Подкатываю к клубу с коробкой воздушных пирожных — сладкая нота для здешней вечеринки. Такие же воздушные, как мои робкие надежды на безоблачный вечер. Хотя, какое там "безоблачно"? Скорее, просто без катастроф и фейерверков из подросткового бунта. С моим-то сыном каждый день — лотерея с билетами, на которых одни проигрыши.

Но, кажется, мои наивные грезы разбиваются о реальность еще на парковке. Вон, красуется машина Толика, моего благоверного. И все бы ничего, но я-то знаю, что его клининговая компания закончила генеральную уборку еще днем. Что он тут забыл?

В голове закружились тревожные мысли, словно воронье над полем битвы. Стараюсь гнать их прочь, не хочу нагнетать панику раньше времени. Может, просто заехал по рабочим вопросам? Проверить, так сказать, хозяйским глазом, качество уборки? Или, может, забыли что-то из инвентаря? Глупости какие…

Клуб еще не распахнул свои двери для посетителей. Внутри царит атмосфера томного предвкушения. Работники снуют туда-сюда, расставляют мебель, колдуют над звуком, драпируют зал. Нет оглушающей музыки, стробоскопы не режут глаза. Непривычная тишина, нарушаемая лишь приглушенными голосами и цоканьем каблуков. Словно затишье перед бурей.

Первым делом нужно выяснить, где можно найти Толика и администратора, чтобы сдать пирожные. За стойкой вижу незнакомую девушку. Подхожу.

— Простите, не подскажете, где мне найти Анатолия Белозерова? Его машина у входа… Компания «Чистые озера» у вас сегодня убиралась. И Сонечку-администратора заодно? У меня тут заказ для вечеринки.

Девушка окинула меня цепким, оценивающим взглядом и небрежно махнула рукой в сторону коридора:

— Анатолия, кажется, видела в бильярдной или где-то там поблизости. А София Павловна… наверное, в своем кабинете. Это дальше по коридору, третья дверь слева.

Благодарю ее, ставлю коробку с пирожными на ближайший столик и иду в указанном направлении. Сердце бешено колотится в груди. Волнуюсь, сама не знаю, чего ожидаю увидеть.

И вот я стою на пороге… Полумрак. Тишина. Мягкий свет едва выхватывает из темноты очертания бильярдного стола. Мои глаза отказываются верить в то, что видят. Ноги будто приросли к полу.

В этом клубе, который еще недавно казался воплощением ночной сказки, сейчас разворачивается трагедия моей жизни. И главные роли в ней играют мой муж и… Сонечка, администратор клуба. Та самая милая и улыбчивая девушка, которая всегда так любезно здоровалась со мной, принимая заказы для VIP-вечеринок.

Толик, мой Толик, с каким-то остервенением вылизывает эту… эту змею, зною брюнетку, распластавшуюся прямо на зеленом сукне бильярдного стола. Как в дешевом порнофильме.

Мир вокруг словно замер. Я не могу ни двинуться с места, ни закричать, ни убежать. Просто стою и смотрю, как рушится мой мир.

Сколько же он выпил? Или это вообще не алкоголь? Может, его бес попутал? Хотя, какое это теперь имеет значение? Какое, к черту, оправдание можно найти этому?

Машинально хватаюсь за тяжелые бархатные занавеси, обрамляющие дверной проем. Пытаюсь унять дрожь в руках. Интересно, сколько тайн хранят стены этого клуба? Сколько здесь было страсти, любви, измен?

Как и сейчас…

Сонечка так сладко стонет, что я невольно засматриваюсь на эту сцену, как на диковинный спектакль. Наплевать на Толика и его измену… Словно подглядываю за чужой жизнью, за чужими грехами.

Он не отрывается от девушки, сжимая ее аппетитные бедра в ладонях, потерявшись в их сладострастном плену. Какое отвратительное, и вместе с тем завораживающее зрелище!

А Сонечка приподнимает голову и вдруг замечает меня.

Прикладываю палец к губам и тихо произношу:

— Тс-с-с…

А она уже и слова вымолвить не в силах. Волна страсти захлестывает ее с головой, уносит в пучину экстаза…Сонечка взрывается в конвульсиях, стискивая руками собственную грудь. Выгибается в пояснице и кричит так натурально, так надрывно. Ни фига себе, Толик постарался! Со мной так не заигрывал, козел. Хотя…

А может, я не настолько его хотела? Порой, уставшая, но верная, отдавалась мужу, потому что так надо… Ведь, положа руку на сердце, далеко не всегда заводилась, порой имитировала оргазм. Мило улыбалась, когда он кончал… Оказывается, не только в меня.

Я отмираю, когда Сонечка возвращается в наш мир из страны похоти и разврата, а Толик распрямляется, небрежно утирая рот ладонью, напившись сполна сонечкиных любовных соков.

А я аплодирую, медленно приближаясь:

— Браво, Белозеров! Потрясающее шоу! Сонечка, ты просто огонь!

— Оля?! — Толик растерянно проводит рукой по волосам, усмиряя взлохмаченные волосы. — Как ты тут… Черт!

— Ольга, простите… — вымученно ноет Сонечка, судорожно прикрывая наготу руками и озираясь в поисках одежды.

— Да ладно, что уж там, — наигранно отмахиваюсь я, глядя Толику прямо в глаза. — Домой можешь не возвращаться, Белозеров! А вы продолжайте, голубки! Не буду вам мешать.

Разворачиваюсь и ухожу, с гордо поднятой головой и красивой походкой.

— Оля, ну подожди! — кричит мне вслед уже бывший муж.

— Не обижай Сонечку, подлец! — отзываюсь, не оборачиваясь. — Трахни уже девочку по-нормальному. Не позорься окончательно!

Вылетаю из клуба, прыгаю в машину и с визгом срываюсь с места, шлифуя шинами асфальт…

Газ в пол! Спидометр зашкаливает, а внутри меня бушует ураган. Ярость, обида, отвращение… Все смешалось в какой-то гремучий коктейль. Господи, да как он мог?! Мой Толик! Эти губы, которыми он меня целовал, ублажал… теперь ими же он… ее! Меня просто выворачивает наизнанку от этой мысли. Фу, какая мерзость!

Приезжаю домой, захлопываю дверцу машины так, что сигналка воет на всю округу. Плевать! Сейчас мне плевать на все! Хочется кричать, бить посуду, рвать на себе волосы. Хочется собрать чемодан, хлопнуть дверью и уехать куда глаза глядят. Забыть все, как страшный сон.

Но потом я вижу его. Моего Артемку. Сидит, как всегда, в своей комнате, уткнувшись в компьютер. Мой оболтус, мой лентяй, мой самый любимый мальчик. Ну как я могу его бросить? Он же без меня пропадет! Кто ему уроки поможет делать? Кто напомнит про зубную щетку? Да и вообще, кому он нужен, кроме меня?

Стоп! Что за мысли? Почему я должна уходить? Это он, козел Белозеров, должен собирать свои манатки и валить к своей Сонечке! Это он изменил, это он предал! Я ни в чем не виновата. Я остаюсь. И еще посмотрим, кто кого!

Так, нужно успокоиться. Взять себя в руки. Что мне всегда помогало? Конечно, готовка! А еще лучше — стрим в моем фуд-блоге. Ведь я — Ольга Сладкова, повелитель кухонь. "Секреты сладкой жизни" — это моя отдушина, мой способ терапии. Там я могу быть собой, делиться своими мыслями и чувствами, получать поддержку от моих замечательных подписчиц.

Бегу на кухню, включаю ноутбук, поправляю макияж. Стараюсь выглядеть как можно более бодро и позитивно. Хотя внутри меня все еще бушует вулкан.

— Привет, мои дорогие сладкоежки! С вами снова ваша Оля, и сегодня у нас необычный выпуск. Сегодня мы будем не просто готовить, а… лечить душу! Знаете, в жизни бывают моменты, когда хочется просто забиться в угол и плакать. Но мы же сильные! Мы не сдаемся! Мы находим выход из любой ситуации. И сегодня я поделюсь с вами одним из моих секретов…

Улыбаюсь в камеру. Стараюсь, чтобы мой голос звучал уверенно и спокойно.

— Сегодня мы приготовим коктейль, который я назвала… «Измена? Забудь!» Это не просто напиток, это настоящая психотерапия в бокале! Ингредиенты простые, но эффект потрясающий. Нам понадобится…

Делаю паузу, многозначительно смотрю в камеру.

— Водка! Да, мои дорогие, именно водка! Она такая же чистая и прозрачная, как наши намерения. Она поможет нам смыть всю грязь и ложь. Дальше берем… клюквенный морс! Он такой же кислый, как разочарование. Но в то же время он содержит много витаминов, которые помогут нам восстановить силы. И, конечно же… шампанское! Оно такое же игристое и радостное, как наша жизнь. Оно напомнит нам о том, что впереди нас ждет много прекрасного и светлого.

Начинаю смешивать ингредиенты в шейкере. Вспоминаю, как познакомилась с Толиком. Каким он был тогда — внимательным, заботливым, любящим. Неужели все это было ложью? Неужели я так сильно ошибалась в нем?

— Смотрите, как красиво смешиваются эти ингредиенты! Водка очищает, морс наполняет витаминами, а шампанское дарит радость. Так и в жизни. Мы должны избавляться от всего плохого, наполнять себя положительными эмоциями и верить в лучшее.

Пока я говорю, в чате появляются комментарии. Подписчицы поддерживают меня, делятся своими историями, дают советы. Читаю их и чувствую, как внутри становится теплее. Я не одна. Меня понимают, мне сочувствуют, меня любят.

"Олечка, ты самая лучшая! Держись!"

"Оля, все мужики козлы! Не переживай!"

"Ольга, бросай его! Ты достойна большего!"

— Спасибо вам, мои хорошие! Ваша поддержка — это самое ценное, что у меня есть. Вы помогаете мне не сдаваться, идти вперед и верить в себя. Помните, мы женщины — самые сильные и самые прекрасные создания на этой планете! Мы можем все! Мы можем пережить измену, построить новую жизнь и стать еще счастливее!

Заканчиваю готовить коктейль, украшаю бокал ягодами клюквы и долькой апельсина. Вспоминаю, как когда-то готовила этот коктейль для девичника подруги Машки, когда та рассталась с парнем. Тогда это казалось забавным приключением, а сейчас… это моя реальность. Поднимаю бокал в камеру.

— За вас, мои дорогие! За нас! За нашу силу и красоту! За то, чтобы в нашей жизни было больше радости и меньше боли! За новую жизнь без предательства и лжи! Cheers!

Делаю большой глоток. Коктейль обжигает горло, но в то же время приятно освежает. Вкус одновременно кислый, сладкий и терпкий. Как сама жизнь.

Во время стрима замечаю лайк от Артема. Мой сын! Даже когда играет в свои игры, он находит время, чтобы поддержать меня. Спасибо, мой родной!

Заканчиваю стрим, выключаю ноутбук. Чувствую себя намного лучше. Словно выпустила весь негатив наружу.

— Мам, что на ужин? — Артем возникает на пороге кухни, словно тень, глядя на меня из-под густой челки.

Я смотрю на него и улыбаюсь.

— Развод!

— Супер! — отзывается он, а потом, понизив голос, добавляет: — Знаешь, мам… Не хотел тебя расстраивать, но я тут как-то видел отца… в обнимку с какой-то крашеной блондинкой.

— В обнимку с кем?! — вырывается у меня. Я отказывалась верить своим ушам, ведь всего час назад видела его своими глазами… в компании роковой брюнетки.

— Блондинка? — это слово эхом отдается в моей голове, превращаясь в навязчивую мелодию предательства. Брюнетка, блондинка… Да какая, к черту, разница?! Не споткнулся, оступился, бес попутал, а систематически, осознанно, с завидным постоянством претворял в жизнь свой тайный гарем. Меня тошнит от этой мысли. Тошнит от самой себя, от собственной слепоты и доверчивости. Как я могла не замечать? Неужели я настолько погрузилась в свои тортики, свои стримы, что перестала видеть, что происходит у меня под носом?

Артем смотрит на меня выжидающе. В его глазах — смесь тревоги и надежды.

— Мам, а ты… ты это правда… Вы правда разводитесь? Папа уйдет?

Его вопрос — как удар под дых. Я ведь даже не успела толком осознать все, что произошло, а тут уже ребенок спрашивает о разводе. Ему всего пятнадцать, переходный возраст, гормоны бушуют. Он вроде уже и не маленький, самостоятельный, но в душе все еще ребенок, которому нужны оба родителя. И я знаю, как ему будет не хватать отца. Как бы там ни было, Толик всегда был рядом, играл с ним в компьютерные игры, ходил на рыбалку, помогал выбирать кроссовки. А я? Я всегда была больше по учебе, по еде, по одежде. А теперь я забираю у него отца. Становлюсь злодейкой в его глазах?

Волна паники захлестывает меня с головой. А что если он не примет мою сторону? Что если он решит остаться с отцом? Да, я всегда заботилась о нем, помогала с уроками, встречала после тренировки, покупала ему все, что он хотел. Но и Толик не отставал. Честно говоря, как отец он был неплох. Да, он накосячил как муж, но как отец…

Сердце бешено колотится в груди. Я не могу этого допустить. Не могу потерять еще и сына.

Собираю остатки самообладания и смотрю прямо в глаза Артему.

— Сынок, — говорю я как можно мягче, — я понимаю, тебе сейчас тяжело. И мне тоже. Но… так будет лучше для нас всех. Поверь мне.

Он молчит, опустив голову. Вижу, как он сжимает и разжимает кулаки.

— Артем, — продолжаю я осторожно, — я хочу, чтобы ты знал, что я всегда буду тебя любить. И что я всегда буду рядом. Неважно, что случится. Но… с кем ты хочешь жить после развода? С мамой или с папой?

Вопрос повисает в воздухе, словно дамоклов меч. Кажется, что сейчас решается моя судьба. Если он выберет отца, я не знаю, что со мной будет.

Он поднимает на меня взгляд. В его глазах — боль, растерянность, но еще и что-то… что-то теплое, поддерживающее.

— Я не хочу жить с чужой теткой, — тихо говорит он. — И вообще… я хочу жить с тобой. Ты же моя мама.

В груди разливается тепло. Облегчение такое сильное, что я чуть не теряю сознание. Он со мной. Мой сын со мной. Я не одна.

— Спасибо, сынок, — шепчу я и обнимаю его крепко-крепко. — Я тебя тоже очень люблю.

Он отвечает на объятие. И я чувствую, как ко мне возвращается уверенность. Я не сломаюсь. Я справлюсь. Ради него.

— Ну, раз так, — говорит Артем, отстраняясь, — давай соберем вещи этого… козла, пока он не вернулся? А то еще передумаю жить с тобой.

Он пытается шутить, но я вижу, что ему тоже непросто.

— Давай, — соглашаюсь я. — И побыстрее.

Мы достаем огромную спортивную сумку и начинаем методично выгребать из шкафа все, что принадлежит Толику. Футболки, рубашки, джинсы, трусы… Каждая вещь вызывает у меня бурю противоречивых эмоций. Вспоминаю, как я выбирала ему этот свитер на Новый год, как он радовался, когда я подарила ему это дурацкие носки с уточками… И теперь все это — просто ненужный хлам, который нужно выкинуть из нашей жизни.

Артем пытается разрядить обстановку. Находит в кармане его старую бейсболку и надевает на голову задом наперед, пародируя Толика. Получается смешно, но мне не до смеха.

— Мам, ну чего ты такая кислая? — говорит он. — Давай, улыбнись!

Я пытаюсь улыбнуться, но получается какая-то кривая гримаса.

— Ладно, — говорю я. — Давай лучше вспомним что-нибудь смешное. Например, как он однажды вместо соли в суп сахар насыпал.

Артем заливается смехом.

— Точно! А потом сказал, что это новый рецепт — суп с десертом!

Мы начинаем вспоминать разные смешные истории, связанные с Толиком. И мне становится немного легче. Смех — хорошее лекарство от боли.

Но все равно, грусть никуда не уходит. Она сидит где-то глубоко внутри, словно заноза, и причиняет боль. Я понимаю, что мне будет его не хватать. Не как мужа, а как человека, с которым я прожила столько лет. Как отца моего ребенка.

Вдруг раздается звонок телефона. Смотрю — Маша. Вот она, моя спасительница. Всегда появляется в нужный момент.

— Привет, Маш, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. — Как ты?

— Оль, привет! — слышу ее взволнованный голос. — Я видела твой стрим. Ты чего это коктейли от измены мешаешь? Что-то случилось?

— Маш, случилось, — выдыхаю я. — Толик мне изменил. С этой… Сонечкой, из клуба. Помнишь? И, похоже, не в первый раз.

В трубке повисает тишина. Знаю, что Маша сейчас в шоке. Она ведь всегда считала Толика «не тем» человеком. Но я ее не слушала. Дура.

— Оль, — наконец говорит Маша, — я… я не знаю, что тебе сказать. Я всегда знала, что он козел, но чтобы настолько…

— Я тоже не знала, — вздыхаю я. — Я вообще ничего не знала. Жила в своем розовом мире, пекла тортики и верила ему на слово.

— Оль, хватит себя винить, — прерывает меня Маша. — Это не твоя вина. Это он мудак. Запомни это.

— Маш, мне помощь нужна, — говорю я. — Мне нужен хороший адвокат. У нас же квартира в совместно нажитом, Артем несовершеннолетний… Я боюсь, что без суда тут не обойтись. А я в этих делах вообще ничего не понимаю.

— Не волнуйся, — отвечает Маша. — У меня есть один знакомый. Игорь. Он крутой адвокат, мне в свое время помог. Я ему сейчас позвоню, все расскажу. Он с тобой свяжется.

— Спасибо, Маш, — говорю я. — Ты меня спасаешь.

— Глупости, — отмахивается Маша. — Это же дружба, Оль. Мы всегда будем вместе, что бы ни случилось. И если тебе нужно будет просто поплакаться, звони в любое время. Я всегда выслушаю. Я и Катька.

— Спасибо, — повторяю я. — Вы лучшие подруги на свете.

Кладу трубку и смотрю на Артема. Он сидит на диване и смотрит в окно. Кажется, что он думает о чем-то своем.

Подхожу к нему и сажусь рядом.

— Артем, — говорю я, — я хочу, чтобы ты знал, что все будет хорошо. Мы справимся. Мы сильные. И мы будем счастливы. Я тебе обещаю.

Он поворачивается ко мне и улыбается.

— Я знаю, мам, — говорит он. — Мы же команда.

И я понимаю, что у меня есть все, что нужно для счастья. Мой сын. Мои подруги. И моя вера в то, что все будет хорошо. А Толик? Что ж, он сам сделал свой выбор. И теперь ему придется жить с его последствиями. А я буду жить дальше. И постараюсь сделать свою жизнь сладкой. Даже после измены. И даже после развода.

Сумка стоит в прихожей, словно надгробный камень нашей жизни — холодной глыбой, отмечающей конец. Смотрю на нее и думаю, какая же бездна всего погребена под этой грудой тряпья: его драгоценные походные ботинки, видевшие лес раз в пятилетку, идиотская шапка с оленями, подарок моей мамы — привет из счастливого прошлого, — ворох футболок, рубашек, брюк… Все это сейчас — как вещи из чужого дома, ненужный реквизит давно сыгранной роли.

Я ждала его возвращения. Знала — приползет. Толик, конечно, далеко не ангел, но к комфорту привык зверски. Где еще ему будут так же безвозмездно стирать, гладить, кормить? Нет уж, он вернется, как миленький. Вопрос был лишь во времени.

Если честно, думала, объявится раньше. Что его задержало? Прощальный секс с Сонечкой или муки совести, в наличии которой я сомневаюсь? Как бы там ни было, явился он только к полуночи. Самое подходящее время для покаяния, нечего сказать.

Артем, мой чуткий мальчик, не спал. Затаился в своей комнате, ловит каждый шорох. Я чувствую его незримую поддержку, знаю, что он в любую секунду готов выскочить и оградить меня от этого… от этого Толика.

Когда в замке щелкает ключ, вздрагиваю всем телом. Не страх — нет, а какое-то гадкое предчувствие беды. Толик входит и замирает, как громом пораженный, глядя на сумку.

Боже, как он выглядит! Усталый, помятый, с виноватым выражением на лице. Его густые брови, обычно такие смешные и подвижные, сейчас сдвинуты к переносице, словно собираются в тучу. Губы… О, эти губы! Когда-то я находила их самыми красивыми на свете. А теперь вижу только ложь и похоть. Представляю, как они целуют эту вертихвостку Сонечку, как ласкают… Меня передергивает. Едва сдерживаю тошноту.

Он смотрит на меня взглядом побитой собаки, и я почти верю в его раскаяние. Почти. Но стоит вспомнить его вранье, и жалость улетучивается без следа.

Толик хватает меня за руку и тащит в спальню. Видимо, опасается, что Артем услышит наш "милый" разговор. Да пусть слушает, мне нечего скрывать. Пусть знает, какой у него "замечательный" папаша.

— Оль, ну чего ты сразу так? — скулит он своим самым жалким голосом. — Ну, вышло так… Неловко. Случайно, понимаешь? Не надо драматизировать. Мы же столько лет вместе! Давай поговорим, разберемся.

"Случайно"? "Разберемся"? Да он держит меня за идиотку! Как будто я вчера родилась и не знаю, что такое измена.

Вырываю руку из его хватки.

— Разбираться не в чем, Толик, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри бушует ураган. — Я прекрасно знаю, что это не случайность. Ты изменял мне все эти годы, да? Просто я закрывала глаза, потому что была дурой. Но теперь довольно. Свидетели есть, если тебе нужны доказательства.

Смотрю ему прямо в глаза и вижу там… испуг. Да, самый настоящий испуг. Он не ожидал, что я так легко его отпущу. Наверное, думал, что буду цепляться, умолять остаться.

— Я не хочу с тобой разговаривать, Толик. Не хочу тебя видеть, не хочу тебя слышать. Мне противно, понимаешь? Противно! Бери свою сумку и уходи. К Сонечке, в офис, в отель… Мне все равно. Только бы тебя больше не видеть.

Жду, что он начнет кричать, обвинять меня во всех смертных грехах. Но он просто молчит, смотрит на меня тусклыми, потухшими глазами.

— Это и моя квартира тоже, — бормочет он наконец. — Я ее покупал.

Ага, вспомнил про деньги! Ну, этого я и ждала.

— Да, покупал. Но в браке. И по закону половина принадлежит мне, — отвечаю я, стараясь не повышать голос. — Так что можешь забирать свои вещи и освобождать помещение.

— Никуда я не уйду! — вдруг взрывается он. — Развода я тебе не дам! И вообще, это ты во всем виновата! Если бы ты уделяла мне больше внимания…

Тут мое терпение лопается.

— Да пошел ты! — ору я в ответ. — Убирайся отсюда, пока я полицию не вызвала!

Толик бледнеет. Видимо, понимает, что я не шучу. Хватает сумку и, бросив на меня злобный взгляд, вылетает из квартиры.

Закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, чувствуя, как дрожат колени. Ну вот и все. Конец сказке. Начало новой жизни. И, знаете, мне вдруг становится легко.

Ноги предательски подкашиваются, и я сползаю по двери на пол. Закрываю глаза, пряча лицо в ладонях. Господи, как же я устала! Просто хочу, чтобы все это закончилось.

И тут слышу, как тихо открывается дверь в комнату Артема. Легкие шаги — и вот он уже рядом. Садится на корточки передо мной и молча обнимает. Крепко-крепко.

