчи и переехал во Флоренцию, чтобы стать учеником в мастерской художника Верроккьо, а уже в 20 лет он был провозглашен Мастером.

Во Флоренции ценили не только неподражаемое искусство молодого художника, но и божественное совершенство его облика: «Он был высок, строен, прекрасен лицом и необыкновенной физической силы, обворожителен в обращении с людьми, хороший оратор, веселый и приветливый. Он и в предметах, его окружающих, любил красоту, носил с удовольствием блестящие одежды и ценил утонченные удовольствия». Леонардо считался самым красивым мужчиной Флоренции и самым сильным, ведь он с легкостью гнул подковы. Волшебник – такое прозвище придумали флорентийки, очарованные его многочисленными достоинствами.

8 апреля 1476 года по городу разнеслась весть, что да Винчи и три его приятеля арестованы, их обвиняют в развратных действиях. Леонардо с детства не мог видеть птиц, сидящих в клетках, он перекупал крылатых арестантов и выпускал на свободу. И вдруг сам попал в тюрьму.

Иоанн Креститель.

Художник Леонардо да Винчи.

1513–1516 гг.

В то время никого не удивляли загримированные и переодетые в женское платье мужчины, которые прогуливались по городским садам, нежно обнимая друг друга. В высшем свете к противоестественному сожительству относились терпимо, но согласно судебному кодексу оно считалось тяжким преступлением, за которое полагалась смертная казнь. Во Флоренции существовала своего рода полиция нравов, которая состояла из нескольких офицеров «Тьмы и святой обители». Блюстители закона гонялись за преступниками по темным закоулкам; для выявления грешников на улице был установлен специальный ящик, называвшийся «уста истины», – каждый добропорядочный гражданин мог опустить туда анонимное заявление, в котором уличал нарушителя законов природы. Обвиняемого арестовывали, сажали в тюрьму, а далее он сам должен был представить суду оправдывающие его обстоятельства, иначе несчастного ожидал костер на городской площади. Такая незавидная участь грозила Леонардо и трем его друзьям.

В «устах истины» была найдена записка, в которой сообщалось, что семнадцатилетний натурщик Якопо Сальторелли, позировавший в мастерской художника Верроккьо, был изнасилован. Сам Якопо показаний дать не мог, поскольку он был умственно отсталым. «Я рисовал божество в виде мальчика, а оно заперло меня в тюрьму», – записал Леонардо в своем дневнике.

9 апреля 1476 года на первом заседании суда все подозреваемые были оправданы, но их оставили под стражей до окончательного разбирательства. Содержание в тюрьме не прошло для Леонардо бесследно: он стал страдать клаустрофобией, боязнью закрытых помещений. Видимо, не случайно первым изобретением гения стало устройство для выламывания металлических прутьев из окон, «пригодное и для того, чтобы открыть тюрьму изнутри».

В 1481 году Леонардо решает покинуть Флоренцию, поговаривали, что из-за разочарования в любовных отношениях. Сохранилась записка, в которой да Винчи выражает желание начать новую жизнь вдали от родных мест.

Через тридцать лет после смерти Леонардо да Винчи был опубликован монументальный труд Дж. Вазари «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих». Из этого источника можно почерпнуть сведения о важнейших событиях в жизни мастера: «В Милане же был принят на воспитание миланец Салаино». Кто же этот таинственный Салаино? Леонардо отметил это важное в его жизни событие, сделав запись в рабочей тетради: «В 1490 году в день Святой Марии явился мне Джакомо; ему 10 лет». Сын местного сапожника с юного возраста пользовался среди миланцев дурной репутацией, и к десяти годам наглый воришка и неисправимый лгун получил прозвище Салаино, что означает «дьяволенок». Этот Дьяволенок и повстречался с Леонардо да Винчи вечером 22 июля 1490 года.

Но оказалось, что ему явился сам дьявол, который преследовал его 25 лет.

Сорокалетний холостяк Леонардо привел в свой дом грациозного красивого мальчишку с пышной шевелюрой, заказал для него четыре рубашки, пару штанов и плащ, а Салаино тут же украл кошелек с деньгами, которые были приготовлены для того, чтобы заплатить за обновки.

Несмотря на невыносимый нрав Салаино, Леонардо стал его учителем и покровителем, он баловал его и потакал прихотям мальчишки. Со временем Дьяволенок превратился в заправского щеголя.

Любимый ученик мастера был чертовски красив и в богатых одеждах, и без них. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на картину Леонардо да Винчи «Иоанн Креститель». Евангелие гласит, что Иоанн Креститель, предсказавший пришествие Мессии, жил в пустыне, носил нищенскую одежду из верблюжьей шерсти, подпоясанную кожаным ремнем, питался диким медом и акридами, то есть саранчой. Леонардо изобразил изнеженного, не знающего лишений юношу. Его длинные, вьющиеся кольцами волосы придают фигуре утонченную женоподобность, холеная рука указывает в небеса, а в глазах есть что-то дьявольское. Глядя на такого Иоанна Крестителя, трудно себе представить, что он ел насекомых, а к его великолепному телу прикасалась грубая ткань. Натурщиком для «Святого Иоанна Крестителя» был порочный Салаино. И этот факт многое объясняет.

Да Винчи обожал комфорт и роскошь, но призывал людей к умеренности во всех ее проявлениях. Перед плотским грехом Леонардо испытывал величайший страх, утверждая, что «кто не может удержать в узде все свои желания, связанные с распутством, тот уподобляется животным», а к физической стороне любви относился с отвращением.

Салаино был непременной частью леонардовской вселенной, однако через шестнадцать лет после их первой встречи все изменилось. Зимой 1506 года Леонардо гостил в загородном доме семьи Мельци и познакомился там с пятнадцатилетним сыном хозяев. «Мессир Франческо» – уважительно обращался к нему Леонардо, ведь юноша принадлежал к богатой знатной аристократической семье. Франческо Мельци, ангельски прекрасный и благовоспитанный юноша, был полной противоположностью Салаино. Дьяволенок сразу почувствовал опасность и стал противиться тому, чтобы Франческо был принят в число учеников. Салаино угрожал Леонардо, что лишит его своей любви и покинет учителя, а да Винчи всегда призывал к перемирию.

Леонардески… Эти юноши были его настоящей семьей, но мальчики вырастали и уходили в самостоятельную жизнь. В 1516 году да Винчи дал Салаино денег и разрешил построить дом на винограднике, который был подарен ему одним из меценатов. Теперь «мессир Франческо» в леонардовской вселенной стал ближайшей к нему планетой. Верный друг и талантливый ученик относился к учителю, как к родному отцу, а забота и участие были нужны Леонардо как никогда, ведь здоровье мастера сильно пошатнулось.

Записи, сделанные в рабочей тетради за 1515 год, пестрят замечаниями о том, что ему надо постоянно тепло укрываться и следует купить себе жакет из меха. Видимо, Леонардо страдал от ревматизма или «зародышей чумной болезни», так тогда называли малярию.

Живя уже во Франции, в замке Кло-Люсе на Луаре, 25 апреля 1519 года Леонардо решил составить завещание. Там от даровал почти все, что у него оставалось, Франческо Мельци. Что-то досталось и Салаино – ему отошли портрет Моны Лизы и половина виноградника. До сих пор остается неясным, почему да Винчи так и не отдал картину заказчику, флорентийскому торговцу шелком Франческо дель Джакомо, ведь это его жена Лиза изображена на портрете. Салаино построил дом, женился на девушке по имени Бьянка, и все бы было хорошо, но скверный характер сыграл с ним плохую шутку. Через пять лет после смерти своего покровителя Дьяволенок был убит в драке…

После смерти Леонардо его друг и спутник по жизни Франческо Мельци писал сводным братьям да Винчи во Флоренцию: «Пока не распадется мое тело, я буду постоянно чувствовать это горе, которое должны разделять все люди, потому что не во власти природы создать еще одного такого человека».

И действительно, после смерти мастера мессир Франческо почти не занимался живописью, посвятив себя систематизации и сохранению наследия своего великого учителя. Он разобрал огромный ворох разрозненных бумаг и соединил отдельные записи Леонардо в единый манускрипт – «Трактат о живописи». Во многом благодаря усилиям Мельци леонардовские мысли, открытия и предвидения стали известны и доступны человечеству.

Пока Мельци был жив, не затерялась ни одна записка, ни один набросок, ни одна из картин, которых касалась рука Леонардо. Мессир Франческо скончался в 1568 году. Для его наследников весь этот старый хлам не представлял никакого интереса, и они принялись распродавать архив да Винчи по частям. Из-за глупости и жадности этих людей часть великого наследия была утрачена безвозвратно.

Дьяволенок Салаино завещал «Мону Лизу» своим сестрам, которые жили в Милане. Однако каким-то сверхъестественным способом картина переместилась во Францию и оказалась в коллекции короля Франциска I. Дальше ее ожидали другие приключения, но это уже совсем другая история.

(По материалам Н. Дементьевой)

В 1587 году в Северной Каролине, на острове Роанок, при входе в Албемарлский залив, по поручению сэра Уолтера Рейли, который получил королевскую привилегию от Елизаветы I, Джоном Уайтом была основана английская колония. Она должна была стать первой постоянной колонией Англии на восточном побережье Северной Америки.

Летом 1585 года сэр Ричард Гренвилл, двоюродный брат Рейли, уже предпринимал попытку основать колонию на Роаноке. Оставив на острове более 100 человек, Гренвилл в конце августа отплыл в Англию и пообещал вернуться к Пасхе на следующий год.

Колонисты, среди которых был и Джон Уайт, выполнявший обязанности художника и картографа экспедиции, под предводительством губернатора Ралфа Лейпа исследовали местность, искали полезные ископаемые, но скоро у них возник конфликт с индейцами и стало труднее добывать пропитание.

Отчаявшись дождаться возвращения Гренвилла, поселенцы воспользовались возможностью вернуться в Англию с сэром Фрэнсисом Дрейком, который в июне 1586 года сделал неожиданную остановку на острове после налетов на испанские колонии в Новом Свете.

Две недели спустя, но уже слишком поздно, на Роанок вернулся Гренвилл с припасами и 15 новыми колонистами. Он оставил этих людей на острове Роанок, чтобы они удерживали позиции до прибытия подкрепления из Англии…

Прибывшая 22 июля 1587 года группа колонистов во главе с Джоном Уайтом обнаружила только одного из 15 оставленных человек – вернее, его останки. Укрепления были разрушены, но некоторые дома сохранились, хотя и заросли плющом. Уайт хотел двигаться дальше, но этому помешал старший капитан экспедиции, лоцман-португалец по имени Симон Фернандес. Фернандес вдруг объявил, что высаживает колонистов на Роаноке и возвращается в Англию на самом большом из трех кораблей. Новым поселенцам оставалось лишь надеяться на щедрость местных индейцев: что-либо сажать было уже поздно. Однако местные индейцы, которые были напуганы и оскорблены поведением англичан, прибывших сюда ранее, покинули остров…

И вот уже губернатор Джон Уайт, оставив поселенцев – более ста мужчин, женщин и детей – на Роаноке, 28 августа 1587 года отбывает на одном из двух небольших оставшихся судов в Англию, чтобы привезти необходимые припасы.

Перед отплытием губернатор Джон Уайт отметил знаменательное семейное событие: 18 августа у его дочери Элинор родилась девочка, которую он назвал Вирджинией. Это был первый ребенок, который родился у европейских поселенцев в Северной Америке за пределами испанских владений, и малышка получила подобающее имя в честь колонии и в честь «королевы-девственницы» Елизаветы I.

После отъезда губернатора колонисты должны были, оставив на Роаноке группу из 25 мужчин, которые по возвращении Уайта указали бы ему дорогу к новому поселению, воспользовавшись третьим кораблем, перебраться на север, к Чесапикскому заливу.

17 августа 1590 года английский капер «Хоупвелл» подошел к острову Роанок. Чтобы известить жителей острова о прибытии губернатора Джона Уайта, капитан капера Абрахам Кок дал залп из пушки.

«Хоупвелл» и «Мунлайт» бросили якоря у острова, отделяющего Албемарлский залив от Атлантического океана, и две шлюпки устремились к берегу. Одна из них, с «Мунлайта», была перевернута прибойной волной, и капитан с шестью матросами утонули, а остальные матросы, высадившиеся на берег, были очень удивлены, обнаружив, что поселок пуст…

Куда же исчезли колонисты, приплывшие на Роанок в 1587 году?

Губернатору Уайту, вернувшемуся в Америку в 1590 году, показывают слово «КРОАТОН», вырезанное на дереве у ворот опустевшего поселения Роанок. Один ключ к разгадке все же был найден – это два одинаковых знака: на дереве у ворот обнесенного частоколом поселения было вырезано слово «КРОАТОН», на другом, у дороги, ведущей к причалу, всего три буквы – «КРО», что, по всей вероятности, было сокращением того же слова.

Перед отъездом Уайта колонисты давали обещание, что, если они будут вынуждены покинуть Роанок, они оставят на видном месте знак, объясняющий, куда они ушли, а в случае опасности они должны были добавить к этому знаку крест.

Но так как креста ни на одном дереве не было, это могло означать только то, что поселенцы по собственной воле перебрались на Кроатон, остров, который находится в 80 километрах южнее и населен дружественными индейцами.

Губернатор Джон Уайт собирался немедленно плыть туда, но внезапно испортилась погода, а «Хоупвелл» сорвался с якоря, и его начало сносить в открытое море. Из-за этого Уайт так и не преодолел короткого расстояния до Кроатона, и оба корабля взяли курс на Англию.

24 октября они вернулись в Плимут, а 117 мужчин, женщин и детей, которые остались в 1587 году на острове Роанок, никто никогда больше не видел…

Какие же есть версии исчезновения этой английской колонии? По одной из них, английские колонисты были уничтожены испанцами…

В 1586 году прославленный английский пират сэр Фрэнсис Дрейк, разграбив самое северное испанское поселение в Америке – Сан-Аугустин во Флориде, направляясь в Англию, пошел на север вдоль побережья. Педро Менендеса Маркеса, испанского губернатора Флориды, достигли слухи, что англичане строят на севере форт, а может быть, даже собираются основать колонию, что позволило бы английскому флоту оставаться в Новом Свете на зимние месяцы.

До сих пор испанцы получали временную передышку от пиратских набегов, так как в конце лета англичане были вынуждены возвращаться на родину.

Но Менендес Маркес не мог знать, что на этот раз Дрейк всего-навсего сделал остановку в Вирджинии и забрал терпящих бедствие колонистов Гренвилла с Роанока. Скорее всего, испанец не знал и о второй группе поселенцев, оставленных на Роаноке Уайтом в 1587 году. Но тем не менее он был полон решимости выяснить, что замышляли англичане, и в июне 1588 года послал на разведку небольшой корабль под командованием Винсента Гонсалеса.

Обследовав Чесапикский залив, на обратном пути испанцы наткнулись на остров Роанок, где они нашли причал для шлюпок и несколько бочек, но ни поселенцев, ни укреплений не увидели. С этим известием Винсент Гонсалес вернулся в Гавану.

Губернатору Уайту, вернувшемуся в Америку в 1590 году, показывают слово «КРОАТОН». Иллюстрация XIX в.

Но Менендес Маркес, узнавший про колонию на Роаноке, уже получил приказ от испанского короля уничтожить ее при первой же возможности, которая ему так и не представилась. Английские пираты не оставляли испанцев в покое, и приходилось использовать все имевшиеся боевые корабли для охраны судов, перевозивших из Америки в метрополию золото и серебро. Таким образом, можно смело утверждать, что испанцы не виноваты в исчезновении английской колонии.

По другой версии, английская колония и колонисты были уничтожены индейцами. Какую опасность в реальности представляли для английских поселенцев жившие в тех местах индейцы?

Джон Уайт помнил, какой теплый прием оказали белым людям туземцы. Только благодаря их поддержке и гостеприимству англичане смогли пережить первую зиму: индейцы дали им семена, научили выращивать кукурузу, помогали делать запруды, чтобы ловить рыбу.

Поселенцы по-своему отплатили за эту доброту: когда из одной лодки пропал серебряный кубок, сэр Ричард Гренвилл сжег индейскую деревню и уничтожил посевы кукурузы. Может быть, исчезнувшие колонисты Уайта поплатились за это и другие аналогичные преступления англичан? Но ведь на деревьях, на которых колонисты оставили знаки, не было креста, означавшего, что им пришлось бежать с Роанока, спасаясь от опасности. К тому же, прибыв на остров в 1590 году, Уайт не обнаружил ни трупов, ни сожженных строений…

Другими словами, нет никаких свидетельств, которые подтверждали бы, что поселенцы стали жертвами мести со стороны индейцев.

Так что же все-таки произошло? Вероятно, большая часть колонистов, руководствуясь начальным планом, двинулась на север, чтобы основать поселение у входа в Чесапикский залив, в месте под названием Скикоак, где индейцы из племени чесапик могли дать им какую-то защиту от враждебно настроенных индейцев, живших дальше на север и на запад, во главе которых стоял вождь Поухатан.

Но небольшая группа английских поселенцев, может быть, как и было договорено, осталась на Роаноке. Столкнувшись со все усиливающейся враждебностью индейцев, боясь испанцев и потеряв надежду на возвращение губернатора Уайта, они могли переселиться на расположенный южнее Кроатон, где с годами они неизбежно должны были принять образ жизни индейцев и в конце концов стали неотличимы от коренных жителей… Проверить эту версию могли бы генетические исследования, которыми, насколько нам известно, еще никто не занимался.

Загадка исчезновения библиотеки (либереи) Ивана IV, первого царя Московии (1530–1584), вот уже много столетий будоражит умы многих людей. По различным сведениям, среди книг его библиотеки были редкие даже для того времени экземпляры рукописей, о которых на Западе знали только понаслышке: греческие пергамины, латинские хронографы, древнеегипетские и монгольские манускрипты, книги Востока и Африки. В подземных хранилищах и тайниках находятся летописания древних славянских, скифских и других народов нашей страны до XV века, а также богатейшие собрания книг, вывезенных из Новгорода, Твери, Владимира, Суздаля, Пскова. Член голландского посольства в Москве Николас Витсен свидетельствует, что в государевой библиотеке находились книги из знаменитой Александрийской библиотеки и собрания древних географических карт, изучение которых могло бы перевернуть всю сегодняшнюю географию и поставить с ног на голову историю Великих географических открытий.

Книги этой библиотеки в хранилищах видели приближенные царя, которые оставили письменные свидетельства. Группы энтузиастов различных специальностей (инженеры, геологи, археологи, писатели, краеведы) на общественных началах искали следы загадочной библиотеки. Исследования велись с применением различной геологической техники, археологических, биолокационных и других экстрасенсорных методов поиска. Применялись интрагеоскоп и глубинное радиоволновое просвечивание аномальных объектов через скважины.

Комплексные исследования позволили определить не только расположение подземных аномалий, но и качественно оценить их состояние, не производя трудоемких земляных работ и финансовых затрат. Работы проводились в Москве, селе Коломенском, городе Александрове, Верее и многих древних центрах страны.

Поиск следов легендарной библиотеки в Александрове был не случаен. Здесь с декабря 1564 по 1581 год находилась опричная столица Грозного, окруженная дремучими лесами и монастырями-крепостями. Здесь же находились иностранные посольства, принимались послы. В опричной столице, как и в Москве, велось бурное наземное и подземное строительство.

Государев двор Александровской слободы

В слободе царь со своим окружением срочно готовил новые реформы, переделывал летописи, историю страны, свою родословную, устанавливая связь с иностранными дворами. Книги, архивные материалы царю нужны были под рукой. В древней описи царского архива, состоявшего из 231 сундука, ящика, короба, записано, что царь лично отобрал и увез в Александрову слободу книги, летописи, включая и «коробья Новгородские». Царь хранил книги рядом с постельными хоромами в трех двойных сводчатых подвалах за двойными коваными дверями и крепкими запорами. Здесь английский купец Джером Горсей летом 1581 года получил от Ивана IV Остроженскую библию, извлеченную из хранилища, которая сейчас находится в Лондонском музее.

В 1650 году на месте Александровского кремля был основан Успенский женский монастырь. Вплоть до его закрытия в 1919 году монахини ревностно присматривали за обширными подземельями. Местный житель города В.А. Александров в 1953 году 12-летним пацаном трижды проникал в богатые подземные хранилища с книгами. Об этом он писал в 70-х годах в Исторический музей. В конце 50-х годов в Министерство культуры СССР на прием к министру приезжала из Александрова женщина по просьбе умершей последней игуменьи с сообщением о судьбе библиотеки. Но к министру попасть не удалось, а аппаратные работники отнеслись к этому беспечно. Появлявшиеся провалы в городе и Александровском кремле над подземными ходами без обследований замуровывались до лучших времен.

Плановые археологические раскопки проводились в 1951 и в 1960—1970-х годах без проникновения в подземелья. Последние археологические раскопки были проведены в 1981 году и выявили мощные фундаменты грозненских дворцов, подземный ход и другие интересные находки. Раскопки подтвердили правильность биолокационных показаний, но из-за недостатка времени проникновения в подземелья не проводилось.

О результатах исследований в городе Александрове делались доклады в Институте археологии АН СССР, в ЦК КПСС, на Межведомственной комиссии по проблемам биолокации при НТО РЭС им. А.С. Попова. В конце мая 1979 года вышло постановление Совмина РСФСР, предусматривавшее проведение работ в Александровском кремле. Выделялись средства. Сделано многое, но до серьезных работ по проникновению в подземелья дело не дошло из-за начавшейся перестройки.

Объем и состав легендарной библиотеки сегодняшние исследователи представляют по-разному. Обычно в небольшом объеме, замурованной где-то в кремлевской стене, в подземельях Теремного дворца и Чудова монастыря у Спасской башни. Местоположение хранилищ библиотеки связывают иногда также с Ваганьковским холмом в Москве, с Троице-Сергиевым, Кирилло-Белозерским и другими монастырями. На самом деле ее подземные хранилища представляются куда более многочисленными, с огромным числом единиц хранения.

Предания сообщают, что в различных хранилищах Московии и области находилось около 400 тысяч единиц хранения письменных источников (копий) из знаменитой Александрийской библиотеки, а других материалов было в несколько раз больше. Книги Софьи Палеолог, являвшейся реальной домашней царской библиотекой, похоже, составляют малую часть в сравнении с общим объемом имевшихся книг до ее приезда в Москву.

Известно, что задолго до Ивана Грозного на Руси и в Московии были своеобразные энциклопедии «Азбуковники толковых словарей», «Сказания (словари) о неудобопонимаемых речей» и другие. Царь и церковь в 1551 году ввели запрет на продажу книг, не соответствовавших христианскому мировоззрению (первая на Руси цензура), что позволяло изымать или уничтожать книги и скрыть от народов многие исторические и культурные ценности их предков.

Обычно в мире запрятывание книг, исторических и культурных ценностей было связано с реформой письменности и приходилось на период смены религиозных воззрений, социально-экономического и династического строя. Так произошло в Китае в 221 г. до н. э. После создания империи Цинь Шихуанди заявил, что история Китая начинается с него, и вместе с уничтожением книг было казнено 460 ученых, философов, поэтов, писателей Поднебесной империи.

Подобная волна, но в гораздо большем масштабе, прокатилась по всем континентам земли в связи с самоутверждением новых религиозных воззрений. Уничтожались древние храмы, книги и носители древних верований и знаний, памятники, историческая связь с прошлым. В большой мере это коснулось мусульманского мира.

Волны реформ настигли и Русь. Все ценное оказалось в подземельях. Легенды сообщают, что в тайные хранилища были отправлены также говорящие куклы Якова Брюса и его книги по магии. Все это предстоит найти и открыть заново. И пусть даже не все, а хотя бы какой-нибудь маленький «филиал» – уже этого будет достаточно, чтобы понять, что поиски нужны и обязательно должны быть продолжены.

В XVI веке в России образовалась одна из жесточайших деспотий, связанная с именем царя Иоанна IV Грозного. Противоречивая фигура предпоследнего российского правителя династии Рюриковичей даже в наши дни окутана ореолом тайн. В основном он возникал вокруг незаурядных личностей, окружавших грозного царя. Одним из таких людей был личный врач и астролог Иоанна Грозного Елисей Бомелий. Как известно, далеко не все эскулапы оставили чистый след в истории, руководствуясь принципом «не навреди». Были среди них и нечистоплотные дельцы, и корыстные интриганы, и неумелые «мясники», без зазрения совести отправлявшие пациентов на небеса одним неправильным движением скальпеля. Но придворный лекарь русского царя превзошел многих коллег.

В самый разгар Ливонской войны в 1570 году в Москве объявился маг и «сердцевед», звездочет и знахарь по имени Елисей Бомелий. Сам он величал себя на латинский манер Бомелиусом. Как пишет историк К. Валишевский, по одной из самых распространенных версий, Бомелия из Лондона привез русский посол в Англии Савин. Прошлое лекаря и мага было и остается туманным.

По одним данным, Елисей был блудным сыном московской купчихи Елисеихи. Его мамаша успела за свою полувековую жизнь провести с десяток лет в татарском плену, затем была продана западным купцам, поднаторела в Генуе в нескольких иностранных языках и искусстве предсказания.

Другая версия говорит о том, что родина Бомелия – вестфальский городок Везель, в университете которого он обучался и был оттуда изгнан за увлечение чернокнижием, блуд и винопитие. Третье предание утверждает, будто Елисей долгие годы являлся воспитанником одного из римских пап, затем бежал в Индию. Там он по примеру мага и философа Аполлония Тианского – современника Иисуса Христа – изучал древнюю мудрость гималайского братства Махатм.

Фрагмент картины «Алхимик в своей лаборатории».

Художник Д. Рейкарт. 1649 г.

Четвертая версия происхождения Бомелия, которую он сам охотно поддерживал, гласила, что Елисей был побочным сыном французского короля.

Несмотря на разные толкования биографии первой половины жизни Бомелиуса, доподлинно известно, что в конце пятидесятых годов XVI столетия он появился в Лондоне, где параллельно с изучением в Кембридже медицины занимался астрологией. Именно это увлечение стало причиной его заточения в тюрьму по приказу лондонского архиепископа, откуда Бомелия и вызволил русский посол.

Появление в охваченной чумой Москве заморского лекаря, который во всеуслышание заявлял, что не боится ни чумы, ни огня, ни клинков, ни стрел, ни даже самой смерти, было воспринято суеверным Иоанном как знак свыше, дававший ему шанс на избавление от многих бедствий. Велеречивый, сыпавший латинскими словечками, знавший секреты приготовления многих ядов и целебных снадобий, Бомелий сразу расположил к себе царя.

Влияние новоявленного лекаря и звездочета стало практически безграничным после того, как Бомелий заявил Иоанну Грозному, что на том лежат черные чары, а две его супруги были погублены придворными завистниками и чернокнижниками.

Какими именно средствами Бомелий лечил царя, летописцы тех лет умалчивают. Зато хорошо известны результаты экспертизы, проведенной после вскрытия и обследования гробницы Иоанна Грозного в Архангельском соборе Московского Кремля. Специалистами из НИИ судебной медицины Минздрава СССР были проведены химико-токсикологические исследования останков. В костях Иоанна Васильевича обнаружили ртуть, содержание которой в пять раз превышало норму!

Откуда она взялась в таком количестве? Во времена Иоанна Грозного европейские и русские медики использовали сулему для дезинфекции, каломель как слабительное и, опять же, мази, содержащие ртуть и ее соединения. Лучшим средством от кишечной непроходимости тогда считалось принятие внутрь большой ложки металлической ртути, дабы тяжелый по весу текучий металл расправил перекрутившиеся кишки… Представьте себе, какой ужасный токсический удар получал и без того предельно зашлакованный организм!

Но от какого же недуга Бомелий мог лечить своего царственного пациента ртутьсодержащими препаратами? Поскольку Иоанн Васильевич запечатлелся в истории как воплощение зла и пороков, то немедленно возникла версия, что болезнь та была нехорошего свойства, а попросту – сифилис. Кстати сказать, это венерическое заболевание пытались лечить ртутью аж до начала XX века!

Царь мог использовать ртутные мази от болей в суставах, ведь эксперты обнаружили на его останках явные признаки остеохондроза.

С того времени Елисей Бомелий стал неотлучно находиться при грозном царе. На скоморошьих пирах и во время кровавых казней, на охоте и во время приемов заморских послов приближенный лекарь неотступно следил за здоровьем своего господина, давал советы и предостерегал от влияния потенциальных недругов. Ночи напролет Бомелий проводил на Сухаревой башне, куда временами заглядывал и сам царь. Ссылаясь на звезды, Елисей объяснял Иоанну Грозному, какое влияние на события оказывает Луна, что значит Марс в жизни царственных особ и томная Венера – в делах сердечных.

Окружение Иоанна IV ненавидело Бомелия, так как астролог и чернокнижник, ссылаясь на звездные расчеты, называл царю имена его тайных врагов, которых немедленно ждала мученическая смерть или позорное бегство из страны. Нередко в своих расправах над неугодными Иоанн Грозный использовал яды, которые весьма искусно изготавливал Бомелий. Он подозревался современниками в отравлении князей Прозоровских, второй жены сына Иоанна – Параскевы Михайловны Соловой, стрелецкого воеводы Федора Мясоедова.

Об удивительных способностях Бомелия-лекаря весьма красноречиво свидетельствовал факт чудесного воскрешения им придворного шута Осипа Гвоздева. Как-то во время разгульной трапезы Гвоздев допустил шутку, которая вызвала недовольство Иоанна Грозного. Недолго думая, разгневанный царь вылил на шута миску горячих щей, а когда тот кинулся прочь, нанес несчастному удар ножом в спину. Гвоздев, истекая кровью, рухнул на пол и забился в предсмертных судорогах. К умирающему шуту подбежал Бомелий, наложил руку на рану и дал испить некоего снадобья. Гвоздев немедленно забылся крепким и долгим сном, после которого, как утверждали после придворные царя, быстро пошел на поправку. Уже через неделю Гвоздев как ни в чем не бывало отплясывал на шумных царских пирах.

Сколько ни шептались украдкой люди московские, а Елисей Бомелий продолжал оставаться государевым любимчиком. Однажды Грозный повелел Бомелию немедленно предсказать судьбу всему царскому роду. Астролог струхнул, но деваться было некуда. А знаки небесные, как назло, не благоволили, предрекали беды и потери. Сколько ни старался смягчить истину Бомелий, царь впал в ужас и гнев одновременно. А это сулило опалу и самому предсказателю… И тут Бомелия осенило. Он предложил Иоанну выставить вместо себя эдакого «подменного» царя, как практиковалось у древних язычников. Вот и получилось, что с осени 1575 по август 1576 года на русском престоле сидел хан Саин-Булат, прозванный на русский манер Симеоном Бекбулатовичем. Сам Грозный все это время называл себя лишь удельным князем и жил в «опричном дворе», а, приезжая в кремлевские палаты, скромно сидел среди прочих бояр. Когда же звезды приняли более благоприятное положение, Иоанн вернулся на престол.

Благодаря своим тайным знаниям Бомелий сумел быстро нажить немалое состояние и приобрести дурную славу, которая гремела не только по Москве, но и в ее окрестностях.

В один из поздних вечеров, играя с Бомелием в шахматы, Иоанн Грозный спросил звездочета о том, что же ждет его и весь царский род. Как описывают историки, Елисей подошел к магическому хрустальному шару, обхватил его руками и закрыл глаза. Вдруг лицо его исказила гримаса ужаса. Когда же Бомелий открыл глаза, то, потрясенный увиденным, сообщил самодержцу: старший сын его примет смерть от руки царской, средний безвременно умрет, а младший заколется в припадке неизлечимой болезни. Держава же Иоаннова будет лежать во прахе. «И буде Русь мучиться в корчах, аки роженица, производящая на свет новое и чистое дитя» – таковы были последние слова Бомелия, ставшие для него роковыми.

Разгневавшись на Елисея, царь ударил неосмотрительного прорицателя по голове серебряным кубком. Три дня Бомелий лежал без памяти между жизнью и смертью, однако врачам Иоанна IV удалось спасти раненого звездочета.

Оправившись от раны, нанесенной царем, Бомелий стал задумываться о своем пошатнувшемся положении при дворе. Серьезные противники из числа окружения Иоанна Грозного докладывали царю о мнимых и действительных кознях «Елисейки без роду без племени». Вскоре тот действительно вступил в сговор с ненавистными Иоанну Грозному псковскими боярами. В одну из ночей, прихватив нажитое золото, Елисей бежал из Москвы. Но уже через сутки на пути к Пскову он был схвачен и в цепях привезен в Первопрестольную. После жестоких пыток, во время которых звездочет выдал всех сообщников, он подвергся мученической казни. По воспоминаниям современников, опального мага вначале вздернули на дыбе, вывернули все суставы, вывихнули ноги пятками вперед, а затем заживо сожгли на вертеле посреди Болотной площади.

Перед смертью Бомелий проклял своего недавнего благодетеля и всех, кому достанется самая ценная вещь из лекарского имущества. Такая вещица действительно у него была: старинные часы со знаками зодиака на циферблате, изготовленные, по преданию, самим Гербертом Аврилакским, знаменитым механиком и алхимиком, получившим, несмотря на свое свободомыслие и образованность, сан папы римского.

Действительно, через несколько лет внезапно скончался Иоанн Грозный, и конфискованные им часы вернулись к вдове Бомелия. Та увезла их в Англию, продала антиквару, но вскоре и сама женщина, и коллекционер впали в нищету и умерли. Часы переходили из рук в руки и губили своих владельцев и в Англии, и в Европе, и в России, куда были снова привезены в XVIII веке. Согласно поверью, прекратилась эта зловещая череда смертей лишь после того, как молодой и простодушный нижегородский купец по дешевке купил сломанные запыленные часы на барахолке в Петербурге и увез к себе домой. Говорят, что ожил сломанный механизм ровно в тот час, когда по соседству на свет появился будущий гениальный изобретатель Иван Кулибин.

(По материалам С. Кожушко, healthy-mag.ru)

Стоит в современной Словакии полуразрушенный старинный замок, и если здесь появляется случайный прохожий, он поневоле ускоряет шаг. Местные жители уверяют, что над этим местом витает зло: порой слышатся такие стоны, что леденеет душа. Место действительно зловещее: в XVII веке в стенах замка умерло более шестисот невинных девушек, а его хозяйка вошла в книгу рекордов Гиннесса как серийный убийца, оставивший наибольшее количество жертв.

В 1729 году один ученый монах-иезуит случайно наткнулся в будапештском архиве на странный документ, который из-за своего жуткого содержания пролежал погребенным под другими бумагами еще целый век. То были судебные материалы по делу графини Эржебет Батори, которая уверовала в то, что кровь убитых ею молоденьких девушек сохранит ее молодость и красоту! В чем была причина кровавых оргий этой женщины? Было ли это одним из проявлений вампиризма или садизма? А может быть, целого комплекса патологических свойств ее натуры? Специалистам еще предстоит ответить на эти вопросы, ведь до сих пор о деяниях Кровавой графини было известно ничтожно мало.

В то время Словакия принадлежала Венгрии. Обладательница замка с дурной славой была из старинного знатного рода и красива как ангел: изящная фигура, пышные волосы, молочная бледность лица, огромные темные глаза. Но вместе с дивной красотой Эржебет, графиня Чахтицкая, являла собой пример невиданной жестокости.

Эржебет Батори родилась в 1560 году. Род Батори дал Европе немало достойных мужей, воинов и… злодеев. Бесстрашный Стефан Баторий, приходившийся по одной версии дядей, а по другой – двоюродным братом Эржбет, стал правителем Трансильвании. Князь Влад Тепеш был известен своей свирепостью и дальним родством с Батори. Еще один родственник графини снискал себе незавидную славу сатаниста. Тетя была лесбиянкой и по совместительству убийцей двух своих мужей, а родной брат стал распутником и пропойцей.

Возможно, этому виной были частые родственные браки: без свежей крови род быстро вырождался. Сумасшествие, эпилепсия, приступы неконтролируемой ярости были настоящим проклятием славной некогда семьи. Похоже, не пощадили гены и юную графиню.

Эржебет росла умной девочкой, несмотря на эпилепсию и приступы ярости. В пятнадцать лет владела тремя языками, считалась первой красавицей в округе и забавы ради секла своих горничных. С детства была предоставлена сама себе, поэтому ничего удивительного в интрижке с собственным лакеем не было. От преступной связи появился ребенок. Правда, лакей быстро исчез с горизонта, равно как и сын, а ее саму выдали замуж за Ференца Надащду, знаменитого военачальника и обладателя прозвища «Черный витязь».

Елизавета (Эржебет) Батори.

Художник А. ван Блокладт. 1580 г.

В супружестве родилось пятеро детей: четыре дочери и сын, наследник фамилии. Материнскими чувствами графиня не пылала, поэтому быстро избавилась от отпрысков, отдав их на воспитание в знатные семьи. Впрочем, этот поступок не противоречил духу времени. Супруг тоже не стал обузой для молодой жены: дома бывал нечасто, проводя время в походах на турков, где и умер в 1604 году.

Для молодой вдовы наступили черные времена: она отчаянно скучала в глуши. Средством от тоски графиня избрала занятие, вполне подходившее по духу: служанки трепетали перед ней не зря. Любая провинность каралась жестоко. От вида крови хозяйка становилась сама не своя. Но Рубикон перейден не был. Эржебет пока не убивала.

Трудно сказать, когда появилась первая жертва. Графиня, как и все женщины, боялась старости. Неожиданная встреча со старухой поселила в ее душе панический, безумный страх. И, по легенде, Эржебет Батори решила прибегнуть к услугам знахарки, которая и посоветовала ей принимать кровавые ванны. Причем жертвы должны были быть непременно невинными. Согласно другой легенде, на кожу Батори попало несколько капель крови служанки: графиня разбила ей нос за какую-то провинность. Когда кровь оттерли, Эржбет изумилась: кожа была бархатистой, гладкой и словно светилась.

Так или иначе, источник вечной молодости был найден, и в близлежащих деревнях на много лет поселился ужас. Слухи о непомерной жестокости графини распространились быстро. Но крестьяне ничего не могли сделать: жаловаться в ту пору было бессмысленно. В подручные графиня избрала двух служанок, а также горбуна Фицко, который выискивал новых жертв хозяйке.

…Когда появилась в доме новая забава – железная кукла, сказать теперь сложно. По одной версии, ее заказала в Пресбурге сама Батори, по другой – это был подарок ее мужа. Фигура девушки, сделанная по образу и подобию госпожи. У статуи был жуткий секрет: когда новая служанка по приказу графини приближалась к ней, она попадала в объятия железной девы, из которых вырваться было невозможно. Выползали шипы и насквозь пронзали обреченную.

Получив порцию адреналина от мучений жертвы, Эржбет ложилась в ванную, куда кровь текла потоками.

Поначалу женщину тошнило от вида целого озера алой жидкости. Правда, недолго. Красота требовала жертв. И Эржебет заглушила брезгливость с помощью истязаний полуживых крестьянок. Со временем в замке появилась не то штатная колдунья, не то любовница графини Анна Дарвулия. По жестокости она не уступала приятельнице. Именно она придумала новую забаву: заставлять горничных прислуживать обнаженными, затем обливать их водой и выгонять на мороз. Заледеневшими статуями любовались, а потом избавлялись от тел погибших.

Впрочем, делать это становилось все сложнее. Сначала их даже отпевали, потом просто выбрасывали в реку. Близился конец. Кровавые ванны перестали помогать, и старость неотвратимо надвигалась. Нужна благородная кровь! Эта мысль внезапно пришла в голову одной из служанок. Следуя совету, Эржебет заманила в замок двадцать пять девиц из обедневших дворянских семей, якобы для уроков хорошего тона. Все они были убиты, и снова потоки крови лились рекой.

Родители девушек забили тревогу. Началось следствие. От тел графиня избавиться не успела. А наутро в замок ворвались с обыском…

Схватили и сообщников: горбуна Фицко, служанок Илону и Дороту. Под пытками они вспомнили пятьдесят убийств. Но дневник их госпожи противоречил показаниям: много лет она методично и подробно записывала свои злодеяния. Она знала не все имена своих жертв, поэтому частенько попадались такие записи: «№ 303, полная». Всего там было сделано шестьсот пятьдесят записей.

…Служанок сожгли, перед этим вырвав пальцы, горбуна обезглавили. А графиню Батори замуровали в ее покоях в замке Кахтице, оставив в стене лишь узкую щель для передачи пищи. Там она прожила три с половиной года. 31 июля 1614 года ей было разрешено подписать завещание и выказать свою последнюю волю. Спустя три недели, 21 августа, один из тюремщиков, захотевший своими глазами посмотреть на «чудовище», заглянул в щель в стене и увидел распростертое на полу бездыханное тело кровавой графини.

Говорят, что и сегодня по ночам из проклятого замка доносятся протяжные стоны, отзывающиеся эхом по всей округе. Местные жители полагают, что стоны принадлежат Кровавой графине, которая не может найти покоя уже четыре столетия.

Он тайно тратил карманные деньги на учебники по астрономии, которые, как он впоследствии напишет, читал украдкой, «чтобы не заметил главный наставник». Заодно приобрел небольшой глобус звездного неба и менее чем за месяц полностью освоил расположение всех созвездий. Следующим шагом стало изучение планет, и он купил таблицы, позволяющие рассчитать планетарные позиции на много лет вперед. Таков был Тихо Браге, «астроном с металлическим носом», любимец и недруг королей…

Тихо Оттесен Браге родился в 1546 году в семье дворянина; по традиции, он должен был получить юридическое образование и служить королю. Неполное солнечное затмение, случившееся в 1560 году, потрясло подростка, и он стал лелеять мысль о том, чтобы стать астрономом и изучать звезды. Однако, с точки зрения его семьи, это было бесполезнейшим занятием. Так что когда в 1562 году Тихо отправили в Лейпциг изучать юриспруденцию, ему строго-настрого наказали штудировать исключительно своды законов. 16-летний датчанин и в самом деле добросовестно изучал правовые вопросы – днем. Но как только наступала ночь, Браге приступал к другим занятиям: наблюдению за звездным небом.

Летом 1563 года произошло событие, повлекшее за собой серьезные последствия не только для Тихо Браге, но и для развития науки в целом. В августе этого года в соответствии с планетарными таблицами орбиты Юпитера и Сатурна должны были пересечься в ночном небе, и это событие юноша ни за что не хотел пропустить.

Квадрант Тихо Браге. В центре изображен сам астроном.

Книжная миниатюра

С помощью одного только циркуля Тихо рассчитал позиции двух планет, вершину циркуля располагая как можно ближе к глазу, а обе его ножки направив на два небесных тела. К своему великому удивлению, Браге заметил, что в планетарных таблицах, составленных учеными, содержалась, по его мнению, «недопустимая ошибка». В одной из них была указана дата с ошибкой на целый месяц, во второй несовпадение составляло двое суток. Эти серьезные расхождения свидетельствовали о том, что астрономия была еще далека от того уровня, на который рассчитывал юный астроном, и работы, считавшиеся авторитетными, не стоили того, чтобы тратить на них бумагу.

Открытие стало решающим для дальнейших поступков Браге: он осознал, что не только не может полагаться на накопленные знания, но именно ему предстоит выстроить с нуля астрономию как науку.

Осенью 1572 года в жизни астронома произошло еще одно потрясение. За год до этого, окончив пятилетние курсы университета, усвоив все доступные в то время знания по астрономии и заодно придав своему датскому имени Tyge латинизированную форму Tycho, ученый поселился у дяди в монастыре Херревад провинции Сконе. Здесь он занялся алхимией, или «земной астрономией», как сам это называл, но однажды после захода солнца вечером 11 ноября Браге стал свидетелем небесного явления, которое заставило его забыть о химических опытах.

Пересекая монастырский двор, он неожиданно обнаружил новую яркую звезду в созвездии Кассиопея. Не поверив собственным глазам, Тихо позвал других обитателей монастыря, которые подтвердили, что необычное зрелище, описанное Браге, – это «величайшее чудо природы со времен сотворения мира».

В последующие месяцы астроном пристально наблюдал яркую звезду. С помощью собственноручно сооруженного секстанта и стержня Якоба он выполнял замеры и расчеты для так называемой Stella nova («новой звезды») и обнаружил, что она находилась не между Землей и Луной, а далеко в небесном пространстве. Данное наблюдение противоречило всем известным учениям, опиравшимся на идею о том, что все в небесном пространстве за пределами Луны было неизменно и являлось творением Бога. Сегодня мы можем констатировать: то, что увидел Браге, было сверхновой, то есть старой, умирающей звездой, которая взорвалась, резко увеличив свою яркость, но в XVI веке никто понятия не имел о том, как можно трактовать это явление.

Браге решил издать книгу, основанную на собственных наблюдениях. В этом труде «De nova stella» («О новой звезде»), опубликованном в мае 1573 года, он отметил, что светило от Земли было дальше, чем от Луны, что однозначно свидетельствовало: перед нами – новорожденная обитательница звездной сферы.

Издав книгу, Браге зарекомендовал себя одним из ведущих астрономов мира и вскоре стал востребованным преподавателем в европейских университетах. Во время одной из своих многочисленных поездок за границу он побывал в швейцарском Базеле, где был встречен с такими почестями, что даже стал подумывать о возможности перебраться туда насовсем. Поэтому, когда до датского короля Фредерика II дошли сведения о планах Браге эмигрировать, он сделал знаменитому астроному предложение, от которого последний не смог отказаться. Зимой 1576 года в частной беседе в охотничьем замке на острове Зеландия король рассказал Браге, что во время своего пребывания в замке Кронборг, возводившемся в Эльсиноре, он заприметил из окна маленький остров Вен, расположенный в окружении 30-метровых скал в водах между Сконе и островом Зеландия: «Мне пришла в голову мысль, что остров этот мог бы стать наиболее подходящим местом для проведения ваших научных исследований в области как астрономии, так и химии, ибо расположен высоко и находится в уединении. Там, разумеется, негде жить, на строительство необходимы средства, но это я могу вам устроить. Так что если вы захотите обосноваться на острове, я с удовольствием предоставляю его в ваше распоряжение».

После непродолжительных раздумий Браге согласился на предложение, и 8 августа 1576 года на небольшом клочке суши был заложен фундамент астрономической обсерватории и замка Ураниборг. Здесь Браге приступил к осуществлению своего проекта: с помощью систематических наблюдений и новейших инструментов он решил детально исследовать Вселенную и объяснить, как она устроена.

Тем временем тучи сгущались над головой ученого: крестьяне острова беспрестанно жаловались на Браге-землевладельца. Например, он бросал крестьян в темницу, если они уклонялись от выполнения своих обязанностей. Браге же был подданным не самым добросовестным: положение королевского наместника обязывало его заботиться о состоянии маяка на оконечности Куллен и о королевской гробнице в кафедральном соборе города Роскилле. Но даже когда маяк погас, а потолок в часовне готов был вот-вот обрушиться, он не стал вмешиваться.

Со смертью короля Фредерика II в 1588 году власть Браге на острове Вен пошатнулась. Потоком сыпались жалобы, а наследник престола Кристиан IV не пожелал потакать высокомерному астроному.

В 1599 году Тихо был назначен придворным астрономом императора Рудольфа II, резиденция которого находилась в Праге, но в скором времени ученый убедился, что золотые горы, которые сулил ему император, – всего лишь пустые обещания. Разочарованный Браге пригрозил, что найдет другого покровителя, но прежде чем ему это удалось, судьба настигла его.

Во время званого обеда у друга 13 октября 1601 года Браге, по словам его ученика Иоганна Кеплера, сел за стол, «не сходив по нужде, что обычно делал всегда». Несмотря на то что он выпил достаточно много, ради соблюдения этикета ученый предпочел пренебречь здоровьем. По возвращении домой он почувствовал себя плохо. После пяти бессонных суток ему удалось облегчиться, но с большим трудом и со страшной болью. К бессоннице прибавилась лихорадка, а затем еще и бред. Привычки в питании, отказаться от которых ученый не смог, только усугубляли боль. В ночь на 24 октября 1601 года Браге, по словам Кеплера, бредил, но иногда наступали моменты просветления, когда он неоднократно восклицал: «Жизнь прожита не напрасно!» К утру жизнь покинула его, и «небесные писания Тихо Браге были прерваны, а 38 лет наблюдений завершились», как написал впоследствии Кеплер.

С тех пор загадочная смерть Браге не давала покоя историкам. В 1996 году датские ученые произвели анализ усов и волос Тихо Браге, которые были привезены из Чехии после предыдущего вскрытия гробницы ученого в начале прошлого века. В волосах было обнаружено высокое содержание ртути, и в связи с этим выдвинута теория об отравлении. Предполагается, что Браге мог отравить его помощник, математик Иоганн Кеплер, или что это сделал агент датского короля Кристиана IV из-за якобы существовавшей любовной связи Браге и матери короля.

И вот из подземной гробницы Тынского храма на Староместской площади в Праге, накрытой гранитной плитой с именем Тихо Браге, снова извлекли оловянный гроб с останками ученого. Специалисты из Дании, Швеции и Чехии собирались открыть гроб в антропологической лаборатории Национального музея Чехии и провести исследование. Анализы волос, одежды и костей помогли бы объяснить причину смерти Браге. Согласно наименее правдоподобной версии, во время обеда при дворе императора Священной римской империи Рудольфа II он, по этикету, не посмел встать из-за стола и умер от разрыва мочевого пузыря. Другая, заслуживающая большего доверия, версия смерти Браге: он болел 11 дней и умер от почечно-каменной болезни – ему не помог даже лучший врач императора. Отчет о проведенных исследованиях планировалось опубликовать в 2011 году, однако из-за недостаточного финансирования завершение работы затянулось.

Ученые и сегодняшние поклонники Тихо Браге очень надеются узнать, носил ли он золотой протез носа, как показано во многих музеях, или же протез был медный. Свой настоящий нос он потерял в одной из дуэлей, до которых был великий охотник, рассказывает чешский археолог Зденек Драгоун.

P.S.

Профессор Страсбургского университета Петер Андерсен, датчанин по происхождению и германист по образованию, обнаружил в Стокгольме документы, предположительно проливающие свет на обстоятельства странной и мучительной кончины датского астронома Тихо Браге в Праге в 1601 году. Профессор Андерсен разглядел в этой истории политическую интригу чуть ли не континентального масштаба. Выводы профессора пока не подкреплены вескими доказательствами, то есть публикациями, но построенный им сюжет тянет на увлекательный роман.

Петер Андерсен утверждает, что в стокгольмской Королевской библиотеке ему удалось найти дневник графа Эрика Браге, шведского дипломата, бонвивана, мота и дальнего родственника Тихо Браге. (Надо сказать, что Браге – это старая аристократическая семья, исторически тесно связанная с несколькими североевропейскими династиями. Есть сведения, что граф Эрик поправлял свое финансовое положение, состоя на тайной службе сразу у нескольких королевских домов.)

Так вот, дневник графа состоит из 600 страниц, большая часть которых содержит записи на латыни, но встречаются и страницы с шифрованными сообщениями. Профессор Андерсен нашел указания о секретной миссии, порученной графу Эрику в начале 1601 года.

Граф спешно покинул свой замок в Швеции и отправился сначала в Копенгаген, а затем в Гданьск, где тайно встречался с доверенными лицами датского короля Кристиана IV. Самым высокопоставленным собеседником графа был принц Иоганн, или просто Ганс, младший брат короля. Именно он передал Эрику приказ отравить Тихо Браге, в то время уже несколько лет жившего в Праге при дворе императора Рудольфа II.

Что ж, могло быть и так.

15 мая 1591 года в Угличе погиб при загадочных обстоятельствах царевич Дмитрий. Это случилось через семь лет после смерти его отца Ивана IV. Вступивший на престол царь Федор Иванович был человеком недалеким, почти слабоумным, и потому, умирая, Иван Грозный учредил нечто вроде регентского совета при своем глуповатом наследнике. Один из членов этого совета, шурин Федора Борис Годунов, вскоре стал единоличным правителем. После смерти отца полуторагодовалого Дмитрия отправили вместе с матерью – Марией Федоровной Нагой – в Углич.

После смерти Ивана Грозного осталось всего два представителя основной ветви Рюриковичей – слабый здоровьем Федор и младенец Дмитрий, к тому же рожденный в браке, который по церковным канонам считался незаконным. На матери царевича Дмитрия – Марии Федоровне Нагой – Иван IV женился за четыре года до смерти. Дмитрий родился в 1582 году, и ко времени смерти отца ему было всего полтора года. Воспитывали молодого царевича мать, многочисленная родня и обширный придворный штат.

Дмитрий мог считаться незаконнорожденным и исключенным из числа претендентов на престол. Однако из опасения, что Дмитрий может стать центром, вокруг которого соберутся все недовольные правлением Федора Иоанновича, его вместе с матерью отправили в Углич. Формально Дмитрий получил этот город в удел, но реально мог распоряжаться только получаемыми с него доходами и фактически оказался в ссылке. Реальная власть в городе находилась в руках московских «служилых людей», и в первую очередь дьяка Михаила Битяговского.

По официальной версии, 15 мая 1591 года царевич с дворовыми детьми играл в «тычку» «сваей» – перочинным ножом или заостренным четырехгранным гвоздем. Во время игры у него случился приступ эпилепсии, он случайно ударил себя «сваей» в горло и умер на руках у кормилицы. Однако мать царевича и ее брат Михаил Нагой стали распространять слухи, что Дмитрий был убит «служилыми людьми» по прямому приказу из Москвы. В Угличе тут же вспыхнуло восстание. «Служилые люди» Осип Волохов, Никита Качалов и Данила Битяговский, обвиненные в убийстве, были растерзаны толпой.

Памятник Царевичу Дмитрию.

Скульптор А. Рукавишников. 2015 г.

Угличский кремль

Через четыре дня из Москвы была прислана следственная комиссия в составе митрополита Сарского и Подонского Геласия, боярина князя Василия Шуйского, окольничего Андрея Клешнина и дьяка Елизария Вылузгина.

Из следственного дела вырисовывается следующая картина того, что произошло в Угличе в майские дни 1591 года. Царевич Дмитрий давно страдал эпилепсией, сопровождавшейся внезапно возникавшими частыми, длительными приступами-припадками. Современная медицина рассматривает эпилепсию как нервно-психическое заболевание, в некоторых случаях приводящее к распаду личности. История знает много примеров эпилепсии у знаменитых людей: Ю. Цезаря, Ф. Достоевского, Ван Гога, Г. Флобера. Все они, страдая «падучей болезнью», сохраняли интеллектуальный и творческий потенциал.

12 мая, незадолго до трагического события, припадок повторился. 14 мая Дмитрию стало лучше, и мать взяла его с собой в церковь, а вернувшись, велела погулять во дворе. В субботу 15 мая царица опять ходила с сыном к обедне, а потом отпустила гулять во внутренний дворик дворца. С царевичем были мамка Василиса Волохова, кормилица Арина Тучкова, постельница Марья Колобова и четверо сверстников Дмитрия, сыновья кормилицы и постельницы Петруша Колобов, Иван Красенский и Гриша Козловский. Дети играли в «тычку». Во время игры у царевича начался очередной припадок эпилепсии.

Множество угличан давало показания о последовавшей затем трагедии. Судя по протоколам допросов, все следствие велось публично. После расспросов свидетелей комиссия пришла к однозначному выводу – смерть наступила от несчастного случая. Но слухи о насильственной смерти Дмитрия не утихли. Прямой наследник Ивана Грозного, пусть и незаконнорожденный, был конкурентом узурпатору Борису Годунову. Действительно, после смерти Федора Иоанновича тот де-юре взял власть в свои руки. На Руси началось Смутное время, во время которого имя царевича Дмитрия стало прикрытием для множества самозванцев.

В 1606 году Василий Шуйский, расследовавший дело об убийстве царевича Дмитрия, занял трон после убийства первого самозванца – Лжедмитрия I. Он поменял свое мнение относительно Угличской трагедии, прямо заявив, что Дмитрий был убит по приказу Бориса Годунова. Эта версия оставалась официальной при династии Романовых. Из склепа в Угличе был извлечен гроб с телом царевича. Мощи его были обнаружены нетленными и помещены в Архангельском соборе в специальную раку около могилы Ивана Грозного. У раки тут же начали происходить многочисленные чудесные исцеления больных, и в том же году Дмитрий был причислен к лику святых. Почитание Дмитрия как святого сохраняется по сей день.

В спасение Дмитрия верили (или хотя бы допускали эту возможность) крупный специалист по генеалогии и истории письменности Сергей Шереметев, профессор Петербургского университета Константин Бестужев-Рюмин, видный историк Иван Беляев. Книгу, специально посвященную обоснованию этой версии, «Дмитрий Самозванец и царевна Ксения», выпустил известный русский журналист Алексей Суворин.

Авторы, считавшие, что в 1605–1606 годах на русском престоле сидит подлинный Дмитрий, обращали внимание на то, что молодой царь вел себя поразительно уверенно для авантюриста-самозванца. Он, похоже, верил в свое царственное происхождение.

Сторонники же самозванства Лжедмитрия подчеркивают, что, по данным следственного дела, царевич Дмитрий страдал эпилепсией. У Лжедмитрия же в течение длительного срока (от появления в Польше в 1601 году до смерти в 1606-м) не наблюдалось никаких симптомов этой болезни. Эпилепсию не удается излечивать и современной медицине. Однако даже без всякого лечения у больных эпилепсией могут наступать временные улучшения, тянущиеся иной раз годами и не сопровождающиеся припадками. Таким образом, отсутствие эпилептических припадков не противоречит возможности тождества Лжедмитрия и Дмитрия.

Сторонники версии о том, что в Угличе был убит не царевич, а посторонний мальчик, обращают внимание на то, с какой легкостью мать царевича инокиня Марфа признала сына в Лжедмитрии. Кстати, еще до прихода самозванца в Москву, вызванная Годуновым, она, по слухам, заявила, что верные люди сообщили ей о спасении сына. Известно также, что Лжедмитрий, объявляя князю Адаму Вишневецкому о своем царском происхождении, предъявил в качестве доказательства драгоценный крест, усыпанный бриллиантами. По этому же кресту мать якобы узнала в нем своего сына.

До нас дошли и те грамоты самозванца, в которых он объявлял русским людям о своем спасении. В наиболее четкой форме эти объяснения сохранились в дневнике жены самозванца – Марины Мнишек. «При царевиче был доктор, – пишет Марина, – родом итальянец. Сведав о злом умысле, он… нашел мальчика, похожего на Дмитрия, и велел ему быть безотлучно при царевиче, даже спать на одной постели. Когда же мальчик засыпал, осторожный доктор переносил Дмитрия на другую постель. В результате был убит другой мальчик, а не Дмитрий, доктор же вывез Дмитрия из Углича и бежал с ним к Ледовитому океану». Однако русские источники не знают ни о каком враче-иностранце, жившем в Угличе.

Важные соображения в пользу самозванства Лжедмитрия приводит немецкий ландскнехт Конрад Буссов. Неподалеку от Углича Буссов и немецкий купец Бернд Хопер разговорились с бывшим сторожем угличского дворца. Сторож сказал о Лжедмитрии: «Он был разумным государем, но сыном Грозного не был, ибо тот действительно убит 17 лет тому назад и давно истлел. Я видел его, лежащего мертвым на месте для игр».

Все эти обстоятельства полностью разрушают легенду о тождестве Лжедмитрия и царевича Дмитрия. Остаются две версии: закололся сам и убит по наущению Бориса Годунова. Обе версии имеют сейчас сторонников в исторической науке.

Ну а что говорит нам современная судебно-медицинская экспертиза?

Практика знает немало случаев смертельных исходов у эпилептиков, которые в момент приступа держали в руках колющие и режущие предметы. По этой причине Положение об охране труда запрещает лицам, страдающим эпилепсией, работать на производствах, связанных с механизированным трудом. А могла ли так быстро, как в случае с царевичем Дмитрием, наступить смерть при ножевой ране на шее? Медицина на этот вопрос отвечает положительно: смерть наступает от воздушной эмболии сердца, то есть от попадания воздуха в правый его желудочек, при травмах сосудов шеи. Количество воздуха от 20 до 100 мл способно вызвать смертельный исход раненого. И при быстром попадании даже сравнительно небольшого количества воздуха в сосудистое русло смерть обычно наступает немедленно, что и произошло, по-видимому, с царевичем Дмитрием.

Многочисленные факты судебной медицины и данные экспертной практики говорят за то, что он мог погибнуть при повреждении сосудов шеи ножом, который держал в руке, во время приступа эпилепсии.

Учитывая подтвержденную современными научными исследованиями достоверность материалов тщательно проведенного после трагедии «обыска» в Угличе и возможность нанесения себе при случаях эпилепсии смертельных уколов, что подтверждается современной практикой судебно-медицинской экспертизы, смерть сына Иоанна Грозного царевича Дмитрия большинство историков трактуют как несчастный случай.

На одной из московских площадей честной народ стал свидетелем необычного зрелища. Казнили малолетнего мальчика. Мать его звала Иваном Дмитриевичем и считала законным наследником русского престола. Судьи называли его Воренком и приговорили к смертной казни как опасного государственного преступника. В Московском царстве ворами называли убийц и разбойников. В чем же заключалось преступление четырехлетнего мальчика? Почему он считался столь опасным для власти? Допускало ли тогдашнее московское законодательство умерщвление беззащитного ребенка-несмышленыша?

Матерью Ивана Дмитриевича была Марина Мнишек, «первая леди» Московского царства в течение восьми дней. Она была дочерью сандомирского воеводы Ежи Мнишека, имевшего десять детей, в том числе пять девочек. Ее отец – в высшей степени честолюбивый человек – мечтал видеть своих дочерей замужем только за богатыми и знатными людьми. У себя на родине он не гнушался ничем ради достижения своих целей: никто лучше не умел угождать склонностям польского короля Сигизмунда II, отличавшегося слабостью к прекрасному полу. Мнишек умудрился выкрасть для владыки девицу из монастыря бернардинок, похожую на покойную жену Сигизмунда. А когда король «погиб смертью храбрых» в объятиях девицы, воевода вывез из замка множество набитых сундуков. Беднягу-короля оказалось даже не в чем достойно похоронить. Бешеное честолюбие, неразборчивость в средствах и любовь к богатству и роскоши передались от отца к дочери.

Маринкина башня.

Башня Коломенского кремля, где, по легенде, находилась в заключении и скончалась Марина Мнишек

Ко времени знакомства с Григорием Отрепьевым Марине исполнилось всего пятнадцать, что, впрочем, тогда никого не смущало. Чем же пленила панночка будущего самозванца? Судя по старинным изображениям, была она невысокого роста, черноволосая. Лицо почти аскетическое, взгляд как у человека, глубоко погруженного в свои мысли. Острый нос, тонкие сжатые губы и узкий подбородок. Портреты не выдают особенного женского обаяния. Однако внешность, как известно, бывает обманчива. Впрочем, не исключено, что придворный художник намеренно подчеркнул главные свойства ее натуры – сильную волю, обостренное честолюбие, шляхетскую гордость. Иначе как объяснить, что у Марины не было недостатка в кавалерах, причем самых знатных? Но паненка словно ждала принца, что поможет ей достигнуть самого высокого на земле престола – царского.

Знала ли она о самозванстве своего будущего мужа? Скорее всего, да, но честолюбивую и склонную к авантюризму Мнишек это не смущало. Она верила, что он «далеко пойдет». Их брак открывал путь к огромной власти. А кроме того, по условиям брака с Дмитрием следовало, что царь «будет промышлять всеми способами привести к подчинению римскому престолу свое Московское государство». Таким образом, будущая царица получала в глазах католиков высокое апостольское призвание.

Надо сказать, что у Лжедмитрия имелся богатый выбор невест, и Марина Мнишек не была среди них первой. Польский король Сигизмунд III хотел выдать за самозванца свою сестру, княжну трансильванскую. Впрочем, были соперницы и посильнее. В период жениховства Дмитрия московскому царю «подарили» несчастную, единственно уцелевшую из всей семьи дочь Бориса Годунова, царевну Ксению Годунову. Она по знатности, красоте и образованности ни в чем не уступала Марине Мнишек. Но ревнивая полька, великая мастерица интриги, с помощью одной только переписки умудрилась оклеветать соперницу, и самозванец в итоге насильно постриг Годунову в монахини и сослал в Белозерский монастырь.

Дмитрий и Марина познакомились в имении ее отца, Самборе, весной 1603-го. Сватовство длилось около года, поскольку будущий тесть долго торговался с будущим зятем.

В мае 1604 года Мнишек дает согласие на брак дочери. В ноябре за Мариной приезжает от имени московского царя (самозванец к тому времени уже сидит на престоле) посол Афанасий Власьев и обручается с Мариной, изображая жениха-царя.

3 мая 1606 года Марина наконец въезжает в Москву. В свадебном кортеже находился известный львовский художник Шимон Богушович, который оставил на память потомкам свои исторические картины «Венчание Марины» и «Коронация Марины Мнишек». При взгляде на эти полотна просто не верится, что на них изображена женщина, которой только что исполнилось семнадцать лет, – взрослое надменное лицо.

Марина въехала в Вознесенский монастырь, где жила царица Марфа, вдова Ивана Грозного – она признала самозванца своим сыном Дмитрием, и поэтому невеста царя делала первый визит его матери. 8 мая Марина с царем в торжественной процессии прибыли в Успенский собор Кремля. Патриарх возвел ее на трон, затем – помазание на царство, венчание и, наконец, свадебное торжество. На одни дары жене Дмитрий потратил в эти дни около четырех миллионов рублей!

По преданию, после венчания, когда молодые удалились в спальню, из перстня на пальце царя выпал дорогой камень, и его не могли отыскать. Зловещее предзнаменование.

…Потекли веселые дни пиров и праздников. Марина по требованию царя хотя и являлась в русском платье, когда принимала поздравления от русских людей, но в остальном предпочитала все польское, и сам царь одевался по-польски, когда веселился и танцевал с гостями. Марину пленяли удовольствия: маскарад с великолепным освещением дворцов, инсценированный штурм крепости, рыцарский турнир в честь новобрачных…

Но торжество семнадцатилетней Марины оказалось чудовищно коротким – на царство ей было отпущено всего восемь дней…

«Сердце мое, измена!» То были последние слова Лжедмитрия, которыми он попытался предупредить о смертельной опасности свою молодую жену, перед тем как выпрыгнул из окна с пятнадцатисаженной высоты.

В ночь с 16 на 17 мая 1606 года с царствованием Марины было покончено. Первого Лжедмитрия убили в результате заговора, и ее едва не растоптала хлынувшая в царские покои озверелая толпа. По счастью, худенькой польке удалось спрятаться под юбкой придворной дамы. Марина укрывалась в своих покоях до тех пор, пока не пришли бояре и не поставили стражу около бывшей царицы. Затем у нее потребовали вернуть все, что потратил на нее влюбленный супруг. Марина указала на свои драгоценности:

– Вот мои ожерелья, камни, жемчуг, цепи, браслеты… все возьмите, оставьте мне только ночное платье, в чем бы я могла уйти к отцу. Я готова вам заплатить и за то, что проела у вас с моими людьми.

– Мы за проесть ничего не берем, – сказали москвичи, – но вороти нам те пятьдесят пять тысяч рублей, что вор переслал тебе в Польшу.

Марина ответила, что уже истратила на путешествие сюда не только то, что присылали, но еще и много своего. Она мечтала вернуться на родину, обещая затем вернуть долг. У ее отца забрали десять тысяч рублей деньгами, кареты, лошадей и вино, которое он привез с собой.

Марину, обобранную дочиста, отослали к родителю, а на другой день привезли ей на посмеяние пустые сундуки. К отцу и дочери приставили стражу.

Недавнее царственное величие, радость родных, поклонение подданных, пышность двора, богатство нарядов – все исчезло! Из венчанной повелительницы народа, так недавно еще встречавшего ее с восторгом, она стала невольницей. Честное имя супруги великого монарха заменилось позором вдовы обманщика, соучастницы его преступления. Марину с семьей привезли в столицу. Она должна была отказаться от титула московской царицы, а ее отец дал обязательство не называть вора зятем. Затем их отправили в Ярославль, где Марина просидела еще два года. После этого ее решили отпустить на родину.

Восьми дней царствования хватило, чтобы понять – ничего на свете нет слаще царской власти. В скромном Самборе Марина ощущала себя словно в темнице. Но судьба ее еще не была свершена. Вскоре из неизвестности возникает фигура второго Лжедмитрия, чаще всего называемого в народе полуцарем или цариком. В истории он известен под именем Тушинского вора. Марина была нужна ему позарез, чтобы все поверили – он ее муж, он и есть спасшийся от смерти царевич Дмитрий. Второй Лжедмитрий посылает за ней гонцов. Марина не видела трупа первого Лжедмитрия, поэтому поверила поначалу, что он мог спастись. И так была рада, что, едучи к нему в карете, веселилась и пела. К ней подъехал князь Мосальский:

– Вы, Марина Юрьевна, песенки распеваете, оно бы кстати было, если бы вы в Тушине нашли вашего мужа; на беду, там уже не тот Димитрий, а другой.

Его слова были для гордой польки страшным ударом: она уже боялась ехать к тому, кто назывался ее мужем.

1 сентября Марину Мнишек едва ли не против воли привезли в Тушино. Она кричала, что не поедет ни за что к самозванцу. Везти ее насильно оказалось неудобным, потому что нужно было, чтобы все видели нежную радость супругов при свидании. Пять дней ее уговаривали, но она не поддавалась. Любящий папаша Мнишек отправился к вору, а тот пообещал ему триста тысяч рублей и Северскую землю с четырнадцатью городами. Тогда отец дал согласие на повторное венчание, то есть просто-напросто продал свою дочь.

Вор на другой день приехал к Марине. Она отшатнулась, и паны принуждены были приставить к ней стражу. С помощью нежного родителя, наконец, уговорили. К этому присоединились убеждения какого-то иезуита, который уверял, что с ее стороны это будет высокий подвиг в пользу церкви. Марина согласилась играть комедию с условием, что называвший себя Дмитрием не будет жить с нею как с женою, пока не овладеет московским престолом.

Но второй Лжедмитрий во всем проигрывал первому. Жилось полуцарице после второго венчания в Тушинском стане неважно – московская корона была далеко, многие ее бросили, в том числе и отец, не дав благословения и уехав обратно в Польшу. Одна, без денег, без мужниной любви (после ряда воинских неудач царик, опасаясь бунта поляков, тайно бежал в Калугу, «забыв» сообщить об этом жене), Марина оставалась в пьяном таборе, не имея никакой защиты, кроме собственной гордости.

Через месяц она бежит из стана сама, переодевшись в гусарское платье и оставив письмо тушинскому войску: «Без родителей, без кровных, без друзей и покровителей мне остается спасать себя от последней беды, что готовят мне те, которые должны были бы оказывать защиту и попечение. Меня держат как пленницу. Негодяи ругаются над моею честью: в своих пьяных беседах приравнивают меня к распутным женщинам, за меня торгуются, замышляют отдать в руки того, кто не имеет ни малейшего права ни на меня, ни на мое государство. Гонимая отовсюду, свидетельствуюсь Богом, что буду вечно стоять за мою честь и достоинство. Бывши раз московскою царицею, повелительницею многих народов, не могу возвратиться в звание польской шляхтенки, никогда не захочу этого».

Этим все сказано.

На уговоры короля Сигизмунда она гордо и даже дерзко отвечала:

– Ни с кем так счастье не играло, как со мною: из шляхетского рода возвысило оно меня на престол московский и с престола ввергнуло в жестокое заключение… Если счастье лишило меня всего, то осталось при мне одно право мое – на престол московский, утвержденное моею коронацией, признанием меня истинною и законною наследницею, – признанием, скрепленным двойною присягою всех сословий и провинций Московского государства.

Она черпала энергию и силы в своем праве, не зная, что в России никогда и ничего не делалось по праву, по закону, если только это не отвечало интересам момента!

Гордячка все надеялась вернуть себе московский престол. Ненадолго она воссоединилась в Калуге с мужем, но вскоре потеряла его навсегда: второй Лжедмитрий был убит татарами, которые расправились с ним за то, что царик утопил их повелителя, касимовского царя, тайно ему изменившего.

Марина находилась на последнем месяце беременности. Но, услыхав о смерти мужа, она разыскала его тело и, привезя в Калугу, ночью бегала по городу с факелом, в разодранном платье, с открытою грудью, с распущенными волосами и громко молила о мщении. Преданные ей казаки перебили всех татар в городе. Так или иначе, эта маленькая женщина умела властвовать!

Даже с потерей второго супруга Марина Мнишек не успокоилась и от своих честолюбивых планов не отказалась. Вскоре родился сын. Новорожденного назвали Иваном, и Калуга тотчас присягнула этому новому царевичу. Никто тогда не предполагал, что сын Тушинского вора, вошедший в историю под прозвищем Воренок, окончит свои дни на виселице в возрасте четырех лет.

Проходит время, и в третий раз Марина играет ва-банк, связывает свою судьбу с казацким атаманом Иваном Заруцким. Тот не претендовал на роль московского царевича – теперь разыгрывалась карта наследника Лжедмитрия. Вместе с князем Трубецким, казацкими атаманами Ляпуновым и Просовецким Иван Заруцкий присягнул младенцу. Не исключено, что на этот раз бывшая московская царица руководствовалась не одним честолюбием. Как уверяют некоторые очевидцы, сердце холодной и расчетливой польки дало слабину. Похоже, она и в самом деле полюбила Заруцкого, коли решилась завести от него второго ребенка.

Но время было упущено. За пять лет, проведенных ею в России, само имя Мнишек стало уже позорным. В Нижнем Новгороде против Марины Мнишек и казаков Ивана Заруцкого поднимается Земское ополчение во главе с Мининым и Пожарским. Вместе с атаманом Марина с ребенком бежит на Волгу, в Астрахань. Там нашли они последний приют. Марину провозгласили царицей Астрахани.

Казаки Ивана Заруцкого убили астраханского воеводу Хворостинина, склонили на свою сторону ногайских татар и затевали широкое дело: вооружить против Руси персидского шаха Аббаса, втянуть в войну и Турцию, поднять волжских казаков, возбудить всех удальцов на Руси, привыкших к смутам и потому недовольных восстановлявшимся порядком. С этой целью они разослали так называемые «прелестные письма» к волжским и донским казакам.

Но за это время на Руси избирают нового царя Михаила Романова, и от него и всего Священного собора идут грамоты к астраханцам, призывающие отстать «Маринкина злого душепагубного заводу и умышления». Поднимается на Марину и Казань. Вновь бегство. Путь ее заканчивается на Яике, где стрельцы схватили и Мнишек с сыном, и Заруцкого.

…В Москву ее везли связанной. Так и прибыла в столицу, куда восемь лет назад въезжала с великолепием, надеясь царствовать и принимать поклонение.

Четырехлетнего сына Марины повесили всенародно за Серпуховскими воротами, Заруцкого посадили на кол. По сведениям русских, переданным полякам при размене пленных, Марина умерла в Москве в тюрьме, от болезни и «с тоски по своей воле». Было ей всего 25 лет.

В народной памяти она долго жила под именем «Маринки-безбожницы, еретицы». Народ воображал ее свирепою разбойницею и колдуньей, которая умела при случае обращаться в сороку.

Когда она узнала о казни сына, то прокляла Романовых, предсказав, что ни один из них не умрет своей смертью и что в их семье не прекратятся преступления, пока они вовсе не погибнут…

Судьба этой женщины поразительно трагична. Она сводила с ума многих мужчин – тогдашних сильных мира сего. И многие из них, все поставив на карту ради нее, поплатились жизнью.

(По материалам П. Глинской)

С царя Михаила Федоровича началось трехсотлетнее правление династии Романовых – и случилось это после лихого, позорного десятилетия смуты. «Ни один царский дом не начинался так необыкновенно, как начался дом Романовых. Его начало было уже подвиг любви. Последний и низший подданный в государстве принес и положил свою жизнь для того, чтобы дать нам царя, и сею чистою жертвою связал уже неразрывно государя с подданным», – это сказал Н.В. Гоголь.

Последний подданный – крестьянин Иван Осипович Сусанин, ключевая фигура самодержавной идеологии. Очень трудно восстановить канву тех событий, тем более что главный герой их – простой человек. Почти не сохранилось официальных документов, нет и летописных записей. Но сохранились предания, легенды, песни. Попробуем, опираясь на них, воссоздать драматические события того времени.

1612 год, разгар Смуты. Русское государство охвачено пламенем гражданской войны. На русской земле полно вооруженных людей: здесь и польско-литовские отряды, и войска земского ополчения, и казаки, и просто разбойничьи шайки. Царь Василий Шуйский два года как свергнут. Во главе страны встали семеро бояр, но и они теперь вместе с польским гарнизоном вот уже полтора года сидят в осаде в Кремле. В августе 1612 года к Москве подходит второе земское ополчение во главе с Мининым и Пожарским, и в конце октября гарнизон в Кремле капитулирует.

26 октября шестнадцатилетний боярский сын Михаил Романов со своей матерью, инокиней Марфой, наконец-то покинули Кремль, где едва не погибли от голода. За Троицкими воротами Кремля их поджидала новая опасность: на мосту через речку Неглинную их чуть не убили казаки, однако обошлось. Почти сразу же мать с сыном уехали из Москвы в свои костромские вотчины.

Проехав много верст по разоренной, охваченной войной стране, Романовы оказались наконец в своей усадьбе Домнино. Там их встретил вотчинный староста Иван Осипович Сусанин. В Домнине мать и сын Романовы пробыли недолго. Они торопились в Макарьевский монастырь на реке Унже, где собирались молиться об освобождении из польского плена отца юноши, боярина Федора Никитича Романова, теперь патриарха Филарета.

Через несколько дней в Домнино прискакал польский отряд с собаками, который специально разыскивал Михаила Романова. Дело в том, что Михаил, родственник царя Ивана Грозного по линии его первой жены Анастасии, был одним из возможных русских претендентов на царский престол. Он мешал тем, кто хотел бы видеть московским государем польского королевича Владислава или самого короля Сигизмунда, его отца.

От Сусанина стали требовать, чтобы он сказал, куда направились Романовы. Тот повел поляков совсем в другую сторону через огромное болото к селу Исупову, за десять верст от Домнина. Когда поляки поняли, что Сусанин их обманул, они долго мучили его, а потом зарубили саблями. Иван Сусанин был похоронен на кладбище села Домнина у стен Воскресенской церкви.

Существует и еще одна версия событий, возможно, легендарная. По преданию, записанному в начале XX века Н.Н. Виноградовым, поляки почти добрались до села Домнина, где в то время якобы еще находился Михаил. В лесу, недалеко от села, они встретили Ивана Сусанина. Тот привел их к себе в дом, стал угощать. Они же все добивались, где Михаил. Сусанин сказал, что тот остался в лесу. Сусанина повели в лес, долго искали Михаила, но так и не нашли. За это время боярского отрока удалось увести из Домнина в местечко Деревеньки, где жили дочь Сусанина Антонида и зять Богдан Собинин. Там Михаила спрятали в полусгоревшем овине.

Памятный знак Ивану Сусанину над Чистым болотом, на месте бывшей деревни Анферово. 1988 г.

Поляки, поняв, что Сусанин их обманывает, набросились на него, но тот вырвался и попытался перебраться через речку к селу Исупову. Лед на ней, однако, был еще тонок и провалился под ним. Тут поляки его и схватили. Русские воины, которых через какое-то время привел Богдан Собинин, подобрали тело Сусанина и принесли его в Деревеньки. Михаил выбрался из овина и «когда узнал, за что и как умер Иван Сусанин, то сам плакал, обмывал и складывал части его тела и велел похоронить останки Ивана Сусанина в церкви».

Когда же погиб Сусанин? Бытует мнение, что случилось это никак не ранее февраля – марта 1613 года. Но вот местный священник А.Д. Домнинский в 1871 году писал, что «в нашей местности в феврале или марте месяцах никак невозможно ни пройти, ни проехать, кроме проложенной дороги. В нашей местности к огородам и лесам наносит высокие бугры снега в сии месяцы… а историки между тем говорят, что Сусанин вел поляков все лесами, а не путем и не дорогою». Значит, Иван Сусанин, скорее всего, погиб поздней осенью 1612 года. Кстати, по преданию, это случилось 27 ноября.

Эту вполне резонную точку зрения сочли за лучшее «не заметить». Дело в том, что если Сусанин погиб в 1612 году, то рушится монархическая легенда «жизни за царя». Михаил Романов был, как известно, избран Земским собором на царство 21 февраля 1613 года. Сусанин спас, таким образом, еще боярского отрока, а не новоизбранного царя.