— Мам, все будет хорошо, — шепчет он, гладя меня по спине. — Я с тобой. Все наладится.

И я верю ему. Верю в его искренность, в его любовь, в его поддержку. Мой мальчик, моя опора. Спасибо тебе, сынок, что ты есть у меня. Что ты всегда рядом.

В его объятиях мне становится немного легче. Боль отступает, уступая место надежде. Да, все будет хорошо. Я сильная. Я справлюсь. У меня есть Артем. И это главное. Толик? Да и черт с ним! Найду себе кого-нибудь получше. Кто будет любить меня по-настоящему. И кто не будет врать. А пока… Пока я просто хочу побыть с сыном. Забыть обо всем на свете. И уснуть… просто уснуть.

— Он так и сказал? Что, если бы ты уделяла ему больше внимания?! — Машка вскидывает идеально выщипанные брови, сверля меня взглядом. Знаю, она сейчас в ярости, и я ей за это благодарна. Сама же пока могу только вяло пережевывать эту новость, словно старую жвачку.

Разговор с Толиком до сих пор стоит перед глазами. Его наглая ложь, жалкие попытки оправдаться… а потом это заявление, будто я сама виновата в его изменах! И добил он меня фразой: "Развод не дам". Будто у него есть на это право!

— Представляете, девочки, — выдыхаю я, делая большой глоток кофе, — выдал мне это, как будто я ему что-то должна! Как будто это я бегаю по клубам за малолетками!

— Фу, как мерзко, — фыркает Катька, демонстративно отодвигая свою чашку. Зато на мои пирожные, слава богу, ее гнев не распространяется. Она уже умяла почти половину. Я сегодня всю ночь не спала, пекла эти шоколадные штучки, чтобы хоть как-то успокоиться. Кажется, помогло только ей.

— Ну ничего, Оль, — говорит Катька, запихивая в рот последний кусочек пирожного, — мы ему еще покажем! Не переживай, с адвокатом все решим. Кстати, очень вкусно, спасибо!

Я слабо улыбаюсь. Как же я люблю этих своих девочек! Со студенческой скамьи вместе, через огонь и воду. Мы все учились на филфаке, мечтали о великих книгах и литературных подвигах. Но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы.

Машка, например, всегда была невероятно усидчивой и дотошной. Для нее запятая — не просто знак препинания, а целая философия! Неудивительно, что она стала редактором в издательстве. Вычитывает чужие рукописи, шлифует тексты, как драгоценные камни. Она обожает классическую литературу и считает, что в книгах главное — содержание, а не обложка. Немного консервативная, конечно, но зато какая умница!

А Катька — это просто сгусток энергии. Она никогда не сидит на месте, всегда в курсе всех новинок и трендов. После универа она быстро поняла, что литература литературой, а жить на что-то надо. И освоила SMM! Теперь она работает в рекламном агентстве, пишет цепляющие посты для социальных сетей, придумывает слоганы, организует рекламные кампании. Это она мне, кстати, помогает с моим блогом. Без нее я бы точно загнулась!

— А я еще Артемку вчера расстроила, — вздыхаю я, — Он же все понимает. Спросил, точно ли мы будем разводиться. А что я ему скажу?

Я вспоминаю вчерашний разговор с сыном. Его испуганные глаза, его немой вопрос: "Мама, что будет дальше?". И тут еще эта новость про "блондинку".

— Представляете, — говорю я, — Артем сказал, что видел Толика с какой-то блондинкой! А эта его Сонечка — брюнетка!

— Фу, да он просто бабник какой-то, — морщится Катька.

— Мерзкий бабник, — добавляет Машка.

Мы сидим в кафе, пьем кофе и обсуждаем мою несчастную жизнь. А вокруг кипит жизнь, люди спешат по своим делам, смеются, разговаривают. И никто не знает, что у меня тут целая трагедия разворачивается.

— Так, ладно, — говорит Машка, — давай лучше думать, что делать. Ты с адвокатом переговорила?

— Да, — отвечаю я, — Игорь сказал, что сможет с нами встретиться здесь, в кафе. Вроде бы, он готов взяться за мое дело.

В животе у меня начинает неприятно посасывать. Я ужасно нервничаю. Впервые в жизни мне придется общаться с адвокатом. Надеюсь, он окажется нормальным человеком.

И тут я его вижу. Он стоит у входа, оглядывается, ищет кого-то. Высокий, стройный, в темном костюме, но без галстука. Стильный, одним словом. Наши взгляды встречаются, и он направляется к нашему столику.

— Ольга? — спрашивает он, и голос у него звучит очень приятно, с какой-то хрипотцой.

— Да, это я, — отвечаю я, чувствуя, как краснею.

— Игорь Леонидович, но между нами можно просто по имени. Очень приятно, — он протягивает мне руку, и его рукопожатие оказывается на удивление крепким.

— Взаимно, — бормочу я, как школьница.

Он бросает взгляд на подруг, кивает им в знак приветствия.

— Мария мне немного рассказала о вашей ситуации, — говорит Игорь, окидывая меня внимательным взглядом. — Надеюсь, я смогу вам помочь.

— Я очень на это надеюсь, — выдыхаю я.

— Ну, тогда мы оставим вас наедине, — говорит Машка, подмигивая мне. — Оля, позвони нам потом, как все закончится. Мы будем ждать!

— Да, и не переживай, — добавляет Катька, обнимая меня на прощание. — Мы с тобой, помни это!

Они встают, расплачиваются с официантом и уходят, оставив меня наедине с Игорем. Я чувствую себя немного неловко. Он смотрит на меня своими пронзительными карими глазами, и мне становится жарко.

— Итак, Ольга, — говорит Игорь, присаживаясь напротив меня, — рассказывайте все по порядку.

Я начинаю рассказывать ему всю историю с самого начала, про клуб, про Сонечку, про ложь и предательство мужа. Говорю про Артема и его переживания. Рассказываю про то, что Толик отказывается давать мне развод. Игорь слушает очень внимательно, не перебивая, только иногда задает уточняющие вопросы.

Когда я заканчиваю свой рассказ, он задумчиво молчит несколько секунд.

— Он действительно сказал, что не даст вам развод? — переспрашивает он.

— Да, — отвечаю я, — так и сказал. Говорит, что я должна одуматься и вернуться к нему. Как будто ничего не было!

— Хм, — Игорь хмурится, — да, в вашем случае, придется подавать в суд. Учитывая еще и наличие несовершеннолетнего ребенка. Это немного усложнит процесс, но не стоит паниковать. У нас есть все основания для развода.

— А что с имуществом? — спрашиваю я. — У нас же большая квартира, две машины, дача… Он наверняка захочет все поделить.

— Разумеется, — отвечает Игорь, — Все, что было нажито в браке, подлежит разделу. Но мы будем отстаивать ваши интересы. Постараемся добиться справедливого решения. А сын… Чью сторону он принимает, Ольга? С кем останется после развода?

— Сказал, что со мной.

Игорь начинает рассказывать мне про какие-то статьи закона, про исковые заявления, про сбор доказательств. Я слушаю его, но понимаю мало. Голова идет кругом от всех этих юридических терминов.

— Не переживайте, — видит Игорь мое замешательство, — я все вам объясню подробно. Мы составим план действий и будем двигаться шаг за шагом. Главное — верить в лучшее.

Я киваю. Его уверенный тон немного меня успокаивает. Кажется, он знает, что делает.

— Хорошо, — говорю, — я вам доверяю. Делайте все, что нужно.

Игорь улыбается.

— Тогда начнем, — говорит он, — Для начала мне понадобятся копии ваших документов….

И тут мой телефон начинает вибрировать. На экране высвечивается имя Артема. Я собираюсь ответить, но Игорь жестом останавливает меня.

— Простите, — говорю я, — это сын.

— Конечно, ответьте. Вдруг что-то случилось.

Я беру трубку и подношу телефон к уху.

— Да, Артем? — стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.

Но вместо ответа я слышу только его испуганный шепот:

— Мама… Тут… Папа…

— Что случилось, Артем? Говори внятно! — я чувствую, как сердце начинает бешено колотиться в груди.

— Он… он пришел, — шепчет Артем, — он ломится в дверь! Кричит, что это его квартира и он имеет право сюда войти! Мама, мне кажется, он сильно пьян и… мне страшно!

Бросаю свою старенькую Рено Кенгу, подарок Толика, когда он еще пытался казаться идеальным мужем, и захлопываю дверцу с такой силой, что эхо разносится по двору. Звонок Артема как обухом по голове: «Мам, папа ломится в дверь… он сильно пьян и… мне страшно!

Господи, Толик и пьяный — это вообще как? Ну, бывало, конечно, на корпоративах там, или с друзьями пиво попьет, но чтобы вот так… в стельку? Не помню такого. Сердце колотится, как бешенное. Поднимаюсь на наш этаж, и вижу… нет, это какой-то сюрреализм.

Толик, мой муж, этот… этот изменник, сидит на полу возле нашей двери, привалившись к холодной стене подъезда, и закрывает лицо руками. Вокруг него — амбре, как будто он на ликеро-водочном заводе ночевал. Сколько же он принял на грудь? Машины его во дворе не видно, значит, либо пешком приковылял, либо такси вызвал. И вот в таком виде решил явиться.

— Толик? — тихо зову, и сама удивляюсь, как голос не дрожит. Держусь, как могу. Подходить ближе не хочется, брезгую.

Он поднимает голову, пытается сфокусировать на мне свой мутный взгляд. Ну и видок! Глаза красные, щетина небритая, рубашка помятая. А ведь когда-то был красавцем. Что ж ты с собой сделал, Толик? Да так быстро…

И тут начинается цирк с конями. Он пытается встать, шатается, как пьяная береза на ветру. И, о чудо, умудряется бухнуться на колени! Ползет ко мне, руки тянет, глаза… ну, прямо как у кота из Шрека.

— Олечка, прости меня! — хрипит он. — Я без тебя… я пропадаю! Видишь, во что я превращаюсь? Ты же не хочешь, чтобы я спился, сдох под забором?

Жалость? Презрение? Отвращение? Все это смешалось в какой-то невообразимый коктейль. Жалость, конечно, тоже есть. Но она быстро тонет в океане обиды и злости. Он думает, что вот так, пьяными слезами и жалкими мольбами, можно все исправить? Нет, Толик, так это не работает.

— Встань, — говорю как можно тверже. — Не позорься.

Он не слушает, продолжает ползать на коленях, бормочет какие-то бессвязные оправдания.

— Я люблю тебя! Ты — моя жизнь! Я без тебя не могу!

А у меня перед глазами всплывает картинка: этот кобель мой, в полумраке бильярдной, с этой… Сонечкой. Прижимает ее к себе, руки распускает. И не только руки… И меня снова начинает мутить. Не от выпитого им, а от воспоминаний. От осознания того, как он мне врал, глядя в глаза. И сколько таких Сонечек было? Десять? Двадцать? Больше? Гадко даже думать об этом.

— Толик, я сказала — встань! Между нами все кончено.

Он поднимает на меня свои собачьи глаза.

— Но… как же мы? Как же наш дом? Наша семья?

— Не было никакой семьи, Толик, — отвечаю холодно. — Была ложь и лицемерие.

И тут меня накрывает волна воспоминаний.

Первый звоночек — его задержки на работе: «Ой, Оль, извини, у нас тут аврал, объект горит».

Второй — внезапные командировки: «Ну, ты же понимаешь, бизнес, надо крутиться».

Третий — его отстраненность, невнимательность.

Он как будто перестал меня видеть, слышать. А я… я была слепа. Или просто не хотела видеть правду. Зарылась в работе, в своих кулинарных блогах, в заботах об Артеме. Думала, у нас все хорошо. Дура!

Ведь как все удобно складывалось для него! Клининговая компания — это же просто клондайк для измен. Постоянные выезды, объекты, где можно уединиться. Да и статус у него, как он думал, повысился — владелец бизнеса, солидный мужчина. Наверное, бабы сами на него вешались.

— Нет, Толик, — повторяю. — Все кончено. И ты это прекрасно знаешь.

Что делать с ним сейчас? Он же еле на ногах стоит. Затащить домой? Ни за что! Он переступил черту, и я не собираюсь его прощать. Тем более пускать обратно в свою жизнь.

Ключи, кстати, где-то потерял. Хорошо хоть Артем догадался не открывать дверь. Надо будет завтра же менять замки. А с Толиком… Что с ним делать?

Начинаю нервно ходить туда-сюда по площадке. Вот же черт! Еще соседи вылезут, начнут обсуждать. "Довела мужика, а теперь бросила". А мне плевать, что они думают! Главное — избавиться от него сейчас.

И тут меня осеняет. Достаю телефон и быстро набираю номер… Сонечки. Да-да, той самой администраторши из клуба. Надо же, номер сохранился!

— Алло, Сонечка? Здравствуй, милая, — говорю как можно слаще. — У меня тут твой Толик немного перебрал. Не могла бы ты за ним приехать? Он так по тебе скучает.

И, не дожидаясь ответа, отключаю телефон. Пусть эта змея теперь с ним возится. Надеюсь, он ей еще не надоел. А я… А я пойду домой, заварю себе крепкий чай и буду думать, как жить дальше. Одна. И, знаете, мне почему-то совсем не страшно. Даже наоборот, чувствую какую-то странную… свободу.

А Толик пусть разбирается со своими Сонечками сам. Это теперь его проблемы.

Ух, кажется, я все-таки победила этот кулинарный хаос! Сегодня у меня была амбициозная задача — приготовить настоящий итальянский тирамису, чтобы порадовать себя и подписчиков в блоге. Знаете, эти покупные десерты — жалкое подобие, а хочется чего-то аутентичного, с ароматом настоящего кофе и нежного маскарпоне. И, кажется, у меня получилось! Коржи савоярди пропитались кофейной горчинкой, крем получился воздушным и нежным, а какао-порошок добавил пикантности. Ммм… пальчики оближешь! Я даже умудрилась нарисовать на поверхности сердечко. Пусть хоть что-то в моей жизни будет сладким и красивым.

Только закончила отмывать гору посуды, как зазвонил телефон. Сердце предательски екнуло. Последнее время каждый звонок, особенно в будни, заставляет меня нервничать. И, как правило, виной тому Артем. Этот вечный подросток с бунтарским духом, протестующий против всего на свете, начиная от школьной формы и заканчивая теоремой Пифагора.

Звонки от Ирины Петровны, нашей классной руководительницы, стали пугающе регулярными. То он с кем-то подрался, то сорвал урок, то просто проигнорировал домашнее задание. А теперь еще эта история с Толиком… Развод, измены, скандалы… Как все это отразится на Артеме? Как он это переживет?

На экране высветился уже до боли знакомый номер. Выдыхаю, собираюсь с духом и нажимаю кнопку ответа.

— Да, Ирина Петровна? Здравствуйте.

Ну, конечно же, опять Артем. Что на этот раз?

— Да, понимаю, — говорю, стараясь сохранять спокойствие. — Повздорил? Подрался? Ох, Артем… Да, конечно, я поговорю с ним. Отца в школу? Вы понимаете, это сейчас… несколько затруднительно. По семейным обстоятельствам, скажем так. Но я обязательно что-нибудь придумаю. Постараюсь принять меры.

Кладу трубку, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Ну почему он не может просто нормально учиться и не доставлять мне проблем? Почему все так сложно?

Подхожу к окну, стискивая мобильник в руке. И вижу его. Идет через двор, в окружении своих друзей — Сашки и Димки. Они живут в соседнем подъезде, не разлей вода с Артемом с самого детства. Вижу, как они дружески бьют его кулаком по плечу, хлопают по спине. Поддерживают.

И тут меня накрывает волна тепла. Он не один. У него есть друзья. Настоящие, верные. Они, кажется, знают. Чувствуют, что ему сейчас нелегко. Наверняка уже в курсе наших семейных разборок, предстоящего развода. И поддерживают, как могут. И от этого становится немного легче. Не все так плохо, как кажется. У него есть опора, есть люди, которые его любят и ценят.

Артем заходит в подъезд. Делаю глубокий вдох и иду встречать его. Нужно поговорить. Спокойно и рассудительно. Хотя с этим сорванцом это всегда сложно.

Он врывается в квартиру, как ураган. Сбрасывает рюкзак прямо в прихожей, даже не удосужившись разуться.

— Мам, привет! Что на ужин? Опять развод. Супер-пупер!

— Артем, хватит язвить! Со школы звонили, — начинаю я, стараясь не повышать голос. — Что случилось?

Он отмахивается.

— Да ничего особенного. Как всегда, раздувают из мухи слона. Ну, повздорил там с одним придурком… неважно. Все живы и здоровы.

— Артем, я понимаю, что ты хотел защитить девочку. Да, Ирина Петровна рассказала. Это правильно, что вступился. Но драться — это не выход.

— А что мне надо было делать? — огрызается он. — Смотреть, как он ее обижает?

— Можно было позвать учителя, — отвечаю я спокойно. — Или просто сказать ему, чтобы он прекратил.

— Ему бы было пофиг, — бурчит он в ответ.

Я вздыхаю. Он у меня такой упрямый.

— Ладно, — говорю я. — Я не буду тебя ругать. Но обещай мне, что в следующий раз ты попробуешь решить проблему мирным путем. Хорошо?

Он кивает, не поднимая глаз. Пытается прошмыгнуть в свою комнату, но я преграждаю ему путь.

— Артем, не увиливай. Я же вижу, что что-то не так.

Вижу, как он кусает губы, как стискивает кулаки. Значит, дело не только в школьных разборках. Что-то гложет его изнутри.

Подхожу к нему, обхватываю его лицо ладонями, заглядываю в глаза.

— Что случилось, сынок? Ведь дело не только в школе?

Он отводит взгляд, хмурится. Потом вдруг выдыхает и, словно сбрасывая с плеч огромный груз, выдает:

— Я видел отца… с женщиной. Опять.

Внутри меня все обрывается. А ведь как будто только вчера этот лжец, этот предатель стоял в подъезде на коленях, умолял меня простить… И я почти поверила! Почти сдалась! Как он мог?

— Где? Когда ты его видел? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Сегодня, после школы. Выходил из какого-то кафе… обнимал ее.

Молчу. Не знаю, что сказать. В голове роятся мысли. Злость, обида, разочарование… И боль. За Артема. Как он это переживет?

Просто обнимаю его крепко-крепко. Чувствую, как он дрожит всем телом. Мой мальчик, мой сильный, задиристый Артем… Сейчас он такой маленький и беззащитный.

— Прости меня, мам, — шепчет он. — Я не хотел тебе говорить.

— Глупенький, — отвечаю, гладя его по волосам. — Спасибо, что рассказал. Вместе мы все переживем.

Обнимаю его еще крепче. Хватит! Хватит этих слез, этих страданий, этих унижений! Пора действовать. Пора положить этому конец.

Отстраняюсь от Артема, вытираю слезы и говорю:

— Все, сынок. Довольно. Я больше не позволю ему калечить наши души. Я уже консультировалась с адвокатом и… Развод. Это уже окончательное решение. И пусть катится ко всем чертям!

Кто бы мог подумать, что я, Ольга Сладкова, буду корпеть над бумагами на развод, а не над очередным шедевром для своего кулинарного блога? Неделя пронеслась в кошмарном марафоне. Бумаги, адвокат, звонки… Развод — это не романтический побег, а суровая бюрократическая карусель! Но я держусь. Пытаюсь, по крайней мере. Без Машки и Катьки я бы точно превратилась в лужицу растаявшего мороженого.

Подруги — мои ангелы-хранители! Словно почуяли, что я вот-вот рухну в бездну отчаяния.

— Олька, брось киснуть! — прозвучал в трубке жизнерадостный голос Машки. — Мы с Катюхой все замутили. Сегодня — вечеринка! Тема: "Развод — это праздник!"

Я, конечно, поморщилась, мол, какой праздник, когда тут Артем, работа, да и вообще, где тут место для веселья после такого удара в спину? Но эти две — бульдозеры! Знали, чем меня подкупить: пообещали танцы до рассвета, коктейли, от которых искры из глаз, и ни слова об этом… Толике.

И вот я стою перед зеркалом, а в нем — девица, словно сбежавшая из юности. Ну, почти из юности. Тридцать пять — это новые двадцать пять, как говорится. Карамельные локоны игриво танцуют на плечах. Лишние килограммы? Эх, да, есть немного… Куда ж без них, когда я то и дело дегустирую свои кулинарные эксперименты, да и крем с ложки — святое дело! Но чтобы толстая — нет, это оскорбление! Просто формы стали более… выразительными. Бока слегка обозначились, зато грудь… Ох, природа не поскупилась, наградила щедро!

Натягиваю свое любимое маленькое черное платье — безотказный эликсир уверенности! В нем я чувствую себя… ну, вы понимаете, роковой женщиной. Губы крашу дерзкой красной помадой — пусть знают, что я еще ого-го!

— Ну что, Олька, — подмигиваю я своему отражению, — покажем им, что ты еще в обойме! И что развод — это не конец света, а лишь многообещающее начало новой главы!

Ну да, хотелось бы верить…

В клубе грохочет музыка, в воздухе пляшут разноцветные огни. Машка и Катька уже машут мне руками у барной стойки. Они постарались на славу — заказали мой любимый "Космополитен", украсили столик воздушными шарами с ироничными надписями: "Свободна!" и "Жизнь только начинается!".

— Ну что, подруга, — Катька обнимает меня за плечи, — выпьем за твою новую, ослепительную жизнь! За жизнь без измен, лжи и коварных Сонечек!

— Свидетельства о разводе еще нет, — развожу руками, — процесс только запущен.

— Главное — старт дан, а остальное приложится, Оль! — подбадривает Маша и поднимает бокал. — За тебя, королева! За твою свободу!

Мы чокаемся бокалами и залпом выпиваем коктейли. Алкоголь приятно разливается теплом по венам, и я чувствую, как сковывающее напряжение постепенно отступает. На танцполе кипит жизнь. Машка тащит меня в этот вихрь. Я сначала упираюсь, но потом сдаюсь под ее натиском. И знаете что? Мне это нравится! Ритм проникает в каждую клеточку, музыка пульсирует в унисон с сердцем, и я забываю обо всем на свете. Просто живу этим моментом.

Мы танцуем, хохочем, делимся всем, что на душе. Машка увлеченно рассказывает о своей новой страсти — йоге, Катька — о планах на головокружительный отпуск. Я робко озвучиваю свои мечты: об открытии собственной кондитерской, о путешествиях, о том, чтобы увидеть мир. Да, жизнь и правда перевернулась с ног на голову: из филолога в кулинара, из жены — в разведенку.

— Не переживай, Оль! Мы тебе нового принца найдем. В сто раз лучше этого Толика, — заверяют подруги, но я отмахиваюсь.

— Нет уж, спасибо! Хватит с меня приключений.

— Зря! На Толике свет клином не сошелся, а ты еще молода и прекрасна. Поверь мне, дорогая, в этом возрасте… — Катька многозначительно прикладывается к бокалу, подняв указательный палец вверх, словно ставя точку в разговоре. Ох уж эта Катька… Дважды побывала замужем и считает себя экспертом по отношениям, хотя… Возможно, она и права… А Маша… рассталась с женихом еще до свадьбы, вовремя разглядев его истинную сущность. Тот еще ловелас оказался. А потом как-то… работа, работа, работа — ее вечная отговорка.

— У нас для тебя сюрприз, Оль, — загадочно говорит Катька.

— Ага, небольшой подарочек, — хихикает Машка, — может, потом еще спасибо скажешь. И Толику заодно нос утрем.