Вернемся, однако, на Русь начала XVII века. Как развивались события дальше? После гибели Сусанина прошло около семи лет. Смутное время осталось позади. В августе 1619 года государь всея Руси Михаил Федорович Романов со своей матерью впервые отправился на богомолье за пределы Москвы. Путь их опять лежал в Макарьевский монастырь. Отец царя вернулся из восьмилетнего плена и вновь стал патриархом. Теперь надо было отслужить благодарственные молебны у гроба чудотворца Макария. Мать и сын побывали в селе Домнино и, видимо, только тогда узнали, что их староста Сусанин погиб, спасая Михаила. Конный польский отряд вполне мог догнать боярский обоз, если бы поляки знали тогда, куда Романовы направились. Рассказал им обо всем этом, по-видимому, Богдан Собинин.

30 ноября 1619 года появляется царская жалованная грамота крестьянину Костромского уезда Богдашке Собинину о даровании ему земель и об освобождении его от всех податей за то, что тесть его Иван Сусанин, «ведая про нас, великого государя, где мы в те поры были, терпя немерные пытки, про нас не сказал и за то польскими и литовскими людьми был замучен до смерти». На протяжении почти трехсот лет эта жалованная грамота по крайней мере четыре раза подтверждалась царской властью потомкам Сусанина. Прах Ивана Сусанина был перенесен и погребен под алтарем Воскресенской церкви в Домнине, на его могиле лежала каменная плита с надписью.

В конце XIX века потомки Сусанина лишились всех своих особых прав и привилегий.

В марте 1851 года в Костроме торжественно открыли памятник царю Михаилу Федоровичу и крестьянину Ивану Сусанину. У подножия высокого цоколя с фигурой царя находилась скульптура Сусанина, а рядом было выбито несколько слов о нем и воспроизведен текст жалованной грамоты 1619 года. После октября 1917-го этот памятник снесли.

Осенью 1967 года в Костроме открыли новый памятник Ивану Сусанину работы скульптора Н. Левинского. Монумент из желтого известняка высотой 12 метров и сейчас стоит на горе Молочной. Фигура Сусанина развернута лицом к Волге.

(По материалам В. Мицурова)

В 1698 году в Бастилию привезли человека, чье лицо закрывала черная бархатная маска с металлическими застежками. Он прибыл ночью под стражей в шикарной карете с занавесками. Одежда и манеры свидетельствовали о высоком происхождении этого человека. Он был высоким и светловолосым – это все, что известно о внешности инкогнито.

В 1699 году специально для этого узника в Бастилии была оборудована звуконепроницаемая камера. Его иногда выводили на прогулку, но только безлунными ночами. Гордой походкой вышагивал он по тюремному двору. Двадцать шагов в одну сторону, затем резкий поворот, как по команде, и двадцать шагов обратно. В тюрьме он сохранял привычки аристократа, носил тонкое белье, любил изысканный стол, музицировал, недурно играя на гитаре.

В Бастилии ему сначала выделили отдельную комнату, но 6 марта 1701 года он очутился в одном помещении с Домеником Франсуа Тирмоном, обвиненным в колдовстве и растлении молодых девушек; 30 апреля того же года к ним подселили Жана Александра де Рокорвиля, виновного в «произнесении антиправительственных речей», – и все это по приказу короля. Видимо, со слов этих людей и распространилась затем легенда о Железной Маске. Примечательно, что сам таинственный узник ни словом не обмолвился своим сокамерникам о том, кто он и за какое преступление обречен на вечное инкогнито.

В ноябре 1703 года мужчина, которого называли в Бастилии «странный заключенный», умер естественной смертью. На следующий день он был похоронен на одном из кладбищ Парижа.

Узник в железной маске. Старинная иллюстрация

После смерти Железной Маски комнату, в которой он жил, тщательнейшим образом обыскали, стены выскоблили и заново побелили, мебель сожгли, а золотую и серебряную посуду переплавили. Очевидно, власти боялись, что узник где-то мог спрятать какой-нибудь клочок бумаги или нацарапать в укромном месте несколько слов о тайне своего заключения.

В 1745 году в Амстердаме вышла книга неизвестного автора о тайнах французского двора. Там утверждалось, что Железная Маска – это незаконный сын Людовика XIV и его фаворитки Луизы де Лавальер. Он дал пощечину своему сводному брату, наследнику престола, за что и попал в Бастилию.

Вольтер, который дважды сидел в Бастилии, в своей книге «Век Людовика XIV» высказал гипотезу, что узником был сводный брат Людовика, попавший в опалу. Королева Франции Анна Австрийская родила его от одного из своих фаворитов. Этот человек был как две капли воды похож на «короля-солнце», поэтому его заставили носить маску. Вольтер утверждал, что все это узнал от тюремщиков таинственного узника. Официальные власти Франции никогда не признавали версию Вольтера, так как она сильно подрывала престиж династии Бурбонов.

Позднее появилась гипотеза, что Железная Маска – сын Анны Австрийской и короля Людовика XIII. На престол после смерти короля якобы был возведен сын Анны и ее фаворита кардинала Мазарини, который фактически правил Францией во время регентства Анны. Эта версия очень правдоподобна. Ведь даже достигнув совершеннолетия, Людовик сохранил за Мазарини всю полноту власти. Лишь в 1661 году, после смерти Мазарини, Людовик XIV стал править самостоятельно. Свое огромное состояние кардинал и он же первый министр завещал королю. Такие отношения действительно напоминают отношения отца и сына. Позднее эту легенду использовал Наполеон. Он утверждал, что имеет все права на французский престол, так как является потомком Железной Маски.

После сноса Бастилии в 1789 году были рассекречены ее архивы. Из них стало ясно, что секретный узник был доставлен в Париж из тюрьмы на острове Сент-Маргерит. До 1694 года он содержался в крепости Пиньероль, куда ссылались государственные преступники по приказу Людовика XIV. Всего там в разное время находились восемь человек. Но кто же из них был Железной Маской?

Современные историки самым вероятным претендентом на роль Железной Маски считают Николя Фуке. Дворец этого государственного деятеля, разбогатевшего на финансовых махинациях и торговле с заокеанскими колониями, по роскоши не уступал королевскому. По некоторым данным, генеральный контролер (министр) финансов готовил втайне переворот. Фуке укрепил остров Бель-Иль и начал обзаводиться собственным флотом. Член высшего королевского совета Жан-Батист Кольбер разоблачил перед королем финансовые махинации Фуке и добился его отставки. Фуке был обвинен в заговоре, арестован и доставлен в замок Пиньероль, в архивах которого есть запись о том, что Фуке умер там от апоплексического удара в 1680 году. Но, может быть, эта запись ложная и он умер в Бастилии на 23 года позже? Сам Вольтер писал о том, что пытался выяснить, где умер опальный министр финансов, и не смог этого сделать. Свидетельство о смерти, акт вскрытия тела и запись о захоронении Фуке историки до сих пор не нашли.

В 1680-х годах в Париже ходили разные слухи – о том, что Фуке отравили в Пиньероле, и о том, что его освободили и он умер по дороге в столицу. Есть также очень странный документ, где указывается, что Фуке был похоронен через год (!) после своей кончины.

24 августа 1669 года в Пиньероль был доставлен «слуга» (так о нем написано в архиве тюрьмы) Эсташ Доже. Его содержали в строжайшей тайне в камере с двойными дверями, кормили один раз в сутки. Ему не разрешалось разговаривать ни с кем, кроме коменданта крепости, и ни о чем, кроме повседневных нужд.

Эсташа Доже поместили в Пиньероль по приказу короля и по его же приказу содержали в режиме чрезвычайной секретности. В приказе об аресте этого человека имя не указано, и историки считают, что Эсташ Доже – это псевдоним.

Известно, что Доже прислуживал в Пиньероле Фуке. Причем, кроме Фуке, «слуге» ни с кем не было позволено общаться. В январе 1679 года комендант Пиньероля, Сен-Map, вручил Фуке письмо. В послании от имени короля его спрашивали о том, рассказывал ли Эсташ что-нибудь о своей жизни до заключения. Фуке фактически шпионил за Доже и доносил о нем доверенному человеку короля. В награду Фуке было разрешено свидание с родственниками. Известно, однако, что в Пиньероле Доже маски не носил. Но не носили ее и другие узники крепости. Об особом статусе узников Пиньероля свидетельствует тот факт, что комендант Сен-Map получил от короля 10 тысяч экю в награду за добросовестное исполнение обязанностей тюремщика.

Сен-Map не имел права в письмах в столицу именовать своих подопечных, он называл только их клички. Сен-Map лично обслуживал секретных узников, ему помогали два лейтенанта. Больше никто не имел права общаться с ними.

Узники Пиньероля упоминались в письмах коменданта, отправляемых в королевскую канцелярию, как «дрозды». Несколько «дроздов», и среди них Железная Маска, были перевезены на Сент-Маргерит под охраной роты солдат. Островок Сент-Маргерит отделен проливом шириной три километра от Лазурного Берега. Ришелье заложил здесь замок, который долгое время служил государственной тюрьмой. В 1834 году там побывал Проспер Мериме. Писатель удивлялся: «Почему у людей, приказавших заточить несчастного, недоставало мужества прекратить его страдания ударом кинжала?»

Какие бы преступления ни совершил человек, умерший в Бастилии, даже если он был государственным изменником и покушался на жизнь короля, это не объясняет, зачем нужно было скрывать его лицо. И почему его нельзя было казнить? Единственное разумное объяснение выдвинул французский писатель Марсель Паньоль. По его мнению, в Пиньероле, на Сент-Маргерите, а затем в Бастилии содержали брата-близнеца Людовика XIV. Однако в пользу этой гипотезы нет ни одного исторического подтверждения.

В 1978 году французский адвокат П.-М. Дижоль выдвинул новую сенсационную версию. Якобы Железная Маска – это «маленький мавр», слуга Марии-Терезии, супруги Людовика XIV, который стал ee любовником. Маска нужна была для того, чтобы скрывать темный цвет лица. По свидетельствам людей, близких ко двору, 16 ноября 1664 года королева родила чернокожую дочку, Марию-Анну Бурбон. Мавра-слугу звали Набо. Позднее он, возможно, был переименован в Эсташа Доже и по приказу короля отправлен в тюрьму.

Множество фильмов, книг, пьес создано по мотивам исторической загадки Железной Маски. Фантазия авторов поистине не знает границ. Однако, скорее всего, мы никогда так и не сможем хотя бы приоткрыть, а не то что сорвать маску с лица таинственного узника и понять его драму.

(По материалам И. Рыбакова, www.myjane.ru, www.nkj.ru/archive/articles)

В одном из залов Третьяковской галереи висит большое полотно кисти Василия Сурикова «Боярыня Морозова», перед которым часто замирают посетители. В центральной части картины на простых крестьянских дровнях сидит закованная в цепи женщина в дорогих одеждах. Ее лицо измождено, однако взор пылает неукротимой силой. Она вскинула ввысь правую руку со сложенными двумя перстами, как бы благословляя своих единомышленников и одновременно проклиная врагов. А вокруг летящих саней шумит народное море. В пестрой толпе различимы и сочувствующие, и злобствующие, и любопытствующие лица, нет только равнодушных…

На этом полотне воплощена трагическая и кровавая глава русской истории – раскол. В 1911 году Николай II дал разрешение на разборку архива Тайного приказа царя Алексея Михайловича. Кроме обычных для таких организаций бумаг и доносов, были обнаружены документы, касающиеся церковного раскола, и в частности – дела опальной Феодосии Морозовой. Ее переписка с протопопом Аввакумом, отчеты о дознании, перепись имущества, отчужденного в пользу государства после ссылки боярыни в Боровск. Среди вороха полуистлевших бумаг была найдена одна, о которой тут же доложили начальству. Реакция последовала незамедлительно: разбор документов до высочайшего распоряжения приостановить, архив засекретить. Письмо, которое столь переполошило правившую династию, касалось личной жизни Алексея Михайловича, вошедшего в русскую историю под именем Тишайший. В июле 1652 года этот русский царь предложил Новгородскому митрополиту Никону занять кафедру умершего патриарха Иосифа. Никона (в миру Никиту Минова) царь знал еще священником, покровительствовал ему и даже называл его «собинным» (личным) другом.

Никон долго отказывался, и тогда царь совершил небывалый для монарха поступок. В московском Успенском соборе при огромном стечении народа Алексей Михайлович, окруженный своими знатнейшими боярами, поклонился Никону в ноги, вновь умоляя того принять высший духовный сан. Никон наконец согласился, но поставил жесткое условие: он будет полным владыкой в церкви, светская власть никогда не посмеет вмешиваться в церковные дела. «Тишайший» клятвенно обещал ему и это.

Имевший крестьянское происхождение, Никон сумел получить в молодости хорошее образование, был начитан, отличался твердым характером, но вместе с тем и властолюбием. Его планы простирались далеко. Он мечтал подчинить светскую власть власти церковной.

Внешне суть нововведений сводилась главным образом к обрядовой стороне. Если раньше для того, чтобы осенить себя крестным знамением, верующие складывали два пальца, то Никон ввел троеперстие. Земные поклоны заменялись поясными, вводилось троекратное повторение слова «аллилуйя» в пение, допускалось использование наряду с привычным восьмиконечным крестом шестиконечного, как на Западе…

По распоряжению Никона устанавливалось единообразие в церковных книгах и иконописи. Исправленные книги заново отпечатали и разослали по церквам. Отныне разрешалось служить только по ним.

Реформы патриарха были направлены на централизацию церкви, на борьбу с автономией местных церквей и монастырей, на ликвидацию принципа соборности. В этом отношении царь всецело поддерживал Никона и даже присвоил ему титул «великого государя». Однако многие русские люди посчитали себя оскорбленными подобного рода новшествами и продолжали соблюдать старые обряды. Особенно много старообрядцев было среди посадского, городского люда, а также некоторых дворян и даже бояр.

Героями и символами этой смертельной схватки стали два человека, вписавшие свои имена в русскую историю, – протопоп Аввакум и боярыня Морозова.

Голова боярыни Морозовой.

Этюд. Художник В.И. Суриков.

1887 г.

Боярыня Феодосия Прокопиевна Морозова (в девичестве Соковнина) принадлежала к одному из самых знатных и богатых аристократических родов Русского государства, являясь вдобавок родственницей самого царя. Рано выйдя замуж за Глеба Ивановича Морозова, который, в свою очередь, был дядькой брата царя, юная женщина в положенный срок родила сына Ивана и целиком отдалась семейным заботам. А хозяйство-то было немалое: одних только крепостных у Морозовых имелось свыше восьми тысяч душ!

Современники называли ее красавицей, «женой веселообразной и любовной».

Семья вела роскошный образ жизни. В Зюзине – подмосковном имении Морозовых – полы были выложены драгоценными породами дерева в виде шахматной доски, а по огромному ухоженному саду безмятежно расхаживали павлины.

В 1662 году внезапно скончался Глеб Иванович Морозов, а незадолго до этого – и его бездетный брат, еще более влиятельный боярин Борис Иванович. Наследником всего морозовского имущества стал подрастающий Иван. Но до его совершеннолетия управлять всеми вотчинами должна была боярыня Морозова, которой в ту пору едва исполнилось тридцать лет.

Между тем надежды Никона получить высшую власть в стране не оправдывались. Он явно переоценил свои возможности, публично обвинив царя в «латинских догмах». И тут оказалось, что «Тишайший» не так уж и кроток. Между царем и патриархом произошел разрыв. Пытаясь удержать свои позиции, Никон снова прибегнул к испытанному приему – шантажу. Он демонстративно оставил патриаршество и уехал в основанный им под Москвой Воскресенский монастырь (Новый Иерусалим).

Но и на этот раз царь проявил характер, так и не явившись к Никону с уговорами.

Фактически русская церковь осталась без патриарха. На долгих восемь лет. Тем не менее запущенный механизм обновления церкви набирал обороты и без участия своего инициатора.

Летом 1664 года в Москву прибыл из ссылки протопоп Аввакум. Он был одним из первых, кто резко выступил в свое время против реформ Никона, отказавшись подписать решение церковного собора. И вот теперь, когда Никон сам находился в добровольном заточении, у Аввакума и его сторонников появилась надежда на перемены.

Боярыня Морозова стала ревностной ученицей Аввакума, считая себя его духовной дочерью. Эти взгляды разделяла и ее любимая младшая сестра, княгиня Евдокия Урусова. Аввакум поселился в доме боярыни, ставшем своеобразным оплотом сопротивления.

Скрыть эту деятельность от властей было, конечно, невозможно. В ноябре 1666 года в Москве собрался церковный собор, Никон был лишен сана и сослан на север в Ферапонтов Белозерский монастырь.

Однако дело Никона продолжало жить и укрепляться. Тот же церковный собор предал анафеме противников реформ, открыв на них еще более жестокие гонения.

В числе пострадавших вновь оказался Аввакум, который был отлучен от церкви, «расстрижен» и снова сослан – на этот раз в Пустозерский острог, где его посадили вместе с женой в земляную тюрьму, то есть глубокую яму, прикрытую сверху бревнами.

Царь, знавший о связях Аввакума с Морозовой, собирался было наказать и боярыню, отобрав у нее самые доходные вотчины.

Но тут за боярыню вступилась царица Мария Ильинична, сумев на время погасить гнев «Тишайшего». Однако прошло два года, и царица-заступница заболела и умерла.

В конце 1670 года боярыня Морозова тайно постриглась в монахини, приняв имя Феодоры.

Между тем овдовевший царь Алексей Михайлович снова решил жениться. Его избранницей стала Наталья Нарышкина, будущая мать Петра I.

Сложный свадебный ритуал предусматривал отправление ряда церковных обрядов, на которых должна была присутствовать вся дворцовая верхушка, включая архиереев-никонианцев, гонителей староверов. Верная своим принципам, боярыня Морозова отказалась участвовать в свадебной церемонии, сославшись на недомогание.

«Видишь, как она возгордилась!» – воскликнул царь, когда ему доложили об этом. Несмотря на мягкотелость, личных обид «Тишайший» не прощал никому, в чем убедились в свое время многие, в том числе бывший патриарх Никон.

Гром грянул в середине ноября 1671 года. Сестер арестовали. Морозову отправили на подворье Псковского Печерского монастыря на Арбате, которое использовалось Тайным приказом как место заключения особо опасных преступников.

Когда боярыню везли мимо Кремля, она, уверенная, что на нее смотрит через потайное окошко царь, вскинула руку с двуперстием. Именно этот эпизод изобразил на своей картине Василий Суриков.

Царь собрал на совещание бояр и иерархов. Патриарх Питирим предложил помиловать Морозову, дав ей где-нибудь в глубинке сотню крестьянских дворов, а Урусову и вовсе отпустить домой.

– Давно бы я так сделал, – отвечал царь, – но не знаешь ты лютости этой женщины!

И «Тишайший» приказал подвергнуть бунтарок пыткам. К этому времени к ним присоединили еще одну страдалицу – дворянку Марию Данилову, жену стрелецкого полковника Акинфия Данилова.

Женщин вывели на мороз, сорвали с них часть одежды и принялись поднимать на дыбу.

При пытках присутствовали князья Иван Воротынский, Василий Волынский и Яков Одоевский. После дыбы женщин бросили на лед, стали избивать Данилову плетьми, угрожая сестрам:

– Если не покоритесь, то же будет и с вами!

В конце концов царь повелел увезти несломленных пленниц подальше от Москвы – в Боровск, и там посадить в острог. Вскоре началось паломничество к раскольницам их единомышленников, которые привозили письма, в том числе от Аввакума, подарки, еду. Но нашлись и доносчики, известившие царя, будто бунтаркам живется в остроге слишком уж вольготно.

Взбешенный царь велел посадить Морозову, Урусову и Данилову в земляную тюрьму и не кормить их вдоволь под страхом смертной казни. Так в июле 1675 года женщины оказались в глубокой «пятисаженной яме», обреченные на медленную смерть от голода, холода и болезней.

Первой умерла княгиня Урусова – 11 сентября, затем боярыня Морозова – в ночь на 2 ноября, и последней – Мария Данилова – 1 декабря.

Протопоп Аввакум написал о трех мученицах «Слово плачевное». Когда через три месяца после смерти боярыни Морозовой внезапно скончался царь Алексей Михайлович, то все староверы были уверены, что его постигла Божья кара за содеянное.

Бывший патриарх Никон, разжалованный в простые монахи, умер в 1681 году.

С согласия сына «Тишайшего», молодого царя Федора Алексеевича, 14 апреля 1682 года в срубе заживо сожгли протопопа Аввакума и других вождей раскола. Приверженцы старой веры вынуждены были бежать в глухие места Севера, Алтая, Сибири и создавать там свои общины. Анафема же со старообрядчества была снята лишь сравнительно недавно, в 1971 году, на церковном соборе.

(По материалам В. Нечипоренко)

Времена Елизаветы и Екатерины II оставили потомкам пример чудовищного помещичьего изуверства. Речь идет о «Салтычихе», 25-летней Дарье Николаевне Салтыковой, к которой в 1756 году, после смерти мужа ротмистра Глеба Салтыкова, перешло по наследству богатое имение. И вот к концу 1750-х – началу 1760-х годов по Москве поползли слухи о страшных делах, которые творятся в доме Салтычихи на Кузнецкой улице.

Дарья Иванова была рода незнатного и богатства не имела. Однако ее удачно выдали замуж за ротмистра лейб-гвардии конного полка Глеба Салтыкова. Таким образом Иванова вошла в круг аристократов. Среди Дарьиной родни значились Строгановы, Голицыны, Нарышкины и Толстые.

Супружеская жизнь продолжалась недолго. В 1756 году, когда Дарье исполнилось 26 лет, она овдовела. Правда, став при этом одной из самых богатых помещиц России. Она имела обширную усадьбу в Москве, а также немалые земельные владения в Московской, Вологодской и Костромской губерниях, в которых насчитывалось более шестисот крепостных душ.

Богатство и смерть мужа плохо подействовали на Дарью. Да еще к раннему вдовству примешалась неразделенная любовь. Салтыкова воспылала самыми нежными чувствами к инженеру Тютчеву. Тот взаимностью не ответил. И Салтыкова превращается в Салтычиху. В молодых красивых девках и бабах она видит главную причину несчастий. Своих заложниц она била по голове скалкой, поленом, утюгом (зачастую горячим), жгла лучиной волосы, обливала кипятком, рвала уши раскаленными щипцами и вытворяла еще многие страшные вещи. Когда Салтычиха уставала, она приказывала своим гайдукам (так в крепостной России называли лакеев) добить «виновных» батогами, кнутом или плетью: «Бейте до смерти! Я сама в ответе и никого не боюсь».

Графиня Д.П. Салтыкова.

Портретная миниатюра.

Художник А.Х. Ритт

По всей Москве шли разговоры о злодействах Салтычихи. С ужасом шептали, что она похищала детей, жарила их и ела. А у молодых крепостных девок вырезала груди и тоже ела. Все это, конечно, преувеличения, свойственные «устному народному творчеству». Конечно, не все крепостные мирились с таким положением дел. 21 жалоба крестьян на Салтыкову хранится в архивах. Но в те времена чернь не имела права жаловаться на своих господ, «яко дети на родителей». Кроме того, Дарья Николаевна имела обширные связи. Частенько челобитные к ней же и попадали.

Однако дело все же дошло до императрицы Екатерины Алексеевны. Государыня находилась в Москве, где на тот момент были торжества по случаю коронации царицы. Народ тоже участвовал в празднике. По улицам разъезжали телеги, на которых «возлежали» жареные быки, грудами возвышалась дичь и хлеба разного сорта. За «колесницами» с кушаньем катили бочки с медом и пивом. На Красной площади били фонтаны с красным и белым вином. Сама Екатерина разъезжала в карете с открытым верхом, смотрела, как ее герольды бросают в толпу серебряные монеты. Вдруг из этой массы народа выскочил бородатый мужик с обезумевшим взглядом. Он быстро бросил в окно кареты скомканный грязный листок. Был это Ермолай Ильин – крепостной Дарьи Салтыковой, которая одну за другой забила насмерть трех его жен. Провалявшись в горе несколько дней после убийства третьей жены, Ермолай решил во что бы то ни стало привлечь ненавистную барыню к ответу. Он убежал от Салтычихи и смог пробраться к карете государыни.

После возвращения с праздника в Кремлевские палаты Екатерина II решила познакомиться с прошением. Она пробежала глазами челобитную и погрузилась в раздумье. Ссориться с аристократами не хотелось. Они помогли ей взойти на престол. Однако императрицу ужаснули факты, приведенные в бумаге. К тому же она всего несколько дней назад обещала своим подданным быть «матерью русского народа». Через несколько минут государыня сделала выбор: «Произвести о помещице Салтыковой следствие».

Разбирательство продолжалось шесть лет. Здесь не обошлось без связей Салтыковой и подкупа следователей. Последние втайне надеялись, что императрица забудет об этом деле. Но государыня все помнила. И она не любила, когда ее требования не выполнялись. Наконец, 13 января 1765 года вышло определение: поскольку Дарья Салтыкова, хотя публично многими свидетелями и пострадавшими изобличена, сознаваться не желает, то подвергнуть ее пытке. Но пытать дворянку не решились. Ей только показали, как это делается. То есть при ней пытали другого преступника. Салтычиха только ухмылялась, глядя на старания палача, – она сама и не такое вытворяла.

Узнав, что истязательница по-прежнему упорствует, Екатерина II назвала ее «уродом рода человеческого», после чего приказала провести строгий, «повальный обыск о личности Салтыковой». В 1768 году Юстиц-коллегия все-таки доказала, что Дарья Николаевна Салтыкова «немалое число людей своих мужеска и женска пола бесчеловечно, мучительно убивала», посему достойна смертной казни. Однако «просвещенная» императрица не могла пойти на крайнюю меру. Государыня помиловала преступницу, определив ей пожизненное заключение.

Салтычиху лишили дворянства, вывели на эшафот, установленный на Красной площади, привязали к позорному столбу и повесили на грудь доску с надписью: «Мучительница и душегубица». Затем ее посадили в подземелье, которое находилось под церковью Иоанновского девичьего монастыря. Помещение имело совсем маленькое оконце, едва пропускавшее свет. Так что в «жилище» узницы почти круглые сутки было темно. Свечу здесь зажигали только тогда, когда она ела. После трапезы огонь задували. Здесь у Дарьи сложился «счастливый роман» с тюремщиком, который приносил пищу. Сказывали, что она даже родила от него ребенка. В летние месяцы простой люд приходил посмотреть на «злодейку Салтычиху», для чего со смотрового окна бесцеремонно отдергивали занавеску. В ответ бывшая барыня старалась попасть в глаз смотревшего палкой и плевалась.

В 1779 году ей определили другое место заточения. «Мучительницу и душегубицу» поместили в специальном застенке, пристроенном к стене монастыря, где она и скончалась в 1801 году и похоронена в Донском монастыре.

(По материалам М. Ершова)

О княжне Таракановой, или принцессе Владимирской, в России известно, пожалуй, всем. Она является любимой романтической героиней повестей русских писателей конца XIX века и предстает перед читателями глупенькой авантюристкой, которой воспользовались поляки для достижения своих целей и которую уничтожила осторожная императрица России Екатерина II. Между тем мы не знаем даже ее подлинного имени.

Вот что говорили о ней современники: «Некоторые называли ее дочерью пражского трактирщика или нюрнбергского булочника, но это вряд ли достоверно, ввиду ее хорошего воспитания, такта, знания языков… Княжна производила на всех обворожительное впечатление и всем внушала доверие… Одного русского военного моряка, который встречался с княжной в Италии, потрясло ее действительное сходство с портретом Елизаветы Петровны… Перед Голицыным сидела красивая молодая черноволосая женщина. Чуть смуглая кожа, нос с горбинкой – может быть, итальянка, может быть, француженка… Статная и грациозная, она смотрела на него черными глазами и не отводила их. Тонкие изящные руки, обаяние и ум… Неудивительно, что ее красоте завидовали королевы, а к ее ногам падали самые блестящие кавалеры Европы…»

В старых повестях, да и в современных статьях, посвященных судьбе княжны Таракановой, приводятся причины, побудившие Екатерину захватить и доставить в Петербург «самозванку», «объявившую себя дочерью императрицы Елизаветы Петровны и претенденткой на русский престол». Она представлялась правительнице опасной из-за ее близости к полякам, недовольным разделом Польши, обращением за помощью к турецкой Порте и из-за попыток использовать восстание Пугачева в достижении своих целей.

Но ведь перед захватом княжны Таракановой ее сторонники практически прекратили свою деятельность. Оттоманская Порта была вынуждена заключить с Россией мир, согласиться с потерей Крыма, Молдавии и разрешить российскому флоту плавать по Черному морю. Пугачев был разгромлен и попал в плен. А князь Радзивилл, выдвинувший «самозванку», резко изменил к ней свое отношение, после чего большинство поляков исчезло из окружения княжны Таракановой.

Вызывает удивление категоричность, с которой российская императрица требует захвата уже не угрожавшей ей «самозванки». Опасность, которую представляла «самозванка» для императрицы, не соответствовала ее реальной значимости и совершенно не могла оправдать начала военных действий против Рагузской республики!

Но захват княжны обошелся без пушечных выстрелов. Алексей Орлов, пришедший за ней, просто вскружил ей голову и предложил сыграть свадьбу на своем флагманском корабле. 21 февраля 1775 года Орлов заманил княжну Тараканову на русский корабль «Исидора».

Ее приняли как царицу, с салютом и криками «ура!». Здесь счастливую пару торжественно «обвенчали». А потом адмирал Грей неожиданно арестовал «молодоженов». И отдал приказ: сняться с якоря и взять курс на Россию.

Через четыре месяца, 24 мая 1775 года, капитана гвардии вызвали к губернатору Санкт-Петербурга. «Вам надлежит тайно и срочно с отрядом солдат отправиться в Кронштадт, забрать с только что прибывшего корабля секретную особу и немедля доставить ее в Петропавловскую крепость».

Княжна Тараканова. Художник К. Флавицкий. 1864 г.

Вести дело императрица поручила одному из самых доверенных ей людей, генерал-фельдмаршалу князю Александру Голицыну. Он должен был узнать настоящее имя «бродяжки», ее покровителей и планы. Но здесь «коса нашла на камень». Угрозы, лесть, хитрости – все было напрасно.

Императрица пообещала заключенной в сыром каземате женщине свободу. От нее требовалось лишь одно – признать, что она самозванка, и назвать себя любым другим именем. Узница слабела, кашель сотрясал ее тело, чахоточный румянец обжигал щеки, но она не соглашалась получить свободу такой ценой и упрямо подписывала свои письма к императрице одним только именем – Елизабет. Эта, казалось бы, мелочь приводила в бешенство Екатерину. В соответствии с обычаем того времени подписываться одним именем имели право только царственные особы.

Одной из причин безоговорочного признания княжны Таракановой «самозванкой», по мнению историков, является наличие «настоящей» княжны Таракановой, рожденной от морганатического брака императрицы Елизаветы Петровны и графа А. Разумовского, бывшего певчего из украинского села Лемеши. По мнению современников, около 1744 года у них родилась девочка по имени Августа.

С момента рождения до заточения по повелению Екатерины II в московский Ивановский монастырь о ней ничего не было известно: где родилась, когда была отправлена за границу, где получила воспитание, откуда была привезена в Россию. Августа неожиданно выныривает из ниоткуда в 1785 году. Постриженная под именем Досифеи, она прожила в этом монастыре до своей кончины в 1810 году. Росту была среднего, худощава, обладала редкой красотой. Но из монахинь монастыря ее практически никто не видел. Жила она в полнейшем уединении. Даже церковное богослужение совершалось исключительно для нее одной. Последние годы провела в безмолвии и считалась «праведной».

О том, что в Ивановском монастыре тайно содержится дочь императрицы Елизаветы и Разумовского, в Москве почти никто не знал. Среди вельмож, посвященных во многие политические тайны Российской империи, был Алексей Орлов, обманом заманивший княжну Тараканову на корабль и привезший ее в Петербург. Жителей Москвы удивляло его странное поведение: «…граф Алексей Орлов-Чесменский, доживавший свой век в Москве, никогда не ездил мимо Ивановского монастыря и, если нужно было ехать мимо, всегда делал крюк».

Может быть, делает предположение писатель П. Мельников, он думал, что «таинственная заточенница Ивановского монастыря и красавица, называвшаяся в Италии дочерью императрицы Елизаветы, одно и то же лицо». В том, что самозванка княжна Тараканова не умерла в Петропавловской крепости, а была тайно заточена в монастырь, нет ничего удивительного. На Руси было принято так расправляться со знатными женщинами. Вероятно, что вначале не покорившуюся императрице «самозванку» после имитации ее смерти в Петропавловской крепости отправили в какой-нибудь удаленный монастырь. А затем, когда она смирилась со своей участью, перевели в 1785 году в один из самых привилегированных женских монастырей, располагавшийся в старой столице Российской империи.

О принадлежности монахини Досифеи к роду Романовых москвичам стало известно только в день ее похорон. Они проходили при большом стечении народа. На них присутствовали многие вельможи, в том числе главнокомандующий Москвы граф Иван Гудович. Свое успокоение монахиня Досифея нашла в Новоспасском монастыре, в усыпальнице рода Романовых!

Кем же была на самом деле княжна Тараканова? А что, если посмотреть на нее не как на политическую авантюристку, а как на пусть незаконную, но внучку Петра I? Может быть, тогда некоторые странности поведения как княжны, так и российской императрицы станут более понятными?

Основанием считать княжну Тараканову дочерью императрицы Елизаветы служат прекрасное воспитание, которое она получила в детстве, сходство с умершей императрицей, о котором упоминают некоторые современники, желание Екатерины любой ценой захватить потерявшую всякое политическое значение самозванку, отказ заключенной в Петропавловскую крепость больной женщины получить свободу в обмен на ее признание в самозванстве.

Документов, которые могли бы подтвердить, что «самозванка» княжна Тараканова была дочерью императрицы Елизаветы, или доказать ее тождество с монахиней Досифеей, не сохранилось. А генетическая экспертиза? Думал ли кто об этом?

(По материалам М. Таранова)

Свое первое кругосветное плавание Кук совершил в 1768–1771 годах на корабле «Индевор». Его целью был поиск так называемого Южного материка, terra incognita. В ходе этой экспедиции Кук доказал, что Новая Зеландия состоит из двух островов, открыв пролив между ними, который был назван его именем. До этого считалось, что Новая Зеландия – часть неизвестного материка. Кроме того, он открыл Большой Барьерный риф, а также исследовал и нанес на карту восточное побережье Австралии, которое до этого было практически не изучено.

Имя Джеймса Кука запечатлелось в памяти миллионов россиян благодаря песне Владимира Высоцкого «Одна научная загадка, или Почему аборигены съели Кука?». О том же, что это крупнейший британский исследователь, картограф и мореплаватель, который возглавил два кругосветных путешествия и совершил ряд выдающихся географических открытий, вероятно, известно немногим. Между тем имя этого прославленного британца носит архипелаг Острова Кука, целый ряд заливов и бухт, а также пролив между двумя островами Новой Зеландии.

Джеймс Кук родился 27 октября 1728 года в английском графстве Южный Йоркшир в небогатой шотландской семье. Карьеру моряка он начал в возрасте 18 лет, когда нанялся юнгой на торговый бриг-угольщик. Уже тогда он очень много времени проводил за чтением книг по географии, штурманскому делу, математике и астрономии. В 27 лет Кук поступил на службу в Королевский военно-морской флот, а уже спустя два года был назначен капитаном на свое первое судно – корабль «Пемброук».

Джеймс Кук. Гравюра с картины художника Н. Дэнс-Холланда. 1775 г.

Джеймс Кук вошел в историю и принес славу себе и английской короне благодаря трем экспедициям, две из которых были кругосветными. После их завершения за выдающиеся открытия Кук был произведен в капитаны 1-го ранга, а с 29 февраля 1776 года стал членом Лондонского королевского общества.

Второе кругосветное плавание началось в 1772 году. На этот раз экспедиции выделили два корабля – «Резолюшн» и «Эдвенчер». В результате этого путешествия Джеймс Кук стал первым в истории мореплавателем, пересекшим Антарктический круг. Во время второй экспедиции Кук высадился на Новой Зеландии, побывал на Таити, островах Тонга, Пасхи, Маркизовых. Была открыта Новая Каледония, Южная Джорджия, но и на этот раз достичь Антарктиды не удалось.

Основной целью третьей экспедиции Кука стал поиск так называемого Северо-Западного прохода, соединяющего Атлантический и Тихий океаны. Экспедиции снова было придано два корабля – «Резолюшн» и «Дискавери». Команда Кука исследовала океан вплоть до начала арктических льдов, однако проход так и не обнаружила. Но в 1778 году, пересекая Тихий океан, Кук совершил свое главное открытие – Гавайские острова, где впоследствии ему было суждено найти свою смерть.

Кроме того, в ходе своей последней экспедиции Кук исследовал северо-тихоокеанское побережье Америки, открыл остров Рождества, остров Кергелен и некоторые другие острова.

Существуют различные версии того, как погиб капитан Джеймс Кук. Достоверно известно, что это случилось на Гавайских островах, где Кука первоначально приняли за бога Лоно, возвращение которого предсказывали полинезийские легенды. Поэтому аборигены встретили экспедицию пышными церемониальными торжествами. Однако столь теплые отношения между членами экспедиции и гавайцами продолжались недолго. По одной из распространенных версий, команда Кука не поладила с гавайцами из-за того, что островитяне украли шлюпку одного из судов. В результате Кук решил взять в заложники одного из местных вождей, чтобы заставить гавайцев вернуть украденное.

Утром 14 ноября Кук сошел с десятью матросами на берег. Моряки схватили одного из вождей с сыновьями и повели к шлюпке, а заодно убили другого вождя. Аборигены, вооружившись копьями и камнями, двинулись на Кука. Капитан успел застрелить одного из них, второго уложил ударом приклада один из его офицеров, но перезаряжать ружья уже не было времени…

Тело Кука разрубили на куски и разослали островным вождям как доказательство, что «бог» вовсе не был бессмертным. На военном совете оставшиеся в живых моряки потребовали по-хорошему выдать им тело капитана, но, когда островитяне доставили им несколько окровавленных кусков тела, пришли в бешенство, спалили ближайшее селение и повесили двух гавайцев на реях… Тогда один из вождей принес в свертке на корабль голову, кисти рук и некоторые другие бренные останки капитана Кука. Их, по обычаю, похоронили в море.

Так погиб один из величайших мореплавателей прошлого, записавший когда-то в своем дневнике: «Я должен сказать, что островитяне, хотя они, несомненно, каннибалы, обладают от природы мягким нравом и человечностью…»

(По материалам Н. Празян, М. Аниканова)

Свыше двухсот лет назад, в ночь с 4 на 5 декабря 1791 года, всего лишь тридцати пяти лет от роду, не приходя в сознание, скончался в Вене гениальный Вольфганг Амадей Моцарт. Он был настолько беден, что денег хватило лишь на простой сосновый гроб; похороны состоялись на кладбище для бедняков.

Сразу после смерти композитора в обществе заговорили о том, что он пал жертвой яда. Берлинская газета «Музикалише вохеблатт» от 12 декабря поместила материал о том, что тело музыканта было отекшим, и существует большая вероятность того, что он был отравлен.

В 1832 году Александр Сергеевич Пушкин переписал на отдельный листок заметку из немецкой газеты. В ней рассказывалось, как на первом представлении «Дон Жуана» в Вене, когда изумленные знатоки упивались гармонией Моцарта, в зале раздался свист. Все обратились с негодованием в ту сторону. И Сальери, снедаемый бешеной завистью, вышел из театра…

«Завистник, который мог освистать “Дон Жуана”, мог отравить его творца», – сделал приписку наш поэт.

Итак, для своей драмы Пушкин принял версию прямой вины Сальери, ведь таинственные обстоятельства смерти Моцарта в эпоху Пушкина еще не были известны.

Версия вины Сальери долго оставалась основной, более того, она искусственно поддерживалась.

В 1983 году во время музыкального фестиваля в Брайтоне английский литератор Фрэнсис Карэ организовал и успешно провел публичное и весьма своеобразное «судебное разбирательство» по делу Моцарта, пригласив на него юристов, адвокатов, музыковедов и журналистов из ряда европейских стран. Слушалось дело по обвинению четырех лиц в отравлении композитора. Четырех? Да, подозреваемых было именно столько. И скажем сразу: имени Сальери между ними не оказалось.

Последние часы жизни Моцарта. Художник Г. Н. О’Нил, 1860-е гг.

После ознакомления с новыми фактами, речами обвинителей и прений был сделан осторожный вывод, что речь может идти о преступлении со стороны неизвестного лица, не входящего в четверку подозреваемых. Скорее всего, это был наемный убийца, оплаченный венскими масонами.

Большая часть «следователей» остановилась на имени Франца Хофдемеля, тоже связанного с кругами масонов.

Дотошные биографы Моцарта давно о многом догадывались. Они считали, что Сальери – это ловко подставленная фигура, жертва старых слухов, кому-то очень выгодных. Да и его вспухшее от яда тело просто спрятали в общей могиле и постарались неуклюжими слухами затемнить причины происшествия. Интриги шли с самого верха австрийского престола. Это для августейших особ понадобилась версия вины Сальери. Чтобы ее опровергнуть, биографам Моцарта были необходимы документы. Но они появились уже в наше время.

В декабре 1970 года на аукционе в Марбурге было продано за 28 тысяч немецких марок письмо, написанное рукой Моцарта 2 апреля 1789 года и адресованное члену масонской ложи Вены, процветающему юристу Францу Хофдемелю. В письме содержалась просьба о денежной помощи в размере 100 гульденов для поездки в Берлин. Как старший по ложе Хофдемель просьбу младшего брата удовлетворил, но поездка не состоялась из-за болезни композитора…

Так на свет Божий всплыло имя, которое раньше чрезвычайно редко упоминалось в связи с последними днями жизни великого композитора.

Что же произошло 6 декабря 1791 года? За день до этого в муках скончался Вольфганг Моцарт. Жена Хофдемеля – венская пианистка Магдалена – вернулась домой из кафедрального собора Святого Стефана, где она заказала скромную службу в память почившего композитора, своего учителя. Не успела она войти в свою комнату, как муж набросился на нее с бритвой в руке. Женщина закрыла горло руками и в ужасе закричала. Ее оглушительные вопли и визг разбудили ребенка, чьи рыдания спасли Магдалене жизнь… Когда на крики женщины и плач ребенка примчались соседи, Хофдемель скрылся в своей комнате. Дверь долго взламывали. Когда она поддалась, люди увидели 36-летнего судью, лежащего на кровати с перерезанным горлом. Правая рука самоубийцы сжимала бритву. Франц Хофдемель скончался от потери крови. Его жену отвезли к врачу в бессознательном состоянии. Муж успел не только порезать ей шею и руки, но и обезобразить лицо…

В доме № 10 по улице Грюненгергассе в центральной части Вены Моцарт был частым гостем. Весь первый этаж занимали апартаменты супружеской пары Хофдемель. Композитор там музицировал, обедал, беседовал с хозяином о разных столичных новостях. Однако главная цель посещений дома богатого юриста – музыкальные занятия с Магдаленой. Не всякой венской пианистке Моцарт так охотно давал уроки. Она была одаренной ученицей. Ей было всего 23 года, и в столице она слыла чуть ли не первой красавицей. Лучшие венские художники считали за честь писать ее портреты. Однако после декабрьских событий все эти полотна бесследно исчезли…

Моцарт, несомненно, был влюблен в Магдалену, посвящал ей необыкновенно мелодичные сонаты. Написан для нее и концерт для фортепиано с оркестром. Любовь была взаимной. Учитель был молод и знаменит. Словом, повод для ревности был. Но трудно было ожидать такой дикой вспышки от члена Королевской судебной палаты и высокого сановника масонской ложи…

Супругу Хофдемеля после длительного лечения сослали в Брно, назвав это «великой милостью императрицы, взявшей вдову под свое покровительство». Конечно, ей было рекомендовано молчать и молчать. Император оказал «покровительство» Францу Хофдемелю, разрешив похоронить его не в коровьей шкуре, как самоубийцу, а как гражданина Вены, в дубовом гробу.

Что касается Моцарта, то и его коснулись монаршьи «милости». О его смерти разрешили написать в газетах лишь после того, как тело было в спешке закопано в общую могилу захолустного кладбища. Написали несколько скромных слов. Затем послушные императору чиновники и полицейские чины приказали молчать всем, кто был так или иначе связан с композитором. Разве случайно, что Зюсмайер, ученик Моцарта, вдруг отказался закончить знаменитый «Реквием», хотя вся Вена знала об этой предсмертной просьбе великого композитора? В своих воспоминаниях этот ученик не упоминает ни единой фразой о том, что учитель был отравлен. Ни словом о яде не обмолвился ни один из венских врачей той поры, хотя следы отравления были налицо. Об этом туманно заявили лишь немецкие газеты в 1792 году. Молчала до конца жизни жена композитора Констанца. Не поведал правды и ее второй муж, взявшийся писать первую биографию великого композитора.

По версии англичанина Фрэнсиса Карэ, немецкого публициста Рольфа Хохута и австрийского музыковеда Фердинанда Фрикса, есть убедительные сведения, что Констанца хорошо знала об отравлении мужа. Он сам ей об этом несколько раз говорил. Да и не увидеть это было просто невозможно. Моцарт говорил о яде и двум врачам, посещавшим его на дому. Много раз свои подозрения он выражал Магдалене. Его ученица и возлюбленная не могла не замечать медленное, но жуткое действие яда…

Франц Хофдемель пытался убить жену, чтобы она не выдала его злодейства. Юрист не мог не догадываться о последствиях своего поступка. Моцарт был крупной величиной в Европе. Магдалена могла догадываться и о характере яда, действующего в течение нескольких месяцев. Добавляли его в вино, а состоял он из мышьяка, сурьмы и окиси свинца. Рецепт был старинным, идущим от итальянских алхимиков. Назывался он «Аква-тофана». Расшифровали его состав и характер действия немецкие врачи в 1962 году, тогда еще верившие в виновность Сальери. Но Сальери не мог давать такой яд Моцарту. Виделись они от случая к случаю, чаще всего в концертных залах. Отравить композитора мог лишь человек, который встречался с ним постоянно и подливал капли яда методично. Хофдемель делал это в своем доме, где не скупился на столовое вино.

Хофдемель задумал свою месть давно и педантично отравлял Моцарта в течение года. Композитор вдруг стал терять силы, страдать мигренью, испытывать боли в желудке. За день до смерти тело его распухло, что выдало как характер яда, так и чрезмерную дозу в последнюю неделю его жизни.

Можно предположить, что хладнокровный Хофдемель после мучительной смерти Моцарта все же растерялся, заметался. Вместо того чтобы испытать облегчение после устранения любовника своей жены, он делает неожиданную попытку убить Магдалену как опасную свидетельницу его преступления. После неудачной попытки убийства жены ему не оставалось ничего другого, как наложить на себя руки. Остальные заботы взял на себя императорский двор…

P.S.

В 1997 году в миланском Дворце юстиции по инициативе Миланской консерватории состоялся суд над Сальери по обвинению в убийстве Моцарта, который, заслушав свидетелей защиты и обвинения (исследователей творчества и жизни Моцарта и Сальери), полностью оправдал композитора «за отсутствием состава преступления».

(По материалам unbelievable.su, журнала «Вокруг света»)

В романе Александра Дюма «Три мушкетера» помимо мужских персонажей имелись женщины, и одна из них – графиня де ля Фер, она же леди Винтер или Миледи. Подлинное имя ее прототипа – графиня Жанна де Ламотт. Писатель, само собой, знал всю ее историю, но перенес действие на полтора века в прошлое.

Жанна де Ламотт, урожденная Сен-Реми де Валуа, появилась на свет в 1756 году. Происхождение ее было одновременно и благородным, и в то же время пикантным. Она была в родстве с королевским домом Валуа, но принадлежала к семейству, появившемуся от внебрачной связи короля Генриха II с госпожой Сен-Реми.

Род был очень бедным, и мать Жанны учила ее зарабатывать деньги с помощью хитрости и женского обаяния. Девица быстро освоила науку обольщения и обмана и вскоре нашла себе пару под стать – гвардейского офицера графа Ламотта. Муж юной авантюристки отличался такой же страстью к деньгам, любил авантюры и не имел ни капли совести.

Молодожены решили обосноваться в Париже, где возможностей для обогащения и интриг было очень много. Осмотревшись на новом месте, коварная Жанна выбрала свою жертву, человека отнюдь не глупого и славившегося своим добродушием – богача Луи де Рогана, кардинала Страсбургского. Он принадлежал к высшему обществу, но Жанна, несмотря на свое сомнительное происхождение и бедность, умудрилась познакомиться с ним и получить «доступ к телу». При этом, по свидетельству современников, Жанна отнюдь не отличалась красотой, но умела так себя преподнести и была так умна, что под ее чарами никто не мог устоять. Кардинал был покорен юной авантюристкой, осыпал ее деньгами, ввел в свой круг. С ней на пару вокруг кардинала «отирался» другой авантюрист высшей пробы – граф Калиостро, который устраивал в Париже свои знаменитые сеансы перевоплощений, и, по слухам, Жанна не раз играла роли в его постановках, появляясь в различных образах.

Жанна де Сен-Реми де Валуа, графиня де Ламотт. 1791 г.

Согласно историческим хроникам, в 1786 году ювелиры Парижа по заказу Марии-Антуанетты изготовили невероятно дорогое бриллиантовое ожерелье, стоившее 1 миллион 600 тысяч ливров. Его-то и решила украсть Жанна де Ламотт, в то время фрейлина королевы и по совместительству фаворитка короля. Именно она тайно сообщила кардиналу де Рогану, что королева заказала для себя алмазное ожерелье, но заплатить и забрать его у ювелира не может, так как боится гнева мужа. Поэтому она просит кардинала стать доверенным лицом в удовлетворении этого небольшого женского каприза. Графиня показала кардиналу фальшивое письмо с подделанной подписью королевы, якобы подтверждающее все это. Однако де Роган почему-то засомневался и пожелал встретиться с Марией-Антуанеттой лично. Эту так называемую встречу как по нотам разыграла пресловутая Жанна де Ламотт. Роль королевы во время тайного рандеву, происходившего в полутемной комнате, искусно сыграла переодетая проститутка. Сам же кардинал, до этого без особого успеха искавший способ восстановления своего реноме при дворе, был очень доволен и с радостью купил у ювелиров ожерелье для королевы, обязуясь, правда, выплачивать его огромную стоимость по частям. Ну а Жанна, в свою очередь, обязалась передать драгоценность лично в руки королеве…

Мошенничество было раскрыто, как только пришло время вносить первый взнос. Ювелиры, оставшиеся без денег и без колье, немедленно пожаловались Марии-Антуанетте. А хитрая графиня, как только получила ожерелье, сразу же переправила его в Англию, где муж Жанны распродал колье по частям. Кардинала, обманом втянутого в авантюру, поначалу заключили в Бастилию, но впоследствии, оправдав, отправили в глухой приход, подальше от Парижа.

После шумного судебного процесса графиню де Ламотт, несмотря на то что в ее жилах текла королевская кровь, подвергли унизительному наказанию – Жанну высекли на площади, заклеймили буквой V («воровка»). Говорят, что преступница дернулась, клеймо пришлось ставить еще раз, и на ее плече остались две буквы V – одна смазанная, а вторая четкая. Жанну отправили в тюрьму, но вскоре она из нее исчезла таинственным образом.

Появилась авантюристка через 10 лет в Лондоне, где вскоре опубликовала сенсационные мемуары о положении дел при французском дворе. Правда, через некоторое время в приходской книге одной из лондонских церквей появилась запись, что графиня покончила с собой, выбросившись из окна гостиницы. Но на этом история не завершилась, наоборот, перетекла в иную географическую плоскость.

В 1882 году в воспоминаниях баронессы М.А. Боде, опубликованных в «Русском архиве», появилось сообщение, что графиня де Ламотт в 1812 году, перед самым вторжением Наполеона, появилась в России, где приняла русское подданство как графиня де Гаше. До 1824 года она жила в Петербурге, где поддерживала знакомство со многими аристократическими семействами. В 1824 году императору Александру I стало известно о пребывании де Гаше в столице через камеристку императрицы Елизаветы Алексеевны, некую англичанку Бирч. Александр пригласил де Гаше во дворец, и после беседы, когда она назвалась эмигранткой, бежавшей от зверств Французской революции, дама была вскоре фактически выслана в Крым, отправившись туда вместе с баронессой Юлианой Крюденер и графиней А.С. Голицыной. Есть сведения, что она устроилась воспитательницей в дом к этой даме, слывшей особой эксцентричной и экзальтированной. Они-де стали хорошими компаньонками и поселились в местечке Кореиз.

К тому времени это была старушка, сохранившая, несмотря на возраст, фигуру и стать, одетая довольно строго. Известно также, что после ее кончины было заведено уголовное дело «О розыске в имуществе покойной графини Гаше темно-синей шкатулки». А причина возбуждения дела такова.

В канун своей смерти в апреле 1826 года Жанна разбирала бумаги, многие из которых бросила в огонь. Со слов ее служанки, госпожа якобы бредила какими-то бриллиантами и завещала похоронить себя в чем есть, не переодевая и не обмывая. Эту просьбу, однако, не выполнили и в результате обнаружили на плече графини клеймо в виде двух букв. Вскоре о смерти графини узнали в Петербурге, и по высочайшему повелению в Крым прибыл курьер, дабы изъять из вещей покойной некую шкатулку. Поиски велись усердно, но ничего не дали. Точнее, шкатулку нашли, но она оказалась пустой. По слухам, в таинственной шкатулке графиня хранила остатки того самого ожерелья Марии-Антуанетты.

На старом кладбище, неподалеку от нынешнего «Артека», вплоть до начала XX века можно было отыскать заросшую мхом могильную плиту с именем знаменитой авантюристки. Но сейчас на месте старого погоста прошло шоссе, а древние надгробия в свое время местное население растащило для возведения фундаментов своих домов.

(Справедливости ради отметим, что есть и иная версия захоронения графини, изложенная А. Таврическим, – в Старом Крыму, но это уже отдельная история…)

Украденные бриллианты Марии-Антуанетты не найдены до сих пор. Многие полагают, что они закопаны где-то в Крыму, а так называемая Белая графиня – привидение, известное артековским пионерам разных поколений, – это и есть не нашедшая покоя душа Жанны де Ламотт, охраняющая свои сокровища.

Более двух веков назад, в 1803 году, на острове Тасмания начался беспримерный геноцид, сравнимый разве что с деяниями нацистов. Только исполнителями его были англичане, стершие с лица земли население целой страны и считавшие тасманийцев недочеловеками, кем-то вроде человекообразных обезьян.

Правда, история этого чудесного острова началась гораздо раньше. Первым из европейцев сюда в 1642 году попал голландский мореход Абель Тасман. По легенде, он крутил роман с Марией, женой Антони Ван-Димена, генерал-губернатора Голландской Ост-Индии, и злобный губернатор отослал Тасмана в смертельно опасное плавание, с глаз долой, а тот взял да и открыл новую землю и назвал ее именем Ван-Димена. А имя его жены закрепил в названии одного из мысов.

Больше голландцы сюда носа не казали. Зато зачастили англичане; даже знаменитый капитан Кук запасался здесь водой и дровами. И все были уверены, что эта земля – полуостров, пока в 1798 году путешественник Джордж Басс не доказал, что это остров, отделенный от Австралии широченным проливом. За такое открытие пролив так и назвали Бассовым, а Землю Ван-Димена переименовали в остров Тасмания, в честь первооткрывателя.

В 1802 году англичане присоединили остров к Британской империи, а в 1803-м организовали тут колонию-каторгу для своих преступников, вторую после Сиднея.

А остров между тем и так имел население! (Хотя когда-то Тасмания и впрямь была полуостровом. Пролив между нею и Австралией появился только около 10 тысяч лет назад. Так что тасманийцы, по большому счету, – «производное» от коренных австралийцев. И, что интересно, в каменном веке жители той пра-Австралии ничуть не отставали от Европы! А каменные топоры с отшлифованным рабочим краем в этом регионе вообще начали делать первыми в мире.)

Вот что говорят о тасманийцах ученые: «Они исчезли раньше, чем исследователи начали глубоко и серьезно их изучать. Наука XIX – начала XX века рассматривала тасманийцев как своего рода живых ископаемых, представителей палеолитической стадии развития, даже не позднепалеолитической, а среднепалеолитической, мусгьерской. Наряду с австралийцами и андаманцами-минкопи, семангами и сеноями Малакки, ведда Цейлона и аэта Филиппин, кубу Суматры и гоала Сулавеси, бушменами и пигмеями Африки, ботокудами Бразилии, калифорнийскими индейцами и другими народами – охотниками и собирателями – тасманийцы вошли в общие труды по истории культуры как типичные представители той стадии развития, которая была характерна для человечества в эпоху палеолита, до возникновения земледелия».

Образ жизни охотников древней Тасмании был таким же, как у их европейских современников, живших на тысячелетия раньше. Они пользовались такими же каменными орудиями, хотя в Тасмании было и нечто уникальное: орудия из метеоритного стекла. Применяли одинаковые с европейцами приемы охоты, так же готовили пищу. Резали на стенах пещер геометрические фигуры, делали отпечатки своих рук: прижимали руку к стене пещеры и окрашивали стену вокруг водой, смешанной с охрой и жиром. Возраст отпечатков – 14 тысяч лет. Такие же отпечатки, сделанные в то же самое время, найдены и в Европе!

Антропологически тасманийцы относятся к неоантропам, людям современного вида. Их беда в том, что после возникновения Бассова пролива они пережили самую полную и самую продолжительную в истории человечества изоляцию от остального мира – минимум 10 тысяч лет. И оказались едва ли не наиболее отсталой этнической группой на Земле: все те же каменные орудия, плетеные корзинки, добывание огня трением, деревянные пики и дубинки в качестве охотничьего оружия.

Каковы были их племенные языки? Как они понимали природу? Как мыслили? Во что верили? Какие устраивали семьи? Неизвестно. Их культуру надо было изучать, чтобы понять собственное прошлое, – но их просто уничтожили.

В конце XVIII века на острове жило несколько племен тасманийцев, и они отнюдь не голодали. Ресурсов хватало! И первых европейцев они встретили дружелюбно. Капитан Кук отметил, что из всех дикарей, попадавшихся ему в многолетних странствиях по морям, тасманийцы – самый добродушный, доверчивый и веселый народ.

Труганини – последняя чистокровная представительница аборигенов Тасмании

Без враждебности они отнеслись и к новым соседям – каторжникам и охране. Но в ответ получили обиды. Новички считали себя хозяевами. Даже убийства «дикарей» не возбранялись, а уж изнасиловать или побить – это быстро вошло в норму. Причем буйствовали не каторжники (у них и ружей-то не было), а именно джентльмены из английской администрации.

В начале 1820-х годов тасманийцы попытались намекнуть, что ценят свои жизни и быт, – надо думать, помахали перед убийцами своими охотничьими пиками и погрозили дубинками. Английские же власти в ответ начали «черную войну»: убийц местных жителей стали поощрять землями и деньгами.

В ноябре 1828 года колонизаторам было официально разрешено убивать тасманийцев, а еще через какое-то время за каждого убитого стало выдаваться вознаграждение.

Скоро охота за людьми превратилась в вид спорта. В конце 1834 года последних двести человек выселили на маленький болотистый островок, где те за десять лет почти все перемерли. К 1860 году осталось в живых одиннадцать человек.

Последний чистокровный мужчина-тасманиец, Уильям Лэнни, умер на берегу Устричной бухты, близ Хобарта, в 1869 году. В 1876-м скончалась последняя тасманийка Труганини. Ее похоронили на заброшенной фабрике, а через два года выкопали и поместили ее скелет в витрину музея, где и экспонировали почти сто лет.

В 1836 году, предварительно попутешествовав по Австралии, Тасманию посетил Чарлз Дарвин. Он писал: «Боюсь, нет сомнения, что зло, творящееся здесь, и его последствия – результат бесстыдного поведения некоторых наших земляков».

Когда вымерли чистокровные тасманийцы, остались метисы англо-тасманийского происхождения. Власти продолжили геноцид – теперь уже против них. До 1970 года в Тасмании, как, впрочем, и по всей Австралии (Тасмания с 1901 года – штат Австралии), у туземцев-метисов отнимали детей силой или обманом.

Детей помещали в приюты, чтобы, так сказать, цивилизовать. А те, кто не желал отдавать детей, получали набеги цивилизаторов со стрельбой и мордобоем.

В 1834 году все было закончено. «28 декабря, – рассказывает Э. Реклю, – последние туземцы, преследуемые как дикие звери, были загнаны на оконечность одного возвышенного мыса, и это событие праздновалось с триумфом. Счастливый охотник, Робинсон, получил в награду от правительства имение в 400 га и значительную сумму».

У одного европейского колониста, – рассказывает Линг Рот, – была банка, в которой он хранил в качестве охотничьих трофеев уши людей, которых ему удавалось убить.

Только в 1997 году правительство штата Тасмания принесло извинения потомкам аборигенов, насильно отнятых у родителей. Таковых потомков оказалось только сорок человек. Вскоре им выплатили денежную компенсацию. Но за тотальный геноцид не извинился никто.

(По материалам Л. Москвина; использованы материалы из книги В.Р. Кабо «Тасманийцы и тасманийская проблема». М., «Наука», 1975)

Утром 26 мая 1828 года в баварском городе Нюрнберге появился никому не известный юноша лет шестнадцати в крестьянской одежде. Он шел, пошатываясь, неуверенной походкой крайне утомленного человека и с трудом выговаривал некоторые знакомые ему слова. На вопросы полицейского чиновника ничего не мог ответить и лишь вывел большими буквами на листе бумаги свое имя: «Каспар Хаузер».

Так началась история странного найденыша, увы, очень короткая, ставшая одной из самых волнующих и загадочных драм и загадок XIX века. Существует обширная литература на эту тему. Наиболее известен в нашей стране роман Якоба Вассермана о нюрнбергском найденыше – «Каспар Хаузер, или Леность сердца», вышедший в Германии в 1908 году (переведен на русский язык в 1990 году).

Первым увидел найденыша в Нюрнберге местный сапожник по имени Вейсман. Видимо, он внушил доверие пришельцу, поскольку юноша вручил ему конверт с письмом. На конверте значилось: «Благородному капитану Четвертого эскадрона Шестого кавалерийского полка в Нюрнберге». Адресатом, как догадался сапожник, был командир эскадрона капитан Вессениг, живший неподалеку. Сапожник счел за благо препроводить найденыша вместе с письмом к «благородному капитану». Увидев кавалериста, найденыш заявил: «Я хочу быть кавалеристом, как мой отец!» Капитан Вессениг не понял: при чем тут это? Он попытался выведать подноготную юноши, но в ответ пришелец разрыдался и начал биться в конвульсиях. Позже Вессениг говорил, что найденыш произвел на него тягостное впечатление, ибо рассуждал как малолетний ребенок, хотя был уже довольно взрослым.

Ничего не узнав о странном пришельце, капитан Вессениг отвел его в полицию, где полицейский чиновник подал вошедшему чистый лист бумаги. На нем юноша начертал твердым и ясным почерком: «Каспар Хаузер». Затем полицейский чиновник ознакомился с письмом, адресованным, как посчитали, капитану Вессенигу. Письмо было написано неким поденщиком, утверждавшим, что он содержал мальчика с 1812 года и запрещал ему выходить из своего убежища, чтобы «ни сам мальчик и никто другой не знали бы о месте его пребывания». Далее автор письма просил адресата «не мучить юношу расспросами» и подтвердил его желание стать кавалеристом, «как его отец». В ином случае поденщик требовал… «повесить юношу на дымовой трубе» (?). Завершалось письмо добавлением на латыни: «Мальчик был наречен при крещении Каспаром, рожденным 13 апреля 1812 года».

Следующие два месяца Хаузер провел в тюрьме «Вестнер Гейт», где проявил себя необычным заключенным. Заинтригованный отнюдь не плебейскими манерами и привычками узника, его тюремный надзиратель Андреас Хилтель добился перевода юноши из тюремной компании воров и бродяг в свою семью! Найденыша поселили в маленькой комнате на первом этаже, где прохожие могли случайно видеть его в окне.

Наконец, уникумом заинтересовались и муниципальные власти. После тщательного обследования Хаузера доктор Преу подготовил отчет, в котором говорилось: «Пациент 16 или 17 лет имеет рост всего 1 метр и 45 сантиметров, телосложения плотного, но со слабыми ногами. Измененная форма колен свидетельствует о длительном пребывании юноши в крайне стесненной позе». Относительно его умственного развития доктор тоже высказался в отчете: «Найденыш не сумасшедший и не идиот, но содержался, очевидно, как полудикий человек, лишенный насильственно и наиболее гнусным образом человеческого участия и воспитания».

В своей статье о найденыше, переданной в прессу 14 июля 1828 года, мэр Нюрнберга Якоб Биндер добавил к этой характеристике нечто новое: «Хаузер отнюдь не “полудикий человек”, а юноша, одаренный ненасытной интеллектуальной любознательностью и невероятной памятью. Не сомневаюсь, что он имеет благородное происхождение».

В то же время распространилось мнение о родственных связях Хаузера с сильными мира сего. В частности, утверждалось, что Каспар был сыном баденского великого герцога Карла-Людвига и принцессы Стефании – приемной дочери императора Наполеона! В этом варианте найденыш был как бы внуком Бонапарта и мог быть похищен и спрятан куда подальше представителями боковой ветви правящего рода, претендовавшей на баденский трон. Одним словом, все громче раздавались голоса в пользу расследования этого дела, и оно состоялось.

Возглавил официальную следственную комиссию глава баварского апелляционного суда Ансельм Риттер фон Фейербах. Он уже был наслышан о паломничестве баварцев в квартиру тюремного надзирателя, где обитал загадочный пришелец. Но увиденное ошеломило юриста! Вместо застенчивого и косноязычного провинциала его встретил раскованный, жаждущий общения энергичный юноша. И хотя речь его была еще далека от совершенства, она выдавала в нем человека, страстно желающего новых знаний.

В результате этого визита и беседы с найденышем председатель следственной комиссии уверился в важности обследования этого человека «с научной и гуманитарной точки зрения». На роль такого «обследователя» фон Фейербах выбрал местного учителя Георга Даумера, известного своими исследованиями в области месмеризма и гомеопатии.

Фон Фейербах помог Даумеру оформить опекунство над найденышем, который и переехал в его дом. Даумер обнаружил у Хаузера крайнее обострение всех органов чувств! Найденыш мог в вечерних сумерках углядеть номер дома с расстояния порядка 180–190 метров! Между прочим, в дневное время то же самое ему не удавалось. Каспар безошибочно чувствовал приближение грозы, хотя никаких признаков в воздухе не ощущалось, запахи далеких цветов, предстоящее появление пауков и т. д.

Найденыш безошибочно находил спрятанные в разных местах металлы и магниты. Он объяснял, что определяет металлы по исходящей из них «тянущей» силе. У каждого металла она своя. Немало интересного показало изучение дневников Каспара, которые он вел на протяжении ряда лет. Например, в феврале 1828 года он сделал запись с описанием тюрьмы, в которой оказался лишь в конце мая.

17 октября 1829 года на него напал злоумышленник, возможно, опасавшийся каких-то признаний найденыша. К сожалению, на месте происшествия не оказалось ни одного свидетеля.

14 декабря 1833 года Каспар Хаузер возвращался с прогулки в городском парке Ансбаха и на одной из аллей стал жертвой уже второго нападения, на этот раз гибельного. Преступник ударил найденыша ножом в спину, поразив ему легкое и печень. Каспар описал наружность преступника, но полиция, обыскав парк, никого не обнаружила. Сыщики нашли только бумажник найденыша. Через три дня, 17 декабря, Хаузер скончался, и вместе с ним ушла навеки разгадка тайны его жизни и смерти.

На могиле Каспара Хаузера выбита эпитафия на латыни: HIC JACET CASPARUS HAUSER AENIGMA SUI TEMPORIS IGNOTA NATIVITAS OCCULTA MORS MDCCCXXXIII («Здесь покоится Каспар Хаузер, загадка своего времени, неизвестного происхождения, таинственная смерть в 1833 году»).

Памятник Каспару Хаузеру.

Старый центр города. Ансбах. Германия

На улице, где провел свои последние годы Каспар, ему поставлен памятник, на котором европейский сирота предстает в виде сразу двух фигур: таким, как он впервые появился, одетым в рубище, и таким, как выглядел под конец жизни – в сюртуке и цилиндре.

(По материалам Г. Гордеева)

P.S.

В 2002 году ученые взяли образцы генетического материала со шляпы, брюк и пряди волос, до сих пор хранящихся в так называемой «фейербахской коллекции». Было взято 6 образцов, ДНК которых оказались идентичными между собой. Кровь для анализа дала Астрид фон Медингер – потомок Стефании по женской линии. Анализ проводился в Институте судебной медицины Мюнстера под руководством профессора Б. Бринкмана. Результат оказался положительным – цепочки ДНК совпали на 95 %. Таким образом, вероятность, что Каспар был действительно сыном Стефании, очень высока, хотя с этим результатом согласны далеко не все исследователи.

В юные годы скрытный и нелюдимый подросток вел дневник, где своим аккуратным почерком с дотошной скрупулезностью заполнял страницу за страницей. И только одна страница осталась чистой. На ней выведен лишь заголовок: «Святая Елена. Маленький остров. 1815 год». Это было написано за 38 лет до того, как Наполеон ступил на скалистый берег своего последнего земного прибежища.

Сентиментальный и чувствительный, как женщина, боявшийся малейшего сквозняка, этот низкорослый человечек, склонный к обморокам и слезам, обладал такой магической силой, какая не снилась ни одному ныне здравствующему колдуну или экстрасенсу.

«Как ни велико было мое материальное могущество, – признавался он, – духовное было еще больше. Оно доходило до магии». Не в этой ли фразе спрятан первый ключик к дверце, за которой – вселенная по имени Наполеон?

На чем единодушно сходились все его современники? На том главном, что отличало его лицо от других человеческих лиц, – бесконечной задумчивости. А близко знавшие Бонапарта говорили, что «у него был род магнетического предчувствия своих будущих судеб».

…На исходе дня 24 декабря 1800 года с помощью «адской машины» готовилось покушение на первого консула Франции. В тот вечер в Опере давали концерт. Жозефина и еще несколько близких людей уговаривали Наполеона отправиться с ними, но тот упорствовал, лежа на диване. Нежелание покидать дворец было настолько выраженным, что Бонапарта почти насильно одели и усадили в карету, где он мгновенно заснул. Ему приснилось, что жизни его угрожает опасность – будто он тонет в итальянской речке Тальяменто. И в тот же момент Наполеон проснулся от страшного взрыва. Мостовая покрылась трупами и ранеными…

Он доверял своей Судьбе, и Судьба его хранила – в тот вечер он сел не в свою карету. И та проскочила «адскую машину» секунд за десять до взрыва. До тонкостей продуманный план террористов провалился.

Кстати, в самые ответственные, можно сказать роковые, минуты Наполеон внезапно проваливался в сон, будто куда-то зачем-то уходил. Он любил повторять: «Назавтра ночь приносит совет». Перед началом битвы при Аустерлице – своем великолепном триумфе – император настолько глубоко заснул, что его едва разбудили. В разгар знаменитого сражения под Ваграмом в самый решающий момент полководец приказал разостлать на земле медвежью шкуру, лег на нее и среди огненного шквала погрузился в сон. Проснувшись минут через двадцать, продолжал как ни в чем не бывало отдавать распоряжения.

Говорят, что отважный человек – тот, кто способен перебороть свой страх. Наполеону не было необходимости преодолевать страх, так как он просто-напросто не мог его испытывать. Он знал, что судьба даже не ведет его, а несет на руках, будто младенца.

Свой фатализм и веру в неотвратимое влияние рока полководец сумел внушить и солдатам. Он вызывал восхищение, но еще больше – любовь, которая доходила почти до обожествления. Прошедшие сквозь огонь и воду, закаленные вояки «не умели отличить его от Сына Божьего». «Холодно тебе, мой друг?» – спросил Наполеон старого гренадера, бывшего рядом с ним на Березине в суровый мороз. «Нет, государь, когда я на вас смотрю, мне тепло», – ответил тот.

Историк Е. Тарле в своем классическом труде о Наполеоне писал, что и офицеры и солдаты гарнизона на острове Св. Елены обнаруживали к Наполеону, смертельному врагу Англии, не только почтение, но иногда какое-то сентиментальное чувство. Солдаты передавали ему букеты цветов, просили у наполеоновской свиты как милости, чтобы им позволено было украдкой на него взглянуть.

Сила внушения Наполеона значительно превосходила силу человеческую. «Очи колдуна, пронизывающие голову», – так охарактеризовал его французский философ Ипполит Тэн. Бельгийский крестьянин, оказавшийся проводником Наполеона на поле Ватерлоо, высказался столь же определенно и не менее образно: «Если бы даже лицо его было циферблатом часов, духу не хватило бы взглянуть, который час».

Сам Наполеон вывел «квадрат гения», сущность которого заключается в равновесии ума и воли, где основанием квадрата является мужество и воля, а его вершиной – ум.

Наполеон I на острове Святой Елены. Художник О. Рекс. 1900 г.

Формула вроде бы несложная. Однако за ее геометрической простотой скрывается сокровенный смысл потаенной правды о человеческой душе. Ведь и сегодня люди страдают «комплексом Гамлета», проявляющимся как раз в разрыве между волей и умом.

В этом плане Наполеон обладал удивительной целостностью натуры. Дух его был настолько могучим, что создавалось впечатление, будто он почти материально проступал сквозь физическое тело. А «с телом моим я всегда делал все, что хотел». Он никогда не лечился, даже при осаде Тулона, где заразился чахоткой от убитого канонира, место которого занял у пушки.

И в дальнейшем, став уже первым консулом, а затем и императором, он работал по восемнадцать часов в сутки, поражая своей выносливостью окружающих. Он не знал усталости, подобно тому как не знал страха. Дух не может уставать, утомляются лишь душа и тело.

Судьба, которая постоянно куда-то звала Наполеона, в конце концов осенью 1815 года привела его на пустынный остров Святой Елены. Произошло это почти через четыре десятилетия после таинственной записи в дневнике. Точно в предсказанный им срок. Здесь в 1821 году и закончил свои дни несостоявшийся властелин мира, отравленный недругами.

(По материалам Э. Цветкова, Л. Вяткина)

На одиноком островке Иф в Фриульском архипелаге в четырех километрах от Марселя возвышается величественная и угрюмая старинная цитадель. С течением времени она превратилась в тюрьму, которая была закрыта еще в конце XIX в. Немало знаменитых заключенных побывало здесь, но наибольшую славу принес замку роман Александра Дюма «Граф Монте-Кристо»: именно в этой тюрьме, в камере № 34, был заточен его герой Эдмон Дантес, бывший капитан парусника «Фараон».

На другом конце мира, в южной Индии, вдоль тропического побережья Аравийского моря протянулся узкой полосой штат Гоа. Мягкий климат и прекрасные пляжи привлекают сюда в зимнее время туристов со всех концов света. В столице Гоа, в городке Панаджи, что в устье реки Мандови, еще с давних времен сохранилось много исторических достопримечательностей, памятников архитектуры, а возле старинного дворца, построенного в XV веке, где сейчас размещается правительство штата и законодательное собрание, можно увидеть оригинальную статую – бронзовую фигуру католического священника в сутане с простертыми руками над больной женщиной. Сейчас он скажет: «Спите!», – и женщина заснет. А когда проснется – будет здоровой и счастливой.

Это памятник, возведенный в 1945 году аббату Фариа. Тому самому – «учителю» Эдмона Дантеса, заточенному вместе с ним в каменную гробницу замка на острове Иф. «Человек невысокого роста, с волосами, поседевшими не столько от старости, сколько от горя, с проницательными глазами, скрытыми под густыми седеющими бровями, с черной еще бородой, доходившей до середины груди; худоба его лица, изрытого глубокими морщинами, смелые и выразительные черты изобличали в нем человека более привыкшего упражнять свои духовные силы, нежели физические. По лбу его струился пот. Что касается его одежды, то не было никакой возможности угадать ее первоначальный покрой: от нее остались лишь одни лохмотья. На вид ему казалось не более 65 лет, движения его были еще достаточно энергичными, чтобы предположить, что причина его дряхлости не возраст, что, быть может, он еще не так стар и лишь изнурен долгим заточением…» – так описывает А. Дюма одного из героев романа «Граф Монте-Кристо» аббата Фариа в ту минуту, когда происходит его встреча с Дантесом. Дюма утверждал, что аббат просидел в одиночной камере замка Иф около 18 лет и там же скончался.

Из многочисленных, но противоречивых сведений о жизни аббата можно сделать заключение, что родился Жозе Кустодио Фариа в 1756 году, действительно в Кандолиме, предместье Панаджи, в семье потомка брахмана, принявшего католичество, возможно, под влиянием жены – португалки, ибо в то время Гоа являлась колонией Португалии. На родине будущий аббат окончил монастырскую школу. Может быть, обучался также у йогов. В 1777 году родители увезли его в Европу, где он продолжил обучение. В Риме стал доктором теологии и, по некоторым сведениям, удостоился также звания доктора медицины. Перебравшись в Португалию, Жозе Кустодио становится священником королевской церкви, но проходит некоторое время, и ему с отцом приходится спешно покинуть Лиссабон – предполагают, что они стали участниками раскрытого заговора с целью отделения Гоа от метрополии.

По другим данным, Фариа, обвиненный в том, что он возглавлял антиколониальный заговор против португальских завоевателей в Гоа, был выдан властям и как особо опасный преступник в цепях отправлен в Лиссабон. Спустя три года ему удалось бежать из тюрьмы, и он очутился во Франции, где также не угодил властям. Однако в Париже, куда Фариа перебрался с отцом, молодой священник прославился яркими речами и… незаурядным мастерством гипнотического внушения.

Франц Антон Месмер.

Неизвестный художник

Незадолго до взятия Бастилии в столице появился Франц Антон Месмер, о котором ходили слухи как о маге и волшебнике. Он мог возвращать зрение некоторым слепым, вызывать обезболивание, внушать человеку, что он находится на берегу моря или во льдах, и тот начинал вдруг испытывать чувство холода или слышать шум волн. Это был любознательный и честный человек, искренне пытавшийся добраться до сущности вещей. Месмер открыл явления, которые и в нашу пору остаются во многом еще непонятными. Он неоднократно обращался в Парижскую академию с просьбой дать объяснение тому, что он делает, но академики объявили гипнотические сеансы Месмера шарлатанством и жульничеством.

Тем не менее с Месмера началась психотерапия. Он первый стал использовать ее в тех же целях, что и сегодняшняя медицина. Маркиз де Пюисегюр, его ученик и последователь, открыл феномен постгипнотического внушения. Ученым теперь известно, что, выйдя из глубокого гипнотического состояния, человек будет помимо воли делать то, что ему внушили. Этот феномен и был назван постгипнотическим внушением.

В Париже Фариа стал ярым поклонником Месмера, вместе с Пюисегюром продолжил эксперименты и опубликовал свою первую книгу о гипнозе, которая имела в то время огромный успех. В то же время, помимо научных занятий, Фариа вел активную политическую жизнь и принял участие в очередном антиправительственном заговоре; был арестован и отправлен в Бастилию. Ряд французских историков утверждает, что, сидя в Бастилии, он изобрел игру в шашки на стоклеточной доске. Сначала он долгое время играл со своим надзирателем на обычной шестидесятичетырехклеточной доске. Когда же все партии стали завершаться ничьей и игра потеряла интерес, узник придумал новую, стоклеточную доску.

В 1784 году Фариа совершил дерзкий побег из Бастилии и вновь включился в активную политическую деятельность. 14 июля 1789 года, в день, когда восставшие парижане бросились свергать монархию и завоевывать свободу и равенство, он был рядом с теми, кто разрушал ненавистную крепость.

После уничтожения якобинской диктатуры и установления власти буржуазии в Париже возникла тайная организация «Движение во имя равенства» во главе с Бабефом. На юге страны одним из руководителей этого движения, проповедовавшего идеи социального равноправия, стал Ж.К. Фариа. После разгрома организации его судили, упрятали в одиночную камеру замка острова Иф, обрекая на медленную мучительную смерть. Там сорокалетний потомок брахманов должен был провести оставшуюся жизнь, но спустя два десятка лет (точная дата освобождения Фариа не установлена, возможно, это произошло после окончательного свержения наполеоновской тирании) он вышел на свободу. Во всяком случае, именно с этого момента началась новая эпоха в его жизни, возможно, наиболее продуктивная, с точки зрения науки. Он написал и опубликовал книгу «О причине ясного сна, или Исследование природы человека, написанное аббатом Фариа, брамином, доктором теологии».

Фариа открыл в Париже «магнетические классы», проводил сеансы внушения женщинам, детям, мужчинам и даже домашним животным. Славе способствовало и то, что еще на родине, в Индии, он, вероятно, изучал учение йогов и убедился на своем примере, какую огромную роль играет самовнушение. Позже именно оно позволило сохранить узнику замка Иф ясный ум и твердую память до пожилого возраста.

Недруги аббата, а это были церковники и некоторые ученые, набросились на него с угрозами. Ярость нападавших была весьма серьезной, а здоровье Фариа – подточенным, так что он решил убраться подобру-поздорову от мира. Аббат Фариа «покаялся», получил малюсенький приход и стал вести обычную жизнь смиренного пастыря. Тайком oт окружающих он писал свою новую книгу. В год ее выхода 63-летний аббат исчез – ходили слухи, что он умер.

Аббата не стало около 1819 года, а его книга живет до сих пор. Ее изучают психотерапевты разных стран, поскольку открытия, сделанные этим выдающимся человеком, актуальны и сегодня.

В сентябре 2014 года премьер-министр Канады Стивен Харпер сообщил о сенсационном открытии ученых. Поисковой экспедиции с помощью эхолота удалось обнаружить на дне моря недалеко от острова Кинг-Уильям останки одного из кораблей британской экспедиции сэра Джона Франклина 1845–1847 годов. Исследователи заявили, что им удалось опознать корабль, – это флагман экспедиции «Эребус». Поиски следов таинственно пропавшей экспедиции продолжались 160 лет, но за исключением трех могил моряков, двух записок, корабельной шлюпки со скелетами и небольшого количества материальных свидетельств найти ничего не удавалось. На поверхность подняли судовой колокол с «Эребуса», одного из двух судов, участвовавших в экспедиции.

Это была одна из лучших по оснащенности полярных экспедиций XIX века. Опытный путешественник и знаток Севера Джон Франклин повел свои корабли на поиски Северо-Западного прохода. И только много лет спустя удалось узнать о печальной судьбе ее участников.

19 мая 1845 года из устья Темзы на поиски Северо-Западного морского пути отправилась экспедиция Джона Франклина. Два прекрасных судна с корпусами, усиленными листовым железом для плавания во льдах, могли идти как под парусом, так и при помощи парового двигателя. Из 130 человек команды 120 имели опыт полярных плаваний. Огромное количество провианта, топлива и библиотека из 1200 томов должны были помочь пережить возможные зимовки во время путешествий. Чтобы поддержать высокий моральный дух экспедиции, Адмиралтейство даже снабдило суда фарфоровой посудой, столовым серебром и… шарманками, исполняющими до 50 мелодий. Можно без преувеличения сказать, что это была наиболее подготовленная и прекрасно снаряженная экспедиция XIX века. В ее успехе тогда мало кто сомневался.

Беспокоиться о судьбе исследователей начали лишь во второй половине 1847 года. Весной 1848 года первые спасатели отправились на поиски Джона Франклина и его спутников. В 1849–1850 годах снарядили еще 11 судов. В целом же за несколько лет поисков было организовано 39 спасательных экспедиций!

Итоги первых спасательных операций не внесли никакой ясности в судьбу пропавших судов Франклина. В 1851 году на острове Бичи был обнаружен склад экспедиции, а рядом с ним – 3 могилы ее участников, но никаких сведений о дальнейшем пути следования исчезнувших полярников найти не удалось. В начале 1854 года все участники экспедиции официально были объявлены погибшими. В том же году в стойбище эскимосов было найдено столовое серебро с монограммой Франклина, а затем появилось сообщение, что эскимосы несколько лет назад видели белых людей, которые тащили по льдам шлюпки.

1 июля 1857 года на поиски отправилось судно «Фокс» под командованием Мак-Клинтока. После двух зимовок участникам этого похода удалось выяснить у эскимосов, что большой трехмачтовый корабль был раздавлен льдами у острова Короля Вильгельма. Были найдены также останки некоторых участников пропавшей экспедиции, ружья, столовое серебро и гурий из камней, где лежали бумаги полярников. Постепенно стала вырисовываться следующая картина этой трагической истории освоения Арктики.

12 сентября 1846 года перед ледяным барьером в 12 милях к северу от мыса Феликс остановились оба судна экспедиции. Уже прошли год и 4 месяца со дня отплытия из Англии. За первую зимовку умерли 3 члена команды. К западу от мыса Феликс все было забито льдами, но суда смело вошли в них и даже миновали несколько проливов, приблизившись к западному берегу острова Короля Вильгельма. Встал вопрос о второй зимовке. Участников экспедиции такая перспектива не пугала. На судах было много самой различной провизии, 2,5 тонны шоколада и 625 галлонов лимонного сока – прекрасного средства от цинги. Вторая зимовка прошла довольно успешно. 28 мая 1847 года на разведку был отправлен небольшой отряд. По возвращении людей ждало печальное известие: 11 июня скончался Джон Франклин. Отряд тоже пришел с неприятной новостью: корабли сжимало плотное кольцо тяжелых льдов.

Экспедицию возглавил Роудон Крозье, помощник Франклина и капитан «Террора». Короткое лето прошло быстро, а льды не собирались таять, они медленно дрейфовали к югу и тащили за собой корабли. Встал вопрос о третьей зимовке, но продовольствия оставалось в обрез, надо было срочно уменьшать рацион, чтобы запасов хватило и на лето 1848-го.

За третью зиму умерли 9 офицеров и 12 матросов. Основной причиной смерти стала цинга, поскольку лимонный сок от времени и холода утратил свои целебные свойства.

22 апреля 1848 года 105 офицеров и матросов покинули суда и двинулись на юг. Крозье надеялся, что они смогут добраться до форта Резольюшн. Наиболее крепкие полярники тащили сани с лодками и снаряжением, больные шли рядом. Только на третий день моряки увидели берег. Они сложили там из камней гурий и спрятали в нем цилиндр с записями. Обессиленные переходом участники экспедиции бросили рядом с ним и часть снаряжения.

Измученных людей поддерживала надежда на встречу с эскимосами, которые могли помочь им свежим мясом. Когда отряд дошел до мыса Франклина, стало ясно: двигаясь такими темпами, им не спастись. Пришлось принять тяжелое решение – оставить группу больных моряков под присмотром нескольких здоровых товарищей, надеясь, что с улучшением погоды они смогут догнать передовой отряд.

Члены арктической экспедиции Джона Франклина пытаются поддержать последние силы. Художник В.-Т. Смит. 1895 г.

В июне им повезло: они нашли защищенное от ветра место, где смогли установить 2 палатки. Отряд опять разделился: 40 человек пошли дальше, а больные остались в лагере.

В июле произошла долгожданная встреча с эскимосами, которые дали измученным людям свежего мяса. Однако на следующий день, несмотря на уговоры, эскимосы покинули их. Теперь уныние окончательно овладело отрядом: люди стали умирать один за другим. Из 105 человек к мысу Джемса Росса вышла небольшая группа полярников. Им удалось еще немного продвинуться к югу и добраться до мыса Ричардсон, где они разбили свой последний лагерь. Здесь они вскоре погибли все.

В 1906 году Амундсен первым проплыл Северо-Западным морским путем, а поиски следов экспедиции Франклина все еще продолжались. Теперь эскимосы рассказали, что какого-то важного человека с кораблей экспедиции с почестями похоронили в углублении скалы и даже зацементировали могилу. Может, это было захоронение самого Франклина?

В 1930 году канадское правительство организовало воздушную экспедицию для поисков загадочной могилы, но она оказалась безрезультатной.

В 1984 году после эксгумации тел трех погибших участников экспедиции, обнаруженных на острове Бичи, установили, что полярники отравились свинцом, который, вероятно, попал в их организмы с консервированной пищей из плохо запаянных жестяных банок.

P.S.

Сравнительно недавно, в 1995 году, очередная группа энтузиастов приезжала в те места, где так трагически завершилась экспедиция Франклина. Вот рассказ одного из участников этого похода: «Как-то августовским вечером мы шли вдоль побережья, и я обратил внимание на пустые глазницы отполированного ветрами и временем черепа. При более тщательном осмотре этого места в радиусе около 10 метров мы нашли бедренную кость, позвонки… Отсутствие каменного надгробия подсказало нам, что это не эскимос, ведь они всегда заваливают камнями своих умерших. Скорее всего, это еще одно свидетельство трагического конца экспедиции Джона Франклина».

И вот – «Эребус»!

Весь Лондон в 1888 году был охвачен ужасом. Вурдалак в кепи или цилиндре охотился по ночам за одинокими женщинами. В темных переулках кварталов бедноты он с нечеловеческой жестокостью расправлялся с проститутками. У четвертой по счету жертвы он вырезал почки и послал по почте председателю парламентской комиссии по безопасности с сопроводительным письмом: «Ловите меня, если сможете».

Но Скотленд-Ярд не смог схватить первого в современной истории серийного убийцу. Кого только не подозревали! Адвокатов, врачей, поэтов, масонов и буддистов, дрессированную обезьяну, внука королевы Виктории, премьер-министра страны и даже автора «Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэрролла. Личность чудовищного преступника стала легендарной и нарицательной. И вот теперь усилиями Патриции Корнуэлл, написавшей множество детективных историй, страшная тайна, видимо, стала явью. Она утверждает, что вурдалак из Лондона – это известный немецкий художник Вальтер Рихард Зиккерт, родившийся в Мюнхене, но проведший большую часть своей жизни в Англии. Зиккерт принадлежит к числу известнейших импрессионистов, его картины висят в знаменитых лондонских галереях, в музее Гугенхайма в Нью-Йорке, в парижском Лувре.

Патриция Корнуэлл истратила почти пять миллионов долларов, чтобы установить вину немецкого художника. Первое доказательство она увидела в том, что три ателье Зиккерта находились в непосредственной близости от места преступлений. Затем обнаружила, что то самое письмо 1888 года было написано на бумаге, которую обычно использовал в своей переписке художник. В цепочку доказательств логично ложился и тот факт, что Зиккерт часто приглашал проституток в качестве натурщиц, а среди его полотен немало картин, на которых изображены сцены насилия над женщинами. Корнуэлл пишет, что «между картинами Зиккерта и описаниями убийств, составленными Скотленд-Ярдом, много ошеломляющих совпадений».

Но автор детективных книг понимала, что только этих доказательств недостаточно, требовалось сделать анализ генетических следов Зиккерта. Она купила 32 картины импрессиониста, его письменный стол и несколько писем, перерыла архивы Скотленд-Ярда. С помощью медиков, генетиков, археологов изучила каждый оттиск пальцев, каждый след крови на предметах, принадлежавших художнику из Мюнхена, безжалостно испортив несколько ценнейших картин, чтобы найти генетическое вещество и сравнить с генвеществом, зафиксированным на давнем письме Потрошителя.

Джек Потрошитель и его жертва.

Кадр из мини-сериала «Джек Потрошитель», 1988 г.

На картинах, однако, ничего обнаружить не удалось. Зато удача поджидала Корнуэлл и ее сотрудников, когда они занялись изучением писем Зиккерта и его супруги. Генетические следы оказались идентичными со следами на старом письме.

– У меня нет никаких сомнений, – заявила писательница, – что давние преступления в Лондоне совершил Вальтер Рихард Зиккерт.

Мотивом чудовищных преступлений она считает то, что художник не мог иметь детей, а потому мстил женщинам.

Итак, Джек Потрошитель – немец? К тому же из «гордого» Мюнхена, более того – родом из района художников и музыкантов Швабинга, которым гордится вся Бавария, теперь болезненно переживающая разоблачение убийцы Зиккерта, «почетного гражданина» Мюнхена. Лишить этого звания художника, скончавшегося в 1942 году, нетрудно, вполне возможно, что городские власти без лишней аффектации так и поступят. Кстати, туристические организации в баварской столице совсем не прочь заработать на печальной «славе» своего земляка. Уже поговаривают об открытии «музея ужасов». И даже специального ночного маршрута для туристов, желающих пощекотать себе нервы.

Об этом рассказал в свое время корреспондент газеты «Труд» в Германии Р. Колчанов. Справедливости ради отметим, что на сегодняшний день существуют более двух десятков «неопровержимых» кандидатов на жуткую честь именоваться Джеком Потрошителем, причем половина их выявлена сравнительно недавно и с применением генетических экспертиз! Где же истина? Отсутствие имени настоящего убийцы придает особую трагичность этой неоконченной истории, а его жертвы по-прежнему остаются неотмщенными.

В 1867 году Аляска перестала быть частью России. До сих пор эта страница русской истории многими читается буквально по диагонали, порождая массу мифов.

В обстановке строжайшей секретности весной 1867 года в Вашингтоне был подписан договор о продаже американцам полуострова Аляска. 6 октября в 15 часов 30 минут состоялась передача этих суровых, богатых пушниной, золотом, алмазами, нефтью земель новым хозяевам, водрузившим выше крестов православного храма поселка Ситка звездно-полосатый флаг и предложившим местным жителям либо возвращаться на историческую родину, либо остаться, приняв гражданство.

Население – русские и обрусевшие индейцы-креолы – возроптали: «Нас предали, лишили домов, хлеба, промыслов». Когда весть о сдаче Русской Америки докатилась до Петербурга, патриотически настроенная часть дворянства, купечества, разночинцев потребовала учредить расследование, чтобы выяснить, на каком основании за бесценок – 7 миллионов 200 тысяч долларов – проданы стратегически важные, буквально нашпигованные полезными ископаемыми земли.

Инициатор беспрецедентной аферы XIX века, брат императора Александра II великий князь Константин, счел нужным скрыться с глаз подальше. Его «подельники», чиновники министерства финансов, разослали по столичным и провинциальным газетам отписку – образчик некомпетентности и пренебрежения государственными интересами. Там было написано: «Холодный, скудный, голодный, ни на что не годный огрызок тундры, длиною 700, шириною от 20 до 80 верст, обременителен для казны, труден для сообщения, подвоза провианта и товаров». Отрезанный ломоть не вернешь. В свое время президент США Вудро Вильсон дал поистине пророческую оценку сделке: «Аляска нас уже обогащает. Прислоненная к России, дает массу преимуществ военного плана. Влияние ее на экономику, политику будет стремительно возрастать. Давний царский подарок сделал царями нас».

Памятник Г.И. Шелихову в городе Рыльске Курской области.

Скульптор В.И. Ингал. 1957 г.

Открытие и освоение Русской Америки – заслуга Петра I. Гениальная интуиция не подвела, когда в 1725 году он приказал капитану 1-го ранга Витусу Берингу «идти на поиски северной суши, дабы вызнать, где таковая сходится с Америкою».

Поход выдался «изматывающим души, калечащим плоть», и все-таки парусник «Святой Петр» достиг берегов Аляски, встал на якорь вблизи острова Каяк. Беринг со товарищи увидели льды да снега, как им показалось, безжизненные. Вскоре, впрочем, заметили китов, тюленей, каланов. Вернулись домой с изрядной добычей. Буйные головушки – сибирские купцы, – прослышав об успехе, пустились по следам командора. Хоть из-за цинги остались без зубов, но первые две экспедиции на Аляску, когда одна шкурка редчайшего зверька калана приравнивалась к пятидесяти соболиным, принесли сказочные барыши – 70 тысяч золотых рублей!

Объединил соотечественников, пожелавших вести оседлый образ жизни, купец-мореплаватель Григорий Иванович Шелихов, прибывший на Аляску с женой Натальей и дочерьми, ставший первым управителем Русской Америки, нашедший «много хорошо горящего жидкого угля (нефти), золотых жил да россыпей». Добившись аудиенции императрицы Екатерины I, купец заверил ее: «Эти новые земли есть продолжение земель российских. Берусь их оберегать, добытые богатства пусть послужат возрастанию славы Вашей».

Шелихов развернулся вовсю. На острове Каяк возвел церковь, срубил избы, вознамерился хлеб растить, корабли строить, пушки лить, с иноземцами торговать. Умер от воспаления легких, наказав жене с места не сниматься, государственное дело продолжать. Наталья оказалась достойной наследницей. Пополняя казну, одно за другим слала в Петербург прошения об учреждении Русской торговой компании. 8 июля 1799 года Павел I подписал указ «О непременной постановке концессии, чтобы акционерной была и пользовалась монополиями на изыскания и извлечения подземных запасов, чтобы к имперским дополнительно бесхозные земли прирезывала».

Минули десятилетия. Компания, преобразованная в российско-американскую, преуспев под руководством продолжателя дела супругов Шелиховых, Александра Андреевича Баранова, настолько приумножила капиталы, что купцов отстранили от управления. Держателем контрольного пакета акций стал император Александр I. С восшествием на престол Александра II все изменилось с точностью до наоборот. Под надуманным предлогом, будто русских на Аляске не осталось, а дети смешанных браков – креолы – отлично приспособились к трудным климатическим условиям, «превосходно кормят сами себя», поставки провианта, оружия, товаров упали до нуля.

Истинные, не надуманные, причины обрушения Русской Америки волнуют современных историков России и США. Выводы последних, имеющих доступ к документам-первоисточникам, могут быть расценены как соответствующие действительному положению вещей. В частности, доктор Клайв Сигмэн, автор книги «Сомнительные сделки прошлого», пишет: «Российский монарх, бездарно проигравший Крымскую войну, искал союзнической поддержки за океаном. Наша страна никому никогда не оказывала и не будет оказывать никаких бескорыстных, тем более бесплатных услуг. Отданные за гроши земли Аляски, во всех отношениях бесценные, вопреки ожиданиям Александра II не сдружили с Америкой». Выкладывает историк и другой факт: великий князь Константин Николаевич якобы изрядно погрел руки на аляскинской сделке. Так ли это?

P.S.

В государственном историческом архиве РФ хранится документ, написанный неизвестным служащим министерства финансов во второй половине 1868 года, гласящий, что «за уступленные Северо-Американским Штатам российские владения в Северной Америке поступило от означенных Штатов 11 362 481 р. 94 коп.».

(По материалам А. Дмитриева)

Это произошло 26 мая 1905 года на Лазурном берегу, уже тогда модном месте отдыха богемы и толстосумов со всего света. В Каннах, в номере фешенебельной гостиницы «Рояль-отель», был найден мертвым один из богатейших людей России – Савва Тимофеевич Морозов. Он умер от пистолетного выстрела в грудь. Самоубийство – гласила официальная версия. Многие сразу же в ней усомнились, ведь накануне ничто не предвещало трагической развязки: Морозов собирался в казино и был в нормальном состоянии духа.

Савва Морозов родился в Москве в очень богатой старообрядческой купеческой семье, получил превосходное образование, окончил 4-ю московскую гимназию, учился на физико-математическом факультете Московского университета, а в 1885 году его отправили в Англию, в Кембридж, где он изучал химию, работал над диссертацией и одновременно знакомился с организацией текстильного дела на английских фабриках. Когда отец заболел, Савва вернулся в Россию и возглавил его предприятия: товарищество Никольской мануфактуры «Саввы Морозова сын и К», а также Трехгорное пивоваренное товарищество в Москве.

Когда подрос, стал внешностью напоминать татарского мурзу – плотный, низкорослый, с умными, чуть раскосыми глазами и широким упрямым лбом.

Его мать Мария Федоровна имела личный капитал в 16 миллионов рублей, а к моменту смерти сумела его удвоить. Это были фантастические по тем временам деньги.

Но, несмотря на несметное богатство, сам Морозов был скромен и непритязателен в быту, носил сапоги с заплатками, как старообрядец, водку не пил, а вино разбавлял водой.

Сегодня его назвали бы «прогрессивным предпринимателем»: он заботился о своих рабочих. Построил для них новые казармы, наладил медицинское обслуживание, для престарелых открыл богадельню, устроил парк для народных гуляний, создал библиотеки. При этом постоянно расширял производство, внедрял самые передовые технологии.

Прославился он и как щедрый меценат. Жертвовал большие деньги на строительство приютов и больниц, был горячим поклонником знаменитого Московского художественного театра, регулярно вносил пожертвования на строительство и развитие МХТ, лично заведовал его финансовой частью.

Семейный портрет Морозовых. Слева направо Мария, Мария Федоровна, Тимофей, Савва и Люлюта

Бурные политические события в России начала XX века не обошли его стороной. Он неожиданно сблизился с большевиками – теми, кто открыто объявил, что хотят уничтожить капиталистов и фабрикантов как класс. На деньги Морозова издавалась ленинская «Искра», были учреждены первые легальные большевистские газеты «Новая жизнь» в Петербурге и «Борьба» в Москве и даже проводились съезды РСДРП. Морозов нелегально провозил на свою фабрику запрещенную литературу и типографские шрифты, в 1905 году прятал от полиции одного из лидеров большевиков Николая Баумана. Много давал денег политическому «Красному Кресту» на устройство побегов из ссылки, на литературу для местных организаций и в помощь тем, кто был причастен к партийной работе большевиков. Дружил с Максимом Горьким.

Став покровителем Художественного театра, Морозов сделался поклонником Марии Андреевой, как говорили, самой красивой актрисы русской сцены. Завязался бурный роман, Морозов преклонялся перед ее талантом. Натура страстная и увлекающаяся, Морозов вел себя по отношению к ней как мальчишка, мчался исполнять любое ее желание.

Однако Андреева была женщина истеричная, склонная к авантюрам и приключениям. Она была связана с большевиками и добывала для них деньги. Товарищ Феномен, как с гордостью называл ее Ленин, сумела «раскрутить на бабки», как сказали бы сегодня, и богача Морозова. Но тут Андреева неожиданно увлеклась Горьким. Это стало для Саввы Тимофеевича сильным ударом. Морозов не смог, конечно, противостоять популярнейшему тогда в России писателю и сопернику, отношения между ними испортились.

Однако даже после того, как Андреева и Горький стали жить вместе, Морозов все равно о Марии нежно заботился. Когда она на гастролях в Риге попала в больницу с перитонитом и была на волосок от смерти, ухаживал за ней именно Морозов.

Вскоре у миллионера начались проблемы в деловой сфере. Когда Морозов задумал дать рабочим право на часть получаемой прибыли, его мать тут же решительно отстранила сына от управления капиталами. А после того, как 9 января 1905 года в Петербурге была расстреляна демонстрация, направлявшаяся к Зимнему дворцу с петицией, Савва Тимофеевич испытал сильное нервное потрясение – ему стало ясно, чем грозят стране революционные перемены. В результате он совсем отошел от дел, затосковал и впал в тяжелую депрессию. Горький в своей статье о Морозове писал: тот признавался ему, что боится сойти с ума.

По Москве поползли слухи о его безумии. Савва Тимофеевич начал избегать людей, много времени проводил в полном уединении, не желая никого видеть. Консилиум врачей поставил диагноз: тяжелое нервное расстройство, выражавшееся в чрезмерном возбуждении, беспокойстве, бессоннице. Врачи рекомендовали направить Морозова для лечения за границу.

И вот в сопровождении жены Зинаиды Григорьевны Савва Тимофеевич уехал в Канны…

Незадолго до этого Морозов перестал помогать большевикам. Однако такой поворот дел явно не устраивал революционеров, которые вовсе не хотели терять «дойную корову». Здесь и произошло самое загадочное.

Незадолго до смерти Морозов вдруг застраховал свою жизнь на 100 тысяч рублей «на предъявителя». По сути, это был смертный приговор самому себе, подписанный собственной рукой. Что или кто вынудил Савву поступить таким странным образом, осталось тайной. Страховой полис он вручил Марии Андреевой. Значительная часть этих средств была передана затем товарищем Феноменом в фонд большевистской партии.

Кончилось же все так, как можно было предположить. В мае в апартаментах Морозова в Каннах прогремел выстрел. Зинаида Григорьевна вбежала в комнату мужа и обнаружила его с простреленным сердцем. Через распахнутое окно она заметила убегающего человека в плаще и шляпе. Рядом с телом убитого полиция нашла записку, в которой тот просил никого не винить в его смерти. Личный врач Морозова с удивлением отметил, что руки убитого были аккуратно сложены на животе, а глаза кем-то закрыты. Жена же заявила, что она не закрывала покойному мужу глаза.

Однако подлинные обстоятельства смерти Саввы Морозова открылись лишь спустя несколько десятилетий, когда его родственники смогли говорить о трагедии без страха за собственную жизнь. Сама Зинаида Григорьевна не сразу сообщила полиции об убегавшем незнакомце. Вероятно, Морозова опасалась за своих детей. Она была уверена, что в смерти Саввы был виновен Красин, на протяжении многих лет это была семейная тайна, о которой было принято говорить только шепотом.

Инженер по образованию, Леонид Борисович Красин, которого Морозов назначил в 1904 году руководить строительством своей электростанции, был загадочной личностью. Он хорошо разбирался не только в электричестве, но и в изготовлении взрывных устройств, возглавляя Боевую техническую группу большевиков. В Москве, в квартире Горького, была оборудована мастерская Красина, которую охраняли грузинские боевики легендарного Камо. Именно здесь были изготовлены бомбы, взорвавшиеся в резиденции Столыпина в августе 1906 года. «Красин мечтал создать портативную бомбу величиной с грецкий орех», – вспоминал Троцкий. Красин также лично организовывал бандитские налеты на банковские экипажи с целью захвата денег. Боевые заслуги «инженера» были высоко оценены соратниками, и его назначили казначеем ЦК.

Зинаида Григорьевна до конца своей жизни не верила в самоубийство мужа. Но по настоянию матери погибшего была все-таки принята официальная версия: самоубийство на почве нервного срыва.

Есть еще и вполне вероятная версия о том, будто смерть Морозова в Каннах вообще была инсценировкой. Было известно, что купец никогда не владел оружием и обращаться с ним не умел. В гостинице «Рояль-отель» он зарегистрирован не был, во всяком случае, в журнале гостей его подписи не оказалось.

Тело покойного официально не вскрывали, однако у французской полиции на следующий день уже имелась пуля, извлеченная из тела. При этом она не совпадала с калибром револьвера, обнаруженного в номере. Отпечатков пальцев на оружии обнаружено не было.

Записка тоже была написана не Морозовым. Вопреки правилам, установленным во французской криминальной полиции, ни место гибели, ни тело сфотографированы не были, не было даже описания места происшествия…

В Москве гроб, прибывший из Канн, не открывали. Из Канн тело перевозилось в гробу из мореного дуба, запаянном в цинк, который был положен в деревянный ящик. На кладбище тело было доставлено в гробу из красного дерева, крытом лаком. При выгрузке из поезда деревянный ящик с гробом Морозова несло всего двое рабочих, ящик был очень легким и небольшим. Это и породило слухи о том, будто смерть Морозова в Каннах была на самом деле инсценировкой.

(По материалам В. Малышева, stoletie.ru)

P.S.

И несколько слов о некоем «Фоме», который и сегодня волнует историков в рамках версии об инсценировке собственной смерти. Эта гипотеза основывается на том, что в конце жизни Савва Морозов увлекся химическими опытами и, в частности, усовершенствованием взрывчатки. Ему приписывают создание бомбы, которой был убит дядя царя, генерал-губернатор Сергей Александрович. Полиция выяснила, что бомба была изготовлена не кустарным способом, а с применением новейших для того времени технологий и, скорее всего, на каком-то химическом заводе. Именно с угрозой разоблачения связывают попытку Морозова навсегда исчезнуть. Этим объясняют то, что французская полиция не сфотографировала тело и не провела вскрытие. История с гробом в России тоже говорит в пользу этой версии. Тогда и родилась легенда о том, что Савва Морозов жив. А завещание было написано на некоего Фому Морозова, который ранее не упоминался ни в каких документах. Интересно, что семья фабриканта не высказала никаких протестов по этому завещанию, это могло значить, что родственники заранее знали, что имущество переходит не к загадочному Фоме, а к прежнему Савве.

Целых пятнадцать лет он жил двойной жизнью. С блеском руководил самой влиятельной террористической организацией в России, являясь при этом… лучшим секретным агентом охранного отделения. Он без зазрения совести продавал и тех и других, ибо единственным кумиром Евно Азефа был золотой телец.

Надо отдать ему должное: в совмещении «должностей» Евно Азеф не знал себе равных. Его везде принимали за своего. Более того, он обладал непререкаемым авторитетом. Правда, так было не всегда. Когда он только вступил в социал-демократический кружок, а дело было в Германии, где Евно учился в политехникуме на инженерном факультете, далеко не все приняли новичка с распростертыми объятиями. «Вот грязное животное», – отзывались о нем соотечественники. Возможно, виной тому была неприглядная внешность Евно. «Это был, – вспоминал писатель Марк Алданов, – грузный, толстый, очень некрасивый человек с тяжелым, набухшим лицом, с оттопыренной нижней губой. О его безобразной наружности говорят все встречавшиеся с Азефом люди…» Но при близком знакомстве впечатление быстро менялось – Евно умел располагать к себе людей. К тому же он всем сердцем принял революционные идеи и с головой ушел в работу.

Неизвестно, как бы все вышло, если бы у Евно не кончились деньги: кругленькая сумма, украденная им в родном Ростове-на-Дону перед отъездом в Германию, вся вышла. А подрабатывать корректором или репортером в Карлсруэ не получалось. Азефа настигла страшная нужда. Благотворительные организации, куда он неоднократно обращался за помощью, всякий раз отказывали ему, и тогда он отправился в Департамент полиции России и вызвался быть осведомителем. Свои услуги предприимчивый студент оценил очень высоко – его ежемесячный оклад должен был составлять не менее 50 рублей в месяц.

В 1899 году Азеф получил диплом инженера-электротехника и хотел было остаться за границей, да из-за растущих революционных настроений на родине полицейское начальство направило его домой.

Е.Ф. Азеф

Азеф охотно согласился, но потребовал повышения гонорара ровно вдвое. В Москве Евно быстро нашел нужных людей и вошел к ним в доверие, а после того как сдал охранке Андрея Аргунова, основателя московского Союза эсеров, занял его место. В связи с «повышением» новоиспеченный руководитель не замедлил потребовать прибавку к жалованью – теперь его оклад составлял 150 рублей. А уже через год, с осени 1901 года, «революционер» зарабатывал до 500 рублей в месяц, не считая премиальных и праздничных. Однако и это был не предел. На вершине своей карьеры, в 1905–1908 годах, глава петербургской охранки по личной инициативе довел месячный оклад «ценного кадра» до 1000 рублей – столько в России получали министры!

До 1903 года наш герой почти не участвовал в подготовке террористических актов. Все изменили еврейские погромы в Кишиневе – этого царскому режиму не мог простить даже Евно! Вину за погромы большинство эсеров, в том числе и Толстый (одна из подпольных кличек Евно), возложили на министра внутренних дел В.К. Плеве. Причем сам Азеф чуть ли не больше всех желал смерти министра, о чем в полиции – на его второй работе – никто даже и не догадывался.

15 июля 1904 года Плеве был убит, и авторитет Евно среди эсеров чрезвычайно вырос. «Вокруг него создается настоящая легенда», – вспоминал Борис Савинков, один из руководителей «Боевой организации» и правая рука Азефа.

17 февраля 1905 года у эсеров новая удача – убит великий князь Сергей Александрович. И снова Евно ходил по лезвию ножа: с одной стороны, принимал живейшее участие в покушении на царскую особу, с другой – старался скрыть это от полицейских.

Но рано или поздно все тайное становится явным. Один из полицейских переметнулся к революционерам и выдал им имена нескольких провокаторов, в том числе и Толстого. Но его репутация среди эсеров была настолько безупречной, что они не поверили «клевете». Евно, однако, сделал свои выводы: решил завязать с охранкой. Да и на жизнь ему теперь хватало – в его руках была революционная касса.

Азеф с головой ушел в партийную работу и даже не раз предлагал «взорвать к чертовой матери охранное отделение». Еще бы, ведь там хранились все документы, недвусмысленно указывающие на его двойную жизнь.

После разгрома декабрьского восстания 1905 года эсеры с удвоенной силой взялись за организацию новых терактов, но их планам помешала волна арестов. Среди арестованных оказался… Азеф. Вновь назначенный начальник Петербургского охранного отделения А. Герасимов поначалу не поверил своему агенту, когда тот сообщил о содержании под стражей важного осведомителя. Желая сохранить свою шкуру, Евно вновь переметнулся на сторону полиции. На беду, Герасимов оказался хитер как лис, и водить его за нос, как прежних начальников, не удавалось. Когда в мае 1906 года было совершено покушение на московского генерал-губернатора, глава охранки сразу заподозрил неладное и усилил наблюдение за Азефом. Евно пришлось вновь работать на два фронта.

С его подачи Герасимову удалось не только полностью парализовать работу «Боевой организации» эсеров, но и получать основную информацию о настроениях оппозиции и революционных групп в Государственной думе. Однако Азеф уже был не тот, что прежде. Годы напряжения брали свое, да и деньжат авантюрист поднакопил достаточно. В общем, пора было уходить на покой. Но его обучение в Москве и его артистическая натура требовала эффектного завершения карьеры. Таким красивым жестом «ветерану террора и сыска» виделось покушение на царя.

Все испортил старый недоброжелатель Азефа – некто Бурцев. Он уже давно небезосновательно подозревал Толстого, и как только у него на руках оказались прямые улики, он поспешил предъявить их товарищам по партии. Но те вновь засомневались. «Доверие к нему было так велико, – писал Савинков, – что я не поверил бы даже доносу, написанному его собственной рукой». Сведения решили перепроверить.

Почуяв неладное, Евно бежал во Францию. Товарищи по партии нашли беглеца и явились к нему на квартиру с единственной целью – убить предателя. Азефа спасло… пламенное красноречие. Он сумел убедить бывших соратников в своей невиновности. Революционеры, словно загипнотизированные, покинули квартиру, взяв с Азефа обещание утром явиться в назначенное место. Конечно, тот скрылся.

С поддельными паспортами Азеф стал переезжать с места на место. Сколоченного капитала ему вполне хватало на то, чтобы жить на широкую ногу и даже содержать при себе немецкую певичку Хедди де Херо. Лучшие европейские курорты, дорогие отели, рестораны, украшения – теперь Азеф мог позволить себе эти удовольствия, но, по иронии судьбы, они не доставляли радости. Постоянный страх и подозрительность отравляли его существование.

К осени 1909 года он решил осесть в Берлине. Стал играть на бирже, завел много нужных знакомств… Но началась Первая мировая война. Многочисленные акции, облигации и векселя, в которых Азеф хранил состояние, были аннулированы. Евно вновь стал нищим. Все вернулось на круги своя. А в июне 1915 года немцы бросили его в тюрьму по подозрению в анархизме. Он вышел на свободу через два года – после заключения перемирия между Германией и Россией. А еще через год умер от болезни почек, обострившейся в тюрьме. Хедди побоялась даже сделать надпись на его могиле. На кладбище в Вильмерсдорфе на место захоронения самого знаменитого предателя XX века указали только номер 446 да посадили куст шиповника.

Кажется, что эта страшная катастрофа была ниспослана в назидание человечеству. «Титаник» вышел из английского порта Саутгемптон 10 апреля 1912 года с целью взять курс на Нью-Йорк. На борту гигантского парохода длиной 270 метров было 2207 человек. Из них —1316 пассажиров и 891 член экипажа. Вел судно капитан Эдвард Смит, старый «морской волк», более 40 лет проплававший на океанских судах.

«Титаник» шел с большой скоростью. Между тем погодные условия стали ухудшаться. Похолодало. На пути стали попадаться плавучие льды. Утром 14 апреля радист лайнера принял сообщение о появившихся на западе айсбергах и ледяных полях. «Титаник» шел южнее, и капитан Смит не придал этому сообщению серьезного значения.

Пассажиры беззаботно веселились в ресторанах и барах лайнера, когда в 23 часа 40 минут впереди неожиданно выросла плавучая ледяная гора. Айсберг задел правый борт парохода и разорвал его подводную часть на протяжении 100 метров. Внутрь корпуса хлынула ледяная вода.

На «Титанике» были 16 спасательных шлюпок, 4 плота. Они могли вместить лишь около 1200 человек. Оставшиеся на судне и оказавшиеся с пробковыми нагрудниками в холодном океане были обречены на смерть.

Первыми места в шлюпках занимали женщины и дети. Шлюпки заполнялись с лихорадочной быстротой. Слышались крики прощания, громкие рыдания и плач детей. Наклон корпуса «Титаника» угрожающе рос. В 2 часа ночи от лайнера отошла последняя шлюпка. Нос корабля погрузился в воду. Черный корпус лайнера стал вертикально, подобно высокой башне. Раздался сильнейший грохот, свет в иллюминаторах погас, и громадный корабль скрылся под водой.

Только на рассвете к месту катастрофы подошел английский пароход «Карпатия» и подобрал оставшихся в живых.

Титаник в 1912 г.

Последствия трагедии поражали своими масштабами. Спаслось только 713 человек. Остальные, почти 1,5 тысячи человек, погибли. Особенно много жертв было среди пассажиров самого дешевого, третьего класса, о спасении которых думали меньше всего. Мир содрогнулся. Газеты на всех континентах заполнились телеграммами и статьями о трагедии, разыгравшейся в Северной Атлантике. До сих пор остаются невыясненными подлинные обстоятельства катастрофы, о которой сложено немало легенд и мифов, однако в них мало что соответствует действительности.

В 1965 году английский писатель-маринист Питер Пэдфилд попытался развеять легенды вокруг гибели «Титаника». Его внимание привлекла (и он положил ее в основу своих книг «Титаник» и «Калифорниэн») все еще вызывающая споры запутанная история с «Калифорниэн». Вахтенные этого английского судна в ту апрельскую ночь якобы увидели вдали сигнальную ракету, которой «Титаник» призывал к себе на помощь, но смысл ее они просто не поняли, а уставший капитан «Калифорниэн» Стэнли Лорд лежал, мол, тогда на койке в штурманской рубке и даже не приказал разбудить радиста, чтобы выяснить, в чем дело.

Питер Пэдфилд утверждает, что капитана Стэнли Лорда сделали в глазах общественности козлом отпущения, чтобы замазать намного более тяжкие ошибки, допущенные командованием «Титаника».

Точки зрения Питера Пэдфилда придерживается также американец Уин Грейг Уэйд, книга которого «“Титаник” – конец иллюзии» вышла в Лондоне. Оба автора опираются на документы, появившиеся на свет вскоре после катастрофы, а именно на протокол «Расследования потери “Титаника”», начатый английским морским ведомством в мае 1912 года, а также на материал подробных слушаний в одной из подкомиссий американского сената, перед которой выступили сразу же после гибели «Титаника» оставшиеся в живых офицеры и два десятка членов команды. Дал показания и управляющий пароходной компанией «Уайт стар», которой принадлежал «Титаник».

Из протоколов выясняется, что гибель «Титаника» представляет собой конечное звено сплошной цепи грубых упущений и нарушений правил судовождения и что в ту злосчастную ночь был только один человек, который сделал что-то разумное, да и то чисто случайно. Им оказался Рострон – капитан «Карпатии», судна, принадлежавшего английской пароходной компании «Кунард» и находившегося на расстоянии 58 морских миль от терпящего бедствие суперлайнера. «Карпатия» поспешила на помощь «Титанику» и на рассвете, несмотря на неправильно указанные координаты, сразу же обнаружила спасательные шлюпки с оставшимися в живых пассажирами.

…Айсберг не был великаном. Он возвышался над водой на 15–18 метров, не доходя даже до шлюпочной палубы «Титаника». Однако судно, поворачивающее влево и продолжающее двигаться вперед в силу огромной инерции, задевает самой уязвимой частью своего корпуса за подводную кромку ледовой массы.

Надо было бы принять все меры, чтобы «Титаник» встретил удар своей самой прочной, т. е. носовой, частью. В этом случае нос судна превратился бы в лепешку, но зато вместо шести отсеков водой были бы затоплены, по всей вероятности, только два передних. А это означало бы, что «Титаник» сохранил бы плавучесть.

Через 50 минут после столкновения была отдана команда спустить спасательные шлюпки и посадить в них женщин и детей. Однако даже третий офицер «Титаника» Герберт Питман к тому моменту еще не был осведомлен о том, какие повреждения получило судно. Питман увидел на левой стороне мостика капитана Смита и еще нескольких человек и присоединился к ним.

Лишь через 35 минут после столкновения Смит приказал радисту Филиппсу посылать в эфир сигналы бедствия. Он так ни разу и не удосужился проинформировать своих офицеров о масштабах бедствия, постигшего «Титаник». Они пребывали в таком же неведении, как и пассажиры.

Было спасено 63 % пассажиров первого класса, 42 % пассажиров второго класса и только 25 % пассажиров третьего класса.

Прокурор, участвовавший в работе английской комиссии по расследованию обстоятельств катастрофы, обратил внимание на эти цифры. В комиссии был даже официальный адвокат пассажиров третьего класса, то есть тех 706 человек на промежуточной палубе «Титаника», переселявшихся в Америку, из которых только 178 остались в живых. Расследование опровергло утверждения падкой на сенсацию прессы, будто команда «Титаника» мешала пассажирам промежуточной палубы выбраться из чрева судна на верхнюю палубу и попасть в спасательные шлюпки. Правда выглядела более неприглядной. Никто не препятствовал переселенцам подняться на верхнюю палубу, но и никто не сообщил им, что судно тонет. Офицеры и команда «Титаника» просто предоставили пассажиров третьего класса самим себе.

Так что большинство людей в кормовой части промежуточной палубы почти до самого конца оставалось на местах, не расставаясь со своим скромным скарбом. Они надеялись на лучшее и молились богу. Когда вода проникла в помещение, где они находились, все спасательные шлюпки уже отошли от «Титаника».

Однако из 1178 мест, имевшихся теоретически в спасательных шлюпках, заняты были 711. Более 400 человек погибли только из-за того, что руководство «Титаника» не сумело провести спасательную операцию организованно. На новом судне с новой командой ни разу не отрабатывались действия на случай аварийной ситуации.

После того как огромный пароход затонул, в ледяной воде все еще барахтались, взывая о помощи, несколько сотен людей в пробковых спасательных поясах. Но через полчаса их голоса умолкли.

Спустя 2 часа к месту катастрофы подошла «Карпатия» и подобрала находившихся в шлюпках пассажиров «Титаника». «Карпатия» и запоздавший «Калифорниэн» не обнаружили в воде ни одного трупа. Тела погибших увлекло за собой ледяное поле.

Через неделю спасательное судно «Макбет-Беннет» выловило 306 плывших вместе трупов. Спустя 2 месяца в Северной Атлантике все еще встречались отдельные трупы. Но тела капитана Смита и его старшего помощника так и не были обнаружены.

Армяне, похоже, жили на земле всегда; по крайней мере, когда появились французы, англичане, итальянцы, русские, и даже еще раньше, при эллинах и римлянах, они уже давно обитали в самых разных уголках Старого Света. И вот много лет спустя вдруг оказалось, что многие из армян живут на этой своей земле незаконно и, значит, временно.

Прошло уже более 100 лет с начала одного из самых страшных событий в мировой истории и преступления против человечества – геноцида армянского народа, второго (после холокоста) по степени изученности и количеству жертв.

По официальным сводкам, жертвами геноцида стали около полутора миллионов человек: 700 тысяч были убиты, 600 тысяч погибли в ходе депортации. Еще полтора миллиона стали беженцами, многие укрылись на территории современной Армении, часть – в Сирии, Ливане, Америке. Согласно разным данным, сейчас в Турции проживает 4–7 миллионов армян (при общей численности населения в 76 миллионов).

Долго рассказывать, как живший более трех тысяч лет на Армянском нагорье народ отстаивал себя в борьбе с многочисленными завоевателями. Как на армян шли ассирийцы, персы, римляне, парфяне, византийцы, туркмены, монголы, сельджуки, турки. Как серая и коричневая земля не единожды окрашивалась кровью ее жителей.

Турки-османы начали завоевание Малой Азии и Балканского полуострова в XIV веке. К началу XVI века уже вся Передняя Азия была в руках турок, и, как писал поэт Валерий Брюсов, много времени отдавший изучению армянской истории и поэзии, «на нее спустился глубокий мрак дикости и невежества. Гораздо менее, чем сельджуки и монголы, турки-османы были склонны к культурной жизни; их призвание было сокрушать и уничтожать, и тяжесть такого гнета пришлось увидеть всем завоеванным ими народам, в том числе – армянам».

А теперь перенесемся сразу в начало XX века. В 1908 году в Турции к власти пришли младотурки, свергнувшие султана Абдула Гамида II. Очень быстро они показали себя крайними националистами. И при Абдуле Гамиде турки резали армян: в 1890-х годах было уничтожено 300 тысяч мирных беззащитных людей, эти избиения привели к тому, что ведущие державы мира начали обсуждать армянский вопрос – положение армян в Турции. Но новые турецкие правители решили действовать гораздо более решительно, чем это делал султан.

Цицернакаберд – мемориальный комплекс в Ереване, посвященный жертвам геноцида армян 1915 г.

Младотурки, руководимые Энвер-пашой, Талаат-беем, Джемаль-пашой, были одержимы сначала идеями панмусульманизма – весь мир только для мусульман! – а затем пантюркизма: самого лютого национализма, какой только можно себе представить. Им мерещилась Великая Турция, простирающаяся на значительную часть Европы и чуть ли не на всю Азию. И исполнение этих планов они захотели начать с истребления христиан-армян.

В начале 1915 года состоялось тайное совещание младотурецких лидеров. Один из руководителей партии младотурок «Иттихад ве Тераки» доктор Назым-бей говорил тогда: «Армянский народ надо уничтожить в корне, чтобы ни одного армянина не осталось на нашей земле и забылось само это имя». Тут и был составлен план поголовного истребления армян. Действия были хитрыми, методичными и беспощадными.

Вначале правительство под предлогом мобилизации в армию призвало на службу всех молодых армян. Но вскоре их быстро разоружили, перевели «в рабочие батальоны» и отдельными группами тайно расстреляли. 24 апреля 1915 года в Стамбуле были арестованы и затем вероломно уничтожены несколько сотен самых видных представителей армянской интеллигенции: писателей, художников, адвокатов, представителей духовенства.

Так 24 апреля вошло в историю армянского народа как черный день. Ныне армяне всего мира каждый год вспоминают Мец Егерн – «Величайшее Злодеяние», причиненное их народу. В этот день Армянская церковь молится о жертвах геноцида.

Покончив так с основной активной мужской частью населения, младотурки перешли к массовой резне женщин, детей и стариков. Все шло под девизом мнимого переселения западных армян в Месопотамию. Турецкое правительство для отвода глаз официально заявляло, будто оно, исходя из военных соображений, временно «изолирует» армян, депортируя их в глубь империи. Но это была ложь. И никто в это не верил.

Армян просто и откровенно убивали. Причем жестоко. Потеряв человеческий облик, турки топили свои жертвы в море и реках, душили дымом и жгли огнем в намеренно запертых домах, сбрасывали со скал, убивали после неслыханных пыток, глумлений и бесчинств.

После расправ некоторые турецкие губернаторы спешили телеграфировать в центр, что в управляемых ими округах уже не осталось ни одного армянина. Под шумок при этом вырезали не только армян, но и людей других национальностей, например халдеев, айсоров, вся вина которых была лишь в том, что они не турки и попались под горячий нож.

Свою политику геноцида армян младотурки, очевидно, хотели осуществить и в Восточной Армении, и в Закавказье. К счастью, поражение Германии и союзной ей Турции в 1918 году вынудило их оставить Закавказье в покое.

Знал ли мир об этих преступлениях? Да, знал. Державы Антанты, считавшие армян своими союзниками в борьбе с турками, отделались опубликованием заявления (24 мая 1915 года), где возложили на правительство младотурков ответственность за резню армян. США даже такого заявления не сделали.

Горячо протестовали в печати Максим Горький, Валерий Брюсов, Юрий Веселовский в России, Анатоль Франс, Ромен Роллан – во Франции, Джеймс Брайс – в Англии, Фритьоф Нансен – в Норвегии, революционные социал-демократы («тесняки») – в Болгарии (турки имели привычку резать в своих владениях и греков, и болгар, и сербов, и других славян), Карл Либкнехт – в Германии и многие другие прогрессивные деятели той поры почти во всех странах мира.

На стороне армян выступило и молодое советское правительство в России. Оно 29 декабря 1917 года приняло «Декрет о “Турецкой Армении”». Этот документ подписал В.И. Ленин. Чрезвычайному комиссару по делам Кавказа Степану Шаумяну поручалось оказать всяческое содействие армянам-беженцам, «насильственно выселенным во время войны турецкими властями». По указанию Ленина тогда советская Россия приютила десятки тысяч армян на Северном Кавказе, в Крыму и в других районах страны.

Больше 20 стран мира признали факт геноцида армян. В том же ряду обвинителей стоят: Совет Европы, Европарламент, подкомиссия ООН по предотвращению дискриминации и защите меньшинств, Комиссия ООН по военным преступлениям, Всемирный совет церквей и многие другие авторитетные организации.

В ряде стран ЕС (Бельгии, Франции и Швейцарии, к примеру) за отрицание исторического факта геноцида армян введена уголовная ответственность. А вот современная Турция спустя столетие так и не признала ни факта геноцида, ни отдельных случаев массовых убийств.

(По материалам psj.ru, fb.ru/article/)

Тайна гибели «старца», которому не было и пятидесяти, до сих пор остается одной из самых мистических загадок и драм отечественной истории. По официальной версии, он был убит в ночь на 17 декабря 1916 года группой патриотов: князем Феликсом Юсуповым, великим князем Дмитрием Павловичем Романовым и депутатом Государственной думы Владимиром Пуришкевичем. Кроме них, в заговоре участвовали поручик Александр Сухотин и врач Станислав Лазоверт.

Распутину предложили отравленные вино и еду. Когда яд не подействовал, в него несколько раз стреляли. Затем тело старца, уже не подававшего признаков жизни, швырнули в полынью на Неве.

Но что же явилось истинной причиной смерти Распутина? Новые документальные свидетельства, хранящиеся в петербургском Музее политической истории, позволяют теперь ответить на этот вопрос.

Источником официальной версии, которую правильнее было бы назвать мифом или легендой, послужили в первую очередь слухи, буквально наводнившие Петроград в январе 1917 года. Об этом в своих мемуарах писал французский посланник в России М. Палеолог: «Убийство Григория Распутина – единственный предмет разговора в бесконечных хвостах женщин, в дождь и ветер ожидающих у дверей мясных и бакалейных лавок распределения мяса, чая, сахара. Они друг дружке рассказывают, что Распутин был брошен в Неву живым, и одобряют это пословицей: “Собаке собачья смерть”».

Действительно, в народе бытовала легенда о том, что Распутин был брошен в воду еще живым. Он якобы несколько минут пытался выбраться из ледяной купели, но утонул.

Вопрос, в результате чего погиб «божий человек», в те годы был отнюдь не праздным. Сразу после убийства Распутина царь Николай II и его супруга объявили убиенного мучеником, принявшим страдания во спасение России. Возник вопрос о его причислении к лику святых. Но по существующему в православной церкви положению утопленник ни при каких обстоятельствах не мог быть канонизирован…

Вероятно, проводниками слухов о невероятной живучести «старца» являлись те, кто хотел показать, что Распутин был не человек, а сам дьявол, физическое уничтожение которого – благо для России. Его травили – он выжил. В него стреляли – он не умер. И только ледяная вода сумела поставить последнюю точку в его жизни.

Миф выглядел необычайно привлекательно и так прочно укоренился в умах людей, что даже многие объективные исследователи отечественной истории приняли его за правду.

Удивительно, но и достаточно компетентные лица были уверены, что Распутин утонул. Так, фрейлина Вырубова в своем дневнике писала: «Несмотря на многочисленные огнестрельные раны и огромную рваную рану в левом боку, сделанную ножом или шпорой, Григорий Ефимович был еще жив, когда его бросили в прорубь, так как легкие были полны водой!»

Иркутский генерал-губернатор Белецкий вспоминал: «Протопопов передавал мне, что тело Распутина было брошено в полынью еще живым. Это показало вскрытие…»

Свидетельства Вырубовой и Белецкого впоследствии попадут во многие издания о Распутине и будут цитироваться исследователями как достоверные факты.

Тело Григория Распутина, убитого в результате заговора в ночь с 16 на 17 декабря 1916 г.

Проверить их истинность в наше время оказалось невозможным: подлинник протокола официального вскрытия тела Распутина, еще в 30-х годах XX века хранившийся в архиве Военно-медицинской академии, впоследствии бесследно исчез.

Но, как выяснилось, протокол – не единственный документ, запечатлевший подробности вскрытия тела «старца». Помимо этого, существует еще отчет, который сразу же после Февральской революции опубликовала ежедневная политическая общественно-литературная газета «Русская воля». Автором материала был профессор кафедры судебной медицины Военно-медицинской академии Дмитрий Петрович Косоротов – один из лучших специалистов по судебной медицине того времени. Вне всякого сомнения, результаты проведенного им вскрытия тела Распутина были предельно объективны.

В редакцию газеты «Русская воля» академик Косоротов представил отчет, в котором в письменном виде изложил подробности произведенного им вскрытия. Сегодня эта столь давняя и редкая информация доступна лишь единицам. Поэтому, думаю, читателям будет интересно познакомиться с практически полной версией публикации.

«Попытаюсь, – пишет профессор Косоротов, – восстановить картину вскрытия, которого я был свидетелем. 19 декабря я был предупрежден и приглашен письмом судебного следователя на вскрытие тела Распутина, назначенное на утро 21 декабря в часовне Чесменской богадельни.

…Вскрытие продолжалось около четырех часов… При вскрытии найдены весьма многочисленные повреждения, из которых многие были причинены уже посмертно. Вся правая сторона головы была раздроблена и сплющена вследствие ушиба трупа при падении с моста. Смерть последовала от обильного кровотечения вследствие огнестрельной раны в живот. Выстрел произведен был, по моему заключению, почти в упор, слева направо, через желудок и печень с раздроблением этой последней в правой половине. Кровотечение было весьма обильным. На трупе имелась также огнестрельная рана в спину, в области позвоночника, еще рана в упор, в лоб (вероятно, уже умиравшему или умершему).

Грудные органы были целы и исследовались поверхностно; но никаких следов смерти от утопления не было. Легкие не были вздуты, и в дыхательных путях не было ни воды, ни пенистой жидкости. В воду Распутин был брошен уже мертвым.

…Григорий Распутин был крепкого сложения: ему было всего 45 лет, и я припоминаю, как мы в разговоре между собою, делясь впечатлениями, говорили, что он прожил бы еще столько же.

Несомненно, что Распутин был убит в пьяном виде: от трупа несло коньяком. Мозги его были нормальной величины и не носили следов каких-нибудь патологических изменений. Я считал своим долгом не предавать гласности всех этих данных до суда; но в настоящий момент предварительное следствие по делу об убийстве Распутина прекращено новым министром Керенским, и поэтому я могу о нем высказаться».

Таким образом, Косоротов утверждает, что Распутину были нанесены три пулевых ранения: в почки, печень и головной мозг. Кроме того, вся правая сторона головы была раздроблена и сплющена.

Однако, как мы помним, Вырубова в своем дневнике пишет об огромной рваной ране в левом боку и полных водой легких. Возникает вопрос: может быть, данные судебно-медицинской экспертизы ошибочны или фальсифицированы?

Чтобы установить истину, исследователи обратились к главному хранителю петербургского Музея политической истории Светлане Ходаковской. Они получили доступ к уникальному документу, который хранится в музее под инвентарным номером 11354. В этом альбоме помещены фотографии из следственного дела об убийстве Распутина. На двенадцати снимках запечатлено место гибели Распутина, а на остальных восьми – его обнаженный труп, извлеченный из воды.

Этот альбом прислал в музей по почте некий Афонин еще в 50-х годах прошлого века. Однако тогда он никого не заинтересовал. Лишь спустя почти сорок лет историки преподнесли его посетителям музея как сенсацию.

Оказалось, что ранения, нанесенные Распутину из огнестрельного оружия, полностью совпадают с описанием, приведенным профессором Косоротовым. Выстрелы в живот и лоб были произведены в упор. На фотографиях отчетливо видны следы пистолетной копоти. Выстрел в спину сделан со значительного расстояния – следы копоти отсутствуют.

На спине в области правой почки имеется еще небольшая колотая рана, нанесенная каким-то острым предметом. Отсюда вывод: письменный отчет о вскрытии трупа Распутина, предоставленный профессором Косоротовым газете «Русская воля», – подлинный.

Согласно официальной версии, тело Григория Распутина было предано огню во время Февральской революции где-то в районе Поклонной горы. Сожжение длилось около шести часов. После того как пламя полностью поглотило плоть «старца», прах его погребли под снегом. С той поры это место жители Петербурга считали нечистым.

Свидетельства об этом имеются в воспоминаниях Пуришкевича и Палеолога. Между тем последние находки говорят, что эта версия – не более чем легенда. На самом деле тело Распутина было сожжено в топке котельной Политехнического института.

Официальное следствие, начатое после гибели Распутина, так и не было доведено до конца, в первую очередь из-за причастности к произошедшему во дворце на Мойке одного из представителей дома Романовых – великого князя Дмитрия Павловича. И хотя императрица Александра Федоровна в ярости требовала самого сурового наказания для всех участников убийства, преступники отделались, в сущности, легким испугом: Дмитрий Павлович в качестве наказания был направлен императором в русский экспедиционный корпус генерала Николая Баратова, находившийся в Персии (эта ссылка фактически спасла жизнь великому князю в годы революции), Феликса Юсупова выслали в его курское поместье Ракитное (Белгородская область), а депутата Госдумы Пуришкевича и вовсе никто не посмел тронуть. Ну а в марте 1917 года, вскоре после свержения монархии, все участники убийства, как уже отмечалось, были полностью амнистированы.

P.S. «Английский след».

В 2004 году Би-би-си показала документальный фильм «Кто убил Распутина?», в котором говорится о причастности к делу британских спецслужб. В качестве одного из участников убийства называется британский разведчик Освальд Рейнер.

Позже британские историки продолжили развивать версию спецоперации своей разведки, которая якобы была направлена против попыток Распутина убедить Николая II заключить с Германией сепаратный мир.

Против этих утверждений есть один очень весомый аргумент – участники убийства действовали настолько непрофессионально, оставили после себя столько улик, что непонятно, каким образом они могли скрыть присутствие еще одного участника заговора. Юсупов и Пуришкевич впоследствии более чем откровенно рассказывали об убийстве, но нигде не проговорились о причастности к делу англичан. Все это позволяет утверждать, что «английский след» на этот раз – просто еще один миф.

(По материалам А. Кулегина, А. Потапова, А. Сидорчика (АиФ))

Никаких революционных подвигов за екатеринбургским большевиком Яковом Юровским, вписавшим в историю нашей страны одну из самых черных ее страниц, не числится. Но этого «подвига» вполне хватило, чтобы его имя не ушло из анналов истории.

Активная революционная деятельность, малограмотность и беспробудная бедность, порождавшие нередко худшие человеческие качества, такие как агрессивность, жестокость, зависть, карьеризм, считались главными достоинствами и завоеваниями «новых русских» (и чаще – совсем не русских) первых лет советской власти.

Яков Юровский родился в 1878 году в Томской губернии – то ли в самом Томске, то ли, как указывают его биографы, в городишке с замечательным названием Каинск, что переводится с татарского как «береза». В этот дикий городишко, который тонул в грязи и был славен разве что своим острогом, где содержали пересыльных, родители младшего из восьми сыновей евреев Юровских попали с Полтавщины. Его отец сменил Украину на Сибирь не по причине политической ссылки – его сослали в Сибирь за банальное воровство. Янкель Мовшевич (Хаимович) Юровский, более известный как Яков Михайлович Юровский, был сыном вора. В своей анкете, впрочем, он всегда указывал, что происходит из рабочей семьи.

Каким образом молодой еврей Юровский оказался в среде революционеров, неизвестно. Просто взял и проснулся однажды профессиональным революционером. С трудом вытянул начальную школу, но, главное, мечтал разбогатеть. Он объехал почти всю Сибирь, какое-то время провел на Кавказе и в Крыму. Уже дома примкнул к бундовским боевикам, а позже – и к большевикам. С новыми товарищами он больше не расставался. Но прежде ему пришлось бежать из России вместе со всей своей семьей. Он осел в Берлине, где сменил иудаизм на лютеранство, побывал в США, неожиданно разбогател. В 1912 году он нелегально вернулся в Сибирь. Тут его арестовали и обязали покинуть Томск. И он обосновался в разрешенном для проживания Екатеринбурге, где открыл часовую мастерскую и фотографию. Фотографию использовали для своих целей и революционеры, и жандармы. Солдатскую лямку тянуть по состоянию здоровья Янкель не мог, так что его отправили учиться на фельдшера, а потом он стал работать в местном госпитале.

Весной 1917 года началась революция, осенью в Петербурге и Москве к власти пришли большевики. Сибирь в революционных проектах большевиков была «запасным аэродромом» на случай, если сорвутся выступления в обеих столицах. Там уже с весны существовали Уральский совет и Военный комитет, где главную роль играли присланные из столицы Яков Свердлов и Филипп Голощекин, а третье место по праву занимал Яков Юровский, сорока лет, твердый ленинец и послушный партиец.

Новое Донское кладбище, Колумбарий 7–8, где хранится урна с прахом Юровского

Когда началась Гражданская война, в головах московского революционного правительства родился план: истребить Романовых, всю их семью, которая содержалась в далеком Тобольске. Семью царя – Николая, Александру, четверых княжон и цесаревича Алексея с прислугой, всего 12 человек – перевезли в Екатеринбург, столицу уральской революции, и поселили в доме Ипатьева. Это был своего рода каземат с удобствами. В ванную и туалет их водили под конвоем, княжны спали на полу. До 4 июля 1918 года комендантом «особого дома» был назначен Авдеев. С 4 июля его сменил Юровский. Ему было поручено подготовить все к быстрой ликвидации неудобных арестантов. Сперва к ним подослали провокатора, обещавшего побег, но царь от побега отказался! Семейству разрешили открывать в верхнем этаже окно, чтобы дать возможность бежать и тут же скосить весь этот царский род из пулемета в нижнем окне. Но царское семейство боялось в окно даже выглядывать! Убить эту семейку оказалось сложнее, чем думалось!

А белые между тем подходили к Екатеринбургу. И в ночь с 16 на 17 июля (то есть через две недели после назначения его комендантом) Юровский вместе с отобранными для этой операции людьми (не то венграми, не то латышскими стрелками) и подручными Никулиным, Ермаковым, Медведевым вывел заключенных в подвальный этаж. Александру Федоровну и Алексея усадили на стулья, остальные стояли возле стены.

Как посмеивался потом Юровский, царская семья знала, что прежде он был фотографом, и, верно, думала, что их собираются фотографировать. Но Юровский скороговоркой зачел решение военного трибунала, а потом раздались выстрелы. Царь даже не успел получить ответ на свое удивленное – за что? Стреляли так плотно, что все стены оказались забрызганы кровью и изрешечены следами от пуль.

Юровский утверждал, что царя убил лично он. Этот «подвиг» у него пытался отнять Ермаков. На самом деле ликвидация была проведена крайне безграмотно: выстрелы слышали по всей округе, хотя специально завели мотор грузовичка рядом с «особым домом»; ко всему прочему, Алексея и Анастасию пришлось добивать дополнительными выстрелами и штыками. Этот кошмар длился и никак не мог кончиться. Тела спешно погрузили и повезли за город, сбросили в старую шахту. Сообщили в Москву, там были недовольны: останки спрятаны плохо. И Юровскому пришлось заниматься спешным уничтожением всех следов.

– Первый выстрел сделал Юровский. Это послужило сигналом для остальных чекистов, – говорит Николай Неуймин, заведующий отделом истории династии Романовых Свердловского областного краеведческого музея. – Все стреляли в Николая II и в Александру Федоровну. Затем Юровский дал команду прекратить огонь, поскольку от беспорядочной стрельбы одному из большевиков чуть не оторвало палец. Все великие княжны на тот момент были еще живы. Их стали добивать. Алексея убили одним из последних, так как он был в обмороке. Когда большевики стали выносить тела, вдруг ожила Анастасия, и ее пришлось забивать штыками.

Следующей ночью тела извлекли из шахты и разделили по какой-то причине на две части – десять тел бросили в торфяную яму на дороге и забросали шпалами, два других тела погребли в такой же яме, но немного дальше. После чего Юровский составил записку и отослал свой отчет Ленину. Особо он гордился тем, что Романовы не только ликвидированы, но и ограблены – похоронная команда распотрошила кровавые платья мертвецов и выгребла из них драгоценные камни и золотые изделия. Все богатство Романовых Юровский привез в Москву и сдал в Гохран. А потом он был назначен руководителем этого Гохрана и спешно смещен с этого поста, когда провалил вторую тайную операцию правительства – продажу государственных символов царской России: скипетра, короны, державы в США через японское представительство в Чите.

После этого его карьера пошла на спад. Умер он в 1938 году от прободения язвы желудка и таким образом избежал общей судьбы верных ленинцев – лагерного барака или расстрела.

Юровский оставил потомкам воспоминания «Последний царь нашел свое место», в которых он детально рассказал, как были убиты Романовы и как были найдены утаенные ими ценности.

Спустя годы о Юровском и о расстреле сложились народные легенды. По одной из них, палач оставил записку, в которой признался, что цесаревич и младшая из княжон выжили в этой бойне. Якобы Юровский спас их во время расстрела. Но это всего лишь легенда. И основана она на реальной записке Юровского, которому пришлось объяснять, почему два тела оказались погребены отдельно от остальных. Никакого чуда спасения, конечно, не было. Юровского факт разделения тел тоже смущал. И больше всего он как раз и боялся обвинения, что он помог врагам народа избежать приговора революции. Возможно, сомневались в его преданности делу революции и на самом верху. Иначе вряд ли бы он из палача революции превратился в обычного завхоза обычного музея. Но палач-завхоз так гордился своим революционным прошлым, что перед смертью не уставал повторять: «Я расстрелял их всех, всю эту семью, всех до единого». И считал этот расстрел главным подвигом своей жизни.

(По материалам Н. Котомкина)

После расстрела царской семьи Яков Юровский успел поработать в Моссовете, в ЧК Вятской губернии и председателем губернской ЧК в Екатеринбурге. Однако в 1920 году у него начались проблемы с желудком, и он переехал на лечение в Москву. Во время столичного этапа своей жизни Юровский сменил не одно место работы, а в 1933 году вышел на пенсию и умер спустя пять лет в Кремлевской больнице от прободения язвы желудка.

– Прах Юровского похоронили в церкви Донского монастыря Серафима Саровского в Москве, – отмечает Николай Неуймин. – В начале 20-х годов там открылся первый в СССР крематорий. И там на одной из полок стояли урны с прахом Юровского и его жены.

Со дня расстрела членов царской семьи последнего Российского Императора Николая II прошло без малого сто лет, однако в прессе до сих пор продолжают обсуждать тему участников исторического события и роли Юровского. На основании многочисленных свидетельств установлено, что роль последнего сильно преувеличена – невозможно представить, чтобы исполнение казни было поручено фотографу и часовому мастеру по профессии, который в течение 12 дней только знакомился с обстановкой в доме.

Свидетели заявляют, что он в расстреле не участвовал. В момент расстрела он находился справа от входной двери, в метре от сидящих на стульях царевича и царицы, а также между теми, кто стрелял. В руках он держал постановление Уралсовета и даже не успел повторить текст по просьбе Николая, как по приказу Ермакова раздался залп. Стрекотин, который сам участвовал в расстреле, пишет: «Перед царем стоял Юровский, держа правую руку в кармане брюк, а в левой – небольшой кусочек бумаги… Потом он читал приговор. Но не успел докончить последние слова, как царь громко переспросил… И Юровский читал вторично».

Именно размеры подвальной комнаты и дверного проема, расположенного в левом углу, совершенно ясно подтверждают, что не могло быть и речи о размещении двенадцати расстрельщиков. Другими словами, в расстреле не участвовали ни латыши, ни мадьяры, ни лютеранин Юровский, а принимали участие только русские стрелки во главе со своим начальником Ермаковым: Петр Ермаков, Григорий Никулин, Михаил Медведев-Кудрин, Алексей Кабанов, Павел Медведев и Александр Стрекотин, которые едва разместились вдоль стены внутри комнаты.

(По материалам В. Опендика)

Это женщина в советское время стала символом «абсолютного зла». Чем сильнее рос в стране авторитет личности Ленина, тем демоничнее выглядела фигура той, что подняла руку на святого человека – вождя мирового пролетариата. Откуда она вообще взялась в истории, как ее на самом деле звали, действительно ли она, не видевшая дальше собственного носа, целилась в Ленина?

Родилась она на Украине, в Волынской губернии, 10 февраля 1890 года. Отец ее работал учителем в еврейской начальной школе. Будущую террористку тогда звали Фейга Хаимовна Ройтблат. Характер у девушки был вольнолюбивый, конфликтный. В семье, которая перебивалась с копейки на копейку, кроме Фанни, было еще семеро детей.

В ту пору в России антисемитизм цвел пышным цветом, поэтому нет ничего удивительного, что Фейгу потянуло к анархистам. В их рядах ее и застала первая русская революция. Девушка получила партийную кличку Дора и с головой ушла в революционную борьбу. Молодость – пора любви, и никакая политическая ситуация не может помешать этому чувству. Избранником Фанни стал соратник по борьбе Виктор Гарский, он же Яков Шмидман. Есть мнение, что Гарскому удалось сколотить приличный капитал на заказных убийствах, то есть, по сути, он был грабителем и душегубом, прикрывавшим свои преступления благородными революционными идеалами.

Общие интересы подогревали в девушке вспыхнувшее чувство. Вместе с Гарским они готовили в декабре 1906 года покушение на киевского генерал-губернатора Сухомлинова, закончившееся провалом. Это был первый террористический опыт Каплан. Во время взрыва в киевской гостинице «Купеческая» Фанни была тяжело ранена и попала в руки жандармов, а возлюбленный, бросив ее на месте преступления, скрылся. Однако, несмотря на это, Каплан взяла вину за содеянное на себя и была приговорена к смертной казни, но ей сделали скидку на возраст, заменив наказание бессрочной каторгой. Даже под угрозой такого страшного приговора Фанни не выдала властям ни Гарского, ни других соратников. Так, девушка, ничего не успевшая повидать в жизни, оказалась на самой страшной в России Акатуйской каторге.

Тяжелое ранение и каторжный труд подорвали ее здоровье: в 1909 году Фанни ослепла настолько, что могла читать только книжки со шрифтом Брайля. С этим трудно было смириться, и она совершила попытку суицида, правда неудачную. Зато в связи с потерей зрения ей дали некоторое послабление в работе, и только спустя три года зрение к ней частично вернулось.

Февральская революция принесла ей и многим другим политзаключенным долгожданную свободу. Но лучшая часть жизни – с 16 до 27 лет – для Фанни уже прошла, да и выглядела она после выпавших испытаний глубокой старухой, почти слепой и наполовину глухой.

Первый камень памятника на месте покушения на жизнь вождя мирового пролетариата В.И. Ленина

В 1911 году семья Каплан перебралась в Америку, возможно, поэтому те, с кем Фанни прошла каторгу, стали для нее такими близкими людьми, заменив родню.

В 1917 году она попала в Евпаторию, где был организован дом отдыха для бывших каторжан. Климат Крыма благотворно сказался на Фанни, и именно там произошла ее встреча с Дмитрием Ульяновым – младшим братом Ленина, занимавшим пост народного комиссара здравоохранения и соцобеспечения в правительстве Крымской Советской Республики. Говорят, что Дмитрий имел две страсти: вино и женщины – и даже на заседания правительства являлся подчас в нетрезвом виде. Изможденная каторгой, но окруженная революционным ореолом, молодая женщина привлекла внимание министра. Благодаря Ульянову-младшему Фанни получила направление в харьковскую глазную клинику, где ей сделали операцию и частично восстановили зрение. Неизвестно, почему Фанни рассталась с Дмитрием и уже через месяц прогремел тот самый выстрел. Может, то была месть брошенной женщины?

В тот вечер Ленин должен был выступать на двух пятничных митингах на заводах: вначале в Басманном районе, на бывшей Хлебной бирже, а потом в Замоскворечье, на заводе Михельсона. Даже то, что 30 августа утром в Петрограде был убит Урицкий, не послужило поводом для отмены планов вождя. После выступления перед рабочими завода Михельсона Ленин в окружении людей двинулся к выходу.

Он уже почти сел в автомобиль, но тут к нему с вопросом обратилась какая-то работница, и, пока Ленин вел с ней разговор, Каплан подошла к нему очень близко и три раза выстрелила. Две пули попали в шею и в руку вождя, а третья ранила его собеседницу.

Однако сведения, дошедшие до нас, весьма противоречиво иллюстрируют события того дня. Тем более что главное действующее лицо – Каплан – признала свою вину и снова не выдала на допросе сообщников.

Следствие было возмутительно коротким, всего три дня, что позволяет предположить, будто Фанни знала слишком много, и ее поторопились убрать. Причиной могло быть и то, что большевики, разъяренные сразу двумя терактами: убийством Урицкого и покушением на Ленина, объявили начало красного террора. 3 сентября 1918 года Свердлов отдал устный приказ о расстреле Каплан.

По официальной версии, Фанни Каплан расстрелял матрос Балтийского флота, комендант Московского Кремля Павел Мальков, рассказав потом об этом в воспоминаниях. Труп женщины сожгли в железной бочке, предварительно облив бензином. Все это сделали тайно – прямо под окнами председателя Совнаркома Ленина, в Александровском саду, под шум машин с заведенными моторами. О казни знали лишь несколько человек. Невольным свидетелем стал поэт Демьян Бедный, от вида и запаха горелых останков упавший в обморок.

До сегодняшнего дня Генеральная прокуратура считает, что в Ленина стреляла именно Каплан. Известный прокурор-криминалист В. Соловьев рассказывает: «Мы подняли протоколы допроса, оформленные в августе 1918 года. Главным же предметом изучения стал браунинг, который несколько десятилетий демонстрировался на одном из стендов музея Ленина, а затем хранился в его фондах. Оружие оказалось в прекрасном состоянии. И тогда его решили испытать. Баллистическую экспертизу проводили в одном из подвалов Лефортовской тюрьмы. Микроскопическому анализу подверглись патроны и гильзы. Тщательно исследовали и единственную пулю. Она несколько лет находилась в теле Ленина. Ее вынули лишь после его смерти. Такого подробного и обстоятельного обследования еще никогда не осуществлялось. В результате специалисты пришли к определенному выводу: покушение на Ильича произведено из этого браунинга».

Но интересно и другое мнение, которое озвучила известная писательница Полина Дашкова на основании изучения архивных документов: «Кстати, а почему было бы сразу же не удалить эти пули? Версия о том, что они были отравлены, возникла лишь в 1922 году, когда начался известный процесс над право-эсерами. Вызвали эксперта и спросили: “Можно ли пулю пропитать ядом кураре?” На что эксперт ответил: “А как ее пропитать, она же свинцовая!” Допустим, пулю надрезали и влепили туда кусочек воска, перемешанный с ядом кураре, но не просчитали, что пуля нагревается, а при высоких температурах яд разрушается.

Так вот: он не разрушается! От отравленных пуль он умер бы мгновенно! Спустя четыре года одну пулю будто бы решили-таки удалить, хотя, если они там закапсулировались и не мешают здоровью, зачем их доставать вдруг? Но на процессе нужно было предъявить хоть какое-нибудь вещественное доказательство. Зачем было выписывать немецкого доктора Борхарда и платить ему 220 тысяч марок за пустячную операцию, на которой доктор Розанов, один из лучших хирургов страны, был всего лишь ассистентом?

Странно и то, что удалять решили именно ту пулю, что сидела в шее. Логичнее было бы удалить тогда и вторую, которая в плече, там все намного проще: меньше сосудов и артерий – но этого делать не стали. Я думаю, никаких пуль там вообще не было».

В деле сохранились показания военного комиссара С.Н. Батурина: «Я услышал три резких сухих звука, которые я принял не за револьверные выстрелы, а за обыкновенные моторные звуки. А вслед за этими звуками я увидел толпу народа, до этого спокойно стоявшую у автомобиля, разбегавшуюся в разные стороны, и увидел позади кареты автомобиля тов. Ленина, неподвижно лежавшего лицом к земле. Человека, стрелявшего в тов. Ленина, я не видел».

Но 5 сентября, то есть через 6 дней после покушения, Батурин меняет показания и утверждает, что он догнал и задержал Каплан. А кто-то видел по-другому: она стояла, прижавшись к дереву, наблюдая, как из ворот завода Михельсона бегут кричащие люди, как мечутся матросы и мальчишки кричат: «Хватай!» У нее в руках зонтик и портфель, ноги в кровь стерты неудобными ботинками. (Днем Каплан заходила в комиссариат и там попросила бумажку – подложить вместо стельки, гвозди так искололи пятки.) Она подслеповато щурится, вглядываясь в темноту. И тут кто-то кричит: «Да это же она! Она стреляла!»

Следующим спорным моментом является главная улика преступления – оружие. Чекистка З. Легонькая вспоминала, что при обыске у женщины ничего не нашли: «Во время обыска я стояла с револьвером наготове. Наблюдала за движениями рук Каплан. В сумочке нашли записную книжку с вырванными листами, восемь головных шпилек, папиросы».

Но спустя год Легонькая тоже меняет показания и утверждает, что у Каплан нашли семизарядный браунинг, который чекистка забрала (!) себе. А в деле есть сведения, что пистолет принес следователю рабочий завода Кузнецов через несколько дней после покушения. Кроме того, в браунинге осталось четыре патрона, а на месте преступления нашли четыре стреляные гильзы, а не три. Выходит, что могло быть два стрелка.

Очень странным кажется то, что Свердлов сразу же после покушения подписал документ «О злодейском покушении на тов. Ленина», в котором утверждалось, что это дело рук правых эсеров. И это еще за час до того, как Каплан была допрошена. На другой день он вообще приказал прекратить расследование, перевести террористку в Кремль, удалить ее от чекистов и расстрелять. Кроме того, с решением Свердлова следователя, ведущего это дело, ознакомили задним числом, уже после казни преступницы, 7 сентября.

С медицинскими документами спорить невозможно. Согласно им, пуля вошла под левую лопатку Ленина и, пройдя наискосок, застряла над правой ключицей, при этом не повредив никаких органов. Получается, что пуля шла по странной траектории – зигзагом, иначе она обязательно должна была задеть либо сердце, либо легкие или, наконец, важные артерии и сосуды.

Если бы это случилось, Владимир Ильич вряд ли мог бы добраться самостоятельно до кровати. Что касается второй пули – там все проще: она раздробила плечевую кость и застряла под кожей. Пулевые ранения опасны сепсисом. Антибиотиков тогда не было, но у Ленина ни разу даже не поднялась температура! Современные врачи считают, что, согласно этим документам, человек уже десять раз мог бы умереть.

Прежде всего сделать Каплан виновной было выгодно Ленину и его сподвижникам. Ведь это вполне оправдывало последующий красный террор и болезнь вождя. В пользу этого предположения говорит то, как Ленин реагировал на события: он не интересовался следствием, что кажется довольно странным при его пунктуальности и въедливости. Мало того, по свидетельствам очевидцев, как только в его присутствии заходил разговор о Каплан, он мрачнел и замыкался в себе, а Крупская плакала.

Некоторые историки считают, что в смерти Ленина были заинтересованы как минимум трое: Свердлов, Троцкий и Дзержинский.

Если говорить о версии инсценировки покушения, то здесь надо было подстрелить так, чтобы не задеть жизненно важные органы, а это намного сложнее сделать в темноте, чем убить. Сейчас, когда нам известно о таком количестве несоответствий, можно предположить, что Каплан просто подставили или использовали втемную.

(По материалам sovsojuz.mirtesen.ru)

P.S.

Публицист Н.Д. Костин, много лет собиравший материалы о Каплан, рассказывает о слухах, возникавших все время в недрах ГУЛАГа в 30—40-х годах. Заключенные тюрем и концлагерей говорили, что Фанни Каплан осталась жива благодаря заступничеству раненого Ленина. Некоторые зэки, знавшие лично Фанни Каплан, якобы встречали ее на Соловках. Когда стали доступными архивы бывшего КГБ СССР, Николай Костин разыскал документ, в котором говорится, что бывший эсер и участник покушения на Ленина В.А.Новиков встречал Фанни Каплан в тюремном дворе Свердловской пересыльной тюрьмы в 1932 году, а заключенный Матвеев в 1937 году утверждал, что Каплан работала в Управлении Сиблага в Новосибирске.

23 мая 1928 года в 4 часа 40 минут «Италия» стартовала из Кингсбея на Шпицбергене к Северному полюсу. Кроме командира Умберто Нобиле, на борту находились еще 15 человек и среди них Ф. Мальмгрен (Швеция), Ф. Бегоунек (Чехословакия) и А. Понтремолли (Италия). Несмотря на довольно сложные метеорологические условия, 24 мая в 0 часов 20 минут дирижабль достиг Северного полюса. Аэронавты из-за тумана снизились до высоты 100–150 метров, провели наблюдения, после чего на лед под звуки фашистского гимна «Джовинецца» были сброшены итальянский флаг и деревянный крест – подарок папы римского.