— Какой подарочек? — с любопытством спрашиваю я.

— Потом увидишь, — уклончиво отвечает Катька.

Я пожимаю плечами и решаю не ломать голову над загадками. Вечеринка и правда получилась отличной. Я чувствовала себя свободной, счастливой и полной сил. Возвращаюсь домой на такси глубокой ночью. Артем уже спит. Мой сладкий мальчик…

Утро начинается как обычно. Звонок будильника, чашка кофе, мысли о предстоящих делах. Нужно заскочить в магазин за продуктами, потом забрать Артема с тренировки по футболу, а вечером — прямой эфир в моем кулинарном блоге.

Выезжаю на дорогу и сразу замечаю странное внимание к своей машине. Водители соседних авто сигналят мне, улыбаются, показывают большие пальцы вверх. Я в полном недоумении. Что происходит? Может, у меня спустило колесо или не работает фара?

На светофоре ко мне подбегает какой-то парень и засовывает мне под дворник записку. Я опускаю стекло и спрашиваю:

— Что это?

— Это вам, — улыбается он и убегает.

Разворачиваю записку. На ней написан номер телефона и подпись: "Позвони, не пожалеешь!". Я хмурюсь. Что за бред?

Всю дорогу меня не покидает ощущение неловкости. Водители продолжают сигналить и улыбаться. Я начинаю нервничать. Что-то здесь не так.

Наконец, до меня доходит! Вспоминаю про "подарочек" от Машки и Катьки. Неужели они что-то натворили с моей машиной?

Подъезжаю к магазину и паркуюсь. Смотрю в зеркало заднего вида и вижу… наклейку на заднем стекле. Господи! Что это? Как я сразу не заметила? Выскакиваю из машины, обхожу ее и… замираю.

"Ищу мужа!" — красуется надпись на заднем стекле моей машины.

Меня захлестывает волна раздражения и стыда. Ну, девчонки! Как они могли так поступить? Подшутили, называется! Да это же просто унижение!

Пытаюсь сорвать наклейку. Но она приклеилась намертво. Пытаюсь отковырять ее ногтями, но безуспешно. Стою посреди парковки, злая и растерянная. Чувствую себя полной идиоткой.

— Да чтоб вас! — кричу я в сердцах.

Сажусь за руль, глубоко вздыхаю и пытаюсь успокоиться. И что теперь делать? Ехать так по городу? С этой идиотской наклейкой? Ни за что!

Но что я могу сделать? Сорвать ее не получается, ехать в автосервис сейчас нет времени. Ладно, была не была. Маше и Кате я еще припомню, но сейчас не до них.

Решаю оставить все как есть. Пусть смотрят, пусть сигналят, пусть смеются. Мне все равно! Я — Ольга Сладкова, и меня так просто не сломить. Если жизнь подкидывает мне лимоны, я сделаю из них лимонад. И, может быть, кто знает, эта дурацкая наклейка приведет меня к моей судьбе?

И если на моем пути встретится достойный мужчина, я буду рада. А если нет, то и не беда. Я самодостаточная и счастливая женщина. И мне не нужен кто-то, чтобы чувствовать себя полноценной.

И все же… у меня растет сын. Артем, мой Артем. Он сейчас в таком возрасте, когда особенно нуждается во мне. Эти его выходки в школе, эта лень… Я понимаю, что за этим стоит. Он ведь все видел, все понимает. Ему нужна поддержка, нужен мужской пример. Но где его взять-то…

А я… я должна быть сильной, чтобы помочь ему пройти через этот сложный период. И я буду сильной. Ради себя, ради Артема, ради нашего будущего.

Но судьба, как известно, дама с причудами… Управившись с делами, подъезжаю к дому и кого вижу? Нет, не Толика, побитого жизнью и раскаявшегося, хотя я бы, честно говоря, не удивилась. За целую неделю — ни звонка, ни сообщения. Даже сыну… Зато вот она — моя любимая свекровь…

Подъезжаю к дому и… приехали! У подъезда стоит Людмила Игоревна Белозерова, моя свекровь. Вот тебе и здравствуйте!

У меня внутри все похолодело. Я даже собственной маме, Антонине Васильевне, еще не рассказала толком про развод. Мама далеко, в другом городе, и я все никак не могла подобрать слова, чтобы не расстраивать ее лишний раз. А тут Людмила Игоревна собственной персоной. Не иначе, Толик постарался, нажаловался мамочке.

Отношения у нас… Ну, скажем так, натянутые, как струна у скрипки. Вроде бы не ругаемся, даже мило улыбаемся друг другу при встрече. Но я всегда чувствовала, что Людмила Игоревна меня не жалует. С того самого дня, когда Толик привел меня знакомиться, еще невестой. Она посмотрела на меня, как на что-то… не совсем подходящее для ее сына.

Людмила Игоревна — женщина видная. Фигура, прическа, дорогая одежда. Она работает финансовым аналитиком, любит цифры, порядок во всем. Анатолия своего просто обожает, он у нее единственный сын. И внука Артема любит, но не так, как моя мама. Моя готова Артема зацеловать до смерти, пирожками закормить. Жаль только, что живут они далеко друг от друга, видимся не часто.

Вспоминаю тот первый визит к ним. Я тогда волновалась жутко, новое платье надела, волосы уложила. А Людмила Игоревна, кажется, сразу поняла, что я не из их круга. Толик — владелец клининговой компании, уже тогда им был, она — финансовый аналитик. Все при деньгах, при связях. А я… ну, кто я? Филолог по образованию, кулинар по призванию (блог уже после появился). Несерьезно это, по ее мнению.

Вздыхаю. Вылезать надо. И что ей сказать? Как объяснить? Да и что объяснять? Это моя жизнь, мой выбор. А ей бы радоваться, что от неугодной невестки избавилась.

Собираюсь с духом, выхожу из машины. Натягиваю самую дружелюбную улыбку, на какую только способна. Беру пакеты с продуктами, стараясь сделать это быстро, чтобы Людмила Игоревна не заметила дурацкую наклейку на заднем стекле. "Ищу мужа!". Да уж, как раз вовремя.

— Здравствуйте, Людмила Игоревна! — говорю я как можно бодрее. — Какая встреча! Что вас к нам привело?

Она смотрит на меня с каким-то… странным выражением. Не то жалость, не то презрение.

— Здравствуй, Оля, — отвечает она сухо. — Решила навестить внука. И с тобой поговорить.

Ага, конечно, к внуку она приехала. Чувствую, сейчас начнется.

— Ну, раз уж вы здесь, проходите, — приглашаю ее в квартиру. Не оставлять же ее на улице. Да и понимала я, что не на пять минут она заскочила, раз не позвонила, а заявилась лично.

В квартире все как обычно: чисто, уютно. Мои цветы на подоконнике цветут вовсю. Только атмосфера какая-то… напряженная.

— Артема еще нет, — говорю я, пока мы разуваемся в прихожей. — Он после школы на футбол.

— Это даже хорошо, — отвечает Людмила Игоревна. — Нечего ему слушать наши разговоры.

Проходим на кухню. Я ставлю чайник, предлагаю ей кофе, но она отказывается. Садится за стол и смотрит на меня в упор.

— Я знаю, Оля. Про Анатолия и тебя.

Все-таки узнала. Ну, конечно.

— Да, Людмила Игоревна, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие. — Мы разводимся.

И тут ее прорывает.

— Разводитесь? — восклицает она, повышая голос. — Ты хоть понимаешь, что ты творишь? Семью рушишь!

— Людмила Игоревна, — пытаюсь я ее перебить, — не я рушила семью.

— Как это не ты? — Она вскакивает со стула и начинает ходить по кухне. — Ты совсем о муже не заботилась! Только своими этими… блогами и занималась!

Вот оно! Приехали. Я так и знала, что она это припомнит.

— Мой блог — это моя работа, Людмила Игоревна! — огрызаюсь я. — Я зарабатываю деньги, между прочим! И дома у меня всегда порядок, и Толик накормлен, и Артем одет.

— Работа? Блог? — Она презрительно фыркает. — Это не работа, Оля! Это баловство одно! А мужу что нужно? Внимание, забота, ласка!

— Я все это давала Толику! — кричу я в ответ. — А он что? Он мне изменял!

— Не надо было доводить! — она смотрит на меня с ненавистью. — Хорошая жена никогда не допустит, чтобы муж на сторону посмотрел! Значит, ты что-то сделала не так!

— А что я должна была сделать? — я чувствую, как внутри меня все закипает. — Ползать перед ним на коленях? Ублажать его двадцать четыре часа в сутки?

— Я не говорю, что нужно ползать на коленях, — огрызается свекровь. — Но ты должна была быть мудрее! Ты должна была сохранить семью!

— Каким образом? — я сажусь на стул, чувствуя, как меня начинает трясти. — Простить ему измену? Сделать вид, что ничего не было?

— Конечно! — она смотрит на меня, как на идиотку. — Ради Артема! Ради будущего!

— Артем все видел! — кричу я. — Он знает, что его отец лгал нам! Он заслуживает правды!

— Правды? — Она усмехается. — Правду всегда можно приукрасить, Оля. А ты просто все разрушила!

— Я ничего не разрушала! — встаю со стула и смотрю на нее сверху вниз. — Это Толик все разрушил! Своими изменами, своей ложью!

— А может, ты сама не без греха? — вдруг говорит Людмила Игоревна.

У меня перехватывает дыхание. Что?

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я, чувствуя, как холодеет внутри.

— А кто там тебе такие донаты во время стрима присылает? Скажешь, такие же дурочки, как ты? Домохозяйки? — она смотрит на меня с подозрением. — Я видела, Оля. Я все вижу.

Так вот оно что! Вот откуда ветер дует! Она думает, что я изменяю Толику? Да быть такого не может!

— Вы меня обвиняете в измене? — спрашиваю я, не веря своим ушам.

— Я ничего не утверждаю, — отвечает она, отводя взгляд. — Но ты должна была быть осторожнее. Ты должна была думать о своей репутации.

— Моя репутация чиста! — кричу я. — Я никогда не изменяла Толику!

— Кто знает, Оля, — говорит она, понижая голос. — Кто знает… Может быть, все и к лучшему. Может быть, Толик найдет себе женщину, которая будет его ценить и уважать.

— Да найдет, — отвечаю я. — Пусть найдет. А я найду себе мужчину, который будет ценить и уважать меня.

Людмила Игоревна презрительно усмехается, словно заранее зная, что мои слова — пустой звук.

— Ты? Найдешь? Оля, не смеши меня. Кому ты нужна, с ребенком, с этими своими… глупостями в интернете?

И тут что-то во мне ломается. До этого я держалась, огрызалась, пыталась доказать свою правоту. Но эти слова… Они бьют в самое сердце.

— Да, может быть, я и не идеал! — кричу я, срываясь. — Может быть, я и не из вашей аристократической тусовки! Но я люблю своего сына! Я делаю все, чтобы он был счастлив! И если для этого мне нужно быть одной… я буду!

Я задыхаюсь от гнева и обиды, слезы застилают глаза.

— А знаете что, Людмила Игоревна? — говорю я, вытирая слезы кулаком. — Мне плевать, что вы обо мне думаете! Плевать, что вы считаете мой блог глупостью! Потому что этот "глупый блог" и мои торты кормят меня и моего ребенка! А ваш Толик…

Я осекаюсь, понимая, что сейчас скажу что-то, о чем потом пожалею.

Людмила Игоревна смотрит на меня с триумфом. Она добилась своего. Она вывела меня из равновесия.

— Что? — спрашивает она ехидно. — Что "ваш Толик"? Не тянул на твой "глупый блог"? Не соответствовал твоим высоким запросам?

— Нет, — отвечаю я, выпрямляясь. — Он просто оказался… слабым. Он предал меня, предал нашего сына. И это его выбор. А я больше не хочу тратить свою жизнь на слабых мужчин.

Я смотрю ей прямо в глаза, стараясь показать всю свою решимость.

— Так что да, Людмила Игоревна, — говорю я, вкладывая в каждое слово максимум уверенности. — Я найду себе мужчину, который будет меня ценить и уважать. И он будет лучше вашего Толика. Во всех отношениях.

С этими словами я разворачиваюсь и решительно иду к холодильнику. Достаю оттуда… лимон. И, не глядя на ошарашенную Людмилу Игоревну, начинаю яростно выжимать из него сок. Сегодня у меня по плану — лимонный тарт. И я покажу всем, даже своей надменной свекрови, что из любой кислятины можно сделать нечто прекрасное. И моя жизнь — не исключение.

Итак, сегодня день Х — первое слушание по делу о моем разводе с Толиком. Бррр… даже думать об этом противно. Сижу в зале суда, и меня колотит. Стараюсь дышать ровно, смотреть уверенно, но внутри все сжалось в комок. Игорь, мой адвокат, что-то шепчет, подбадривает, а я слушаю вполуха. Все как в тумане.

Зал какой-то серый, давящий. Пахнет пылью и безысходностью. Прямо как в моей жизни последнее время. А вон и он — Анатолий Белозеров собственной персоной. Смотрит так, будто это я во всем виновата. Нахал! Ни стыда, ни совести. Даже уйти по-мужски не удосужился, оставив жене и единственному сыну квартиру. Адвоката нанял, чтобы отсудить. Скотина!

Адвокат Толика начинает свою речь. Этот тип, кажется, задался целью меня уничтожить. Льет грязь, обвиняет во всех смертных грехах. Говорит, что я плохая жена, что забросила семью ради своего блога, что совсем не занимаюсь сыном. Брехня! Да я пашу как лошадь! Да, работаю на дому, пеку торты и десерты, веду блог. Полностью на хозяйстве, черт возьми! А он… Он просто гулял направо и налево.

Сжимаю кулаки, чтобы не сорваться. Игорь кладет руку мне на плечо, успокаивает. Надо держать себя в руках, не давать им повода. Но как же это сложно! Каждое его слово — как нож в сердце.

Толик сидит, ухмыляется. Как будто он тут ни при чем. Как будто это не он разрушил нашу семью, как будто не он годами мне изменял. Мерзкий тип! И как я могла его любить? Как я могла быть такой слепой?

Вспоминаю тот день в клубе. Я приехала с пирожными. А в итоге застала его с этой… Сонечкой! Фу, как вспомню — тошнит. В бильярдной, понимаешь ли, у них романтика!

А Артем потом еще рассказал, что видел его с какой-то блондинкой. Так что Сонечка — это, видимо, только вершина айсберга. Интересно, сколько их там еще было?

Сердце колотится, в горле пересохло. Хочется встать и заорать на него, высказать все, что я о нем думаю. Но понимаю, что это будет только на руку его адвокату. Надо думать головой.

Игорь шепчет, что теперь моя очередь. Встаю, выпрямляю спину. Смотрю прямо на судью. Голос немного дрожит, но я стараюсь говорить уверенно.

— Ваша честь, — говорю я. — Все, что говорит адвокат моего мужа — ложь. Я всегда была верной и любящей женой. Я всегда ставила интересы семьи на первое место. Но мой муж… Он предал меня. Он изменял мне неоднократно. И я больше не могу это терпеть. Я хочу развода.

Выговариваю это и чувствую облегчение. Как будто скинула с плеч огромный груз. Да, это конец. Конец моей прежней жизни. Но это и начало чего-то нового. Я больше не буду жить во лжи и предательстве. Я заслуживаю счастья.

Адвокат Толика пытается меня перебить, задает какие-то провокационные вопросы. Но я держусь. Отвечаю спокойно и уверенно. Не дам ему меня сломить.

— Как вы можете говорить о любви и верности, когда ваш блог приносит вам доходы, от сомнительных лиц, и вы тратите время на стримы, вместо того чтобы заниматься семьей? — выпаливает он с ехидной улыбкой.

Терпение начинает лопаться.

— Мой блог — это моя работа! — отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие. — И он приносит мне доход, который идет на благо нашей семьи. И налоги я плачу исправно. И, кстати, я всегда находила время для мужа и сына. В отличие от… моего мужа, который предпочитал проводить время с другими женщинами.

Судебное заседание тянется как вечность. Каждый вопрос, каждое слово — как удар. Чувствую себя раздетой, выставленной на всеобщее обозрение. Все мои чувства, все мои переживания — как на ладони. Это ужасно.

Наконец-то все заканчивается. Игорь говорит, что мы хорошо держались, что у нас есть неплохие шансы. Но я чувствую себя совершенно разбитой. Слишком много эмоций, слишком много напряжения.

Выхожу из здания суда и жадно глотаю свежий воздух. Господи, как же хочется просто убежать куда-нибудь, забыть обо всем этом кошмаре.

Сажусь в машину и еду домой. Там меня ждет Артем. Мой мальчик. Единственный человек, ради которого я сейчас живу.

Открываю дверь, и он тут же бросается ко мне. Смотрит встревоженно. Видит, что мне плохо.

— Мам, ну как там? — спрашивает он.

— Все нормально, Тём, — отвечаю я, стараясь улыбнуться. — Все будет хорошо.

Но я вижу, что он мне не верит. Он ведь все понимает. Он знает, что между мной и Толиком все кончено. И ему тоже больно. Ему сейчас, наверное, даже больнее, чем мне. Ведь он теряет не только мужа, но и отца.

Обнимаю его крепко-крепко. Чувствую, как он напряжен. Понимаю, что ему сейчас нелегко. Подростковый возраст, кризис самоидентификации, а тут еще и развод родителей. Бедный мой мальчик.

— Тём, — говорю я. — Я знаю, что тебе сейчас тяжело. Но я хочу, чтобы ты знал, что я всегда буду рядом. Что я тебя очень люблю.

Он обнимает меня в ответ. Молчит, но я чувствую, как он успокаивается. Ему нужен отец, это очевидно. Нужен мужской пример, кто-то, кто направит, поддержит. А Толику плевать. У него сейчас, наверное, свидание с очередной Сонечкой.

В последнее время Артем совсем отбился от рук. Учеба ни к черту, огрызается, в школе постоянные проблемы. У него сейчас такой возраст сложный, все эти гормоны, самоопределение… А тут еще и эта ситуация с разводом.

— Может, сходим куда-нибудь? — предлагаю я, чтобы хоть как-то его отвлечь. — В кино или в кафе?

Он пожимает плечами. Видно, что ему не хочется никуда идти.

— Давай лучше дома посидим, — говорит он. — Фильм посмотрим.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Какой фильм хочешь?

Мы включаем какой-то боевик и садимся на диван. Артем прижимается ко мне, и я чувствую, как он расслабляется. Смотрю на него и думаю: какой же он у меня хороший. Несмотря на все свои подростковые заморочки, он все равно остается моим любимым сыном. И я сделаю все, чтобы он был счастлив.

Пусть Толик катится ко всем чертям. Пусть живет, как хочет. Я больше не буду тратить на него свои силы и эмоции. Я буду жить ради себя и ради своего сына.

Я докажу всем, что могу быть счастливой и без него. Я построю новую жизнь, полную любви, радости и успеха. И никто мне в этом не помешает.

А сейчас… Сейчас я просто хочу посидеть рядом с моим сыном, посмотреть фильм и забыть обо всем этом кошмаре. Ведь главное — это мы. Я и Артем. И мы справимся со всем. Вместе.

Артем уснул, привалившись ко мне. Его дыхание ровное и спокойное. А я все смотрю на экран, не в силах оторваться. Не от фильма, конечно. От ленты новостей в телефоне. Фотографии идеальных тортов, вдохновляющие цитаты, анонсы кулинарных курсов.

"Секреты сладкой жизни" — моя параллельная реальность, где все можно исправить, где я — хозяйка своей судьбы.

Завтра я начну все сначала. Новый рецепт, новый мастер-класс, новый стрим. Нужно придумать что-то особенное, что-то, что зацепит. Идея зреет в голове, как тесто на опаре. Шоколадный фондан с соленой карамелью и лавандой? Или торт "Три шоколада" с зеркальной глазурью? Нет, слишком банально. Нужно что-то более… дерзкое.

Улыбаюсь. Я знаю, что сделаю. "Торт развода". Черный, как моя душа после сегодняшнего дня, с острыми углами и кислой начинкой. И посвящу его всем женщинам, которые пережили предательство.

Толик еще пожалеет, что недооценил меня. Я не просто домохозяйка с блогом. Я — кондитерская королева, и я испеку свое счастье, чего бы мне это ни стоило.

"Секреты сладкой жизни" — мой личный кокон, моя неприступная крепость, мой сладостный антидепрессант. Здесь я — Ольга Сладкова, фея, творящая волшебство из крема и бисквита, а не затюканная жена, преданная мужем. Здесь каждый взмах лопатки — заклинание, возвращающее мне веру в себя.

Сегодня в меню — "Торт развода". Звучит, как черная комедия? Возможно. Но сейчас кондитерское искусство для меня именно такое — горько-сладкое. Этот торт — не просто десерт, а съедобный манифест! Он будет черным, как бездна моей души, израненной предательством и судебными тяжбами. Острые углы, словно осколки разбитых надежд, — под стать моим взвинченным нервам. И, конечно, кислая начинка, взрывающая вкусовые рецепторы, — вишня, клюква… что-то такое, чтобы скулы сводило! Главное, чтобы Толик, увидев это творение, понял, какую вселенную сладких возможностей он потерял. Хотя, положа руку на сердце, сомневаюсь, что он вообще его увидит…

Первым делом — дозаправка: кофе. Черный, обжигающий, с дразнящим ароматом корицы. Без него я сегодня — вареная медуза. Пока варево колдует над моим сознанием, проверяю почту. Ого! Новые подписчики льются рекой, заказы сыпятся, как из рога изобилия. Кто-то жаждет капкейков на день рождения, кто-то грезит о домашнем зефире… Сердце наполняется теплом — значит, не зря стараюсь!

Усаживаюсь за стол, словно художник за мольберт, и начинаю набрасывать эскиз "Торта развода". Он должен быть не просто эффектным, а кричащим, врезающимся в память, как заноза под ноготь. Черный бархат бисквита, зеркальная глазурь, острые грани, словно осколки разбитого зеркала… Может, припорошить все это пищевым золотом? Чтобы даже в кромешной тьме проглядывал луч надежды, намек на возрождение.

Пока карандаш скользит по бумаге, в голову назойливо лезут воспоминания. О Толике, о его новой пассии — Сонечке, а может, там уже и другая… о предстоящем и решающем заседание суда. Отгоняю их, как назойливых мух. Нельзя дать негативу задушить меня в своих липких объятиях. Я должна быть сильной, как скала, ради себя, ради Артема.

Кстати, об Артеме. Надо срочно с ним поговорить. Он в последнее время ходит сам не свой. Замкнулся в себе, огрызается по пустякам. Понимаю, ему сейчас тоже не сахар. Развод родителей — это всегда удар под дых для ребенка. А тут еще и пубертат со всеми его гормональными штормами.

Решаю приготовить сыну его любимые шоколадные маффины. Может, хоть это растопит лед в его сердце. Заодно и контент для блога подкину. Включаю камеру и снимаю короткое видео, как колдую над тестом. Выкладываю в сториз с подписью: "Шоколадная терапия для моего любимого сына". И — вуаля! — первый лайк прилетает моментально: от Артема.

Пока маффины томятся в духовке, приступаю к "Торту развода". Замешиваю тесто для бисквита, взбиваю крем. Решаю сделать начинку из вишневого конфитюра с пикантной ноткой лимонного сока. Чтобы была и сладость, и горчинка. Как в жизни, в общем.