Проделав это, Нобиле направил дирижабль к Шпицбергену. Вскоре «Италия» вошла в зону плотного тумана. С целью экономии топлива один двигатель был выключен. В таких условиях полет продолжался в течение 8 часов. Вскоре Нобиле выяснил, что дирижабль, двигаясь с малой скоростью, оказался восточнее намеченного курса. Тогда запустили третий двигатель, однако скорость существенно не возросла.

И без того неблагоприятные погодные условия усугубились сильным обледенением. Экипажу приходилось непрерывно заделывать пробоины в оболочке, возникавшие вследствие ударов по ней кусков льда, срывавшихся с винтов. Дирижабль шел очень неустойчиво. Килевая качка сопровождалась вибрацией. По прошествии 28 часов стало ясно, что «Италия» сильно отклонилась от курса. Однако оценить местоположение дирижабля не представлялось возможным, поскольку под ним всюду был паковый лед, а сверху – плотный слой облаков.

Нобиле Умберто. Итальянский дирижаблестроитель, исследователь Арктики, генерал. Две фотографии разных лет

Еще через два с половиной часа полета заклинило штурвал управления рулем высоты. Около 10 часов 25 мая неисправность была устранена, но к этому времени дирижабль опять шел на двух двигателях под слоем облаков и непрерывно снижался. Когда высота составила всего 200 метров, «Италия» неожиданно стала опускать корму. Опять был запущен третий двигатель, однако спуск приостановить не удалось. Понимая, что столкновение со льдом неизбежно, Нобиле во избежание пожара отдал команду выключить двигатели и сбросить остаток балласта.

В 10 часов 33 минуты кормовая гондола столкнулась с ледяным торосом, при этом погиб один механик. Тут же разрушилась командирская гондола, а находившиеся в ней Нобиле и еще 8 членов экспедиции были выброшены на лед. Облегченный дирижабль с остальными 6 участниками взмыл вверх и исчез из виду. Видимо, все погибли, поскольку, несмотря на тщательные поиски этой группы, ни ее, ни следов дирижабля обнаружить так и не удалось. Не исключено, что на борту произошел взрыв, поскольку через несколько минут в направлении исчезнувшего дирижабля оставшиеся на льду наблюдали облако дыма. Позже выяснили, что катастрофе способствовали чрезмерно тяжелые метеорологические условия – туман, сильный ветер, обледенение. Сказалось также отсутствие на дирижабле надежных средств навигации.

Весь мир всколыхнула судьба пропавших во льдах аэронавтов. Однако только молодому советскому радиолюбителю удалось поймать самодельным приемником еле слышные позывные дирижабля «Италия» и сигнал «SOS». На розыски группы Нобиле и группы Мальмгрена, предпринявшей попытку дойти пешком до Нордкапа, а также вылетевших к ним на помощь на самолете «Латам» и исчезнувших Руаля Амундсена и Гильбо были направлены спасательные экспедиции СССР, Швеции, Норвегии, Франции и Финляндии (в стороне осталась лишь Италия) в составе 16 кораблей и 21 самолета, в которых приняли участие 1500 человек. Советский Союз направил самый мощный в то время в мире ледокол «Красин» с самолетом летчика Б.Г. Чухновского на борту и ледокол «Малыгин» с самолетом летчика М.С. Бабушкина.

23 июня шведский летчик Е. Лундборг обнаружил лагерь экспедиции и вывез раненого Нобиле. Вернувшись в Италию, Нобиле позже предстал перед судом и был отправлен в отставку (в 1926 году Нобиле получил чин генерала итальянских ВВС за успешный полет над Северным полюсом на легендарной «Норвегии»). Вскоре он оказался в Советском Союзе во главе группы итальянских консультантов, работавших в Долгопрудном. Через 6 часов Лундборг прилетел еще раз, но при второй посадке самолет потерпел аварию. 10 июля Б.Г. Чухновский обнаружил двух членов группы Мальмгрена, который к тому времени погиб. 12 июля команда «Красина» приняла на борт всех найденных членов экспедиции. Так закончилась великая арктическая эпопея.

Величайшее открытие произошло в тот день 1922 года, когда Говард Картер с величайшими предосторожностями пробил стену погребальной камеры и в гробницу вошли 20 членов из его экспедиции. Через несколько месяцев многие из них умерли.

Американский микробиолог Майкл Стессон много времени уделил изучению обстоятельств таинственных смертей людей, прямо либо косвенно причастных к вскрытию усыпальницы фараона Тутанхамона, произведенному в 1922 году Говардом Картером в египетской Долине царей.

Ученый прямо заявляет о том, что не придерживается мистических версий и с позиций научного направления намерен обосновать естественные причины череды трагических событий, не прерывающихся по сей день.

Поразмыслив, он делает вывод: «Убивает, влияя на нервную систему, психику, легкие, кровь, вероятно, грибок. Его космическое происхождение вполне вероятно. Мы не удивляемся тому, что грипп с его бесчисленными штаммами является из космоса. Жизнь Тутанхамона вполне мог оборвать чрезвычайно стойкий, практически вечный, засеваемый через дыхательные пути грибок-убийца».

Параллельно с работой в лаборатории Майкл Стессон трудится за компьютером, обращаясь к базам данных архивов, составляя, как он его назвал, «грибковый список» лиц, имеющих отношение к сенсационной археологической экспедиции Картера, пострадавшей после ее победного завершения. Нашел микробиолог много любопытного, прежде всего стопроцентно установив, что «грибковое проклятие фараонов» распространялось не только на непосредственных участников вскрытия усыпальницы, тех, кто общался с ними, но и на потомков, причем отдаленных.

«Мнение, что микробы правят миром, подтвердила преждевременная кончина фараона-реформатора Тутанхамона, а также тех, кто неосторожно вторгся в его роскошную усыпальницу, – пишет Стессон. – На них легла роковая печать болезнетворных микроорганизмов, что еще хуже, коверкающих наследственный аппарат их самих и их потомков. Смерть, пока грибок адаптировался в организме, давала существенные отсрочки. Люди, будучи условно здоровыми, производили потомство, неизлечимо больное. Род продолжался. Но волшебные спирали ДНК оказывались дефектными. Вот это уже неотвратимое проклятие космического грибка».

Говард Картер над гробницей Тутанхамона

Сам же Картер умер в 1939 году, в добром здравии, пережив более тридцати соратников по экспедиции! «По какой такой причине, за какие такие заслуги проклятие фараонов обошло его стороной?» – не без иронии вопрошает Стессон, ссылаясь на акт анатомического вскрытия тела скончавшегося археолога, где названа единственная причина смерти – старость, вызванные ею патологические изменения тканей и органов.

А может быть, проклятие фараонов – зловещая, сверхъестественная реальность? Данную гипотезу поддерживают мрачные события 1972, 1978 и 1992 годов. Их описание тоже наличествует в грибковом списке.

Начнем с 1972 года, когда сокровищница Тутанхамона самолетом была переброшена в Лондон, где прошла вызвавшая ажиотаж выставка. Едва в периодике утихли восторженные восклицания искусствоведов, как выяснилось, что военные летчики Серж Чартон и Ричард Свенсон, успешно выполнившие первую часть чартера Каир – Лондон, лететь обратно не могут по причине исключительной. Здоровые молодые мужчины одновременно скончались в гостиничном номере от сердечного приступа. Дальше – больше. Бортрадист Глен Роттер по дороге на аэродром попал в автомобильную аварию, получил увечья. Находясь на излечении в госпитале, он узнал, что его новый дом, который не успели застраховать, сгорел дотла от попадания молнии в газовый ресивер. Не повезло также хранительнице Каирского музея Аде Насер, безотлучно находившейся рядом с ценностями во время работы выставки. В Великобритании женщина почувствовала себя плохо. Диагноз обследовавших ее врачей прозвучал как приговор: злокачественная опухоль. После тяжелейшей операции хранительница чудом выжила, но стала инвалидом. В результате – распад семьи и одиночество.

В 1987 году сокровища экспонировались в Сан-Франциско, и для американцев, по долгу службы пребывавших рядом, как позже вспоминал один из них, сотрудник службы охраны Музея изящных искусств Боб Сартр, это время было сравнимо с серьезным испытанием на телесную и психическую прочность. Ибо то, что им довелось пережить, «походило на маленькие кошмары с ужасающими последствиями для некоторых». На сей раз ударов выпало особенно много. Офицер полиции лейтенант Джордж Лабраш, в обязанности которого входило не спускать глаз с золотой маски фараона, несколько раз замечал, что прозрачное бронированное стекло, закрывающее ее, «мутнеет, делаясь настолько тусклым, что через него абсолютно ничего не видно». Может быть, имело место временное помутнение зрения отдельно взятого человека? Как бы не так! Журналистка газеты Sunday Times Сузанна Проклиф через пару недель после закрытия выставки публично посетовала на то, что «либо качество бронестекла было низким и не позволяло рассматривать экспонаты под любым углом, либо в залах наличествовал так называемый шаманский синдром, редкий вид наведенных извне коллективных галлюцинаций, искажающих перспективу и цветовое восприятие».

Права ли женщина, сказать трудно. Годом позже она, так и не успев написать книгу об аномальных сюрпризах выставки, погибла от удара электрическим током.

(По материалам А. Дмитриева)

P.S.

Вспомним историю с открытием в Кракове гробницы короля Казимира IV Ягеллончика. Произошло это в 1973 году в усыпальнице польских монархов в замке Вавель. Из 14 человек, вскрывавших гробницу, 12 вскоре умерли от острой пневмонии и интоксикации. Но на сей раз убийца был опознан: картина разрушения печеночной ткани точно соответствовала действию открытого в 1960 году афлатоксина – самого обычного плесневого грибка, знакомого многим по желтым пятнам на несвежем хлебе. Воздух гробниц, не проветривавшихся веками и тысячелетиями (захоронение Казимира простояло запечатанным почти 500, а Тутанхамона – около 3000 лет), буквально кишел спорами. Однако даже в такой концентрации грибок действовал не на всех. И до сих пор непонятно, почему это происходит.

В больнице Санта-Крус архитектор бывал частенько. Только в этом приюте для бедных ему разрешили присутствовать в морге на вскрытиях. Теперь, изучив костное строение человеческого организма, Гауди хотел большего: желал видеть лица недавно умерших.

…Он следовал за медсестрой по гулким коридорам. Девушка украдкой поглядывала на странного посетителя. Худой, сутулый, заросший седой бородой, в мешковатом неопрятном костюме, с отвисшими, набитыми всякой всячиной карманами, он сам походил на тех бедняков, что находили здесь последнее пристанище. Но его глаза, ярко-голубые, пронзительные, горели неистовым огнем. Гауди вошел в палату и встал у изголовья умирающего. Медсестра содрогнулась – на лице архитектора читалась радость. Откуда ей, юной девчонке, было знать, что он уловил момент, когда душа усопшего отлетает на небеса…

Глубоко верующий католик, Гауди отдал себя Богу. Для грандиозного фасада в строящемся соборе Святого Семейства архитектор задумал множество библейских сцен. В поисках подходящей натуры Гауди исходил все кварталы Барселоны. Как же он намучился с животными! Осла, который должен был выглядеть обессиленным после многодневного пути, Гауди разыскал у старьевщика. Животное связали и подвесили на сбруе – так было легче снять мерки. Цыплят и индеек пришлось усыпить хлороформом – с них делали гипсовую отливку, прежде чем они успели проснуться. И только с живого человека снять отливки не получалось: Гауди однажды попробовал на своем помощнике, но тот лишился чувств. С людьми всегда много хлопот…

Гауди просто ненавидел замкнутые и геометрически правильные пространства, а стены доводили его до сумасшествия. Он избегал прямых линий, считал их порождением человека, а круги для него были порождением Бога. Эти жизненные принципы помогли оставить ему после смерти восемнадцать прекрасных архитектурных творений, каждое из которых привлекает огромное внимание туристов.

Он бесконечно долго подбирал прототипов для фигур Иосифа, Марии, Христа и апостолов. Порою Гауди находил требуемое сходство в лицах своих ремесленников: святым Петром стал один из скульпторов, апостолом Фаддеем – перевозчик камня, а толстый козопас послужил моделью для Понтия Пилата. Чтобы изобразить сотни детей, умерщвленных по приказу Ирода, Антонио делал слепки с мертворожденных младенцев. Подвешенные рядами под потолком мастерской белые застывшие тельца производили жуткое впечатление. Но архитектор бесстрастно замечал: «Все мы куклы Господа…»

Днем, как обычно, прямо на строительной площадке Гауди съел листья салата и несколько орехов, запив скудный обед водой. Он был строгим вегетарианцем и считал, что еда лишь отвлекает от плодотворной работы за чертежной доской. А потому надо держать желудок полупустым. Во время одного особо строгого поста он чуть не уморил себя голодом…

Покончив с трапезой, Гауди еще раз с гордостью оглядел свое творение. Он приступил к работе над собором в конце 1883 года, когда ему пошел тридцать второй год.

У Гауди были разные глаза: один – близорукий, другой – дальнозоркий, но он не любил очки и говорил: «Греки очков не носили». Может быть, поэтому привычные для всех архитекторов чертежи у Гауди выглядели несколько иначе. Все свои проекты, от плитки на мостовой, скамейки и ворот и до собора Святого Семейства (Саграда Фамилия), Антонио проектировал в виде своеобразных макетов, которые с помощью зеркал превращались в трехмерные модели.

Вознамерившись построить самый большой собор Барселоны, который станет храмом искупления всех грехов, Гауди стремился воссоздать в нем целый космос. Критики писали, что архитектор страдает опасной заносчивостью, необъяснимой гордыней и тщеславием и ведет себя так, словно зодчество обязано ему своим существованием. Строящийся собор приезжали посмотреть король Альфонсо и инфанта Изабелла, кардиналы и папский нунций, доктор Альберт Швейцер и Пабло Пикассо, назвавший его архитектурной ересью. Большинство гостей не одобряло того, что делал Гауди, но больше всего им не нравился сам архитектор – резкий, дерзкий, непредсказуемый. Антонио и сам знал о своем вздорном нраве, но как сдержаться, когда кругом полно недоброжелателей! Его не ограничивали в замыслах, но стесняли в средствах, и он сам собирал пожертвования на строительство, продолжая годами экспериментировать. Он хотел, чтобы здание напоминало огромный орган. Тогда ветер, проходя через отверстия башен, будет звучать, будто настоящий хор.

В молодости архитектор был рьяным антиклерикалом, носил дорогую одежду, следил за внешним видом. Последние годы зодчий провел как отшельник, полностью посвятив все свои силы и энергию созданию бессмертного собора Святого Семейства, который стал высшим воплощением не только его уникального таланта, но и истовой веры. К слову, свои последние годы жизни он проживал именно в нем, оставив свое привычное жилище, разместившись на стройке в спартанских условиях.

Саграда Фамилия (храм Святого Семейства). Барселона

Неоконченный фасад стремительно уходил в небо, тянулись ввысь каменные оливы, апельсиновые деревья, гранаты, миндаль и розы. Весь растительный и животный мир Каталонии – от моллюсков до парящих перед его глазами птиц. «Падение нравов наступает, когда человек перестает смотреть на природу», – поучал Гауди своих резчиков. Те же, стоя перед гигантским скульптурным фризом, трепетали от ужаса: казалось, что здание готово обрушиться им на головы.

Уже минули десятилетия с начала строительства, а конца ему все не видно. Однако Гауди, похоже, это ничуть не беспокоит: своим учителем он считает Господа Бога, которому спешить некуда.

В понедельник 7 июня 1926 года он покинул стройку после обеда, отдав указание скульптору: «Приходите завтра пораньше. Мы сделаем массу чудесных вещей!» Затем, следуя обычному маршруту, он пошел, не глядя по сторонам. Архитектор был погружен в раздумье, не замечая стремительно приближающийся трамвай, хотя тот летел по рельсам, отчаянно звеня. Почувствовав страшный удар в бок, Гауди не понял, что произошло. Трамвай стоял в трех метрах, а он почему-то лежал на рельсах. Двое прохожих бросились на помощь и оттащили его на газон: палка и шляпа куда-то пропали, из уха сочилась кровь. Разъяренный водитель выскочил из кабины, объясняя собравшейся толпе, что бродяга не смотрел, куда шел. Затем, убедившись, что путь свободен, отправился дальше по маршруту. Люди пытались выяснить у пострадавшего, кто он, но бедняга не мог разговаривать. Документов при нем не оказалось, денег тоже. Несколько таксистов отказались везти раненого в госпиталь – еще салон испачкает! И только один, ворча, согласился доставить его в больницу для бедных. Там наскоро определили переломы ребер, ушиб мозга, кровотечение из уха – и отправили в клинику.

Санитары ближайшего госпиталя спешили. У них как раз начинался обеденный перерыв. Они тряхнули носилки, Гауди застонал и открыл глаза. Его вносили под каменные своды больницы Санта-Крус. Старика занесли в журнал под именем Антонио Санди и положили в общей палате…

Новость о плачевном состоянии Гауди распространилась по городу: прелаты церкви, почитатели, сотрудники полицейского управления и журналисты толпились в больничных коридорах. Его перевели в отдельную палату (думали перевести в частную клинику, но Гауди отказался – хотел умереть среди народа). К вечеру следующего дня жизненные силы в нем иссякли.

После нелепой смерти в 1926 году 73-летнего Гауди под колесами трамвая его похоронили в крипте собора Святого Семейства. Строительство его не оборвалось, однако темпы заметно снизились. Окончание работ планируется к 2026 году. Но испанцы не очень торопятся, ведь существует легенда, что, когда окончится стройка, наступит конец Света.

(По материалам С. Котовой, Lloretmar.ru, factroom.ru, Espanarusa.com)

В тот день, 27 февраля 1933 года, 24-летний голландский коммунист-анархист Маринус ван дер Люббе вошел в историю XX века. Он ночевал в ночлежке для бездомных в Хеннигсдорфе, недалеко от Берлина. Отпущенный дежурным полицейским вахмистром Шмидтом до восьми вечера, Люббе отправился в направлении Берлина… Он не видел одним глазом и плохо видел другим; путь до города, 20 километров, занял у него много времени.

В связи с предстоящими 5 марта 1933 года выборами в германский парламент – рейхстаг, Берлин был весь заклеен предвыборными плакатами национал-социалистической партии Гитлера, а также других партий. За четыре недели до этого Гитлер стал рейхсканцлером и теперь делал ставку на получение для своей партии большинства в рейхстаге.

На Мюллерштрассе Люббе разыскал лавку, торговавшую углем, и купил за 30 пфеннигов четыре пакета растопки с дрожащим пламенем на обертке.

День клонился к вечеру, но было еще светло, и Люббе дождался девяти часов, чтобы пробраться на один из балконов главного корпуса рейхстага. Разбив стекло двери, он вошел в темный коридор здания и стал разбрасывать подожженные пакеты растопки. В то время как к рейхстагу мчались пожарные и полицейские машины, Люббе поджигал портьеры и скатерти; он снял с себя одежду, поджигал ее и, разбрасывая по сторонам, дошел уже до пленарного зала рейхстага…

Когда полицейские схватили Люббе, он стоял, тяжело дыша, в одних подтяжках на голой груди и с обожженными руками. Своей цели он достиг – центральная часть рейхстага пылала огромным костром; языки пламени вздымались к стеклянному куполу.

Маринус ван дер Люббе

Как попал Маринус ван дер Люббе в Берлин, каковы были мотивы его поступка? Уже в ходе первых допросов на своем ломаном немецком языке он сразу взял всю вину за пожар на себя. Поджог он совершил для того, чтобы поднять рабочих на борьбу против существующего государственного строя. Люббе, каменщик по профессии, принадлежал к небольшой группе голландских коммунистов, которые выступали за диктатуру пролетариата, но не подчинялись дисциплине, царившей в партиях, входивших в Коминтерн. В 1931 году он вышел из компартии Голландии, ибо хотел активных действий.

В феврале 1933 года он направился в Берлин, где бывал и ранее. Его интересовало, «как немецкий пролетариат реагирует на фюрера». По дороге он встречался с безработными, которые, однако, сами ничего не предпринимали для улучшения своего положения.

Убедившись, что немецкие рабочие не собираются выступать, Люббе решился перейти к собственным активным действиям в знак протеста против безработицы. Он пытался поджечь ведомство социальной помощи в берлинском районе Ной-Кельн, Красную ратушу и даже королевский дворец, но безуспешно.

Что заставило Люббе изменить свое решение, когда он отправился в ночлежку в Хеннигсдорфе? По мнению ряда историков, в это время Люббе попадает в поле зрения фашистов, которые решают использовать его как провокатора.

Горящий рейхстаг ознаменовал финал Веймарской республики – Германия вступала в «коричневую» полосу нацистского господства. На состоявшихся выборах в рейхстаг партия Гитлера получила уверенное большинство. По всей стране шли аресты коммунистов, социал-демократов, представителей других левых сил. Поджог рейхстага пришелся Гитлеру и его окружению как по заказу: в нем сразу обвинили коммунистов. В Лейпциге был инсценирован громкий процесс, на котором в роли обвиняемых, наряду с Люббе, предстали один из руководителей Германской компартии председатель фракции коммунистов в рейхстаге Эрнст Торгляр и три болгарских коммуниста, в том числе будущий генеральный секретарь Коминтерна Георгий Димитров.

Главным обвинителем компартии в Лейпциге выступал председатель рейхстага и прусский министр внутренних дел Герман Геринг. Доказать причастность коммунистов к поджогу Рейхстага нацисты не смогли и были вынуждены освободить Димитрова и его товарищей. Выступления Димитрова на процессе с обличением фашизма обошли тогда весь мир. Люббе же продолжал настаивать на своем единоличном поджоге здания Рейхстага. В декабре 1933 года его приговорили к смертной казни, которая была специально восстановлена в законодательном порядке за поджоги незадолго до вынесения ему приговора. 10 января 1934-го, накануне своего 25-летия, Люббе предстал перед гильотиной. На вопрос прокурора, имеет ли он что-либо заявить, Люббе ответил: «Нет». Тюремный священник слышал, как он сказал еще одно слово: «Наконец-то».

Был ли Маринус ван дер Люббе действительно одиночкой-поджигателем рейхстага, какие силы стояли за спиной полуслепого голландца? Споры историков об этой крупнейшей политической провокации предвоенного времени не утихают до сих пор. Группа немецких ученых считает, что Люббе мог вообще не быть участником поджога или, во всяком случае, действовал не в одиночку. Под сомнение ставятся его высказывания о том, что он сумел за считанные минуты растопкой для угля и собственной пылающей одеждой поджечь многотонное дубовое основание пленарного зала рейхстага.

Документация по поджогу рейхстага была после поражения фашистской Германии как трофейное имущество перевезена в Советский Союз. В 1982 году советская сторона передала 50 тысяч страниц этого архива в посольство ГДР в Москве. Ознакомление с ним вновь породило противоречивые домыслы. Высказывалось предположение, что поджог осуществила ультраправая организация «Консул», которая в 1922 году совершила убийство тогдашнего министра иностранных дел Вальтера Ратенау. Но более веско прозвучали утверждения о том, что вдохновителями и организаторами поджога были Геббельс и Геринг. Непосредственно же акцию осуществила специальная команда СА. Ее членов выдали за коммунистов, а Люббе сделали орудием. Он был доставлен ими в уже горевший рейхстаг, а затем с готовностью взял всю вину на себя. Своих «сообщников» он не выдал, считая их коммунистами.

В дневнике начальника немецкого генерального штаба генерала Гальдера есть одна примечательная запись 1942 года. На ужине в Ставке фюрера в Волчьем логове Геринг воскликнул: «Единственный, кто знает правду о рейхстаге, это я, ведь именно я его поджег!» (На Нюрнбергском процессе Геринг это отрицал.)

Примечательно, как быстро воспользовались нацисты фактом поджога рейхстага для борьбы против своих политических противников. На следующий день после пожара правительство Гитлера издало специальное постановление «О защите народа и государства», позволявшее арестовывать любое лицо без предъявления обвинения, обыскивать квартиры, просматривать почту и прослушивать телефоны. Была введена цензура печати.

До апреля 1934 года в одной только Пруссии было арестовано 25 тысяч человек! В подвалах отрядов СА подвергались избиениям и пыткам все, кто подозревался в оппозиции гитлеровскому режиму. Как выразился берлинский историк Рудольф Хербст, после поджога рейхстага вплоть до поражения в 1945 году в Германии постоянно существовало чрезвычайное положение. Поджог рейхстага вошел в историю как одна из величайших политических провокаций гитлеризма.

(По материалам Ю. Басистова)

Моряки верят в приметы. И все, кто связан с морем, тоже. Поэтому все, так или иначе связанные с историей Челюскиных, имея в виду и человека и пароход, поражаются мистике, связанной с его, парохода, коротенькой историей.

Пароходу «Челюскин», заказанному в Дании, предстояло пройти за одну навигацию от Ленинграда до порта приписки Владивостока. Экспедицию на «Челюскине» возглавил О.Ю. Шмидт, а капитаном он уговорил пойти В.И. Воронина. На «Челюскине» плыло много людей: команда корабля, научные работники, журналисты, смена зимовщиков и строителей для острова Врангеля – всего более ста человек.

На рассвете 16 июля 1933 года «Челюскин» вышел из Ленинграда во Владивосток. Путь от Ленинграда до восточного района Чукотского моря в сложной ледовой обстановке «Челюскин» прошел за четыре месяца. Однако преодолеть льды Чукотского моря он не смог. Далее четыре месяца пароход дрейфовал во льдах в непосредственной близости от Берингова пролива.

13 февраля 1934 года напором льда у «Челюскина» был разорван корпус. Корабль затонул. Благодаря прекрасной организации спасательных работ на лед успели перенести много необходимых грузов. Спаслись 104 человека. Был создан большой лагерь, который назвали «Лагерем Шмидта».

Сразу же развернулись широкомасштабные работы по спасению челюскинцев. Предполагалось использовать разные технические средства: ледоколы, дирижабли, аэросани. Сохранилось даже предложение воспользоваться шарами-прыгунами. Но основная ставка была сделана на авиацию. И она оправдалась. Это осуществляли летчики М.В. Водопьянов, И.В. Доронин, Н.П. Каманин, С.А. Леваневский, А.В. Ляпидевский, В.С. Молоков, М.Т. Слепнев.

Вся эта героическая, но с виду простая история стала обрастать загадками и легендами с самого начала.

Семен Иванович Челюскин, чьим именем назван пароход, – личность загадочная. По мнению одних (их большинство) – образцовый русский флотский офицер, в тяжелейших условиях не просто возглавивший после смерти Василия Прончищева полярную экспедицию, но и сумевший при этом первым открыть северную точку Евразии, мыс, впоследствии названный его именем.

Но есть исследователи, подозревающие Семена Ивановича в убийстве Прончищева и его молодой жены, поехавшей с мужем в далекую Сибирь (при вскрытии могилы Прончищева обнаружилось, что у последнего были переломаны ноги).

Ледокол «Челюскин» во льдах

И, наконец, в челюскинской хронологии изобилует цифра 13. Вмерз 13 ноября, раздавлен 13 февраля, вывезены последние челюскинцы 13 апреля.

Полна противоречий и история поисков «Челюскина», начавшаяся еще в 1935 году. Во многих публикациях в СМИ и Интернете даются самые разные варианты этой истории и ее фрагментов.

P.S. Из картотеки поисков.

1935 г. – предложение ЭПРОНа поднять затонувший «Челюскин»; отрицательная резолюция Шмидта («экономически нецелесообразно, для мемориальных целей – слишком дорого»);

1974 г. – рейс гидрографического судна «Малыгин», определившего координаты парохода;

1975 г. – группа ленинградских аквалангистов под руководством Виталия Каштанова готовит экспедицию, проводит большую подготовительную работу, беседует с еще живыми челюскинцами. Найдено экспедиционное судно, приготовлено оборудование, однако все застопорилось из-за отсутствия финансирования на транспорт на Чукотку и другие организационные расходы;

1979 г. – группа магаданских аквалангистов под руководством Валентина Герасимова на базе гидрографической экспедиции под руководством О.Ф. Михеева на двух гидрографических судах «Максимов» и «Маяк» достигла нужной точки. Гидрографы вновь обнаружили объект, и аквалангисты в тяжелейших условиях (глубина – 50 метров, температура – ниже 0 °C, видимость – не более метра) сумели достигнуть останков ушедшего по ватерлинию в донные осадки парохода и поднять на поверхность спинку кровати (из тех, что везли на о. Врангеля), фрагмент леерного ограждения палубы и несколько болтов и гаек. Если учесть, что водолазы могли каждый раз находиться у «Челюскина» всего несколько минут, то это блестящий результат. Судьба этих экспонатов до сих пор неизвестна;

1980 г. – экипаж подводной лодки ВМФ, посетившей точку, подтвердил факт погружения группы Герасимова. Один из офицеров лодки, сам водолаз-инструктор 1-го класса, Генрих Костин, позвонил в Магаданский клуб и сообщил, что видел через иллюминатор обрывки тросов, зацепленных водолазами за конструкции «Челюскина»;

1989 г. – гидрографическая экспедиция на судне «Дмитрий Лаптев». На борту по настоятельной просьбе комсомольских руководящих органов находится экспедиция в составе журналиста и аквалангиста Сергея Мельникова (в настоящее время – гражданин США Сергей Мельникофф). Его погружение занимает чуть более четырех минут, и Мельникоффа поднимают на борт в полуобморочном состоянии. Скорее всего, он так и не смог опуститься к «Челюскину», а завершил погружение на меньшей глубине;

2004 г. – экспедиция «Челюскин-70» на НИС «Академик Михаил Лаврентьев». Обследованы все известные из прошлых экспедиций точки. «Челюскин» не был обнаружен;

2006 г. – остов «Челюскина» обнаружен подводной арктической экспедицией «Челюскин-70» под руководством А. Михайлова.

(По материалам И. Рабиновича)

30 января 1934 года у деревни Потиж-Острог во время спуска с рекордной высоты 22 000 метров разбился советский аэростат «Осоавиахим-1». 3 стратонавта погибли.

Стратостаты – специальные воздушные шары с герметически закрытой кабиной для экипажа, изобретенные бельгийским ученым Огюстом Пикаром в 1930 году, были единственным средством достижения больших высот до полетов в космос.

Один из таких воздушных аппаратов, «Осоавиахим-1», стартовал из Кунцева под Москвой 30 января в 9 часов утра. За три минуты корабль скрылся в облаках, унося навстречу гибели трех мужественных стратонавтов: Павла Федосеенко, Андрея Васенко и Илью Усыскина. Цель была одна: побить рекорд стратостата «СССР-1», установленный 30 сентября 1933 года, когда аппарат поднялся на 19 километров. Событие было приурочено к XVII съезду партии. По этому поводу впервые было разрешено подняться в стратосферу зимой.

В 10 часов 14 минут шар достиг высоты 19 километров. «Привет ЦК ВКП(б) во главе с товарищем Сталиным! – передал по радио Федосеенко. – Штурмую высоту 20-го километра!» Через полчаса стратостат достиг высоты 20 500 метров. Прошло еще 15 минут, время приближалось к 12 часам дня. Именно к этому моменту на борту начались неполадки. Радиосвязь то и дело прерывалась, а главное, плохо работало устройство, поглощавшее углекислоту и влагу. От сильного нагрева солнцем стратостат терял газ. Но отчаянный Федосеенко рвался все выше и выше, сбрасывая свинцовый балласт. Нужен был не просто рекорд, а сверхрекорд, любой ценой! Да и с земли подогревали радиопризывами: «Штурмуйте темпами, достойными Страны Советов!» Достигнув высоты 22 километров, стратостат потерял слишком много газа и остался почти без балласта. А это было недопустимо, поскольку при возможном ускоренном спуске надо иметь запас балласта, чтобы сбрасывать его для замедления падения.

Около 12 часов радиосвязь прекратилась. Позже стало известно, что один радиолюбитель в районе Гомеля якобы принял такую радиограмму: «Внимание, говорит стратостат, передатчик “Сириус”… Сообщите об этом… Стратостат попал в зону осадков, обледенел, мы находимся в безвыходном положении. Облеплены льдом, падаем… Ждем удара. Два моих товарища в скверном состоянии… Кончаю, скоро удар». Радиолюбитель утверждал, что услышал голос «Сириуса» – таким был позывной у экипажа «Осоавиахима» – в 12 часов 45 минут. В Москве об этом сообщении еще не знали. Вереница автомобилей выехала в Коломну, в район вероятного спуска стратостата. А поздно ночью наконец пришло известие, что «Осоавиахим-1» потерпел катастрофу.

Хотя даже до сих пор тайна гибели стратостата полностью не раскрыта, комиссия, расследовавшая причину трагедии, сделала следующий вывод. Стратостат опускался слишком быстро. Один строп оборвался. Гондола повисла боком. Затем лопнули и другие стропы. Гондола оторвалась и с высоты 2 километра камнем полетела к земле вместе с людьми. Для уменьшения веса конструкции гондола крепилась к оболочке всего 8 стропами, у Пикара же их было 32!

Памятник экипажу стратостата «Осоавиахим-1», погибшему 30 января 1934 г.

Установлен в Саранске в 1963 г.

Петр Васильевич Кулесов, один из жителей деревни Потиж-Острог, около которой упала гондола, вспоминал, что тот день выдался очень холодным. Смеркалось. Вдруг откуда-то сверху послышался нарастающий гул. Перепуганные бабы и мужики повыскакивали на улицу. С неба с диким воем рухнуло за речку что-то черное, высоко подняв снежную пыль. Прибежавшие туда увидели в глубоком снегу измятый шар.

«Вокруг валялись оборванные тросы, – рассказывал Кулесов. – Я просунул руку через разбитое окошко и нащупал чью-то руку. Она была еще теплая». Крестьяне с трудом вытащили тела из гондолы – одно из них было изувечено до неузнаваемости – и положили на брезент, расстеленный на снегу. Позже гондолу и погибших на санях отвезли на ближайшую железнодорожную станцию, а оттуда – в Москву. По записям приборов удалось установить, что гондола упала на землю в 16 часов 13 минут (по другим данным – в 16.23). Сообщение же, принятое радиолюбителем, было объявлено мистификацией зарубежной радиостанции. Похороны погибших стратонавтов состоялись 2 февраля. Одну из урн, замурованных позже в Кремлевской стене рядом с прахом Луначарского, нес сам Сталин.

…На этот раз заболел Горький тяжело. Приехал из Крыма в Москву 27 мая, а в самых первых числах июня, между третьим и пятым, пришлось срочно созывать консилиум, в котором участвовал специально приехавший из Ленинграда профессор. Появившийся у постели больного Сталин, человек несокрушимого самообладания, был явно выбит из колеи. Увидев в комнате несколько человек, в резкой форме приказал удалиться всем, за исключением медсестры. Всем, включая даже наркома внутренних дел Ягоду, который в доме Горького был завсегдатаем.

Удалил Сталин вслед за Ягодой и женщину в черном. Бестактность ее траурного одеяния вызвала саркастическую реплику вождя: «А кто это сидит рядом с Алексеем Максимовичем? Монашка, что ли? Свечки только в руках не хватает!»

В возбужденном состоянии Сталин подошел к окну, распахнул форточку. В комнату ворвался свежий воздух…

А женщиной в черном была Мария Игнатьевна Будберг, третья, «невенчанная» жена Горького, которую долго с напускным целомудрием низводили до уровня секретаря. Наверное, секретарю не посвящают четырехтомный роман («Жизнь Клима Самгина»), который автор считал чуть ли не главным итогом своей литературной деятельности.

Узнав о болезни Горького, Мура мгновенно прилетела из Лондона, где проживала с Гербертом Уэллсом после окончательного расставания с Горьким, вернувшимся в 1933 году на родину.

Тем временем в Москве, в Союзе писателей, развертывалась лихорадочная деятельность по поводу приезда французского писателя Андре Жида. Непременным условием своей поездки тот ставил встречу с Горьким. Но в разговоре Горький мог наговорить собрату по перу много лишнего. А. Жиду сказали, что встреча невозможна, так как Горький тяжело болен и визит пока преждевременен. Тогда А. Жид заявил, что вообще не поедет в Россию. И вдруг возникла определенность: разрешение на приезд дается, но встреча с Горьким не может состояться ранее 18 июня.

Из реплики Сталина по поводу «монашки» окружающие должны были понять: женщину эту он видит в первый раз. Между тем это было не так. Сталин принудил ее привезти из Лондона ту часть горьковского архива, которую писатель не решался взять с собой на родину в 1933 году. Там находились письма многих крупных политических деятелей – А. Рыкова, Г. Пятакова, возможно, Л. Троцкого, меньшевика Б. Николаевского, В. Валентинова; работников культуры – В. Мейерхольда и З. Райх, И. Бабеля, К. Станиславского, К. Федина, М. Кольцова и других.

Чрезвычайная необходимость получения этих документов возникла у Сталина уже в начале 1936 года в связи с появлением сенсационной статьи в «Социалистическом вестнике» Б. Николаевского о новых планах Горького в преобразовании общественной жизни страны. Компромат нужен был Сталину не только для борьбы с теми, против кого он затевал грандиозные судебные процессы. Поначалу он мог воспользоваться ими для давления на самого писателя.

Иосиф Сталин и Максим Горький

Еще до майского, 1936 года, возвращения в Москву Горький фактически окончательно порвал с Мурой. Об этом свидетельствует медицинская сестра Олимпиада Дмитриевна Черткова, добрый ангел горьковского дома. Горькому Мура была больше не нужна. Он испытывал наконец чувство освобождения от нее. Но ей, уже давно соединившей свою жизнь с жизнью Герберта Уэллса, для чего-то Горький был нужен по-прежнему. Для чего же? Для поставки информации спецслужбам.

Принудить к сотрудничеству такого человека, как Будберг, органам ЧК не стоило труда. Мура давно уже была, что называется, на крючке.

Может быть, факты, свидетельствующие о второй жизни Муры, подведут нас к ответу и на вопрос, остающийся одной из главных загадок горьковской биографии: от кого, собственно, Сталин мог узнать о факте существования лондонского архива, если в решении его судьбы принимали участие лишь самые близкие: сын Максим, Тимоша (как все звали жену сына), художник Ракицкий, давно прижившийся в семье, ставший ее членом, и Мура?

Максим предложил корреспонденцию крамольного характера попросту уничтожить. Но его не поддержали. Мура в дискуссии, естественно, не участвовала. Скромно помалкивала. Была уверена, что бесценный груз доверят увезти в Лондон именно ей.

Так и вышло. Но, зная методы Лубянки, Горький распорядился не отдавать архивы никому, даже если некто явится с собственноручным письменным распоряжением его, Горького.

…Болезнь между тем, как и в самом начале, продолжала развиваться конвульсивно. Как и 8 июня, во время сталинского визита, когда умирающий Горький поразил всех своим неожиданным возрождением, нечто подобное произошло и 16 июня. Вспомним слова врача М. Кончаловского, который констатирует: «За два дня до смерти Горький почувствовал значительное облегчение. Появилась обманчивая надежда, что и на этот раз его могучий организм справится с недугом».

В воспоминаниях Будберг, записанных сразу после смерти Горького А. Тихоновым от третьего лица, читаем: «16-го июня чувствовал себя хорошо, спросил: “Ну, кажется, на этот раз мы с вами выиграли битву?” Умылся, попросил есть, ел с аппетитом и просил добавить еды».

Но то была лишь иллюзия поправления.

Сон ухудшил его состояние, воля не работала. Начался бред. Сперва довольно связный, то и дело переходящий в логическую, обычную форму мышления, а потом все более бессвязный и бурный…

Когда Черткова вновь вошла в комнату, она увидела Марию Игнатьевну стоящей у окна и упершейся лбом в стекло. Потом она выбежала в другую комнату, бросилась в слезах на диван, говоря: «Теперь я вижу, что я его потеряла… он уже не мой».

Подчас в самые трагические минуты история способна на каламбуры. «Не мой» приобретало и второй смысл. Теперь Горький действительно больше не мог вымолвить ни слова. Никогда. Никому. Естественно, и Андре Жиду – тоже. Когда тот, прибыв в Москву 16-го, собрался через день, как было договорено, ехать к Горькому, было уже поздно.

Троцкий оказался прав, сказав, что Сталину для устранения Горького нужно было очень немного: лишь слегка «помочь природе». Но в «помощи» он не сомневался. Со слов компетентного собеседника, Троцкий рассказывает, что в Наркомате внутренних дел у Г. Ягоды существовала сверхсекретная лаборатория, имевшая неограниченное финансирование. У наркома был целый шкаф самых разнообразных ядов. Большого ли труда стоило Сталину убедить Будберг сделать такой шаг?

Что же касается увековечения памяти великого пролетарского писателя, партия и правительство сделали для этого все необходимое…

(По материалам: Вадим Баранов. Горький без грима. Тайна смерти: Роман-исследование. 2-е изд., испр. и доп. М.: Аграф, 2001)

13 августа 1937 года в Арктике исчез самолет «СССР Н-209» под командованием Героя Советского Союза Сигизмунда Леваневского вместе с пятью членами экипажа.

После благополучных перелетов в США В. Чкалова и М. Громова Сигизмунд Леваневский – незаурядный и честолюбивый летчик, прославившийся в челюскинской эпопее, – решил направиться в США по иному маршруту, но уже не только для установления рекорда, а и с коммерческой целью – с грузом товаров на борту. В экипаж, возглавляемый Леваневским, вошли: второй пилот, опытный заводской летчик-испытатель Николай Кастанаев, штурман Виктор Левченко, авиамеханики Николай Годовиков и Григорий Побежимов, радист Николай Галковский.

12 августа 1937 года состоялись торжественные проводы самолета на Чкаловском аэродроме Москвы. Леваневский внешне выглядел совершенно спокойным. В настроении же членов экипажа чувствовалась какая-то подавленность.

Герой Советского Союза Сигизмунд Леваневский

В 18 часов 15 минут тяжело груженный самолет с трудом оторвался от бетонной полосы и вскоре исчез в вечернем московском небе. В эту минуту вряд ли кто-нибудь из провожавших думал, что его больше не увидит ни один человек на Земле.

Непоправимой ошибкой был старт самолета именно в те дни, когда над просторами Арктики бушевал мощный циклон. Следствием этого была многокилометровая облачность и сильнейший встречный ветер. При средней скорости самолета порядка двухсот с небольшим километров в час воздушный поток мог уменьшить ее почти вдвое. И все же, несмотря на крайне сложные условия, через 19 часов 25 минут полета (в 13 часов 40 минут 13 августа) самолет «СССР Н-209» достиг Северного полюса, о чем штаб перелета был извещен радиограммой № 18. А следующая радиограмма – № 19, полученная в 14 часов 32 минуты, – несла крайне тревожную весть: «Отказал крайний правый мотор из-за неисправности маслосистемы. Идем на трех моторах в сплошной облачности. Высота 4600 метров. Очень тяжело». Эта радиограмма стала последней ясно и четко принятой информацией с борта самолета. Все последующие сообщения радиостанции Леваневского были отрывочны и невнятны.

В 15 часов 58 минут в Якутске приняли: «Все в порядке. Слышимость очень плохая». В 17 часов 53 минуты на мысе Шмидта: «Как меня слышите? Ждите…» Все радиостанции Советского Союза, а также американского и канадского корпусов связи, многочисленные станции радиолюбителей вели непрерывное прослушивание эфира на волнах радиостанции «Н-209». Эфир молчал. Связь с экипажем прервалась.

Первыми на поиски вылетели три американских самолета. Стартовав 14 августа с Аляски, они направились в северном, северо-восточном и северо-западном направлениях. Безрезультатно. Когда исландские рыбаки нашли у берегов Гренландии доски с надписью «Август 1937», к поискам подключился известный американский полярный исследователь и летчик Губерт Уилкинс. С Аляски же совершили несколько вылетов два советских пилота – Алексей Грацианский и Василий Задков. Никаких следов «Н-209»…

Между тем выяснилось, что несколько радиостанций в СССР и в городе Анкоридже (Аляска) сумели поймать фрагменты передач радиостанции Леваневского. Так, 14 августа в 17 часов 44 минуты московского времени радиостанция в Анкоридже перехватила: «Не имеем ориентиров, затруднения с передатчиком». 16 августа радиостанции в Иркутске и Архангельске прослушивали неразборчивые обрывки работы радиопередатчика на аварийной частоте РЛ. Однако лишь месяц спустя – 14 сентября – поисковая экспедиция под командованием начальника полярной авиации М.И. Шевелева прибыла на остров. Но уже наступала полярная ночь, к тому же бушевала метель. Только 7 октября Михаил Водопьянов совершил, по сути, один-единственный серьезный поисковый полет. Он продолжался 10 часов – это был первый в мире ночной полет за Северный полюс. К сожалению, экипаж Водопьянова ничего не обнаружил.

Многомесячные поиски в Северном Ледовитом океане, на побережьях Таймыра, Чукотки и Аляски не дали никаких результатов, хотя неподтвердившихся сведений об обнаружении остатков самолета, его груза или следов передвижения экипажа было немало.

В мае 1938 года вышло постановление советского правительства о прекращении поисков.

Между прочим, когда в Великую Отечественную войну был сбит фашистский ас, внешне напоминавший Леваневского, это привело в замешательство военных летчиков, пока не разобрались, что это не он… Тайна арктической катастрофы 13 августа не разгадана до сих пор.

P.S.

В наши дни поиски следов катастрофы продолжаются. Одну из поисковых экспедиций на Аляске в свое время возглавил журналист и кинорежиссер Юрий Сальников. Вместе с ним работали и американцы: директор института геофизики Фэрбенкса Дэвид Стоун, его ученик Дэннис Терстон, историк доктор Дэвид Нортон, профессор университета Фэрбенкса Тамара Линкольн. И еще – канадец Билл Тума, лучший в мире специалист по поиску самолетов и кораблей, затонувших в океане. Участники поисков нашли свидетелей, помнивших факт падения самолета, опросили местных жителей – инуитов. К сожалению, продолжить расследование не удалось.

Одной из загадок истории является «странная война» между Германией и англо-французскими силами осенью 1939 года. А неожиданным «ключом» к раскрытию тайн того времени может быть покушение на Гитлера 8 ноября 1939 года в Мюнхене. По официальной версии, рабочий по фамилии Эльзер действовал в одиночку. Его, кстати, впоследствии содержали в концлагере в относительно сносных условиях, позволяя заниматься своим ремеслом, а ликвидировали лишь в апреле 1945 года как нежелательного свидетеля.

Версия, упоминаемая Вальтером Шелленбергом, о возможной причастности «Черного фронта» Отто Штрассера, рассорившегося с фюрером после «Ночи длинных ножей» 1934 года, видимо, была нужна для отвода глаз. Есть иная информация, указывающая на произошедшее вскоре резкое изменение военных планов фашистской верхушки. В результате взрыва самодельной часовой бомбы в пивной «Бюргер Бройкелер» было убито 8 человек, ранено более 60. Фюрер покинул заведение всего за десять минут до взрыва, сократив свою традиционную речь. Террорист еще до взрыва попытался уйти в Швейцарию, но был случайно задержан на границе, а уж затем доказали его причастность к покушению.

Георг Эльзер в течение многих дней тайком оставался в пивной после закрытия, чтобы ночами выдолбить тайник в опорной колонне, куда он заложил более 10 кг взрывчатки.

Была еще одна попытка покушения в тот же самый день. Студент из Лозанны Морис Баво поджидал фюрера в том месте, где он обычно выходил из автомобиля перед входом в пивную. Однако Гитлер прошел иным маршрутом, недосягаемый для точного выстрела из пистолета. Баво арестовали на следующий день при попытке проникнуть в резиденцию диктатора.

Кратко об истоках нацистской «пивной традиции». В 1923 году в Баварии произошел путч, получивший название «пивного». Так попробовала свои силы партия НСДАП, которая впоследствии правила в Германии в 1933–1945 годах и ввергла страну в катастрофическую войну. Путч подавили; художник-любитель Адольф Шикльгрубер, имевший до 1932 года австрийское подданство, однако воевавший добровольцем в Германии в период Первой мировой войны и в дальнейшем сотрудничавший с германской военной контрразведкой, был арестован. Его куратор в спецслужбах, капитан Эрнст Рем, в 1934 году был ликвидирован во время «Ночи длинных ножей». Зато записанная Рудольфом Гессом небезызвестная «Майн кампф» («Моя борьба») стала настольной книгой нацистов. Под псевдонимом «Гитлер» ее автор стал всем известен. На выборах в рейхстаг 1932 года, когда НСДАП получила большинство голосов, одним из основных лозунгов была поддержка военных ветеранов. И уж совсем демонстративно ценили участников «пивного путча» 1923 года. Ежегодно в годовщину событий фюрер встречался с ними в пивной, с которой «все началось».

Пивной зал Бюргербройкеллер

Напомним – Англия и Франция были связаны военным союзом с Польшей, которую Германия атаковала 1 сентября 1939 года после известной провокации в приграничном городке Глейвиц, где переодетые в польскую форму эсэсовцы взяли штурмом радиостанцию. Правительства Англии и Франции не хотели полномасштабной войны – в течение нескольких месяцев войска обеих сторон практически не переходили границу.

Германия использовала «паузу» для подготовки вторжения во Францию через Бельгию, повторив весной 1940 года прием, который еще кайзеровский Генштаб применил в 1914 году. Массированные налеты на Англию также происходили весной 1940 года. Считается, что летом или ранней осенью 1940 года мог быть задействован план высадки в Британию «Морской лев». Известный договор о ненападении с СССР от 23 августа 1939 года вроде бы открывал такую возможность, естественно, при его соблюдении Германией. Правда, Гитлер не собирался соблюдать пакт, судя по разработке плана «Барбаросса». Однако в период «Зимней войны» с Финляндией Англия и Франция оказывали правительству Маннергейма даже большую помощь, чем Германия.

В наше время любят анализировать исторические альтернативы. При этом поворотной точкой часто считают именно осень 1939 года. Мог ли фюрер погибнуть в ноябре 1939 года? Вполне. Мог ли он сам спровоцировать взрыв? Теоретически не исключено, но приведем свидетельство советского разведчика С.А. Вронского, бывшего в тот момент профессором астрологии в Берлинском биорадиологическом институте.

Он писал, что представители немецкого коммунистического подполья консультировались с ним в отношении даты покушения и что тогдашний момент был весьма благоприятен.

Известно, что Гитлер обладал немалой чувствительностью, сейчас его назвали бы экстрасенсом. Он не раз уходил от мест, где на него собирались покушаться. Так что версия «пиара» менее вероятна, чем версия проявления «звериного чутья».

Было ли «пивное покушение» поворотной точкой истории? Очень может быть. Немецкий генералитет жаждал реванша за поражение в Первой мировой войне и терпел «выскочек» из НСДАП, пока дела шли успешно. Однако явный авантюризм войны с Россией ввиду размеров нашей территории и большого риска войны на два фронта без Гитлера вполне мог привести к реальному соблюдению пакта о ненападении. Одно дело весна 1939 года, когда договора не было, как и состояния войны с Англией и Францией. Другое дело – осень 1939-го. И пакт уже был, и война «на один фронт» уже шла. Так что у германского Генштаба был велик соблазн разбить Францию, пытаясь затем заставить Англию уступить часть колоний и влияние в Европе в результате перемирия после вторжения. Оккупировать всю Британию Германии было бы сложно – флота не хватало. Если в конце войны фанатизм фюрера препятствовал тем же генералам сговориться с Западом, то в ее начале его одержимость, напротив, мешала им сосредоточиться на каком-то одном направлении главного удара.

Операция против Франции и британского экспедиционного корпуса весной 1940 года была отлично подготовлена, и ее быстрый успех вскружил голову верхушке Третьего рейха. А в случае гибели Гитлера 8 ноября 1939 года режим в стране, видимо, остался бы тем же, но риск внезапного нападения на Востоке уменьшался. Похоже, стратегия была бы менее авантюрной, но и мир с Западом не заключили бы.

Только вряд ли Сталин являлся прямым инициатором покушения – он был очень хитер и предпочитал действовать «за сценой». Возможно, инициатором и было подполье. Но предупреждать Гитлера? Результат, как можно заключить, был бы выгоден. Сравним: в 1960-е годы был случай, когда наше руководство предупредило де Голля о подготовленном правыми покушении, что улучшило отношения с Францией… А вот в мрачном мире «борьбы льда и пламени», который любил воображать фюрер, интуитивно ощущаемая им информированность о «пивном покушении» и британских и советских агентов стала, вероятно, дополнительным аргументом в пользу планов внезапных нападений и на Западе и на Востоке. А коварства у фюрера и так было в избытке… При игре со столь крупными ставками вполне можно было «пожалеть» Эльзера.

Что касается советских спецслужб, то есть данные о том, что в 1939 году агенты «Джим» и «Лен» в Берлине также готовили устранение фюрера. Еще раз к этой идее Сталин возвращался в 1942 году, но затем было решено, что устранение может привести к взятию власти еще более опасными деятелями. В самом деле – при устранении фюрера «со стороны» его мог заменить, скажем, Гиммлер. Столь же опасный, но более уравновешенный…

(По материалам С. Кривенкова)

Маршал Жуков рассказывал писателю К. Симонову: «Нужно сказать, что Ворошилов, тогдашний нарком, в этой роли был человеком малокомпетентным. Он так до конца и остался дилетантом в военных вопросах и никогда не знал их глубоко и серьезно… А практически значительная часть работы в наркомате лежала в то время на Тухачевском, действительно являвшимся военным специалистом. У них бывали стычки с Ворошиловым и вообще существовали неприязненные отношения. Ворошилов очень не любил Тухачевского… Во время разработки устава помню такой эпизод… Тухачевский, как председатель комиссии по уставу, докладывал Ворошилову как наркому. Я присутствовал при этом. И Ворошилов по какому-то из пунктов… стал высказывать недовольство и предлагать что-то, не шедшее к делу. Тухачевский, выслушав его, сказал своим обычным спокойным голосом:

– Товарищ нарком, комиссия не может принять ваших поправок.

– Почему? – спросил Ворошилов.

– Потому что ваши поправки являются некомпетентными, товарищ нарком».

Отношения между двумя группировками обострились в мае 1936 года, противники Ворошилова ставили перед Сталиным вопрос о замене Ворошилова на посту наркома.

Тухачевский и его группа в борьбе за влияние на Сталина попались на его удочку. Во время частых встреч со Сталиным Тухачевский критиковал Ворошилова, Сталин поощрял эту критику, называя ее конструктивной, и любил обсуждать варианты новых назначений и смещений… Материалы дела Тухачевского содержат разного рода документальные свидетельства относительно планов перетасовок в военном руководстве страны.

По одной из версий, обвинения в адрес Тухачевского были основаны на частично сфабрикованной нацистскими спецслужбами и переданной Сталину через президента Чехословакии Бенеша «красной папке» с доказательствами конспиративных контактов Тухачевского с германским Генштабом. Упоминание об этом присутствует в книге Дугласа Грегори «Шеф гестапо Генрих Мюллер. Вербовочные беседы».

Шелленберг также упоминает о передаче компромата на Тухачевского, говоря о том, что сфабриковано там было совсем немного (все документы были подготовлены за 4 дня), в основном, чтобы компрометировать германский Генштаб. Однако высказывается версия, что это было организовано самим Сталиным с двойной целью – ослабить германский Генштаб и получить повод для борьбы с Тухачевским «со стороны».

Тухачевский был одним из самых молодых и многообещающих руководителей Красной армии

Павел Судоплатов вспоминал: «Уголовное дело против Тухачевского целиком основывалось на его собственных признаниях, и какие бы то ни было ссылки на конкретные инкриминирующие факты, полученные из-за рубежа, начисто отсутствуют. Если бы такие документы существовали, то я как заместитель начальника разведки, курировавший накануне войны и немецкое направление, наверняка видел бы их или знал об их существовании».

Сталин принял сторону абсолютно преданного ему Ворошилова, и уже в августе 1936 года последовали первые аресты военачальников в рамках Большой чистки Вооруженных сил: были арестованы комкоры В.М. Примаков и В.К. Путна. 10 мая 1937 года Тухачевский был переведен с поста первого заместителя наркома обороны на должность командующего войсками Приволжского военного округа. 22 мая он был арестован в Куйбышеве, 24 мая перевезен в Москву, 26 мая после очных ставок с Примаковым, Путной и Фельдманом дал первые признательные показания.

В ходе предварительного следствия Тухачевский признал себя виновным в подготовке военного заговора в РККА, целью которого было насильственное свержение власти и установление в СССР военной диктатуры. Для реализации успеха планировалось подготовить поражение РККА в будущей войне с Германией и, возможно, Японией. Также Тухачевский признал, что им, а также другими участниками заговора германской разведке были переданы сведения, составляющие государственную тайну, о количестве и местах сосредоточения РККА в приграничных областях.

Решением суда подсудимые были признаны виновными в совершении преступлений, предусмотренных статьями 58-1«б», 58-3, 58-4, 58-6 и 59-9 Уголовного кодекса РСФСР.

5 июня… Сталин обсуждает вопрос о заговоре с Молотовым, Кагановичем и Ежовым. Было решено из большой группы высшего комначсостава, арестованной в мае 1937 года, отобрать несколько лиц для судебного процесса, объединив их в одно групповое дело… 7 июня нарком внутренних дел Ежов и прокурор СССР Вышинский представили Сталину вариант обвинительного заключения по делу. Разговор происходил в присутствии Молотова, Кагановича и Ворошилова. После просмотра и внесения в него Сталиным изменений и поправок текст обвинительного заключения приобрел окончательный вид. 10 июня (по другим сведениям, 11 июня) 1937 года пленум Верховного суда СССР постановил для рассмотрения дела образовать Специальное судебное присутствие Верховного суда СССР в составе председательствующего В.В. Ульриха и членов Я.И. Алксниса, В.К. Блюхера, С.М. Буденного, Б.М. Шапошникова, И.П. Белова, П.Е. Дыбенко, Н.Д. Каширина и Е.И. Горячева.

11 июня 1937 г. дело по обвинению Маршала Советского Союза Тухачевского, командармов 1-го ранга Уборевича и Якира, командарма 2-го ранга Корка, комкоров Фельдмана, Эйдемана, Примакова и Путны в шпионаже, измене Родине и подготовке террористических актов было рассмотрено в закрытом судебном заседании без участия защитников и без права обжалования приговора.

О ходе судебного процесса Ульрих информировал И.В. Сталина. Имеются указания Сталина о применении ко всем подсудимым высшей меры наказания – расстрела.

В 23 часа 35 минут был оглашен приговор – всех восьмерых приговорили к смертной казни. Сразу же после этого Тухачевский и остальные обвиняемые были расстреляны в подвале здания Военной коллегии Верховного суда СССР. Произошло ли это до или после полуночи, точно не известно, поэтому датой смерти Тухачевского может указываться как 11, так и 12 июня. По воспоминаниям одного из расстреливающих, Тухачевский якобы успел воскликнуть: «Вы сейчас стреляете не в нас, а в Красную армию!»

Процесс по делу Тухачевского положил начало массовым репрессиям в РККА 1937–1938 годов.

В личном архиве И. Сталина хранятся документы, проливающие свет на некоторые перипетии судьбы одного из самых неоднозначных военачальников советских вооруженных сил, Маршала Советского Союза Г. Кулика. Как известно, во время Гражданской войны он в должности начальника артиллерии 10-й армии участвовал в обороне Царицына под руководством Сталина. Близкие отношения с вождем многое определили в его жизни. Кулик стал одним из первых маршалов Советского Союза, после финской кампании ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

В архиве Сталина есть датированный августом 1941 года доклад начальника военной контрразведки Наркомата обороны СССР А. Михеева в адрес секретаря ЦК ВКП(б) Г. Маленкова о «преступной деятельности заместителя народного комиссара обороны маршала Советского Союза Г.И. Кулика». В нем сообщалось о порочащих родственных связях военачальника: первая жена – из рода кулаков, вторая – вообще из дворян. Приводились примеры «подрывной деятельности Кулика на посту начальника артиллерийского управления армии в предвоенные годы». Но главное, давалась оценка поведению маршала в первые месяцы войны.

…Уже 22 июня Сталин приказал маршалам Шапошникову и Кулику выехать на Западный фронт, чтобы помочь растерявшемуся командованию разобраться в обстановке и организовать контрнаступление. Шапошников остался в штабе фронта, а Кулик отправился в 10-ю армию. Убыл и исчез. Из Москвы в штаб Западного фронта шли раздраженные указания найти маршала. Но он объявился только в июле. По мнению автора доклада, «отсиживался в белорусских селах».

Маршал Г.И. Кулик

Кулик убедил Сталина в том, что попал в окружение, из которого с трудом пробился. Верховный направил его на Ленинградский фронт, а затем перевел представителем Ставки на Керченское направление. О поведении Кулика в те дни говорится в записке ЦК ВКП(б) от 24 февраля 1942 года: «Член ВКП(б) маршал Советского Союза Кулик Г.И., являясь уполномоченным Ставки Верховного главнокомандования по Керченскому направлению, вместо честного и безусловного выполнения приказа Ставки от 7 ноября 1941 г. “Об активной обороне Севастополя и Керченского полуострова всеми силами” и приказа Ставки от 14 ноября 1941 г. “удержать Керчь во что бы то ни стало и не дать противнику занять этот район” самовольно отдал 12 ноября 1941 г. преступное распоряжение об эвакуации из Керчи в течение двух суток всех войск и оставлении Керченского района противнику, в результате чего и была сдана Керчь 15 ноября 1941 года.

Кроме того, ЦК ВКП(б) стало известно, что Кулик во время пребывания на фронте систематически пьянствовал, вел развратный образ жизни и, злоупотребляя званием маршала Советского Союза и зам. наркома обороны, занимался самоснабжением и расхищением государственной собственности, растрачивая сотни тысяч рублей из средств государства».

Политбюро ЦК ВКП(б) в тот же день исключило Кулика из состава членов ЦК ВКП(б). Он был снят с поста заместителя наркома обороны Союза ССР.

Следующий документ датирован 28 февраля 1945 года. Член военного совета главка, в котором тогда служил Кулик, в докладной записке на имя заместителя наркома обороны Н. Булганина сообщал: «Кулик привез с фронта пять легковых машин, двух племенных коров, незаконно использовал красноармейцев на строительстве личной дачи под Москвой».

Эти и другие документы комментирует военный историк, доктор исторических наук Юрий Рубцов, который профессионально занимается изучением биографии Кулика.

– Вопрос об ответственности Кулика за трагедию на Керченском полуострове до сих пор является предметом дискуссий, – ответил историк. – Свою миссию по обороне Керчи маршал провалил. Командующий войсками Крыма Левченко в конце ноября был арестован – и 25 января 1942 года Военной коллегией Верховного суда СССР осужден к 10 годам лишения свободы «за оставление Керченского полуострова и Керчи». На суде Левченко признал себя лично виновным, но вместе с тем показал, что Кулик вместо принятия мер по обороне Керчи «своими пораженческими настроениями и действиями способствовал сдаче этого важного в стратегическом отношении города».

Сталин потребовал от Кулика объяснений. Через три дня Поскребышев положил перед вождем многословное и сбивчивое покаяние маршала. Вождь, однако, на него не ответил, а «органам» позволил действовать так, чтобы маршал сполна испил чашу унижения. К обвинениям Кулика в пораженчестве и невыполнении приказов Ставки добавилась «бытовуха». «Накопали» Кулику и пьянку с развратом, и растрату казенных средств на собственные нужды. В Краснодарском военторге для него в октябре – декабре 1941 года было взято товаров больше, чем на 85 тысяч рублей.

И все же Григорий Иванович отделался сравнительно легко: ему сохранили жизнь и свободу. 6 февраля 1942 года постановлением Государственного комитета обороны маршал был передан в руки специального присутствия Верховного суда СССР, которое приговорило Кулика к лишению звания Маршала Советского Союза, Золотой Звезды Героя Советского Союза и других государственных наград. Он также был снят с поста заместителя наркома обороны. Однако уже в апреле 1943 года благодаря Г.К. Жукову, с которым Кулик был близко знаком еще с Халхин-Гола, экс-маршал получил должность командующего 4-й гвардейской армией с одновременным присвоением звания генерал-лейтенанта. Но и в должности командарма экс-маршал действовал неудачно. Уже в сентябре его отозвали с фронта и дали незначительный пост в Наркомате обороны.

12 апреля 1945 года Кулика отстранили от работы «за бездеятельность». Его вызвал к себе заместитель председателя комиссии партийного контроля при ЦК ВКП (б) Шкирятов и обвинил бывшего маршала в том, что тот ведет недостойные члена партии разговоры.

Через неделю после этого решением парткомиссии Кулик был исключен из партии как морально и политически разложившийся человек. За снятием с должности и исключением из партии последовало новое понижение в воинском звании до генерал-майора и назначение подальше от Москвы – в Приволжский военный округ заместителем командующего.

В штабе округа служили еще несколько генералов, полагавших, что Верховный недооценил их заслуги в войне. Возможно, они и подозревали, что их разговоры (нередко – во время продолжительных застолий) прослушиваются, но не придали этому значения. Они критиковали новое военное руководство, скептически отзывались о достижениях колхозного строя, говорили о массовой нищете в стране, взяточничестве и очковтирательстве.

Вскоре «заговорщики» были арестованы. На суде, состоявшемся 24–25 августа 1950 года, подсудимые были признаны виновными и приговорены к расстрелу. В тот же день приговор привели в исполнение.

Вот такой зигзаг судьбы: за вину в керченской трагедии, стоившей тысяч жизней, Кулик был лишен маршальского звания и наград, но остался на свободе. А всего лишь за подозрительные беседы его лишили жизни.

Военная коллегия Верховного суда СССР 11 апреля 1956 года реабилитировала Кулика за отсутствием состава преступления.

(По материалам С. Турченко)

Мария Магдалена фон Дитрих, одна из самых загадочных звезд XX века, «тевтонский ангел», Лорелея с повадками женщины-вамп, прославившаяся благодаря незатейливым ролям инфернальных певичек из дешевых кабаре, родилась в 1901 году в Берлине. Ее отец, работавший полицейским, умер, когда Марлен была еще ребенком. Ее семья впала в жуткую нищету, и Марлен, вынужденная бросить учебу игре на лютне, поступила в небольшую театральную труппу.

Она рано вышла замуж за помощника режиссера Рудольфа Зибера и родила дочь Марию, которая впоследствии, обвинив ее во всех смертных грехах, написала скандальную книгу «Моя мать Марлен».

Судьба Марлен решилась в один день, когда в их заштатный театр случайно попал известный режиссер Джозеф фон Штернберг, который пригласил ее на главную роль в свой фильм «Голубой ангел». Имя Марлен прогремело нa весь мир. Естественно, голливудские продюсеры не могли обойти своим вниманием прекрасную блондинку с демоническим взглядом. К тому времени к власти пришел Гитлер. Многие актеры в страхе спешно покидали Германию. Не стала исключением и Марлен.

Став некоронованной царицей Голливуда, она получала самые высокие гонорары. Многие знаменитости предлагали ей руку и сердце. Однако патриархальному семейному очагу она предпочитала яркий свет софитов и нескончаемые толпы поклонников. С мужем они сразу после рождения дочери стали жить порознь.

У ее ног побывали многие, однако она, к всеобщему недоумению, остановила свой выбор на гениальном Жане Габене, «увальне» французского кино, с которым познакомилась в 1939 году на вечеринке.

Образ прекрасной «белокурой бестии» завладел всеми мыслями Габена. В конце концов, он развелся со своей второй женой, Сюзанн Маргерит Жанной Мошен, с которой прожил шесть лет и имел двоих детей, и с головой погрузился в бурный роман с Марлен.

Марлен Дитрих на фронтовом концерте

Габен был самой большой любовью Дитрих. При всей несхожести характеров их связывали страстное, глубокое чувство и исключительное взаимопонимание.

Неукротимый характер Габена не понравился американским продюсерам, и в скором времени он потерял работу. Надо отдать должное Марлен. Пытаясь помочь возлюбленному, она интриговала, пускала в ход связи и чары, но безуспешно. Решив внести свою лепту в борьбу с нацизмом, он в 1943 году снова отправился на фронт. Марлен, провожая его в порту, поклялась ему в вечной любви.

Танкер, на борту которого находился Габен, потопила немецкая субмарина. Ему чудом удалось спастись и благополучно примкнуть к воюющим. Марлен, мучимая кошмаром неизвестности и тревогой за любимого, ежедневно писала ему страстные, отчаянные письма. Не выдержав долгой разлуки, самоотверженная кинозвезда надела военную форму и записалась добровольцем в американскую армию, чтобы на дорогах войны встретиться с Габеном.

Показав поистине мужское бесстрашие, Марлен в рядах армии союзников выходила на передовую, а в перерывах между суровыми битвами своими героическими песнями воодушевляла солдат.

Оказавшись на границе Бельгии и Франции, в зоне ожесточенных боевых действий, она случайно узнала, что поблизости стоит полк Габена. Не раздумывая ни секунды, она села в джип и помчалась к нему. Увидев Марлен в столь неподобающем для выдающейся актрисы месте, Габен со свойственной ему крестьянской грубоватостью воскликнул:

– Какого черта тебе здесь надо, ты что, рехнулась?

После войны они снова встретились. Французы наградили Марлен орденом Почетного легиона, американцы – медалью Свободы. За доблесть и отвагу Жан получил Железный крест.

К сожалению, их совместная жизнь не сложилась. Габен, превыше всего ценивший стабильные отношения, не мог сладить с ускользающей и непостоянной Марлен. В конце концов он предъявил ей ультиматум, предложив либо отказаться от актерской карьеры, стать его женой и родить детей, либо расстаться. Дитрих условия сочла неприемлемыми.

Некоторое время спустя на вопрос Роберта Кеннеди, почему она не вышла замуж за Габена, Марлен ответила, что «ненавидит брак, так как считает его нелепым и безнравственным изобретением».

В начале 60-х Марлен влюбилась в композитора Берта Бакарака. Несмотря на то что он был вдвое моложе нее, они вместе прожили 10 счастливых лет. Она, конечно, догадывалась, что рано или поздно их союз распадется. Тем не менее, когда она узнала, что он женится на молоденькой актрисе, то впала в депрессию и несколько месяцев не выходила из дома. Она долго не выступала и только в 1975 году заставила себя поехать на гастроли в Австралию. В перерыве между концертами она упала и сломала бедро. Выписавшись из госпиталя, она снова заперлась у себя в доме, в который, кроме самых близких друзей, никого не пускала.

В последний раз Марлен появилась на киноэкране в 1978 году, снявшись в роли хозяйки «веселого дома» в фильме «Несчастный жиголо». После второго перелома ноги, случившегося в 1979 году, Марлен уже больше не могла ходить и передвигалась с помощью инвалидного кресла.

Когда она в 1992 году скончалась, на ее похороны не явилось ни одно официальное лицо. На памятнике, установленном на ее могиле, не раз появлялись похабные надписи, самой пристойной из которых была «солдатская подстилка».

(По материалам О. Жеребцовой)

В 1940 году более 20 тысяч польских военнопленных бесследно исчезли на территории СССР. Долгое время считалось, что их убили нацисты. Но в 1990 году президент СССР Михаил Горбачев рассекретил часть документов о катынском расстреле и передал их Польше. Правда шокировала и русских и поляков.

В 1943 году, во время оккупации Смоленской области немецкими войсками, в Катынском лесу впервые были обнаружены массовые захоронения людей в польской военной форме.

В 1940-х годах на одном из островов озера Селигер находился так называемый Осташковский лагерь, где содержались более 5 тысяч польских военных и полицейских. Пленники были доставлены в СССР после начала Второй мировой войны, когда немецкая армия и советские войска вошли в Польшу, разделив страну. Пленные поляки были распределены в несколько лагерей: Осташковский, Старобельский и Козельский.

В августе 1939 года в Москве был подписан договор о ненападении между СССР и Германией, вошедший в историю как «Пакт Молотова – Риббентропа». У договора имелось секретное приложение о разделе Восточной Европы. 1 сентября Германия напала на Польшу, а уже 17 сентября в страну вошли части советских войск. Польская армия прекратила свое существование.

В Осташковском лагере содержались в основном полицейские чины и служащие пограничных войск. До сих пор сохранилась построенная ими дамба, соединяющая остров с Большой землей. Поляки находились здесь чуть больше полугода. В апреле 1940 года первые партии военнопленных начали отправлять в неизвестном направлении.

В 1943 году под Смоленском, в местечке Катынь, были обнаружены массовые захоронения. Немецкие военно-медицинские эксперты заявили: в лесу в 7 траншеях найдены тела более 4 тысяч польских офицеров. Руководил эксгумацией известный судебно-медицинский эксперт, профессор университета Бреслау Герхард Бутц. Позже он представил свои выводы международной комиссии Красного Креста.

Весной 1943 года в Варшаве стали появляться так называемые «Катынские списки». За ними выстраивались очереди к газетным киоскам. Каждый день списки пополнялись фамилиями опознанных при эксгумации польских военнопленных.

В конце 1943 года советские войска освободили Смоленскую область. Вскоре в Катынском лесу начала работать медицинская комиссия под руководством известного советского хирурга Николая Бурденко. В обязанности комиссии входил поиск доказательств того, что пленных поляков уничтожили немцы после нападения Германии на СССР.

По словам историка Сергея Александрова, «основным аргументом того, что польские офицеры были расстреляны немцами, послужила находка пистолета “Вальтер” немецкого образца. И это было положено в основу версии о том, что поляков уничтожили именно гитлеровцы». В тот же период среди местных жителей искали тех, кто считал, что поляков расстреливали подразделения НКВД. Судьба этих людей была предрешена.

В 1944 году, после окончания работы советской комиссии, в Катыни был поставлен крест с надписью о том, что здесь покоятся польские военнопленные, расстрелянные гитлеровцами в 1941 году. На церемонии открытия мемориала присутствовали польские военные из дивизии имени Костюшко, воевавшие на стороне СССР.

Мемориальный комплекс Катынь, порталы входа на аллеи польского и российского кладбищ

После окончания Второй мировой войны Польша вошла в социалистический блок. Любые обсуждения катынской темы были под запретом. В это же время в противовес официальному советскому памятнику в Катыни в Варшаве появилось свое место памяти соотечественников. Родственникам погибших приходилось долгое время проводить поминальные службы в секрете от властей. Молчание затянулось почти на полвека. Многие родственники расстрелянных польских военнопленных умерли, так и не дождавшись правды о трагедии.

Доступ в советские архивы в течение многих лет был открыт только избранным. На большинстве документов стоит гриф «совершенно секретно». В 1990 году по указанию Михаила Горбачева этот пакет с материалами о расстрелах в Катыни передали польской стороне. Самый ценный из документов – записка главы Комиссариата внутренних дел Лаврентия Берии на имя Сталина, датированная апрелем 1940 года. Согласно записке, польские военнопленные «пытались продолжить контрреволюционную деятельность», именно поэтому глава НКВД СССР советовал Сталину приговорить всех польских офицеров к расстрелу.

Теперь было необходимо найти места всех захоронений польских военнопленных. Следы привели в город Осташков, рядом с которым находился лагерь. Здесь следователям помогли оставшиеся в живых свидетели. Они подтвердили, что поляков в апреле 1940 года увозили из лагеря по железной дороге. Больше их никто живыми не видел. Местные жители только спустя десятилетия узнали, что военнопленных вывозили в Калинин.

Напротив памятника Калинину в городе находится бывшее здание областного НКВД. Здесь и расстреливали польских пленных. Спустя 50 с лишним лет бывший начальник местного НКВД Дмитрий Токарев рассказал об этом на допросе следователям Главной военной прокуратуры.

За ночь в подвалах Наркомата внутренних дел Калинина расстреливали до 300 человек. В расстрельный подвал каждого заводили поодиночке, якобы для проверки данных. Здесь же отбирали личные вещи и ценности. Только в этот момент пленные начинали догадываться, что отсюда уже не выйдут.

На допросе в 1991 году Дмитрий Токарев согласился нарисовать схему проезда к тому месту, где были захоронены тела убитых польских офицеров. Здесь, неподалеку от села Медное, был дом отдыха руководства НКВД, а рядом находилась дача и самого Токарева.

Летом 1991 года на территории бывших дач НКВД в Тверской области начались раскопки. Через несколько дней были обнаружены первые страшные находки. Польские судебно-медицинские эксперты принимали участие в опознании вместе с советскими следователями.

(По материалам russian.rt.com)

10 мая 1941 года в 17.40 с аэродрома фирмы «Мессершмитт» близ Аугсбурга поднялся в воздух двухмоторный истребитель Ме-110. Как только самолет скрылся за близлежащим лесом, немногочисленные провожающие разошлись, а одинокий пилот повел свою машину все дальше и дальше на северо-запад, пока через четыре часа полета перед ним не открылся восточный берег Шотландии.

10 мая 1941 года является такой же этапной датой Второй мировой войны, как 1 сентября 1939 года и 22 июня 1941 года. Именно в этот день Рудольф Гесс, третий человек в Рейхе и второй – в НСДАП, неожиданно угнал «Мессершмитт-110» с военного аэродрома под Аугсбургом и улетел в Англию. Случай, не имеющий аналогов в мировой истории! Человек, которому Гитлер в 1933 году предоставил право принимать решение по всем партийным вопросам, а в 1939-м объявил своим преемником после Геринга, сбежал не просто в другую страну, а к злейшему врагу, с которым его страна уже почти два года находилась в состоянии войны!

Сам Гитлер поспешил объявить Гесса сумасшедшим, Сталин сразу же выразил сомнение в том, что Гесс улетел в Англию «просто так», а сами англичане хранят загадочное молчание вот уже более 70 лет. Есть подозрение, что это молчание продлится еще столько же, если не дольше. Даже несмотря на то, что англичане обещали рассекретить досье Гесса в 2017 году.

…Пролетая в тех местах, где должен был жить герцог Гамильтон, Гесс выбросился с парашютом из совершенно нового «Мессершмитта», который в штопоре устремился вниз и разбился о склоны холма. При приземлении Гесс сломал лодыжку и повредил позвоночник. Добравшись до ближайшей фермы, он представился хозяину как «гауптман Альфред Хорн» и сказал, что должен немедленно добраться до поместья герцога Гамильтона, чтобы передать важное сообщение. Гесса взяли под стражу и передали армейским властям.

Что же именно хотел сообщить англичанам Гесс, раз отважился на такой граничащий с безрассудством поступок? Что заставило его, презрев все опасности, отправиться в стан противника, где его явно не ждали? Или все-таки ждали?

В приговоре Международного военного трибунала в Нюрнберге сказано: «Улетая в Англию, Гесс вез с собой некоторые мирные предложения, которые, как он утверждал, Гитлер был готов принять. Примечательно, что этот полет произошел всего лишь через несколько дней после того, как Гитлер назначил точную дату для нападения на Советский Союз – 22 июня 1941 г.». Однако еще более примечательный факт зафиксирован в стенограмме Нюрнбергского процесса. На заседании 31 августа 1946 года Гесс пожелал сообщить о своей миссии в Англии, но едва успел произнести: «Весной 1941 года…», как его прервал председатель трибунала англичанин Лоуренс.

Пленный рейхсминистр Рудольф Гесс читает книгу в тюрьме

Судя по всему, в мае 1941-го «наци № 2» был уполномочен «наци № 1» сделать англичанам такое предложение, от которого они не могли отказаться. А такое предложение могло быть только одно – прекратить бессмысленную войну на Западе, совершенно не нужную Англии и Германии. В обмен на мир с Британией Гитлер был готов начать войну с СССР, чего от него англичане и ждали уже несколько лет. О том, насколько Лондон был заинтересован в сотрудничестве с Гитлером, свидетельствует заявление Аллена Даллеса, руководителя резидентуры Управления стратегических служб в Берне во время Второй мировой войны, будущего директора ЦРУ. В 1948 году Даллес заявил: «Британская разведка в Берлине установила контакт с Рудольфом Гессом и с его помощью нашла выход на самого Гитлера. Гессу было сказано, что, если Германия объявит войну Советам, Англия прекратит военные действия».

Можно не сомневаться, что англичане дали Гессу некие гарантии. Какие? О них мы, возможно, никогда не узнаем, но можно с очень большой долей уверенности предположить, что британцы в 1941-м пообещали Германии не открывать второй фронт на Европейском континенте, да и вообще не мешать Гитлеру в решении «восточного вопроса». Хотя историки утверждают, что речь на переговорах Гесса в Англии шла не только о мире, но и об участии Великобритании в войне на стороне Германии. Более того, историк Лев Безыменский полагал, что «Гессу поручено предпринять последнюю попытку создания единой общеевропейской коалиции».

О своих договоренностях с английскими политиками в 1941 году мог бы рассказать и сам Гесс, но сделать этого ему не дали. Черчилль распорядился, чтобы с Гессом обращались достойно: он пробыл в Англии как высокопоставленная интернированная персона до 6 октября 1945 года. Нюрнбергский трибунал приговорил наци № 2 к пожизненному заключению, которое Гесс отбывал в Берлине, в тюрьме Шпандау.

В 1987 году, когда СССР был уже охвачен перестройкой, Гесса предполагалось освободить по «гуманным соображениям». Однако 17 августа 1987 года 93-летний нацистский преступник был найден мертвым в беседке во дворе тюрьмы с электрическим проводом на шее. Патологоанатомическая экспертиза сразу же поставила под сомнение официальную версию самоубийства, но слушать мнение экспертов никто не стал. Более того, через два дня после странной смерти Гесса по приказу администрации тюрьмы были уничтожены и злополучная беседка, и все личные вещи, записи и дневники Гесса. Что примечательно: по приказу английской администрации тюрьмы.

P.S.

20 июля 2011 года власти ФРГ эксгумировали останки Гесса в связи с тем, что могила на кладбище города Вундизеля стала местом паломничества неонацистов, и развеяли его прах.

(По материалам km.ru/front-projects/krestovyi-pokhod-zapada-protiv-rossii/taina-angliiskoi-missii-rudolfa-gessa, bbc.com)

22 сентября 2012 года в ходе совместной экспедиции на Ладожское озеро были обнаружены фрагменты баржи № 725, названной историками «Русским “Титаником”». В результате катастрофы 17 сентября 1941 года у маяка Сухо погибло более тысячи человек – в основном выпускники и курсанты военных училищ и вузов – Высшего военно-морского гидрографического училища, Медицинской академии. Кроме того, сотни женщин и детей. Их эвакуировали из блокированного Ленинграда на Большую землю. Эшелон формировался в Осиновце, и для него был выделен конвой и транспорт в составе канлодки «Шексна», буксира «Орел» и баржи № 725. В послевоенные годы факт этой жуткой катастрофы старались скрыть.

О трагедии на Ладоге в 1941 году рассказывает непосредственный свидетель катастрофы баржи № 725, участник Великой Отечественной войны Владимир Солонцов, бывший на тот момент курсантом Высшего военно-морского гидрографического училища в Ленинграде.

– Эта малоизвестная история произошла в страшные осенние дни 1941 года, когда фашистские войска сомкнули кольцо окружения Ленинграда по суше. В этих условиях предпринимались отчаянные попытки вывезти из осажденного города как можно больше людей военных и гражданских. Единственный путь – через озеро Ладога.

16 сентября состоялась отправка эшелонов с уже успевшими повоевать слушателями военно-морских училищ Ленинграда, из которых, по приказу Ворошилова, создавался новый особый курсантский батальон.

Первый эшелон, ушедший с Финляндского вокзала, прибыл на станцию «Ладожское озеро» около 13 часов. Местом погрузки был выбран прибрежный лес вблизи порта Осиновец. Около 17 часов поступил приказ к погрузке курсантов.

Для перевозки того особого батальона специально предназначалась баржа за номером 725. Но к этому времени баржа уже оказалась на одну треть загружена людьми из различных учреждений, да и просто пассажирами. В итоге, по разным данным, на баржу погрузились от 1200 до 1500 человек, которым предстояло пересечь озеро с запада на восток до порта Новая Ладога. Да плюс еще грузы, среди которых были даже автомашины.

Мемориальный комплекс «Ладожский курган»

Легкие порывы ветра, небольшая волна и относительно ясная погода не вызывали у людей никаких опасений. Однако на душе капитана буксира «Орел» Ивана Дмитриевича Ерофеева было неспокойно. Он ходил по Ладоге не один год и хорошо знал коварство осенней погоды в этих местах. «Считаю невозможной буксировку баржи с таким количеством людей в условиях приближающегося шторма», – высказал свои опасения начальству Ерофеев. К сожалению, его мотивировка не выглядела убедительной. Была война, и ждать ничего хорошего не приходилось. Так что трагедия началась еще на берегу. Подчиняясь приказу, «Орел» натянул трос, и баржа № 725 с людьми на борту вышла в открытое море… Это не оговорка: Ладога – это действительно море и отличается от малых морей только пресной водой и крутейшим нравом.

Постепенно ветер крепчал, волнение усилилось, Ладога угрожающе шумела. Начавшаяся качка – сначала бортовая, а затем и килевая – разбудила людей. С непривычки у многих началась морская болезнь. Неожиданно корпус баржи сильно заскрипел, послышался шум льющейся воды. Было примерно 3 часа ночи. В трюме освещения не было, при свете спичек обнаружили трещину в обшивке борта. Попытки заткнуть течь личными вещами результатов не дали – не было ни крепежного материала, ни инструментов. Старая баржа неспособна была долгое время выдерживать удары огромных волн. Через некоторое время в средней части корпуса раздался страшный скрежет, обшивка лопнула, и через большую трещину вода стала быстро заполнять трюм. Поплыли чемоданы, ящики, другие предметы. Казалось, что спасение может быть только на палубе, и люди устремились к выходным люкам. Однако центральный люк оказался закрытым на запор с палубы, из-за чего на сходнях под ним образовалась людская «пробка». Отчаявшиеся пассажиры, заливаемые водой из треснувшего борта, сумели где-то разыскать топор, которым стали рубить люк снизу.

Люди бросились к другому люку, кормовому. Скоро тут скопилось много народу. Объятые страхом люди напирали на идущих впереди, а пропускная способность люка была невелика. Каждый человек старался проскочить через люк побыстрее. В конце концов центральный люк все же был открыт, и выход из трюма пошел быстрее и организованнее. В первую очередь наверх вывели женщин и детей.

Ладога бушевала. Небо было закрыто темными, почти черными облаками. За бортом совсем близко перекатывались и обрушивались крутые волны. Надо отдать должное мужеству терпящих бедствие – люди вели себя относительно спокойно, паники не было. Старались держаться группами, разговаривали, даже шутили. Но это были еще не пиковые часы штормовой ночи.

Баржа оседала все глубже. Надо было хоть как-то поддерживать плавучесть судна. Капитан-лейтенант Боков, полковой комиссар Макшанчиков и группа курсантов организовали откачку воды из трюма, вооружившись найденными ведрами и ручной помпой. Качали помпу быстро, напряженно, с остервенением. На место выдохшихся или смытых за борт людей тут же приходили другие. Встав цепочкой, курсанты вычерпывали воду из трюма четырьмя найденными ведрами. Пытались черпать даже бескозырками, но с каждой волной через люки и щели воды наливалось в трюм больше, чем ее откачивали. Когда это стало очевидным, люди перестали бесполезно тратить силы. Сбросили за борт автомашины, и на какое-то время показалось, что баржа немного всплыла и стала легче всходить на волну. Это несколько воодушевило людей, и, обнадеженные, они стали избавляться также и от личных вещей.

А между тем катящиеся через палубу волны слизывали одного человека за другим. Напомним: север, осень, сентябрь, вода уже холодная – по данным метеостанций Осиновец и Новая Ладога, в тот день температура воды колебалась от +10 до +12 градусов, а температура воздуха – от +4 до +9. Плюс шторм. Так что прожить в этой стихии сколько-нибудь долго не было шансов даже у тренированного пловца.

Известный среди курсантов пловец Константин Кутузов решил добраться до берега вплавь, несмотря на то что берега не было видно. Он разделся до трусов и, придерживаясь за буксирный трос, полез в воду. Через минуту его не стало. Такая же судьба постигла и двух других пловцов-разрядников – Сергея Додолина и Олега Костко. Кого накрывало волной, кого затягивало под баржу, кто-то погибал от переохлаждения.

Вскоре на горизонте показалась канонерская лодка, идущая в сторону баржи. Ее появление вызвало огромную радость. Один офицер забрался на крышу рубки и стал размахивать белой простыней, подавая сигналы кораблю. Однако большие волны, пасмурный предутренний свет делали полузатопленную баржу малозаметной. Чтобы привлечь внимание спасателей, стали стрелять из винтовок, но рев стихии заглушал выстрелы. Канонерская лодка прошла мимо баржи, не заметив ее.

К тому времени баржа осела настолько, что ее палуба оказалась на уровне воды. Буксировка стала для «Орла» невозможной. Был отдан буксирный трос, и «Орел» стал маневрировать вокруг баржи, неустанно передавая сигналы «SOS».

Но быстрее среагировали на них фашистские самолеты – сначала разведчики, а затем истребители-бомбардировщики. К ярости стихии добавилось и изуверство человеческое. За морскими волнами следовали ударные волны от разрывов бомб. Хлещущая со всех сторон вода дополнялась ливнем пулеметного огня. Казалось, море и небо объединились против пассажиров баржи № 725.

По самолетам открыли стрельбу из винтовок, но оружия было мало и рассчитывать на эффективность такого слабого огня не приходилось. И в течение дня фашистская авиация неоднократно утюжила район бедствия.

Когда вспоминаешь те минуты налетов, ярко встает образ добряка Паттури – нашего курсанта, финна по национальности, который на родном языке яростно ругал фашистских пилотов. Он четыре раза прыгал в воду за упавшими за борт женщинами и, поддерживая их на плаву, помогал подняться на баржу. На пятый раз он не вернулся…

Отбомбившись, самолеты в очередной раз улетели. Казалось, наступала передышка, но шторм становился все сильнее. Баржа уже так низко осела, что волны без труда прокатывались над палубой, унося людей в пучину целыми группами. Относительно безопасным местом, куда не так проникала вода, была шкиперская рубка. Поэтому мужчины стали собирать в ней промерзших женщин, детей и подростков.

Мне – автору этих строк – довелось быть одним из лучших гимнастов училища, поэтому я решил, что смогу забраться на крышу рубки с меньшим риском, чем другие. На случай, если смоет, я разделся, оставшись в тельняшке и кальсонах, и полез на рубку. Оттуда обстановка выглядела еще мрачнее. Впереди виднелся черный силуэт «Орла».

Вдруг накатившаяся волна какой-то странной трехгранной формы тараном ударила по стенкам рубки. Находясь на крыше, я сразу не понял, что этот водяной вал сорвал рубку с палубы и вынес ее за борт. Никто не мог даже предположить такого варианта. Рубка стала быстро погружаться почти без крена. Она ушла на дно меньше чем за минуту.

Это были страшные мгновения в моей жизни. Я стоял на уходившей под воду рубке, а когда вода дошла до пояса, я оттолкнулся и поплыл в сторону «Орла». Трудно сказать, за какое время, но мне все же удалось добраться до буксира. Матрос бросил мне веревку и помог подняться на палубу. Я присоединился к спасателям. А трагедия продолжалась.

Капитан буксира Ерофеев рисковал судном и экипажем, но сделал все возможное для спасения погибающих людей, не ожидая подхода других спасателей. Было ясно, что деревянная баржа полностью не утонет. Брать людей с воды – это решение было единственно правильным. Но как же было трудно его осуществить в условиях сильнейшего шторма! Кому-то судьба помогала, а от кого-то отворачивалась. Курсанты Михаил Ситкин и Иван Вдовенков вспоминают, как их плотик волной прижало к борту буксира вровень с палубой и они просто спрыгнули на нее. Это, пожалуй, самые счастливые случаи. Но большинство людей были обессилены и парализованы холодом. Одному офицеру удалось добраться до буксира, но сил схватить круг не осталось. «Орел» маневрировал вокруг баржи, подбирая людей, когда произошел самый страшный эпизод этой долгой трагедии. Ударами гигантских волн средняя часть палубы баржи с еще находившимися на ней людьми была оторвана от корпуса и смыта за борт. Разбушевавшаяся стихия за считанные минуты раскрошила ее на мелкие части. «Орел» продолжал работать. Более пяти часов буксир подбирал тонущих и уже недопустимо глубоко осел под тяжестью перегрузки. Буксир был слишком малым судном, а вокруг находилось еще много погибающих людей, которых он не способен был принять на борт. Тогда контр-адмирал Заостровцев, находившийся на «Орле», потребовал от командира канонерской лодки «Селемджа» оказать немедленную помощь. Оставив для «Селемджи» последнюю группу людей на разрушенной барже, «Орел» взял курс на Новую Ладогу. Благодаря самоотверженным действиям капитана и экипажа и добровольных помощников из числа спасенных «Орел» подобрал среди волн 216 человек!

Точное число погибших в катастрофе баржи из-за отсутствия полного учета пассажиров никогда не станет известным. Только по спискам военно-морских училищ, Военно-морской медицинской академии и Гидрографического управления погибли 685 человек. Кроме них, жертвами трагедии стали все дети, ученики ремесленного училища, члены семей офицеров, а также вольнонаемные работники Артиллерийского и Технического управлений ВМФ и другие лица, сумевшие погрузиться на баржу. Погиб также взвод курсантов Ленинградского военно-инженерного училища им. А.А. Жданова.

Спустя годы на берегу Ладожского озера – там, куда волны еще долго выносили тела погибших – поставили памятную стелу, а затем – надгробную плиту с их именами. Теперь этот памятник называется «Ладожский курган». Рядом открыт музей «Дорога жизни».

Несколько лет назад вблизи Ялты украинские ученые и водолазы с помощью американских коллег обнаружили с помощью подводных аппаратов место гибели санитарного теплохода «Армения», торпедированного гитлеровской авиацией 7 ноября 1941 года. Сегодня точно известны координаты одной из самых крупных подводных братских могил мира. Но эта находка способна приоткрыть только часть тайны. Официальная советская историография сделала все, чтобы утаить подробности страшной трагедии, в считанные минуты унесшей жизни примерно 7000 человек. Это вчетверо больше числа жертв «Титаника».

Что, собственно, известно из официальных источников? 6 ноября 1941 года санитарный транспорт в последний раз вышел из Севастополя. На борту – раненые, медперсонал и эвакуированные. Общее число людей, оказавшихся на палубе, в трюмах и отсеках «Армении», по официальным данным, достигло 5500 человек. Все, что происходило дальше, похоже на безрассудство командира транспорта.

Неизвестно, почему утром без прикрытия при полном господстве в воздухе гитлеровской авиации он в охранении сторожевого катера вывел переполненный теплоход из Ялты и направил его в сторону Кавказа. В 11 часов 25 минут на траверзе Гурзуфа крошечный конвой атаковал немецкий торпедоносец «Хейнкель-111». Он сбросил две торпеды, одна из которых попала в носовую часть теплохода. Всего через четыре минуты – в 11 часов 29 минут – кормой вверх теплоход ушел на дно. Катер охранения смог спасти, по одним данным, 8, по другим – 82 человека.

И это все, что содержится в мемуарах советских адмиралов на этот счет. Даже в изданной в 1983 году Министерством обороны на основе архивов Главного штаба ВМФ СССР «Боевой летописи советского Военно-морского флота в 1941–1942 гг.» о самой крупной морской трагедии той войны на Черном море – ни слова.

Теплоход «Армения» относился к первенцам советского пассажирского судостроения – так называемым «крымчакам», сооружение которых началось в 1926 году. Названы так они были потому, что предназначались для перевозки людей между портами Крыма и Кавказа. Двухтрубные теплоходы получились удачными. Рассчитаны были почти на тысячу пассажиров. При длине в 110 метров и водоизмещении в 5770 тонн скорость имели вполне приличную – 14,5 узла. На случай несчастья имелось 16 спасательных шлюпок по 48 мест каждая. Удивительно ли, что с началом Великой Отечественной именно «крымчаков» первыми передали медицинской службе Черноморского флота для эвакуации раненых?

Теплоход «Армения»

Опытного капитана Владимира Плаушевского стали именовать командиром санитарного транспорта. Главным врачом плавгоспиталя стал военврач 2-го ранга Петр Дмитриевский, мобилизованный из железнодорожной больницы Одессы. На верхнюю палубу и борта нанесли огромные красные кресты, свидетельствовавшие об исключительно медицинском назначении судна. Но поскольку насчет соблюдения гитлеровцами цивилизованных правил ведения войны иллюзий и тогда никто не питал, на теплоходе, который покрасили в защитный цвет, установили зенитные пулеметы. Только научиться бить из них по воздушным целям гражданским морякам было некогда.

До своей гибели санитарный транспорт успел вывезти из Одессы и Севастополя на Большую землю 15 тысяч человек. Его последний поход начался в Туапсе ранним утром 4 ноября 1941 года. Приняв на борт маршевое пополнение для гарнизона Севастополя, «Армения» в охранении эсминца «Сообразительный» вышел к городу, осада которого только начиналась. Пришвартовалась к Угольной пристани. И вдруг Плаушевский получил приказ: в обратный путь вместе с ранеными принять на борт все без исключения медицинские учреждения флота. Вы только представьте: враг у ворот, с 29 октября Севастополь объявлен на осадном положении, бои идут в полутора десятках километров, а из города в тыл отправляют все госпитали! Этому, полагаю, может быть лишь одно объяснение – командование флота в те дни не рассчитывало, что главная база ЧФ продержится хотя бы несколько дней. И именно этот вывод все послевоенные годы политиканы и цензоры от истории старались закопать под архивными грифами «Совершенно секретно».

Для пессимизма черноморских адмиралов фактов было достаточно. 11-я немецкая армия генерал-полковника Манштейна в считанные недели прогрызла нашу жидкую и неумело построенную оборону на узком Перекопском перешейке и в конце октября лавиной ворвалась в степной Крым. Растерявшаяся Москва так и не решила, кому следует оборонять Севастополь. В самом городе гарнизон состоял лишь из двух полков морской пехоты и местного стрелкового полка. 30–31 октября на подмогу из Новороссийска была спешно переброшена кораблями 8-я бригада морской пехоты. Но и с ней численность обороняющихся составила всего около 20 тысяч человек. Как их ни расставляй – от Манштейна не отбиться.

Севастополь спас, в сущности, случай и полководческий талант командующего Приморской армией генерала Ивана Петрова. После перекопского разгрома его армия в крымских степях была брошена на произвол судьбы. Не было связи ни с Москвой, ни с командующим войсками Крыма, адмиралом Гордеем Левченко, со своим штабом отходившим к Алуште. Не было связных самолетов. Не было даже приказа, куда отступать – к Керчи или к Севастополю?

Стоит ли удивляться, что в обстановке нараставшей паники и было принято решение весь медперсонал флота экстренно грузить на «Армению»? Кроме раненых, приняли на борт персонал четырех госпиталей. И еще много кого, даже артистов городского театра имени Луначарского. Несмотря на давку на узких трапах, стоянку «Армении» в Севастополе сократили на два часа: из Ялты сообщили, что там вместе с толпами раненых и беженцев эвакуации ожидает крупная группа партийных работников Крыма. Надо было зайти и за ними. В сопровождении сторожевого катера СКА-041 под командованием старшего лейтенанта Кулашова теплоход отправился навстречу гибели. В Ялте, судя по всему, ворвавшихся на палубу беженцев никто и не считал. Так что всего на транспорте оказалось, по всей видимости, не менее 7000 человек.

Впоследствии в своих дневниках адмирал Октябрьский записал, что командир «Армении» нарушил его приказ дожидаться в Ялте ночи на 8 ноября, чтобы обезопасить судно от удара с воздуха. Но опытный капитан Плаушевский и без командующего прекрасно знал, чем грозит ему утренний поход. Однако в Ялте царила паника, власти не было, разведка гитлеровцев беспрепятственно катила к городу с двух сторон – от Гурзуфа и Мисхора. В Ялту противник вошел в 8 часов утра следующего дня. Плаушевский решил не дожидаться, пока «Армению» расстреляют у причала. И отдал швартовы утром 7-го.

Никакой разведки в порту немцы к тому времени наладить не успели, и «Хейнкели» охотились явно не за «Арменией». Немцы наверняка знали, что и 6-го, и 7 ноября эсминцы «Бойкий» и «Безупречный» переправляли из Ялты в Севастополь отходившую с Приморской армией 7-ю бригаду морской пехоты. Вот за ними, скорее всего, и охотились. А тут подвернулась почти беззащитная «Армения»…

Потом многие предпочли забыть этот скорбный эпизод победоносной войны. Так было удобнее.

(По материалам В. Солонцова и С. Ищенко)

Она могла бы дожить до нашего времени. Но выпускница московской 201-й школы навечно осталась 18-летней бесстрашной разведчицей Зоей Космодемьянской. В ноябре 1941 года фашисты схватили ее за поджог конюшни в подмосковной деревне Петрищево и после страшных пыток показательно казнили. Все так. Была деревня, и был поджог. И виселица с прощальным призывом девушки к борьбе с захватчиками.

Недавно открытые факты, засекреченные в советское время, доказывают, что в любой войне есть люди, заслужившие вечную память. Но есть и те, чьи имена покрыты позором.

16 ноября 1941 года – день, когда прорвавшие фронт немецко-фашистские войска могли беспрепятственно войти в Москву. Положение оборонявшихся было отчаянным. Несколькими днями ранее командование Красной армии приняло решение об организации разведывательно-диверсионной работы на фронте и в ближнем тылу врага силами выпускников школ, молодых рабочих, студентов.

«Мама, мамочка, меня взяли! Куда – не знаю, собери теплые вещи», – сказала своей матери Зоя Космодемьянская. К месту сбора она и десятки других добровольцев прибыли рано утром. Их отвезли на машинах до железнодорожной станции Жаворонки к пионерскому лагерю, где и поселили. Новобранцы сразу приступили к изучению азов подрывного дела.

Это воинское подразделение получило номер 990З, в обиходе оно именовалось разведывательно-диверсионным отрядом.

Спустя неделю бойцы приняли присягу, зачитав перед строем слова клятвы: «Вступая в ряды народных мстителей, перед лицом моей Родины, моего народа клянусь не выпускать из рук оружия, пока священная земля социалистической Родины не будет очищена от немецко-фашистских оккупантов». Ребят разбили на группы, которые по мере комплектования уходили на задания.

Вскоре на самый опасный участок истринского направления руководитель отряда Артур Спрогис направил группу, в которую вошла рядовой красноармеец Зоя Космодемьянская.

Зое пришлось пережить многое. На ее глазах на минах подорвались две боевые подруги. Она самоотверженно минировала шоссе, принимала участие в разрушении деревянного моста, разбрасывала на дорогах стальные колючки, чтобы испортить шины немецких машин, считала танки и живую силу противника. Спала в лесу, укрываясь лапником.

По возвращении на базу девушка узнала о гибели одной из групп, отправленной в Волоколамск взорвать немецкий штаб. Ребята наткнулись на немцев у кладбища. Меж крестов и могил шесть юношей и две девушки приняли неравный бой, отстреливаясь из наганов, пока не кончились патроны. Раненых, их схватили, допрашивали, сведений не добились. Немцы расстреляли героев, а тела повесили для устрашения местных жителей, привязав к ним таблички: «Партизан».

За линией фронта Зоя была дважды. Второй раз стал последним.

Войны создают пантеоны славы. Но где-то в их тени всегда имеется кучка праха, оставшегося от дезертиров, самострелов и предателей. Таким антигероем оказался бывший сослуживец Зои Василий Клубков.

В отряд 990З Клубков попал, очевидно, случайно или за компанию. И хотя перед выходом на задание строгий Артур Спрогис спрашивал каждого бойца – не хочет ли тот вернуться домой, мол, никто за это не осудит, Василий промолчал. Зоя недолюбливала его за то, что на боевой учебе Клубков не вгрызался в дело, а скользил по поверхности.

Однако судьбе угодно было свести их вместе на боевом задании. В конце ноября троим бойцам – Борису Крайнову, Зое Космодемьянской и Василию Клубкову – предстояло совершить ночные поджоги домов в деревне Петрищево.

Там после боев под Волоколамском отдыхала 197-я немецкая пехотная дивизия. Диверсанты должны были посеять в стане врага панику. С места стоянки в лесу две группы (шестеро ребят и девушек) уже убыли по другим адресам поджогов в окрестных деревнях. Крайнов выбрал для себя самый трудный объект – немецкий штаб в центре Петрищева. Двум другим бойцам предстояло поджечь дома на окраинах.

Первым запылал штаб, началась стрельба. Зоя торопилась выполнить задание: она подожгла два дома и автомобиль, а затем бросилась к месту, где должна была встретиться с ребятами, но заблудилась в лесу. Сбросив, как ее учили, свое диверсионное снаряжение, девушка стала искать Крайнова. Она вышла на опушку и… наткнулась на немецкий патруль. Девушка заплакала и стала говорить, что испугалась пожара и убежала, замерзла в лесу, и просила ее отпустить. Но патрульные привели Космодемьянскую в дом, где уже находился сдавшийся немцам Клубков.

Из протокола допроса Василия Клубкова: «Когда я подходил к зданиям, которые должен был поджечь, то видел, что участки Космодемьянской и Крайнова загорелись. Подойдя к дому, я разбил бутылку зажигательной смеси и бросил ее, но она не загорелась. В это время я увидел невдалеке от себя двух немецких часовых и решил убежать в лес, расположенный в 300 метрах от деревни. Как только я прибежал в лес, на меня навалились два немецких солдата и сдали немецкому офицеру. Он наставил на меня револьвер и потребовал, чтобы я выдал, кто вместе со мной прибыл поджигать деревню. Я рассказал, что нас всего пришло трое, назвал имена Крайнова и Космодемьянской. Офицер немедленно отдал какое-то приказание, и через какое-то время привели Зою. Ее спрашивали, как она поджигала деревню. Космодемьянская отвечала, что деревню она не поджигала. После этого офицер начал избивать ее и требовал показаний, она молчала, и тогда ее раздели догола и в течение 2–3 часов избивали резиновыми палками. Но Космодемьянская говорила одно: “Убейте меня, я вам ничего не расскажу”. Даже имени своего не назвала. Твердила, что зовут ее Таня. После чего ее увели, и я ее больше не видел».

Отправляя молодых красноармейцев на задания, командование отряда предусмотрительно одевало их как деревенских жителей. Так, переодетая в какие-то обноски, диверсантка Шура Белова, попав к немцам, удачно притворилась беженкой. Но на Зое под гражданской одеждой были не «гражданские» трусики, а кальсоны армейского образца. Майор Спрогис, имевший колоссальный опыт диверсионной и разведывательной работы, допустил здесь роковой просчет.

Памятник Зое на Новодевичьем кладбище

Само боевое задание – поджигать в деревне дома, по мнению некоторых военных историков, является дурацким распоряжением. Но это была война, и выбор у советского командования был невелик. Надо было пожертвовать несколькими деревнями, но отстоять Москву. Поэтому Спрогису из штаба армии поступило задание – в ночь на 29 ноября в населенных пунктах, где засели фашисты, организовать пожары. Наши самолеты поднимутся в воздух и засекут объекты противника, чтобы затем артиллерией подавить их.

Это было последнее задание измученным диверсионным группам перед их выводом на отдых за линию фронта. И оно было выполнено, в том числе благодаря подвигу Зои Космодемьянской.

Утром 29 ноября 1941 года Космодемьянскую привели к месту, где была сооружена виселица. Не ее шее висела табличка с надписью на немецком и русском языках, которая гласила, что девушка является поджигательницей домов. По дороге на Зою напала одна из крестьянок, оставшихся без дома по ее вине, и ударила ее палкой по ногам. Затем несколько немецких военнослужащих стали фотографировать девушку. Впоследствии крестьяне, которых пригнали, чтобы они увидели казнь диверсантки, рассказали следователям еще про один подвиг Зои Космодемьянской. Краткое содержание их показаний таково: перед тем как ей накинули петлю на шею, бесстрашная патриотка сказала короткую речь, в которой призывала бороться с фашистами, и закончила ее словами о непобедимости Советского Союза.

Целый месяц провисело в центре Петрищево тело девушки. Лишь 1 января 1942 года немцы позволили жителям похоронить Зою Космодемьянскую.

А что стало с Клубковым? Предатель прошел десятидневные курсы абвера, после чего его перебросили обратно. Он пытался обмануть руководство преданного им диверсионного отряда, утверждал, что был схвачен, но бежал из концлагеря. О судьбе Зои он не спрашивал. Это показалось руководству отряда подозрительным. Вскоре его расстреляли.

16 февраля 1942 года Зое Космодемьянской присвоили звание Героя Советского Союза, а ее прах перезахоронили на Новодевичьем кладбище в Москве. Красноармеец З.А. Космодемьянская стала первой в Великой Отечественной войне женщиной – кавалером Золотой Звезды Героя.

Уже на самом исходе войны под Фирбруденкругом геройски погиб и младший брат Зои – гвардии старший лейтенант Александр Космодемьянский.

По личному указанию Сталина офицеров и солдат 197-й пехотной дивизии, штаб которой находился в Петрищеве, в плен не брали, уничтожая на месте.

(По материалам А. Агалакова, В. Креславского, FB.ru: http: //fb.ru/article/)

Госархив на своем сайте опубликовал уникальный документ. Это напечатанный на подслеповатой машинке справка-доклад главного военного прокурора СССР Н. Афанасьева «О 28 панфиловцах» от 10 мая 1948 года. Документ сообщает горькую правду о 28 героях-панфиловцах.

Для тех, кто не в курсе знаковой для Великой Отечественной войны истории с 28 героями-панфиловцами, оборонявшими в 1941 году Москву от фашистов: речь идет о расследовании подробностей боя у разъезда Дубосеково в Волоколамском районе Подмосковья, в котором принимали участие 28 военнослужащих 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка 8-й гвардейской имени И.В. Панфилова дивизии Красной армии. Это тот самый бой, который включен во все учебные пособия по истории. А слова политрука В. Клочкова: «Отступать некуда – позади Москва…» и вовсе стали крылатыми.

События, как их изображают многочисленные книги и статьи о героях-панфиловцах, развивались так. 15 ноября 1941 года немецкие войска начали новое наступление на Москву. В некоторых местах фронт приблизился к столице на 25 километров. Наши войска оказывали фашистам ожесточенное сопротивление.

16 ноября в районе железнодорожного разъезда Дубосеково, неподалеку от Волоколамского шоссе, панфиловцы в четырехчасовом бою подбили 18 танков и остановили противника. Все наши солдаты в том бою погибли, в том числе и политрук В.Г. Клочков, сказавший перед боем свои знаменитые слова. В июле 1942 года 28 панфиловцам посмертно было присвоено звание Героев Советского Союза.

Однако в действительности события у разъезда Дубосеково развивались несколько иначе. Уже после войны выяснилось, что несколько панфиловцев, которым было присвоено звание героя, живы, а несколько других, попавших в наградной список, в бою 16 ноября по разным причинам не участвовали.

Попробуем на основе сохранившихся документов восстановить события тех драматических дней. 16 ноября 11-я танковая дивизия немцев атаковала позиции 1075-го стрелкового полка в районе Дубосеково. Основной удар пришелся по 2-му батальону, где было всего четыре противотанковых ружья, гранаты РПГ-40 и бутылки с зажигательной смесью.

Мемориал «Героям-панфиловцам» у разъезда Дубосеково Волоколамского района Московской области

Согласно показаниям бывшего командира полка И.В. Капрова, против 2-го батальона шло тогда 10–12 танков противника. 5–6 танков удалось уничтожить – и немцы отошли. В 2 часа дня противник начал сильный артиллерийский обстрел – и снова его танки пошли в атаку. На расположение полка наступало теперь свыше 50 танков. Главный удар был опять направлен на позиции 2-го батальона.

По архивным данным Министерства обороны, 1075-й стрелковый полк 16 ноября уничтожил 15–16 танков и около 800 немецких солдат. Потери полка, согласно донесению командира, составили 400 человек убитыми, 100 человек ранеными, 600 человек были объявлены пропавшими без вести. Большинство их – это тоже убитые или тяжелораненые, оказавшиеся под глубоким снегом. Больше всего досталось 4-й роте 2-го батальона. В ней к началу боя было от 120 до 140 человек, уцелело же не больше тридцати.

Немецкие танки опрокинули нашу оборону, заняли район Дубосеково, но они опоздали по крайней мере на четыре часа. Нашему командованию за это время удалось перегруппировать силы, подтянуть резервы и закрыть прорыв.

Дальше немцы на этом направлении к Москве уже не продвинулись. А 5–6 декабря началось общее контрнаступление советских войск, и к началу января 1942 года противник был отброшен от столицы на 100–250 километров.

Как же родилась легенда о 28 героях-панфиловцах? В этом тоже разбиралась военная прокуратура. Корреспондент «Красной звезды» Василий Коротеев, первый написавший о героях-панфиловцах, на следствии в 1948 году показал: «Примерно 23–24 ноября 1941 года я вместе с военным корреспондентом “Комсомольской правды” Чернышевым был в штабе 16-й армии… При выходе из штаба армии мы встретили комиссара 8-й панфиловской дивизии Егорова, который рассказал о чрезвычайно тяжелой обстановке на фронте и сообщил, что наши люди геройски дерутся на всех участках. В частности, Егоров привел пример геройского боя одной роты с немецкими танками.

На рубеж роты наступало 54 танка – и рота их задержала, часть уничтожила. Егоров сам не был участником боя, а рассказывал со слов комиссара полка… Егоров порекомендовал написать в газете о героическом бое роты с танками противника, предварительно познакомившись с политдонесением, поступившим из полка.

В политдонесении говорилось о бое роты с танками противника и о том, что рота стояла насмерть и погибла. Но не отошла, и только два человека оказались предателями, подняли руки, чтобы сдаться немцам, но они были уничтожены нашими бойцами. В донесении не говорилось о количестве бойцов роты, погибших в этом бою, и не упоминалось их фамилий. Пробраться в полк было невозможно, и Егоров не советовал нам пытаться проникнуть в полк.

По приезде в Москву я доложил редактору газеты «Красная звезда» Ортенбергу обстановку. Рассказал о бое роты с танками противника. Ортенберг меня спросил, сколько же людей было в роте. Я ему ответил, что состав роты, видимо, был неполный, примерно человек 30–40; я сказал также, что из этих двое оказались предателями».

Очерк Коротеева о героях-панфиловцах был опубликован в «Красной звезде» 27 ноября 1941 года. В нем говорилось, что участники боя «погибли все до одного, но врага не пропустили». 28 ноября в той же газете вышла передовица под заголовком «Завещание 28 павших героев». Ее написал литературный секретарь редакции Александр Кривицкий. 22 января 1942 года тот же Кривицкий поместил в «Красной звезде» очерк под названием «О 28 павших героях». Как очевидец или как человек, слышавший рассказы бойцов, он пишет об их личных переживаниях, о геройском поведении гвардейцев и впервые называет 28 фамилий погибших.

В апреле 1942 года командование Западного фронта обратилось к наркому обороны с ходатайством о присвоении названным в публикации воинам звания Героев Советского Союза. В июле вышел соответствующий указ президиума Верховного Совета.

Но вернемся в 1948 год. В военной прокуратуре допросили и Кривицкого. Он, в частности, показал: «При разговоре в ПУРе (Главном политуправлении Красной армии) интересовались, откуда я взял слова политрука Клочкова “Россия велика, а отступать некуда – позади Москва!” Я ответил, что это выдумал я сам… В части же ощущений и действий 28 героев – это мой литературный домысел. (В то же время, согласно исследованию писателя Валентина Осипова и свидетельствам бойцов панфиловской дивизии, утверждается, что авторство фразы “Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!” принадлежит именно политруку Клочкову, а не корреспонденту Кривицкому: сохранились личные письма Клочкова жене, в которых он выражал свои чувства особой ответственности за Москву в похожих выражениях, кроме того, примерно такие же призывы печатались в обращениях Панфилова к солдатам дивизии и в номерах дивизионной газеты. – Ред.) Я ни с кем из раненых или оставшихся в живых гвардейцев не разговаривал. Из местного населения я говорил только с мальчиком лет 14–15, который показал могилу, где похоронен Клочков».

Бывший командир 1075-го полка Илья Капров рассказал, что фамилии бойцов давал Кривицкому по памяти капитан Гундилович. С немецкими танками 16 ноября дрался, конечно, весь полк, добавил он, и в особенности 4-я рота 2-го батальона, оказавшаяся на направлении главного удара противника.

…Неполное знакомство с материалами прокурорского расследования 1948 года привело некоторых исследователей к неверным выводам, дезориентировало ряд журналистов.

В районе разъезда Дубосеково погибло больше сотни наших бойцов – русских, казахов, киргизов, узбеков. Все они достойны звания героев. В тяжелейших условиях, плохо вооруженные, гвардейцы задержали танковое наступление фашистов. Враг так и не вышел к Волоколамскому шоссе. Подвиг был. Только вот крылья славы и исторического признания коснулись далеко не всех героев-панфиловцев. Такое часто бывает на войне.

(По материалам В. Мицурова, к и. н., oursociety.ru)

Частности не отменяют главного – 28 героев-панфиловцев существовали. И они совершили свой подвиг – не пропустили немецкие танки к Волоколамскому шоссе. Их было больше, чем 28, но 28 среди них точно были. Пусть и с любыми другими фамилиями. Пусть остается миф и в словах гимна Москвы: «И в веках будут жить двадцать восемь самых храбрых твоих сынов». И несмотря на то, что никаких сынов Москвы в дивизии генерала Панфилова не было – она была сформирована в Киргизии и Казахстане, – эти слова никто и никогда уже не вычеркнет из истории и из наших сердец.

P.S.

Из интервью Ларисы Кафтан с директором Госархива РФ, доктором исторических наук Сергеем Мироненко:

– О том, что не было никаких героически павших героев-панфиловцев, стало известно еще в 1948 году, когда один за одним начали появляться люди, которые должны были лежать в могиле. И тогда партийное руководство поручило выяснить, что произошло на самом деле. Было проведено следствие. Нашли командира полка, который показал, что никакого боя у разъезда Дубосеково не было. Стали спрашивать автора очерка о «подвиге панфиловцев» Кривицкого: зачем же вы написали это все? Он говорит: мне дали задание найти какой-то подвиг, и кто-то рассказал, что под Дубосековым был бой. «А кто же автор слов, якобы сказанных политруком Клочковым: “Велика Россия, а отступать некуда, позади Москва”»? – спросили Кривицкого. «Я», – ответил он. Было очень непросто – признать, что не было никаких героев-панфиловцев.

P.P.S.

Главная военная прокуратура изучила случай измены Родине Иваном Добробабиным. Он в 1942 году добровольно сдался в плен немцам и служил у них в полиции. При аресте у предателя была найдена книга «О 28 героях-панфиловцах», где он числился погибшим героем.

Прокуратура начала расследовать сюжет и выяснила, что, помимо Добробабина, в списках погибших героев значится еще четверо вполне себе живых панфиловцев. Кроме предателя Добробабина, в немецком плену оказался и Даниил Кужебергенов, который рассказывал на допросах (в документе не указано, кому рассказывал – немцам или советскому СМЕРШу), что он и есть тот самый погибший, один из 28.

Никаких детективных приемов главный военный прокурор ВС СССР генерал-лейтенант Н. Афанасьев не использует. Это сухое расследование фактов, приводящих к жестким выводам. Прокуратура констатирует: не было подвига указанных 28 красноармейцев, не было боя, описанного журналистами «Красной звезды».

Теперь одни требуют не признавать факты расследования, которые якобы ставят под сомнение героизм советского народа в целом. Другие требуют переименования улиц, названных в память о героях-панфиловцах. Крайности при оценке истории – дело привычное.

Герои не виноваты в том, как о них написали. Они воевали честно и как могли. Они герои. А вот то, что сотворили так называемые журналисты «Красной звезды»… Они не просто предали смысл журналистской профессии, главный принцип которой: «Я видел – я хочу рассказать». Они заложили сработавшую через годы гадкую мину в героическую историю Великой Победы. Но сила народа-победителя как раз и заключена в способности признавать правду в любое, даже самое неподходящее время. И такой, какая она есть.

(По материалам М. Кононенко)

В лесах и в торфе высохших болот на глубине от пяти до тридцати сантиметров поодиночке, повзводно и поротно лежат они и с бесконечным терпением ждут, когда же наконец врежутся в грунт лопаты и теплые руки живых зашарят средь костей, разыскивая смертный медальон…

«За все дороги войны я не видел столько крови, как под Ржевом. Осенью дивизия перешла к обороне… Окопная война не отличалась практически от тех кровавых боев, которые только что прошли. Постоянные схватки разведгрупп, наших и противника, то есть разведка боем. Это когда бросают в бой взвод или роту и определяют, какими силами противник их уничтожает. Артиллерийские дуэли, нескончаемые бомбежки, да плюс ко всему досаждали снайперы, поэтому люди гибли ежедневно и кровь людская лилась не переставая», – писал Хабиб Шакиржанов, командир роты разведки 431-го полка 52-й стрелковой дивизии.

«Смертью храбрых» – писали в похоронках всем павшим за Родину. Смерть уравнивала героев и новобранцев. А статистика разносила убитых по сводкам: если погиб 20 апреля 1942 года, то в ходе Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции, а если на следующий день, то уже нет: закончилась операция. Где-то он учтен, но докопаться, что человек погиб под Ржевом, без архивных исследований невозможно.

Маршал Г.К. Жуков

Следующая операция, Ржевско-Сычевская наступательная, началась спустя 100 дней. Сколько воинов погибло в этом промежутке, неизвестно. А была еще одна Ржевско-Сычевская наступательная – в ноябре – декабре. И еще одна Ржевско-Вяземская. И перерывы между ними – в сумме более 200 дней противостояния – выпали из статистики. В черную дыру провалилось наступление вермахта 2—12 июля 1942 года, стоившее Красной армии 50 131 потерянных только пленными (убитых не считали), 226 танков, 763 орудий, 1995 пулеметов и минометов (данные немецкие). В советской истории в это время ничего не происходило! А сколько наших полегло, когда оставляли Ржев в октябре 1941-го? По-советски это было в начале Калининской оборонительной операции – туда их и записали.

Здесь один может задержать сотни. Зимой в этом царстве снега, где все простреливается из наших зарытых в землю крепостей, умелый огонь творит чудеса.

Ржевско-Вяземская стратегическая операция завершила битву под Москвой. По директиве Ставки Верховного Главнокомандования от 7 января 1942 года войска двух фронтов, Калининского и Западного, должны были окружить 9-ю и 4-ю танковые армии немцев. К 1 февраля кольцо готово было сомкнуться, но немцы, перебросив из Западной Европы 12 дивизий и 2 бригады, ответили, как еще могли в 1942 году. В окружение под Ржевом и Вязьмой попали четыре наших армии и два кавалерийских корпуса. Весной боевые действия прекратились из-за распутицы. Впереди было еще 11 месяцев мясорубки на Ржевско-Вяземском плацдарме.

Почему немцы так держались за Ржев? А место удобное. Пересечение железнодорожных линий Рига – Великие Луки – Москва и Брянск – Вязьма (у немцев по ним ездил бронепоезд). Крупный водный рубеж – Волга. Небольшие, но разливающиеся во время дождей реки Держа, Вазуза, Гжать, Осуга, Бойня, Сишка. Заболоченные леса. Танкоопасных направлений немного, и все пристреляны и заминированы.

А до Москвы – 150 километров. 15 минут на истребителе или 5 часов на танке.

30 июля 1942 года силами четырех общевойсковых и двух воздушных армий началась первая Ржевско-Сычевская операция. Командовал ею сам Жуков. «Превосходство русских было громадным. 14 августа в 12 часов перед 9-й армией находились 47 стрелковых, 5 кавалерийских дивизий, 18 стрелковых и 37 танковых бригад», – вспоминал генерал Хорст Гроссманн, командовавший под Ржевом дивизией. Надо сказать, что в советской истории наступление закончилось уже 23 августа. А Гроссман до середины октября продолжал отражать атаки, причем самым напряженным днем считал 27 сентября, когда «в 4 часа русским удалось ворваться в Ржев». Как будто наши и немцы вели две разные войны в параллельных мирах…

Так или иначе, советское наступление остановилось. Жуков сетовал, что ему не хватило еще одной-двух армий, чтобы разгромить всю Ржевско-Вяземскую группировку. «К сожалению, эта реальная возможность Верховным Главнокомандованием была упущена».

Похоже, Георгий Константинович не знал, что главной целью атак под Ржевом было отвлечение немецких войск с юга, где 17 июля вермахт начал наступление на Сталинград. Осенью Сталин пошел еще дальше: выдал планы жуковского наступления немцам!

Двойной агент НКВД и абвера Александр Демьянов («Гейне» – «Макс») передавал германским хозяевам информацию, подготовленную в советском Генштабе (из армейского генералитета в курсе дела был один Штеменко, из НКВД – Судоплатов). 4 ноября 1942 года Демьянов сообщил, что Красная армия нанесет немцам удар на Северном Кавказе и под Ржевом. Таким образом, окружение армии Паулюса под Сталинградом стало для немцев полной неожиданностью, но вторая Ржевско-Сычевская операция была обречена. 70 тысяч советских солдат погибло в атаках на поджидавшие их германские части.

Они до сих пор лежат, где погибли. Ждут обещанной сталинским приказом фанерной пирамидки со звездой. При жизни они знали, что приказ свят. Кому, как не им, знать такие вещи. Они же полегли здесь, выполняя приказ. А иные не дождались. Приняла их души волжская волна, укрыло после их последнего боя Вазузское водохранилище.

Сколько убито под Ржевом? Утверждают, что миллион. А может, и больше.

P. S.

Не так давно дезинформация «Гейне» – «Макса» сработала вторично. Американский историк полковник Гланц «открыл», что Ржевская операция была близнецом Сталинградской, только не удалась, вот о ней и помалкивают. Эту версию можно было бы обсуждать, если бы Гланц не начал с подтасовки. Против Ржевско-Вяземской группировки немцев действовали два наших фронта, а он в своей книге почти удвоил их силы, подсчитав ВСЕ войска Московской зоны обороны. Получилось наглядно. Круче, чем под Сталинградом. Но мы не поверим.

(По материалам Е. Некрасова)

Пожалуй, нет в российской истории другого имени, которое в большей степени ассоциировалось бы с понятием предательства, чем имя генерала Андрея Власова. И одновременно с этим вызывало бы желание узнать всю правду его жизни – не ту, что мы знаем из советской военной истории.

А что мы, собственно, знаем? Начнем с его официальной биографии. Родился Андрей Андреевич 14 сентября 1901 года в селе Ломакино Нижегородской губернии в семье крестьянина. Учился в духовной семинарии на священника. В мае 1919 года вступил в Красную армию и успел повоевать в Крыму против Врангеля. После Гражданской войны прошел все ступени от командира взвода до начальника штаба полка. Окончил высшие военно-тактические курсы «Выстрел» и в 1930 году вступил в партию.

В 1933 году Андрей Андреевич стал помощником начальника 1-го сектора 2-го Отдела штаба Ленинградского военного округа, курируя в том числе и работу разведки. С июня 1937 года занял должность начальника учебного отдела курсов военных переводчиков разведывательного отдела. С этого же времени Власов включался в состав военных трибуналов в Ленинградском и Киевском военных округах, а поскольку дело происходило в разгар большого террора, очевидно, что, подмахивая смертные приговоры, он наглядно демонстрировал свою лояльность системе.

Осенью 1938 года по ходатайству Разведуправления РККА Власова отправили в Китай в качестве военного советника. Период его командировки совпал с пиком Японо-китайской войны.

После серии неудач войска Чан Кайши смогли показать зубы японским захватчикам, а сам Власов вошел в ближайшее окружение маршала и, по некоторым версиям, даже стал любовником его супруги.

Вообще, не будучи красавцем, Власов пользовался популярностью у женщин, а во время своей заграничной командировки как-то совершенно не по-советски приобрел себе трех китаянок, совмещавших при нем обязанности служанок и одалисок.

Любопытно, что обязанности переводчика при нем выполнял «засвеченный» нашими спецслужбами агент абвера, некий Сун-Куеши, а среди знакомых фигурировал германский военный советник, бывший лидер нацистских штурмовиков Вальтер Стеннес, по идейным соображениям снабжавший советскую сторону информацией стратегического значения.

Несмотря на столь неоднозначное окружение и очевидные факты морального разложения, вернувшись в Советский Союз, Власов получил должность командира 99-й стрелковой дивизии и вскоре превратил ее в лучшее соединение стратегически важного Киевского военного округа.

На газетных фотографиях он фигурировал рядом с наркомом обороны Тимошенко, начальником Генерального штаба Жуковым и начальником Разведуправления РККА – своим однокашником Ф. Голиковым.

В начале 1941 года Андрей Андреевич получил орден Ленина.

Отечественную войну Власов встретил в должности командира 4-го механизированного корпуса. Уже 24 июня его соединение вместе с 9-м механизированным корпусом Рокоссовского действовало против 1-й германской танковой группы. Приказ «нанести мощный контрудар во фланг прорвавшейся группе противника, уничтожить ее и восстановить положение» выполнить не удалось. Тем не менее на фоне общей катастрофы Андрей Андреевич действовал довольно удачно и в сентябре был назначен командующим 37-й армией. Правда, из-за просчетов Ставки его армия тут же угодила в Киевский котел и была полностью разгромлена. Раненого командарма солдаты вынесли из окружения на руках.

Во время Московской битвы возглавляемая Власовым 20-я армия выбила врага из Солнечногорска. Андрей Андреевич стал всесоюзной знаменитостью и даже был представлен английским журналистам.

Пленный генерал-лейтенант А.А. Власов на допросе у генерал-полковника Линдемана, август 1942 г.

Однако блестящая карьера оборвалась самым трагическим образом. На должность командующего 2-й ударной армией Власова назначили 20 апреля 1942 года, когда общая ситуация считалась безнадежной. Еще до прибытия Власова самолетом из окружения было вывезено армейское знамя. Прибыв на место, новый командарм лично возглавил прорыв, командуя в районе Новой Керести группировкой из 58-й отдельной стрелковой бригады, 7-й гвардейской танковой бригады и курсов младших лейтенантов. Ему удалось обеспечить вывод наиболее боеспособных соединений.

По непроверенным данным, за Власовым присылали самолет, но он отказался возвращаться на Большую землю. 28 июня 2-я армия фактически была уничтожена. Сам Власов попал в плен 11 июля 1942 года. Пробродив несколько дней по лесам, командарм и его ППЖ повариха Мария Воронова добрались до затерявшейся в лесах деревушки, где были схвачены бойцами местной «самообороны» и направлены в немецкий штаб на станции Сиверской. На этом, собственно, и завершилась биография советского генерала Власова.

Начав сотрудничать с фашистами, Власов сколотил «Русский освободительный комитет».

Он совершал поездки, выступая то перед военнопленными, то перед германскими фронтовыми частями, и как-то раз пообещал командующему группой армий «Север» фельдмаршалу Кюхлеру: «Война закончится. Мы освободимся от большевизма и будем принимать немцев как самых дорогих гостей у себя в Ленинграде, которому будет возвращено его историческое название».

Когда Гитлеру, решившему стереть Ленинград с лица земли, доложили об этих речах, он распорядился отправить всю власовскую компанию в лагеря, однако германские штабисты положили приказ под сукно, а самого генерала спрятали с глаз долой.

В результате антибольшевистское движение так и оставалось раздробленным, а граждане СССР, убедившись, что фашисты рассматривают их исключительно как недочеловеков, сплотились под советскими знаменами.

На свет божий Власова извлекли только в сентябре 1944 года, когда ситуация на фронте стала для немцев совсем скверной. Ему разрешили сформировать «Русскую освободительную армию» (РОА), в состав которой влились все другие соединения, ранее созданные фашистами из белоэмигрантов, а также советских военнопленных и перебежчиков. Кроме того, в ноябре 1944 года был создан так называемый «Комитет освобождения народов России» (КОНР), целью которого провозглашалось свержение сталинской тирании, заключение мира с Германией и создание новой свободной государственности без большевиков и эксплуататоров. Власов стал одновременно председателем КОНР и главнокомандующим РОА, состоявшей из двух дивизий (600-й и 650-й), имевшей собственные ВВС (16 самолетов) и даже получившей от немцев статус «армии союзной державы».

В мае 1945 года власовцы поддержали антифашистское восстание в Праге, но после подхода к городу советских войск отошли в американскую зону оккупации.

Сам Власов был арестован 12 мая 1945 года группой советских разведчиков во главе с капитаном Якушевым. Суд проходил в Москве 30 и 31 июля 1946 года. Постановлением Военной коллегии все обвиняемые были приговорены к смертной казни и повешены.

«По делам их узнаете их» – так сказано в Евангелии от Матфея. А если судить о деятельности предателя Власова «по делам», т. е. по конечному результату, то что выходит в сухом остатке?

В начале Великой Отечественной войны немцев часто встречали как освободителей, причем не только на национальных окраинах (в Прибалтике, на Западной Украине), но и на вполне русских территориях. Измученное колхозным строем крестьянство даже почувствовало некоторое облегчение налогового бремени, потянулось в открывшиеся церкви. В германских частях к весне 1942 года служили около 200 тысяч «добровольных помощников» (хиви), главным образом из числа советских военнопленных.

Что, в сущности, мешало Гитлеру пообещать русским восстановление Российского государства без коммунистов и колхозов, вызвав таким образом если не гражданскую войну, то как минимум серьезные волнения на советской территории? А потом победоносный германский вермахт мог бы уже без особого труда усмирить своих бывших союзников. Но фюрер, плюющий на любые договоры, проявил не свойственную ему принципиальность и пресек проекты по формированию русского антибольшевистского войска. Зачем? Однозначный ответ найти трудно, но в целом, анализируя отношения между сотрудничавшими с нацистами русскими группировками, складывается впечатление, что появление такой фигуры, как Власов, вместо консолидации только усилило разброд и шатание.

Белоэмигранты, казаки-сепаратисты и разного рода националисты – от таджиков и грузин до латышей и эстонцев – видели в бывшем сталинском любимце скрытого коммуниста, мечтавшего восстановить Советский Союз в новой редакции.

Не доверяли ему и немцы, однако найти среди пленных советских генералов сопоставимую с ним по известности фигуру было невозможно. Лишь один из них сдался добровольно – так сказать, по зову сердца (да еще со штабными документами), – речь идет о заместителе начальника штаба Северо-Западного фронта Трухине. Но тот был всего лишь генерал-майором и никогда не командовал крупными войсковыми соединениями.

Ставить же во главе РОА бывшего белогвардейца, вроде Краснова или Шкуро, было бессмысленно – стараниями советской пропаганды за ними намертво закрепился имидж вешателей и реакционеров, собирающихся восстановить власть помещиков и капиталистов.

В общем, в силу своей довоенной известности, попав к немцам, Власов автоматически становился главным кандидатом на роль лидера российского антикоммунистического движения. Но при этом лидера, которого значительная часть антикоммунистов откровенно ненавидела.

И здесь самое время задаться вопросом: а случайно ли он появился у немцев?

Еще в 1920-е годы советские спецслужбы успешно обкатали следующую схему борьбы со своими противниками: агенты ВЧК – ГПУ – НКВД создают нелегальную организацию, в которую слетаются враги советского строя и государства, из иностранных спонсоров вытягиваются деньги, реальная борьба заменяется профанацией, а когда дольше разыгрывать комедию становится невозможно, организация ликвидируется, а все состоящие в ней настоящие антикоммунисты идут под арест.

Классический пример такой схемы – операция «Трест». Именно на таких живцов были заманены в Советский Союз матерый террорист с дореволюционным стажем Борис Савинков, британский супершпион Сидней Рейли, вождь украинских повстанцев Юрий Тютюнник и лидер ингерманландских сепаратистов Юрье Эльфенгрен.

Теперь предположим, что Власова подставили немцам умышленно, и тогда прояснятся многие моменты в его биографии. Вспомним: с 1933 года он по роду своей деятельности связан с разведывательными службами СССР. В Китае он «морально разлагается» и тесно общается с немцами, словно приглашая их к вербовке. Однако, вернувшись в СССР, не несет никакого наказания, а, напротив, получает повышение. Не потому ли, что игра в моральное разложение была санкционирована сверху?

В 1941–1942 годах советская пропаганда «лепит» из Власова образ героя. И в то же время перспективного военачальника посылают в окруженную 2-ю ударную армию, практически на убой.

Когда армию уже разгромили, в Москву сначала поступили сведения, будто Власов вышел к партизанам. Потом информацию списали на ошибку. Но, может, это был непредвиденный сбой в сценарии, и партизаны перенаправили его куда следует – т. е. к немцам?

Но если Власов выполнял у немцев специальное задание, то зачем же его казнили? Неизвестно, молил ли на суде Власов о пощаде или, напротив, обличал сталинскую тиранию, но по немногочисленной хронике видно, что держался он спокойно и уверенно. Собрал волю в кулак или чувствовал, что его не накажут?

Дальний родственник Власова, трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин, присутствовал при его казни и высказывал уверенное предположение, что казнили кого-то другого. А один из его земляков, Петр Рябинин, будучи после войны на Дальнем Востоке, пошел на концерт самодеятельности и узнал Власова в одном из гармонистов. Тот, увидев Рябинина, сбежал за кулисы и словно в воду канул…

Понятно, что, дискредитировав антибольшевистское движение и став символом предательства, Власов не мог быть реабилитирован, но ему как эффективному агенту вполне могли обеспечить спокойную старость. Впрочем, еще раз уточним: речь идет лишь о версии, к числу ее сторонников относятся некоторые военные историки и ветераны спецслужб. Однозначно подтвердить или опровергнуть ее могли бы лишь архивные документы, но с них еще не снят гриф секретности.

И, разумеется, пока рано отказываться от официальной точки зрения, из которой следует, что все ошибки Власова были ошибками заигравшегося в политику недалекого генерала.

Отметим: выдвинув осенью 1942 года план создания Русской освободительной армии, он начал оттягивать на себя ресурсы, направлявшиеся на поддержку национальных формирований. Оттеснил на политическую обочину наиболее энергичную группировку антисоветских сил, сплотившихся вокруг ветеранов Белого движения.

Занимаясь формированием Русской освободительной армии, помог спастись сотням тысяч военнопленных, многие из которых приняли участие в борьбе против фашизма.

Неумело вел пропаганду на оккупированных немцами советских территориях, фактически дискредитировав идею восстановления небольшевистской России.

Сформировал первые боеспособные соединения Русской освободительной армии только в начале 1945 года, когда боевые действия разворачивались уже за пределами Советского Союза. В военном и политическом смысле проект РОА уже не имел перспективы.

В 1945 году саботировал требования германского командования о том, чтобы части РОА оказали вермахту военную помощь.

Показательна роль РОА в пражском восстании. Первые стычки начались 5 мая на Вацлавской площади. К концу 5 мая дивизия ВС КОНР (Комитет освобождения народов России), развернувшись в боевые порядки, вошла в окрестности города. Чины дивизии получили специальные бело-сине-красные повязки для того, чтобы восставшие избежали путаницы между солдатами немецкого гарнизона и солдатами дивизии ВС КОНР.

Силы 3-го пехотного полка подполковника Георгия Рябцева блокировали аэродром в Рузине, где располагалась авиачасть «Хогебак», в авиапарке которой находились реактивные истребители Ме-262. 1-й пехотный полк подполковника Архипова, захватив мосты через реку Влтаву, вошел в город и с боями двигался к центру Праги. Артиллерия дивизии Буняченко подвергла обстрелу места скопления эсэсовцев и штаб немецкого командования. 2-й пехотный полк подполковника Артемьева преградил подход войск СС с юга.

Большая часть города была полностью очищена от немецкого гарнизона.

8 мая дивизия покинула Прагу до капитуляции немецкого гарнизона из-за нежелания чешского политического руководства дискредитировать себя перед руководством Советского Союза.

В 16.00 капитулировал немецкий гарнизон города. Ранним утром 9 мая в город вступили советские войска под командованием генерал-майора танковых войск Ивана Зиберова.

По некоторым данным, Власов отказался от американского и испанского политического убежища, был захвачен советскими солдатами, доставлен в штаб маршала Конева и самолетом отправлен в Москву.

Не все просто в осмыслении странной судьбы генерала А. Власова. Подождем открытия архивов?

(По материалам исторического портала «Альбоин» alboin.ru, russian7.ru)

В 2004 году по российскому телевидению прошел сериал «Штрафбат». По сценарию, в штрафбате воюют и офицеры, и рядовые, и уголовники. На самом деле штрафные батальоны состояли исключительно из провинившихся боевых офицеров. А из рядовых, сержантов и частично из уголовников формировались армейские штрафные роты. И ни при каких обстоятельствах штрафник не мог быть командиром какого-либо подразделения…

Все эти «ляпы» происходят от того, что долгие годы цензура запрещала писать о штрафниках. Например, даже один из самых правдивых мемуаристов генерал Горбатов, рассказывая о рейде офицерского штрафбата в тыл врага, назвал штрафников лыжниками, лыжным батальоном. Сегодня после публикаций воспоминаний самих штрафников и их командиров картина несколько прояснилась.

Вообще первые штрафные воинские формирования появились еще во время обороны Москвы. Но тогда об этом даже в особых отделах говорили шепотом. Узаконены штрафбаты, штрафроты и заградотряды были летом 1942 года приказом № 227 народного комиссара обороны, то есть И.В. Сталина. Приказ имел гриф «Без публикации», и его просто зачитывали перед строем солдат. Будущий генералиссимус отмечал, что «у нас нет уже преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба», и отступать дальше нельзя. Поэтому необходимо ужесточить дисциплину в войсках. Для этого всех, без приказа покинувших боевую позицию, отправлять в штрафные подразделения, а в тылу неустойчивых дивизий расположить заградительные отряды «и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизий расстреливать на месте паникеров и трусов…»

Приказ № 227 от 28 июля 1942 г. «Ни шагу назад!»

Любопытно, что в тексте приказа, который получил название «Ни шагу назад», Сталин ссылается на опыт вермахта. Действительно, немцы после поражения под Москвой сформировали более ста штрафных рот и десяток офицерских штрафных батальонов. А вот заградительные отряды применялись Красной армией еще в Гражданскую войну – это изобретение Льва Давыдовича Троцкого.

Возможно, в сложившейся обстановке, когда немецкие войска вышли к Волге, подобный приказ о наведении порядка в армии был необходим. Но вот его исполнение проводилось в духе того времени – с бездушной жестокостью, что зачастую приводило к наказанию невиновных и к новым необоснованным потерям.

Первыми штрафниками стали те, кто обсуждал, а, вернее, осуждал приказ № 227. Конечно, в штрафники определяли и по заслугам: за трусость, за бегство с позиций. Многие офицеры попали в штрафбат за то, что, оказавшись после окружения на оккупированной территории, не участвовали в партизанском движении. Направляли за другие реальные проступки. Но все делалось по-сталински: лес рубят – щепки летят. А щепки – это человеческие жизни.

Каждый наказанный офицер, сержант, рядовой направлялись только в пехоту – независимо от того, танкист он, летчик, моряк, артиллерист.

(По материалам М. Ершова)

Этот человек, дважды заслужив почетное звание Героя Советского Союза, так и не получил своей награды. Ни в одном российском городе нет улицы или хотя бы переулка, названных его именем. Он умер в 1994 году, но только в сентябре 2006-го на его могиле на Чижовском кладбище в Минске появился достойный памятник, установленный за счет благотворительных средств.

19 августа 1941 года не полностью укомплектованная рота Зиновия Григорьевича Колобанова, состоявшая всего из пяти машин, в течение одного-единственного боя за три часа уничтожила сорок три фашистских танка. Из них двадцать два – на личном счету экипажа старшего лейтенанта Колобанова.

Для уроженца Нижегородской губернии Зиновия Колобанова война началась в конце тридцатых годов. В 1936 году он с отличием окончил Орловское бронетанковое училище имени М.В. Фрунзе, а в 1939-м попал на советско-финляндский фронт в должности командира танковой роты. Там при прорыве «линии Маннергейма» Колобанов первый раз горел в танке. Второй раз покидать горящий танк ему пришлось там же, в глухих карельских лесах недалеко от Вуоксы, и, наконец, в третий раз – при штурме Выборга. За прорыв «линии Маннергейма» Колобанова наградили «Золотой Звездой» Героя Советского Союза и дали внеочередное звание капитана. Документального подтверждения о награждении нет – в личном деле капитана Колобанова отсутствует несколько страниц. И вскоре будет понятно, почему.

12 марта 1940 года, в день подписания советско-финляндского мирного договора об окончании «стодневной войны», рота капитана Колобанова все еще стояла на позициях. Финские солдаты, измученные не меньше русских, узнав о прекращении боевых действий, побросали оружие, вылезли из окопов и, шумно выражая свою радость, отправились в сторону советских позиций. Многие из роты Колобанова последовали их примеру и двинулись навстречу. Люди, еще час назад изучавшие друг друга сквозь прорезь прицела в поисках слабых, уязвимых мест, обнимались и плакали, они не хотели воевать, они не желали замерзать в страшных карельских болотах, они мечтали попасть домой.

Многие братались с финнами – многие, но не все. Нашелся «товарищ», который продолжал тихо сидеть на своем посту. Он тщательно запоминал «все это безобразие» и записывал, а записав, передал куда следует.

Не прошло и нескольких дней после окончания зимней кампании, как теперь уже бывший Герой Советского Союза, бывший капитан Зиновий Колобанов оказался на тюремных нарах. И гнил бы боевой танкист до самой своей смерти где-нибудь на лесоповале, если бы не началась Вторая мировая война.

Через год после ареста о Колобанове вспомнили. Естественно, что о восстановлении наград не могло быть и речи. Единственное, что ему позволили – вновь получить под командование роту танков и начать «с чистого листа».

21 июля 1941 года во время своей поездки в группу армий «Север» Гитлер заявил следующее: «В сравнении со значением Ленинграда Москва для меня всего лишь географический объект». В августе группа армий «Север», послушная директивам своего фюрера, силами двадцати трех дивизий начала наступление на Ленинград. В состав «Севера» входила четвертая танковая группа генерал-полковника Хепнера.

Ни о Хепнере, ни о продвижении его танков Колобанов еще ничего не знал. В середине августа он получил свои боевые машины, лично проинспектировав их прямо на Кировском заводе. Правда, вместо десяти положенных по штату машин заводчане могли дать только пять, но зато это были новые, усиленные дополнительной броней, снабженные двойным комплектом бронебойных снарядов тяжелые танки КВ-1. Экипажи формировались прямо на заводе, причем каждый член экипажа принимал участие в сборке своего танка. Недолгая обкатка – от ворот предприятия до Средней Рогатки (начало Московского шоссе), и – прямая дорога на фронт.

Задание Колобанов получил лично от командира Первой танковой дивизии В.И. Баранова. В устах комдива боевая задача прозвучала просто: выйти из Гатчины, занять позицию у поселка Войсковицы, в том месте, где сходятся дороги на Лугу и Кингисепп, и… стоять насмерть.

Вечером 18 августа 1941 года пять танков старшего лейтенанта Зиновия Колобанова прибыли на место дислокации. Три грунтовые дороги сливались в четвертую, по которой пришла рота старшего лейтенанта. Пять на три не делится, и командир расставил боевые машины по-своему: четыре танка защищали второстепенные дороги, командирская машина прикрывала главное направление. Экипажи тщательно замаскировали свои машины, после чего, следуя приказу старлея, улеглись спать.

Взяв Кингисепп, враг двинулся по направлению к Ленинграду. Предыдущее сражение далось нелегко, и танкисты Хепнера, уверенные, что измотанные советские части в ближайшие часы их не потревожат, позволили себе расслабиться. Танки, против приказа, не соблюдали дистанцию, люки были открыты настежь, гитлеровская пехота спокойно сидела на броне. Немцам даже не приходило в голову, что впереди их ждет очень серьезный бой.

Около двух часов дня по дороге, охраняемой танком Колобанова, проскочили три вражеских мотоциклиста-разведчика и умчались в сторону Мариенбурга. Их спокойно пропустили. А уже через несколько минут появились первые танки противника. Командир велел экипажу приготовиться, но бой не начинать, пока в поле зрения не окажется последняя вражеская машина.

Экипаж КВ-1 З.Г. Колобанова, август 1941 г.

Насчитав в колонне двадцать два танка и убедившись, что больше пока не предвидится, Колобанов приказал командиру орудия старшему сержанту Усову открыть огонь. Первые два выстрела уничтожили два головных фашистских танка, остальные все еще по инерции лезли вперед, облегчая работу нашим танкистам. Еще четыре снаряда – и два последних танка противника беспомощно задымили и замерли, заперев всю колонну на узкой дороге.

Предварительно расстреляв ближайшие стога сена, немцы в конце концов обнаружили замаскированный русский танк, и началась дуэль. Тяжелый KB принял на себя удар из восемнадцати стволов и, содрогаясь, в ответ посылал снаряд за снарядом прямо под черные кресты, прожигая насквозь грязно-серую броню. Радио командирской машины доносило только мат и грохот выстрелов – экипажи остальных четырех танков явно не дремали, расправляясь со спешащим на помощь запертой колонне противником.

Через полтора часа непрерывного боя командирская машина замолчала – стрелять было больше не в кого. Двадцать два фашистских танка превратились в груду металлолома. Немецкие пехотинцы, прячась по канавам, с ужасом наблюдали, как измятый, с намертво заклиненной башней советский танк тяжело выполз на дорогу и, презрительно лязгая гусеницами, своим ходом направился в сторону Гатчины.

Встретившись со своей ротой, Колобанов узнал, что в бою на лужской дороге экипаж лейтенанта Федора Сергеева уничтожил восемь немецких танков, экипаж младшего лейтенанта Максима Евдокименко – пять. При этом Евдокименко погиб, а трое членов его экипажа ранены. Уцелел лишь механик-водитель Сидиков, протаранивший пятый немецкий танк своим тяжелым КВ. Экипажи младшего лейтенанта Дегтяря и лейтенанта Ласточкина в этот день сожгли по четыре вражеских танка каждый. Приехавший через час после прекращения боя фронтовой кинооператор заснял горящие вражеские машины на пленку, а на следующий день во фронтовой газете появилась краткая заметка о подвиге танкистов. Всего 19 августа 1941 года танковой ротой были уничтожены сорок три танка противника. За этот бой командир 3-й танковой роты старший лейтенант 3.Г. Колобанов заслужил звезду героя, но, учитывая «тюремное» прошлое, получил только орден Красного Знамени.

Несмотря на этот беспрецедентный бой, 21 августа советские войска вынуждены были сдать Гатчину. А через три недели с Колобановым случилась беда: осколки близко рванувшего снаряда повредили позвоночник. Впереди – месяцы лечения и, казалось бы, полная инвалидность. Но дух танкиста оказался сильнее тела. В конце 1944 года Колобанов снова на фронте, он командует дивизионом самоходных установок САУ-76. На Магнушевском плацдарме (Польша) он получает орден Красной Звезды, а за взятие Берлина – еще один орден Красного Знамени.

После войны Колобанов служит на территории Германии – командует батальоном тяжелых танков ИС-3. Ему присваивают звание подполковника, но… из батальона Колобанова в английскую зону оккупации дезертирует солдат. Казалось, впереди снова трибунал и нары, однако за Колобанова вступаются прошедшие с ним войну старшие командиры, и он отделывается переводом в Белорусский военный округ.

Вскоре здоровье вынудило танкиста уволиться в запас, однако он не ушел на пенсию, а начал работать на Минском автозаводе. На встречах ветеранов Колобанов иногда рассказывал о бое под Гатчиной, но когда называл количество подбитых танков, ему никто не верил. Зиновий Григорьевич был человеком скромным, раз не верят – значит, незачем и говорить. В 1994 году Колобанов умер, а вместе с ним надолго исчез и его подвиг.

(По материалам К. Карелова)

P.S.

В компьютерной игре World of Tanks («Мир танков») одна из наград носит имя этого советского танкиста – «Медаль Колобанова». Присваивается игроку, который, оставшись последним выжившим членом своей команды, одерживает победу против пяти и более танков и самоходок противника. Является одной из самых сложных и престижных медалей игры.

Этот город Гитлер хотел стереть с лица земли. 900 дней и ночей длилась навсегда вошедшая в историю блокада Ленинграда. От голода, холода и бомбежек умер миллион человек, но город не сдался.

Беспрецедентный по бесчеловечности эксперимент и беспримерное величие духа стали легендой. Такого голода мир еще не знал. Но в советское время правда о блокаде была закрыта цензурой, а в постсоветское – с непростительным снобистским равнодушием не востребована. И с течением времени подвиг обреченных на героизм ленинградцев становится абстракцией. Единственное противоядие от беспамятства – знание правды, какой бы страшной она ни была.

Кольцо вокруг города замкнулось 8 сентября 1941 года. «А в Ставку главнокомандующего об этом не докладывали почти две недели. Боялись. Считали, что быстро прорвут кольцо и доложат Сталину об успешном противодействии фашистской провокации. Гитлеровцы шли с катастрофической быстротой, но паники в городе не было. Эвакуироваться поначалу никто не стремился. Вот об этом Сталину сообщали как о свидетельстве патриотизма и веры в силу партии и его военного гения», – комментирует Ольга Кох.

Любопытное свидетельство настроений: окна от взрывной волны заклеивали бумажными лентами под прямым углом – как православный крест.

Со школьных лет все знают о «прочной обороне и позиционной войне», о трех линиях обороны вокруг Ленинграда и о Пулковских высотах… И практически ничего – о безуспешных попытках разомкнуть кольцо немецких войск.

Первая попытка была предпринята еще в сентябре 41-го. Второй ударной армии было приказано прорвать блокаду в районе Мги. План «спецоперации» наметили впопыхах. Во Второй ударной практически не было дальнобойных орудий и боеприпасов. Командовать армией вместо заболевшего командарма Клыкова Сталин назначил генерала Власова. Более 60 тысяч человек попали в окружение. Приказ Ставки: рассредоточиться и выйти к своим. Как могли десятки тысяч безоружных, голодных (рацион бойца составлял 50 граммов хлеба, ели лягушек и кору) солдат «рассеяться» и пройти сквозь плотно наступающие вражеские войска?

Фотография блокадного Ленинграда

В сборнике «В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД», выпущенном издательством «Европейский дом», впервые опубликованы имевшие гриф «совершенно секретно» донесения фашистских и советских спецслужб о блокаде. Тираж книги – 600 экземпляров.

21 сентября 1941 года, военная разведка группы армий «Север»: «Население города находится под влиянием пропаганды устрашения, которую проводит Коммунистическая партия… КП работает, проводя собрания, занимаясь индивидуальным террором».

Ежемесячно органы НКВД вербовали до полутора тысяч новых агентов. Стимул для сотрудничества с органами – шанс выжить, получив дополнительный паек.

Март 1942 года: «В столовую зашел мужчина лет сорока и, простояв в очереди около двух часов, получил по карточкам по две порции супа и каши. Суп ему удалось съесть. А каша осталась. Он умер, сидя за столом. Публика не расходилась: всех интересовало, кому достанется каша». За эти дневниковые записи, прочитанные стукачом, ленинградский учитель Алексей Винокуров был осужден по статье «контрреволюционная пропаганда и упаднические настроения» и расстрелян…

«Разведка Петербурга» – айнзатцгруппа А, Берлин, 18 февраля 1942 года: «Часто трупы даже не выносят, а оставляют в неотапливаемом помещении. В бомбоубежищах часто находят умерших, которых также не вывозят. Уже в начале января число умерших от голода и холода составляло до 2–3 тысяч в день».

«Социологический срез» типичных высказываний, отправленный 13 марта 1942 года Берии: «Наше правительство и ленинградские руководители бросили нас на произвол судьбы. Люди умирают как мухи, а мер против этого никто не принимает».

Комментарий: «Среди населения имеют место отрицательные настроения. В феврале в среднем за сутки умирало 3 тысячи 200 человек – 3 тысячи 400 человек».

Без сомнения, найдутся те, кто сочтет эту информацию очернительской и фальсифицированной: слишком отличаются секретные сводки о настроениях ленинградцев от известных со школьной скамьи. Но спрятаться за психологическую уловку – фашисты клевещут – не удастся. Гитлеровские и советские спецслужбы педантично фиксируют этапы катастрофы – схожая информация и схожие комментарии.

В Центральном архиве кинофотодокументов и в Музее истории Петербурга хранятся «репрессированные фотографии», сделанные фотографами ТАСС. Работы, где зафиксирована запредельная в своей жестокости повседневность, подлежали изъятию. Публиковали только героику. Для съемок в блокадном городе требовалось специальное разрешение.

Голод в двухмиллионном осажденном городе начался уже в октябре. Желтые страницы, исписанные аккуратным девичьим почерком, – дневник ленинградской студентки Татьяны Михеевой: «Вчера немцы бомбардировали город… Сегодня тревоги без конца. Я уже привыкла к тревогам. Хлеба не хватает. Вначале давали рабочим по 800 граммов, мне 600 и маме 400. Теперь папе – 600, мне – 400, маме – 300. Картошка 4 рубля килограмм, и то не достать, вообще очереди, очереди, очереди». Это – сентябрь 1941-го.

Весной 42-го ленинградцы собирали траву на городских газонах. Переработку вел фасовочно-пищевой комбинат. Были созданы пункты по приему. Собравшим 25 килограммов травы выдавали дополнительные карточки на хлеб. Ежедневный сбор – до полутора тонн. Траву заквашивали и отправляли в холодильники. Затем она поступала в столовые – для «травяных щей». Самый большой деликатес – крапива. Из одуванчиков варили кофе. В Елисеевском магазине на Невском без карточек можно было купить лебеду. Но это – уже в 42-м, а в 41-м еще не знали, что нужно запасаться травой…

В это время руководству города на самолетах доставляли фрукты. «Был у Жданова по делам водоснабжения. Еле пришел, шатался от голода… Шла весна 1942 года. Если бы я увидел там много хлеба и даже колбасу, я бы не удивился. Но там в вазе лежали пирожные буше…»

9 августа 1942 года в Большом зале Ленинградской филармонии состоялось первое исполнение Седьмой симфонии Шостаковича. Партитура симфонии была доставлена в Ленинград на самолете. 10 июля Ольга Берггольц объявила по радио: «Оркестр Радиокомитета под управлением Карла Элиасберга начал готовить Седьмую симфонию Шостаковича. Через месяц-полтора в открытом дневнике города – на славных стенах его – появится афиша, извещающая о первом исполнении Седьмой симфонии в Ленинграде».

Ксения Матус, тогда студентка Ленинградской консерватории, помнила все: «Мы репетировали каждый день с весны 1942-го. Было страшно холодно – в здании Радиокомитета сидели в пальто, в шапках. Пальцы не гнулись совсем, стыли. Не было сил держать инструмент, не то что играть. Шли в Радиокомитет, держась за стены, падали, поднимались и шли. Очень переживали из-за бомбежек – можно было опоздать на репетицию. Наш дирижер – Карл Элиасберг – сам еле передвигался, его привозили на детских саночках, – работал так, как будто не было войны. Как у него хватало сил – прежде всего душевных?! До сих пор не могу удержаться от слез, когда вспоминаю: начали играть, и вдруг так затряслись люстры, грохот начался. Мы испугались – думали, гитлеровская бомбежка, что не дадут доиграть». О том, что не дадут дожить, не задумывались… Потом уже узнали, что город охраняли с воздуха и с земли – это была знаменитая операция “Шквал”».

…Шел 335-й день блокады. До ее прорыва оставалось почти полтора года.

(По материалам Ю. Кантор)

В жаркие трагические июньские дни 1941-го под Витебском шли ожесточенные бои. Старший лейтенант Яков Джугашвили командовал артиллерийской батареей. «…Согласно архивным материалам по 7-му механизированному корпусу, – сообщала в своей книге “Тайна семьи вождя” Галина Джугашвили-Сталина (1937–2007), – последний бой, из которого отец в числе уцелевших не вышел, был дан в окрестностях села Копти Витебского района. Об этом-то бое и рассказал один из уцелевших солдат другу нашей семьи генералу Артему Сергееву: “Боеприпасы кончились. Пошла рукопашная. На старшем лейтенанте было много крови”».

Что произошло дальше, доподлинно не знает никто. И вот уже более 75 лет историки, журналисты, кинематографисты спорят о судьбе старшего сына Сталина. Естественно, что и его дочь пыталась выяснить эту тайну, собирала все свидетельства, напечатанные в прессе и высказанные людьми, которые, по их утверждениям, были свидетелями гибели героя или такими же пленными, как он. Одни сведения противоречили другим, факты больше походили на вымыслы.

Из книги «Тайна семьи вождя»:

«Пока я была ребенком, я знала – об этом сказала Ма (так дочь Якова Джугашвили называла маму. – Ред.) – отец пропал без вести. Позднее Ма осторожно объяснила мне: отец попал в плен и погиб в одном из концлагерей… Вскоре после ее смерти мне показали иностранный журнал с фотографией человека в солдатской шинели и грубых солдатских сапогах, висящего на колючей проволоке ограды. Его лицо скрывала густая тень. Надпись под фотографией не нуждалась в переводе: Яков Сталин. Это было как удар тока. Я оцепенела, потом громко разрыдалась. Тем же вечером словно кто-то подсказал мне простую, ясную мысль: у человека на фотографии затемнено лицо. По логике, именно лицо и должно быть освещено, чтобы не возникли сомнения. Здесь же все наоборот. Почему?

Два года спустя появилась большая статья Ионы Андронова, посвященная моему отцу, – подробный рассказ о его пребывании в лагере Заксенхаузен.