В процессе священнодействия меня осеняет — проведу-ка я прямой эфир! Рассказываю своим подписчикам о новом проекте, делюсь мыслями о разводе, как о неизбежном зле. Отвечаю на их вопросы, словно психотерапевт на кушетке.

— Оля, а тебе не страшно начинать все с чистого листа? — робко спрашивает одна из подписчиц.

— Конечно, страшно, — честно признаюсь я. — Но страх — не повод сдаваться. Это пинок под зад, чтобы двигаться вперед!

— А ты не боишься, что бывший муж увидит этот торт и обидится? — интересуется другая.

— Пусть обижается, — говорю я с дерзкой улыбкой. — Может, тогда, наконец, поймет, что потерял.

В эфир врывается Маша, моя верная подруга и соратница.

— Оля, ты как всегда в своем репертуаре! — пишет она. — Молодец, не даешь слабину!

— А чего унывать? — отвечаю я. — Жизнь продолжается! И она будет сладкой, назло всем врагам.

Эфир завершается, и я с удвоенной энергией возвращаюсь к торту. Собираю бисквит, щедро промазываю его кремом и вишневым конфитюром. Отправляю в холодильник, чтобы он пропитался и набрался сил.

Пока торт дремлет в холоде, отвечаю на сообщения в блоге. Подписчицы засыпали меня комплиментами и словами поддержки. Это невероятно трогательно! Чувствую себя частью огромной, дружной семьи.

Вечером, когда Артем возвращается из школы, он выглядит поникшим, словно осенний лист.

— Что случилось? — участливо спрашиваю я.

— Да ничего, — бурчит он в ответ, избегая моего взгляда.

— Ну как ничего? Я же вижу, что что-то тебя гложет.

Он упрямо молчит, сжимая кулаки.

— Артем, прошу тебя, откройся мне, — умоляю я. — Я же твоя мама. Я всегда буду на твоей стороне, выслушаю и постараюсь помочь.

Он тяжело вздыхает и рассказывает, что в школе его дразнят из-за нашего развода. Говорят гадости про отца, обзывают меня неудачницей.

Сердце мое разрывается на части от боли за сына. Как же я ненавижу Толика за то, что он причинил столько страданий моему ребенку!

— Артем, не слушай этих придурков, — говорю я, обнимая его крепко-крепко. — Твой отец — просто эгоистичный идиот, не способный оценить сокровище, которое у него было. А ты — самый лучший, самый умный и самый красивый сын на свете. И мы с тобой обязательно справимся со всем, что бы ни случилось. Мы будем вместе, всегда.

— Правда? — спрашивает он, заглядывая в мои глаза, полные слез.

— Правда, — отвечаю я, целуя его в лоб. — Мы будем жить счастливо, назло всем завистникам и недоброжелателям. Вот увидишь!

— А можно мне маффин? — робко спрашивает он, слегка улыбаясь.

— Конечно, можно, — отвечаю я. — И не один, а целую гору!

Мы садимся за стол и вместе уплетаем шоколадные маффины. Артем немного оживает, начинает рассказывать о школе, о друзьях, о футболе. Я внимательно слушаю его, ловя каждое слово, и думаю о том, что самое главное в жизни — это любовь и поддержка близких.

Позже, когда Артем засыпает, я возвращаюсь к "Торту развода". Достаю его из холодильника и приступаю к финальному этапу — украшению. Покрываю черной, словно ночь, глянцевой глазурью, добавляю острые углы из горького шоколада, словно шрамы на сердце, посыпаю мерцающим пищевым золотом, как символ надежды. В завершение ставлю сверху маленькую, но гордую фигурку разведенной женщины, уверенно смотрящей в будущее.

Торт получился просто шедевральным! Он выглядит одновременно трагичным и элегантным, грустным и вдохновляющим. Именно таким я и хотела его видеть — отражением моей души.

Фотографирую торт и выкладываю в блог с подписью: "Торт развода. Для тех, кто пережил предательство, но не сломался. Для тех, кто готов начать все сначала и построить свою жизнь заново. Сладкую жизнь!"

Засыпаю с чувством выполненного долга и легкой усталостью. Сегодня я сделала все, что могла. Я создала новое произведение искусства, поддержала сына, вдохновила подписчиков. И я верю, что завтрашний день будет еще лучше, чем сегодняшний.

Единственное, что омрачает мою радость, — я засыпаю одна… А мне ведь всего тридцать пять. И даже эта чертова наклейка "Ищу мужа" на заднем стекле моей машины оказалась бесполезной. Так и красуется там, словно последняя отчаянная надежда обрести свое счастье…

(Спустя полгода после развода)

Лежу на спине, подушка сбилась под лопатки, а простынь предательски задралась, обнажая мои, в общем-то, неплохие ноги. В руке вибрирует он — мой маленький друг и утешитель. Подношу его к себе… Легкое покалывание, как обещание чего-то хорошего. Пластик ощущается прохладным, но я знаю, что скоро он согреется от моего тепла. Замираю на секунду, предвкушая. Потом медленно ввожу. Сначала просто чувствую, как он заполняет меня. Приятное ощущение… А потом…

Потом начинается магия. Вибрация пронзает меня насквозь. Каждая клеточка тела отзывается на этот ритм. Дыхание сбивается, сердце начинает колотиться как бешенное. Господи, как же давно я этого не чувствовала! После развода личная жизнь — полный аут. Ну что этому кобелю не хватало, а? Я ж вроде ничего такая, да и в постели не бревно. Ладно, проехали. Главное, что сейчас у меня есть он. Мой маленький секрет. Мой способ расслабиться и почувствовать себя женщиной.

Волна за волной удовольствие накатывает на меня, смывая все тревоги и заботы. Закрываю глаза и пытаюсь отпустить все мысли. Но они, заразы, как тараканы, лезут в голову.

Артем… Этот балбес опять натворил дел в школе. Классная звонила вчера, жаловалась на его поведение. Задирается, хамит учителям, уроки не делает. Ну что с ним делать? Ему уже пятнадцать лет! Какой из него мужик вырастет, если он сейчас такой безответственный? Может, отвести его к психологу? Или, может, просто не хватает отцовского внимания? Черт, ну почему все так сложно?

Вибратор продолжает делать свое дело. Я чувствую, как тело начинает нагреваться. Пальцы непроизвольно скользят вниз, находят эту маленькую кнопку удовольствия. Легкие круговые движения… Ах! Уже лучше.

А еще этот торт! Юбилей у какого-то шишки, заказ огромный. Три яруса, куча крема, украшения… Вчера полночи провозилась. Сегодня нужно отвезти его вовремя. Надеюсь, доедет в целости и сохранности. А то я убьюсь, если с ним что-то случится. Спасательный набор, конечно, с собой возьму, но все равно переживаю. Вдруг крем поплывет или розочка какая отвалится?

Снова возвращаюсь к ощущениям. Вибратор жужжит, а пальцы делают свое дело. Я чувствую, как волны тепла расходятся по всему телу. Легкие стоны вырываются из груди. Еще немного… еще чуть-чуть…

Кажется, я уже близка. Все тело дрожит в предвкушении. Я чувствую, как кровь приливает к самым сокровенным местам. Еще одно движение… Еще одно… Вот оно!

Дзинь-дзинь!

Твою мать!

Гребаный телефон! Ну кто звонит в такой момент? И почему именно сейчас? Все испортил!

Вздрагиваю. Не от удовольствия, а от злости. Да что ж такое! Только настроилась, только расслабилась, и тут этот чертов телефон!

Пытаюсь собраться. Нельзя так просто сдаваться. Глубже ввожу вибратор. Еще несколько быстрых движений… Давай, давай же! Ну пожалуйста…

Дзинь-дзинь! Дзинь-дзинь!

Да чтоб тебя! Раздражение переполняет меня. Отбрасываю вибратор на тумбочку. Этот предатель, вместо того, чтобы довести дело до конца, валяется теперь без дела. Хватаю телефон. Смотрю на экран. Незнакомый номер. Скорее всего, какой-нибудь спам. Но черт его знает… Вдруг что-то важное?

Нажимаю кнопку "Ответить". Стараюсь говорить спокойным голосом, хотя внутри все кипит от злости.

— Алло?

В трубке раздается писклявый голос классной руководительницы Артема.

— Ольга Сергеевна? Это Ирина Петровна. У меня к вам серьезный разговор.

Вот блин!

Стискиваю зубы, сжимаю вторую руку в кулак. Ногти впиваются в кожу ладони. Нужно успокоиться. Вдох-выдох. Я же Ольга Сладкова, королева тортов и повелительница кухонь. Я умею контролировать себя. Всегда улыбаюсь, даже когда внутри все рушится.

— Слушаю вас, Ирина Петровна, — говорю я как можно более вежливо.

Классная начинает трещать про годовые оценки Артема, про его ужасное поведение, про какие-то конфликты с девочками. В общем, полный набор. И, конечно же, ей нужно срочно со мной встретиться, чтобы все обсудить. Желательно сегодня.

— Хорошо, Ирина Петровна, — цежу сквозь зубы. — Я постараюсь подъехать сегодня.

Кладу трубку. Ну что ж такое! Один геморрой за другим. Что он опять натворил? Ну почему он такой проблемный? Когда уже это закончится? Хоть бы раз порадовал меня…

Ладно, все потом. Сейчас нужно собраться и взять себя в руки. У меня заказ! Клиенты не ждут.

Поднимаюсь с кровати. Ноги немного дрожат. Иду в душ, смываю с себя остатки удовольствия и злости. Включаю холодную воду, чтобы прийти в себя. Нужно привести себя в порядок. Выглядеть свежо и бодро. Никто не должен догадаться, что у меня тут происходило пару минут назад.

Быстро одеваюсь. Джинсы, футболка, кеды. Волосы собираю в небрежный пучок. Легкий макияж, чтобы скрыть следы усталости. Готово!

Торт уже упакован в специальную коробку. Аккуратно выношу его из холодильника. Он такой красивый! Белоснежный крем, шоколадные завитки, свежие ягоды… Настоящее произведение искусства. Надеюсь, доедет в целости и сохранности.

Выхожу из квартиры. Спускаюсь вниз. Квартирка у нас хоть и тесная, маленькая двушка, но зато своя. После скандального развода с Толиком это был настоящий подарок судьбы. Хотя, если честно, лучше бы муж не изменял, чем эта клетушка… Но что поделать, имеем, что имеем.

Иду на парковку. Моя ласточка уже заждалась. Хоть за это Толику спасибо — не стал жадничать, оставил подарок мне. А дача… Плевать! Зато половину от ее продажи мы с Артемом отхватили. А большую квартиру обменяли на двухкомнатную и однушку. Себе с Артемом, благодаря зубастому адвокату, львиную долю оттяпали, а Толику и скромной однушки хватит.

Подхожу к задней дверце, чтобы погрузить торт. И тут же натыкаюсь взглядом на эту проклятую наклейку. "Ищу мужа".

Подруги, чтоб их! Решили мне личную жизнь устроить. Приклеили эту гадость на заднее стекло. Столько раз я пыталась ее отодрать, но она намертво прилипла. Так и езжу с этим позором.

Поначалу было весело. Водители сигналили, подмигивали, предлагали встретиться. Некоторые даже номер телефона оставляли. Но потом это стало раздражать. Чувствую себя какой-то… выставленной на продажу.

Сажусь за руль. Завожу двигатель. Еду. Вспоминаю все эти сигналы, подмигивания…

И тут же резко давлю по тормозам. Перед машиной пробегает черная кошка.

Твою мать!

Успела! Пронесло!

Но тут же слышу громкий удар сзади. Машину трясет. Что за хрень?

Ошалело смотрю в зеркало заднего вида. В мою ласточку врезался огромный внедорожник.

Из машины выползает злобный водитель. Лицо красное, глаза на выкате. Сейчас будет скандал.

Только этого мне сейчас не хватало! Еще одна головная боль на мою бедную голову. Ну почему все так складывается? Может, это карма? Или просто черная полоса в жизни? Главное, чтобы с тортом ничего не случилось. Если с ним что-то не так, я этого мужика собственноручно… закормлю пирожными до смерти!

Сижу в этой долбанной машине, пытаюсь отдышаться. Ну вот, приплыли! Мало мне проблем с Артемом и заказным тортом, так еще и этот олень на внедорожнике. В голове пульсирует только одна мысль: "Торт! Торт! Торт!" Главное, чтобы с ним ничего не случилось.

Смотрю на часы. Время поджимает. Если опоздаю, заказчик меня живьем съест. А еще и эта встреча с классной… Кажется, сегодня вселенная решила проверить меня на прочность. Ну ничего, я еще поборюсь!

Этот громила в черном уже стучит в мое окно. Ну что ему надо? Не видит, что я и так на взводе? Ладно, не буду тянуть кота за хвост. Чем быстрее разберемся, тем лучше.

Делаю глубокий вдох, выдыхаю и открываю дверцу. Вылезаю из машины, как улитка из раковины. Сразу же упираюсь взглядом в его… кхм… достоинство. Ну и вид! Штаны обтягивают его там, как вторая кожа. Интересно, это он такой "одаренный" или просто белье удачное? Нет, ну серьезно, хоть бедра своди! А еще эти его накачанные руки, рубашка в обтяжку… Ну вот, опять пошло-поехало! Снова чувствую себя неудовлетворенной. Надо прекращать об этом думать, пока я тут слюной не изошлась.

Он что-то там мне выговаривает про мои "купленные" права. Да пошел ты! Я вообще-то неплохо вожу. Просто сегодня не мой день.

Игнорирую его вопли и иду к задней дверце. Открываю багажник, поднимаю крышку коробки с тортом. Сердце замирает. Вот оно! Трещина! Прямо посередине! Твою ж налево! Из-за этого удара мой шедевр пошел трещинами. Все пропало!

Смотрю на часы. Время летит с бешеной скоростью. Заламываю руки в отчаянии. Это просто конец! Слезы наворачиваются на глаза.

Этот козел все еще что-то бубнит про свою разбитую фару. Да какая фара, когда тут торт на грани катастрофы!

И тут меня прорывает. Все накопившееся за последнее время выливается на него, как из ведра.

— Да ты хоть понимаешь, что натворил?! — кричу я, сама не узнавая свой голос. — Муж, козел, бросил меня с сыном! А он еще тот балбес. А ты, ты… Ты разбил мой торт! А ты тут со своей фарой лезешь! Да гори она синим пламенем! У меня вообще вся жизнь разбита, а тут ты про железяку!

Стою, вся дрожу. Слезы текут по щекам. Ненавижу себя за эту истерику. Ненавижу этого мужика. Ненавижу все вокруг.

А он стоит, смотрит на меня, как на умалишенную. И вдруг выдает:

— Наклейка на машине правду говорит: мужа тебе надо хорошего.

Что?! Это он сейчас серьезно?

И прежде чем я успеваю что-либо сообразить, он хватает меня за руку и притягивает к себе. И целует. Страстно, жадно, напористо.

В голове — полный хаос. Что происходит? Кто это? Зачем? Но тело… О, мое тело отзывается на этот поцелуй с такой силой, что я теряю дар речи.

Сначала просто стою, как столб, не понимая, что делать. Но потом… Потом что-то щелкает внутри меня. Моя женская сущность, заброшенная и забытая, просыпается и требует своего. Я чувствую его запах, его силу, его уверенность. И отвечаю на поцелуй.

И тут начинается настоящее безумие. Его губы терзают мои, руки скользят по моей спине, прижимая меня к себе все сильнее. Я чувствую его возбуждение, его желание. И мое собственное желание, которое до этого момента я старалась подавить, вырывается на свободу.

Забываю обо всем на свете: о торте, о классной, об Артеме, о муже-козле. Есть только он и я. Только наши губы, наши тела, наше желание.

Мир вокруг исчезает. Остается только этот поцелуй, этот момент, эта страсть.

Но потом… Потом в мое блаженство врываются звуки. Сигналы машин, крики водителей, чьи-то удивленные возгласы. Оказывается, мы стоим посреди дороги и перегородили движение.

Ошарашенно отстраняюсь. Смотрю на него. Он смотрит на меня. В его глазах — то же смятение, что и в моих.

— Теперь легче? — спрашивает он.

Киваю. И это чистая правда. Вроде как выпустила пар. Но легче не стало. Все гораздо хуже. Возбуждение только усиливается. Чувствую себя так, будто меня ударили током. Все тело горит огнем. Хочу его. Прямо здесь и сейчас.

Но нельзя. Нельзя так просто отдаться первому встречному. Хотя… Почему бы и нет?

В голове борются два противоречивых желания. Одна часть меня кричит: "Беги! Это безумие! Ты же мать! Ты же приличная женщина!". А другая шепчет: "Хватит себя сдерживать! Ты достойна счастья! Ты достойна любви!".

В животе начинают летать бабочки, а в голове навязчиво крутится только один вопрос: "Что там с тортом». А то вдруг этот поцелуй так и останется единственным ярким моментом за сегодня.

(Марк)

Вот черт, что это сейчас было? Как школьник, ей-богу! Наклейка эта дурацкая, конечно, подтолкнула: «Ищу мужа». Но дело-то не в ней. В незнакомке дело. В ее глазах, полных отчаяния. Как будто весь мир рухнул. И запах… Ваниль, нежность, что-то такое домашнее, чего я давно не чувствовал. Сладкая ловушка какая-то.

Но хватит витать в облаках, надо возвращаться в реальность. Машины сигналят, водители матерятся. Сейчас еще гаишники приедут, вот будет весело. Надо брать ситуацию в свои руки.

— Как тебя зовут? — спрашиваю, стараясь сохранять хоть какое-то подобие спокойствия.

— Ольга… — выдыхает она. Имя, как имя, но звучит как музыка.

— А я Марк. Торт в мою машину, вещи забирай и пересаживайся, — командую, как генерал какой-нибудь.

— Зачем? — смотрит на меня непонимающе.

— Спасаю твою жизнь, — отвечаю, — ты в таком состоянии за руль не сядешь.

И ведь правда, дрожит, как лист на ветру. Сам отгоняю ее тачку на обочину. Хорошо хоть, повреждения небольшие, бампер царапнулся и фара треснула. Потом разберемся. Запрыгиваю в свой Range Rover, Ольга сидит рядом, вся какая-то потерянная. Вопросов в глазах — уйма.

— Ты не будешь гаишников вызывать? — спрашивает тихо.

— Нет, — отвечаю, — договоримся.

Мне сейчас меньше всего нужны разборки с полицией. Да и жалко ее, видно же, что не специально.

Едем в какой-то ресторан, куда она этот чертов торт должна доставить. По дороге молчит, смотрит в окно. Наверное, проклинает меня всеми словами, которые знает.

У ресторана помогаю ей вытащить этот тяжеленный торт. Ну и громадина! Как она его одна таскает?

Мог бы свалить, честно говоря, дел полно. Но что-то держит. Любопытство, наверное. Хочется посмотреть, что будет дальше. Провожаю ее в какой-то закуток, который, видимо, ей выделили для финальной отделки.

И вот тут начинается самое интересное. Она достает из сумки целый арсенал кондитерских инструментов. Крема, посыпки, какие-то шприцы, кисточки… Как у хирурга, блин! И начинает колдовать над этим тортом.

Я стою в стороне, наблюдаю. Сначала просто так, из вежливости. А потом… Потом начинаю завороженно следить за каждым ее движением. Как она аккуратно замазывает трещины, как виртуозно наносит узоры, как придает торту какую-то невероятную свежесть и аппетитность. И торт словно оживает. Превращается из потрепанного жизнью десерта в настоящий шедевр.

И в этот момент я вижу ее совсем другой. Не заплаканной, не растерянной, а собранной и сосредоточенной. Светится изнутри, когда занимается своим делом. В ее глазах — огонь, в руках — мастерство. И я… Я просто не могу отвести от нее взгляд.

Господи, какая же она красивая! Даже с этим кремом на щеке и в этом нелепом фартуке. И от нее пахнет ванилью… Этот запах сводит меня с ума.

Вдруг понимаю, что ужасно хочу к ней прикоснуться. Провести рукой по ее волосам, убрать этот крем с щеки, обнять ее крепко-крепко. Но боюсь спугнуть, нарушить эту атмосферу.

Она заканчивает работу, отступает на шаг, чтобы оценить результат. И на ее лице появляется улыбка. Настоящая, искренняя, такая, что все вокруг словно озаряется светом.

И вот тут мне сносит крышу. Все. Моим принципам конец. Забываю о дочери, о работе, о своей чертовой осторожности. Просто не могу больше сдерживаться.

Подхожу к ней, беру ее за руку. Она вздрагивает, смотрит на меня вопросительно.

— Прости, — шепчу, — ты такая… невероятная… Я не могу удержаться.

И целую ее. Снова. Но на этот раз все по-другому. Не грубо и напористо, как тогда в пробке, а нежно и трепетно. Словно боюсь ее сломать. Чувствую, как она отвечает на мой поцелуй. Сначала робко, неуверенно, а потом… Потом все сильнее и сильнее. И я понимаю, что она тоже этого хочет.

Прижимаю ее к стене, чувствую ее тело своим. Она такая мягкая, теплая… И от нее пахнет ванилью… Господи, как же я хочу ее!

Она стонет мне в губы, и этот звук заставляет меня потерять контроль. Мои руки скользят по ее спине, опускаясь ниже, к ягодицам. Вжимаюсь в нее пахом, чувствую ее возбуждение. И понимаю, что она готова.

— Я хочу тебя, — шепчу ей на ухо, — поехали ко мне? Потом заберем твою машину… Смотрю в ее глаза, вижу там смятение, желание, страх. И надежду. Что я творю? Но остановиться уже не могу. Да и не хочу.

(Ольга)

Марк… даже имя какое-то… породистое, что ли. Как будто из другой жизни. Успешный, уверенный… И вдруг — я. С тортом, с соплями, с наклейкой дурацкой на стекле машины. А он… Как Джеймс Бонд, честное слово! Спаситель мой. Взял все в свои руки, как настоящий мужик. И ведь помог! Не упала я в грязь лицом перед заказчиком, и все благодаря ему.

А потом… эти поцелуи… Господи, да я так не целовалась со времен… да я и не целовалась никогда так, если честно! А он еще и «поехали ко мне» … И я… дура… сказала «да»! Совсем крышу снесло бабе, это точно.

Сижу в его крутой тачке, смотрю в окно и думаю: "Куда я качусь?" Ну вот зачем мне это все? Муж бросил, сын балбес, но любимый, а тут еще и этот Марк… красивый, зараза, но… чужой. И машина у него вон какая… Небось, баб у него как тортов у меня, что не неделя так новый, а то и по три сразу.

Подъезжаем к какому-то дому. Точнее, не к дому, а к коттеджу! Два этажа, газончик, вид на море… Живет, как царь. Хотя, может, он и есть царь? Не додумываю, потому что он поворачивается ко мне и… снова целует.

— Марк, может, не надо? — шепчу я, пытаясь остановить этот водоворот страсти.

— Надо, Оля, надо, — отвечает он, а голос хриплый, возбужденный. — Ты даже не представляешь, как надо.

И снова его губы, его руки… Кажется, я уже ничего не контролирую. Просто отдаюсь ему, этому моменту. Забываю обо всем на свете. А он… Он знает, что делает. Чувствует меня, как никто другой.

Не замечаю, как оказываюсь у него на руках. Охренеть! При моих лишних килограммах он несет меня, словно хрупкую принцессу. Невольно вырывается смех, и я, сама не осознавая, обвиваю его шею руками.

— Ты чего? — спрашивает он, улыбаясь.