И снова затишье…

Пока не выныривает из небытия Ужинский (он утверждал, что был в лагере вместе с Яковым. – Ред.)… Слово в слово он повторяет свой прежний рассказ о знакомстве с сыном Сталина, о том, как он, Ужинский, пристрастил его к работе в лагерной мастерской, где заключенные вырезали из кости шахматы и где Яков научился вырезать так красиво, что немецкие офицеры выстраивались в очередь, чтобы получить “сувенир” от сына Сталина. (Насколько мне было известно, отец никогда не увлекался резьбой по дереву и по кости. Как он мог так быстро и успешно освоить это довольно сложное ремесло?) Когда же в лагере начинается эпидемия тифа, Якова переводят в барак Ужинского, и они “спят на одних нарах”, поверяя друг другу “самое сокровенное”. Что же именно? Ужинский с трудом вспоминает о машине: “Яков мечтал купить после войны машину…” (Зачем мечтать о машине человеку, если она у него уже есть? Любимая машина, прозванная “галкой”, и, по-моему, меня назвали Галиной в честь этой машины.)

Фотография старшего лейтенанта Якова Джугашвили в немецком плену

Ужинский общался не с отцом, я поняла довольно четко. Месяц в одном бараке и – ничего! Я его спрашиваю: “Ну что, вы вспоминали о семьях?” “Вспоминали”, – он отвечает. “И что?” – “Все самое хорошее!” Опять общие слова!

…Но вот более серьезное оправдание моей недоверчивости – показания Эмиля Зекла – унтер-офицера, служившего охранником в том же Хаммельбурге (“Неделя”, № 12, 1988 г.): “Яков Сталин был заключен в одиночку барака № 6. Там он не смел ни читать, ни писать. В 7 утра я подавал ему кофе, затем на полчаса выводил его во двор, окруженный колючей проволокой. На ночь его камера закрывалась тяжелыми железными решетками на две двери, которые закрывались на два замка”. Сколько же “сыновей Сталина” было в Хаммельбурге? Двое? Один спал с Ужинским на нарах, другой содержался в строгой изоляции за решетками и замками? Где тут выдумка, где реальность?

…В протоколе допроса Якова Сталина 18 июля 1941 года представлен его рассказ о том, как он попал в плен: “…Наши бойцы отбивались до последней возможности… Они все обратились ко мне: “Командир! Веди нас в атаку!” Я повел их в атаку. Началась сильная бомбежка, потом ураганный обстрел… Я очутился один… тут ваши окружили меня со всех сторон… Я бы застрелился, если бы вовремя обнаружил, что полностью изолирован от своих”.

А вот протокол допроса 19 июля, то есть днем позднее. Здесь те же события и, со слов того же “сына Сталина”, выглядят по неведомой причине совсем иначе: “…Среди солдат возникают панические настроения, и они бегут…” Солдаты бросают оружие, гражданское население не желает приютить у себя красноармейцев в военной форме, и Яков Сталин вынужден пойти на сдачу…

Еще большее изумление вызывает ответ “сына Сталина” на простой вопрос – и это зафиксировано в очередном протоколе, – где он родился. Он называет город Баку!!! Но в паспорте отца, который я храню, место его рождения – село Бадзи, Грузия. Перепутать поселок в Грузии со столицей Азербайджана? Невольно приходит мысль о небрежно, второпях составленной “легенде”.

Смерть “сына Сталина” в немецком концлагере имеет еще больше противоречащих одна другой версий. Иона Андронов, исходя из своих материалов, делал вывод, что Яков Джугашвили был застрелен часовым при попытке к бегству. Журналисты С. Апт и Т. Драмбян уверены в другом: Яков Джугашвили покончил жизнь самоубийством, бросившись на проволоку под напряжением “в результате затяжной депрессии”.

А вот версия немецкого военнослужащего Отто Милера и ефрейтора из охраны Заксенхаузена Фишера. Яков Сталин находится в одном блоке с английскими офицерами, среди которых – родственник Черчилля Томас Кушинг. Немцы задумывают внести разлад в альянс СССР – Великобритания, спровоцировав англичан на ссору с Яковом и его убийство. Родственник Черчилля – убийца сына Сталина! План приводится в исполнение. Ночью английские офицеры с ножами врываются в камеру Якова. Он “с криком о помощи” выпрыгивает в окно и оказывается вблизи забора. Часовой, отреагировав автоматически, убивает его выстрелом в упор.

Однако все версии разлетаются в прах, если принять на веру показания лейтенанта Зелингера, коменданта концлагеря Ягердорф. Он утверждает, что Яков Сталин находился в его концлагере. Тяжелая болезнь сына Сталина вынудила Зелингера, отвечавшего за сохранность ценного пленника, перевести его в больницу, где он вскоре и скончался…

Нет ни одной записи сына Сталина на магнитофон или кинопленку. Ни на одном из “протоколов” нет его подписи.

Летом 1941 года наши передовые позиции были буквально затоплены дождем немецких листовок – пленный сын Сталина среди немецких офицеров. Вот он стоит в свободной позе, задумчиво склонив голову к плечу, вот сидит за столом в компании немцев, довольный, весело улыбаясь. Тут же и письмо его к отцу: “Дорогой отец! Я в плену, здоров, скоро буду отправлен в один из офицерских лагерей в Германию. Обращение хорошее. Желаю здоровья. Привет всем. Яша”. (До удивления нейтральный тон. Как будто писавший сообщает о чем-то банальном, повседневном.) И еще один образец почерка: югославский генерал Милутин Стефанович, познакомившийся с сыном Сталина в концлагере, ведет дневник, который открывает…собственноручная запись Якова. “Яков Джугашвили, старший лейтенант, Москва, ул. Грановского, 3, кв. 84, 20.9.42 г.” В марте – мае 2002 года Центр криминалистических экспертиз Министерства обороны РФ провел экспертизу образцов почерка моего отца, а также немецких фотоматериалов с его изображением. Выводы категоричны: “Письмо к отцу” на листовках… выполнено не Джугашвили Яковом Иосифовичем, а иным лицом. Записка от имени Я.И. Джугашвили от 20 сентября исполнена не Джугашвили Яковом Иосифовичем, а иным лицом”. Что же касается снимков – это фотомонтаж с применением обильной ретуши и приема “зеркального отражения”.

…Сын Сталина был артиллерийским офицером и честно разделил судьбу однополчан. В то время в этом не было ничего особенного. Сыновья Хрущева и Микояна тоже сражались на фронте и тоже погибли. Узнав о гибели сына Сталина – в первый год войны немцы внимательно просматривали документы, найденные у погибших в бою советских офицеров, – немецкие спецслужбы и решаются на фальсификацию. Возможно, роль лейтенанта Джугашвили согласился играть его земляк-сослуживец, попавший в плен, который знал очень немного о характере и довоенной жизни сына Сталина. Возможно, немцы для участия в спектакле нашли “своего пленника”. Легенда составлялась спонтанно, на основании скудной информации. Отсюда и неловкость двойника, его промахи, оговорки. Быть может, для маскировки спецоперации были приняты и другие меры. Разъяснятся ли все детали до конца – неизвестно. Впрочем, надеюсь, что со временем история “плена” моего отца будет отметена как явная нелепость…»

В Советском Союзе информация о пленении сына вождя долгие годы считалась просто вражеской пропагандой. Впервые статья о судьбе Якова с фотографией его тела на колючей проволоке появилась в журнале «Лайф» в 1959 году. В 1967 году об этом как о реальном факте было упомянуто в изданной в США книге мемуаров Светланы Аллилуевой «Двадцать писем другу», которая много лет ходила по стране в самиздатовских копиях. В 1970 году о судьбе Якова Джугашвили узнал за рубежом журналист Иона Андронов, а в 1978 году журнал «Литературная Грузия» впервые в нашей стране напечатал его статью о гибели сына Сталина в концлагере Заксенхаузен на основе материалов немецких архивов. Первой книгой, рассказавшей историю пленения и гибели Якова, стала «Война» И. Стаднюка, полностью изданная в 1980-х годах и отмеченная Госпремией СССР за 1983 год. Ранее о факте пленения Якова упоминалось в киноэпопее Ю. Озерова «Освобождение» (1968–1971), где впервые прозвучала и якобы сказанная вождем фраза: «Я солдат на маршалов не меняю».

Каким же источникам верить? Как трудно в истории отделить плевелы от зерен, факты от домыслов и фальсификаций, правду от легенды! И по сей день многие историки считают, что пленение сына Сталина – не что иное, как провокация германской разведки. Во всяком случае, не принимать во внимание доводы дочери Якова Джугашвили, всю жизнь мучительно раздумывавшей над судьбой отца и опровергавшей версию его плена, сегодня уже невозможно.

Генералу Эрвину Роммелю было сорок девять лет, когда он покрыл себя славой, командуя 7-й танковой дивизией в ходе стремительного наступления немцев во Франции в мае 1940 года. 7-я дивизия входила в 15-й танковый корпус генерала Гота, действовавшего совместно с 4-й армией генерал-полковника фон Клюге. Через два года, когда его Африканский корпус находился всего в 70 милях от Александрии, имя Роммеля стало известным всему миру. Это был год, когда Гитлер произвел его в генерал-фельдмаршалы, а британцы назвали самым способным генералом войны.

Его хитрость и талант к импровизации принесли ему прозвище Лис пустыни. Роммель обладал качеством, которое можно охарактеризовать как военная «сексапильность». Оно проявлялось и в лихо заломленной фуражке, и в какой-то мужицкой хитрости; и для солдат, смотревших на него, возвышающегося над башней танка в передней линии боевого порядка, он был настоящим богом войны.

– Держись поближе ко мне, – как-то сказал одному из своих офицеров Роммель, – со мной никогда ничего не случится…

Но с ним это все же случилось – под конец войны. Каковы же те немногие и малоизвестные факты, которые имеют отношение к его смерти? По официальной версии нацистов, он умер от ран, полученных в тот момент, когда его машина была обстреляна в ходе вторжения союзников у Ливаро, к югу от Гавра. Однако правда гораздо более драматична…

Посмертная маска фельдмаршала Эрвина Роммеля. 1945 г.

Впервые осознание того, с каким презрением относился Гитлер к человеческой жизни, пришло к Роммелю в период Африканской кампании. Генерал понимал, что из-за острой нехватки бензина и боеприпасов и постоянного усиления британцев они проигрывают войну в Африке, и он обратился к Гитлеру с предложением эвакуации войск как единственного средства сохранения тысяч немецких жизней. «Победа или смерть!» – истерично отрезал фюрер.

Роммель никогда не состоял в нацистской партии и не носил золоченого партийного значка, поглощенный своей карьерой, ничего не знал о массовых убийствах, рабском труде, концентрационных лагерях и зверствах гестапо на оккупированных территориях. Теперь, узнав, что творили нацисты от имени немецкого народа, Роммель пришел в ужас.

– Я вел честную войну, – говорил тогда он, – но они запачкали мой мундир.

Позднее, когда Гитлер издал свой пресловутый приказ о расстреле заложников в соотношении 12 к 1, Роммель оказался в числе тех немногих высших германских командиров, которые бросили его в мусорную корзину. Наибольшие мучения ему доставляло пришедшее наконец понимание, что Гитлер скорее обратит всю Германию в руины, чем сдастся.

Чтобы укрепить дух немцев и морально подействовать на союзников, Гитлер назначил Роммеля командовать сухопутными силами, предназначенными для отражения возможного вторжения в Нормандию. Вскоре генерал-фельдмаршал уже сознавал, что при том скудном снабжении припасами и людьми вверенных ему войск отразить широкомасштабное вторжение будет невозможно. В апреле 1944 года он провел совещание с генералом Карлом Генрихом фон Штюльпнагелем, главнокомандующим оккупационными войсками во Франции и одним из лидеров заговора высших немецких военных против Гитлера, о возможностях немедленного прекращения войны на Западе и способах свержения нацистского режима.

В надежде добиться чего-то большего, чем просто безоговорочной капитуляции, объявленной союзниками в качестве единственного условия прекращения боевых действий, Роммель хотел предложить Эйзенхауэру и Монтгомери перемирие, не ставя об этом в известность Гитлера. Основой для этого должен был стать отвод германских войск за линию Зигфрида, за что союзники немедленно прекратили бы бомбардировки немецких городов. На Востоке, однако, немцы должны были продолжать сражаться на сокращающемся фронте – Румыния, Лемберг (Львов), Висла, Мемель – для защиты западной цивилизации. Роммель предполагал захватить Гитлера при помощи верных танковых частей и судить его немецким трибуналом, не считая разумным делать из него мученика, убив на месте.

Теперь, следя за успешно развивающимся вторжением союзников, Роммель отправил Гитлеру резкое послание с требованием немедленно начать переговоры о прекращении военных действий.

Вечером 17 июля 1944 года Роммель возвращался с фронта. Едва он достиг окраины Ливаро, как появились два самолета с британскими опознавательными знаками, которые устремились прямо на него. Один, пролетая всего в нескольких метрах над землей, прострочил левую половину автомобиля фельдмаршала, который потерял сознание, вылетел из кабины и упал на дорогу, попав под очередь второго самолета. Роммель был ранен так серьезно (у него треснул череп, были сломаны височные и скуловая кости, поврежден левый глаз, произошло сотрясение мозга), что доктора сомневались, что он выживет.

Это был первый из двух ударов, обрушившихся на заговорщиков. Второй произошел 20 июля в ставке фюрера в Восточной Пруссии: операция «Валькирия» – заговор офицеров германской армии и антинацистски настроенных гражданских с целью убийства Гитлера, к подготовке которого Роммель был привлечен Штюльпнагелем, – закончилась неудачей. Охваченные жаждой мести, нацисты бросились ловить и казнить заговорщиков.

Удивительно, но к концу лета Роммель сумел поправиться: за исключением частичной слепоты левого глаза он стал совершенно здоровым. 14 октября он поднялся рано утром в своем доме в Херлингене, неподалеку от Ульма, чтобы встретить своего 16-летнего сына Манфреда, прибывающего из армии на побывку. (Прошлой ночью у Роммеля зазвонил телефон и его известили, что фюрер направляет к нему генерала Вильгельма Бургдорфа для обсуждения его назначения на новую командную должность. За завтраком Роммель предупредил сына, что визит Бургдорфа может иметь совсем иные цели.)

Генерал Бургдорф прибыл в двенадцать часов в сопровождении генерала Эрнста Майзеля. Роммель вместе с женой и сыном вышел встретить гостей, которые по очереди поцеловали руку ее превосходительства. Состоялся обычный обмен фразами об осенней погоде, которая нынче была хорошей, и о здоровье каждого, в том числе о чудесном выздоровлении фельдмаршала. После этого фрау Роммель и Манфред удалились.

В начале второго Роммель поднялся в комнату своей жены.

– Что случилось? – воскликнула фрау Роммель, встревоженная видом мужа.

– Через четверть часа я должен умереть, – медленно, как бы пробуя слова на вкус, произнес фельдмаршал, глядя в пространство. Затем он быстро объяснил: показания Штюльпнагеля (который был повешен после того, как ослеп в результате попытки самоубийства) не оставляли сомнений в участии Роммеля в заговоре 20 июля, и теперь Гитлер давал ему выбор между немедленным самоубийством и Народным трибуналом. При этом оба генерала дали ему понять, что, если он станет настаивать на трибунале, фрау Роммель и Манфред подвергнутся репрессиям, если же он выберет яд, его близких не тронут, им будут оказывать все почести и предоставят пенсии как членам семьи немецкого фельдмаршала. Гитлер хотел скрыть от немцев тот факт, что самый популярный полководец принимал участие в заговоре с целью устранения фюрера и заключения мира.

С отвратительной дотошностью Бургдорф ознакомил Роммеля с деталями их плана. По дороге в Ульм ему дадут яд, и через три секунды он будет мертв. После этого его тело отвезут в больницу в Ульм, и официально будет сообщено о его внезапной смерти из-за последствий ранений, полученных 17 июля.

В той же комнате Роммель рассказал о плане своего умерщвления еще двум людям – своему адъютанту, капитану Альдингеру, и сыну Манфреду. Затем они втроем спустились вниз. Роммель позволил надеть на себя шинель, надвинул на лоб, как всегда, слегка набекрень, фуражку, Манфред и Альдингер подали ему перчатки и жезл. После этого он сел в автомобиль, где его ждали убийцы, и уехал.

В 13.25 генерал Бургдорф и генерал Майзель привезли Роммеля в Ульм в больницу. Он был уже мертв. Главный врач предложил сделать вскрытие, но Бургдорф быстро сказал:

– Не трогайте тело, Берлин уже обо всем распорядился.

Как все происходило в той поездке, видимо, останется тайной. Бургдорф погиб вместе с Гитлером в подвалах рейхсканцелярии, а Майзель и водитель-эсэсовец позднее заявили, что они в этот момент отходили от машины, а к их возвращению Роммель был уже мертв.

Состоявшиеся 18 октября официальные похороны, на которых присутствовало много нацистских лидеров и высших офицеров, проходили с подобающей траурной торжественностью. С прощальной речью вместо Гитлера выступил фельдмаршал фон Рундштедт. Фрау Роммель, которая отказалась опереться на предложенную им руку, стояла бледная и суровая. Скрытая за тонким слоем внешней церемонности напряженность грозила в любую секунду прорваться наружу. Впрочем, среди присутствующих лишь немногие знали, что они присутствуют на заключительном акте убийства.

(По материалам А. Деко)

В майском номере журнала «Звезда» за 1970 г. напечатали роман Валентина Пикуля «Реквием каравану PQ-17», ставший в СССР «книгой года». В нем рассказывалось о том, как летом 1942-го отважные английские и американские моряки везли в нашу страну военные грузы. И еще о том, как британское адмиралтейство их предало.

Северные конвои – один из наиболее известных в России эпизодов Второй мировой войны. Еще в 1971 году на русский язык перевели книгу английского историка Дэвида Ирвинга «Разгром конвоя PQ-17». Англичанин написал ее за 2 года до Пикуля. В Англии она вызвала не менее громкий резонанс, чем «Реквием…» в СССР: книгу в королевстве запретили после того, как суд доказал наличие там клеветы на британские военно-морские силы.

Что же столь необычного для военной истории произошло в «высоких широтах» 5 июля 1942 года?

Конвои, состоящие из транспортных судов и военных кораблей, формировались в Исландии. По дуге они огибали Скандинавию, чтобы доставить в Мурманск или Архангельск грузы по ленд-лизу. Немцы противодействовали этому как могли. С аэродромов в оккупированной Норвегии по кораблям «работали» торпедоносцы и пикировщики из 5-го воздушного флота люфтваффе. В Тронхейме и Нарвике базировались подлодки… Но 16 конвоев прошли в Россию без особых проблем. Очередь была за 17-м.

PQ-17 вышел из залива Хвальфьорд на северо-западном побережье Исландии 27 июня 1942 г. В его составе – 33 иностранных и 2 советских транспорта, 3 спасательных судна и 2 танкера. В эскорт входили 6 эсминцев, 4 корвета, 3 тральщика, 2 корабля ПВО, 4 противолодочных корабля и 2 субмарины. Командовал эскортом коммандер (капитан 2-го ранга) Джек Брум. (Именно он после войны подал в суд на Ирвинга и отсудил 40 тысяч фунтов – большие деньги для 1960-х годов!) Группа ближнего прикрытия (контр-адмирал Гамильтон) состояла из 4 крейсеров и 3 эсминцев. Дальнее прикрытие осуществлял Флот метрополии – 2 линкора, 3 крейсера, авианосец, 14 эсминцев.

Но весь британский флот от Рейкьявика до Мурманска не мог спать спокойно, пока у норвежских берегов курсировал линкор «Тирпиц». Опытный психиатр, протестируй он в 42-м году командный состав ВМС Великобритании, наверняка поставил бы диагноз: «Тирпицофобия».

В мае 1941 года однотипный линкор «Бисмарк» на шестой минуте боя пустил ко дну гордость британского флота – линейный крейсер «Худ», вооруженный почти такими же 381-миллиметровыми орудиями главного калибра.

Немецкая подводная лодка U-255 в гавани Нарвика после похода на конвой PQ-17. 15 июля 1942 г.

В первые дни похода три судна из PQ-17 повернули назад. 4 июля немецкая авиация утопила 2 и повредила 3 судна, в том числе советский танкер «Азербайджан». Впрочем, он быстро вернулся в строй. Но не эти мелочи волновали первого лорда Адмиралтейства адмирала Дадли Паунда. Он постоянно запрашивал у военно-морской разведки данные по «Тирпицу», но разведка молчала: над всей Норвегией повисла непробиваемая облачность.

Днем 4 июля одному самолету-разведчику повезло: он сфотографировал гавань Тронхейма (запад Норвегии, почти «напротив» Исландии), где всегда базировался немецкий линкор. Она была пуста!

После войны Ирвинг, а вслед за ним и Пикуль, обвинили Дадли Паунда (он умрет в 1943 году от инфаркта) во всех смертных грехах. Первый назвал его бездарью и тупым службистом, второй обвинил в трусости и некомпетентности. Но попробуйте поставить себя на место первого лорда и решить уравнение с бесконечным количеством неизвестных. Дано: немецкого линкора на месте нет. Где он, мы не знаем, но обязаны предположить худшее. Худшее – это что он уже вышел на перехват конвою PQ-17. Время выхода «Тирпица» нам тоже неизвестно. Примерно так думал английский адмирал, принимая решение о судьбе конвоя. Вариантов было два. Первый состоял в том, чтобы не предпринимать ничего и дать конвою спокойно дойти до России. Но в этом случае «Тирпиц» мог бы позавтракать крейсерами прикрытия и эсминцем эскорта, после чего отобедать беззащитными транспортами.

Второй вариант был куда рискованнее, но в случае успеха обещал навсегда упокоить «Тирпиц» на дне Норвежского моря. Для этого надо было «всего лишь» связать «Тирпиц» боем с крейсерским соединением Гамильтона и промурыжить до подхода флота метрополии. Паунд выбрал второй вариант. Транспортам было приказано «рассредоточиться», то есть как можно быстрее покинуть строй и следовать в порты Северной России самостоятельно. Подобная тактика не раз приносила успех при проводке конвоев через Атлантику. Да и при походах в Россию одиночные суда зачастую имели лучшие шансы просочиться в Россию, чем охраняемые. Англичане называли эти рейсы «капельными».

Трагедия конвоя PQ-17 заключалась в том, что Паунд решил уравнение неправильно. Он не знал, что накануне «Тирпиц» по приказанию главкома кригсмарине гросс-адмирала Эриха Редера перебазировался в Альтенфьорд в Северной Норвегии. Это рядом с островом Медвежий, мимо которого обязательно проходят маршруты всех полярных конвоев. Именно поэтому разведка не обнаружила его в Тронхейме.

Редер имел на руках два приказа Гитлера. Один предписывал атаковать конвой силами надводных кораблей. Второй запрещал это делать, если Редеру не будет известно точное местоположение ближайшего английского авианосца. На этот счет у немцев был свой военно-морской кошмар, связанный с «Бисмарком». Вскоре после победы над «Худом» линкор настигли самолеты с английского авианосца «Викториес». Потопить броненосную махину они не смогли, но одна торпеда повредила руль. После этого «Бисмарк» буквально порвали на части английские надводные корабли. Видимо, что-то подобное собирался проделать с «Тирпицем» адмирал Паунд. А адмирал Редер собирался этого избежать.

Ранним утром 5 июля немецкий самолет-разведчик обнаружил флот метрополии в 220 милях к северо-западу от острова Медвежий. Можно было рискнуть, и Редер рискнул. В три часа пополудни 5 июля «Тирпиц» во главе соединения из 10 вымпелов начал выходить из Альтенфьорда.

Через несколько часов немцев обнаружила советская подлодка К-21 под командованием капитана второго ранга Николая Лунина. Лунин выпустил по линкору 4 торпеды, но, судя по всему, промахнулся. Но доложить о выходе немецкой эскадры в море К-21 смогла. Наверное, именно за это ее превратили в музей, который доныне можно посетить в Североморске. Через час немецкие корабли были замечены английской субмариной и еще через 20 минут – самолетом-разведчиком. Немцы перехватили и расшифровали все три радиограммы и поняли: их ждут. После этого Редеру ничего не оставалось, как вернуть корабли в базу. На сей раз судьба хранила «Тирпиц», но это не принесло ему славы. До самого конца войны суперлинкор без дела коптил небо в Альтенфьорде, пока его не «достали» английские бомбардировщики.

Что было дальше, хорошо известно российскому читателю и зрителю. Крейсера Гамильтона еще долго искали «Тирпиц». В течение трех дней немецкие самолеты и подлодки топили беззащитные суда. Из 32 транспортов погиб 21, на дно ушло 210 самолетов, 430 танков, 3350 грузовиков, 99 316 тонн стального листа, боеприпасов и каучука. Из состава команд судов погибли 153 человека. Глава британской военно-морской миссии в Полярном контр-адмирал Фишер при встречах с командующим Северным флотом адмиралом Головко краснел и прятал глаза, хотя лично к трагедии PQ-17 причастен не был.

Впрочем, то, что случилось с PQ-17 в масштабах Большой войны (особенно на советско-германском фронте), – капля в море. При проводке конвоев на осажденную Мальту подобный уровень потерь в британском флоте считался вполне допустимым…

(По материалам С. Залесского)

В дни, когда на 1-м телеканале страны демонстрировался многосерийный фильм «Палач», в основу которого легли подлинные события Великой Отечественной войны, зрители делились впечатлениями: и придумают же такие ужасы! Однако реальная правда оказалась намного страшнее экранной.

…Она надеялась, что ей дадут три года условно – за давностью лет. Но оказалось, что у такого рода преступлений нет срока давности.

Треть века после Победы эту женщину звали Антониной Макаровной Гинзбург. Она была фронтовичкой, ветераном труда, уважаемой и почитаемой в своем городке. Ее семья имела все положенные по статусу льготы: внеочередную квартиру, значки и медали к круглым датам и заказы к праздникам. Муж у нее тоже был участником войны. Две взрослые дочери гордились своей мамой, которая регулярно приходила к ним в школу выступать на торжественных линейках. Еще бы, такая героическая судьба: всю войну прошагать простой медсестрой от Москвы до Кёнигсберга. Самое главное на войне – это не бояться смотреть смерти в лицо. И кто, как не Антонина Макаровна, знала об этом лучше всего!

Женщина, лично убившая полторы тысячи человек

Ее арестовали летом 1978-го в белорусском городке Лепель. Совершенно обычная женщина в плаще песочного цвета с авоськой в руках шла по улице, когда рядом остановилась машина, из нее выскочили неприметные мужчины в штатском и со словами: «Вам необходимо срочно проехать с нами!» – обступили ее, не давая возможности убежать.

«Вы догадываетесь, зачем вас сюда привезли?» – спросил следователь брянского КГБ, когда ее привели на первый допрос. «Ошибка какая-то», – усмехнулась женщина в ответ.

«Вы не Антонина Макаровна Гинзбург. Вы – Антонина Макарова, больше известная как Тонька-москвичка, или Тонька-пулеметчица. Вы – карательница, работали на немцев, производили массовые расстрелы. О ваших зверствах в деревне Локоть, что под Брянском, до сих пор ходят легенды. Мы искали вас больше тридцати лет – теперь пришла пора отвечать за то, что совершили. Сроков давности ваши преступления не имеют».

«Значит, не зря последний год на сердце стало тревожно, будто чувствовала, что появитесь, – сказала женщина. – Как давно это было. Будто и не со мной вовсе. Практически вся жизнь уже прошла. Ну, записывайте…»

Прежде чем поведать жуткую историю этой женщины, сделаем небольшое историческое отступление.

В начале прошлого столетия Локоть на Брянщине был не простым поселком, а личным имением великого князя Михаила Романова. И славился роскошной липовой аллеей и дивным яблоневым садом, разбитым в виде двуглавого орла. А еще более конезаводом, расцветавшим и при советской власти.

Созданная в подвале конезавода темница в качестве карательного органа входила в состав так называемой «Локотской республики». Сегодня в литературе можно найти обнародованные историками самые разные противоречивые факты об этой коллаборационистской структуре изменников, сформированной в поселке в ноябре 1941 года, после того как Локоть вместе с соседними населенными пунктами Брянской области был оккупирован вермахтом. Инициаторами подобного самоуправления со статусом, который Гиммлер определил как «экспериментальный», стали бывшие советские граждане: 46-летний Константин Воскобойник и 42-летний Бронислав Каминский. Первый в 1941-м преподавал физику в здешнем техникуме, второй работал инженером на местном спиртзаводе. Оба – с высшим образованием, бывшие участники Гражданской войны, воевавшие в Красной армии, впоследствии в начале 1930-х репрессированные и отсидевшие свои сроки по политическим статьям в северных лагерях.

После заключения Каминский и Воскобойник, надев форму лояльных совслужащих, ежедневно с надеждой смотрели на Запад. И как только появились танки Гудериана, немало этих вполне правоверных «совслужащих» пошли в бургомистры, старосты, полицаи. Несколько таких нашлось и в Локте. Именно здесь возникли на местном небосклоне идейные «звезды» – антисоветчики: с «программами» и экономическими «платформами».

Одержимые идеей служения «великому фюреру и рейху», Воскобойник и Каминский добились аудиенции у генерала Гудериана и уже 25 ноября 1941 года обнародовали «Манифест российского освободительного движения» – первый, по мнению исследователей, программный документ предательства, главным тезисом которого был такой: «Полное физическое уничтожение коммунистов и жидов».

Правда, Воскобойнику недолго пришлось претворять свои идеи в жизнь: на рассвете 8 января 1942 года партизаны-чекисты уничтожили предателя. А вот Брониславу Каминскому повезло: удостоенный аудиенции у самого Гиммлера, он был назначен обер-бургомистром «Локотского округа самоуправления» с численностью населения примерно 600 тысяч человек.

Вот в эту-то «Локотскую республику», где хватало патронов и хлеба, пушек и масла, и прибрела в конце 1941 года сделавшая свой окончательный выбор Тоня Макарова.

На фронт ее призвали из Москвы, куда Антонина приехала незадолго до войны из глухой деревушки Малая Волковка, что под Смоленском, учиться и работать. Прошла курсы пулеметчиков, потом санитарные курсы – и на оборону столицы. Тут она попадает в Вяземский котел, где на глазах у нее гибнут сотни тысяч людей, и у окруженной смертью девушки раз и навсегда ломается психика.

Потом будут голодные метания по брянским лесам со случайными попутчиками, становившимися ее сожителями, так же как она, выбиравшимися из окружения. Так она попадает в руки полицаев села Локоть.

По ее словам на допросе в 1978-м, ее принял лично Каминский. Разговор был коротким, почти как в «Тарасе Бульбе». «Веришь? Перекрестись. Хорошо. Как относишься к коммунистам?» «Ненавижу», – твердо ответила верующая комсомолка. «Стрелять можешь?» «Могу». «Рука не дрогнет?» «Нет». «Иди во взвод». Через день она присягнула фюреру и получила оружие – пулемет. И первый раз нажала на гашетку.

Тонька-пулеметчица, как ее называли тогда, работала на оккупированной немецкими войсками советской территории с 1941-го по 1943-й годы, приводя в исполнение массовые смертные приговоры фашистов партизанским семьям.

Передергивая затвор пулемета, она не думала о тех, кого расстреливает – детей, женщин, стариков, – это было для нее просто работой. «Какая чушь, что потом мучают угрызения совести. Что те, кого убиваешь, приходят по ночам в кошмарах. Мне до сих пор не приснился ни один», – говорила она своим следователям на допросах.

«Макарова-Гинзбург рассказывала на допросах, что первый раз ее вывели на расстрел партизан совершенно пьяной, она не понимала, что делала, – вспоминает следователь по ее делу Леонид Савоськин. – Но заплатили хорошо – 30 марок, и предложили сотрудничество на постоянной основе. Ведь никому из русских полицаев не хотелось мараться, они предпочли, чтобы казни партизан и членов их семей совершала женщина. Бездомной и одинокой Антонине дали койку в комнате на местном конезаводе, где можно было ночевать и хранить пулемет. Утром она добровольно вышла на работу».

Из допроса Антонины Макаровой-Гинзбург, июнь 1978 года: «Все приговоренные к смерти были для меня одинаковые. Менялось только их количество. Обычно мне приказывали расстрелять группу из 27 человек – столько партизан вмещала в себя камера. Я расстреливала примерно в 500 метрах от тюрьмы у какой-то ямы. Арестованных ставили цепочкой лицом к яме. На место расстрела кто-то из мужчин выкатывал мой пулемет. По команде начальства я становилась на колени и стреляла по людям до тех пор, пока замертво не падали все…»

В конце войны Макарова достала фальшивое удостоверение медсестры и устроилась на работу в госпиталь, вышла замуж за фронтовика В.С. Гинзбурга, сменила фамилию.

Длительное время органы КГБ не могли найти ее ввиду того, что она была урожденная Парфенова, но была по ошибке записана как Макарова.

«Розыскное дело Антонины Макаровой наши сотрудники вели тридцать с лишним лет, передавая его друг другу по наследству, – рассказывал майор КГБ Петр Николаевич Головачев, занимавшийся в 70-е годы розыском Антонины Макаровой. – Периодически оно попадало в архив, потом, когда мы ловили и допрашивали очередного предателя Родины, оно опять всплывало на поверхность. Не могла же Тонька исчезнуть без следа?! Это сейчас можно обвинять органы в некомпетентности и безграмотности. Но работа шла ювелирная. За послевоенные годы сотрудники КГБ тайно и аккуратно проверили всех женщин Советского Союза, носивших это имя, отчество и фамилию и подходивших по возрасту, – таких Тонек Макаровых нашлось в СССР около 250 человек. Но – бесполезно. Настоящая Тонька-пулеметчица как в воду канула…»

Никто из следователей не догадывался, что начинать искать Антонину нужно было не с Макаровых, а с Парфеновых. Да, именно случайная ошибка деревенской учительницы Тони в первом классе, записавшей ее отчество как фамилию, и позволила «пулеметчице» ускользать от возмездия столько лет.

Но в 1976-м году один из московских чиновников по фамилии Парфенов собирался за границу. Заполняя анкету на загранпаспорт, он честно перечислил списком имена и фамилии своих родных братьев и сестер; семья была большая, целых пять человек детей. Все они были Парфеновы, и только одна почему-то – Антонина Макаровна Макарова, с 1945-го года по мужу Гинзбург, живущая ныне в Белоруссии. Мужчину вызвали в ОВИР для дополнительных объяснений. На судьбоносной встрече присутствовали, естественно, и люди из КГБ.

В Советском Союзе это было последнее крупное дело об изменниках Родины в годы Великой Отечественной войны, и единственное, в котором фигурировала женщина-каратель.

Уголовное дело брянской карательницы Антонины Макаровой-Гинзбург до сих пор покоится в недрах спецхрана ФСБ. Доступ к нему строго ограничен, и это, в общем-то, понятно, потому что гордиться здесь нечем: ни в какой другой стране мира не родилась еще женщина, лично убившая полторы тысячи человек.

(По материалам masterok.livejournal.com, fanread.ru, feldgrau.info)

Биография уральца Николая Кузнецова изучена вдоль и поперек, описана в документальной и художественной литературе, несколько раз экранизирована. К его имени обычно добавляют – «легендарный разведчик». Но его основной военной специальностью был индивидуальный террор. «Использовать Кузнецова в тылу врага по линии “Т” (террор)», – написано в заключении четвертого управления НКВД, которое возглавлял старший майор госбезопасности Павел Судоплатов.

За плечами Кузнецова к тому времени была не такая уж безупречная биография – исключался из техникума, дважды – из комсомола, уволен с УЗТМ за прогул, судим… Тем не менее в конце тридцатых годов его взяли на работу в НКВД на должность особо засекреченного спецагента с окладом содержания по ставке кадрового оперуполномоченного центрального аппарата. Не последнюю роль в этом назначении сыграло знание языков. Позже в ориентировке абвера на разыскиваемого Пауля Зиберта (оперативный псевдоним Кузнецова) отмечалось знание в совершенстве шести диалектов немецкого языка. Немцы несказанно удивились бы, узнав, что разведчик, кроме русского, хорошо владеет эсперанто, польским, коми и украинским языками.

В Свердловске Николай Кузнецов сочетал учебу в институте, курсы немецкого языка и работу на Уралмашзаводе. Возможно, это породило у биографов версию, что Николай (при крещении – Никанор) не мог быть парнем из уральской крестьянской семьи.

Советский партизан-разведчик Николай Кузнецов в форме немецкого офицера

Но даже после того, как гестаповцы заподозрили Пауля Зиберта в покушениях, они считали его своим соотечественником. Это навело некоторых исследователей на мысль о том, что после ареста настоящего Кузнецова подменили немцем по происхождению. Косвенно это подтверждается и тем, что после ареста в Свердловске в 1938 году будущий разведчик через несколько месяцев объявился в республике Коми. Там начал сотрудничество с «органами» (кстати, там, в Кудымкаре, Кузнецов женился на медсестре местной больницы, а уехав без нее в Свердловск, развод не оформил).

Правдивость этой версии проверить невозможно.

Летом 1942 года Кузнецова под именем Николая Грачева высадили с парашютом в отряд специального назначения «Победители» под командованием Дмитрия Медведева неподалеку от Ровно. Кузнецов начал работу именно в Ровно – столице рейхскомиссариата Украины – под именем Пауля Зиберта с документами сотрудника тайной немецкой полиции. Его главной задачей было уничтожение рейхскомиссара Украины Эриха Коха. Но все попытки покушения сорвались. В первый раз рейхскомиссар не пришел на парад в честь дня рождения Гитлера.

Тогда Пауль Зиберт записался к Коху на прием – якобы для того, чтобы попросить разрешения жениться на девушке-фольксдойче. Но выполнить задание опять не смог. По одной версии, рейхскомиссара охраняли сотрудники и собака, по другой – Кох якобы выболтал секретные сведения, и надо было срочно передать их командованию.

Эрих Кох был задержан лишь в 1949 году английскими оккупационными войсками в Германии, передан советским властям. Те в свою очередь по непонятным причинам передали военного преступника полякам – «за преступления, совершенные на территории Польши». После десятилетнего следствия 9 мая 1959 года польский суд приговорил его к смертной казни, но заменил наказание на пожизненное заключение «по причине слабого здоровья осужденного». Ни СССР, ни Украина не потребовали депортации для суда за преступления, совершенные на их территории.

Впрочем, здоровье Коха не подвело. В камере с телевизором, получая журналы и лекарства с Запада, он прожил в польской тюрьме до 90 лет и умер в 1986 году.

В июне 1943 года оказалась неудачной и попытка убить имперского министра по делам оккупированных территорий Альфреда Розенберга. Кузнецов не смог подойти на расстояние выстрела.

В другой раз по ошибке Пауль Зиберт убил заместителя Коха по финансам Ганса Геля и его секретаря Винтера, приняв Геля за руководителя управления администрации рейхскомиссариата Пауля Даргеля. Но в сентябре он все-таки бросил в Даргеля противотанковую гранату и сам был ранен ее осколком. Но немец выжил, потеряв обе ноги, и был эвакуирован в Берлин.

Следующим заданием был захват и переправка в Москву генерал-майора Макса Ильгена, разработавшего план ликвидации партизанских соединений. Первая часть плана удалась – в ноябре 1943 года Ильгена поймали вместе с шофером Коха, но в Москву их вывезти не удалось. Отряд Медведева отошел далеко от города, и Кузнецов расстрелял Ильгена на одном из хуторов.

Однако были и вполне удачные акции – в ноябре 1943 года Николай Кузнецов убил главу юридического отдела рейхскомиссариата Украины оберфюрера СС Альфреда Функа.

В ходе терактов удавалось добывать и ценные разведданные. В феврале 1943 года, например, Кузнецов, устроив засаду, взял в плен майора Гаана – курьера рейхскомиссариата Украины. Он вез в своем портфеле секретную карту, на которой было указано место секретного бункера Гитлера «Вервольф» в восьми километрах от Винницы. Карта была срочно переправлена в Москву.

К началу 1944 года, когда немцы отступали, разведчик был уже в чине гауптмана. Ему и двум другим разведчикам – Ивану Белову и Яну Каминскому – приказали отступать вместе с оккупантами. У Каминского во Львове жила многочисленная родня, и в этом городе партизаны решили задержаться. Но не для того, чтобы отдыхать. Здесь Кузнецов убил шефа правительства дистрикта Галиция Отто Бауэра и начальника канцелярии правительства генерал-губернаторства Генриха Шнайдера. А затем сам нарвался на засаду.

Одну из версий того, что же произошло дальше, выдвинул в своей книге «Подвиг» бывший партизан отряда «Победители» и один из шоферов Кузнецова Николай Струтинский, который для выяснения обстоятельств смерти советского разведчика провел собственное расследование. 9 марта 1944 года Кузнецов и его товарищи, уже ясно слышавшие канонаду приближающегося фронта, остановились на отдых в селе Боратин на Львовщине, в доме крестьянина Степана Голубовича. Отдых трех советских агентов был, однако, прерван появлением в крестьянском доме нескольких бойцов Украинской повстанческой армии. Кузнецов заговорил с пришедшими на хорошем немецком языке, что в сочетании с немецкой военной формой Пауля Зиберта и его спутников убедило бойцов УПА в том, что трое задержанных ими людей – действительно военнослужащие немецкого вермахта. От них Николай Иванович узнал, что ему, Каминскому и Белову никакая опасность не угрожает: всех «бродячих немцев» украинские националисты обычно отпускают на все четыре стороны, отобрав у них оружие…

Казалось, угроза ареста для Кузнецова и его спутников миновала. Однако радость «гауптмана» была преждевременной. Позже в дом Голубовича зашел командир отряда УПА Черныгора. Едва взглянув на Кузнецова, Черныгора громко закричал: «Это – он! Он, Зиберт!» – и строго-настрого приказал не спускать с троих «немцев» глаз…

Николай Иванович мгновенно понял, что это провал. По Н.В. Струтинскому, тогда советский разведчик думал лишь об одном – как подороже продать свою жизнь. Зиберту удалось встать и схватить боевую гранату, которую он положил недалеко от себя. В наступившей жуткой тишине звучно прозвучал его голос: «Сгиньте, проклятые! Мы умираем не на коленях!». Через секунду раздался оглушительный взрыв… Затем раненые, но уцелевшие оуновцы увидели Кузнецова, лежавшего посреди хаты в смертельной агонии. Через несколько минут мужественное лицо разведчика застыло навсегда…

Еще одну версию случившегося высказал в 2005 году бывший боец отряда Черныгоры Петр Якимив. Ветеран УПА, так же как и Струтинский, утверждал, что в один из первых мартовских дней 1944 года он и другие бойцы-националисты из роты УПА, носившей романтическое название «Гуцулка», задержали в одном из домов села Боратин троих мужчин в немецкой униформе, старшим из которых был гитлеровский обер-лейтенант (уже капитан – по другим данным). И у П. Якимива, и у других бойцов отряда не возникло никаких сомнений в том, что они задержали именно военнослужащих немецкой армии. «Гуцулы» собирались отпустить задержанных, потребовав, однако, от них сдать все имевшееся оружие. Во время же разоружения случайно взорвалась граната, которую имел при себе обер-лейтенант (по мнению Якимива, взрыв боевой гранаты произошел случайно, вследствие небрежного обращения с нею офицера-гитлеровца). От осколков гранаты немецкий офицер погиб, получили серьезные ранения также и несколько бойцов «Гуцулки». И лишь впоследствии, утверждает Якимив, он узнал, какого «немецкого» офицера они задержали тогда…

Ввиду таких разночтений возникает новый и более важный вопрос: а действительно ли были трое мужчин в немецкой военной форме, задержанные «Гуцулкой» в селе Боратин 9 марта 1944 года, Николаем Кузнецовым и его двумя товарищами?

Засомневаться в этом факте заставляют несколько важных обстоятельств. Во-первых, достоверно известно из разных источников (в том числе и из свидетельств Струтинского и Якимива), что трое задержанных прекрасно говорили по-немецки. Но ведь известно и другое: из трех советских разведчиков хорошо говорил на немецком языке только сам Кузнецов, Ян Каминский же знал его плохо, а Иван Белов и вовсе не знал. Во-вторых, по уточненным данным (их предоставил после войны другой бывший боец «Гуцулки» Петр Куманец), националисты задержали тогда в боратинской хате не трех, а двух немцев. А группа Кузнецова состояла из трех человек, и к тому же маловероятно, чтобы кто-то из них (или Каминский, или Белов) отсутствовал в доме Голубовича во время ареста. И, наконец, в-третьих, из одного вполне надежного документа гитлеровских спецслужб известно, что отряд оуновцев задержал Пауля Зиберта и его соратников не 9 марта, а 2 марта, и не в селе Боратин Львовской области, а в лесу недалеко от населенного пункта Белгородка на Волыни. Все эти факты наводят на мысль о том, что в данном случае мы имеем дело с двумя разными событиями, произошедшими в разное время и в разных местах. Но если Кузнецов, Каминский и Белов были задержаны националистами на неделю раньше боратинского инцидента, то кто же был арестован отрядом Черныгоры 9 марта 1944 года?

Пусть нас отнюдь не смущает тот факт, что и в первом, и во втором случае фигурировал человек, одетый в форму немецкого обер-лейтенанта. История знает еще и не такие совпадения… На мой взгляд, тогда в Боратине Черныгора, Якимив, Куманец и другие действительно задержали несколько немецких военных, в руках одного из которых во время «разоружения» действительно случайно взорвалась граната. Однако если гитлеровская униформа служила маскировкой для каких-то других людей, просто прекрасно знавших немецкий язык, то даже и в этом случае практически не приходится сомневаться, что трое советских разведчиков были задержаны именно 2 марта в волынских лесах…

Сегодня в распоряжении историков имеется несколько документов, в которых достаточно конкретно говорится о судьбе Николая Кузнецова, Яна Каминского и Ивана Белова. Наиболее важный из них – телеграмма-отчет руководителя гитлеровских спецслужб Галиции оберштурмбаннфюрера Витиски, составленная на имя шефа гестапо генерала Генриха Мюллера. В этом отчете, который оберштурмбаннфюрер написал на основе сведений, полученных им от своих агентов в Украинской повстанческой армии, говорилось, что 2 марта 1944 года одним из отрядов УПА в волынских лесах в районе Белгородки были задержаны «три советско-русских агента». Витиска утверждал, что украинским националистам удалось идентифицировать личности всех трех арестованных и, в частности, личность «советско-русского шпиона» Пауля Зиберта, который имел при себе подробный письменный отчет о своей агентурной деятельности, написанный на имя советского генерала Ф. (речь шла о руководителе советской контрразведки генерале Федотове). Ссылаясь на другой источник (доклад поисковой группы немецкого генерала Прюнцмана, специально созданной для выяснения судьбы «гауптмана» Зиберта), Витиска писал, что задержанные советские агенты были расстреляны украинскими националистами.

Некоторые историки (Теодор Гладков) считают, что на самом деле Витиска пользовался не достоверными, а ложными сведениями о судьбе Кузнецова, Каминского и Белова. По Т. Гладкову, Кузнецов и его два товарища были на самом деле не расстреляны украинскими националистами, а погибли в неравном бою с ними. Если бы, развивает свою мысль Гладков, они действительно оказались в руках солдат УПА, то те берегли бы их как зеницу ока и впоследствии с большими военно-политическими выгодами для себя передали бы немцам.

Позиция российского историка вызывает ряд возражений у других исследователей. Самого боя между солдатами УПА и тремя агентами НКВД, скорее всего, вообще не было. По данным командира контрразведки партизанского отряда «Победители» А. Лукина, полученным из надежных источников, оуновцы, задержавшие Кузнецова, Каминского и Белова, были одеты в советскую военную форму, а это, вероятнее всего, позволило им арестовать их вообще без всякой борьбы. Очень возможно, что, приняв врагов за советских солдат, Пауль Зиберт совершил роковую ошибку, раскрыв им свои карты, что вместе с имевшимся у него письменным отчетом сразу же «потянуло» на смертный приговор для него и его двоих подчиненных. Конечно, трудно не согласиться с Т. Гладковым в том, что, имея у себя таких пленников, УПА приобретала неплохой козырь для своей весьма непростой игры с немцами. Вместе с тем следует учитывать, что в определении судьбы арестованных украинские националисты могли руководствоваться и совершенно иными соображениями. Ведь не кто иной, как именно Кузнецов-Зиберт, в свое время сильно насолил им, подбрасывая на местах своих покушений на нацистских администраторов «националистический» след. Это обычно были разные фальшивые документы, при помощи которых Кузнецов хотел сформировать у немецких спецслужб мнение, что покушения на фашистских руководителей организуются украинскими националистами (кстати, свою по сути провокационную деятельность Кузнецов описал в отчете достаточно подробно). Принимая кузнецовские фальшивки за чистую монету, нацисты казнили не одну тысячу членов и сторонников ОУН-УПА. Вполне естественно, что и Кузнецов, и два других разведчика в глазах националистов заслужили смерть и вызвали у них естественное желание собственноручно исполнить смертный приговор, не доверяя этого немцам.

Загадки можно продолжать. Вот почему желательно, чтобы спецслужбы обнародовали материалы, связанные с деятельностью и гибелью прославленных разведчиков; какой бы ни оказалась правда, она будет важнее и нужнее лжи.

(По материалам Т. Свистунова, 1917.ixbb.ru, А. Беляева, ural.kp.ru, В. Горака, к.и.н.)

Уже будучи тяжело больным, Рокоссовский пожаловался режиссеру Георгию Чухраю: «Я, наверное, самый несчастный Маршал Советского Союза – в России меня считали поляком, а в Польше – русским. Я должен был брать Берлин, потому что был ближе всех. Но позвонил Сталин и сказал, что Берлин будет брать Жуков. Я его спросил, за что такая немилость? И Иосиф Виссарионович ответил: “Это не немилость – это политика”».

Константин Рокоссовский родился 8 декабря 1896 года в Великих Луках. Отец Ксаверий Юзеф, поляк, был машинистом на железной дороге. Когда началась Первая мировая война, Костя, которому еще не исполнилось и 18, добровольцем ушел на фронт.

5-й Каргопольский драгунский полк, куда зачислили рослого и смышленого юношу, уже в первые месяцы войны принял участие в боях с германскими и австро-венгерскими войсками. А в конце августа 1914 года его наградили Георгиевским крестом IV степени и перевели в унтер-офицеры. Во время Первой мировой он завоевал авторитет, которым не пользовались даже многие офицеры.

В ноябре 17-го было объявлено о демобилизации личного состава. Рокоссовский, в отличие от многих, хорошо понимая, что без армии России грозит гибель, присоединился к небольшому отряду красногвардейцев. А в феврале 1918 года уже принимал участие в усмирении волнений в Вологодской губернии. Почти всю Гражданскую войну Рокоссовский воевал в Сибири и на Урале, принимал участие в разгроме Колчака, дослужился до командира эскадрона, был дважды ранен и дважды награжден первым советским орденом Красного Знамени.

В декабре 1921 года Рокоссовский был назначен командиром бригады Кубанской кавалерийской дивизии в Забайкалье, откуда в 1924 году после начала реорганизации Красной армии был направлен на учебу в Высшую кавалерийскую школу в Ленинграде. Там он познакомился с Георгием Жуковым. Сейчас трудно поверить, но из всех маршалов Второй мировой лишь Жуков и Рокоссовский не имели высшего армейского образования – только кавалерийская школа в Ленинграде и курсы усовершенствования высшего комсостава. Но служба в царских войсках с хорошими традициями и масштаб личности того и другого помогли развиться их природному таланту.

Маршал К.К. Рокоссовский

На протяжении 1920—1930-х годов Жуков и Рокоссовский попеременно находились в подчинении друг у друга. Во время службы на КВЖД старшим по чину был Жуков. Когда же дивизия Рокоссовского дислоцировалась под Минском, уже Георгий Константинович командовал у него полком.

В августе 1937-го Рокоссовского арестовали по доносу, в котором утверждалось, что командующий кавалерийским корпусом Ленинградского военного округа является не только польским, но еще и японским шпионом. Сам Константин Константинович не любил об этом вспоминать, но об обращении с заслуженным командиром в «Крестах» говорит то, что в северные лагеря его этапировали без половины зубов и с тремя переломанными ребрами. Несмотря на это, Рокоссовский в тюрьме не сломался, вины своей не признавал, а на вопросы следователей о том, кто, кроме него, входит в шпионскую сеть, называл имена людей, погибших в Гражданскую войну.

В Великой Отечественной не было ни одной крупной битвы, в которой бы не принимали участия войска под командованием Рокоссовского. Кстати, и самые первые успехи Красной армии в борьбе с фашистами связаны именно с его именем. Только в информационных сводках говорилось не о Рокоссовском, а об «успешных действиях командира “Р” и его частей». Сталин относился к Рокоссовскому с явной симпатией. Чего стоят, например, такие слова Верховного: «Нужно спасать положение, Константин Константинович», «Одна надежда на вас, Константин Константинович» и т. д.

Правда, потом, по мере роста культа Жукова, многие подобные сцены были приписаны именно ему. Так, Василий Аксенов описывает сцену того, как Жуков отстаивает перед Сталиным свою точку зрения. Сталин его спрашивает: «Вы хорошо подумали, товарищ Жуков?» – и отправляется из кабинета. Потом опять: «Вы хорошо подумали?» – и опять за дверь. И так до тех пор, пока не убеждается, что Жуков уверен в своем решении, а значит, оно единственно верное. Все правильно, подобная сцена была – ее в своих мемуарах описали почти все при ней присутствовавшие. Только вот возражал Сталину не Жуков, а Рокоссовский.

О любовных победах Константина Рокоссовского ходили легенды. Одна из них о том, как он у Константина Симонова чуть было Валентину Серову не отбил. Не любивший Рокоссовского Берия (по другой версии – Мехлис) доложил об этом Сталину и спросил: «Что делать будем?» И тот вроде бы ответил: «Завидовать». Сам же пригласил к себе маршала и невзначай поинтересовался – чья жена актриса Серова? А когда тот замялся, сам же ответил: «Кажется, Симонова». После этого Рокоссовский с Серовой больше не виделся. Красиво, но опять далеко от истины. Маршал действительно пользовался популярностью у женщин, но никогда никого ни у кого не отбивал. У Рокоссовского было трое детей от разных женщин, и всем он дал свою фамилию. Однажды, уже в 1960-е, один из бывших соратников спросил напрямую, а было ли у него что-то с Серовой? Ответ Рокоссовского облетел всю Москву: «Что было – то было, а чего не было – мне не надо».

Польские националисты и сейчас обвиняют Сталина в том, что советские войска не пришли на помощь Варшавскому восстанию. Но решение об этом принимал Рокоссовский. Наоборот, Верховный не возражал против продолжения наступления, и маршалу пришлось объяснять ему, что войска не готовы, люди устали, техника нуждается в ремонте, а преждевременные бои за Варшаву приведут к многократному увеличению потерь. «Тогда сделайте все возможное для облегчения положения восставших», – попросил Сталин, и Рокоссовский делал действительно все. За две недели было совершено 5 тысяч самолетовылетов, доставивших восставшим тонны продовольствия и вооружения. При этом в Варшаве продолжали жить родственники маршала, в том числе и родная сестра. И хотя благодаря этой задержке были сохранены сотни тысяч солдат, чувство вины перед варшавянами Рокоссовского уже не покидало.

В течение семи лет он был министром обороны Польши. Маршал создал там боеспособную армию, насыщенную современной техникой и обладающую мощными средствами противовоздушной обороны. Но когда после смерти Сталина обстановка изменилась, Рокоссовский, чтобы не участвовать в подавлении беспорядков, попросил освободить его от должности министра.

Поначалу Константина Константиновича в Москве встретили радушно. Его назначили заместителем министра обороны, но политическая обстановка в стране его не радовала. При встрече с Хрущевым он попросил перевести его командующим округом. «Незачем! – заявил лишенный всякого такта Хрущев. – Мы тебя назначили для того, чтобы полячишкам нос утереть!» Маршала покоробило. Когда же политический вождь предложил Рокоссовскому написать «чернушную» статью о Сталине и тот отказался, отношения и вовсе испортились. Придя на следующий день на работу, маршал обнаружил за своим столом уже другого человека.

Правда, членом ЦК КПСС Рокоссовского оставили. И на октябрьском Пленуме 1957 года, на котором Хрущев расправлялся со своими прежними союзниками, маршал наотрез отказался клеймить впавшего в немилость Жукова. «Наши отношения складывались непросто. Но я никогда не возводил напраслину на людей».

После этого Рокоссовскому уже не оставалось ничего, кроме как возглавить лишенный всякого влияния Совет генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

В 1968 году за несколько дней до смерти ему принесли из Воениздата подготовленные к печати мемуары. «Много вычеркнули?» – поинтересовался маршал. Редактор отвел глаза. «Главное, ничего не добавляйте», – сказал Рокоссовский и поменял название «Солдатское счастье» на «Солдатский долг».

(По материалам В. Креславского)

При слове «холокост» кровь стынет в жилах – стоит только вспомнить, что каких-то семь десятков лет назад была предпринята попытка полного истребления целой нации! Евреи подвергались массовым расстрелам, умерщвлению в газовых камерах, жестоким и антигуманным медицинским экспериментам. Воспоминания тех страшных времен до сих пор терзают жертв, выживших в период холокоста и доживших до наших дней. В еврейской традиции события 1933–1945 годов принято называть «Шоа», в переводе с иврита – «бедствие», «катастрофа».

Во время Второй мировой войны германские нацисты и их союзники убили около шести миллионов евреев. Эту методичную, бюрократическую, организованную на государственном уровне операцию по преследованию и истреблению называют холокостом. Слово «холокост» – греческого происхождения, оно означает «жертва всесожжения». Нацисты, пришедшие к власти в Германии в январе 1933 и утверждавшие, что немцы – «высшая раса», считали евреев «низшей» расой, представляющей угрозу так называемому германскому расовому обществу.

В период холокоста нацисты преследовали также и другие группы людей, которых считали неполноценными: цыган, людей с умственными и физическими отклонениями, некоторых славян (поляков, русских). Коммунисты, социалисты, свидетели Иеговы и гомосексуалисты подвергались гонениям по политическим или поведенческим мотивам.

В 1933 году еврейское население Европы превышало девять миллионов человек. Большинство европейских евреев жили в странах, которые во время Второй мировой войны были оккупированы Германией или находились под ее влиянием. К 1945 году немцы и их сподвижники убили почти две трети из числа евреев, живших в Европе, в рамках программы «окончательного решения еврейского вопроса» – плана уничтожения европейского еврейства.

С начала действия нацистского режима национал-социалистическое правительство основало концентрационные лагеря для содержания там реальных и выдуманных политических и идеологических противников. Число заключенных этих лагерей особенно возросло за годы, непосредственно предшествующие началу войны. СС и полиция отправляли туда евреев, цыган и других жертв этнической и расовой ненависти. Для контроля над еврейским населением, а также для облегчения их дальнейшей депортации немцы и их союзники создавали гетто, пересылочные лагеря и лагеря принудительного труда, которые действовали в течение всей войны.

Узники концентрационного лагеря

После нападения на Советский Союз в июне 1941 года айнзатцгруппы (оперативные карательные отряды) и в дальнейшем батальоны военной полиции, следуя за германской армией по мере ее продвижения, стали проводить операции по массовому уничтожению евреев, цыган, а также советских государственных и партийных работников. Отрядами СС и полиции, поддержанными регулярной армией и элитными частями Германии, было убито более миллиона еврейских мужчин, женщин и детей, а также сотни тысяч людей других национальностей.

В последние месяцы войны в попытке предотвратить освобождение огромного числа узников союзными войсками эсэсовцы перемещали заключенных поездами или пешими маршами (так называемыми «маршами смерти»). В своем продвижении по Европе во время наступательных операций против фашистской Германии союзные войска освобождали десятки тысяч узников концентрационных лагерей и участников маршей смерти. Эти марши продолжались до самой капитуляции германских вооруженных сил.

После холокоста многие оставшиеся в живых нашли прибежище в лагерях для перемещенных лиц, находившихся в ведении союзников. Между 1948 и 1951 годами почти 700 000 евреев иммигрировали в Израиль, включая 136 000 перемещенных лиц еврейской национальности из Европы. Другие из них уехали в Соединенные Штаты, Канаду, Австралию. Последний лагерь для перемещенных лиц был закрыт в 1957 году.

(По материалам ushmm.org)

В начале 1970-х, в первые показы телесериала «Семнадцать мгновний весны», улицы советских городов пустели. Да, было что-то в образе штандартенфюрера СД Штирлица такое, что манило к нему совершенно разных людей и выводило за пределы конкурентоспособности среди прочих литературных персонажей аналогичного «профиля». И мало кто знал, что такого разведчика в действительности не было, по крайней мере в нацистской верхушке. Но были агенты. И Юлиан Семенов при написании серии романов пользовался соответствующими материалами, ибо был вхож в закрытые архивы.

В реальной жизни все же имелся человек, работавший в гестапо и не бывший профессиональным нашим разведчиком, но являлся агентом внешней разведки КГБ СССР. Его имя – Вильгельм Леман, а оперативный псевдоним – Брайтенбах. Всю жизнь его звали Вилли, и как Вилли Леман он фигурирует в документах советской разведки.

Это и есть тот самый реальный Штирлиц с судьбой не менее загадочной и трагичной, чем у его литературного двойника.

Вилли Леман

Вилли Леман родился в 1884 году в семье учителя Густава Лемана в городке под Лейпцигом. Окончив школу, учился на столяра. Когда ему исполнилось 17 лет, он поступил добровольцем на службу в военно-морской флот Германии, где прослужил в общей сложности 12 лет. На борту военного корабля немецкой эскадры ему довелось в мае 1905 года наблюдать Цусимское сражение. Мужество русских моряков произвело на него огромное впечатление. Именно с тех пор Вилли проникся глубоким уважением к России и русским людям.

Демобилизовавшись в 1913 году, Вилли приехал в Берлин. На одном собрании он повстречал своего старого друга Эрнеста Кура, который работал уже в берлинской тайной полиции. По его протекции Вилли в 1913 году был принят в полицию патрульным полицейским, а через год, когда закончился испытательный срок, был зачислен в штат.

В 1914 году он был переведен в контрразведывательное отделение (абвер) полицай-президиума Берлина на должность помощника начальника канцелярии. В мае 1918 года в Берлине было открыто полномочное представительство РСФСР, наблюдение за сотрудниками которого вело контрразведывательное отделение Лемана.

4 ноября 1918 года в Германии вспыхнула революция, свергнувшая кайзера Вильгельма II. Началась она восстанием моряков в Киле. В Берлине стихийно образовался Комитет чиновников полиции, и Леман стал его председателем как бывший военный моряк. Ему было поручено заниматься делами германского флота. Тогда-то он и подружился с председателем Совета солдатских и матросских депутатов Отто Штройбелем, с которым они в прошлом дружили, проходя службу во флоте.

В апреле 1920 года в Германии воссоздали тайную политическую полицию. Леман вместе с Куром вернулся в свое контрразведывательное подразделение и вскоре «дорос» до поста начальника канцелярии отдела, занимавшегося слежкой за иностранными диппредставителями. Вскоре руководство полицай-президиума назначило его исполняющим обязанности начальника канцелярии отделения. Здесь через его руки проходила вся переписка по разведывательной деятельности иностранных представительств.

За годы работы в тайной полиции Леман разочаровался в политике Германии. Работая на картотеке отдела, он пришел к убеждению, что в чистом виде советские представители не ведут никакой подрывной деятельности против Германии. Наверное, тогда Вилли и решил предложить свои услуги советской внешней разведке.

Через агента А-26 (Эрнест Кур) резидентура собрала достаточно материалов на Лемана. Ему был присвоен индекс А-201, и началась его активная разработка.

7 сентября 1929 года руководитель внешней разведки ОГПУ М. Трилиссер направил в берлинскую резидентуру шифртелеграмму: «Ваш новый агент А-201 нас очень заинтересовал. Единственное наше опасение состоит в том, что вы забрались в одно из самых опасных мест, где малейшая неосторожность со стороны А-201 или А-70 может привести к большим неприятностям. Считаем необходимым рассмотреть вопрос о специальном способе связи с А-201».

Леман начал добывать информацию. В 1933 году по решению Центра Кур был переброшен в Швецию, где на деньги советской разведки содержал небольшой магазин. Магазин стал служить «почтовым ящиком» нашей стокгольмской резидентуры.

С 1930 года обстановка в Германии начала осложняться. Нацисты открыто рвались к власти. Брайтенбах был знаком со многими видными бонзами нацистской партии, в том числе с руководителем ее штурмовых отрядов Эрнстом Ремом, группенфюрером СА. В феврале 1933 года Брайтенбах по рекомендации Германа Геринга, в ту пору премьер-министра правительства Пруссии, был переведен на работу в гестапо. С мая 1934 года он в рядах СС. 30 июня того же года как доверенное лицо Геринга участвовал в операции «ночь длинных ножей» по ликвидации Рема и его штурмовиков.

Кремль остро нуждался в информации о будущей политике Гитлера по отношению к Советскому Союзу. Сталин, отдавая себе отчет о том, что Гитлер, заявивший своей главной задачей завоевание «жизненного пространства» на Востоке, развяжет войну против нашей страны. В 1934 году Польша стала подавать сигналы о том, что готова якобы отойти от своей антисоветской политики и сблизиться с СССР.

Сталин, учитывая информацию полпреда в Варшаве Антонова-Овсеенко, склонялся к мысли о том, что следует откликнуться на реверансы Варшавы в адрес Кремля и прозондировать почву для возможного заключения соглашения с Польшей.

На этом совещании в Кремле только начальник внешней разведки Артур Артузов придерживался другого мнения. Опираясь на донесения советской разведки, он заявил, что поляки ведут нечестную игру, делая вид, что собираются сблизиться с СССР, на самом же деле зондируют почву для сближения с Германией в надежде, что Гитлер разделит с ними «советский пирог» в случае войны против СССР.

Жизнь подтвердила правоту Артузова. В декабре 1934 года между Польшей и Германией был подписан договор о добрососедстве и сотрудничестве.

В 1935 году по инициативе Геринга началась чистка гестапо от «неблагонадежных элементов». Под подозрение попал и Леман, но благодаря хорошим служебным характеристикам ему удалось сохранить свой пост в гестапо.

Начальником стал Рейнхард Гейдрих, одновременно являвшийся начальником Службы безопасности (СД) нацистской партии. Вместе с собой в Берлин он взял из Мюнхена несколько десятков профессиональных криминалистов, в их числе был и Генрих Мюллер. Брайтенбах стал работать в контрразведывательном отделе. В декабре 1933 года он был передан на связь разведчику-нелегалу Василию Зарубину («Бетти»).

Зарубиным была получена ценнейшая информация и о структуре, кадровом составе IV управления РСХА (Управление имперской безопасности). Этим сведениям буквально не было цены в условиях надвигающейся угрозы нацизма.

Материальная основа сотрудничества с советской разведкой не была для Брайтенбаха главной. Работая в гестапо, имея по службе доступ к высшим секретам Рейха, Брайтенбах видел, куда может завести страну гитлеровская камарилья. Он понимал, что только Советский Союз в состоянии остановить Гитлера в его стремлении к мировому господству.

Почти полтора года Брайтенбах был без связи с Центром, пока в Берлин всего лишь на один месяц не прибыл А. Коротков. Его задача состояла в том, чтобы восстановить связь с Корсиканцем и Старшиной из антифашистской организации «Красная капелла» и Брайтенбахом. В конце августа он вновь возвратился в Берлин в качестве заместителя резидента НКВД под прикрытием должности 3-го секретаря полпредства.

В сентябре 1940 года Коротков встретился с Брайтенбахом и сообщил об этом в Центр. Из Центра пришла шифртелеграмма, подписанная наркомом Л. Берией: «Никаких специальных заданий Брайтенбаху не давать. Пусть берет все, что находится в его возможностях».

В СССР еще не знали, что 18 августа 1940 года Гитлер подписал Директиву № 21, получившую кодовое название «План Барбаросса». С весны 1941 года от Брайтенбаха поступало все больше и больше материалов, свидетельствующих о подготовке войны против СССР.

…В конце войны, разбирая документы в развалинах здания на улице Принц-Альбрехтштрассе, сотрудники советских спецслужб нашли обгоревшую учетную карточку на Вильгельма Лемана, в которой была сделана отметка о том, что он арестован гестапо в декабре 1942 года. Причина ареста не указывалась. Эта учетная карточка вместе с другими трофейными документами была направлена в Центр. Короткову было поручено узнать подробности его ареста и гибели.

Выяснилось, что с началом войны все сотрудники советских учреждений в Германии были интернированы и высланы из страны. Вместе с советской колонией Германию покинул и последний куратор Брайтенбаха Журавлев (Николай). Поскольку условия связи с агентом на случай войны не были разработаны, контакт с агентом прервался навсегда.

В мае 1942 года для восстановления связи с Брайтенбахом и продолжения работы с ним в Берлин был заброшен агент советской разведки Бек (немецкий коммунист Роберт Барт, добровольно сдавшийся в советский плен). Вскоре гестапо напало на след Бека и арестовало его. На допросах под пытками Бек выдал гестапо условия явки с Брайтенбахом и известные ему установочные данные на него.

Его арест и ликвидацию гестаповцы осуществили тайно, чтобы избежать публичного скандала. В служебном вестнике гестапо было помещено извещение о том, что «криминальный инспектор Вилли Леман в декабре 1942 года отдал свою жизнь за фюрера и рейх». Так трагически погиб один из лучших агентов советской разведки, который долгие годы самоотверженно, с огромным риском для своей жизни, честно информировал СССР о подготавливаемой фашистами войне против нашей страны.

(По материалам сайта СВР РФ, сайта Независимое военное обозрение, книги Н. Шварева «Разведчики-нелегалы СССР и России». М., 2011)

До конца Второй мировой войны оставалось чуть более недели, когда итальянскими партизанами был захвачен великий дуче – Бенито Муссолини.

В апреле 1945 года Муссолини с некоторыми членами Совета министров и тридцатитрехлетней любовницей Клареттой Петаччи находился на севере Италии в своей последней резиденции в городе Гарньяно на берегу озера Гарда. Узнав о том, что советские войска заняли Вену, а американцы и англичане форсировали Рейн, Муссолини направился к Милану. Там 23 апреля он получил известие о том, что командование немецких войск в Италии начало переговоры с союзниками о конкретных условиях капитуляции. Кроме того, Муссолини сообщили, что Генуя и Парма находятся в руках итальянских партизан. Понимая, что он обречен, Муссолини обратился к гауптштурмфюреру СС Отто Киснату, который возглавлял специальное подразделение немецких автоматчиков, выделенное для охраны дуче:

– Капитан, вы не получили указаний из Берлина в отношении места, куда я должен скрыться в случае опасности?

– Нет, – ответил Киснат. – Знаю только, что германские власти настаивают на вашем пребывании там, где находится немецкое посольство. Сейчас оно переехало из Фасано в Мерано, и мы должны последовать за ним.

26 апреля, когда войска союзников приближались к Милану, Муссолини и сопровождающие его министры покинули город и присоединились к немецкой колонне, пытавшейся вырваться в Германию по левому берегу озера Комо. Колонна состояла из ехавшего впереди бронеавтомобиля, следовавших за ним «Альфа-Ромео-2500» Муссолини, «мерседеса» гауптштурмфюрера Кисната, машины офицеров СС и двадцати шести грузовиков с немецкими солдатами. Однако в городке Муссо колонну остановил патруль 52-й гарибальдийской бригады итальянских партизан. В ходе состоявшихся переговоров было решено, что партизаны пропустят немцев в направлении города Донго после сдачи оружия. Но только в том случае, если они выдадут всех находящихся в колонне итальянцев, которые должны будут пройти особый партизанский контроль.

Пока велись переговоры, Киснат достал для Муссолини немецкую военную форму и посоветовал перебраться в один из грузовиков, а на случай обыска притвориться спящим под влиянием алкоголя. Согласно официальной версии, дальше произошло следующее. При осмотре колонны в кабине одного из грузовиков партизан Урбано Ладзаро по прозвищу Билл обнаружил человека, похожего на Муссолини, и арестовал его.

Но на самом деле опознание дуче произошло несколько иначе, а главную роль в этом сыграл приходской священник городка Муссо Эниа Маинетти. Долгое время об этом ничего не было известно, пока журналисты итальянской газеты «Панорама» в начале 1990-х годов не обнаружили записи Маинетти, в которых он подробно рассказал о событиях того дня.

Когда в городок вошла колонна техники, местный мальчишка привлек внимание патера к одному из грузовиков, в кузове которого стоял крупный солдат в немецкой форме.

– Я подошел поближе к показанному мне человеку – он стоял в шинели и каске немецкого солдата с автоматом наготове возле грузовика. Присмотревшись, я узнал в нем по броской неподражаемой внешности, особенно по характерным скулам, великого дуче. От находившихся рядом женщин я также узнал, что немцы помогали этому человеку подниматься в грузовик и проявляли о нем чрезмерную заботу – лишнее подтверждение тому, что речь шла не о простом солдате.

О своих подозрениях патер Маинетти сообщил сначала партизанскому капитану Барбьери, а затем капитану Беллини. Но несмотря на это около двух часов дня немецкая колонна покинула Муссо и двинулась в направлении города Донго. Там ее остановили еще раз, и только тогда Урбано Ладзаро, которому рассказали о подозрениях Маинетти, задержал Муссолини, находившегося в кабине одного из грузовиков.

Узнав об этом, Маинетти отправился в Донго. «Там, в зале муниципалитета, – пишет он, – слева от входа на первый этаж мне довелось с близкого расстояния посмотреть на великого дуче. Он сидел на стуле возле стола. На нем была черная рубашка, серо-зеленые галифе и сапоги. Он произвел на меня удручающее впечатление. Я подошел к нему и представился. Но Муссолини не произнес ни слова, делая вид, что не заметил моего присутствия. Я кивком головы попрощался с ним».

То, что произошло в дальнейшем, можно смело назвать позорной кровавой вакханалией, учиненной дорвавшимися до власти функционерами итальянской компартии. После ареста Муссолини и Петаччи доставили в дом крестьянина Де Мария в Меццегру. Там партизанские командиры, сообщив о поимке дуче руководству Комитета национального освобождения (КНО), находившемуся в Милане, начали спорить о его дальнейшей судьбе. Американцы и англичане безоговорочно требовали выдать Муссолини им. Но лидеры КНО отказались и около трех часов ночи 28 апреля направили представителям союзников следующее сообщение: «К сожалению, Муссолини не может быть выдан. Народный трибунал приговорил его к смертной казни на той же площади, где незадолго до этого фашистами были расстреляны пятнадцать итальянских патриотов».

Но лидеры КНО обманывали союзников. В это время Муссолини был жив, а в отношении его дальнейшей судьбы решение еще не приняли. Дело в том, что одна часть руководства КНО считала, что Муссолини должен предстать перед итальянским трибуналом как военный преступник. Но против этого решительно выступили коммунисты, которые предложили расправиться с дуче немедленно. В конце концов победила именно эта точка зрения. Тогда будущий генеральный секретарь компартии Италии Луиджи Лонго подписал приказ, согласно которому члену КПИ Вальтеру Аудизио предписывалось расстрелять Муссолини.

Позднее итальянские коммунисты категорически отрицали факт такого приказа. Так, сам Лонго в интервью Леониду Колосову, в 1960-е годы работавшему в римской резидентуре ПГУ КГБ СССР под прикрытием журналиста газеты «Известия», заявил: «Это абсолютная ложь! Я, наоборот, сделал выговор Аудизио и его группе за ту позорную вакханалию, которую они устроили с расстрелянными фашистами и особенно с Петаччи».

По версии коммунистов, Аудизио должен был прибыть в Донго и доставить Муссолини в Милан, где его, дескать, предполагалось передать союзникам для военного суда. Однако Аудизио превысил свои полномочия и по собственной инициативе расстрелял Муссолини и Петаччи. Но сам Аудизио, в 60-х годах сенатор-коммунист, рассказывал все тому же Колосову следующее: «Луиджи Лонго категорически заявил мне: “Или ты расстреляешь Муссолини, или мы расстреляем тебя”. Приказ был абсолютно ясен для меня: Италия должна была сама, без посторонней помощи, перестать быть фашистским государством путем свершения акта высшего возмездия. Кстати, Лонго и подписал смертный приговор бывшему дуче. А в отношении Петаччи он сказал мне вдогонку: “В крайнем случае ликвидируешь и эту потаскуху”».

Днем 28 апреля Аудизио прибыл в Донго, посадил Муссолини и Петаччи в машину и отправился искать подходящее место для казни. Его сопровождали партизаны Гвидо и Пьетро. Найдя заброшенный крестьянский двор, он приказал шоферу остановиться. Дальнейшее Аудизио описывает так: «Я пошел вдоль дороги, желая убедиться, что в нашу сторону никто не едет. Когда я вернулся, выражение лица Муссолини изменилось, на нем были заметны следы страха. Тогда Гвидо сообщил мне, что он сказал дуче: “Малина кончилась”.

Бенито Муссолини

Я послал комиссара Пьетро и водителя в разные стороны метрах в 50–60 от дороги и приказал им следить за окрестностями. Затем заставил Муссолини выйти из машины и остановил его между стеной и стойкой ворот. Он повиновался без малейшего протеста. Он все еще не верил, что должен умереть, еще не отдавал себе отчета в происходящем… Затем из машины вышла Петаччи, которая по собственной инициативе поспешно встала рядом с Муссолини.

Прошла минута, и я вдруг начал читать смертный приговор военному преступнику Муссолини Бенито: “По приказу Корпуса добровольцев свободы мне поручено свершить народное правосудие”.

Мне кажется, Муссолини даже не понял смысла этих слов: с вытаращенными глазами, полными ужаса, он смотрел на направленный на него автомат. Петаччи обняла его за плечи. А я сказал: “Отойди, если не хочешь умереть тоже”. Женщина тут же поняла смысл этого “тоже” и отодвинулась от осужденного. Что же касается его, то он не произнес ни слова: не вспомнил ни имени сына, ни матери, ни жены. Из его груди не вырвалось ни крика, ничего. Он дрожал, посинев от ужаса, и, заикаясь, бормотал своими жирными губами: “Но, но я… синьор полковник… я… синьор полковник”.

Встав напротив него с автоматом в руках, я выпустил в это дрожащее тело пять выстрелов. Военный преступник Муссолини, опустив голову на грудь, медленно сполз вдоль стены. Петаччи, оглушенная, потеряв рассудок, странно дернулась в его сторону и упала ничком на землю, тоже убитая. Было 16 часов 10 минут 28 апреля 1945 года».

В тот же день в окрестностях Донго на берегу озера Комо расстреляли пятнадцать высших итальянских фашистов, пойманных вместе с Муссолини. Поздно вечером 28 апреля тела казненных привезли в Милан на площадь Пьеззале Лорето. Там Муссолини, Петаччи и других решили повесить вверх ногами на железных сваях одной из бензоколонок. Перед тем как это было сделано, присутствовавший на площади сердобольный священник пробормотал молитву и сколол булавкой края юбки Петаччи, которую затем повесили рядом с Муссолини.

Однако в истории смерти Муссолини и Петаччи до сих пор остаются загадки. Существует версия, что Муссолини убили еще до того, как Аудизио прибыл в Донго. Ее выдвинул писатель Джорджио Пизано после знакомства с некой Дориной Маццола. Она утверждала, что 28 апреля 1945 года видела, как мимо ее дома двое мужчин в сопровождении автоматчиков волокли третьего, уже мертвого. Это был Муссолини. А из соседнего дома, в ста метрах от того места, где спряталась Дорина, доносились женские стоны. Когда незнакомцы проходили мимо Дорины, из этого дома вырвалась женщина и бросилась к мертвецу. Ее попытались отогнать, но она отчаянно сопротивлялась. Тогда незнакомцы автоматной очередью убили и ее.

Трудно сказать, насколько эта версия близка к действительности. Но сам факт расстрела Муссолини без суда и следствия, пусть он даже был военным преступником, выглядит вопиющим произволом. Не говоря уже о гибели ни в чем не повинной Кларетты Петаччи.

(По материалам И. Дмитриева, А. Деко)

Похоже на грустный анекдот, но рассказывают, что где-то в 1950 году президенту Трумэну на одной вашингтонской «тусовке» кто-то предложил познакомиться с Миллером. Он радостно воскликнул: «Значит, он все-таки уцелел?! Почему же мне никто об этом не доложил?»

Трумэн то ли не подозревал, то ли просто забыл, что существует драматург Артур Миллер, к тому времени уже прославившийся пьесами «Все мои сыновья» и «Смерть коммивояжера». Для него Миллер был только один: Гленн, автор «Голубой рапсодии» и обворожительной музыки к фильму «Серенада Солнечной долины».

Знаменитая «Чаттануга-чу-чу» из этой музыкальной комедии наверняка была особенно близка сердцу президента-южанина. Так назывался фирменный поезд, совершавший рейсы из Нью-Йорка через южные штаты. А сама эта мелодия обошла весь мир и была, помнится, даже в самые запретные советские времена популярна даже среди самых стойких к иностранным веяниям комсомольцев. Как и многие другие танцевальные мелодии американского музыканта-тромбониста, создавшего коллектив, который открыл то, что профессионалы называют эрой биг-бэнда – большого джаз-оркестра. За свои сорок лет, прожитых на этом свете, Гленн Миллер создал десятки джазовых композиций, которые живы по сей день.