— Да так…

Внутри дома тепло, как в его объятиях. Лучи солнца пробиваются сквозь занавеси, лаская мягкий диван и рассеивая полумрак. Кажется, будто сама атмосфера шепчет о романтике. И вот он снова целует меня. И все. Мой разум растворяется в этом поцелуе, словно утренний туман.

Его руки скользят по моей спине, задирают футболку. Я даже не успеваю понять, что происходит, как оказываюсь без нее.

— Марк… — шепчу я, пытаясь хоть что-то сказать.

— Тише, Оля, тише, — отвечает он, его губы уже на моих сосках.

Черт, как же это хорошо! Неимоверно хорошо! Его губы терзают мою грудь, и я стону от удовольствия. Забываю обо всем на свете.

Его руки сжимают мои ягодицы сквозь ткань джинсов. И тут он шепчет мне на ухо:

— Знаешь, Оль, я еще ни разу не видел, чтобы девушке так шли джинсы. Они совсем не портят фигуру. У тебя такая идеальная попка в них…

И медленно, очень медленно расстегивает пуговицу на моих джинсах. Опускает бегунок молнии… А его губы, его горячие губы следуют за рукой, оставляя влажную дорожку. И вот уже касаются кромки моих трусиков.

Боже мой, как же это заводит! Я вся горю, дрожу, хочу его до безумия. Но кто он? Что я о нем знаю?

— Марк… кто ты? — спрашиваю я, еле выдавливая из себя слова.

— Тот, кто хочет тебя до безумия, — отвечает он, не отрываясь от моего тела.

А потом его руки уже стягивают мои джинсы. Он опускается передо мной на колени, покрывая поцелуями низ живота. Стягивает трусики… О боги! Я чувствую, как бесстыдно теку. И вот его язык уже…ммм… Господи… Что он делает? Как он это делает? Это… это нереально! Я закрываю глаза и отдаюсь ощущениям. Цепляюсь руками за его волосы, стону громче и громче. Все мое тело дрожит.

— Марк… — шепчу я, умирая от наслаждения.

— Ты такая сладкая… такая желанная.

Он доводит меня до оргазма языком. Долго, мучительно, прекрасно. Я извиваюсь в его руках, кричу от удовольствия. А потом… Полная тишина. Только мое сбившееся дыхание и его тихий стон.

Он поднимается. Я открываю глаза и вижу его. Без рубашки. Боже… какой же он красивый! Сильное, атлетичное тело. Широкие плечи, мускулистый торс, кубики пресса…

Он снимает брюки. И я вижу… Ох, е-мое! Кажется, я разучилась дышать. Передо мной предстает…ЭТО. Его достоинство. Большое, твердое, возбужденное. Идеальной формы. Господи, да он же просто Аполлон! И это все для меня?

— Ну что, понравился? — подмигивает он, видя мое замешательство.

— Я… я… — только и могу пролепетать я.

Он целует меня. Снова. И на этот раз поцелуй еще более страстный, более требовательный. Его язык проникает в мой рот, и я тону в этом безумном водовороте чувств.

— Ты готова, Оля? — спрашивает он, отрываясь от моих губ.

— Не знаю… — отвечаю я честно. — Страшно…

Он гладит меня по щеке.

— Не бойся. Я буду нежным. Обещаю.

Он берет меня на руки и несет в спальню. Опускает на кровать. И снова целует. Его руки гладят мое тело, возбуждают, сводят с ума. Он входит в меня. Медленно, осторожно, но уверенно.

— Ай! — вырывается у меня невольный вскрик. Да, давненько я не была с настоящим мужчиной. Вибратор — это совсем другая история.

— Прости, — шепчет он мне на ухо. — Сейчас пройдет, обещаю.

И действительно, боль быстро утихает, сменяясь нарастающим удовольствием. Он двигается во мне, и я чувствую, как наполняюсь им. Он заполняет все мое существо. Я чувствую его силу, его страсть. Я отдаюсь ему полностью.

— Марк… — шепчу я, захлебываясь от наслаждения.

Мы двигаемся в унисон, сливаясь в одно целое. Каждое его движение — это наслаждение. Каждое его прикосновение — это огонь. Я кричу от удовольствия. И тут…

— Пап, я дома! — девичий голос, и звук хлопнувшей двери, как приговор, прокатился по дому…

Марк чертыхается.

— Черт! Не вовремя.

Но вздрагивает и кончает в меня… Приплыли…

(Марк)

"Пап, я дома!" — этот звонкий девичий голос, как ледяной душ. Я вздрагиваю всем телом и кончаю прямо в Ольгу. Вот это поворот! Какого черта? Ева должна быть в школе, ботанить алгебру или что там у них сейчас. Только стоило расслабиться, привезти Ольгу домой, зная, что у нас будет пара часов на… развлечения, а тут на тебе! Застукала папашу за делом.

Ольга подо мной вся напряглась. Да уж, ситуация не из приятных. Хотя… если честно, сейчас я думал только об одном: какая же у нее обалденная грудь! Эти упругие шарики, эти соски… просто огонь! Но Ева… с ней сейчас лучше не шутить. Пятнадцать лет — возраст, когда бунт сидит в крови.

— Дочь?.. — шепчет Ольга, пытаясь хоть как-то сориентироваться.

— Да…

— Катастрофа?

— Прорвемся! — как можно более уверенно отвечаю я, хотя сам в это не очень-то верю.

— Одежда на первом этаже осталась! — снова шепчет, и я понимаю, что нужно действовать быстро.

— Не переживай, сейчас принесу…

— Марк…

— Будь тут, Ольга, я сейчас… — отрываюсь от нее с огромным сожалением. Успеваю сорвать поцелуй в губы и еще один в ее упругую грудь. Бомба, а не баба!

Спрыгиваю с кровати, натягиваю спортивные штаны и первую попавшуюся футболку. Главное — не терять самообладание. Быстро выхожу из спальни, стараясь не шуметь, и спускаюсь вниз.

И вот она, моя дочь. Стоит в прихожей, руки в боки, смотрит на меня пронзительным взглядом. И так похожа на мать, чертовка! Красивая, но с характером. Короткая стрижка, несколько прядей выкрашены в кислотно-зеленый цвет. Одета в черный балахон с каким-то готическим принтом и широкие джинсы. На ногах — массивные берцы на толстой платформе. Типичный подросток-бунтарь.

— Почему не в школе? — спрашиваю я, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Живот болит, — бурчит она в ответ, отводя взгляд.

— Опять врешь? — не выдерживаю я. Ну сколько можно?

— Па, чистая правда! — в ее голосе слышится обида. Неужели действительно плохо себя чувствует?

— Хорошо, едем к врачу, — говорю я, решив не рисковать.

— Уже не болит, — тут же меняет она тон. — И вообще, не заговаривай мне зубы, пап. Ты привел к нам женщину.

Ну вот, началось. Я знал, что так будет.

— Не имею права? — огрызаюсь я.

— Это наш дом, а не публичный! — выпаливает она, и я чувствую, как во мне закипает гнев.

— Ева, следи за языком! — повышаю я голос.

— А что такого? Правда глаза колет? Кто она? — наседает она, не давая мне ни секунды на передышку.

Ладно, надо как-то выкручиваться из этой ситуации. Собираю в кучу разбросанную одежду: джинсы, футболку, трусики Ольги. Стараюсь не смотреть на дочь. Чувствую себя полным идиотом.

И тут Ева подносит мне бюстгальтер. С кружевами. И с язвительной улыбочкой говорит:

— Вот это у нее дойки, пап! Небось, оторваться не мог?

Все внутри меня кипит от злости и стыда. Как она может так говорить? Откуда столько цинизма и сарказма в ее юном возрасте? Чувствую, как краснею.

В голове проносится тысяча мыслей. Почему она такая? Что я сделал не так? Может, это все из-за того, что я не смог заменить ей мать? Может, я слишком много работаю и не уделяю ей достаточно внимания? Или, может, это просто подростковый бунт, который нужно пережить?

— Ева, пожалуйста, иди к себе в комнату, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие. — Мне нужно поговорить с этой женщиной.

— О чем ты с ней будешь говорить? Как классно вы потрахались? — не унимается она.

Я чувствую, что сейчас взорвусь.

— Ева! — рявкаю я. — Я сказал, иди в свою комнату!

Она смотрит на меня в упор, полная ненависти и презрения. А потом, молча, разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью своей комнаты.

Выдыхаю с облегчением. Хоть это удалось.

Возвращаюсь в спальню, держа в руках одежду. Ольга стоит у окна, закутавшись в простынь, и смотрит на меня виновато.

Подхожу к ней, обнимаю за плечи, целую в висок.

— Прости, — шепчу я. — За все.

— За что? — удивляется она.

— Начиная с того, что въехал в зад твоей машины, — усмехаюсь я.

— Так это я виновата была! — возражает она.

— Ну, мы же уладили этот конфликт полюбовно, — подмигиваю я. — Остались лишь мелочи, за которые заплачу я сам. Не переживай, я все улажу.

Предлагаю ей одеться и подвезти ее к машине. Она соглашается, немного смущенно.

Беру ее номер телефона для связи и перевода денег на ремонт.

— Я все оплачу, даже не думай отказываться, — говорю я, видя ее колебания.

Снова целую, на этот раз более нежно, чем страстно. Тяну время, не желая расставаться. Ольга действительно зацепила меня. Своей непосредственностью, своей искренностью, своей… грудью, чего уж греха таить. Ее формы просто сводят меня с ума!

Но пора прощаться. Я должен разобраться с Евой. Должен наладить с ней отношения. Должен стать для нее отцом, а не просто спонсором. Иначе я потеряю ее навсегда.

— Я позвоню, — говорю я, отпуская ее.

— Угу, — отвечает она с улыбкой, но в глазах замечаю грусть. Не верит. Стандартные фразы при расставании, означающие только одно: Он никогда не позвонит.

Без проблем покидаем дом. Подвожу Ольгу к месту, где припаркована ее машина. Напоследок целую в губы. И смотрю, как она уходит, унося с собой частичку моей надежды на счастье. А впереди меня ждет разговор с дочерью. Разговор, который может изменить все. И я понятия не имею, с чего начать. Да и вообще, что говорить ребенку после такого? Чувствую себя полным кретином, когда на телефон падает входящее смс. От дочери.

«Боялась признаться. Тебя в школу вызывают. Желательно сегодня.»

Ева… Черт!

(Ольга)

— Да ладно, Маш, чего ты ржешь? Ну да, все вышло как в каком-то третьесортном сериале, — ворчу я в трубку, прижимая телефон плечом, пока втискиваю машину на парковку у школы. — Секс после аварии, дочь объявилась как черт из табакерки… Ну, полный сюр какой-то, а не свидание.

— Оль, ну ты даешь! — Машка захлебывается от смеха. — Я прям вижу его лицо! А ее? Хотя, ты ж ее не видела…

— Слава небесам, не видела! — выдыхаю я с облегчением. — И, надеюсь, больше не увижу. С меня и его хватило… хотя, если честно, Марк… он такой…

— Какой? — подначивает Маша, смакуя каждое слово. — Не томи!

— Ну… мужественный, что ли. Решительный. И… красивый, черт побери. А в постели — просто пожар!

— Ого-го! — присвистывает подруга. — Не ожидала от тебя таких откровений. А что потом? Позвонит? Увидитесь?

Я тяжело вздыхаю.

— Не-а. Ты ж знаешь, что "Я позвоню" — это как похоронный марш надеждам, Маш. Все ясно. Хотя…

— Что "хотя"? Выкладывай!

— Да так, ерунда. Просто… когда он меня целовал… искры какие-то летели, что ли. Как будто мы знакомы тысячу лет.

— Ой, Олька, брось! — хохочет Машка. — Это у тебя гормоны беснуются после долгой спячки.

— Может и так, — соглашаюсь я. — Но все равно… что-то в нем есть, цепляет.

— Ладно, хватит грезить! — обрывает меня Маша. — Ты же к классной едешь разбираться с выходками Артема? Удачи тебе! И держи меня в курсе, если этот Марк вдруг объявится.

— Ага, жди, — усмехаюсь я. — Пока, Маш!

— Пока!

Бросаю трубку и глушу мотор. Школа… ненавижу эти родительские собрания и вызовы к классной. Вечно одно и то же: "Артем плохо учится, Артем дерется, Артем хамит". Ну что с ним делать? Вроде и воспитываю, и ругаю, и люблю до потери пульса… а толку — кот наплакал. Переходный возраст, наверное, чтоб его. Но если честно, не хватает мужского влияния.

Вхожу в кабинет Ирины Петровны, классной руководительницы моего сорванца. Она приветливо улыбается, но я сразу вижу в ее глазах усталость и легкое раздражение.

— Здравствуйте, Ольга Сергеевна! — говорит она. — Проходите, присаживайтесь.

— Здравствуйте, Ирина Петровна! — отвечаю я, пытаясь излучать уверенность. Хотя внутри все дрожит.

— Артем у нас совсем от рук отбился, — начинает она. — Успеваемость катится в тартарары, на уроках витает в облаках, хамит учителям…

— Я знаю, — перебиваю ее. — Мы с ним об этом много разговаривали. Я стараюсь…

— Стараетесь — это похвально, — говорит Ирина Петровна. — Но нужны более действенные меры. Иначе он просто пустится во все тяжкие.

— Какие меры вы предлагаете? — спрашиваю я, чувствуя, как во мне закипает глухое раздражение.

— Ну, во-первых, необходимо наладить строгий контроль за его успеваемостью, — отвечает она. — Во-вторых, серьезно поговорить с ним о его поведении. Он у нас постоянно конфликтует с другими детьми.

— С кем именно? — уточняю я.

— В основном с девочками, — вздыхает Ирина Петровна. — Особенно с одной… из параллельного класса. Ева… кажется, ее так зовут.

И тут дверь в кабинет распахивается. На пороге стоит завуч в сопровождении… Марка?!

Что он здесь делает? Этого просто не может быть!

— Извините, Ирина Петровна, — говорит завуч. — Тут у нас небольшая неувязочка…

И тут Марк ловит мой взгляд. В его глазах — такое же потрясение, как и в моих.

— Ольга?! — выдыхает он.

— Марк?! — эхом отзываюсь я.

В повисшей тишине отчетливо слышно, как Ирина Петровна деликатно откашливается.

— Вы знакомы? — спрашивает она, явно сбитая с толку.

— Э… да, — отвечаю я, чувствуя, как предательски заливаюсь краской.

— Оказывается, наши дети… — начинает Марк, и тут до меня доходит, как обухом по голове. Ева! Та самая Ева, с которой Артем не поделил что-то! Это его дочь!

— …учатся в одной школе, — заканчивает за него Ирина Петровна.

Ну и ну! Мир и правда — тесная штука. А в моем случае — просто невыносимо тесная.

После короткого совещания с педагогами выясняется, что Артем и Ева — как кошка с собакой. Постоянно цепляются друг к другу, обмениваются колкостями, толкаются. В общем, полный набор подростковых "радостей".

Марк обещает провести беседу с Евой, я — с Артемом. Выходим из школы вместе, погруженные в тягостное молчание.

У моей машины я решаю, что нужно хоть что-то сказать, разорвать эту гнетущую тишину.

— Ну… вот так вот бывает, — начинаю я, чувствуя себя полной дурой.

Но не успеваю договорить. Марк хватает меня за плечи и впивается в мои губы жадным, требовательным поцелуем. Так, что у меня перехватывает дыхание, и в животе вспыхивает пожар.

К черту детей, к черту проблемы, к черту все на свете! Сейчас есть только он и я. И эта безумная сила, которая нас неудержимо притягивает друг к другу.

— Я схожу по тебе с ума, — шепчет он мне в губы, не прерывая поцелуя. — Не могу выкинуть тебя из головы. У нас остался незаконченный разговор.

И я понимаю, что он прав. Мы действительно не договорили. И я отчаянно хочу этот разговор продолжить. Прямо здесь и сейчас.

— Куда поедем? — спрашиваю я, чувствуя, как по телу разливается обжигающая волна возбуждения.

— В отель, — отвечает он, не отрывая от меня взгляда. — Я сниму номер.

И мы мчимся в ближайший отель, словно нас подгоняет сам дьявол. Уже в лифте Марк прижимает меня к холодной стене и начинает жадно целовать мою шею. Его горячие руки тискают мою грудь, сжимая соски до боли. Я тихо стону от этого невыносимого удовольствия.

Он — сумасшедший. Я — безумна.

Прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя под пальцами каждый изгиб его мускулистого торса, каждый бугорок мышц. В низ живота упирается его возбужденная плоть, и меня пронзает острая волна желания.

Двери лифта открываются, и мы, не прерывая поцелуя, врываемся в номер, словно голодные волки.

Хорошо, что на мне надето платье. Оно легко соскальзывает с моих плеч и бесшумно падает на пол. Марк разворачивает меня лицом к стене, и мои руки упираются в прохладную, гладкую поверхность.

Его горячие губы целуют мою спину, спускаясь все ниже и ниже, к самому крестцу. Я чувствую жаркое дыхание на коже, легкие покалывания от поцелуев, и все мое тело охватывает дрожь.

Он дразнит меня, не входя сразу. Я стою, задыхаясь от нахлынувшего возбуждения, и терпеливо жду. Жду, когда он наконец-то ворвется в меня и утолит этот безумный, нестерпимый голод.

(Марк)

Номер 405. Какая разница, если мы здесь, наедине? Словно рухнувшая плотина, мы торопливо освобождаемся от одежды. С ее платья, такого идеального — особенно, когда оно обнимало ее грудь — пуговицы летят безжалостно.

— Эй, полегче, Марк! — смеется она, но в глазах нет и тени сопротивления. — Я только вчера его купила…

— Плевать на платье, — рычу я, впиваясь поцелуем в ее шею. — Куплю хоть десять таких…

Она срывает с меня рубашку, помогаю ей с ремнем. Ткань летит в стороны. Мы стоим обнаженные друг напротив друга, ловим ртом воздух, как будто только что пробежали марафон.

Я разворачиваю Ольгу к стене. Она послушно опирается ладонями о шершавую поверхность, выгибаясь в спине, как дикая кошка, готовая к прыжку. И вот она — передо мной, вся, как на ладони. Бог мой, что за вид! Линии тела, упругие ягодицы… Слюна подступает к горлу. Чувства бьют ключом. Я хочу ее, здесь и сейчас.

Мои руки, словно обезумевшие, скользят по ее коже, ласкают каждый сантиметр, вызывают дрожь. Сжимаю грудь, играю с сосками, доводя до сладостной боли. Она стонет, и я знаю — ей это нравится.

— Марк… — хрипло шепчет она, задыхаясь. — Не мучай…

Рука ныряет ниже, по животу, к центру ее желания. Другой рукой я уже не в силах сдержать себя, дразню ее своим теплом, касаясь округлых изгибов. Чувствую, как ее тело вздрагивает, дыхание учащается.

Желание сжигает меня изнутри. Этот запах, ее стоны, этот нереальный вид… Крышу сносит напрочь!

— Ноги шире, — шепчу на ухо.

Ольга послушно раздвигает их, открывая меня к себе. Вхожу медленно, чувствуя, как она обхватывает меня, сжимая с силой, от которой кружится голова. Она такая узкая! Как будто невинная. Словно долго ждала этих прикосновений. Теперь я понимаю ее наклейку на машине: "Ищу мужа". Я чувствую, как она меня обхватывает внутри, а я не хочу больше никуда спешить.

— Ох, Марк… — стонет она.

Я начинаю двигаться, вхожу глубже, желая, чтобы она почувствовала всю силу, всю страсть, на которую я способен. Держу ее за волосы, входя до конца. Ольга вскрикивает, но в ее голосе — восторг.

Жара в номере становится невыносимой, несмотря на кондиционер. Но мне все равно.

Я чувствую, как нарастает волна, но останавливаюсь. Поворачиваю ее к себе. Ее щеки пылают, глаза горят. Не женщина — искушение!

(Ольга)

Боже мой, что это было! В голове фейерверк, а тело пылает, словно после русской парной. Выпустили джина из бутылки, и хочется еще! И самое главное — сейчас мы принадлежим только друг другу…

Марк смотрит на меня, тяжело дыша, и спрашивает, хочу ли я повторить. Ну и глупый вопрос! Я вся искрюсь, словно новогодняя елка, объятая пламенем желания.

— Знаешь, — томно произношу я, стараясь придать голосу томность и загадочность, — а может, сначала освежимся? Мы тут немного… разгорячились.

Я лукаво улыбаюсь, и Марк, разумеется, прекрасно понимает, что я имею в виду. В ответ на это по его лицу пробегает хищная ухмылка, а в глазах разгорается настоящий пожар.

— Идея просто восхитительная, — шепчет он, притягивая меня за талию так, что у меня перехватывает дыхание. — Но душ у нас будет… особенный, обещаю.

Он берет меня за руку и ведет в ванную. Здесь все сияет чистотой, воздух напоен ароматом свежести и дорогим мылом. Марк, не теряя ни секунды, принимается за дело: включает воду, регулирует температуру, подставляя руку под струи.

— Ну как, не обжигает? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне с притворной обеспокоенностью.

— Самое то, — отвечаю я, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Хотя твои поцелуи все равно жарче любой воды.

В ответ Марк набрасывается на меня. Его губы жадно впиваются в мои, руки скользят по спине, словно языки пламени. От этих поцелуев мир вокруг начинает кружиться, и я готова растаять прямо здесь, в ванной.

— Марк… — выдыхаю я сквозь поцелуи, чувствуя, как теряю контроль.

Он отрывается от меня и с дьявольской улыбкой достает с полочки гель для душа. Выдавливает немного геля на ладонь и начинает медленно, нежно наносить его на мое тело. Его прикосновения такие невесомые, такие чувственные, что я невольно закрываю глаза от блаженства.

Когда его руки касаются моей груди, я не могу сдержать тихий стон. Он намыливает ее медленно. Я чувствую, как по телу разливается обжигающее тепло.

— Нравится, кис? — шепчет Марк мне на ухо, и от его голоса по коже пробегают электрические разряды.

— Безумно, — отвечаю я, задыхаясь от нахлынувшего возбуждения.

Я упираюсь ладонями в прохладную стенку душевой кабинки.

— Это только прелюдия, — обещает Марк, и его руки скользят ниже, по животу.

Я замираю в сладостном предвкушении. Его пальцы нежно касаются меня, лаская и дразня.

— Ох, Марк… — стону я, закрывая глаза от захлестнувшего меня наслаждения. — Как же хорошо…

— Ты самая желанная женщина на этой планете, — шепчет он, продолжая ласкать меня своими пальцами.

Я чувствую, как внутри меня все сжимается и трепещет. Еще немного, и я достигну точки невозврата. Он ласкает меня так умело, так чувственно, что я полностью теряю связь с реальностью. Волны возбуждения накатывают одна за другой. Я чувствую, как неумолимо приближается оргазм.

— Еще… Еще… — шепчу я, умоляя его не останавливаться.

Мое тело сотрясается от мощного, всепоглощающего восторга. Каждая клеточка тела вибрирует, пульсирует в унисон с его прикосновениями. Я тону в этом океане наслаждения, растворяюсь в нем без остатка. Кажется, что время остановилось, и есть только я, он и эта невероятная волна, которая накрывает меня с головой.

Когда оргазм отступает, оставляя после себя приятную дрожь и чувство умиротворения, я чувствую, как Марк подхватывает меня на руки. Он нежно прижимает меня к себе, и я чувствую тепло его тела, его сильное, ровное дыхание. Я утыкаюсь лицом в его шею, вдыхая его неповторимый аромат — смесь мускуса, дорогого парфюма и чего-то неуловимо мужского, дикого.