Когда началась Вторая мировая война, Миллер вместе со своим оркестром пошел служить в ВВС, получив звание майора. Сначала его джазисты доставляли радость землякам в военной форме, которые базировались в Британии, выступая обычно в ангарах. Потом, после высадки союзников в Нормандии, летали с фронтовыми концертами. А под новый, 1945, год оркестр должен был выступать в Париже в отеле «Олимпия». И праздничный концерт состоялся – но без дирижера.

15 декабря 1944 года он вылетел во Францию на небольшом одномоторном самолете «Норсмэн С-64» с британской авиабазы «Гринвуд фарм». Стоял густой туман, даже птицы, как заметил перед отлетом Миллер, опустились на землю. «Эй, а где тут, черт побери, парашюты?» – спросил Миллер. «В чем дело, Миллер, ты что, собираешься жить вечно?» – пошутил полковник. Вскоре после этого самолет утонул в густом тумане и исчез навсегда. Самолет, в котором он летел, так и не достиг Франции, его след затерялся где-то над Ла-Маншем. Ни тело Миллера, ни остатки его самолета не были найдены.

О том, почему Миллер не долетел до места назначения, ходили самые невероятные легенды. Говорили, что самолет потерпел аварию, Миллер спасся, но лицо его было настолько изуродовано, что он после пластической операции предпочел начать где-то новую жизнь. У кого-то фантазия доработалась до того, что бедного майора-джазиста записали в немецкие шпионы.

А самой устойчивой версией оставалась такая: на подлете к Нормандии самолет Миллера сбили либо оказавшиеся в этом районе немецкие истребители, либо свои же собственные, приняв за вражеского разведчика.

Гленн Миллер во время службы в ВВС

До истины, похоже, докопались не соотечественники Миллера, а французы, обнаружившие каким-то образом в архивах Пентагона доклад командира бомбардировщика «Ланкастер» лейтенанта Грегори, который в день исчезновения «Нортмэна» вместе со своей эскадрильей летал на бомбардировку объектов в Германии. Некоторые самолеты не смогли сбросить весь бомбовый груз из-за повреждений от зенитных снарядов. На этот случай было правило: перед посадкой избавиться от неизрасходованных бомб над Ла-Маншем в месте, именовавшемся «южный район сброса».

Как следует из рапорта лейтенанта Грегори, он именно это и сделал как раз в то время и на тех координатах, где, по всем расчетам, тогда должен был находиться «Норсмэн». Более того, один из членов экипажа этого тяжелого бомбардировщика заметил внизу (они шли на высоте полутора километров) небольшой самолет, в котором опытный глаз Грегори опознал «Норсмэн». Но было уже поздно: бомбовый град накрыл самолетик, и он буквально превратился в пыль.

Никакого иного «Норсмэна», кроме того, «миллеровского», там быть не могло, это установлено.

(По материалам В. Сиснева)

Его называли Отцом нации и Махатмой, что означает Большой Дух. Имя его было Мохандас Карамчанд Ганди, и он, безусловно, был одной из самых ярких личностей в национально-освободительной борьбе индийского народа.

15 августа 1947 года была провозглашена государственная независимость Индии. Англичане, уйдя из Индии, оставили после себя незавидное наследство: субконтинент, разделенный на индуистскую Индию и мусульманский Пакистан. Но религиозная война продолжалась. Мусульмане убивали индусов, а те, в свою очередь, уничтожали целые мусульманские деревни.

12 января 1948 года радио на 14 индийских языках передало экстренное сообщение, что на следующий день Ганди начнет 17-ю в его жизни голодовку протеста. Она будет продолжаться до тех пор, пока в Дели не восстановится религиозный мир, а правительство Индии не удовлетворит претензии Пакистана о предоставлении ему 550 миллионов рупий, полагавшихся при разделе. Голодовка была последним оружием Ганди.

Махатма Ганди перестал принимать пищу 12 января и до воскресенья 18 января не брал в рот ничего, кроме нескольких глотков чистой воды. Состояние его здоровья день ото дня ухудшалось. В Индии начали раздаваться голоса за прекращение братоубийственной войны. Ганди назвал свои условия прекращения голодовки: он выпьет первый стакан апельсинового сока, когда будет обеспечено мирное сосуществование индусов и мусульман. Эти условия он провозгласил утром на митинге, в котором приняло участие несколько сотен тысяч человек.

А в полдень представители обеих сторон в присутствии Ганди подписали перемирие. Махатма выпил первый глоток апельсинового сока. В тот же вечер он заявил, что перемирие в Дели следует распространить на всю Индию и Пакистан.

Махатма Ганди

В пятницу 30 января около четырех часов пополудни в резиденцию, где жил Ганди, прибыл его бывший ближайший соратник, а теперь самый ярый противник – министр внутренних дел и заместитель премьер-министра индийского правительства Сардар Пател. Как всегда, Ганди встретил его на террасе, затем они вошли в дом, где беседовали больше часа.

Каждый день около пяти часов вечера в саду собирались приверженцы Ганди, а также просто любопытные. Это было нечто среднее между богослужением и митингом. Поскольку индийское радио регулярно вело с этих собраний трансляции, Махатма Ганди использовал их для пропаганды своих взглядов.

30 января 1948 года в саду ждало около тысячи индусов. Ганди шел медленно, часто останавливаясь и отвечая на приветствия толпы. Собравшиеся с почтением расступались пред ним, давая пройти. Среди индусов, облаченных в белые одежды, выделялся один человек в рубашке цвета хаки. Пробравшись к самому Ганди, он грубо оттолкнул внучку Ману и быстро нагнулся, якобы желая, по старому обычаю, в знак уважения и смирения стереть пыль с сандалий Махатмы. Несколько мгновений он стоял перед старцем на коленях, потом быстрым движением вытащил из кармана пистолет и выстрелил в упор. Две пули попали в область сердца, одна – в живот. «О, Рама!» – успел вскрикнуть Ганди и упал.

Это произошло 30 января 1948 года в 17 часов 17 минут. Террорист пытался покончить жизнь самоубийством. Он уже поднял было пистолет к виску, но в этот момент к нему бросились люди. Еще немного, и они расправились бы с ним. Но вовремя вмешался телохранитель Ганди. Он спас убийцу от разгневанной толпы для того, чтобы приговор ему вынесло правосудие. Махатма Ганди умер. Убийцу доставили в полицию.

Кто же организовал покушение на духовного лидера нации? Индия была разделена на мусульманскую и индуистскую части. Ганди добился лишь частичного примирения индусов и мусульман. Дело в том, что экстремисты были в принципе против сотрудничества с мусульманами. «Хинду Махасабха», политическая организация с отрядами террористов «Раштра дал» и «Ваштрия сваям севак», решила продолжать борьбу. Однако в Дели ей противостоял авторитет Махатмы Ганди. Поэтому и был организован заговор, возглавляемый лидером «Хинду Махасабха», бомбейским миллионером Винайяком Саваркаром.

Саваркар объявил Ганди «коварным врагом» индусов, а абсолютизируемую гандизмом идею ненасилия назвал безнравственной. На имя Ганди ежедневно поступали протесты от ортодоксальных индусов.

Саваркар решил устранить неугодного философа, который пользовался такой популярностью у индийского народа. Бомбейский миллионер в октябре 1947 года создал из своих верных людей террористическую группу. Это были образованные брахманы. Натхурам Годсе был шеф-редактором крайне правой газеты «Хинду раштра», Нарайян Апте являлся директором этого же издания.

Годсе исполнилось 37 лет, он происходил из ортодоксальной брахманской семьи, имел неполное школьное образование. Он был религиозен, выделялся решительным характером, в год раздела Индии вынашивал планы устранения лидера Мусульманской лиги М.А. Джинны и членов правительства Пакистана.

34-летний Апте также был выходцем из брахманской семьи, но отличался эпикурейским нравом. Он окончил Бомбейский университет, работал учителем в американской миссионерской школе, в 1939 году присоединился к «Хинду Махасабха», в годы войны служил в ВВС, где получил офицерское звание, но вскоре демобилизовался.

Дагамбар Бахдге выполнял в организации функции поставщика оружия. Именно его попросил Апте достать для убийцы оружие. По этой же причине в ряды заговорщиков был приглашен и брат Натхурама Годсе – Гопал, заведующий столовой военного склада боеприпасов.

17 января 1948 года заговорщики Годсе и Апте прилетели в Дели под фамилией братьев Дешбанди и разместились в отеле «Марина». Вечером, когда вокруг резиденции Ганди собиралась стотысячная толпа, у заговорщиков состоялось последнее совещание. Их план был прост. Апте, Бахдге и Кистаджа смешаются с толпой во время выступления Ганди. Бахдге повесит на шею фотоаппарат и будет вести себя как репортер, при этом он войдет в соседний дом и проникнет в помещение, отделенное от сада только решеткой. Там он будет находиться в засаде. Мадан Лал подожжет в саду фитиль бомбы. Взрыв вызовет панику, а Бахдге воспользуется суматохой и выстрелит в Ганди сзади в затылок.

Полицейские знали соучастников покушения. Они установили, что речь идет о широком заговоре экстремистских сил. Однако префект полиции ухватился за версию о предполагаемом похищении. Он начал утверждать, что к акции готовилось в общей сложности двадцать боевых групп по двадцать человек в каждой, и объявил розыск четырехсот подозреваемых, но несуществующих похитителей. Вокруг виллы Ганди в Дели полиция удвоила охрану. Этим и ограничились.

Махатма Ганди все это время жил своей обычной жизнью. Он ждал смерти. В роковой день он сказал внучке Ману: «Если я умру от болезни, ты должна объявить меня недостойным, фальшивым Махатмой. Если же меня убьет бомба или кто-нибудь выстрелит и пуля попадет мне в грудь, а я сумею умереть без стонов, то тогда ты можешь говорить обо мне как о настоящем Махатме».

Убийство Ганди всколыхнуло всю страну. В Индии возникла паника. Никто не знал, к какой партии принадлежит убийца, но кто-то стал распространять слухи, что он член Мусульманской лиги. Находившиеся в постоянной боевой готовности индусы немедленно выступили против мусульман. В Бомбее вскоре после покушения начались насилие, грабежи, пожары и убийства.

Потом появилось сообщение, что убийца принадлежал к организации «Хинду Махасабха». Убийство Махатмы Ганди явилось только первой из запланированных индусскими экстремистами акций. Другим политическим убийствам, однако, уже не суждено было осуществиться. Вмешалась полиция. Все участники были арестованы.

Спустя два дня после убийства в Дели собрались стотысячные толпы народа, чтобы проводить своего Махатму в последний путь. Этот путь длиной в восемь километров охраняли солдаты, на перекрестках стояли бронеавтомобили. Мертвый Ганди, покрытый индийским флагом, лежал на автомобиле, который катили двести пехотинцев. Убежденный пацифист, антимилитарист, пророк ненасилия приближался к костру в Радж Гхате в сопровождении четырех тысяч пехотинцев, тысячи летчиков, тысячи моряков и тысячи полицейских. Пять часов процессия шла по улицам Дели. В четыре часа сорок пять минут сын Махатмы Рамдас зажег костер из сандалового дерева под телом своего отца.

Процесс над убийцей и остальными заговорщиками проходил в Дели в Красной крепости. На скамью подсудимых 22 июня 1948 года сели все, так или иначе принявшие участие в покушении.

10 февраля 1949 года подсудимые выслушали приговор. Натхурам Годсе и Нарайян Апте были приговорены к смертной казни. Остальные должны были провести остаток своей жизни за решеткой. 15 ноября 1949 года обоих приговоренных вывели на тюремный двор, где палачи поставили для них виселицу. Оба выкрикивали лозунги, против которых они боролись раньше: «Да здравствует единая Индия! Да здравствует на вечные времена!»

13 января 1953 г. в СССР стартовала пропагандистская кампания, направленная против «убийц в белых халатах», так называемое «дело врачей», цели которой были настолько замаскированы, что и до сих пор так и остались до конца не ясными…

Этот процесс прославился своей безобразной антисемитской сутью. 13 января 1953 года в некоторых газетах, в частности в «Правде», была опубликована статья «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей», повествующая о раскрытии заговора группы террористов из числа медиков. Они были выявлены их коллегой, врачом Лидией Тимашук. Она обратила внимание МГБ на некорректное лечение Жданова, по ее словам, приведшее его к смерти. Суть сообщения заключалась в том, что органами госбезопасности был раскрыт преступный заговор среди высокопоставленных врачей. Утверждалось, что они планировали совершить серию террористических актов с целью устранения ведущих государственных деятелей СССР.

В тексте упоминались арестованные по этому делу профессора и уважаемые люди: Вовси, братья Б.Б. Коган и М.Б. Коган, Гринштейн, Этингер, Фельдман, а также Егоров, Виноградов и Майоров. Им приписывалась работа на различные иностранные разведки, среди прочих – британскую и японскую. В том числе были представлены результаты медицинских экспертиз, признание обвиняемых и другие документальные свидетельства, полностью подтверждавшие их виновность. Врачи обвинялись в постановке заведомо ложных диагнозов, что повлекло неправильное лечение и планомерное умерщвление пациентов. В том числе медикам инкриминировалось отравление А.А. Жданова и А.С. Щербакова и намерение «вывести из строя» ключевых советских военных – маршалов Конева, Говорова, Василевского и многих других. Авторы статьи делали упор на сионистский характер заговора. Основным пунктом обвинения утверждалось, что бóльшая часть членов группы завербованы еврейской международной благотворительной организацией «Джойнт», как говорилось, это шпионская сионистская организация, прикрывающаяся маской благотворительности.

Следствие по «делу врачей» вошло в активную фазу еще в предыдущем, 1952, году и велось сотрудниками госбезопасности под командованием подполковника Рюмина. Началась серия арестов среди медиков, имевших какое-то отношение к высшему эшелону власти. В то же время руководством МГБ было сформировано общее «дело врачей», таким образом, в общем производстве проходили по обвинению уже 37 человек. Бóльшая часть из них были евреями. Сталин хотел отработать версию о сионистском заговоре и о следе иностранной разведки в деле врачей наиболее полно. Для достижения поставленных целей им были даны указания применять к «заговорщикам» пытки.

Теперь, после опубликования информации о раскрытии заговора и ареста врачей, была подготовлена платформа для очередной антиеврейской кампании. Публикация о «деле врачей» вызвала широкий резонанс среди народа, родственники и коллеги арестованных подвергались гонениям и преследованиям, по всей стране вспыхнули антисемитские настроения. Началась охота на космополитов, при этом большинство из них оказались евреями. Ненависть к евреям стала открытой и общесоюзной, советская пресса получила «карт-бланш» на обвинение евреев во всех грехах. То и дело проходили очередные «разоблачения темных делишек», с главными фигурантами – евреями, по всему Союзу начались масштабные увольнения евреев с работы. В этом и заключалась вся суть «дела врачей».

К середине марта 1953 года готовился громкий и показательный судебный процесс, который должен был завершиться смертельными приговорами и публичными казнями через повешение, но этому не суждено было состояться.

Уже в начале марта 1953 года, незадолго после смерти Сталина, уголовный процесс был свернут. Новый первый заместитель председателя Совета министров СССР Л.П. Берия, будучи главой МВД, стал инициатором прекращения многих резонансных процессов над «врагами народа», в том числе и «дела врачей». 13 марта была создана специальная следственная группа, получившая приказ пересмотреть дело. По результатам пересмотра «дело врачей» объявили фальсификацией, и оно было закрыто, а все обвиняемые (те, кто выжил во время следствия) и их родственники и коллеги – оправданы, восстановлены в должностях и полностью реабилитированы уже 3 апреля.

Агитационный плакат по «делу врачей»

На следующий день следствие официально объявило, что признания арестованных были получены с применением «недопустимых методов следствия». Виновным во всем сфабрикованном процессе сделали руководителя следствия Рюмина. На тот момент уже будучи уволенным из органов, он был арестован и, по официальным данным, казнен.

Существует версия, согласно которой в качестве кульминации «дела врачей» планировалась массовая депортация евреев, сродни сталинской депортации крымских татар, что именно в этом была суть всех гонений. Однако эта версия не нашла документального подтверждения.

Таким образом, суть «дела врачей» во многом заключается в его откровенной надуманности и антисемитской направленности, все обвинения были сфабрикованы исключительно с идеологическими преступными целями; оно стало финальным среди прочих провокаций в рамках антисемитской кампании Сталина. Вскоре после реабилитации всех обвиняемых дело было замято и никакие данные и материалы об этом деле в дальнейшем не публиковались.

Чуть более 60 лет назад, 13 мая 1956 года, тишину подмосковного писательского поселка Переделкино нарушил грохот выстрела – известный советский писатель, бывший всемогущий председатель Союза писателей СССР 54-летний Александр Александрович Фадеев, застрелился из револьвера на своей даче. Участки там у писателей большие, и выстрела никто из соседей не слышал. Не слышали его даже в доме, где он жил.

Обнаружил застрелившегося отца его малолетний сын Миша, когда поднялся в его кабинет, чтобы позвать к обеду. Писатель лежал на диване, обложенный подушками, в луже крови. На прикроватном столике лежало письмо, адресованное ЦК КПСС. Когда письмо захотел забрать следователь Одинцовской прокуратуры, его упредил сотрудник КГБ: «Это не для вас».

Жене Фадеева актрисе Ангелине Степановой, находившейся в Югославии на гастролях вместе с театром, не стали рассказывать о случившемся. О трагедии она узнала лишь в Киеве, купив в аэропорту газету, где был помещен портрет мужа в черной рамке и сообщение, что тот покончил жизнь самоубийством, находясь в состоянии алкогольного опьянения. Узнав потом о предсмертном письме мужа, она обратилась к властям с просьбой дать ей возможность с ним ознакомиться. Но ей категорически отказали. О его содержании Степанова смогла узнать лишь в 1990 году, когда письмо было опубликовано.

Застрелился же Фадеев вовсе не на почве пьянства, как писала «Правда», хотя в конце жизни он действительно пил крепко. Однако при вскрытии эксперты не нашли в его крови следов алкоголя. Писатель вообще последние дни перед смертью был совершенно трезвым, что отмечали все его знакомые и родственники. Более того, известно, что Фадеев долго и тщательно готовился к тому, чтобы свести счеты с жизнью. Ездил по памятным местам, посещал старых друзей, будто прощаясь с тем, что ему было дорого…

В его предсмертном письме говорилось: «Не вижу возможности дальше жить, так как искусство, которому я отдал жизнь свою, загублено самоуверенно-невежественным руководством партии и теперь уже не может быть поправлено. Лучшие кадры литературы – в числе, которое даже не снилось царским сатрапам, физически истреблены или погибли благодаря преступному попустительству власть имущих; лучшие люди литературы умерли в преждевременном возрасте; все остальное, мало-мальски способное создавать истинные ценности, умерло, не достигнув 40–50 лет.

(…) Жизнь моя как писателя теряет всякий смысл, и я с превеликой радостью, как избавление от этого гнусного существования, где на тебя обрушивается подлость, ложь и клевета, ухожу из жизни…»

Александр Фадеев родился в селе Кимры в Тверской области. Отец и мать были фельдшерами. С самого детства он рос одаренным ребенком. В четыре года самостоятельно овладел грамотой. Поражал взрослых фантазией, сочиняя необычайные истории и сказки. В 1908 году семья переехала в Южно-Уссурийский край (ныне Приморский), где прошли детство и юность Фадеева. Учился во Владивостокском коммерческом училище, однако обучения не закончил, решив посвятить себя революционной деятельности. Вступил в РКП(б), стал партийным агитатором, а потом вступил в Особый коммунистический отряд красных партизан. Участвовал в боевых действиях на Дальнем Востоке, был ранен. Его двоюродного брата, Всеволода Сибирцева, вместе с Сергеем Лазо схватили японцы и передали белогвардейцам, которые заживо сожгли их в топке паровоза. В 1921 году в качестве делегата Х съезда РКП(б) принимал участие в подавлении Кронштадтского восстания, получив второе ранение. После лечения и демобилизации Фадеев остался в Москве.

А.А. Фадеев. Завидово, 1951 г.

Вскоре начал писать, а после успеха первого романа «Разгром» решил стать профессиональным писателем. Гражданской войне посвящен и следующий роман Фадеева «Последний из Удэге». Талантливого писателя заметил Сталин, и скоро Фадеев стал председателем Союза писателей СССР, членом ЦК, занимал многие другие важные посты. Его называли «писательским министром», в течение почти двух десятилетий фактически он руководил литературой в СССР.

В середине февраля 1943 года, после освобождения донецкого Краснодона советскими войсками, из шурфа шахты № 5 было извлечено несколько десятков тел замученных фашистами членов подпольной организации «Молодая гвардия». А через несколько месяцев в «Правде» была опубликована статья Фадеева «Бессмертие», на основе которой он позже написал свой знаменитый роман «Молодая гвардия». Сделал он это по указанию Сталина, ведь тот сразу после появления статьи заявил, что об этом подвиге должна быть написана книга.

Фадеев сам отправился в Краснодон, и вскоре роман вышел в свет. И тут же вокруг «Молодой гвардии» началась нехорошая возня. Глава МГБ Виктор Абакумов подготовил Сталину записку, в которой утверждалось, что роман – фальсификация. Как считает петербургский писатель Николай Коняев, изучавший эту тему, это была провокация «органов». Конечно, в романе были неточности, их замечали родственники погибших, жаловались. Но дело в том, что Фадеев писал не документальную книгу, а художественное произведение, а потому многое ему приходилось додумывать самому. Однако такой демарш со стороны органов госбезопасности мог дорого обойтись даже влиятельному председателю Союза писателей. И тут, как считает Коняев, Фадеева спас Сталин. Он заявил, что в романе недостаточно отражена роль партии, и поручил Фадееву его переписать. Что тот и сделал, хотя по ходу работы и признавался, что переделывает «Молодую гвардию» в «старую». Зато потом роман получил Сталинскую премию.

В 1956 году с трибуны XX съезда КПСС деятельность лидера советских литераторов была подвергнута жесткой критике. Фадеев был снят с поста председателя Союза, не был избран членом, а только кандидатом в члены ЦК КПСС. Фадеева прямо называли одним из виновников репрессий в среде советских писателей. Прежнего любимца Сталина стали ожесточенно травить коллеги.

Про Фадеева говорили, будто это он «сдавал» писателей, которые пострадали в годы репрессий. Однако эти наветы опровергают многочисленные копии тех характеристик, писем и записок, которые Фадеев писал Молотову, Ворошилову, Берии, Генеральному прокурору СССР Вышинскому, в Главную военную прокуратуру с просьбами «рассмотреть» или «ускорить рассмотрение дела», учесть, что человек «осужден несправедливо» или что при рассмотрении вопроса был «допущен перегиб».

Сохранились письма, в которых он защищал писателей, несправедливо пострадавших от всякого рода проработок того времени.

Между тем на посту председателя Союза писателей Фадеев был вынужден проводить «линию партии», когда подверглись гонениям Зощенко и Анна Ахматова, а потому тяжело переживал такое раздвоение, страдал бессонницей, впадал в депрессию.

Некоторые считают, будто непосредственным поводом к выстрелу стала драма писателя Ивана Макарьева. Он якобы был из тех, кто был арестован по ордеру, будто бы завизированному Фадеевым. Когда после смерти Сталина Макарьев вернулся из лагеря в Москву, то, как утверждают, он якобы публично назвал Фадеева негодяем и чуть ли не плюнул ему в лицо, а потом повесился. Однако на самом деле Макарьев покончил с собой в 1958 году (т. е. через два года после Фадеева), во-вторых, не повесился, а вскрыл себе вены. И, в-третьих, причина его самоубийства, как свидетельствуют Л. Копелев и Р. Орлова, вообще была иной – он пропил две тысячи рублей партийных взносов и страшился «персонального дела».

Фадеев остро переживал обвинения и клевету в свой адрес. Он много раз просил, чтобы его приняло руководство партии, пытался оправдаться, но его не слушали. 11 мая 1956 года, за два дня до гибели, опального литератора все-таки позвали к новому вождю. Помимо Фадеева, Хрущев пригласил к себе и несколько оставшихся в живых членов краснодонской группы «Молодая гвардия». Как утверждает В. Огрызко, похоже, вождь хотел уточнить роль Третьякевича, которого Фадеев в своем романе вывел под другой фамилией в качестве предателя. Интерес Хрущева к Третьякевичу был не случаен. Говорили, что до войны Третьякевич дружил с сыном Хрущева. Но, по свидетельству Валерии Борц, разговор у Хрущева не сложился. Темпераментный Фадеев в какой-то момент вспылил и назвал генсека бывшим троцкистом. Ясно, что злопамятный Хрущев такого выпада писателю уже не простил…

Кроме того, Фадеев переживал острый творческий кризис. Он никак не мог закончить свой последний роман «Черная металлургия», чувствуя, вероятно, что уже не может создать ничего яркого. Следуя его последней воле быть похороненным рядом с матерью, Фадеева погребли в Москве на Новодевичьем кладбище.

После краха СССР роман Фадеева «Молодая гвардия» снова стал объектом ожесточенных нападок, на этот раз со стороны отечественных либералов, а также украинских националистов, которые стремились уничтожить или оклеветать все символы советского патриотизма. Была запущена фальшивка о том, будто «Молодая гвардия» – не комсомольская, а националистическая и бандеровская организация и якобы возглавлял ее функционер ОУН, некий Евгений Стахив. Сам Стахив, сбежавший в США, явился потом на Украину и объявил, будто Олег Кошевой – это он.

Провокацию убедительно опроверг Владимир Минаев в книге «“Молодая гвардия”: опять предательство». Стахив, отмечает он, реализовал указания своих американских покровителей, заинтересованных в том, «чтобы в последующей войне не было “Молодых гвардий”, не было космодемьянских и матросовых». В многонациональном Краснодоне не было даже тончайшего слоя почвы, способного родить украинский национализм. Так, в числе 72 наиболее активных подпольщиков 43 человека были из русских семей, 11 человек были из семей бывшего сословия донских казаков, 8 имели украинские корни, остальные – белорусы, армяне, евреи, молдаванин и азербайджанец. И роман Александра Фадеева, на котором были воспитаны поколения патриотов в нашей стране, несмотря ни на что продолжает жить.

(По материалам stoletie.ru)

Участие Венгрии в Великой Отечественной войне союзником нацистской Германии возымело для нее весьма весомые последствия. В результате страна потеряла значительную часть своей территории; здесь получили право дислоцироваться части Советской армии, а также было сформировано правительство, нейтральное по отношению к советскому государству. Правительство Матьяша Ракоши, «лучшего ученика Сталина», копировало во многом политику СССР, что вызывало неприятие и негодование у большинства населения страны.

Осенью 1956 года в Венгрии вспыхнуло восстание, которое переросло в трехнедельный кровавый мятеж. Поводом к нему послужили два события: доклад Н.С. Хрущева на XX съезде партии и восстание рабочих в Польше, в Познани, летом того же года. После этих событий венгры сменили правительство М. Ракоши. Новым руководителем венгерской Партии труда и страны стал Эрне Гере. Но большинство радикально настроенных граждан хотели видеть на этом посту Имре Надя, который уже был на посту премьер-министра двумя годами ранее.

23 октября 1956 года началась вполне мирная демонстрация, которая состояла поначалу из студенчества, требовавшего, чтобы из страны вывели войска Красной армии и были проведены свободные выборы. Постепенно к ней присоединялись обычные прохожие, венгерские солдаты и участники антикоммунистического подполья.

Вскоре обстановка стала откровенно напряженной. Демонстранты атаковали Дом радио, который находился под охраной органов госбезопасности. Появились первые жертвы. Вечером по требованию демонстрантов пост премьер-министра снова занял Имре Надь, но мятежники уже стали неуправляемыми. По просьбе действовавшего первого секретаря ЦК ВПТ Эрне Гере в столицу были введены советские войска для наведения порядка. Но последующие события показали, что это нисколько не улучшило ситуацию. На улицах города началась настоящая резня. Имре Надь начал переговоры о выводе советских войск из Будапешта. К 30 октября войска особого корпуса вернулись в места своей дислокации. В городе воцарился хаос. Мятежники вылавливали на улицах коммунистов, работников госбезопасности, их родственников и устраивали зверские расправы. Перестали работать магазины, аптеки, предприятия, вокзалы и т. д. В стране фактически началась гражданская война. В данной ситуации необходимо было принимать меры к нормализации обстановки.

Операция «Вихрь»: советские войска были вновь введены в Будапешт

Операция под кодовым названием «Вихрь» началась 4 ноября 1956 года. Основной задачей, поставленной войскам, была помощь венгерскому народу в сохранении достижений социалистических завоеваний и свержению угрозы вновь зарождавшегося фашизма. Разработкой операции «Вихрь» занимался маршал Г.К. Жуков, состоявший на тот момент в должности министра обороны СССР. Командование операцией было поручено маршалу И.С. Коневу.

Рано утром 4 ноября начался артиллерийский обстрел Будапешта, тяжелые советские танки ворвались на улицы города. Несмотря на сложности маневрирования в условиях города, танки справлялись с полученной задачей, расчищая дорогу десантникам и пехоте. Понятно, что большие неповоротливые машины были легкой мишенью для минометов, гранатометов, метателей «коктейлей Молотова».

Ожесточенные бои прекратились только 10 ноября. Многие повстанцы, не желая сдаваться, ушли в партизаны. Но буквально через несколько дней, благодаря тотальному прочесыванию местности силами Советской и венгерской армий, и их сопротивление было сломлено.

По окончании событий осени 1956 года в Венгрии было сформировано новое правительство под руководством Я. Кадара. Но, несмотря на то что страна по-прежнему продолжала строить социализм, было введено много демократических свобод. Были разрешены альтернативные выборы, а также допускалась свободная конкуренция на рынке между государственными и коммерческими предприятиями. Также стоит заметить, что Советский Союз оказал безвозмездную материальную помощь венгерскому государству, потратив на это огромные деньги из бюджета.

Эта женщина еще при жизни стала легендой. Ее любили и ненавидели, восхищались и презирали. До сих пор неизвестны многие факты ее биографии и в ней слишком много темных пятен. Быть может, именно эта недосказанность в жизни Эвиты Перон вдохновляет режиссеров и писателей на создание фильмов и книг о ее непростой судьбе.

Очень трудно выяснить правду о жизни Эвиты Перон, потому что, став первой леди Аргентины, она начала планомерно уничтожать все свидетельства о своем прошлом. В основном все ее биографы, рассказывая о первой части жизни этой загадочной женщины, опираются на непроверенные факты, слухи и сплетни. При обобщении наиболее совпадающих точек зрения история Эвиты Перон звучит следующим образом.

Мария Эва Дуарте (таким было настоящее имя Эвиты) родилась в мае 1919 года в маленькой аргентинской деревушке Лос-Толдос неподалеку от Буэнос-Айреса. Эва была внебрачной дочерью рантье Хуана Дуарте и четвертым ребенком у своей более чем бедной матери.

Эва Перон. 1947 г.

Живя в ужасающей нищете, Эва мечтала стать популярной актрисой с миллионными гонорарами, купаться в роскоши и богатстве. Не выдержав жизни в семье бедняков, Эва в 15 лет убежала из дома и отправилась в столицу. Буэнос-Айрес не встретил ее с распростертыми объятиями – жизнь в нем оказалась еще более жестокой, чем в деревне. Эва на какое-то время оказалась на столичных улицах без крыши над головой, без единого песо в кармане и без знакомых. Но девушка верила в свою звезду и начала выстраивать свою жизнь с нуля. Она была уверена, что станет знаменитой и богатой, надо только не упустить свой шанс. Тем более что в активе Эва имела высокий для аргентинки рост (170 см), большие карие глаза, светлые волосы и красивое лицо.

Но пока красивые глаза не помогали, и Эва обивала пороги киностудий и театральных агентств, однако отказ следовал за отказом. Наконец Хайме Янкелевич, владелец одной из столичных радиостанций, предложил актрисе вести по вечерам передачу «Пять минут для народа». В этой передаче требовалось рассказывать о тяжелой судьбе бедняков. Тема оказалась более чем близкой для Эвы – она рыдала у микрофона, повествуя слушателям о непосильном труде крестьян, голоде, болезнях. Такая эмоциональность понравилась слушателям, и вскоре Эва и ее передача стали весьма популярными в беднейших кварталах Буэнос-Айреса. Вскоре Эва начала выступать и на других каналах и быстро превратилась в звезду эфира.

Но слухи говорят, что эта часть биографии, мягко говоря, не соответствует действительности. Так, очень многие утверждают, что Эва прокладывала себе дорогу наверх исключительно в чужих постелях. И в столице она оказалась вместе с танцором танго, которому она предложила себя в обмен на оплаченный билет до Буэнос-Айреса.

Многие говорят, что продвижение Эвы наверх устраивали ее богатые и влиятельные любовники, благодаря которым он попала в высший свет. Недоброжелатели Эвиты напоминают о том, что она активно позировала для порнографических журналов, которые собрала и уничтожила, став знаменитостью…

Но достоверно известно, что в 1944 году во время благотворительного концерта Эвита познакомилась с Хуаном Пероном – овдовевшим полковником, военным разведчиком и красивым мужчиной. Буквально сразу же она поселилась в его доме и в 1945 году вышла за него замуж. По слухам, именно Эвита с ее силой духа и настойчивостью вдохновила Перона на борьбу за президентское кресло. Но, так или иначе, в 1946 году Хуан Перон стал президентом Аргентины, а Эва – первой леди страны.

Теперь все киностудии и радиостанции предлагали ей самые крупные гонорары за выступления. Но Эвита нашла себе другое дело – она широко развернула благотворительную деятельность. Деньги Эва зарабатывала в созданном ею сверхконцерне, управляющем всей социальной сферой. Кроме того, в этот фонд отчислялись немалые проценты от экспорта пшеницы, мяса, масла. В фонд поступали и частные пожертвования от благотворителей, считавших своим долгом завести дружбу с первой леди государства. Те же из предпринимателей, кто не хотел делать щедрые взносы в фонд Эвиты, странным образом вдруг разорялись или их имущество оказывалось национализированным.

Один из аргентинских бедняков, семья которого обратилась за помощью к Эвите, вспоминал: «Мы были бедны – беднее некуда. У мамы – пятеро детей. И вот нам дали квартиру. Мы вошли и остолбенели: квартира полностью обставлена мебелью. В шкафах висела одежда. На кухне – коробки с продуктами! Все что нужно. Мы были счастливы. Мы были готовы умереть за Эвиту».

Но бесплатным никогда и ничего не бывает. Богатства, вырванные с мясом из тела страны и сосредоточенные в руках у Перонов, пусть даже и раздаваемые частично на благо народа, на самом деле практически погубили экономику Аргентины.

Богатые люди ненавидели Эвиту за причиненные стране и им лично экономические разрушения, а бедняки при жизни считали ее святой. И тут случилось страшное. В 33 года молодая, красивая, богатая, любимая простым народом Эвита скончалась от онкологического заболевания. Всю страну потрясло это известие – о болезни любимой Эвиты знали, но не думали, что она так скоро убьет ее. Миллионы людей стояли в очередях, чтобы проститься со своей «первой сеньорой». К папе римскому в те дни поступило 40 тысяч писем с просьбой о канонизации Эвиты. Но церковь не пошла на этот шаг; поклонникам и почитателям Эвиты пришлось ограничиться ее культом на родине. Безутешный супруг решил забальзамировать свою любимую жену. Для этого в Аргентину были вызваны лучшие специалисты. Перон собирался построить самый большой и роскошный мавзолей для своей Эвиты. Но в 1955 году в Аргентине произошел государственный переворот, и бывший диктатор вынужден был бежать в Европу. Статуи Эвиты по всей стране были сняты с пьедесталов, разбиты вдребезги, а за демонстрацию ее портрета в общественном месте новая власть угрожала суровыми карами.

Тело Эвиты было в срочном порядке отправлено в Италию, и начался его долгий путь по странам – Эвиту пытались похоронить то в одном, то в другом месте, ее тело похищали, находили, вокруг него постоянно происходили детективные истории.

В 1976 году мумия Эвиты наконец находит свой последний приют на кладбище Риколетта в Буэнос-Айресе. Обошлось без мавзолея – Эва Перон захоронена на десятиметровой глубине; гроб прикрывают сверху две толстые стальные плиты. Но лучшей гарантией от похитителей стало время. Прошли годы, и возле наглухо запертой двери с неприметной табличкой «Семья Дуарте» все реже появляются цветы и свечи с портретами.

Но имя Эвиты давно стало легендарным. В конце 1970-х годов международную известность получил бродвейский мюзикл «Эвита» о жизни и карьере первой леди Аргентины. В 1996 году известнейший режиссер Алан Паркер снял по мотивам мюзикла фильм «Эвита» с участием знаменитой певицы и актрисы Мадонны, мгновенно ставший популярным во всем мире.

(По материалам Д. Михайлова)

P.S.

Существует достаточно обоснованное предположение о том, что Эвита Перон была советской разведчицей Анастасией Чирковой, и настоящая биография этой женщины описана в книгах «Контроль» и «Выбор» известного автора Виктора Суворова. Там Эвита Перон выведена под именем Анастасии Андреевны Стрелецкой.

В Интернете циркулируют публикации о том, что Эвита – русская девушка, советская шпионка, посланная в Аргентину для проведения там социалистической революции. Главный аргумент – внешность Эвиты: высокий рост, светлые волосы и славянские черты лица. Говорили, что если прослушать записи речей Эвиты, то в них ясно прослеживается ее русский акцент. Неувязки в биографии Эвиты объясняются следствием легенды, под которой она попала в страну. Помощь беднякам – обычный прием по привлечению пролетариата на свою сторону. Самое интересное, что, помимо национализации многих предприятий, железных дорог, Перон применял в своей стране… пятилетние планы экономического развития! Эвита будто бы должна была заработать в Аргентине средства для мировой революции. Из ее фондов перечислялись деньги Че Геваре и Фиделю Кастро.

Эта версия, конечно, является всего лишь одним из слухов вокруг имени Эвиты, но показывает, что имя ее до сих пор не дает покоя многим.

Эта трагедия, ужасающая числом погибших в мирное время, напрямую не связана с освоением космоса, однако произошла она на полигоне, который ракетостроители и офицеры – выпускники академии им. А.Ф. Можайского называли и называют «Южным». В простонародье полигон слыл Тюра-Тамом по имени близлежащей железнодорожной станции. Сегодня же он всем известен как космодром Байконур, откуда всего через полгода после несчастья отправился в свой легендарный полет Юрий Гагарин, первый космонавт Земли.

26 октября 1960 года в печати появилось сообщение: «Центральный Комитет КПСС и Совет Министров Союза ССР с глубоким прискорбием извещают, что 24 октября с. г. при исполнении служебных обязанностей в результате авиационной катастрофы погиб главный маршал артиллерии Неделин Митрофан Иванович – кандидат в члены ЦК КПСС, Герой Советского Союза, заместитель министра обороны, главнокомандующий Ракетными войсками СССР…» Такова была официальная версия трагедии, описание которой тщательно скрывалось в документах с грифом «Совершенно секретно». На самом деле все произошло не так.

24 октября в 18 часов 45 минут по местному времени, когда уже была объявлена 30-минутная готовность к пуску, на стартовой площадке все еще шли проверочные работы. Возле ракеты Р-16, которую американцы называли СС-7, находилось много специалистов. Часть членов госкомиссии стояла от нее в 10–15 метрах. Главный маршал артиллерии Неделин сидел на стуле рядом с заправленным изделием и выслушивал доклады командиров двух взводов. После докладов маршал, отчитав офицеров за нечеткость, обратился к строю с торжественной речью.

Памятник на территории военного городка войсковой части 44108.

Открытие состоялось 10 июня 2001 г.

Специалисты продолжали вести проверочные испытания, как вдруг в глубине изделия раздались резкие удары… Через мгновение из двигательного сопла второй ступени вырвался огненный факел. Мощная яркая струя рассекла бак окислителя второй ступени, на бетон хлынула азотная кислота. В одно мгновение и ракету, и стартовые сооружения поглотил огненный вихрь. Огонь в считанные секунды пожрал облитых окислителем людей, ядовитые газы тоже делали свое дело, мгновенно отравляя все живое. 30-метровая ракета переломилась пополам и упала на стартовый стол. Пламя бушевало неукротимо, взрывались газовые баллоны, запускались пороховые двигатели, срабатывала пиротехника…

Когда адский огонь ослабел, в зону пожара вступила аварийно-спасательная команда. Начали извлекать обугленные останки, опознать которые было практически невозможно. Когда был найден кусок маршальского кителя, машины увозили в госпиталь тех, кто еще подавал признаки жизни. Погибли главный маршал артиллерии Неделин, заместитель начальника Главного управления ракетного вооружения Прокопов, начальник управления полигона Григорьянц и еще много офицеров и солдат. Погибли в пламени заместители главного конструктора днепропетровского ОКБ-586 Берлин и Концевой, главный конструктор харьковского ОКБ-692 Коноплев, другие специалисты из Днепропетровска, Харькова, Киева, Москвы, Загорска. Всего погибло 92 человека, непосредственно на старте – 59, и 33 скончались позже от ожогов и отравлений. Жертвами катастрофы стали 26 специалистов промышленности, остальные – военнослужащие.

В ходе расследования выяснилось, что изделие не было отработано в достаточной степени на стендах и, как говорят специалисты, оказалось «сырым». Кроме того, работы на старте велись с нарушениями технологий. По мнению Г.А. Барановского, бывшего заместителем главного конструктора ОКБ-692, «трагедия на 41-й площадке была не фатально неизбежной платой за раскрытие тайн природы, а закономерным последствием поспешной гонки вооружений в условиях цековской системы “давай-давай”, недостаточной компетентности руководящих органов, предубежденного отношения к опытным специалистам и игнорирования установившегося в коллективах распределения труда».

В ноябре 1961 года в Асмате, одном из глухих районов Новой Гвинеи, пропал Майкл Кларк Рокфеллер, сын американского миллиардера. Сообщение это вызвало сенсацию именно потому, что исчез один из Рокфеллеров: ведь на Земле, к сожалению, ежегодно, не вызывая особого шума, гибнет и пропадает без вести немалое число исследователей. Особенно в таких местах, как Асмат – гигантское, поросшее джунглями болото.

Асмат славится резчиками по дереву, воу-ипиуа, как их там называют, и Майкл собирал коллекцию произведений асматского искусства.

На поиски пропавшего была поднята масса народа. Из Нью-Йорка прилетел отец Майкла – тогдашний губернатор штата Нью-Йорк Нельсон Рокфеллер, и с ним тридцать два американских корреспондента, да еще столько же из других стран. Около двухсот асматов добровольно и по собственной инициативе обшарили побережье. Через неделю поиски прекратили, не обнаружив следов пропавшего.

Было высказано на основании имевшихся фактов предположение, что Майкл утонул.

Кое-кто, правда, усомнился: а не стал ли он жертвой охотников за головами? Но вожди асматских деревень отвергли эту мысль с негодованием: ведь Майкл был почетным членом племени.

Майкл Рокфеллер в одном из районов Новой Гвинеи

Со временем имя погибшего этнографа исчезло со страниц газет и журналов. Его дневники легли в основу книги, собранные им коллекции украсили нью-йоркский Музей первобытного искусства. Эти вещи имели чисто научный интерес, и широкая публика начала забывать загадочную историю, приключившуюся в болотном краю асматов.

Но истории с сыном миллиардера не суждено было на этом завершиться. В конце 1969 года в австралийской газете «Ревейль» появилась статья некоего Гарта Александера с категорически интригующим заголовком: «Я выследил убивших Рокфеллера каннибалов».

«…Распространено мнение, что Майкл Рокфеллер утонул или стал жертвой крокодила у южного побережья Новой Гвинеи, когда пытался доплыть до берега. Однако в марте этого года один протестантский миссионер сообщил мне, что папуасы, живущие неподалеку от его миссии, убили и съели семь лет назад белого человека. У них до сих пор хранятся его очки и часы. Их деревня называется Осчанеп.

…Без долгих раздумий я отправился в указанное место, чтобы там выяснить обстоятельства. Мне удалось найти проводника – папуаса Габриэля, и вверх по реке, текущей среди болот, мы плыли три дня, прежде чем достигли деревни. Двести раскрашенных воинов встречали нас в Осчанепе. Всю ночь грохотали барабаны. Утром Габриэль сообщил мне, что может привести человека, который за пару пачек табаку готов рассказать мне, как все было.

…История оказалась на редкость примитивной и, я бы даже сказал, обычной.

– Белый человек, голый и одинокий, вылез, шатаясь, из моря. Он был, наверное, болен, потому что лег на берегу и все никак не мог подняться. Люди из Осчанепа увидели его. Их было трое, и они подумали, что это морское чудовище. И они убили его.

Я спросил об именах убийц. Папуас промолчал. Я настаивал. Тогда он нехотя пробормотал:

– Одним из людей был вождь Уве.

– Где он сейчас?

– Умер.

– А другие?

Но папуас упорно молчал.

– Были у убитого кружки на глазах? – Я имел в виду очки.

Папуас кивнул.

– А на руке часы?

– Да. Он был молодой и стройный. У него были огненные волосы.

Итак, восемь лет спустя мне удалось найти человека, который видел (а может быть, и убил) Майкла Рокфеллера. Не давая папуасу опомниться, я быстро спросил:

– Так кто же были те два человека?

Сзади послышался шум. За моей спиной столпились молчаливые раскрашенные люди. Многие сжимали в руках копья. Они внимательно прислушивались к нашему разговору. Может быть, они и не понимали всего, но имя Рокфеллера, несомненно, было им знакомо. Допытываться дальше было бесполезно – мой собеседник выглядел перепуганным.

Я уверен в том, что он говорил правду.

Почему они убили Рокфеллера? Вероятно, приняли его за морского духа. Ведь папуасы уверены, что у злых духов белая кожа. А возможно, что одинокий и слабый человек показался им лакомой добычей.

Во всяком случае, ясно, что двое убийц еще живы; потому и перепугался мой информатор. Он и так сказал мне слишком много и теперь готов был подтвердить лишь то, что я уже знал, – люди из Осчанепа убили Рокфеллера, когда увидели его вылезающим из моря.

Когда в изнеможении он лег на песок, трое во главе с Уве подняли копья, оборвавшие жизнь Майкла Рокфеллера…»

Рассказ Гарта Александера мог бы показаться правдивым, если бы… если бы почти одновременно с газетой «Ревейль» подобную историю не опубликовал издаваемый тоже в Австралии журнал «Ошеаниа». Только на этот раз очки Майкла Рокфеллера «обнаружили» в деревне Атч, в двадцати пяти милях от Осчанепа.

Помимо этого, в обоих рассказах содержались живописные подробности, заставившие насторожиться знатоков быта и нравов Новой Гвинеи.

Прежде всего, показалось не слишком убедительным объяснение мотивов убийства. Если бы люди из Осчанепа (по другой версии – из Атча) действительно приняли вылезавшего из моря этнографа за злого духа, то у них бы не поднялась на него рука. Скорее всего, они бы просто убежали, ибо среди неисчислимых способов борьбы со злыми духами отсутствует сражение с ними лицом к лицу.

Версия «о духе» скорее всего отпадала. Кроме того, люди из асматских деревень достаточно хорошо знали Рокфеллера, чтобы принять его за кого-то другого. А коль скоро они его знали, вряд ли они бы на него напали. Папуасы, по мнению людей, хорошо их знающих, необычайно преданны в дружбе.

Когда через некоторое время чуть ли не во всех прибрежных деревнях стали «находить» следы пропавшего этнографа, стало ясно, что дело идет о чистой выдумке. Действительно, проверка показала, что в двух случаях историю о пропаже Рокфеллера рассказали папуасам миссионеры, а в остальных – асматы, одаренные парой-другой пачек табака, в виде ответной любезности рассказывали корреспондентам то, что тем хотелось услышать.

Реальных следов Рокфеллера не удалось обнаружить и на этот раз, а тайна его исчезновения осталась такой же тайной.

P.S.

Нельсон Рокфеллер после смерти сына оправился не скоро, что, впрочем, никак не отразилось на его политической карьере – он стал вице-президентом США. На его средства к Метрополитен-музею было пристроено крыло, где теперь хранится экспозиция Музея примитивного искусства. Это крыло в память о молодом ученом называется крылом Майкла Рокфеллера.

(По материалам Л. Минца)

Авиакатастрофы унесли жизни шурина, пасынка и сына вдовы президента Кеннеди Жаклин Кеннеди-Онассис… Прослеживается ли преступная воля за этими роковыми совпадениями?

Английский писатель и историк Д. Ирвинг описывал операцию, в которой погиб Джо Кеннеди, старший брат будущего американского президента, так: «В один из первых дней августа 1944-го несколько бомбардировщиков “Либерейтор” 8-го авиафлота США вырулили на взлетную полосу аэродрома Уинфертинг-Ферсфилд в Норфолке. Затем они тяжело поднялись в воздух. Их экипажи состояли всего из 2 человек – пилота и радиста. За их спинами каждый дюйм фюзеляжа был заполнен мощнейшей взрывчаткой. С бомбардировщиков было снято все вооружение, а баки были заполнены горючим только для перелета в одном направлении – через пролив Па-де-Кале и далее во Францию, где союзнические армии под командованием генерала Эйзенхауэра с боями прокладывали себе путь вперед…»

Эта эскадрилья не должна была вернуться на свою базу в Англии. Бомбардировщикам предстояло сыграть роль камикадзе в уничтожении секретной сверхдальнобойной многокамерной пушки, из которой немцы готовились бомбардировать Англию. Это орудие, которое сами немцы называли иногда «Фау-3», располагалось на заброшенном поле в нескольких километрах от пресловутого Атлантического вала. Его ствол достигал в длину 120 метров и был готов выбрасывать по 600 трехметровых снарядов в час на расстояние 150 километров.

Попытки англичан уничтожить этот секретный объект с воздуха оказались тщетными: орудие, спрятанное в бетонное укрытие в толще холма, было неуязвимым для самых мощных бомб. И тогда командование 8-го авиафлота решило применить свое «секретное оружие» – начиненные взрывчаткой «Либерейторы».

Летчики, доведя машины до цели, должны были парашютироваться, а их самолеты, наводящиеся на цель по радио, один за другим должны были обрушиться на цель. Но машине лейтенанта Кеннеди не было суждено выполнить это боевое задание…

Едва спецэскадрилья пролетела над Великобританией, как бомбардировщик, пилотируемый Кеннеди, взорвался огненным шаром и разлетелся двумя ослепительными молниями. Экипаж погиб мгновенно.

Семья Кеннеди. Фотография 1939 г.

Причина внезапного взрыва так и осталась невыясненной. Гибель же Джо Кеннеди породила несколько версий. Некоторые западные журналисты усматривали здесь длинную руку заокеанской мафии. Той самой, интересы которой в 1920-е годы схлестнулись в конкурентной борьбе за рынки сбыта с предпринимательской деятельностью Кеннеди-старшего, отца Джо. Глава клана возлагал большие надежды на старшего сына, о котором Джон, его младший брат, отзывался как о семейной звезде: «У него все получалось лучше, чем у всех остальных нас. Если бы он остался в живых, то далеко бы пошел».

Гибель Джо Кеннеди нанесла чувствительный удар амбициозным замыслам Кеннеди-старшего…

Спустя 29 лет, в январе 1973 г., роковая воздушная стихия вновь прикоснулась к клану Кеннеди. На этот раз на самолете-амфибии «Пьяджио» погиб вице-президент авиакомпании «Олимпик» Александр Онассис – единственный сын и прямой наследник владельца крупнейшей в мире судовладельческой империи Аристотеля Онассиса, женившегося, как известно, на Жаклин Кеннеди, вдове убитого президента.

С самого утра того рокового дня Александр Онассис осматривал на поле афинского аэродрома «Элленикон» флотилию небольших самолетов своей авиакомпании. Предметом его озабоченности был самолет «Пьяджио», на котором семейство Онассис летало в свою резиденцию на острове Скорпиос. Пилот этого самолета погиб в аварии за несколько месяцев до описываемых событий, и на смену ему прибыл Маккаскер из США. Торопясь проверить нового летчика в деле, Александр вытащил его еще сонного из гостиницы и повел на аэродром. Они сели в амфибию, американец – за штурвал, а Александр – рядом.

Поднявшись метров на пятьдесят, «Пьяджио» внезапно рухнул на землю и рассыпался на куски. Александра извлекли из-под обломков. Рычаги управления размозжили ему голову.

Четыре года спустя французская газета «Котидьен де Пари» написала, что один из бывших президентов США и Жаклин Кеннеди-Онассис располагают информацией, что Джон Кеннеди, президент США, был убит заговорщиками. А авиационная катастрофа, в которой погиб сын греческого миллионера Александр, была подстроена лицами, связанными с убийцами президента США. В 1978 г. нью-йоркский журнал «Гэллери мэгэзин» поведал читателям, что таинственным источником этой информации был генерал Дональд Дональдсон. Именно он утверждал: безвременная смерть Александра Онассиса – дело рук ЦРУ. Его гибелью стремились запугать Аристотеля Онассиса и удержать его от попыток разоблачить убийц американского президента. Дональдсон считал, что единственная причина, почему семейство Кеннеди до сих пор не рассказало миру, кто убил Джона Кеннеди, – это страх за жизнь его детей. Не стала ли авиакатастрофа Александра Онассиса превентивной мерой далласских заговорщиков против последнего по мужской линии наследника убитого президента США?

И, наконец, третье по счету удивительное ЧП, произошедшее осенью 1999 года.

Авиетка, которую пилотировал Дж. Ф. Кеннеди-младший, сын убитого в Далласе американского президента, рухнула в океан недалеко от берега США, едва взлетев и только успев набрать высоту. На ее борту, помимо Джона, находились его жена и ее подруга. Сценарий гибели до удивления напоминает две описанные выше катастрофы: исправный самолет при нормальной летной погоде внезапно стал падать, с невероятной скоростью теряя высоту. Столь же мгновенно и необъяснимо Джон Ф. Кеннеди-младший потерял управление авиеткой. Катастрофа была неожиданной и для наземных авиаслужб США, которые вели хотя и скупые и отрывочные, но все же периодически повторявшиеся радиопереговоры с сыном убитого президента. Опасность, внезапно возникшая для троих пассажиров самолетика, до сих пор осталась загадкой…

Сообщения печати об этой трагедии были скупы. Тела погибших, выброшенные океаном, были найдены. А вот черный ящик, где хранится запись последних радиопереговоров, не был обнаружен, что укрепляет версию преднамеренного убийства последнего из наследников по мужской линии президента США Джона Кеннеди, трагически погибшего в Далласе.

(По материалам В. Меньшикова)

Василий Сталин был известен в бумагах госбезопасности под кличкой «Флигер» («Летчик»). Раскрытые в последние годы отдельные архивные документы проливают свет на обстоятельства его казанской ссылки и смерти в 1962 году.

В 20 лет капитан, в 24 – генерал-лейтенант, – феерическая и беспрецедентная для Советской армии карьера Василия рухнула через несколько дней после кончины его отца в марте 1953 года. Как известно, вначале он был уволен из кадров Советской армии без права ношения воинской формы, что всегда и всюду означало бесчестье. Затем был арестован, судим и приговорен к 8 годам лишения свободы, как гласил приговор, «за злоупотребление служебным положением, разбазаривание государственных средств на значительную сумму, за подлоги в корыстных целях и присвоение материальных ценностей». Суд 2 сентября 1955 года постановил также конфисковать машину «Паккард», пианино и другие ценные вещи и «обратить их в доход государства».

Иосиф Сталин с сыном Василием и дочерью Светланой

Как ни эффектно выглядит тезис о том, будто система, созданная Иосифом Сталиным, расправилась с его сыном, нет ничего более далекого от истины. Достаточно напомнить, что его освобождали из тюрьмы вне всякой судебной процедуры по крайней мере дважды. Впервые, после первого ареста в 1953 году, это произошло примерно через полгода. Тогда его поместили в тюремный госпиталь, имея в виду дальнейший перевод в правительственный санаторий «Барвиха», а потом на дачу – об этом говорил Светлане Алиллуевой Никита Хрущев. Госпиталь был тюремным только по названию, там Василий вновь попал в привычное окружение, пил, шумел, угрожал. В итоге угодил не домой, как планировалось, а во Владимирскую тюрьму.

Вторично освобождение пришло почти через пять лет. Светлана Аллилуева вспоминала: «В январе 1960 года меня снова вызвал Хрущев. Был план – не знаю, кем придуманный, – предложить Василию жить где-то не в Москве, работать там, вызвать семью, сменить фамилию на менее громкую… Вскоре после этого Хрущев вызвал Василия и говорил с ним больше часа… Василий потом говорил, что Хрущев принял его “как отец родной”. Они расцеловались и оба плакали».

Прошло всего четыре года после того, как Хрущев на XX съезде КПСС прочел свой знаменитый секретный доклад о сталинских преступлениях, готовились дальнейшие разоблачения и вынос тела вождя из Мавзолея. Но это не мешало ему прижимать к груди блудного сына Иосифа и лить слезы. Наверное, это очень приятно – покровительствовать сыну человека, перед которым трепетал и раболепствовал десятилетия. Постсталинская элита не могла забыть диктатора.

Итак, Василию предоставили великолепную квартиру на Фрунзенской набережной в Москве и дачу в Жуковке, возвратили боевые ордена и генеральское звание, пенсию, машину и, что тогда было в СССР важно, восстановили непрерывный партийный стаж.

Однако удерживаться от роли «наследного принца», которому все позволено и все должны, он смог очень недолго. Уже в конце апреля близкие узнали, что Василий опять «тянет срок». Лишь весной 1961 года по состоянию здоровья его досрочно освободили из Лефортовской тюрьмы. К тому времени это был очень больной человек – у него цирроз печени, язва желудка и полное истощение всего организма. Фактически его отпустили не жить, а доживать. Многие не сомневались, что дни его сочтены.

Отсутствие достоверной информации всегда порождает слухи. О судебных процессах над Василием Сталиным было мало что известно, потому многие считали, что это была расправа над человеком, который мог сделаться знаменем или организатором нового переворота. Эта «монархическая» версия о переходе престола от отца к сыну в России не имела оснований. Прежде всего здесь были не северокорейские условия, да и сам Василий Сталин менее всего был политиком. Он не имел тесных связей с партийным и государственным аппаратом, без чьей поддержки любые честолюбивые надежды были тогда обречены. К тому же этих надежд у него и не было. Василий любил покровительствовать футболистам и хоккеистам, играть на бегах, встречаться за столом с приятелями… Если согласиться с Троцким, что Иосиф Сталин – «самая выдающаяся посредственность», то следует признать, что Василий Сталин – самая посредственная посредственность, уже в силу своих личных качеств совершенно не способная к исполнению какой-либо политической роли.

Председатель местного КГБ генерал Ромашков доносил по инстанции: «Поведение “Флигера” после прибытия в Казань показывает, что он, вопреки предупреждению, стремится как можно шире распространить в городе слух о себе. Почти каждому, кто с ним сталкивается (соседи по дому, водители такси, почтальоны и т. д.), он подробно, порой не дожидаясь вопросов со стороны собеседников, рассказывает о своей биографии, мотивах ареста в 1953 году, пребывании в заключении, обстоятельствах, при которых оказался в Казани. При этом во многих случаях “Флигер” старался пояснить, что его арест носит специальный характер и связан якобы с тем, что он не хочет отрицательно отзываться о своем отце, а в настоящее время его “прячут” потому, что он “слишком много знает”».

29 апреля 1961 года в сопровождении трех офицеров КГБ Василий Сталин прибыл в Казань. Прямо с вокзала его доставили в здание КГБ Татарии – трехэтажное здание дореволюционной постройки на улице Дзержинского (впрочем, местные жители по старинке называют это место «Черным озером»). С формальностями покончили быстро. Василию сообщили, что ему назначена пенсия в 150 рублей в месяц, что жить он будет в однокомнатной полногабаритной квартире по адресу: ул. Гагарина, д. 105, кв. 82. Что же касается работы, то этот вопрос повис в воздухе: по существующим тогда порядкам невозможно было устроиться на работу, не имея паспорта и прописки. Паспорта Василию не выдавали, требуя от него сменить фамилию на Джугашвили. Его также предупредили о судебной ответственности за самовольный отъезд из города, определенного ему местом ссылки на 5 лет.

7 октября он беседовал с недавно назначенным председателем КГБ Татарии генералом А.Х. Бичуриным и просил оформить брак с Марией Шеваргиной (в документах иногда – Шеварина) и устроить на службу комендантом аэродрома авиационного завода. Председатель предложил ему сменить фамилию на подлинную отца или матери (Аллилуева), как поступила его сестра, получить паспорт вместо имеющейся у него на руках справки об освобождении из заключения и начать работать. Неожиданно Василий согласился, правда, при смехотворном условии: пусть ему вернут 30 тысяч рублей компенсации за отнятую подмосковную дачу. Но уже через несколько часов позвонила Шеваргина и сообщила о «повышении ставки»: по ее словам, Василий подумал и теперь за смену фамилии требовал возвращения в Москву, возврата квартиры, машины и увеличения пенсии. В этом чувствовалось влияние женщины, борющейся за свое семейное благополучие.

Несмотря на то что последние требования казались неприемлемыми, власти вступили в торг. 27 октября Василий согласился получить паспорт на фамилию Джугашвили с тем, чтобы к 7 ноября, годовщине Октябрьской революции, зарегистрировать свой брак с Шеваргиной и узаконить отношения с ее двумя детьми. В связи с этим он просил предоставить ему в Казани трехкомнатную квартиру и доставить из Москвы машину и вещи. Это соглашение следовало согласовать с московским руководством. 30 октября из Казани на имя главы КГБ СССР Александра Шелепина отправилась соответствующая докладная записка. Ответ датирован 17 ноября. Из Москвы вяло торговались: жилплощадь может быть расширена, но только до размера двухкомнатной квартиры, вещи могут быть возвращены, а машина – нет, хотя вместо нее возможна денежная компенсация.

9 января 1962 года Ленинский райотдел милиции Казани выдал паспорт на имя Джугашвили Василия Иосифовича. Через два дня гражданин Джугашвили зарегистрировал брак с Марией Шеваргиной и удочерил двух ее детей.

По оперативным донесениям КГБ Татарии, обстоятельства, предшествующие смерти Василия Сталина, таковы. 14 марта 1962 года семью Джугашвили посетил гость – майор Сергей Кахишвили, преподаватель Ульяновского танкового училища. Он был грузином, что обеспечило ему автоматический доступ к Василию, который разыскивал земляков даже среди торговцев на рынке и неоднократно бравировал тем, что «скажи он словечко, за него пол-Грузии встанет». Кахишвили привез с собой много вина. Василий уже давно считал подобные дары само собой разумеющимися.

Гость уехал, а его вино продолжало распиваться. 19 марта сердце Василия не выдержало. Специально созданная медицинская комиссия (председатель – директор Казанского института усовершенствования врачей, доцент Х. Ахундзянов, лечащий врач – Т. Барышева) – констатировала причину смерти: «Острая сердечная недостаточность, развившаяся в результате резко выраженного атеросклероза на фоне алкогольной интоксикации». В деле хранится также акт экспертизы: обследованы четыре бутылки с остатками вина, никаких следов яда в них не обнаружено. Василий умер накануне переезда в трехкомнатную квартиру, которую сам выбрал в Казани по улице Производственной, д. 7, на третьем этаже.

Надо полагать, смерть вследствие алкоголизма выглядит менее интригующе и романтично, чем гибель от рук всемогущего КГБ, поэтому неудивительно, что появились свидетельства, будто Василий умер насильственной смертью. Исходят они прежде всего от его детей. Оказывается, Надежда увидела, как «посреди комнаты стояли две табуретки, на них – доска. А на доске в окровавленных простынях лежал отец». А Александр много лет спустя припомнил, что «нос у отца был разбит, на запястьях рук – синяки. Ноги тоже были в кровоподтеках. А в кровати его нашли страшно много снотворного».

Этим свидетельствам трудно верить. Во-первых, Василий был для КГБ скорее источником раздражения, чем опасности, и у чекистов не было причин его устранять. Их не существовало в 1953 году, их не могло быть в 1962-м, когда Василий, по сути, выполнил все требования властей. Во-вторых, как ни относиться к КГБ, трудно вообразить, что его агенты были столь бездарны, что, подвергнув человека мучительным пыткам и убив его, они даже не попытались скрыть следы своего преступления. Ведь если приведенные выше свидетельства соответствуют истине, картина убийства выглядела душераздирающе. Можно вообразить, что агенты КГБ долго били Василия по носу, запястьям рук и ногам, усиленно поили снотворным, специально завернули в простыни, чтобы те пропитались кровью; затем, убедившись, что он мертв, положили тело на доску и удалились, забыв по рассеянности прихватить с собой снотворное, которое они с неясной целью разбросали по кровати. Остается добавить, что в таком положении покойник пролежал сутки в ожидании приезда из Москвы Надежды и Александра, и никто не удосужился отвести подозрения от КГБ, придав этому жуткому зрелищу более благообразный вид. В деле есть заключение лечащего врача Барышевой, которая приехала сразу же, как ей позвонила Шеваргина с сообщением о том, что Василию плохо. В нем, естественно, нет ничего о кровавых ужасах.

…Похороны, по православной традиции, состоялись на третий день. При выносе тела, по подсчетам агентов КГБ, присутствовало 250–300 человек, «преимущественно женщин и детей, проживающих в рядом расположенных домах». Гроб с телом покойного был перевезен на старое Арское кладбище в закрытом катафалке, в нем же находились и близкие родственники. «Другие провожающие лица, – говорится в рапорте, – в количестве 30 человек были размещены в двух автомашинах». На похороны приехали Капитолина Васильева с детьми Василия от брака с Г. Бурдонской – Надеждой и Александром, а также отец Шеваргиной. КГБ Татарии отмечал в отчете, что расходы на похороны Василия Сталина составили 426 рублей 05 копеек.

Ни гражданской панихиды, ни церемонии отдания воинских почестей экс-генералу и сыну генералиссимуса не полагалось. 21 марта 1962 года в три часа пополудни тело Василия Джугашвили было предано земле. Своей рутинностью обряд напоминал похороны рядового советского обывателя, каковым, собственно, Василий и являлся с того дня, как его грозный отец ушел в мир иной.

(По материалам доктора исторических наук А. Литвина)

27 января 1967 года во время испытаний космического корабля «Аполлон-1» произошел пожар. Его жертвами стали астронавты Вирджил Гриссом, Эдуард Уайт и Роджер Чаффи. Они сгорели заживо. Долгое время их считали жертвами несчастного случая. Однако сын Вирджила Гриссома собрал улики, доказывающие, что в тот день произошло преднамеренное убийство…

…Полковник ВВС США Вирджил Гриссом, в ту пору самый заслуженный астронавт Америки, готовился к полету на Луну. На его счету уже было два космических полета: суборбитальный полет на «Меркурии» в июле 1961 года и орбитальный полет на «Джемини-3» в марте 1965 года. Год спустя он отметил 40-летие. Впереди его ждала слава… Но нашла смерть. «Он был убит», – заявляет сегодня Скотт Гриссом, сын астронавта.

Официальная версия: 27 января 1967 года во время испытаний корабля «Аполлон-1» на мысе Кеннеди (теперь это мыс Канаверал) начался пожар. Весь экипаж корабля погиб.

«Это не был несчастный случай. Это был умышленный саботаж. Я не знаю, действовал ли там один человек или их было 50, но это именно так», – говорит Скотт Гриссом.

Итак, попробуем восстановить события того трагического дня. Вирджил Гриссом, Эдуард Уайт и Роджер Чаффи готовились к двухнедельному орбитальному полету на корабле «Аполлон-1». Затем им предстояло стать участниками первой лунной экспедиции. «Я безумно счастлив, – сказал в один из последних январских дней 1967 года подполковник Эдуард Уайт, участник полета на «Джемини-4». – Теперь я уверен, что скоро прогуляюсь по Луне».

В тот день, 27 января 1967 года, проводилась генеральная репетиция предстоящего полета. Корабль «Аполлон-1» пристыковали к ракете-носителю «Сатурн». Астронавты должны были подняться на борт корабля в полном обмундировании. Потом будут включены все электрические системы и средства связи. Отсоединят кабели, связывающие корабль с Землей. Все будет готово к автономному полету. В НАСА подобные испытания называют plugs-out test – «испытания с выдернутыми штекерами». Как правило, ожидается, что они пройдут гладко, а значит, корабль готов к отправке в космос. Однако в тот день все не заладилось с самого начала.

Мемориальные скамьи с именами астронавтов

В 11 утра астронавты должны были подняться по трапу и занять места на борту корабля. Но начались технические сбои. Экипаж задержали на два часа. Когда же Гриссом ступил наконец внутрь корабля, его насторожил какой-то кислый запах, доносившийся оттуда. Вместо последнего отсчета – этого сакраментального «Десять, девять, восемь, семь…» – снова перерыв. Берутся пробы воздуха. Долго, неприятно. Результат нулевой.

И все-таки испытания продолжаются. На очереди – plugs-out test, но подготовка к нему опять срывается. Почему-то перебои со связью: то слышно, то не слышно. «Порой мы вообще не понимали, что говорит экипаж», – признавался позднее руководитель испытаний Кларенс Човин. Наконец пробивается голос командира: «Мы что, так и будем разговаривать с вами на Луне, когда здесь, в пяти метрах друг от друга, ничего не слышим?» Гриссом явно разозлен. Он высунулся из иллюминатора корабля и, невзирая на собравшихся журналистов, крикнул: «Честно говоря, я думаю, что у этого корабля почти нет шансов отлетать свои две недели».

Гриссом не боялся резать правду-матку. Он был героем американской астронавтики. Никто в США не провел столько часов в космосе, сколько он. Его популярность в стране была сравнима разве что со славой Гагарина в Советском Союзе. Пока же Гриссом готовился бросить вызов советскому космонавту. Тот первым побывал в космосе – он же первым ступит на Луну. Правда, туда еще надо было долететь. Гриссом буквально осатанел: он придирался к каждому проводку на корабле, осматривая его сантиметр за сантиметром. Его придирчивость засела в печенках, наверное, у всех техников, готовивших корабль к полету. И всякий раз он находил какую-нибудь неисправность.

Трудно себе представить, но «главный астронавт Америки» стал получать анонимные угрозы. Кто-то обещал убить его. «Этого неизвестного надо было искать среди людей, так или иначе причастных к космической программе США», – уверены родственники Гриссома. К астронавту пришлось приставить охранника.

Гриссом уже попадал в серьезную переделку. 21 июля 1961 года по окончании суборбитального полета корабль «Меркурий» совершил посадку посреди Атлантического океана. Гриссом замер в ожидании вертолета. Внезапно раскрылся люк. Корабль моментально стал наполняться водой. Астронавт выбрался наружу и спрыгнул в море. Его мотало по волнам, он размахивал руками, пытаясь подать хоть какой-то знак двум барражировавшим невдалеке вертолетам, – все напрасно! Гриссома втащили на борт вертолета буквально в последнюю секунду, когда его силы уже иссякли. Причину неисправности люка так и не выяснили.

…Что-то не ладилось, крупно не ладилось! Некоторые даже предлагали прервать испытания. Что толку «репетировать», когда все надо переделывать? Однако их не стали слушать. «Время не ждет, – оправдывались потом они. – И так день потеряли». Мороку с испытаниями решили продолжить.

В кораблях, участвовавших в те годы в космической программе НАСА, создавалась атмосфера из чистого кислорода. Считалось, что большой опасности в этом нет. В космосе – не на Земле! Во-первых, если бы что-то загорелось, астронавты могли бы стравить весь воздух из кабины корабля – тогда огонь погас бы сам собой. Во-вторых, газообразные продукты горения в невесомости окутывают очаг пожара и гасят пламя.

Однако «Аполлон-1» находился пока на Земле. И кислорода в него закачали огромное количество. Если в кабинах кораблей «Джемини» и «Меркурий» давление кислорода составляло 0,3 атмосферы, то в тот январский день в кабине «Аполлона-1» оно превысило атмосферу. В таких условиях пожар мог начаться от любой искры.

Вот уже несколько часов Гриссом, Уайт и Чаффи щелкали тумблерами, нажимали на кнопки. И вот уже несколько часов было известно, что в электросистеме корабля имеются какие-то дефекты. На это указывали хотя бы перебои со связью. Однако, несмотря ни на что, на 18.30 был назначен самый опасный эксперимент…

В 18.30 начался plugs-out test. Полуотлаженный корабль имитировал старт. Всякая связь с космодромом прекращалась. Включались все системы автономного электрического питания. «…Контакт? Есть контакт!»

В автономный «полет» вмешаться было уже нельзя. В 18.31.03 Роджер Чаффи сообщил: «На корабле огонь». В этот момент пульс Эдуарда Уайта – он один был подключен к прибору, измерявшему пульс, – резко подскочил.

18.31.04. Приборы зафиксировали судорожные движения в кабине корабля.

18.31.05. Температура в кабине корабля повышается.

18.31.09. Уайт подает сигнал тревоги. Давление в кабине корабля нарастает. Приборы фиксируют еще более судорожные движения астронавтов.

18.31.12. Температура резко подскакивает. Чаффи сообщает о сильном огне. Несколько стоявших поблизости техников слышат, как из кабины доносятся крики о помощи.

18.31.17. Давление в кабине корабля достигает максимума. Раздается взрыв. Стенка кабины выламывается. Когда через несколько минут первые смельчаки пробрались к астронавтам, все они были мертвы…

Таков ход событий, восстановленный во время расследования, проводившегося специальной комиссией, созданной космическим ведомством НАСА. Никакой независимой экспертизы проведено не было.

Никто никогда не объяснит, почему руководители НАСА, не обращая внимания на прежние неудачи, упорно продолжали свои смертельно опасные опыты. Неужели стремление догнать и перегнать Советский Союз в области космонавтики было так сильно, что творцы «лунной программы» не хотели считаться ни с какими жертвами?

Почти полвека назад, 27 марта 1968 года, не вернулись из тренировочного полета на МиГ-15УТИ первый космонавт планеты Юрий Гагарин, готовившийся к полету по лунной программе СССР, и его наставник Владимир Серегин, который в Великую Отечественную войну совершил более двухсот вылетов на штурмовике Ил-2. Однако за прошедшие после того мартовского утра полвека так и оставили неотвеченным главный вопрос: почему погибли два Героя Советского Союза?

…Срезанные под углом березы под деревней Новоселово, глубокая яма, на месте которой установлен мемориал, две урны с прахом в Кремлевской стене… И множество догадок, домыслов: не очень хорошее физическое и психологическое состояние одного (другого), воздействие постороннего воздушного объекта (самолет, шар-зонд) и даже теракт. Все – вплоть до подстроенного убийства из политической ревности! А космонавт Владимир Шаталов, который сам готовился взлетать в тот день после Гагарина, изложил такую версию: потеря сознания одним из членов экипажа, тело придавило рычаги управления – и невозможность (нежелание) другого покинуть товарища и машину…

Многие эксперты, такие как профессор Военно-воздушной академии им. Жуковского Сергей Белоцерковский, космонавт Алексей Леонов, заслуженный летчик-испытатель генерал-лейтенант Степан Микоян, авиаспециалисты Эдуард Шершер, Александр Пленцов, Анатолий Абрамов и Игорь Кузнецов, высказывали различные версии катастрофы.

Мемориальная доска Юрия Гагарина в Кремлевской стене

Одной из главных причин множества версий – без сомнения, отсутствие конкретных выводов в работе государственной комиссии, занимавшейся расследованием причин катастрофы. То есть некие позиции были обозначены. Однако члены и эксперты той комиссии вспоминают, что однозначных выводов, действительно, не было сделано. Документы по делу засекретили, мол, «следствие закончено, забудьте» и «наверху лучше знают».

Может, как раз потому и засекретили, что четких выводов не было. Либо «резкий разворот… с целью избежать столкновения с шаром-зондом», либо «отворот самолета от верхней кромки облаков», выход на критические углы полета плюс сложные метеоусловия. По сути, сказать народу было нечего. Дмитрий Устинов дал комиссии еще полмесяца на окончательное решение. Шел август 1968-го. После вступления наших войск в Чехословакию властям было уже не до того.

Из-за невозможности разрешить тогда загадку на уровне знаний 1968 года три момента не позволяли точно определять ход и причины катастрофы, считает Игорь Кузнецов, долгие годы работавший в ГНИИ ВВС. Во-первых, отсутствие информации о заключительном участке траектории, в т. ч. после радиообмена. Во-вторых, принятие конечных условий полета, т. е. согласие на версию выхода из пике. В-третьих, не проводился системный анализ, а некоторые факты оказались невостребованными (в частности, сведения от ПВО о повороте «не по плану»).

Недавно в авторитетном еженедельнике «Независимое военное обозрение» опубликовано еще одно мнение. Один из авторов – участник расследования 1968 года и тогдашний руководитель Летно-испытательного института в Жуковском Алексей Миронов. Статья примечательна уже тем, что авторы подтверждают: в ходе работы госкомиссии в 1968 году «не были определены причины как сваливания самолета в штопор, так и преждевременного прекращения задания экипажем». И об иерархии ответственных за отступления и нарушения законов и правил сказано четко – до самых военных «верхов». Кстати, может, в том и одна из причин секретности документов комиссии?

Только вот заголовок «Вот почему погиб Гагарин» – словно окончательное мнение, истина в последней инстанции. В том-то и дело, что не оказалось истины, а инстанция (так называли тогда ЦК КПСС) скрыла разночтения и недосказанности. Неслучайно дублер и товарищ Гагарина Герман Титов выступал с идеей провести новое расследование. Кстати, начальник штаба Центра подготовки космонавтов Герой России генерал Валерий Корзун, рассказав об этом, добавил: «Это нужно и для определенности, и для престижа авиакосмической державы, и для профилактики летных происшествий, ибо, выявив причину(ы), можно упредить другие трагедии».

Но почему документы 1968 года не рассекретили до сих пор? Идею провести повторное расследование поддержали участники встречи в Политехническом музее «Обращением к президенту РФ». А тот же Игорь Кузнецов по поручению Владимира Бурутина, тогда советника президента, беседовал с руководителями ряда НИИ и ведомств. Получив их предварительное согласие, он смог уточнить и сумму, которая требуется для реализации комплексных исследований и моделирования ситуаций, – около 20 миллионов рублей.

Но… жернова чиновных зависимостей, ведомственной «солидарности» перемололи инициативу – «признали нецелесообразным». Кузнецов заключает в книге «Расследование… 40 лет спустя»: пассивная позиция государства, его молчаливое согласие создают условия «вседозволенности и безответственности писать и говорить о катастрофе все что угодно».

И последнее, а на самом деле главное, по мнению военлетов 1-го класса Александра Пленцова и Анатолия Абрамова: «Тысячи жизней летчиков и пассажиров можно было сохранить, сотни самолетов спасти, если бы на основе объективного расследования причин трагедии 27 марта 1968 года были сделаны правильные выводы».

Так что расследование нужно всем живым…

(Источник rian.ru, по материалам А. Песляка, РИА Новости)

Добровольский, Волков и Пацаев вообще не должны были лететь. Сначала они были дублерами Алексея Леонова, Валерия Кубасова и Петра Колодина. Экипажи поменяли местами всего лишь за два дня до старта. Кубасова забраковала медкомиссия – на рентгеновском снимке у него обнаружили какое-то темное пятно в легком, подозревали даже туберкулез, и его экипаж от полета отстранили (оказалось, что-то типа аллергии на цветение). О гибели космонавтов, на месте которых он должен был находиться сам, Кубасов услышал по радио уже в Москве, где выяснилось, что он, как говорят медики, практически здоров.

Сам полет корабля «Союз-11» с космонавтами Г.Т. Добровольским, В.Н. Волковым и В.И. Пацаевым на борту проходил с 6 по 30 июня 1971 г. Главная задача была выполнена – автоматическое сближение со станцией «Салют-1», стыковка и переход экипажа в орбитальную станцию прошли успешно.

Но без происшествий не обошлось. На орбитальной станции случился пожар – загорелись силовые кабели, повалил едкий дым. Космонавты едва успели перебежать в спускаемый аппарат и уже готовились к срочной эвакуации. Но огонь выжег находившийся поблизости кислород и затух. Когда дым рассеялся, экипаж облегченно вздохнул, и никто подумать не мог, что ждет космонавтов в момент приземления. Хотя нет, жена Георгия Добровольского, на квартире которой собрались утомленные длительным ожиданием жены космонавтов, предчувствовала беду. Когда было объявлено, что задание выполнено и корабль возвращается на землю, женщины, уверенные в благополучном исходе полета, по традиции расставили на столе цветы, стали открывать шампанское, но жена Добровольского вышла из угловой комнаты и сказала: «Нет, девочки, торжества не будет… Будет траур».

29 июня в 21 часа 28 минут по московскому времени «Союз-11» отстыковался от «Салюта». 30 июня в 1 час 35 минут после ориентации «Союза» была включена тормозная двигательная установка. Отработав расчетное время и потеряв скорость, корабль начал сходить с орбиты. Полет спускаемого аппарата завершился плавным приземлением на ровную степную местность центрального Казахстана западнее горы Мунлы. Одновременно с кораблем совершил посадку вертолет поисково-спасательной службы.

Прощание и захоронение экипажа «Союза-11» в Кремлевской стене

Спускаемый аппарат находился в обычном послепосадочном состоянии. Все свидетельствовало о нормальной работе средств приземления. Но когда встречающие открыли люк, их взору предстала ужасная картина: космонавты находились на своих рабочих местах без признаков жизни. Врачи из группы спасателей были в полной растерянности, они даже предположить не могли, что космонавты мертвы. Тела их были теплыми, казалось, что трое просто потеряли сознание. Пробовали даже делать искусственное дыхание, но все оказалось напрасным.

Анализ записей автономного регистратора системы бортовых измерений показал, что с момента отделения бытового отсека – на высоте более 150 километров – давление в спускаемом аппарате стало падать и через 30–40 секунд опустилось практически до нуля. Воздух истекал так, будто было открыто отверстие клапана дыхательной вентиляции. На основании этого комиссия пришла к однозначному выводу: при отделении бытового отсека несанкционированно сработал клапан дыхательной вентиляции, предусмотренный на случай, если корабль совершит посадку на воду или приземлится на землю люком вниз. По неизвестной причине клапан открылся на большой высоте, практически в вакууме. Естественно, воздух ушел из корабля в считанные секунды.

Кто-то из специалистов утверждал, что надо было закрыть «дырку» рукой, и все бы обошлось. Но сделать это не так просто, как кажется. Все трое находились в креслах, пристегнутые ремнями, – так положено по инструкции во время посадки, и дотянуться до клапана не могли. Да и не успели, поскольку не сразу оценили ситуацию. Все решили секунды.

После долгих испытаний и моделирования различных ситуаций комиссия выдвинула версию самопроизвольного открытия, ставшую единственной. На этом расследование закончилось.

Впоследствии на техническом комплексе был забракован прибор, применявшийся для проверки цепей пиротехники. Он пропускал повышенный ток обтекания в испытываемые цепи. Могло ли это обстоятельство быть связанным со случившимся и объяснить его реальные причины – речь шла о версии подрыва клапана при наземных испытаниях, – установить не удалось. Официального объявления о причинах аварии так и не последовало.

Прах Георгия Добровольского, Владислава Волкова и Виктора Пацаева захоронили в кремлевской стене. Программа пилотируемых полетов на станцию «Салют-1» была свернута.

(По материалам www.aif.ru, ikfia.ysn.ru)

Эта трагедия произошла 52 года назад в Андах и в свое время привлекла к себе внимание всего мира. С тех пор, однако, случилось столько драматических событий, что мало-помалу «Андскую трагедию» предали забвению.

Но вот американские кинематографисты сняли художественный фильм «Живые», в котором с документальной точностью воссозданы все перипетии страшной беды, постигшей пассажиров уругвайского авиалайнера, совершавшего перелет в Чили и потерпевшего катастрофу в Андах. Фабула фильма проста: спасшиеся после авиакатастрофы люди больше 2 месяцев ждут, когда к ним придет помощь. Но помощи все нет и нет – быстро отыскать несчастных среди бесконечного Андского высокогорья просто невозможно. И тогда, чтобы выжить, отчаявшиеся замерзшие изголодавшиеся люди прибегают к последнему средству – начинают поедать своих погибших товарищей…

Итак, утром 13 октября 1972 года сборная команда Уругвая по регби, зафрахтовав «Фэачайлд», самолет военно-воздушных сил, вылетела на очередную игру со сборной командой Чили рейсом Монтевидео – Сантьяго-де-Чили. Однако 40 пассажиров и 5 членов экипажа так и не долетели до конечной точки маршрута – пролетая сквозь густую облачность, покрывавшую Андское высокогорье, пилот ошибся в расчетах и на высоте 5000 метров направил самолет прямиком на одну из вершин. Когда летчики обнаружили свой просчет, было уже поздно: темные очертания горного пика стремительно приближались… Через несколько мгновений зазубренный гребень скалы пропорол стальную обшивку самолета и фюзеляж развалился. От страшного удара несколько кресел оторвало от пола и вместе с пассажирами выбросило наружу: 17 человек погибли прямо на месте, когда «Фэачайлд» рухнул в сугроб.

В живых после катастрофы осталось 28 человек, но после схода снежной лавины и долгих изнурительных недель голодания выжили только 16.

Катастрофа FH-227 в Андах и оставшиеся в живых люди

«Шли дни, а мы, не имея теплой одежды, продолжали жить при 40-градусном морозе», – рассказывает Карлитос Паэс, сын художника, выросший, как и его друзья, в богатом предместье Монтевидео. Его отец всех поднял на ноги, пытаясь организовать поиски жертв авиакатастрофы. Спасательные команды пешком и на вертолетах отправились на поиски, которые, к сожалению, ни к чему не привели.

Пропитания, что хранилось на борту разбившегося самолета, хватило ненадолго; скудные запасы приходилось делить на всех по крохам, чтобы протянуть как можно дольше. Один из 16 оставшихся в живых молодых людей по имени Нандо Паррадо, впоследствии тележурналист, был самым лучшим и самым выносливым игроком в своей команде, и уже на 4-й день после авиакатастрофы он собрался искать спуск с гор в долину. Когда кто-то из друзей заметил, что ему не хватит еды, в которой к тому же было недостаточно калорий (плитка шоколада и наперсточная норма вина), Нандо решительно ответил: «Тогда я съем одного из пилотов. В конце концов, это они виноваты в том, что с нами случилось».

«У нас не было никакой другой возможности», – просто объясняет он. Некоторые из его друзей, когда их спасли, были вынуждены пройти специальный курс психотерапии. «Ни один человек не смог бы жить нормально после всего, что мы пережили», – признавались они.

Сенсационное сообщение о людоедстве в Андах облетело весь мир в январе 1973 года, после того как спасательные команды раскопали могилы. Многие тогда отпускали циничные шутки в адрес регбистов-каннибалов, которые, мол, сидели себе спокойно на горной вершине и – надо же! – питались плотью своих товарищей. Многие возмущались. Большинство же людей недоумевали: неужели современный человек способен на такое?!

Сеансы психотерапии должны были снять чувство вины у жертв авиакатастрофы. Однако сами жертвы, несмотря на то что тяжкие воспоминания их угнетали, особой вины за собой не чувствовали. Во время сеансов они болтали о спорте и шутили, прикидывая, как бы на их месте повели себя те же врачи.

С такой же иронией кардиолог Роберто Канесса, бывший член команды уругвайцев-регбистов, рассуждал и о своем любимом фильме «Молчание ягнят», где ему особенно нравится сцена, когда маньяк-людоед мечтает отведать человеческой печени с фасолью под доброе «Кьянти».

А тогда в Андах именно Канесса первым отважился есть человечину. Студент-медик и к тому же правоверный католик, он, решившись на столь чудовищный шаг, объяснил пришедшим в ужас товарищам, что главная их задача – выжить, а нормы морали – дело десятое. «Это такое же мясо, как говядина, которую мы едим каждый день», – говорил он. После почти 2-недельного пребывания на обледеневшем вулкане Тингуири Канесса выполз из утлого убежища, сделанного из разрушенного фюзеляжа самолета, и начал срезать бритвой длинные тонкие ломти мяса с тела погребенного под снегом трупа. Это было не так-то просто: рассудок противился, однако голод оказался сильнее разума.

«Андские апостолы», как их прозвали журналисты, рассказали свою историю американскому писателю Пирсу Полу Риду. В своем документальном романе «Живые» он доподлинно описывает страдания молодых людей, всеми покинутых, брошенных на произвол судьбы, обреченных на медленную мучительную смерть от холода и голода. Книга имела огромный успех и стала бестселлером, по мотивам которого режиссер Френк Маршалл снял одноименный фильм.

Сюжет фильма как бы сосредоточен на двух героях – Нандо Паррадо и Роберто Канесса, которые на 58-й день отправились в долгий путь за помощью. Они двинулись в неправильном направлении, имея при себе самодельные спальные мешки, сшитые из обивки самолетных кресел, и скудный паек сушеного человеческого мяса, совершенно не подозревая о том, что всего лишь в 16 километрах к востоку от места катастрофы лежит крохотная аргентинская деревушка. Только на 10-й день вместо снега и льда они увидели песок, гальку и журчащий в долине ручей, окаймленный по берегам зарослями чахлого кустарника.

И Нандо, и Роберто не поверили собственным глазам, когда увидели первые признаки жизни – пустую банку из-под супа, лошадиную подкову и… человека – аргентинского пастуха, которого до смерти испугал вид двух призраков в лохмотьях. В фильме эта сцена знаменует благополучный конец: над местом катастрофы кружат вертолеты, звучит «Аве, Мария!» Все прекрасно.

Но в жизни, как всегда, все было гораздо сложнее. Пастух убежал от них, да и вертолеты прилетели намного позднее и смогли взять только часть жертв катастрофы. Однако вскоре счастливая радость спасшихся была омрачена горьким чувством стыда. Тогда отец одного из пострадавших сказал: «Как врач я сразу понял, что ни один человек не смог бы выжить в таком месте и в таких условиях, не приняв мужественного решения». В свой прежний мир они вернулись совершенно другими людьми, да и взгляд на жизнь у них здорово изменился.

«Здесь, внизу, – вспоминал потом Карлито Паэс, – каждый пытается сожрать своего ближнего. А там, наверху, наши отношения были чистыми, глубоко нравственными. Да-да, как бы странно это ни звучало. И я бы отдал все на свете, чтобы пережить это заново».

Каждый год 22 декабря, в день своего спасения, друзья, те, кто еще живы, встречаются семьями и все вместе воскрешают в памяти былое – бесконечные дни и ночи в Андах, когда они сжимали в потрескавшихся губах сигареты, мечтали о карамельном креме и молча плакали, сожалея о том, что никогда уже, наверное, не встретят Рождество. И даже спустя столько лет, когда перед их глазами встают заснеженные вершины Анд, слезы размывают очертания горных пиков.

Чернобыльская катастрофа… Одна из самых трагических страниц не только Украины, но и мира. Авария стала крупнейшей за всю историю ядерной энергетики как по количеству погибших и пострадавших от ее последствий людей, так и по экономическому ущербу.

Авария на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС произошла настолько стремительно, что вплоть до последних секунд все приборы контроля оставались работоспособными, благодаря чему весь ход катастрофы известен буквально до долей секунд.

На 24–26 апреля была намечена остановка реактора для проведения планово-предупредительного ремонта – это обычная для АЭС практика. Однако очень часто во время таких остановок проводятся разнообразные эксперименты, которые невозможно провести при работающем реакторе. На 25 апреля был назначен как раз один из таких экспериментов – испытание режима «выбега ротора турбогенератора», который принципиально мог стать одной из систем защиты реактора во время чрезвычайных ситуаций.

С 24 апреля началось постепенно снижение мощности реактора, и к 0.28 26 апреля ее удалось довести до необходимого уровня. Но в этот момент мощность реактора упала практически до нуля, что потребовало немедленного подъема управляющих стрежней. Наконец, к часу ночи мощность реактора достигла необходимой величины, и в 1.23.04, с опозданием в несколько часов, официально был дан старт эксперименту. Вот здесь и начались проблемы.

Разрушенный взрывом энергоблок № 4. Чернобыль. 1986 г.

Турбогенератор в режиме «выбега» останавливался быстрее, чем предполагалось, из-за чего падали и обороты подключенных к нему циркуляционных насосов. Это привело к тому, что вода стала медленнее проходить через реактор, быстрее закипать, и в дело вмешался положительный паровой коэффициент реактивности. Так что мощность реактора стала постепенно расти.

Спустя некоторое время – в 1.23.39 – показания приборов достигли критических величин, и оператор нажал на кнопку аварийной защиты АЗ-5. Полностью вынутые стержни начали погружаться в реактор, и в этот момент сработал «концевой эффект» – мощность реактора многократно увеличилась, и через несколько секунд прогремел взрыв (точнее – как минимум два мощных взрыва).

Взрывом был полностью разрушен реактор и повреждено здание энергоблока, начался пожар. На место аварии быстро прибыли пожарные, которые к 6 часам утра полностью справились с огнем. И в первые два часа никто не предполагал о масштабах произошедшей катастрофы и степени радиационного заражения. Уже через час после начала тушения у многих пожарных стали появляться симптомы радиационного поражения. Люди получили большие дозы радиации, и 28 из пожарных умерло от лучевой болезни в последующие недели.

Только в 3.30 утра 26 апреля был измерен радиационный фон в месте катастрофы (так как в момент аварии штатные приборы контроля вышли из строя, а компактные индивидуальные дозиметры просто-напросто зашкаливали), и пришло понимание того, что же на самом деле произошло.

С первых дней после взрыва начались мероприятия по ликвидации последствий катастрофы, активная фаза которых продолжалась несколько месяцев, а фактически длилась вплоть до 1994 года. За это время в работах по ликвидации приняли участие свыше 600 000 человек.

Несмотря на мощный взрыв, основная масса содержимого ядерного реактора осталась на месте разрушенного четвертого энергоблока, поэтому было решение построить вокруг него защитное сооружение, впоследствии ставшее известным, как «Саркофаг». Возведение укрытия было завершено уже к ноябрю 1986 года. На строительство «Саркофага» ушло свыше 400 тысяч кубометров бетона, несколько тысяч тонн ослабляющей радиоактивное излучение смеси и 7000 тонн металлоконструкций.

До сих пор не прекращаются споры по поводу того, какую природу имел взрыв реактора на четвертом энергоблоке ЧАЭС. Многие эксперты сходятся во мнении, что взрыв был аналогичен ядерному. То есть в реакторе началась неконтролируемая цепная реакция, подобная тем, что происходит при подрыве ядерной бомбы. Эти реакции продолжались доли секунды и не перешли в полноценный ядерный взрыв, так как все содержимое реактора было выброшено из шахты, а ядерное топливо рассеялось. Однако основному взрыву реактора способствовал взрыв иной природы – паровой. Считается, что из-за лавинообразного роста образования пара внутри реактора многократно возросло давление (фактически в 70 раз), которым была сорвана многотонная плита, укрывающая реактор сверху, как крышка – кастрюлю. В результате реактор был полностью обезвожен, в нем начались неконтролируемые ядерные реакции, и – взрыв.

Чтобы представить масштабы катастрофы, нужно понимать, что представляет собой реактор РБМК-1000. Основу реактора составляет бетонная шахта с размерами 21,6 ´ 21,6 ´ 25,5 метра, на дне которой лежит стальной лист толщиной 2 и диаметром 14,5 метра. На этой плите покоится графитовая кладка цилиндрической формы, пронизанная каналами для ТВЭЛов, теплоносителя и стержней, – собственно, это и есть реактор. Диаметр кладки достигает 11,8, а высота – 7 метров, она окружена оболочкой с водой, которая служит дополнительной биологической защитой. Сверху реактор укрыт металлической плитой диаметром 17,5 и толщиной 3 метра.

Общая масса реактора достигает 1850 тонн, и вся эта масса была просто выброшена взрывом из шахты! Такие разрушения могли возникнуть в результате очень мощного взрыва, который способен произвести только ядерный заряд.

Чернобыльская катастрофа стоит в первом ряду самых серьезных техногенных аварий за всю историю человечества. Она имела настолько губительные последствия, что и сейчас – более 30 лет спустя – ситуация остается очень тяжелой.

Взрыв реактора привел к чудовищным по масштабам радиационным загрязнениям местности. В реакторе на момент аварии находилось порядка 180 тонн ядерного топлива, из которых от 9 до 60 тонн были выброшены в атмосферу в виде аэрозолей – огромное радиоактивное облако поднялось над АЭС и осело на большой территории. В результате загрязнению подверглись значительные территории Украины, Беларуси и некоторых областей России.

Нужно отметить, что основную опасность представляет не сам уран, а высокоактивные изотопы его деления – цезий, иод, стронций, а также плутоний и другие трансурановые элементы.

В первые часы после аварии ее масштабы оставались неизвестными, но уже днем 27 апреля было спешно эвакуировано все население города Припять, в последующие дни люди были вывезены сначала из 10-километровой зоны вокруг Чернобыльской АЭС, а затем – и из 30-километровой. До сегодняшнего дня точно неизвестно число эвакуированных людей, но по приблизительным оценкам более чем из ста населенных пунктов за весь 1986 год было эвакуировано около 115 000 человек, а в последующие годы было переселено еще более 220 000 человек.

Впоследствии вокруг Чернобыльской АЭС, в 30-километровой зоне, была создана так называемая «зона отчуждения», в которой введен запрет на всякую хозяйственную деятельность, а чтобы предотвратить возвращение людей, практически все населенные пункты были в прямом смысле слова уничтожены.

С течением времени радиоактивный фон на загрязненных территориях в целом снижается, однако у этого эффекта есть неожиданные проявления. Известно, что при распаде радиоактивных элементов образуются другие, и они могут быть как менее, так и более активными. Так, при распаде плутония образуется амереций, который обладает более высокой радиоактивностью, поэтому с течением времени радиоактивный фон в некоторых районах только растет! Считается, что на загрязненных территориях Беларуси из-за роста количества амереция к 2086 году фон будет в 2,5 раза больше, чем сразу после аварии! Успокаивает только то, что основную массу этого фона составляет альфа-излучение, от которого относительно легко защититься.

Чернобыльская катастрофа имела и некоторые совсем удивительные последствия. Зона отчуждения давно стала предметом мрачных шуток о мутациях и других страшных вещах, вызванных радиацией. Но на самом деле ситуация в тех районах совсем иная. Без малого 40 лет назад из 30-километровой зоны ушли люди, и с тех пор там никто не жил (за исключением нескольких сотен «самоселов» – людей, вернувшихся сюда, несмотря на все запреты), не пахал и не сеял, не загрязнял окружающую среду и не сбрасывал отходы. В результате радиоактивные леса и поля практически полностью восстановились, в них многократно возросли популяции животных, в том числе и редких, и экологическая обстановка в целом улучшилась. Как это ни парадоксально, но радиационная катастрофа стала не злом, а скорее благом для природы!

Несмотря на катастрофу, Чернобыльская АЭС с осени 1986 года возобновила свою работу: уже 1 октября был запущен энергоблок № 1, а 5 ноября – энергоблок № 2. Запуск третьего энергоблока затруднялся тем, что он находится в непосредственной близости от аварийного четвертого, поэтому он начал работу только 24 ноября 1987 года.

Вечером 11 октября 1991 года на втором энергоблоке произошел серьезный пожар, который фактически поставил крест на работе станции. В этот день был остановлен реактор энергоблока № 2, позже начались работы по его восстановлению, однако они так и не были завершены, и с 1997 года реактор считается официально остановленным. Реактор энергоблока № 1 был заглушен 30 ноября 1996 года. Остановка реактора энергоблока № 3 была произведена президентом Украины 15 декабря 2000 года – это событие было обставлено как шоу и транслировалось в прямом эфире.

К сегодняшнему дню мировая атомная энергетика стала одной из самых высокотехнологичных отраслей, в которой особое внимание уделяется безопасности, надежности техники и подготовке персонала. И во многом это произошло из-за аварии на Чернобыльской АЭС.

(По материалам domelochei.ru)

Американские певцы в стиле кантри в 1960-е годы нередко отличались оппозиционными взглядами. Впрочем, эта оппозиционность, как правило, не заходила слишком уж далеко. Поэтому даже известный своей малодоступностью журнал «Америка» в 1969 году публиковал статьи об их творчестве. Однако, как известно, из всякого правила есть исключение. Таким «некарманным» противником многих аспектов политики своего правительства был певец, артист и гитарист Дин Рид (1938–1986).

Впрочем, в самих США Дина знали меньше, чем в Латинской Америке, где он годами жил в молодости. А погиб певец в бывшей ГДР при обстоятельствах, которые до сих пор вызывают вопросы.

И отец, и мать Дина Рида были учителями. В юности он увлекался спортом, затем решил стать певцом. Так получилось, что Дин Рид прославился в Аргентине. Это говорит о его таланте – он пел не только по-английски, но и по-испански. Именно в Аргентине Дин Рид состоялся и как киноартист.

Однако в 1966 году Рида из Аргентины выслали – он выступал против войны во Вьетнаме и вообще слыл «левым». Певец переехал в Европу, поселился в Риме. Он часто бывал в России, куда впервые приехал в 1966 году. В ГДР снимался в фильмах студии «Дефа».

Однако, живя в Европе, Дин Рид посещал Латинскую Америку, в частности, агитировал в 1970 году в Чили за блок «Народное единство» во главе с Сальвадором Альенде. Именно тогда он «отстирывал» американский флаг перед посольством США, что привело к административному аресту. В 1971 году певца арестовывали и в Аргентине.

В 1973 году он поселился в ГДР.

В 1977-м снимался в Болгарии в фильме «Певец», посвященном памяти чилийского гитариста Виктора Хары, убитого во время переворота 1973 года (Рид был знаком с чилийским певцом в течение многих лет).

В своей родной стране, США, Дин Рид побывал в 1978 году, что привело к его очередному аресту – он защищал фермеров, у которых отнимали земли. В 1983 году певец сумел попасть в Чили, дал там несколько концертов, но был арестован и выслан из страны. Аналогичная история произошла и в 1984 году в Уругвае.

Живя в ГДР, Дин Рид пробовал свои силы и как режиссер. Писал стихи. Женился певец в Мексике в 1964 году, в 1968 году у него родилась дочь, названная, кстати, «по-испански» – Рамона. Однако затем брак распался, супруга переехала в США. Была у певца возлюбленная эстонская киноактриса Эва Киви, с которой он познакомился на кинофестивале в Москве в 1971 году. Эва Киви вскоре развелась с мужем. Они долго встречались, однако, по утверждению актрисы, согласия на ее брак партийное начальство не дало. Тут стоит отметить, что про Эву Киви писали как про связную советской разведки – она часто ездила за рубеж представлять фильмы перед их выходом в прокат, в том числе и в те страны, куда доступ был затруднен.

Второй супругой Дина Рида стала восточная немка по фамилии Вибке, переводчица и родственница Эриха Хонеккера, тогдашнего руководителя ГДР. Однако распался и этот брак.

В 1983 году певец женился в третий раз, вновь на восточной немке – киноактрисе Ренате Блюм.

Погиб Рид летом 1986 года – его тело было найдено в озере близ его дома в ГДР. Перед гибелью певец поссорился с Ренатой Блюм. Отметим, что в конце 1985 года певец ездил в США, в свой родной штат Колорадо, и, как писали впоследствии, стал чувствовать ностальгию (американское гражданство он сохранял). В связи с политическими изменениями он мог чувствовать себя «лишним» – «холодная война» уходила в прошлое. Официальной версией его гибели было самоубийство, что вполне вероятно. Впрочем, сразу же появились и «шпионские» версии – с обвинениями то ЦРУ, то Штази. Однако в предсмертном письме сквозит обида на Ренату Блюм – Рид писал, что она называла его «шоуменом, у которого не хватает смелости покончить с собой».

Дин Рид и Рената Блюм

Версии о вербовке Дина Рида вряд ли обоснованы. Так, известно, что в ответ на «подходы» к нему со стороны Штази он еще в 1978 году пожаловался напрямую Э. Хонеккеру. Советские же спецслужбы, как ныне пишут, не вполне доверяли певцу, допуская версию о его работе на США. И вроде бы проверяли его в течение 13 лет.

Интересно, что предсмертное письмо Дина Рида написано на оборотных сторонах страниц его сценария «Окровавленное сердце» – о подавлении в 1973 году восстания индейцев в американском поселении Ваундед-Ни. Финансировать фильм собирались не только восточногерманские, но и советские власти. Однако в связи с изменениями в отношениях с Западом финансирование «застопорилось». Это тоже не могло не повлиять на настроение певца. Почему-то – вольно или невольно – пишущие о «шпионских версиях» гибели Дина Рида забывают, что он прежде всего был творческим человеком. А для таких людей судьба их произведений не менее важна, чем политика. И уж конечно, для любого человека важной является его семейная жизнь. Поэтому просто-напросто грешно смеяться над простейшим объяснением вероятного самоубийства – окончательной ссорой с супругой.

(По материалам С. Кривенкова)

В мировой истории мореплавания и судоходства нечасто имели место подобные случаи нарушений и нелепостей, не поддающиеся логическому объяснению. Речь идет о трагическом столкновении парохода и сухогруза, происшедшем 31 августа 1986 года.

Пароход «Адмирал Нахимов» вышел из Одессы 29 августа в очередной круизный рейс по маршруту Одесса – Ялта – Новороссийск – Сочи – Батуми – Сочи – Одесса. На его борту находилось 897 туристов и 346 человек команды.

Пассажирское судно водоизмещением 19 тысяч тонн, длиной 174 и шириной 26 метров было построено в Германии на верфи Лоббендорф в 1925 году. Незадолго перед этим рейсом пароход прошел модернизацию в Болгарии, имел класс Морского регистра СССР и документы на годность к плаванию сроком до 30 ноября 1986 года.

В 22.30 пароход вышел из порта. В 23.00 он прошел границу порта и взял курс на порт Сочи. Сухогруз «Петр Васёв» перевозил из Канады в Новороссийск 30 тысяч тонн зерна. Его прибытие в порт ожидалось к часу ночи 1 сентября. Сухогруз водоизмещением 37 тысяч тонн был построен в 1981 году в Японии и оборудован самыми современными средствами спутниковой навигации, системой автоматической радиолокационной прокладки и другими современными средствами судовождения.

В 22 часа 15 минут береговой пост регулирования движения судов (ПРДС) передал на сухогруз «Петр Васёв»: «Из порта выходит пассажирский пароход “Адмирал Нахимов”. Прошу пропустить “Адмирал Нахимов” на выходе». С сухогруза ответили: «Ясно, пропустить».

В 22 часа 30 минут ПРДС сообщил на пароход «Адмирал Нахимов»: «На створах и рейде движения нет, но на подходе с Босфора идет сухогруз “Петр Васёв”. Он предупрежден о вашем выходе и пропустит вас». На это с парохода ответили: «Ясно».

«Петр Васев» после столкновения c пароходом «Адмирал Нахимов»

Береговой пост регулирования движения судов дал рекомендацию сухогрузу пропустить пароход, но по международным правилам, принятым и нашей страной, следовало поступить наоборот.

Поэтому капитан парохода должен был учитывать, что рекомендация поста регулирования движения судов является лишь советом и необязательна ни для каких судов. Более того, распространяется она только на акваторию порта. В открытом же море действуют международные правила. И согласно этим правилам пароход «Адмирал Нахимов», у которого справа по борту находился сухогруз «Петр Васёв», обязан был пропустить сухогруз. Конечно, указание ПРДС было удобно для пассажирского парохода, оно позволяло не снижать скорость. Однако совершенно неожиданно для всех капитан сухогруза самовольно отказался от данной ему рекомендации и, вопреки своим собственным заверениям о согласии пропустить пассажирский пароход, принял другое решение. Просчитав на компьютере сложившуюся навигационную ситуацию, он пришел к выводу, что сухогруз при избранной скорости движения успевает пройти по намеченному курсу без необходимого торможения, связанного с пропуском парохода «Адмирал Нахимов», и дал указание в машинное отделение обеспечить работу двигателей в прежнем режиме.

Удар сухогруза в борт парохода был настолько сильным, что он оказался распоротым от середины судна до кормы. В образовавшуюся в правом борту пробоину площадью около 80 квадратных метров с большой скоростью стала поступать забортная вода, и пароход стал быстро крениться на правый борт.

Через некоторое время на поверхности воды был виден левый борт парохода, по которому карабкались люди, а капитан парохода отдавал команды: «Немедленно покинуть судно!», «Всем от судна, от воронки, от взрыва!» Трубы парохода уже уходили под воду, и могли взорваться котлы.

Все это время на палубе парохода матросы сбрасывали плоты и пытались спустить шлюпки. Плоты, оказавшиеся потом в воде, спасли жизни многим людям. Так как пароход оставался на плаву считанные минуты, шлюпки на воду спустить не успели.

В 23 часа 20 минут произошла полная потеря плавучести, и пароход с креном около 60° с задравшимся носом ушел в пучину, затягивая за собой множество людей, не успевших отплыть подальше, и хороня в своих недрах тех, кто не успел выбраться из лабиринта многочисленных проходов, трапов и дверей парохода.

Через 5 минут после погружения парохода сухогруз «Петр Васёв» начал движение малым ходом вперед к месту катастрофы, однако спустя 20 минут капитан, опасаясь навала судна на людей, остановил движение. С сухогруза был спущен мотобот, который начал поиски пассажиров и экипажа «Нахимова». Позднее вокруг сухогруза скопилось много людей. Спустить за борт парадный трап не смогли, и были выкинуты только штормтрапы и концы. Но не всем удавалось по ним забраться: обессиленные люди срывались с них и падали обратно в море.

В результате поисковых и спасательных работ на море было спасено 820 человек, из которых 29 госпитализировано.

В 1987 году в Одессе, в ДК железнодорожников, после почти полугодового процесса состоялся суд над капитанами В. Марковым и В. Ткаченко. Обоих признали виновными по ст. 85 УК РСФСР и приговорили каждого к 15 годам лишения свободы.

Спустя 6 лет, в ноябре 1992 года, указами президентов Украины и России их помиловали и выпустили на свободу.

P.S.

Капитан Виктор Ткаченко, сменив фамилию на Тальор, уехал на постоянное место жительства в Израиль. В сентябре 2003 года яхта под командованием Виктора Тальора потерпела крушение вблизи Ньюфаундленда. Позже остатки яхты и погибших людей нашли у канадского берега.

Капитан Вадим Марков остался жить в Одессе. Сразу после освобождения работал в Черноморском пароходстве капитаном-наставником на пассажирских судах. Умер в Одессе в мае 2007 года.

Пароход «Адмирал Нахимов» до сих пор лежит на глубине 47 метров в Цемесской бухте. Ежегодно, 31 августа, на это место приходит катер с родственниками погибших. Они опускают на воду венок и бросают цветы.

Теплоход «Петр Васёв» после ремонта в 1986 году был переименован в «Подольск». Сейчас он ходит под флагом Мальты и называется Orbit.

В 1987 году на мысе Дооб, ближайшем от места гибели «Адмирала Нахимова», был установлен памятный знак в память погибшего парохода и его пассажиров. Ежегодно сюда приезжают родственники погибших из всех уголков бывшего СССР, чтобы возложить венок на братскую могилу.

Ей удалось то, о чем мечтали тысячи женщин, – выйти замуж за самого богатого человека в мире. Теперь она могла позволить себе все: собольи шубы, уникальные драгоценности, одежду от лучших кутюрье, яхты, виллы по всему свету с вышколенным персоналом и безмолвными, хранящими любую тайну секретарями. Онассис на это лишь снисходительно улыбался: «Она много страдала, пусть теперь покупает что хочет!»

Кажется, у Жаклин все складывалось как нельзя лучше. Так почему же ей все чаще не спалось по ночам? Зачем, открыв окно в своей роскошной спальне, она подолгу смотрела вдаль? Вероятно, потому, что сердцем эта женщина уже давно жила в другом времени. Там, где она не ощущала себя лишь безликой миссис Онассис, и там, где был жив ее Джон. Джон Фицджеральд Кеннеди – 35-й президент США.

Жаклин Ли Бувье появилась на свет 28 июля 1929 года в семье, которая по праву могла гордиться своими предками и относить себя к старейшим представителям американской аристократии, таким как Вандербильды, Рокфеллеры или Дюпоны. Когда-то родовитость Бувье подкреплялась и солидным состоянием, но увы… уже на памяти маленькой Жаклин оно превратилось в воспоминание, а потом в воспоминание превратился и брак ее родителей. Джейнет и Джек Бувье подали на развод.

Получив образование, она стала работать в газете, где ей платили «жалкие гроши» – 56 долларов 27 центов в неделю. Правда, отец ежемесячно выдавал ей 50 долларов, да и мать иногда кое-что подкидывала, но… общий доход все равно был невелик. Поэтому, когда девушка встретила Джона Кеннеди, начинающего политика, уже баллотировавшегося в сенаторы, и начался их красивый, головокружительно-быстрый роман, многие усмотрели в нем лишь желание Жаклин выйти замуж за человека «богаче ее отчима и отца».

Да, какой-то элемент расчета несомненно присутствовал в этом браке, но загадка эмоциональной привязанности Жаклин к Джону Кеннеди, загадка ее завидной терпимости ко всем его слабостям кроется отнюдь не в деньгах. Все дело в том, что муж сильно напоминал ей отца!

Жаклин Кеннеди Онассис

12 сентября 1953 года Джек и Джеки, как их именовали друзья, а вслед за ними и вся Америка, стали мужем и женой. Энергичная, шумная, постоянно соревнующаяся друг с другом компания братьев и сестер Кеннеди долго не могла привыкнуть к тихой, изысканной, углубленной в себя Жаклин. Большую часть вечеров она проводила за чтением или же следила за тем, как в столовой накрывают стол к ужину на двенадцать и более персон. Позже Джеки признавалась, что она с трудом свыклась с тем, что в любую минуту муж может вернуться домой с целой оравой гостей, – людьми, помогающими ему в предвыборной кампании. Всех их надо было принять, угостить, для каждого найти какое-нибудь доброе, приятное слово. Робкой Джеки тяжело далась ее новая роль хозяйки дома, но она справилась.

В промежутках между приемами гостей и привычкой «грустить в одиночестве» – с бестселлером в руках (Жаклин внимательно следила за всеми выходящими новинками) – молодая супруга сенатора оформляла детскую в Гикори-Хилл. Она ожидала малыша, но увы… ее дочка родилась мертвой. И Джона не оказалось рядом. Он отдыхал на яхте с друзьями. Кеннеди узнал обо всем лишь на другой день. Немедленно примчавшись в Нью-Порт, он не отходил от Жаклин все время, пока та находилась в больнице. А потом… спешно отправился в агитационное путешествие, объехав за несколько недель более сотни городов США.

Осенью 1960 года Джона Фицджеральда Кеннеди избрали президентом США. Жаклин, естественно, радовалась за мужа, но в тот момент ее куда больше занимал новорожденный сын Джон. Стоит ли говорить, что обязанности первой леди страны она исполняла с большой неохотой. Что ж, появился еще один повод для ссор с мужем, настаивавшем на ее присутствии на том или ином вечере или обеде. Жаклин отказывалась. Джон раздражался и злился, называя ее «императоршей».

Джекки не понимала, что такое ровные, нейтральные отношения в политике, когда один из друзей может завтра стать врагом и наоборот. Она всегда четко разделяла – или люблю, или ненавижу. И вот теперь ей приходилось давать многочисленные интервью, отвечать на вопросы… и она, привыкшая говорить то, что думает, прямо высказывала свое мнение, довольно часто невпопад.

Джон же чувствовал себя в политике как рыба в воде и пытался привить навыки «политического этикета» жене. Не всегда преуспевая в этом, он раздражался, кипятился и кричал секретарям, чтобы они «запрещали этой женщине давать интервью газетам!» Впрочем, подобное положение вещей Жаклин вполне устраивало – она не стремилась общаться с прессой.

Джон Фицджеральд Кеннеди считал свою Джеки слишком «рафинированной» для американцев и говорил с усмешкой, что им долго придется привыкать к образу 32-летней первой леди с изысканными привычками и безупречной прической, свободно говорящей на нескольких европейских языках и носящей одежду от парижских кутюрье. Да, Америка в лице домохозяек и безработных приняла ее не сразу. Но, приняв, безумно полюбила. На нее равнялись. Ей подражали. С ее появлением в жизни страны многое изменилось. Джон и Джеки стали частью нации, а потому в день, когда они потеряли своего третьего ребенка, вместе с ними плакала вся Америка.

Смерть ребенка сблизила супругов, они стали лучше понимать друг друга. Именно тогда Джеки сказала мужу: «О, Джек, я не перенесу, если потеряю еще и тебя!» Слова эти, на ее беду, оказались пророческими.

Осенью 1963 года, подождав, пока Жаклин окрепнет и немного придет в себя после семейной драмы, президент организовал для нее и ее сестры круиз по Средиземноморью на яхте Аристотеля Онассиса (!), который, к слову сказать, был всячески готов услужить первой леди Америки. Вернувшись из путешествия, Жаклин вместе с мужем отправилась в поездку по городам Техаса. Даллас стоял в этом списке последним. Жаклин была утомлена перелетами, но не подавала вида, считая, что должна поддерживать мужа, – годы и потери прибавили мудрости ее душе и сердцу. Если бы она только могла предвидеть, что ее ожидает!

21 ноября 1963 года они прибыли в Даллас. Провели там относительно спокойный вечер, готовясь к завтрашней встрече с губернатором. 22 ноября с утра шел мелкий и нудный дождь. Потом выглянуло солнце и стало душно, как всегда бывает после дождя. Президент уже вышел на улицу, чтобы общаться с собравшимися под окнами людьми, Жаклин все еще готовилась к выходу. Наконец она появилась, тщательно причесанная, в розовой шляпке и костюме от Шанель нежно-розового цвета.

Президентская чета села в открытый автомобиль – темно-синий «Линкольн». Их сопровождали губернатор Техаса Джон Коннели с женой и сенатор Ярборо. Кортеж медленно двинулся к площади Трейд-Маркет, где, как ожидалось, Джон Кеннеди выступит с речью.

Толпы людей стояли на тротуарах, приветствуя президента и первую леди, кругом слышался только шум голосов и отдельные выкрики – неудивительно, что три выстрела в этом гаме и гуле походили на резкий трескучий звук. Никто ничего не понял. «Боже мой, в меня попала пуля!» – удивленно воскликнул Джон Кеннеди, прижимая руки к горлу, и почти тотчас стал падать на колени жены. Обезумев от ужаса, она увидела его залитую кровью голову… и выбитые мозги. В состоянии шока Жаклин попыталась сложить их обратно, плохо сознавая, что происходит.

«Боже мой, что они делают!! Они убили президента! Они убили моего мужа! О Господи, Джек, Джек! Я люблю тебя!» – это были последние слова, которые слышал Джон Кеннеди. Он впал в коматозное состояние, и, хотя жизнь еще теплилась в нем, врачи ничем не смогли ему помочь.

Состояние Жаклин в те минуты трудно передать. Она не хотела расставаться с мужем ни на секунду. Когда Джона несли на носилках, она шла рядом, держа мужа за еще теплую руку. Когда священник, приглашенный врачами прямо в операционную, стал совершать необходимый обряд отпевания, она встала на колени прямо в лужу крови, что натекла из разбитой головы президента, и стала молиться. Когда привезли бронзовый гроб и ее хотели вывести в другую комнату с тем, чтобы не травмировать скорбным и трагическим зрелищем, она сказала: «Они убили его на моих глазах. Я вся в его крови. Неужели есть что-то еще страшнее этого?! Я не уйду!»

Она вложила в руку мужа свое обручальное кольцо. Потом кто-то из охраны почтительно вернул его ей.

Присягу новому президенту страны Линдону Джонсону Жаклин принимала, стоя рядом с ним все в том же окровавленном костюме. Ее с трудом заставили переодеться лишь на второй день. Спать она не могла. Плакать – тоже. А в остальном это была все та же Джеки – сдержанная, собранная, волевая, без капризов и истерик.

Во время обряда похорон, которые продумала сама до мельчайших подробностей, вплоть до церемонии зажжения Вечного огня около могилы президента, она наклонилась к стоящему рядом с ней сынишке и тихо произнесла: «Я хочу, чтобы ты попрощался с отцом, Джон». Трехлетний ребенок молча кивнул и по-военному отдал салют катафалку, на котором стоял гроб с телом президента.

Много месяцев спустя, едва сдерживая слезы, бывшая первая леди призналась одному из своих секретарей: «Знаете, иногда утром я просыпаюсь и хочу сказать Джеку что-нибудь. Протягиваю руку, а его нет рядом со мной». Растерянного секретаря потрясло это безыскусное выражение скорби и любви.

Конгресс и сенат США определили Джеки как вдове покойного президента охрану и государственное содержание в 25 тысяч долларов в год. Вместе с доходами от фондов и трастовых компаний она получала около 75 тысяч. Безбедное существование обеспечено, но что ей теперь до этого…

…Жизнь постепенно возвращалась в привычную колею. И тут новый удар – 5 июня 1968 года в отеле «Амбассадор» застрелен Роберт Френсис Кеннеди. Смерть деверя подкосила Жаклин. Она потеряла точку опоры, равновесие. Словно ощутила за своей спиной пропасть, бездну, безысходный мрак. Ужасающие чувства одиночества и беспомощности сводили ее с ума. Не помогали ни путешествия, ни транквилизаторы, ни углубленное изучение архива Кеннеди, ни составление памятных записок, ни чтение Библии.

Желая забыться, Жаклин пристрастилась к выпивке, иногда напиваясь до бесчувствия. Журналисты и известные политики видели ее очень пьяной в шикарных ресторанах, но всякий раз отводили взгляды в сторону, не собирая сенсации для скандала. Обожаемую Джеки жалели, перенося на нее уважение к убитому президенту и испытывая чувство стыда за то, что не сумели сберечь жизни теперь уже двух политических лидеров страны. Поэтому возобновление ее знакомства с Онассисом, помолвка, а затем и свадьба не остались незамеченными, наоборот, вызвали настоящий переполох.

Американцы были шокированы и, несмотря на весь свой демократизм, не могли принять такого вопиющего мезальянса. Онассиса давно и в открытую называли «международным пиратом, нажившим состояние на грязных сделках по продаже оружия, наркотиков и нефти», и мыслимо ли было миру представить рядом с его именем другое, почти священное для американцев имя?!

Но, казалось, Жаклин не особенно волновало их мнение. Наконец-то она могла вести тихую роскошную жизнь богатейшей женщины мира, путешествовать по всему миру и даже, при желании, круглый год не вставать с постели… Она могла все… Но не было в ее замерзшей, алмазно-хрупкой душе того чувства счастья, которое переполнило ее однажды, когда, смотря по телевизору интервью президента Джона Кеннеди одной из крупных телекомпаний, она услышала, как на вопрос журналиста: «Господин президент, не могли бы вы одним словом охарактеризовать вашу жену?» – этот прожженный политик, заядлый игрок в гольф, неисправимый ловелас и донжуан, этот любимый ею человек, сдержанный и строгий даже наедине с близкими, вдруг вспыхнул, весь засветился от улыбки и выдохнул: «Фея!»

Аристотель Онассис скончался 15 марта 1974 года. В тот же вечер все газеты мира написали: «Жаклин Кеннеди вновь стала вдовой!»

Она поселилась в Нью-Йорке, успела дважды стать бабушкой, порадоваться карьере сына-сенатора.

Последние годы жизни Жаклин провела в Париже, коллекционируя антиквариат, посещая музеи, выставки, различные благотворительные мероприятия в поддержку онкологических больных (она сама страдала от рака лимфатических желез). Все двадцать долгих лет после Онассиса рядом с нею был мужчина, чем-то неуловимо напоминавший Джона Кеннеди, – Морис Темплтон, секретарь, возлюбленный, просто воздыхатель… Впрочем, какое имеет значение, кем он был; главное, что с ним она снова чувствовала себя желанной и хоть чуточку – феей…

(По материалам С. Макаренко)

На первый взгляд, Гаити – страна со славной историей. Гаитяне вторыми из американских государств после США добились независимости и первыми в истории создали негритянскую республику. Правда, республика просуществовала недолго. В январе 1804 года независимое государство Гаити возглавил Жан-Жак Дессалин, а уже в октябре он провозгласил себя императором Жаком I. Впрочем, империя тоже просуществовала недолго. Через два года заговорщики захватили императора Жака и разорвали его на куски. Отныне зверства и жестокости, замешанные на местных культах, неизменно сопровождали народ Гаити…

Дальнейшая же история Гаити – это бесконечная череда мятежей и переворотов. В конце концов Соединенным Штатам надоел бардак у себя под боком, и они оккупировали Гаити. При оккупационных войсках существовала медицинская служба. Помощником начальника там работал доктор Франсуа Дювалье, закончивший университет в Порт-о-Пренсе и стажировавшийся в США.

В 1946 году в стране прошли относительно свободные выборы. Американские войска к этому времени уже покинули Гаити. При новом президенте Эстиме доктор Дювалье стал заместителем министра труда, а потом – министром здравоохранения.

Вскоре президента Эстиме свергли военные. Дювалье скрывается в подполье. Живет на деньги богатой семьи Жюмель. В 1956 году очередной диктатор – президент Маглуар – решил пойти на выборы и объявил по этому поводу политическую амнистию. Дювалье появляется из подполья и развивает невероятную активность. Его люди организуют серию взрывов в Порт-о-Пренсе, чтобы посеять панику. Им это удалось – президента Маглуара свергли.

Началась предвыборная кампания. Почему-то Дювалье (как это нередко было в истории с диктаторами) никто не воспринимал всерьез. Его уничижительно называли «политическим лилипутом». Однако «лилипут» перехитрил всех своих противников. Он предложил конкурентам встретиться и «сообразить на троих». Они встретились: сам Дювалье, а также Клеман Жюмель, который когда-то содержал Дювалье, и Даниель Финьоле, возглавлявший Рабоче-крестьянское движение, в котором когда-то состоял Дювалье.

«Политический лилипут» признал свое «лилипутство». И заявил, что только Финьоле может спасти страну от неизбежной гражданской войны, поэтому именно Финьоле должен стать временным президентом. Финьоле, видимо, расчувствовался и поверил в дружбу Дювалье. И даже принял его дружеский совет – назначить начальником Генштаба генерала Кебро.

Франсуа Дювалье в мае 1957 г.

Временный президент президентствовал 19 дней. А потом прямо на заседании правительства Кебро его арестовал и выслал из страны. Возмущенный народ вышел на улицы. В то время Кебро и его ставленник Дювалье еще заботились о мнении мировой общественности. Хотя заботились своеобразно: чтобы скрыть следы преступления, убитых тут же собирали и закапывали, причем зачастую вместе с ранеными. С помощью армии генерал Кебро организовал выборы, на которых победил его ставленник – Франсуа Дювалье. Бывший медик и революционер тут же установил диктатуру, жесточайшую даже по гаитянским меркам. Он запретил политические партии, профсоюзы и студенческие организации, закрыл все оппозиционные издания. Его политические противники, не успевшие вовремя эмигрировать, были уничтожены, В частности, трое братьев Жюмель. Начальник тайной полиции Барбо утверждал, что получил от Дювалье приказ убивать ежегодно по 500 человек. Он не только выполнил, но и перевыполнил приказ.

Через год Дювалье сместил и генерала Кебро, отправив его послом в Ватикан. Армия была недовольна. Снова последовали взрывы в столице. Дювалье решил наказать непокорных военных. Он добился у парламента особых полномочий и ввел чрезвычайное положение. Гаитянские тюрьмы не вмещали всех арестованных.

Однако через три месяца последовал новый мятеж. Дювалье изрядно струхнул и собирался бежать. Но силы безопасности подавили мятеж. Последовали еще более кровавые репрессии.

Диктатура Дювалье держалась на двух краеугольных камнях любой диктатуры – популизме и силе. Главный лозунг Дювалье – «Вся власть – неграм!» Грамотный слоган для страны, в которой негры составляют 95 % населения. Дювалье сам придумал себе прозвище – Папа Док. Также он именовался Солнцем Гаити, Королем счастья, Великим электровозбудителем душ, Апостолом национального единства и т. д. Кроме того, он объявил себя жрецом вуду и бароном Субботой, вождем мертвых. У чернокожих гаитянцев такие титулы вызывали уважение и страх.

Но еще больший страх вызывала национальная гвардия – тонтон-макуты, спецслужба, подчинявшаяся только ему. Тонтон-макуты не получали жалованья, живя за счет грабежа населения. Они одевались в джинсовые рубашки и соломенные шляпы, носили солнцезащитные очки и орудовали пистолетами и мачете.

Дювалье создал свой, гаитянский, «Архипелаг ГУЛАГ» – разветвленную систему тюрем и концлагерей. Он сам руководил пытками и казнями в столичной тюрьме.

Более того, в президентском дворце находилась личная камера пыток Солнца Гаити и Короля счастья. Любимым пыточным орудием Папы Дока была «человековыжималка» – ящик-гроб, утыканный изнутри стилетами.

Дювалье находился у власти 14 лет. За это время были убиты 50 тысяч человек. 300 тысяч гаитянцев эмигрировали.

У диктатуры Дювалье существовал важный поддерживающий фактор – помощь США. Американцы, как всегда, действовали по принципу: «Он сукин сын, но это наш сукин сын». Лучше пусть будет кровавый диктатор, чем к власти придет какой-нибудь последователь Фиделя Кастро. При Кеннеди отношения США и Гаити резко ухудшились. Дювалье возненавидел американского президента и заявил, что с помощью ритуалов вуду вызвал из ада самого дьявола, который навел на его врага порчу. Удивительно, но через несколько недель президент Кеннеди действительно был убит. Гаитяне поверили во всемогущество Папы Дока.

Под конец жизни Дювалье внес еще одно изменение в конституцию: он мог сам назначать себе преемника. И назначил им сына – Жана-Клода Дювалье. Бэби Док оказался не столь талантлив, как Папа. В 1986 году его свергли. Стоит ли говорить, что Гаити – одна из беднейших стран мира. Зато Жан-Клод Дювалье занимает почетное шестое место в списке самых коррумпированных политиков новейшего времени.

(По материалам Г. Сташкова)

У румынского диктатора Николае Чаушеску был кумир в истории – валашский князь Влад Цепеш, уже нашедший место на страницах этой книги. Чаушеску не раз при людях восхищался Владом, а в народе президентская любовь к графу Дракуле вызывала ассоциации с жестоким поведением самого Чаушеску, которого за глаза называли «кровопийцей». За четверть века своего правления диктатор испил немало румынской крови, создавая социализм, или даже коммунизм, для отдельно взятой семьи – своей собственной.

Николае Чаушеску, достигший всех мыслимых политических высот и удостоенный многочисленных наград, был малограмотным человеком. Его невзрачный вид и заикание вряд ли могли бы на кого-нибудь произвести впечатление. Диктатор по натуре был труслив и панически боялся отравиться подсыпанным ядом.

Чаушеску постоянно протирал руки спиртом и вкушал пищу лишь после того, как блюдо пробовал личный врач тирана. Во время официальных визитов за рубеж диктатор питался только продуктами, привезенными из Бухареста. Даже на обедах в Белом доме или в Кремле румынский вождь предпочитал есть блюда, приготовленные его поварами из румынских, тщательно проверенных продуктов.

В городах Румынии на правительственных трассах во многих потайных местах укрывались бдительные стражи службы безопасности «Секуритате». Специальные люди прослушивали телефонные разговоры даже членов политбюро и просматривали почту, а число тайных агентов «Секуритате» исчислялось сотнями тысяч.

Николае и Елена Чаушеску

Жену тирана, Елену, с четырьмя классами образования признали вторым человеком в государстве. Ее избрали академиком и назначили главой Центрального института химических исследований. Елена была заместителем премьер-министра, и ее слово в вопросах экономики, образования и науки часто оказывалось решающим. Многочисленные братья Чаушеску контролировали всю систему безопасности страны и вооруженные силы.

Родившийся в январе 1918 года в забытом богом селе Скорниеште Николае уже в пятнадцать лет приехал на заработки в столицу, где подвизался подмастерьем у скупого сапожника. Хорошо тачать сапоги Чаушеску так и не научился, зато быстро усвоил коммунистическую лексику партийных активистов. В 1933 году неудавшийся сапожник стал членом партии, после чего не раз попадал в тюрьму и изведал вкус пыток королевской полиции. В тюрьме Чаушеску познакомился с лидером румынского подполья Георге Георгиу-Дежем, который полюбил Николае как сына и всячески помогал ему на поприще партийной деятельности. Во время войны Чаушеску, как и большинство румынских коммунистов, сидел в концлагере, откуда бежал и участвовал в боевых действиях против фашистских войск. Благодаря поддержке Георгиу-Дежа молодой Чаушеску стал руководителем Коммунистического союза молодежи Румынии, начальником высшего политического управления армии и генералом.

Георгиу-Деж, возглавивший послевоенную Румынию и боготворивший Сталина, воспитал Чаушеску по своему образу и подобию, а потому называл Николае наследником.

Когда Георгиу скончался, ни у кого не возникало сомнений относительно дальнейшей судьбы Чаушеску. Новый вождь взялся за дело рьяно: за считанные годы методом репрессий и «сталинской» мобилизации превратил отсталую аграрную страну в индустриальную державу. Встав у руля Румынии, Чаушеску, проповедуя коммунистические взгляды, в то же время стал одним из активных критиков советской политики. Диктатор осудил подавление странами социализма пражской весны 1968 года, выступил против ввода советских войск в Афганистан и в конце концов вывел свою страну из тесных рамок Варшавского договора.

Чаушеску прослыл борцом против Советского Союза, но на родине его называли не иначе как кровавым убийцей. Несмотря на голод и безмерную нужду в стране, Чаушеску, став президентом в 1974 году, решил выплатить все государственные долги Румынии. За это в газетах и на телевидении Чаушеску называли «самым великим сыном румынского народа», «героем из героев» и «титаном мысли».

В понедельник 18 декабря 1989 года Чаушеску отправился с визитом в Иран, но в среду был вынужден вернуться – в Румынии начались выступления, направленные против его диктаторского режима. Чаушеску вместе с женой Еленой бежал из Бухареста на вертолете. Затем с помощью двух офицеров из тайной полиции «Секуритате» они захватили автомобиль какого-то рабочего. В конце концов чета Чаушеску попросила помощи в частном доме, хозяева которого, заперев их в одной из комнат, вызвали солдат.

Арестованных супругов поместили в камере отделения военной полиции. Они находились там трое суток, пока решалась их судьба.

Суд военного трибунала длился всего 2 часа. Он превратился, скорее, в соблюдение необходимых формальностей – для придания казни бывшего диктатора хоть какой-то видимости законности.

Николае и Елену Чаушеску обвинили в геноциде; обвиняемые отказались признать законность такого суда. Во время заседания трибунала Елена то и дело наклонялась к мужу и что-то ему шептала. Им задавали вопросы, но большая часть их осталась без ответа. Когда Чаушеску и его жене предложили признать свою психическую неуравновешенность (единственная зацепка для защиты и сохранения жизни), оба с презрением отвергли это предложение.

Суд приговорил обоих к расстрелу. 25 декабря в четыре часа дня супругов Чаушеску вывели во двор солдатской казармы. Английские журналисты, собравшие материал об их казни, говорили, что экс-правитель и его жена вели себя вызывающе и лишь в последний момент дрогнули; мрачное небритое лицо Николае Чаушеску на какое-то мгновение выдало страх, который он испытывал, стоя перед расстрельной командой. По пути на казнь Елена спросила кого-то из солдат: «За что вы нас? Ведь я была вам матерью». Солдат сухо возразил: «Да что ты за мать, если убивала наших матерей?»

Расстрелять чету Чаушеску вызвались сотни добровольцев, но отобраны были только четверо – офицер и трое солдат. Они выстроились в линию и прицелились. Чаушеску успел только крикнуть: «Я не заслуживаю…», и тут прогремели выстрелы.

Предположительно их тела погребены в безымянной могиле неподалеку от Тырговиште, это место зафиксировано в документах.

Американские эксперты, изучая посмертные фотографии четы Чаушеску (характер пулевых отверстий и т. д.), выдвинули предположение, что, возможно, их убили еще до суда. Интересная гипотеза, хотя и не вяжется с данными, которые собрали английские журналисты.

(По материалам И. Иванова, s30556663155.mirtesen.ru)

Генерал-полковник Б.В. Громов, последний командующий 40-й армией (руководил выводом войск из Афганистана), в своей книге «Ограниченный контингент» высказал такое мнение относительно победы или поражения Советской армии на войне в Афганистане: «Я глубоко убежден: не существует оснований для утверждения о том, что 40-я армия потерпела поражение, равно как и о том, что мы одержали военную победу в Афганистане. Советские войска в конце 1979 года беспрепятственно вошли в страну, выполнили – в отличие от американцев во Вьетнаме – свои задачи и организованно вернулись на Родину. Если в качестве основного противника Ограниченного контингента рассматривать вооруженные отряды оппозиции, то различие между нами заключается в том, что 40-я армия делала то, что считала нужным, а душманы – лишь то, что могли».

– Перед 40-й армией стояло несколько основных задач, – говорил генерал. – В первую очередь мы должны были оказать помощь правительству Афганистана в урегулировании внутриполитической ситуации. В основном эта помощь заключалась в борьбе с вооруженными отрядами оппозиции. Кроме того, присутствие значительного воинского контингента в Афганистане должно было предотвратить агрессию извне. Эти задачи личным составом 40-й армии были выполнены полностью. Моджахедам до начала вывода ОКСВА в мае 1988 года ни разу не удалось провести ни одной крупной операции и не удалось занять ни одного крупного города…

Последнее советское десятилетие ознаменовала Афганская война (1979–1989). Ход ее сегодня известен далеко не каждому жителю России и других стран бывшего СССР. В 1990-е годы из-за бурных реформ и экономических кризисов афганская кампания была почти вытеснена из общественного сознания.

Предпосылки для возникновения конфликта появились в 1973 году, когда в Афганистане была свергнута монархия. К власти пришел недолговечный режим Мухаммеда Дауда. Он прекратил свое существование в 1978 году, когда произошла Саурская (апрельская) революция. После нее править страной начала Народно-демократическая партия Афганистана (НДПА), которая провозгласила Демократическую Республику Афганистан (ДРА).

Организация была марксистской, что роднило ее с Советским Союзом. Левая идеология стала главенствующей в Афганистане. Так же, как и в СССР, там начали строить социализм. Однако к 1978 году страна уже существовала в условиях непрекращающегося хаоса. Социалистическому правительству противостояли разные силы, но в первую очередь – радикальные исламисты. Они считали членов НДПА врагами всего афганского народа и ислама. Для борьбы с неверными были созданы отряды моджахедов. Именно с ними и сражалась Советская армия, для которой скоро началась Афганская война.

Не успела НДПА прийти к власти в Кабуле, как в остальных провинциях страны начались вооруженные мятежи, подогреваемые исламистами. Афганское руководство начало терять контроль над ситуацией. В этих условиях в марте 1979 года оно впервые обратилось с просьбой о помощи в Москву.

Впервые вопрос о предоставлении помощи кабульским «товарищам» был рассмотрен в Кремле 19 марта 1979 года. Тогда Брежнев выступил против вооруженного вмешательства. Однако время шло, а ситуация у границ СССР становилась все хуже. Постепенно члены Политбюро и другие высшие государственные функционеры поменяли свое мнение. Например, министр обороны Дмитрий Устинов считал, что Афганская война может стать причиной опасности для советских границ.

В сентябре 1979 года в Афганистане произошел очередной переворот. На этот раз поменялось руководство в правящей партии НДПА. Главой партии и государства стал Хафизулла Амин. По линии КГБ стали поступать сообщения о том, что он является агентом ЦРУ. Эти донесения еще больше склонили Кремль к военному вмешательству. Тогда же началась подготовка к свержению Амина. По предложению Юрия Андропова было решено поставить на его место лояльного Советскому Союзу Бабрака Кармаля. Этот член НДПА был сначала важным человеком в Революционном совете. В ходе партийных чисток его сначала отправили послом в Чехословакию, а затем объявили предателем и заговорщиком.

Кармаль, находившийся в тот момент в эмиграции, так и остался за границей. При этом он перебрался в СССР, став фигурой, на которую поставило советское руководство. С принятием решения о вводе войск 12 декабря 1979 года стало окончательно ясно, что для СССР начнется собственная Афганская война. Кратко обсудив последние оговорки в документах, в Кремле одобрили операцию по свержению Амина. Конечно, едва ли кто-то в Москве тогда осознавал, насколько затянется эта военная кампания и сколько горя принесет народу СССР. Но с самого начала у решения ввести войска были и противники. Во-первых, не хотел этого начальник Генштаба Николай Огарков. Во-вторых, не поддержал решение Политбюро Алексей Косыгин. Эта его позиция стала дополнительным и решающим поводом для окончательного разрыва с Леонидом Брежневым и его сторонниками.

Непосредственные мероприятия по подготовке к переброске советской армии в Афганистан начались на следующий день, 13 декабря.

Ввод войск начался 25 декабря. Еще через два дня Амин, находясь в своем дворце, почувствовал себя плохо и потерял сознание. То же самое случилось с некоторыми его приближенными. Причиной этому послужило отравление, которое организовали советские агенты, устроившиеся в резиденцию поварами. Амину оказали медицинскую помощь, но охрана почувствовала неладное. В семь часов вечера неподалеку от дворца советская диверсионная группа «заглохла» на своей машине, остановившейся около люка, который вел в распределительный узел всех кабульских коммуникаций. Туда была опущена мина, и через несколько минут прогремел взрыв. Кабул остался без электричества. Так началась Афганская война. Кратко оценив ситуацию, командующий операцией полковник Бояринцев распорядился приступить к штурму дворца Амина. Сам афганский лидер, узнав о нападении неизвестных военных, потребовал у своих приближенных попросить помощи у Советского Союза (формально власти двух стран продолжали оставаться дружественными друг к другу).

Когда Амину доложили, что у его ворот спецназ СССР, он не поверил. Точно не известно, при каких обстоятельствах погиб глава НДПА. Большинство очевидцев позже утверждало, что Амин покончил жизнь самоубийством еще до того, как в его апартаментах появились советские военнослужащие.

В ночь на 28 декабря в столицу прибыл Кармаль, который и был объявлен главой государства. Силы СССР потеряли 20 человек (среди них были десантники и спецназовцы). Погиб и командующий штурмом Григорий Бояринцев.

Согласно характеру боев и стратегическим задачам, краткая история Афганской войны может быть разделена на четыре периода. Зимой 1979–1980 гг. состоялся ввод советских войск в страну. Военнослужащие были отправлены по гарнизонам и важным инфраструктурным объектам. Второй период (1980–1985) был самым активным. Боевые действия велись по всей стране. Они носили наступательный характер. Уничтожались моджахеды и улучшалась армия Демократической Республики Афганистан. Третий период (1985–1987) характеризуется операциями советской авиации и артиллерии. Мероприятия с применением наземных войск осуществлялись все реже, пока наконец не сошли на нет. Четвертый период (1987–1989) стал последним. Советские войска готовились к выводу. При этом гражданская война в стране продолжалась. Исламисты так и не были окончательно побеждены. Вывод войск был вызван экономическим кризисом в СССР и переменой в политическом курсе.

Когда Советский Союз только вводил свои войска в Афганистан, руководство страны аргументировало свое решение тем, что оно лишь оказывало помощь, согласно многочисленным просьбам афганского правительства. По свежим следам в конце 1979 года был созван Совет Безопасности ООН. На нем была представлена антисоветская резолюция, подготовленная США. Документ не был поддержан. Американская сторона, хотя и не принимала фактического участия в конфликте, активно финансировала моджахедов. У исламистов было оружие, закупленное на Западе. Таким образом, фактически холодное противостояние между двумя политическими системами получило новый фронт, которым стала Афганская война.

ЦРУ организовало на территории соседнего Пакистана несколько тренировочных и учебных лагерей, в которых проходили подготовку афганские моджахеды (душманы). Исламисты, помимо американского финансирования, получали деньги за счет наркоторговли. В 1980-е эта страна стала мировым лидером по производству героина и опиума. Часто целью советских операций было именно уничтожение этих производств.

В 1987 году началось осуществление «политики национального примирения». На своем пленуме НДПА отказалась от монопольного права на власть. Появился закон, который разрешал оппонентам власти создавать собственные партии. В стране появилась новая конституция и новый президент Мухаммед Наджибулла. Все эти меры предпринимались для того, чтобы прекратить войну методом компромисса и уступок. Одновременно с этим советское руководство во главе с Михаилом Горбачевым взяло курс на уменьшение собственных вооружений, что означало вывод войск.

Впервые Горбачев заявил о предстоящем выводе советских войск в декабре 1987 года, находясь с официальным визитом в США. Вскоре после этого советская, американская и афганская делегации сели за стол переговоров в швейцарской Женеве. 14 апреля 1988 года по итогам их работы были подписаны программные документы.

Половина военного контингента СССР покинула страну уже в августе 1988 года. Летом были оставлены важные гарнизоны в Кандагаре, Градезе, Файзабаде, Кунддузе и других городах и поселениях. Последним советским военнослужащим, покинувшим Афганистан 15 февраля 1989 года, стал генерал-лейтенант Борис Громов. Весь мир облетели кадры того, как военные переходили и переезжали мост Дружбы через пограничную реку Амударью.

Вывод советских войск из Афганистана

Вплоть до начала перестройки и объявления политики гласности власти СССР старались умолчать об истинном масштабе своих безвозвратных потерь. Цинковые гробы с призывниками и рядовыми возвращались в Советский Союз полутайно. Солдат хоронили без огласки, «доставляя груз 200» по месту жительства военнослужащих, а на памятниках долгое время не было упоминаний о месте и причине гибели. Только в 1989 году в газете «Правда» были опубликованы реальные данные о потерях – 13 835 человек. К концу XX столетия эта цифра дошла до 15 тысяч, так как многие военнослужащие умирали уже на родине на протяжении нескольких лет из-за ранений и приобретенных болезней. Таковы были настоящие последствия Афганской войны.

Советское вмешательство продлило жизнь НДПА ровно на тот период, на который в стране оставались войска СССР. После их вывода режим постигла агония. Моджахедские группировки быстро восстановили собственный контроль над Афганистаном. Исламисты появились даже у границ СССР. Советским пограничникам приходилось терпеть обстрелы противника уже после того, как войска покинули страну.

В апреле 1992 года Демократическая Республика Афганистан была окончательно ликвидирована исламистами. В стране начался хаос. Война всех против всех там продолжалась вплоть до вторжения войск НАТО в начале XXI века. В 90-е годы в стране появилось движение «Талибан», которое стало одной из ведущих сил современного мирового терроризма.

(По материалам oni-pogibli…afgane…chechne/voyna-sssr…, fb.ru›article/243021/afganskaya-voyna-kratko…hod…)

P.S.

Военные потери СССР в Афганистане: 15 031 погибших, 53 753 раненых, 417 пропавших без вести. 1979 – 86 человек; 1980–1484 человека; 1981–1298 человек; 1982–1948 человек; 1983–1448 человек; 1984–2343 человека; 1985–1868 человек; 1986–1333 человека; 1987–1215 человек; 1988 – 759 человек; 1989 – 53 человека.

Единая Югославия подразумевала создание единого государства, объединив все славянские народы Балкан за исключением Болгарии. Идея осуществилась в 1918 году, после распада Австро-Венгерской империи и при создании королевства сербов, хорватов и словенцев. Название «Югославия» было принято после государственного переворота короля сербов, хорватов и словенцев Александра, 6 января 1929 года, последовавшего за убийством лидера Хорватской крестьянской партии Степана Радича, которое было совершено сербскими националистами прямо в здании парламента.

Правление короля в этот период характеризовалось авторитарно-консервативными тенденциями. Королевство Югославия во избежание межэтнических конфликтов и опасности распада делилось на провинции (бановины), не соответствовавшие территории расселения ни одного из основных южнославянских народов. Это как бы способствовало идеологии стирания межнациональных различий и ассимиляции.

В этот момент сформировалось движение усташей, которые видели себя борцами за независимость от сербской гегемонии внутри Югославии, ставя своей задачей создание этнически чистой независимой Хорватии. С самого начала движение усташей создавалось для проведения политики геноцида. Позже они принимали все более фашистские черты, ориентируясь на примеры Гитлера и Муссолини. В отличие от других хорватских оппозиционных движений, усташи использовали для достижения своих целей прежде всего насильственные методы, в том числе терроризм.

До организованного хорватскими усташами убийства короля Александра в 1934 году Югославия была ориентирована на союз с демократическими державами Западной Европы и входило в так называемую Малую Антанту. После гибели короля и прихода к власти князя-наместника Павла государство взяло курс, дружественный фашистским странам – Германии и Италии.

В марте 1941 года правительство Югославии присоединилось к Берлинскому пакту фашистских держав, что вызвало широкое движение протеста. 27 марта профашистское правительство было свергнуто. 6 апреля 1941 года на Югославию напали фашистские войска, оккупировавшие и расчленившие территорию страны. Было создано самостоятельное Независимое Государство Хорватия. Власть в стране принадлежала ультранационалистическому движению усташей. Целью движения было превращение Хорватии в стопроцентно католическую страну, а проживавших в ней сербов, цыган и евреев предполагалось уничтожить.

Хорватия была единственной европейской страной – союзницей Германии, создавшей свои собственные концентрационные лагеря. Крупнейшим из них был комплекс Ясеновац, в котором заключенных убивали с особенной жестокостью, причем убийства людей были поставлены на поток. Наибольшее количество жертв было среди сербов. В Ясеноваце по степени жестокости палачи превзошли даже своих немецких учителей, массово сжигая людей живыми или разделывая живых людей специальными «ножами-сербосеками».

Единственный военный мемориал хорватской войны за независимость находится в деревне Турани, к югу от Загреба

Боснийских мусульман усташи, напротив, отнесли к хорватам мусульманской веры и официально приравняли их в правах к католикам. Из мусульман был сформирован отдельный боснийский отряд СС, так называемая дивизия «Ханджар», поддерживавшаяся Хаджом Амином аль-Хуссейни, великим муфтием Иерусалима (дядей Ясира Арафата), а также дивизия СС «Кама». Поскольку сами хорваты были славянами, а в соответствии с нацистской идеологией славяне – люди низшего сорта, усташи придумали теорию готского происхождения хорватов.

Во время Второй мировой войны, согласно различным оценкам, на территории Югославии было убито от 500 000 до 1 200 000 сербов. И профашистский режим усташей в Хорватии был основным организатором геноцида. Размах зверств усташей удивлял даже некоторых представителей высшего руководства Рейха.

На фоне обострения межнациональных отношений в период распада Югославии в Конституцию Хорватии были внесены изменения, согласно которым «Хорватия является государством хорватского народа», на территории Хорватии запрещается использование сербской кириллицы. Происходит смена государственной символики Хорватии, и флаг меняется на «шаховницу» – хорватский флаг времен усташеского правления.

В ответ на это жившие в административных границах Социалистической Республики Хорватии сербы, опасаясь повторения геноцида 1941–1945 годов, в декабре 1990 года провозгласили Сербскую автономную область Краину. В апреле 1991 года краинские сербы приняли решение о выходе из состава Хорватии и присоединении к Республике Сербской, которое было затем подтверждено на проведенном в Краине референдуме. 25 июня 1991 года Хорватия одновременно со Словенией провозгласила свою независимость от Югославии.

Атмосфера неприязни к сербам ощущалась здесь очень остро. На 1989 год в Хорватии проживал один миллион сербов. Только с 1991 по 1993 год из Хорватии в целом были изгнаны около 300 000 сербов. Сколько сербов ушло со своих земель с 1989 по 1991 год, никто еще не считал.

4 августа 1995 года в 3 утра хорваты официально оповестили ООН о начале операции. То был день освобождения самого страшного концлагеря на Балканах Ясеноваца, и хорваты приурочили нападение именно к этой дате.

Уже после окончания шестидневной массированной военной операции «Олуя» («Песчаная буря») по зачистке территории Сербской Краины, беженцев бомбят самолеты НАТО (хотя НАТО, естественно, отрицает эти преступления) и хорватская авиация, ведется артиллерийский обстрел сербов на дорогах, расстрел из стрелкового оружия и танков. Колонны сербов атакуются хорватами непрестанно. Хорватские дети и католические священники забивают женщин кирпичами и арматурой, закалывают вилами. Столько мирных жителей никогда не гибло в Европе после Второй мировой за такое короткое время.

(По материалам srbija-u.livejournal.com, ru.wikipedia.org/wiki/Королевство_Югославия, ru.wikipedia.org/wiki/Война_за_независимость_Хорватии, ru.wikipedia.org/wiki/Геноцид_сербов, ru.wikipedia.org/wiki/Усташи coldwar.ru/conflicts/yugoslaviya/croatia.php)

В ночь на 28 сентября 1994 года затонул морской пассажирский паром «Эстония», на борту которого находились 1049 человек. Спастись удалось, как известно, только 137. Больше всего погибло шведов – около пятисот, но среди утонувших были и эстонцы, финны, норвежцы, русские, немцы и другие.

Балтика – не океан, но эта катастрофа показала, что от беды здесь не застрахованы даже такие мощные суда, как «Эстония» – бывшая «Диана-2», закупленная эстонцами у известной финской компании «Викинг-лайн».

В последние годы появилось несколько версий гибели парома, однако внимание общественности привлекли исследования экспертов с судоверфи «Майер», которые уверены, что створки носовой части парома просто не могли открыться под напором волн, как предполагалось первоначально. Массы воды попали внутрь через две обширные пробоины ниже ватерлинии, образовавшиеся в результате взрывов.

Комиссия, состоявшая из 13 человек, пришла к заключению, что взрыв, возможно, был связан с нелегальной торговлей оружием российского производства. Неизвестные лица установили взрывные устройства, чтобы предотвратить доставку по назначению очередной партии оружия… Один из членов комиссии капитан Вернер Хуммель из Гамбурга сообщил, что в видеоматериалах, отснятых водолазами, отчетливо видны два несработавших взрывных устройства.

Согласно результатам экспертизы, проведенной шведами летом 1999 года, паром «Эстония», покинув в последний раз порт Стокгольма, не полностью соответствовал международным правилам судоходства. Следовало бы воспрепятствовать выходу парома в море. Но проверка проводилась в то время, когда большая часть пассажиров и автотранспорта уже находилась на борту. А между тем на пароме отсутствовала необходимая система оповещения об отклонении от курса. Все инструкции были написаны не на эстонском языке, и команда имела о них самое поверхностное представление.

Мемориал скорби и печали в память о крушении парома Эстония.

При сильном ветре раздается звон колокола

Непонятно, почему комиссия по расследованию не дала указания водолазам, которые обследовали лежащий на дне паром, осмотреть автомобильную палубу и не обратила особого внимания на рассказы некоторых свидетелей, которые слышали там какие-то подозрительные шумы. А журналистам, которые на свой страх и риск пытались провести частные расследования, угрожали по телефону расправой. Труднообъяснимым выглядит и решение заключить паром в бетонный саркофаг стоимостью 33,8 миллиона долларов. На «Эстонии» явно имеются доказательства, которые объяснили бы причины катастрофы, но эти улики предпочли не искать.

Имеется также много противоречивых сведений об уцелевших после катастрофы пассажирах и членах команды, в том числе и капитана Аво Пихта: многие из них долгое время кочевали из списков погибших в списки выживших и наоборот, что само по себе не только кощунственно, но и просто нелепо.

Принцесса Диана (1961–1997) с 1981 по 1996 год состояла в браке с наследником британского престола принцем Чарльзом. Пользовалась мировой известностью (ее любовно называли «леди Ди»). Имела благородное происхождение, получила прекрасное образование. В 1982 и 1984 годах родила мальчиков – Уильяма и Генри. Семейная жизнь дала трещину в 1992-м, когда принцесса узнала о связи мужа с любовницей Камиллой Паркер. После этого супруги жили раздельно, а в 1996 году официально оформили развод.

31 августа 1997 году в возрасте 36 лет леди Ди погибла в автомобильной катастрофе в Париже. Эта трагедия породила множество слухов и сплетен. Трагедия произошла, когда автомобиль, в котором ехала принцесса Диана, при таинственных обстоятельствах врезался в 13-ю колонну туннеля под мостом Альма. Тогда все списали на нетрезвое состояние водителя и неудачное стечение обстоятельств. Так ли это было на самом деле? Спустя время появляются новые факты, способные по-другому взглянуть на «несчастный случай» в тот роковой день.

Неожиданностью для многих стало письмо самой принцессы Дианы, написанное ею за 10 месяцев до собственной смерти, которое в 2003 году опубликовала английская газета «Дейли миррор». Уже тогда, в 1996 году, принцессу беспокоило то, что жизнь ее находится в «самой опасной фазе» и кто-то (имя скрыла редакция газеты) хочет устранить Диану, подстроив автомобильную аварию. Такой поворот событий открыл бы бывшему ее мужу принцу Чарльзу дорогу для повторной женитьбы. По словам Дианы, в течение 15 лет ее «загоняла, терроризировала и мучила в моральном плане британская система». «Я плакала все это время столько, сколько не плакал никто в мире, но моя внутренняя сила не позволила мне сдаться». Принцесса чувствовала неладное, как предчувствуют многие приближение беды, но действительно ли она знала о готовящемся покушении?

Одним из первых такое развитие событий предположил миллиардер Мохаммед Аль-Файед, отец погибшего вместе с Дианой Доди Аль-Файеда. Впрочем, французские спецслужбы, расследовавшие обстоятельства автокатастрофы, сделали вывод, что «Мерседес» принцессы с водителем Анри Полем столкнулся в туннеле с «Фиатом» одного из папарацци при попытке обгона. Желая увернуться от столкновения, Поль направил автомобиль в сторону и врезался в злополучную 13-ю колонну. С того самого момента и начали возникать вопросы, на которые до сих пор нет внятных ответов.

«Мерседес» в котором ехали Диана и Доди Аль-Файед

По мнению Мохаммеда Аль-Файеда, в аварии действительно замешан водитель Анри Поль, но не совсем так, как говорит официальная версия. Миллиардер утверждает, что наличие большого количества алкоголя в крови шофера – махинации врачей, также замешанных в этом деле. К тому же, если верить словам Мохаммеда, Поль был информатором британской спецслужбы М6. Странным выглядит и тот факт, что папарацци Джеймс Андансон, водитель «Фиата Уно», с которым столкнулся «Мерседес» Дианы, погиб в 2000 году при весьма странных обстоятельствах: его тело нашли в лесу в сгоревшей машине. Полиция посчитала это самоубийством, однако Аль-Файед считает по-другому.

Интересным является и тот факт, что через несколько недель после гибели фотографа на агентство, где он работал, было совершено нападение. Вооруженные люди захватили работников в заложники и скрылись лишь после того, как вынесли все фотоматериалы и оборудование. Позже стало известно, что на следующий день после аварии в туннеле остался без оборудования и материалов фотограф того же агентства Лионель Черролт. Полиция всеми способами старалась прикрыть это дело, что ей, в принципе, и удалось.

Странным выглядит и то, что камеры, круглосуточно контролирующие маршрут от гостиницы «Ритц», где проживали Диана и Доди Аль-Файед, до выезда из туннеля, во время проезда «Мерседеса» оказались почему-то выключенными.

Ричард Томлинсон, офицер британской спецслужбы М6, под присягой поделился любопытной информацией касаемо этого случая. Например, о том, что непосредственно перед гибелью принцессы в Париж прибыли два спецагента М6, а в самом отеле «Ритц» М6 имела своего информатора. Томлинсон уверен, что этим информатором был не кто иной, как водитель Анри Поль. Может быть, поэтому в кармане шофера во время аварии находилось 2 тысячи фунтов стерлингов наличными и 100 тысяч на банковском счете при зарплате 23 тысячи в год.

Официальная же версия алкогольного опьянения водителя более чем шаткая, во многом опирающаяся на косвенные и неточные улики. К примеру, после катастрофы тело шофера продолжительное время лежало на солнце в очень жаркую погоду вместо того, чтобы быть помещенным в холодильник. Кровь на жаре довольно быстро «забродила», после чего отличить выпитый алкоголь от выработанного в результате изменений в организме не представлялось возможным. Второе «неопровержимое свидетельство» алкоголизма водителя – то, что он принимал препарат тиаприд, который часто предписывается алкоголикам. Однако тиаприд используется и в качестве снотворного и успокоительного. Именно успокаивающего эффекта после разрыва с родными мог добиваться Анри Поль!

При вскрытии шофера в его печени не было выявлено никаких признаков алкоголизма, а непосредственно перед катастрофой Поль прошел полное медицинское освидетельствование на предмет обновления своей лицензии. Тем не менее источники Мохаммеда Аль-Файеда утверждают, что перед аварией в крови Анри Поля обнаружили угарный газ, способный вывести человека из жизненного равновесия.

Разыгравшейся трагедии мог помочь и яркий мигающий свет, описанный несколькими свидетелями. Об этом долгое время твердили Бренда Уиллс и Франсуаза Левистр, говоря о ярком стробоскопе в туннеле под мостом Альма. Этих свидетельниц советовали упрятать в психиатрическую лечебницу.

Что произошло на самом деле? Скорее всего, полная картина событий так и не будет восстановлена.

(По материалам А. Семашко, tainy.net›10950-princessa-diana-tajna-gibeli.html)