— Ты невероятная, — шепчет он мне на ухо, и от его слов у меня снова бегут мурашки.

Он выносит меня из душевой кабины и, нежно укутав в мягкое полотенце, относит в спальню номера. Там, опустив меня на кровать, он сам ложится рядом, притягивая к себе. Мы лежим в объятиях друг друга, молча, наслаждаясь тишиной и теплом. Я чувствую себя счастливой и умиротворенной, словно после долгого путешествия я наконец-то вернулась домой.

Но в этот момент, когда я уже почти засыпаю в его объятиях, Марк вдруг отстраняется. Он приподнимается на локте и смотрит на меня долгим, пристальным взглядом.

— Ольга, — говорит он тихо, и в его голосе я слышу какую-то неуверенность. — Нам нужно поговорить.

Сердце у меня вдруг тревожно екает. Что он хочет сказать? Неужели то, что произошло между нами, было ошибкой? Неужели он жалеет об этом?

— О чем? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно, хотя внутри меня все дрожит от страха.

Марк смотрит куда-то в сторону, избегая моего взгляда. Он молчит, словно не решаясь произнести то, что вертится у него на языке. Я чувствую, как напряжение нарастает с каждой секундой.

Неужели это конец? Неужели все, что произошло между нами, было лишь мимолетной вспышкой, случайным порывом страсти? Или это только начало новой, захватывающей, но такой непредсказуемой истории?

Он поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу… что-то, чего не могу понять. Там и раскаяние, и желание, и… страх?

(Неделю спустя)

Боже, какой у него кабинет! Все строго, по-мужски. Никаких милых пустячков, как у меня на кухне. Зато вид из окна… весь город словно на ладони. Я отпиваю кофе, и он кажется особенно вкусным здесь, в обители строительного магната Марка Вестникова. Пирожные, вижу, тоже пришлись Марку по вкусу. Сидит, серьезный владелец строительной империи, а щеки от шоколадной крошки вытереть забыл. Прелесть! Я привезла ему сегодня свои фирменные: «Шоколадный экстаз». Надеюсь, хоть немного подсластят ему эту каторгу с бумагами.

Мы сидим друг напротив друга, и между нами все еще ощущается то электричество, что проскочило с первой встречи. Но сегодня что-то другое. Что-то серьезное. Нас сблизила не только взаимная симпатия, не только влечение, но и общая проблема — наши дети. Артем и Ева. Два подростка-максималиста, у которых, похоже, война друг с другом прописана в генах.

— Я даже представить не могла, что они учатся в одной школе, — произношу я, стараясь звучать непринужденно. — Но чтобы они еще и знакомы… это уже слишком.

Марк вздыхает и запускает руку в волосы.

— Знакомы — это еще мягко сказано. Они, кажется, в состоянии вечной войны. Ева вчера закатила истерику из-за того, что Артем якобы занял ее любимый столик в столовой. Представляешь? Столик в столовой!

Я усмехаюсь. Подростки… что с них взять? Мой Артем тоже хорош. Учеба катится под откос, огрызается по любому поводу, а его дерзость давно перешла границы. Стал пропускать тренировки по футболу. Помимо классного руководителя, еще и тренер названивает. Парень перспективный, не хочет просто так списывать его со счетов.

— Мой тоже не подарок, — признаюсь я. — С учебой совсем плохо. А уж про его манеру общения с окружающими я вообще молчу. Мне кажется, он просто отыгрывается за развод, хоть тогда и был заботливым и внимательным ко мне… Ему не хватает мужского примера.

Я внимательно наблюдаю за Марком. Он выглядит каким-то… отстраненным. Решаюсь задать вопрос, который давно вертится у меня в голове.

— Марк, а… у Евы есть мама?

Вопрос повисает в воздухе. Тишина становится почти осязаемой. Уже жалею, что спросила. Но поздно. Марк смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Она погибла. В автокатастрофе. Еве было пять лет.

У меня перехватывает дыхание. Боже, как мне его жаль! И дочь тоже. Я не знала… Конечно, стоило спросить раньше. Но все эти встречи, свидания… как-то было не до того. А теперь вот… такая трагедия.

— Марк, мне очень жаль, — шепчу я, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Я… я не знала.

Он невесело усмехается.

— Никто не знает. Я не люблю об этом говорить.

Понимаю. Эта рана никогда не заживет до конца. Я представляю, как тяжело ему растить Еву одному, особенно сейчас, когда она переживает такой сложный период. И я, появляясь в его жизни, наверняка кажусь ей врагом номер один. Еще одна женщина, которая пытается занять место ее матери.

— Я понимаю, — повторяю я. — Но, может быть… может быть, я смогу чем-то помочь? Осознаю, что Ева наверняка не в восторге от моего появления, но могу попытаться наладить с ней контакт. Я хочу помочь тебе, Марк. И ей тоже.

Он качает головой.

— Не знаю, Оль. Все это очень сложно. Ева… она очень ранимая. И сейчас она переживает не лучший период. Боюсь, что любое мое действие, любое мое решение она воспримет в штыки. Думает, что я пытаюсь ее контролировать, что не даю ей свободы. Но я просто боюсь за нее. Боюсь, что с ней что-нибудь случится.

Я разделяю его страх. Сама боюсь за Артема. Этот подростковый максимализм, это стремление к независимости… все это так опасно.

— Я тоже боюсь за Артема. Ему сейчас тоже непросто. Развод… он тяжело это переживает. А я… не знаю, как ему помочь. Стараюсь, как могу, но чувствую, что этого недостаточно.

Я замолкаю и смотрю на Марка. В его глазах вижу отражение собственной боли, собственной беспомощности.

— Знаешь, — говорю я, — а ведь мы в одной лодке. У нас общие проблемы, общие страхи. И, может быть… мы сможем найти какое-то решение вместе?

Марк смотрит на меня с надеждой.

— Был бы рад, Оль. Действительно был бы рад.

Я откидываюсь на спинку кресла и задумчиво смотрю в окно. Город под нами живет своей жизнью. Машины снуют туда-сюда, люди спешат по делам… А у нас, здесь, в этом кабинете, решается судьба наших детей. И наша собственная судьба тоже.

— Думаю, что нам нужно что-то менять, — говорю я. — Нельзя просто сидеть сложа руки и смотреть, как они катятся по наклонной. Надо взять ситуацию под контроль. Нам нужно стать для них не просто родителями, а… союзниками.

— Союзниками? — переспрашивает Марк.

— Да, — отвечаю я. — Союзниками. Нам нужно объединить усилия и вместе бороться с этим подростковым бунтом. Показать им, что мы — одна команда.

Марк задумчиво кивает.

— И как ты это себе представляешь? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Пока не знаю. Но уверена, что что-нибудь придумаем. Вместе.

Мы сидим в тишине, каждый погружен в свои мысли. Вдруг Марк резко поднимает голову и смотрит на меня каким-то… решительным взглядом.

— Знаешь, а у меня есть одна идея, — говорит он. — Она немного… рискованная. Но, может быть, она сработает.

Я с любопытством смотрю на него.

— Какая идея? — спрашиваю я.

Марк делает глубокий вдох и говорит:

— А что, если… если мы…

Божечки-кошечки… "Сыграть в любовь"? Да он точно с луны свалился! Сижу в этом помпезном кабинете, в логове Вестникова, и ощущаю себя героиней второсортной мелодрамы. Марк, как статуя, застыл у панорамного окна, на фоне строящегося небоскреба, и вещает о гениальном плане спасения наших чад. А у меня в голове лишь одно: "Это вообще законно?".

— Марк, ты хоть сам-то слышишь, что несешь? — выдыхаю я, сдерживая внутри клокочущий вулкан возмущения.

Он оборачивается, и на губах играет эта его фирменная, чертовски самоуверенная усмешка. Будто я тут сейчас упаду в обморок от счастья.

— Оль, а что мы теряем? Дети ведь в пропасть катятся. У Артема одни двойки, Ева вообще никого не слушает. Надо что-то делать, и желательно побыстрее.

— И "что-то делать" непременно включает в себя этот балаган под названием "Мы — счастливая семья"? — ядовито интересуюсь я. — Ты уверен, что этот цирк не добьет их окончательно? Ты Еву вообще видел в последнее время? Она меня в радиусе километра к тебе не подпустит, а тут я, как черт из табакерки, выпрыгиваю в роли "новой мамочки"!

— Ева — сложный подросток, это факт, — вздыхает Марк, наконец удосужившись приземлиться в кресло напротив. — Но она ведь не дура, Оль. Умная, наблюдательная девчонка. Увидит, что у нас все серьезно, что мы вместе и искренне хотим ей помочь, она… примет это. Ей просто нужно время, чтобы переварить.

— А Артем? Ты всерьез думаешь, что он это адекватно воспримет? Он у меня и так ходит, как пороховая бочка, а тут ему "отчима" под нос подсовывают! Да он меня из дома выгонит!

— Оль, ему нужен мужской пример, — Марк произносит это с таким апломбом, будто у него диплом психолога пылится в рамочке на стене. — Он отца практически не видит. Ему это пойдет на пользу, вот увидишь.

Смотрю на него и понимаю, что, как это ни парадоксально, он прав. Артему действительно не хватает крепкой мужской руки. И пусть Марк самонадеян до неприличия, в его словах есть рациональное зерно. Черт, а ведь эта дурацкая наклейка "Ищу мужа" на моей машине, похоже, и впрямь перевернула мою жизнь с ног на голову! Только вот я мечтала о муже, а не об актере для семейной драмы с элементами комедии.

— И что, ты предлагаешь нам завтра же объявить детям, что мы безумно влюблены и теперь будем жить все вместе, дружной семьей? — спрашиваю я, мысленно представляя эту феерию идиотизма. — Это же просто какой-то сюр!

— Нет, конечно, не завтра, — усмехается Марк. — Мы должны подготовить почву. Немного намекнуть, показать, что между нами что-то есть, что мы проводим время вместе. Нельзя сразу шокировать их правдой.

— Какие "чувства", Марк? Мы знакомы от силы неделю! — восклицаю я. — И большую часть этого времени мы провели… ну, ты сам знаешь, где и как.

Он нагло ухмыляется.

— Значит, что-то все-таки есть, раз ты так эмоционально реагируешь, — подмигивает он. — Оль, давай смотреть правде в глаза. Между нами пробежала искра. И дети это почувствовали. Нам просто нужно немного эту искру раздуть, придать правдоподобия нашей "любви".

И тут меня словно током прошибает: а что, если это действительно сработает? Что, если этот безумный план поможет нашим детям найти общий язык и закончить этот проклятый учебный год без скандалов и истерик? Рискнуть, наверное, стоит. Ради Артема я готова на многое.

— Хорошо, — выдыхаю я, сдаваясь. — Я согласна. Но учти, Вестников, если этот спектакль обернется полным фиаско, я тебя придушу собственноручно. Понял?

— Договорились, — улыбается Марк, и в его глазах я вижу неподдельную… надежду? Радость? Что-то такое, от чего у меня внутри все переворачивается. — Тогда начинаем репетиции прямо сейчас.

— Какие еще репетиции? — настораживаюсь я.

— Ну, нам же нужно выглядеть, как влюбленная пара, разве нет? — он встает и, не спрашивая разрешения, берет мою руку в свою. — Может, поужинаем вместе? У меня дома. При свечах. Обсудим детали нашего гениального плана…

Я чувствую, как щеки предательски начинают гореть. Этот мужчина умеет убеждать. И, черт возьми, мне это даже нравится!

— Ладно, — соглашаюсь я, стараясь сохранить хоть какое-то подобие невозмутимости. — Но никаких поцелуев до тех пор, пока мы не утвердим сценарий!

— Как скажешь, — смеется Марк. — Но я ничего не обещаю.

Я закатываю глаза, но в глубине души уже предвкушаю этот вечер. Кажется, моя жизнь превращается в какой-то безумный водевиль. Но, возможно, именно этого мне сейчас и не хватает. Кто знает, может, из этой авантюры выйдет что-то хорошее. А если нет… ну, зато будет что вспомнить. И да, я обязана позвонить Машке и рассказать ей все в мельчайших подробностях. Она точно оценит этот вираж в моей судьбе. А пока… нужно срочно придумать, что надеть на этот "романтический" ужин. И самое главное — как объяснить Артему, почему я, его мать, торчу в доме его злейшего врага. Ох, чует мое сердце, впереди меня ждет еще много интересного.

Боже, ну и денек! Такое ощущение, будто моя жизнь — какое-то реалити-шоу, где я — главная звезда, а сценарий пишет сумасшедший сценарист. Сижу в своей кухоньке, пытаюсь прийти в себя после визита к Марку. Запах свежего яблочного пирога едва ли успокаивает мои мечущиеся мысли.

Этот Марк… Он просто сбил меня с толку. Стоит, как Аполлон, у окна и предлагает сыграть в любовь. Да я в последний раз в любовь играла в детском саду, когда выбирала, за кого выйти — за Вовку с третьего этажа или за Петьку-хулигана.

И ведь убедил, чертяка! Теперь сижу и думаю, как буду изображать страсть с человеком, которого знаю от силы неделю. Хотя, признаюсь честно, искра между нами пробежала, это факт. Иначе с чего бы у меня щеки горели, когда он просто смотрит на меня?

Хватаю телефон, нужно срочно позвонить Маше. Она — единственный человек, который сможет меня выслушать и не решит, что я окончательно слетела с катушек.

— Маш, привет! Ты не поверишь, что случилось! — выпаливаю я, как только она берет трубку.

— Оль, привет! Что-то стряслось? Ты какая-то взбудораженная, — слышу ее спокойный голос.

— Стряслось! Да тут целый ураган! Помнишь, я тебе про Марка рассказывала? Владелец строительной компании, симпатичный вдовец…

— Ну да, и что? — Маша явно заинтригована.

— Так вот, он мне предложил… сыграть в любовь!

В трубке повисает тишина. Наверное, Маша пытается понять, не ослышалась ли она.

— Что-что сыграть? — наконец переспрашивает она.

Я выдыхаю и начинаю рассказывать ей все, от начала и до конца. Про проблемы Артема и Евы, про их вражду, про успеваемость, летящую в тартарары, и про гениальный план Марка — съехаться и изображать счастливую пару, чтобы повлиять на детей.

— Оля, ты серьезно? Это же какой-то бред! — восклицает Маша, когда я заканчиваю свой рассказ. — Ты же понимаешь, что это безумная идея?

— Понимаю, Маш, понимаю, — вздыхаю я. — Но что мне остается? Артем совсем от рук отбился, я уже не знаю, как его контролировать. А Марк прав, ему нужен мужской пример.

— Но зачем сразу "играть в любовь"? Может, стоило просто поговорить с детьми, попытаться найти компромисс? — Маша не унимается, и я ее понимаю: подруга так и не поверила в любовь после того, как обожглась. Теперь вот и за меня переживает, особенно после измен моего Толика. Точнее, уже не моего…

— Говорили мы с ними, Маш, говорили! Это как об стенку горох. Они не слышат. А тут хоть какой-то шанс есть. И потом… Марк умеет убеждать.

— Да уж, я смотрю, он тебя уже убедил, — хмыкает Маша. — Ладно, я тебя не отговариваю. Но будь осторожна, Оль. Не влюбись по-настоящему в этого "актера".

— Да какая любовь, Маш! У меня на это нет ни времени, ни желания. Это просто спектакль, игра. Мы же взрослые люди.

— Взрослые люди тоже влюбляются, Оль. И иногда даже в самых неподходящих обстоятельствах, — говорит Маша с какой-то грустью в голосе.

Не успеваю ответить, потому что в дверь звонят.

— Ой, Маш, извини, мне нужно идти. Кажется, кто-то пришел. Позвоню тебе позже, расскажу, как продвигается наш "роман".

Кладу трубку и иду открывать дверь. На пороге стоит Артем. Весь какой-то помятый и злой.

— Ключи что ли дома забыл?

— Угу, — бурчит он, не глядя мне в глаза. — Мам, можно я сегодня у друга останусь? У Вовки, ты ж его знаешь.

— Артем, ты опять сбегаешь от проблем? — спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие. — Что на этот раз случилось?

— Да ничего не случилось! Просто хочу побыть один.

— Один. У Вовки. Как-то не особо одиночеством тут веет. И один ты можешь побыть дома. Я волнуюсь за тебя. Расскажи, что происходит.

Артем вздыхает и проходит в квартиру. Садится на диван и начинает нервно теребить рукав своей толстовки.

— Да меня все достало! В школе одни придурки, дома ты со своими нотациями. Хочу просто отдохнуть.

— Артем, я понимаю, что тебе сейчас тяжело, — говорю я, присаживаясь рядом с ним. — Но убегать от проблем — это не выход. Нужно учиться их решать.

— А как их решать, мам? Ты сама-то знаешь? — он смотрит на меня с вызовом.

Я молчу. А ведь он прав. Я и сама сейчас стою перед сложной задачей и не знаю, как ее решить. Как объяснить ему, что я собираюсь жить с его злейшим врагом? Как убедить его, что это все ради его же блага?

— Артем, я хочу, чтобы ты знал, что я всегда на твоей стороне, — говорю я, обнимая его. — Я люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив.

Он обнимает меня в ответ. И я чувствую, что между нами все еще есть связь, несмотря на все трудности.

— Мам, можно я все-таки пойду к другу? — тихо спрашивает он.

Смотрю на него и понимаю, что сейчас ему действительно это нужно.

— Хорошо, иди. Но позвони мне, хорошо? И постарайся не влипнуть ни в какую историю.

— Ладно, мам.

Он встает и уходит. А я остаюсь одна, в своей уютной кухоньке, с яблочным пирогом и мыслями о том, что меня ждет впереди.

Нужно собраться с духом и позвонить Кате. Она же SMM-менеджер, гуру продвижения в социальных сетях. Она точно знает, как правильно подать эту новость в моем блоге. "Секреты Сладкой Жизни" должны быть интересными и интригующими, не так ли? Хотя, насколько я правильно это делаю, делясь проблемами с другими. Но ведь практически у каждой второй матери подобные проблемы с детьми-подростками. Попробуем их решать сообща. И, честно сказать, я даже не в курсе, как на мой блог отреагирует Марк. Мой бывший муж был не в восторге, хоть блог и приносил стабильный доход наряду с выпечкой тортов. Но мы же только «играем в любовь», значит…

Но сначала нужно придумать, что надеть на этот "романтический" ужин с Марком. И как объяснить ему, что я не собираюсь играть в любовь по-настоящему. Хотя… кто знает, что произойдет этим вечером. Жизнь — такая непредсказуемая штука. И иногда самые безумные планы приводят к самым неожиданным результатам. Посмотрим, что из этого выйдет. Главное — не потерять голову и не влюбиться в этого самоуверенного строительного магната. Хотя, если честно, это будет непросто. Он умеет очаровывать. И, черт возьми, мне это нравится!

(Марк)

Черт, что я творю? После прощального поцелуя с Ольгой в моем кабинете, когда она ушла, у меня в голове кавардак. С одной стороны, азарт от авантюры, с другой — понимание, насколько это все рискованно. Играть в любовь… Да еще с женщиной, которая только недавно пережила развод из-за измены. Это как минимум подло, как максимум — чревато последствиями. Но, блин, она мне нравится. Очень. Давно во мне не бушевали такие эмоции. Эта ее искра, ее неуемная энергия… Ольга — как ураган, который ворвался в мою размеренную жизнь.

И Артем. Пацан, конечно, непростой. У меня со своей дочерью контакта нет, а тут — чужой ребенок. Но, черт возьми, я почему-то верю, что с ним у меня получится. Ему нужен мужской пример, это очевидно. Не замена отцу, конечно, но друг, наставник… Надо выяснить, чем он живет, о чем мечтает. Может, у нас найдутся общие интересы. А Ольга? Она как чуткая мать точно сможет найти общий язык с Евой. В общем, надежда умирает последней.

Так, стоп. Хватит строить воздушные замки. Сначала нужно поговорить с Евой. Аккуратно, исподволь, подвести ее к мысли о возможном переезде Ольги и Артема к нам. Без резких движений.

С этими мыслями я еду домой. Паркуюсь во дворе, захожу в дом. Тишина. Наверняка она в своей комнате, уткнулась в телефон или слушает музыку. Иду наверх. Стучусь.

— Ева?

Никакой реакции. Стучу громче.

— Ева, открой, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.

Наконец, дверь открывается. Ева стоит передо мной с наушниками в ушах и смотрит на меня исподлобья.

— Чего тебе?

— Можно войти?

Она вздыхает и отходит в сторону, пропуская меня в комнату. Присаживаюсь на край кровати. Она стоит у окна, сложив руки на груди.

— Сними наушники, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты меня услышала.

Она неохотно снимает наушники и смотрит на меня.

— Что случилось?

— Мы весь день не виделись. Как дела в школе?

— Нормально.

— Ты какая-то… напряженная. Все в порядке?

— А разве у тебя есть время на меня? — в ее голосе звучит явная колкость. — Ты же теперь весь в отношениях с той женщиной.

Вот оно, началось. Знает. Видела.

— С какой "той женщиной"?

— С Ольгой. Я видела, как ты ее в машину сажал после ресторана. Думаешь, я слепая?

Блин, вот же шпионит! Но это даже хорошо. Значит, не все ей безразлично.

— Да, Ева, ты права. Мне нравится Ольга, — признаюсь я. — Я не собираюсь это скрывать. Я достаточно молод, чтобы строить свою жизнь дальше. Но это не значит, что я не люблю тебя. Ты всегда будешь на первом месте. Просто… мне нужна твоя поддержка.

Она смотрит на меня скептически.

— Моя поддержка? Зачем она тебе? Ты же взрослый. Сам все решай.

— Я хочу, чтобы ты с ней познакомилась. Чтобы вы пообщались.

Ева скривилась, как будто я предложил ей съесть тухлую рыбу.

— Ни за что! Еще чего не хватало! Мне что, теперь с каждой твоей пассией знакомиться?

— Ева, не говори так. Ольга — хорошая женщина. И у нее есть сын, Артем. Может, вы могли бы подружиться.

Она закатывает глаза.

— С Артемом? Да он меня терпеть не может!

— Но ты же его не знаешь! Дайте друг другу шанс.

Ева молчит, явно обдумывая мои слова. Вижу, что в глубине души ей интересно. Просто не хочет показывать.

— Ладно, — говорю я, — давай сделаем так. Я хочу пригласить Ольгу на ужин к нам домой. Хочу, чтобы мы провели время вместе, в спокойной обстановке. Ты не могла бы мне помочь? Организовать ужин. Ты лучше знаешь, что может понравиться женщине.

Ее глаза округляются от удивления.

— Ты серьезно? Пригласить ее сюда? А мне куда деваться?

— Ты можешь поужинать с нами. Познакомиться с Ольгой поближе.

Ева фыркает.

— Чтобы потом слушать, как вы там целуетесь и… ну, ты понял, да? Нет уж, спасибо.

— Ева! — одергиваю я ее. — Не говори глупости. Я просто хочу, чтобы ты ее узнала. Чтобы ты увидела, какая она на самом деле.

Она долго молчит, а потом вдруг говорит:

— Ладно. Я помогу тебе. Но я уйду к Аньке.

Я выдыхаю с облегчением. Это уже хоть что-то.

— Спасибо, Ева. Это много для меня значит.

— Только не думай, что мы с ней станем лучшими подругами, — предупреждает она.

— Я и не жду. Просто хочу, чтобы вы попробовали.

— Хорошо, — повторяет она. — Что нужно делать?

И вот мы вместе планируем этот чертов романтический ужин. Выбираем меню, музыку, расставляем свечи. Ева, конечно, ворчит и закатывает глаза, но все же помогает. Даже дает советы по поводу сервировки стола. И я чувствую, как между нами начинает таять лед. Как будто мы снова становимся командой.

Вечером следующего дня, когда Ева уходит к подруге, я остаюсь один. Смотрю на накрытый стол, на зажженные свечи и чувствую волнение, как перед первым свиданием. Достаю бутылку хорошего вина, проверяю, все ли готово. Включаю тихую музыку. Джаз. Надеюсь, Оле понравится.

Сажусь в кресло и закрываю глаза. Представляю, как она входит в дом, как ее глаза загораются от удивления, как она улыбается своей обворожительной улыбкой. И все мои сомнения отступают на второй план. Да, это безумство. Да, это рискованно. Но, может быть, именно это мне сейчас и нужно. Шанс на счастье. Шанс на новую жизнь.

Интересно, какое платье она наденет? Наверняка что-то элегантное, но не вычурное. Она всегда умеет выглядеть потрясающе, не прилагая к этому особых усилий.

Черт, пора взять себя в руки. А то так и просижу здесь, предаваясь мечтам. Нужно еще раз все проверить. И выкинуть из головы все дурные мысли.

Вечер обещает быть… интересным. Очень интересным. И что-то мне подсказывает, что это только начало.

(Ольга)

Боже, как я волнуюсь! Марк предложил заехать, но я отказалась. Такси — мой выбор. Даже не моя машина, а такси. Словно готовлюсь к экзамену, а не к романтическому ужину. Странно, ведь свиданий у нас было уже немало. Кафе, рестораны, отели… все как полагается. Но сегодняшний вечер особенный. Он пригласил меня к себе домой. А я помню тот самый "первый раз". Ева… хорошо хоть не застала нас в самый разгар. Но осадок остался.

И вот я снова здесь. Дом Марка… Это не просто дом, а произведение искусства. Идеальный во всех смыслах, как и все, к чему прикасается Марк. Он же строитель, перфекционист до мозга костей. Архитектура, дизайн, расположение — все продумано до мелочей. Дом буквально стоит на берегу моря, так что волны плещутся почти у самого порога.

Делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться. Такси останавливается у ворот. Вижу, как Марк выходит из дома. Он явно ждал меня, высматривал в темноте. Это подкупает. Такой внимательный. Подаю ему руку, и он помогает мне выйти из машины.

На мне сегодня изумительное платье. Красное. Как спелая вишня, как капля вина, как… как первая любовь, наверное. Надеюсь, не слишком откровенное. Скорее элегантное, чем вызывающее. По глазам Марка понимаю, что не прогадала. Он смотрит на меня с восхищением. И это… приятно. Очень приятно.

— Ты… потрясающе выглядишь, — тихо говорит он, и от его взгляда по коже бегут мурашки.

— Спасибо, — улыбаюсь я, стараясь скрыть волнение. — Я немного нервничаю.

— Не переживай, — он берет мою руку в свою. — Все будет хорошо. Я обещаю.

Он ведет меня к дому. Вокруг тишина, только шум прибоя. И светящиеся окна дома, словно маяк.

Внутри звучит джаз. Легкий, расслабляющий. Как раз то, что нужно.

— Обожаю джаз, — говорю я. — У тебя отличный вкус.

— Стараюсь, — он улыбается. — Пройдем в гостиную? А потом я покажу тебе дом. В прошлый раз ты кроме спальни ничего не успела рассмотреть.

Щеки предательски заливаются краской. Вспоминаю наш первый раз. Тогда действительно было не до осмотра достопримечательностей.

Гостиная просторная, светлая, с панорамными окнами, выходящими на море. Камин, мягкий диван, картины на стенах. Очень уютно и стильно.

— Здесь замечательно, — говорю я. — Мне очень нравится.

— Это еще не все, — он берет меня за руку. — Идем, я покажу тебе дом.

И мы отправляемся на небольшую экскурсию. Коридор, лестница, кабинет… Все отделано с безупречным вкусом. В коридоре мое внимание привлекают фотографии в рамках.

— Это работы Евы, — объясняет Марк. — Она увлекалась фотографией одно время. Я решил увековечить ее творчество.

Я останавливаюсь возле фотографий. Пейзажи, портреты, натюрморты… Очень талантливо. Особенно меня поражает фотография бабочки, сидящей на цветке. Такая нежная, хрупкая, как сама Ева.

— У нее настоящий талант, — говорю я искренне. — Очень красивые работы.

— Спасибо, — Марк смотрит на фотографии с гордостью. — Она действительно талантливая девочка.

Заходим на кухню. И у меня перехватывает дыхание. Огромная, современная, с кучей всяких приспособлений. Это просто рай для кондитера!

— Вау! — выдыхаю я. — Вот здесь я бы развернулась! Мечта любой хозяйки.

— Я думаю, ты бы здесь создала настоящие шедевры, — улыбается Марк. — Твори, когда захочешь.

— Ты не против, что я веду кулинарный блог? — вдруг спрашиваю я.

— Конечно, нет, — он смотрит на меня с удивлением. — Я видел твои стримы, читал блог. Мне очень нравится. Ты умеешь сочетать кулинарию с психологией. Это как… вкусная терапия. Именно поэтому я и предложил эту идею с "семейным экспериментом". Чтобы помочь детям пережить этот сложный период, закончить учебный год. И… может быть, у нас с тобой тоже что-то получится.

Он смотрит на меня так тепло и нежно, что я теряю дар речи.

Мы возвращаемся в гостиную. Стол уже накрыт. Свечи, красивая посуда, аппетитные блюда, бутылка вина. Романтика!

— Ты все сам приготовил? — спрашиваю я.

— Нет, — он улыбается. — Мясо приготовила Ева.

Я удивлена. Неужели эта бунтующая девочка умеет еще и готовить?

— Она просто чудо, — говорю я. — Обязательно ей скажу.

Марк усаживает меня за стол, наливает вина. Мы начинаем ужинать. Еда невероятно вкусная. Ева действительно постаралась. Разговор течет легко и непринужденно. Мы говорим о работе, о детях, о жизни…

— Знаешь, — говорит Марк, откладывая вилку. — Я действительно благодарен тебе за то, что ты согласилась на этот эксперимент.

— Я тоже рада, — отвечаю я. — Мне кажется, у нас все получится.

Марк встает из-за стола и подходит ко мне. Берет мою руку в свою.

— Ты очень красивая, — шепчет он.

И целует меня. Сначала нежно, осторожно. Потом все страстнее и настойчивее. Я отвечаю на его поцелуй. Кажется, что весь мир сузился до этих двух губ.

Он отстраняется, смотрит мне в глаза.

— Потанцуем? — спрашивает он.

И я соглашаюсь, даже не задумываясь.

Он включает медленную музыку. Берет меня в свои объятия. И мы начинаем кружиться в танце. Его руки нежно ласкают мою спину. Я прижимаюсь к нему все сильнее. Чувствую его тепло, его силу.

Он наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

— Ты сводишь меня с ума.

И в этот момент я понимаю, что пропала. Я влюбилась в него. Без памяти.

Марк подхватывает меня на руки и несет к спальне. Я не сопротивляюсь. Я хочу этого. Я хочу быть с ним…

(Ольга)

Я лежу в его постели, в его доме, и смотрю в потолок, словно пытаясь разглядеть там ответы на все мои вопросы. Романтика — это, конечно, прекрасно, как воздушный замок, сотканный из грез. Но реальность всегда врывается без приглашения, как непрошеный гость, окатывая ледяным душем после блаженной неги горячей ванны. Я влюбилась, это неоспоримый факт, как восход солнца, как прилив и отлив. Но что ждет меня за этим поворотом судьбы?

Марк спит рядом, такой сильный, надежный, как скала, и в то же время такой нежный, словно лепесток розы, тронутый утренней росой. Его дыхание ровное, спокойное, а меня терзают мысли о грядущем переезде, который надвигается, как неотвратимый шторм. Меня ждет перспектива жить под одной крышей с подростками, в чьих венах бушуют гормоны, звучащие громче симфонического оркестра, сбивающего с толку своими диссонансами.

Лежу, чувствую его руку, обвившую мою талию, словно якорь, удерживающий меня на плаву, и шепчу про себя: «Ольга, ты уверена, что тебе это нужно? Тебе мало своих тараканов в голове, решила еще и чужих накормить до отвала?»

Марк тихо посапывает рядом, такой беззащитный в своем сне, такой… мой. Да, мой! И именно это осознание пугает меня до дрожи в коленях. Я так боюсь снова обжечься, остаться с пеплом разбитых надежд в руках. Но и упустить его я тоже не могу, не хочу, не имею права. Он — словно глоток свежего воздуха после долгой засухи, словно луч солнца, пробившийся сквозь серые тучи.

Утром просыпаюсь раньше Марка. В голове — сумбур, в сердце — тревога. Завариваю крепкий кофе, выхожу на террасу. Море сегодня спокойное, умиротворяющее, словно зеркало, отражающее небесную лазурь. Пытаюсь настроиться на позитив, убедить себя, что все будет хорошо, но получается не очень убедительно. Впереди меня ждет сложный день, полный испытаний и компромиссов.

Марк уезжает на работу, оставляя меня наедине с моими мыслями. Возвращаюсь домой, в свою маленькую квартирку, которая скоро станет лишь воспоминанием. Артем, как всегда, засел в своей комнате, погрузившись в виртуальный мир компьютерных игр. Захожу к нему, стараясь скрыть волнение за нарочито бодрым тоном.

— Тём, привет. Как дела? — спрашиваю я.

Он отрывается от экрана, смотрит на меня исподлобья, словно оценивая, с какими новостями я пришла.

— Нормально, — бурчит он, не проявляя особого энтузиазма. — Чего хотела?

— Марк предложил нам переехать к нему, — выпаливаю я, стараясь говорить как можно спокойнее.

Артем давится воздухом, словно ему перекрыли кислород.

— Чего?! Ты серьезно? К этому… строителю? Да ни за что! Я лучше к бабушке уеду, в глушь, в деревню, подальше от этого дурдома!

Ну вот, началось. Я вздыхаю, набираюсь терпения, словно готовясь к долгому и изнурительному марафону.

— Артем! — перебиваю я его, стараясь не повышать голос. — Не говори так о Марке. Он хороший человек. И он хочет, чтобы нам было хорошо. Артем, послушай меня внимательно. Я понимаю, что это неожиданно для тебя. Но подумай сам: до конца учебного года осталось совсем немного, а там у Евы школа находится рядом с домом, тебе не придется тратить кучу времени на дорогу. А потом мы вместе решим, как нам быть дальше, взвесим все «за» и «против», примем взвешенное решение.

— Нет, мам, ты не понимаешь! Я не хочу жить с чужим мужиком! Тем более, с его дочкой! Она меня бесит, выводит из себя одним своим видом!

И тут меня прорывает. Накопившееся напряжение вырывается наружу, как пробка из бутылки шампанского.

— Тём, а почему тебя так Ева раздражает? Почему она вызывает у тебя такую бурю эмоций?

Он отворачивается, молчит, избегая моего взгляда.

— Артем, я твоя мама. Я вижу, что между вами что-то происходит. Я чувствую, как искры летят, как электричество проскакивает в воздухе. Скажи честно, она тебе нравится? Ты потому с ней такой… что не знаешь, как правильно к ней… подкатить, что ли? Она не такая, как все, и твои обычные попытки терпят крах?

Артем стоит, как громом пораженный, словно я раскрыла его самый сокровенный секрет. Щеки моментально краснеют, как маки в поле, глаза бегают по комнате, ища спасение. Я вижу, что попала в самую точку, что угадала его тайные чувства.

— Ну… — выдавливает он наконец, словно признаваясь в страшном преступлении.

Я подхожу к нему, обнимаю его крепко-крепко, прижимаю к себе. Господи, мой мальчик влюбился! Мой маленький, колючий ежик, оказывается, умеет любить. Я чувствую такую нежность к нему, такую гордость за него.

— Тём, это нормально. Влюбляться — это прекрасно. Это самое прекрасное чувство на свете.

— Но она… она меня ненавидит! — говорит он с отчаянием в голосе, словно мир рухнул.

Я отстраняюсь, смотрю ему в глаза, стараясь передать ему свою уверенность.

— Не думаю. Просто вы оба такие… колючие, как два дикобраза, ощетинившиеся друг против друга. Но это не значит, что вы не можете найти общий язык, что вы не можете сблизиться, что вы не можете полюбить друг друга.

— И что мне делать? — спрашивает он растерянно, как потерявшийся ребенок, ищущий дорогу домой.

— А вот это уже твоя задача, Тём. Это твой личный квест, который тебе предстоит пройти. Но я думаю, что переезд может вам помочь. Вы будете чаще видеться, у вас будет больше возможностей узнать друг друга, увидеть друг в друге не только недостатки, но и достоинства. И, может быть, вы поймете, что не такие уж и разные, что у вас много общего.

— Мам, это все сложно, — вздыхает он, словно неся на своих плечах непосильную ношу.

— Я знаю, дорогой. Но я верю в тебя. Я знаю, что ты сильный, что ты справишься со всеми трудностями. И помни: она живет на своей территории, ей будет проще адаптироваться, но ты же футболист! Ты — боец! Представь, что это игра! Продумай тактику, выбери подходящий момент и забей победный гол в ее сердце!

Он улыбается, уголки его губ трогает легкая улыбка.

— Ладно, — говорит он. — Попробую. Дам ей шанс, и себе тоже.

В итоге Артем соглашается на переезд. И даже помогает мне собирать вещи, что является настоящим подвигом с его стороны. В основном пакуем кухонную утварь, мои любимые формы для тортов, кремы, посыпки, все эти маленькие радости сладкой жизни, которые делают мою жизнь ярче. Много вещей оставляем в нашей квартире, не хочу сжигать мосты, не хочу загадывать наперед. Не знаю, как все сложится, но надеюсь на лучшее.

Через несколько дней наступает день "Х". День переезда. Марк приезжает на помощь, и начинается хаос. Коробки, сумки, компьютеры… Все это нужно перенести в его просторный дом, который теперь станет и нашим домом. Я нервничаю, как перед важным экзаменом, как перед прыжком в неизвестность.

Ева встречает нас у порога. Лицо — каменное, непроницаемое, словно маска.

— Привет, — говорит она сухо, без тени улыбки.

— Здравствуй, Ева, — отвечаю я, стараясь быть приветливой, дружелюбной. — Спасибо, что помогаешь.

Она пожимает плечами, берет тяжелую коробку и несет ее в дом. Атмосфера — напряженная, как натянутая струна, готовая в любой момент лопнуть.

Марк пытается разрядить обстановку. Шутит, рассказывает анекдоты, травит байки из своей жизни. Но получается не очень убедительно. Ева и Артем стараются не смотреть друг на друга, избегают любого зрительного контакта. Я чувствую себя, как на минном поле, где каждый неверный шаг может привести к взрыву.

Вечером, когда все вещи расставлены по местам, когда коробки разобраны, и мы с Марком наконец-то остаемся одни, я выдыхаю с облегчением.

— Ну, вот мы и здесь, — говорю я, чувствуя усталость во всем теле.

— Да, — отвечает он, обнимая меня. — Теперь самое интересное только начинается.

И тут он прав. Самое интересное — впереди. Жизнь под одной крышей, притирка характеров, поиск компромиссов.

Артем и Ева уходят каждый в свою комнату, закрываясь от всего мира. Марк смотрит на меня и говорит серьезным тоном:

— Мне нужно поговорить с Тёмой. Один на один. По-мужски.

Я киваю, понимая, что это важно, что это необходимо для установления нормальных отношений. Да, до переезда они, конечно, встречались, разговаривали. К слову, Артем был даже вежлив, но…

Марк идет в комнату к Артему, оставляя меня наедине со своими мыслями. Я остаюсь на кухне, мою посуду, но мысли мои далеко, в комнате у сына. О чем они говорят? Что Марк скажет Артему? И как этот разговор повлияет на их отношения, на нашу дальнейшую жизнь?

Жду, как приговора, с замиранием сердца.

Через некоторое время Марк выходит из комнаты. На его лице — спокойствие, уверенность.

— Все хорошо, — говорит он. — Теперь твоя очередь. Артем ждет тебя.

Я захожу в комнату к сыну. Он сидит на кровати, смотрит в пол, словно прячась от моего взгляда.

— Что случилось? — спрашиваю я, присаживаясь рядом.

Он поднимает голову, смотрит на меня. В глазах — растерянность, смятение и… надежда?

— Мам… — начинает он неуверенно. — Марк сказал…

(Марк)

Черт побери, да я это все-таки сделал! Ольга и Артем теперь здесь, живут у меня. Стою посреди холла и оглядываю дом. Стоп. Это теперь и их дом тоже. «Семейный эксперимент», как окрестила эту авантюру Ольгина подруга, Маша, запущен на полную катушку. И если честно, меня всего колотит. Волнение, надежда, пьянящее осознание того, что впустил в свою жизнь людей, которые мне небезразличны. Особенно Ольгу… Эта мысль приятно согревает.

Сейчас стою в дверях бильярдной и исподтишка наблюдаю за Артемом. Парень какой-то потерянный, словно выброшенный на берег штормом. Плечи понуро опущены, взгляд прикован к полу, будто там он надеется отыскать ответы на все свои вопросы. Не мальчик уже, но еще и не мужчина. Переходный возраст во всей своей красе, как болезненный прыщ на носу перед свиданием. Помню себя в его годы. Тоже ветер гулял в голове, максимализм хлестал через край, словно брага из бочки, и нежелание слушать кого-либо, кроме, разве что, собственного эго.

Тяжело вздыхаю и переступаю порог комнаты.

— Артем, привет. Как осваиваешься? — Стараюсь говорить непринужденно, но голос все равно звучит немного натянуто.

Он вздрагивает и поднимает на меня глаза. Во взгляде читается настороженность, даже легкая враждебность. Что ж, понимаю его. Я для него пока чужак, мужик, который внезапно материализовался в жизни его матери. И теперь вот, пытается наладить контакт, как сапер на минном поле.

— Нормально, — бурчит он в ответ, избегая смотреть мне в глаза.

Сажусь в кресло напротив, стараясь не нарушать его личное пространство. Молчу. Пусть привыкнет к моему присутствию, как к неизбежному злу. Минута тянется, словно жевательная резинка, прилипшая к подошве.

— Слушай, Артем, — начинаю я, нарушая затянувшееся молчание, — твоя мать переживает за тебя. Я тоже. Ты производишь впечатление парня, которому все до лампочки. Но я вижу, что это не так.

Он молчит, сверлит меня изучающим взглядом, словно рентгеном. Пытается понять, что у меня на уме.

— Я не собираюсь читать тебе нотации и учить жизни, — продолжаю я, стараясь говорить мягко, но уверенно. — Сам терпеть не могу, когда меня поучают. Просто хочу поговорить по-мужски.

Вижу, как он немного расслабляется, словно с его плеч свалился невидимый груз. Отлично. Первый шаг сделан. Лед тронулся, как говорил классик.

— В твоем возрасте у меня тоже были проблемы. С учебой, с друзьями, с девушками… Казалось, что весь мир ополчился против меня. И я тоже бунтовал. Делал всякую хрень. Наркотики, драки… Хорошо, что вовремя одумался.

Делаю паузу, наблюдая за его реакцией. Ему явно интересно, что будет дальше.

— Знаешь, что меня вытащило? Хобби. Я нашел себе дело по душе. Начал реставрировать старые машины. Разбирал их до винтика, чистил, красил, собирал обратно. Это было как медитация. Я забывал обо всех проблемах, когда работал с железом, — говорю я, вспоминая то время с ностальгической улыбкой. — Запах бензина, масла, хрома…

Артем смотрит на меня с удивлением. Видимо, не ожидал услышать от меня такое откровение.

— Машины? Серьезно? Ты, типа, крутой бизнесмен и возишься с железом? — в его голосе слышится недоверие.

Ухмыляюсь.

— А что тут такого? Деньги — это хорошо, конечно. Но без души все это ерунда. Мне нравится давать новую жизнь старым вещам. Это как вызов. Как игра. Как возможность доказать себе, что ты еще на что-то годен.

— Ну, не знаю, — пожимает он плечами. — Машины — это не мое.

— А что твое? Чем ты увлекаешься, кроме футбола? — спрашиваю я, стараясь не давить на него.

— Да ничем, — вяло отвечает он, отводя взгляд в сторону. — В комп залипаю иногда. В игры всякие. Просто время убить.

— Футбол — это круто. Спорт — это всегда хорошо, — поддерживаю я его. — Но ты же не собираешься стать легендарным футболистом?

— Да ну, брось, — отмахивается он. — Просто для здоровья. Силу нарастить.

— И это уже хорошо, — хвалю его. — Заботишься о себе. Молодец. Курить хоть не пробовал?

— Фу, нет. Гадость какая. Даже не тянет, — морщится он.

— И правильно. Держись подальше от этой дряни, — говорю я серьезно. — Она только жизнь отравляет.

Снова повисает молчание. Нужно переходить к следующему этапу. Забрасывать удочку.

— Слушай, Артем, а тебе деньги нужны? — спрашиваю я прямо, без обиняков.

Он смотрит на меня с подозрением.

— В смысле?

— Ну, в прямом. С друзьями в кино сходить, в кафе посидеть, девушку пригласить на свидание… Все это требует денег. Я понимаю, что твоя мать тебя обеспечивает. Но у парня должны быть свои деньги. Независимость — это важно.

— Ну да, хотелось бы, конечно, — признается он, немного порозовев. — Но где их взять? Я пробовал листовки раздавать. Или в этой, как ее, ростовой кукле возле пляжа скакал… Фигня это все. А нормальную работу несовершеннолетнему не найти.

Вот оно. Золотые слова. Он сам вывел меня на нужную тему.

— А хочешь летом у меня поработать? — предлагаю я, стараясь сохранить невозмутимый вид.

Глаза Артема загораются, словно две яркие звезды на ночном небе.

— У тебя? Где?

— В моей строительной фирме. Тяжелым физическим трудом я тебя, конечно, не заставлю заниматься. Закон не позволяет. Но с учетом твоего возраста я подберу тебе спектр работ. Будешь помогать в офисе, на стройке. Научишься разбираться в документах, в сметах. Посмотришь, как все устроено изнутри. Познаешь, так сказать, азы бизнеса, — улыбаюсь я.

Он аж подпрыгивает на месте от радости.

— Серьезно? Круто! А можно я еще Вовку с собой возьму? Он тоже работу ищет.

— Без проблем. Найдем работу и для Вовки, — пожимаю плечами. — Чем больше людей, тем веселее.

Вижу, как парень расцветает, словно роза под лучами солнца. Я попал в точку. Дал ему то, что ему нужно. Возможность заработать, почувствовать себя взрослым и самостоятельным. Самоутвердиться, в конце концов.

— Спасибо, Марк, — говорит он искренне, глядя мне прямо в глаза. — Ты реально крутой.

Улыбаюсь.

— Ладно, это еще не все. У меня к тебе еще один вопрос есть, — говорю я, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

Артем снова напрягается.

— Какой?

— Ева. Как у вас с ней отношения? — спрашиваю я осторожно, словно зондирую почву.

Он отворачивается и хмурится.

— Да никак. Бесит она меня, — бурчит он.

— Да ладно? А мне кажется, что ты просто влюблен в нее, — поддразниваю я его.

Он краснеет, как рак, вытащенный из кипятка.

— С чего ты взял?

— Вижу. По глазам вижу. Не надо стесняться. Влюбляться — это нормально. Особенно в твоем возрасте.

— Ну, может, и есть немного, — признается он неохотно, — но она меня терпеть не может.

— А ты пробовал с ней поговорить? Найти общий язык? — советую я.

— Да пробовал. Она только огрызается, — жалуется он.

— А ты знаешь, что она тоже фанатеет от компьютерных игр? И уже неделю не может пройти уровень в одной сложной игре? — спрашиваю я, приподнимая бровь.

В глазах Артема загорается искра.

— Да ладно? В какой?

— Не скажу. Сам узнай. Сделай ей приятное. Помоги пройти уровень. Уверен, она оценит, — подмигиваю я ему.

Артем сияет. Он понял мой намек. Схватил на лету.

— Слушай, Марк, а мы с Евой теперь кто? Брат и сестра? — спрашивает он, запинаясь.

Вот оно. Самый сложный вопрос. Вижу, как он волнуется. Как сжимает кулаки. Понимаю, что для него это очень важно. Возможно, это его первая настоящая любовь. И если я сейчас скажу: «Да, вы брат и сестра», то разобью ему сердце. А возможно, и Еве тоже. Ведь, скорее всего, и он ей нравится, только признаться боится.

Смотрю ему в глаза.

— Нет, Артем. Вы не кровные родственники, — говорю я твердо. — И даже тот факт, что Оля и я теперь вместе, это не значит, что я буду против, если между тобой и Евой… Но парень, ты только имей в виду, я шкуру с тебя спущу, если обидишь ее, — добавляю я, стараясь придать своему голосу угрожающий тон.

Он смотрит на меня уверенно.

— Не обижу. Я не дурак, — отвечает он.

Я встаю с кресла и протягиваю ему руку.

— Вот и отлично. Рад это слышать, — пожимаю я его руку крепко, по-мужски.

В последний момент я приобнимаю его за плечи и хлопаю по спине.

— Все будет хорошо, парень. Я уверен.

Он улыбается. Настоящей, искренней улыбкой. И в этот момент я чувствую что-то теплое и светлое внутри себя. Что-то похожее на отцовскую любовь. Черт, да я и сам не заметил, как этот пацан стал мне небезразличен. И я сделаю все, чтобы он был счастлив. Как и Ева. Как и Ольга. Чтобы мы все были счастливы. Чтобы этот наш «семейный эксперимент» удался.

(Ольга)

Ах, Марк! Ну что за мужчина! Мало того, что дом — мечта, сам — словно сошел с обложки журнала, так еще и с Артемом общий язык нашел. Вот только бы и у меня с Евой все сложилось… Эта девочка — словно маленький колючий зверек, вся ощетинилась иголками. Но я-то знаю, что под этой защитой прячется ранимая, нежная душа. Нужно только найти ключик к ее сердцу. И кажется, я начинаю понимать, как это сделать.

Помню, еще в тот романтический вечер, когда Марк с гордостью показывал мне дом, мое внимание привлекли фотографии Евы. В них чувствовался талант, искра божья. А я… Что я? Пеку тортики и пирожные, фотографирую их для своего блога. Получается, конечно, неплохо, но до Евиных работ мне — как до далекой звезды.

Вот и сейчас — вожусь с этим тортом, словно неумеха. Заказ срочный, а фото никак не получается. То свет предательски бликует, то ракурс выходит неудачным. В голове настоящий хаос: Артем, Марк, этот внезапный переезд… Нужно выдохнуть и, может быть, впервые за долгое время, попросить о помощи.

— Ева! — зову я ее из кухни, стараясь придать голосу непринужденность. — Можешь мне уделить минутку?

Она появляется в дверях с недовольным выражением на лице. Видно, что я оторвала ее от чего-то важного. Наверное, от очередной серии ее любимого сериала, где кипят страсти и разгораются интриги.

— Что случилось? — спрашивает она, хмуря брови.

— Да тут торт нужно сфотографировать, — объясняю я, махнув рукой в сторону кулинарного шедевра. — А у меня совсем не получается. Ты же у нас фотограф от Бога. Может быть, подскажешь что-нибудь?

Она демонстративно закатывает глаза, но все-таки нехотя подходит ближе. Осматривает мой торт критическим взглядом, потом переводит взгляд на меня, потом снова на торт. Словно оценивает все составляющие композиции.

— Покажи, что у тебя там, — говорит она, наконец, слегка смягчившись.

Я вздыхаю и послушно показываю ей свои снимки, сделанные наспех. Она смотрит на них внимательно, словно пытаясь разгадать какой-то ребус. Потом неожиданно достает свой телефон и показывает мне несколько фотографий из моего блога. Ах, значит, моя скромная персона и то, чем я занимаюсь, все же небезразличны Еве… Это маленький, но очень важный шаг.

— Видела, — произносит она, стараясь сохранить нейтральный тон. — Для новичка неплохо. Но…

Она делает многозначительную паузу, словно не хочет меня обидеть своим суровым вердиктом.

— Но? — подгоняю ее я, сгорая от любопытства.

— Ну, тут много нюансов, — объясняет она, наконец, сдавшись под моим напором. — Свет, композиция, ракурс… У тебя все какое-то плоское, неинтересное. Словно картонное.

— А что нужно делать? — спрашиваю я с неподдельным интересом, чувствуя, как во мне просыпается жажда знаний.

— Нужно чувствовать свет, — говорит она, словно открывает мне древнюю истину. — Понимать, как он падает, как он играет на разных поверхностях, как подчеркивает текстуру. Еще важно правильно выбрать ракурс. Чтобы торт выглядел объемным, аппетитным, вызывал желание его съесть. И не забывай про композицию. Все элементы должны быть на своих местах, создавая гармоничную картину.

Она говорит это так уверенно, так профессионально, что я просто открываю рот от восхищения. В ее голосе слышится страсть, неподдельная любовь к своему делу.

— Где ты этому научилась? — спрашиваю я, не скрывая своего изумления.

— Ходила в фотостудию, — отвечает она, немного смущаясь моего восторга. — Занималась с опытным преподавателем. Он открыл мне глаза на многие вещи.

— А ты давно этим увлекаешься?

— Лет с десяти, наверное, — говорит она, задумчиво улыбаясь. — Сначала просто баловалась с телефоном, фотографировала все подряд. А потом мне папа подарил профессиональный фотоаппарат. И все, понеслось…

Она улыбается, вспоминая свое увлечение. Видно, что фотография — это не просто хобби, а настоящая страсть, часть ее самой.

— Ладно, — говорит она, возвращаясь к реальности. — Давай посмотрим, что можно сделать с твоим тортом.

Она приносит свой любимый фотоаппарат, бережно протирает объектив и начинает проверять настройки.

— Тут света маловато, — констатирует она, нахмурив брови. — Нужно что-то придумать.

Ева начинает осторожно двигать торт по столу, ища идеальное место, где свет будет падать наиболее выгодно.

— Вот, смотри, — говорит она, указывая на окно. — Здесь свет падает мягче, рассеяннее. И фон получается более интересным.

Мы вместе переставляем торт к окну. Ева достает из сумки какой-то загадочный отражатель и устанавливает его таким образом, чтобы он направлял свет прямо на торт.

— Теперь лучше, — говорит она, удовлетворенно кивая головой. — Появился объем.

Ева делает несколько снимков, меняя ракурсы и настройки. Потом, немного поколебавшись, показывает их мне.

— Ну как? — спрашивает она, с тревогой вглядываясь в мое лицо.

Я смотрю на фотографии и не могу поверить своим глазам. Торт выглядит совершенно по-другому. Он стал более объемным, более аппетитным, более живым, словно дышит.

— Ева, это потрясающе! — восклицаю я, не в силах сдержать своего восторга. — Ты настоящая волшебница!

Она смущается от моего комплимента, словно не привыкла к похвале.

— Просто я знаю, как нужно, — говорит она, пожимая плечами и стараясь скрыть свое волнение.

— Нет, ты правда очень талантливая, — настаиваю я, желая, чтобы она поверила в себя. — Тебе нужно серьезно заниматься фотографией. Это твое призвание.

— Я и занимаюсь, — говорит она тихо, отводя взгляд в сторону. — Просто никому об этом не говорю.

— Почему? — удивляюсь я, не понимая ее скрытности.

— Не знаю, — пожимает она плечами, словно не может объяснить причину своего страха. — Наверное, боюсь, что у меня ничего не получится. Что я недостаточно хороша.

— Глупости! — говорю я, стараясь придать своему голосу уверенность. — С таким талантом у тебя все получится. Главное — верить в себя, не бояться рисковать и никогда не сдаваться.

Она смотрит на меня с благодарностью. Кажется, мои простые слова тронули ее ранимую душу.

— Спасибо, — говорит она тихо, почти шепотом.

Мы молчим несколько минут, любуясь ее фотографиями. Потом я вдруг вспоминаю, что Ева отлично готовит, и в моей голове рождается дерзкая идея.

— Слушай, — говорю я, стараясь скрыть волнение, — а давай что-нибудь вместе приготовим? На ужин и… Для моего блога. Сделаем прямой эфир.

Ева смотрит на меня, как на сумасшедшую, словно я предложила ей прыгнуть с парашютом без подготовки.

— Прямой эфир? — переспрашивает она, округлив глаза от удивления. — Ты шутишь?

— Ничуть, — отвечаю я, лукаво улыбаясь. — Это будет весело! Ты покажешь свои кулинарные таланты, я — свои кондитерские. А люди будут смотреть и учиться. Вдруг, благодаря тебе, еще чья-то дочка загорится желанием, возьмет с тебя пример. Что скажешь?

Она молчит, обдумывая мое неожиданное предложение. Вижу, что ей интересно, но в то же время очень страшно.

— Не знаю, — говорит она, неуверенно теребя край своей футболки. — Я никогда не делала ничего подобного.

— Ну и что? — говорю я, стараясь ее подбодрить. — Все когда-то делают что-то в первый раз. Давай попробуем? Вместе мы справимся со всем.

Я беру ее за руку и смотрю ей прямо в глаза, надеясь увидеть в них хоть искру согласия.

— Пожалуйста, — говорю я, стараясь придать своему голосу мягкость и убедительность.

Она смотрит на меня несколько долгих секунд, словно взвешивает все "за" и "против". Потом вздыхает и, наконец, кивает головой.

— Ладно, — говорит она, слегка улыбаясь. — Давай попробуем.

— Ура! — восклицаю я, не в силах сдержать своего восторга, и крепко обнимаю ее.

Ева обнимает меня в ответ. Чувствую, как она немного расслабляется в моих руках. Кажется, лед между нами, наконец, растаял, и мы начинаем понимать друг друга.

Мы начинаем обсуждать, что будем готовить в прямом эфире. Решаем сделать что-нибудь простое и вкусное, чтобы не отпугнуть начинающих кулинаров. Например, пасту с морепродуктами. Продукты, к счастью, в холодильнике имеются.

И тут раздается звонок моего телефона. Я смотрю на экран и замираю, словно предчувствую беду. Номер незнакомый, но почему так бешено начинает колотиться сердце? Словно пытается меня предупредить. С дрожью в руках беру трубку.

— Алло? — говорю я неуверенно, стараясь скрыть волнение в голосе.

И слышу в ответ голос, который хотелось бы забыть навсегда, вычеркнуть из памяти. Голос, который способен разрушить все …

(Ольга)

Сижу в кафе с девчонками, Машкой и Катькой, и словно заезженная пластинка, в сотый раз прокручиваю в голове ту дурацкую ситуацию, приключившуюся пару дней назад. Жизнь ведь, казалось, начала налаживаться. Уютно устроилась в доме Марка, с Евой, его дочкой, потихоньку нахожу общий язык, и тут — как обухом по голове! — звонок из прошлого. Да еще и с какого-то левого номера.

Вспоминаю, как меня тогда словно ледяной водой окатило. Мы с Евой на кухне, вовсю готовимся к прямому эфиру, между делом болтаем о всякой девчачьей ерунде, и вдруг этот звонок. Смотрю на экран — номер совершенно незнакомый. Обычно я всегда отвечаю на незнакомые звонки, вдруг это клиенты по тортам или пирожным, упускать заказы никак нельзя. Поднимаю трубку и слышу этот… до боли знакомый голос. Толик.

Все внутри моментально переворачивается с ног на голову. Адреналин, страх, злость — просто гремучая смесь. Не говоря ни слова, бросаю трубку, едва услышав его дрожащее: «Оля, это я…» Мне абсолютно нечего ему сказать. Все давно сказано, переварено, выплюнуто и забыто. Он для меня — давно перевернутая страница, прошлое, которое нужно похоронить и жить дальше, как говорится.

Ева, конечно, все моментально поняла. Бросив на меня ироничный взгляд, встала и молча вышла из кухни, оставив меня наедине с этим назойливым воспоминанием.

— Девчонки, ну что за подстава такая? — жалуюсь я, отхлебывая уже порядком остывший кофе. — Только начала верить в то, что все идет как надо, как этот… объявился. Звонит, говорит, что, видите ли, все осознал, что хочет меня вернуть. Да где он раньше-то был, когда я ревела ночами в подушку, захлебываясь слезами?!

Машка, как всегда, смотрит на меня с искренним сочувствием.

— Оль, ну ты же прекрасно понимаешь, это все его дурацкие комплексы. Он же всегда был не уверен в себе, а тут ты — успешная, счастливая, с новым мужиком. Вот и решил, что пришло время вернуть "свою" женщину.

— Да какая я ему, к черту, "своя"? — возмущаюсь я, повышая голос. — Он мне изменял направо и налево, не стесняясь! И сейчас он всерьез рассчитывает на то, что я все возьму и забуду, прощу все его выходки? Да ни за что в жизни!

Катька, как всегда, занимает мою сторону, горячо поддерживая меня.

— Правильно, Олька! Нечего его жалеть, как же! Он сам собственноручно все разрушил, своими же руками. Пусть теперь расхлебывает все сам! А ты, моя хорошая, заслуживаешь настоящего, чистого счастья.

— Да я и сама все прекрасно понимаю, — вздыхаю я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Но он не унимается, девочки. Звонит с разных номеров… И, что самое ужасное, он преследует меня, девочки. Он каким-то образом узнал, где я живу сейчас, в какие магазины хожу. Ловит меня там, умоляет о прощении, клянется, что без меня жить не может, что я — его воздух, его жизнь…

— Боже мой, какой кошмар! — восклицает Машка, округляя глаза. — Это уже смахивает на самое настоящее преследование! Может, стоит обратиться в полицию, Оль?

— Не знаю… — сомневаюсь я, поджимая губы. — Пока не хочется поднимать лишний шум, привлекать внимание. Вдруг он все-таки образумится и оставит меня в покое?

— Ага, размечталась! — фыркает Катька, закатывая глаза. — Это же Толик! Он не угомонится, пока не добьется своего, пока не получит, что хочет. Или пока ты ему хорошенько по морде не съездишь!

Я слабо усмехаюсь, представляя эту картину.

— Не думаю, что это поможет, Кать. Я видела его вчера. Выглядит он просто ужасно, как тень. Помятый, не выспавшийся, видно, что совершенно перестал ухаживать за собой. Наверное, Сонечка его бросила, вот он и забегал. Ну, или кто там у него сейчас…

— Да плевать с высокой колокольни на его Сонечку! — отмахивается Катька, махая рукой в воздухе. — Тебе сейчас нужно думать только о себе и о Марке, Оль.

— Вот именно! — горячо поддерживает ее Машка. — Кстати, ты Марку-то рассказала обо всем этом?

Я отрицательно качаю головой из стороны в сторону.

— Боюсь… Вдруг он подумает, что у меня все еще остались какие-то чувства к нему, к Толику? Или что я его обманываю, что что-то от него скрываю?

— Оль, ну ты чего несешь? — удивляется Катька, поднимая брови. — Марк же прекрасно видит, что ты его любишь, безумно любишь! Он же не слепой и не идиот, в конце концов! Расскажи ему все, как есть, начистоту. Пусть знает, с кем имеет дело, пусть будет в курсе.

— Да, наверное, ты права, — соглашаюсь я, вздыхая. — Но мне все равно как-то не по себе, страшно. После всего того, что было у меня с Толиком…

— Не переживай, мы с тобой! — подбадривает меня Машка, кладя свою руку поверх моей. — Мы всегда тебя поддержим, что бы ни случилось.

— Спасибо вам, девчонки, — улыбаюсь я, чувствуя, как на душе становится немного теплее. — Вы у меня самые лучшие, я вас очень люблю.

Мы еще какое-то время сидим в кафе, болтаем обо всем и ни о чем, смеемся, стараясь изо всех сил не думать о Толике и его навязчивых звонках. Но где-то глубоко внутри я чувствую какое-то необъяснимое беспокойство, тревогу. Как будто он где-то совсем рядом, наблюдает за мной, следит за каждым моим шагом.

— Слушай, Оль, а может, тебе просто номер телефона поменять? — внезапно предлагает Катька. — Ну, чтобы он тебя больше не доставал своими звонками.

— Да, это мысль, — задумываюсь я вслух, прикусывая губу. — Но тогда придется всем клиентам сообщать свой новый номер. Это же столько мороки, столько лишней работы! Номер ведь привязан ко всему на свете. Выложу на своей страничке, и толик все равно его узнает. Нет, девочки, это не выход, это точно.

И вдруг я чувствую, как у меня холодеет внутри, словно кто-то вылил на меня ведро ледяной воды. Какое-то острое, необъяснимое предчувствие беды. Медленно, словно во сне, поворачиваю голову в сторону окна…

И вижу его.

Толик стоит на улице, прямо напротив кафе. Смотрит прямо на меня, не отрываясь. В его глазах — отчаяние, мольба, и что-то еще… Что-то такое, от чего мне становится по-настоящему страшно, леденящий душу ужас. Какой-то нездоровый, лихорадочный блеск.

Я замираю на месте, не в силах отвести взгляд от его безумного лица. Что он задумал на этот раз? Господи, помоги мне…

Я снова влипла, кажется, очень серьезно.

(Анатолий)

Она заметила меня. Черт… хотя, какого черта? Именно этого я и добивался. Ее взгляд мечется за стеклом, и я отчетливо вижу, как в нем вспыхивает… испуг? Да, точно. И этот проблеск, как ни странно, вливает в меня… не силу, нет, скорее, уверенность. Значит, не все мосты сожжены. Значит, я еще что-то значу для нее. Пусть даже это всего лишь страх.

Не отрываю взгляда. Наблюдаю, как она что-то шепчет подругам, как судорожно поправляет выбившиеся пряди. Боже, как же я изголодался по ней! По шепоту ее голоса, по тонкому аромату ванили и корицы, по ее маленьким, вечно перепачканным кремом пальчикам. Идиот! Каким же я был ослепленным идиотом, променяв это сокровище на мимолетные удовольствия и дешевых кукол?

А ведь все начиналось, как в сказке. Я, успешный бизнесмен, король клининга. Она, талантливая фея-кондитер, заботливая жена и мать. Крепкий дом, уютное гнездышко, стабильный достаток. Разве можно желать большего?

Но внутри меня всегда зудела какая-то заноза, требовавшая перца, остроты, бури. С Ольгой было тихо и предсказуемо до оскомины. А мне грезились приключения, и я, как чертов дурак, отправился на их поиски.

Грешен, люблю женщин. Это моя ахиллесова пята. Как алкоголик, жаждущий глотка, как наркоман, ищущий дозу. А Ольга… Ольгу я тоже любил. По-своему, извращенно. Но с другими… там была игра. Охота. Пьянящий азарт.

Леночка… Натуся… Ксюша… Целая вереница лиц, моих мимолетных муз… Сонечка, хищная администратор ночного клуба, яркая, дерзкая, без тормозов. Потом Ирочка, несмышленая пташка, новенькая сотрудница моей компании. Молодая, наивная, с вызывающе короткой юбчонкой и бесконечными ногами. Ну как тут устоять? Слаб я, что тут скажешь. Женщины — мой яд. Моя погибель. Мой наркотик.

И ведь Ольга ни о чем не подозревала. Я, словно профессиональный шпион, был предельно осторожен. Всегда предохранялся, чтобы ни одна из этих волчиц не принесла нежданного потомства. Дома же играл роль примерного семьянина. Ласковый, внимательный, щедрый, старался изо всех сил загладить свою вину. Но, как видно, недостаточно старался.

Все рухнуло в одночасье. Как гром среди ясного неба. Сонечка… Ольга увидела нас вместе. С Сонечкой! В том самом клубе. Черт попутал задержаться после проверки, и я, как идиот, забыл, что Ольга привезет заказ, эти чертовы пирожные. Банально до тошноты, но что поделать. А потом и Артем… Мой родной сын! Подтвердил, что Сонечка — лишь верхушка айсберга. Видел меня и с другими. Кажется, Ирочка промелькнула в его воспоминаниях.

В тот день мир перевернулся. Ольга собрала мои вещи и выставила за дверь. Артем отвернулся, словно от прокаженного. А я… я остался один на один с чувством вины и всепоглощающим отчаянием.

Я названивал ей, умолял о прощении, захлебываясь в раскаянии. Но она молчала. Заблокировала мой номер, словно я — назойливая муха. Тогда я начал дежурить под окнами, словно безумный сталкер. Но она избегала меня, как зачумленного.

На суде я пытался выставить ее виноватой, надеясь склонить чашу весов в свою пользу и избежать развода, но ее адвокат оказался настоящим дьяволом. Вывалил на стол судьи гору компромата, где я во всей красе…

Полгода я кувыркался в пропасть. Пил, гулял, прожигал жизнь. Наслаждался этой чертовой свободой, которая оказалась клеткой. Дал ей время остыть, наивный дурак.

А потом, словно обухом по голове, новость о Марке. Богатый, холеный, успешный, владелец строительной империи. И Ольга переехала к нему. В его помпезный особняк на берегу моря. Вот тогда меня и накрыло с головой. Ревность, злость, обида… Я задыхался от бессилия.

Я начал звонить ей с чужих номеров, словно маньяк. Подкарауливать у дома, словно тень. Писать слезные письма, словно жалкий попрошайка. Умолять о встрече, словно умирая от жажды. Но она оставалась непреклонной, словно ледяная статуя.

И вот теперь я здесь. Застыл напротив этого проклятого кафе и смотрю на нее. Моя Ольга. В окружении этих куриц, но моя. А в ее глазах… трепетный страх. Неужели это мой шанс?

Усмешка трогает мои губы. Я возвращаюсь в игру. И на этот раз я сорву банк.

В последнее время все покатилось в тартарары. С работой — полный швах, заказы сыпятся сквозь пальцы, сотрудники косячат на каждом шагу, налоги душат, словно змеи. А эта убогая однушка, в которой я теперь коротаю свои дни… Раньше казалось, что это отличный вариант, свое гнездышко, никто не указ. А теперь… Клетка. Четыре голые стены, тусклый экран телевизора и тошнотворный запах немытой посуды.

Ирочка, конечно, иногда наведывается, наводит видимость порядка за определенную плату. Но ее усилий хватает ненадолго. Я же не привык пачкать руки, убирать за собой. Это все Ольга делала. Мыла, стирала, готовила… Господи, как же я тоскую по ее борщу!

Артем… Мы почти не видимся. Изредка звонит, словно по расписанию. Но разговор получается каким-то натянутым, сухим, формальным. Чувствую, как он меня презирает. И я не могу его винить. Я и сам себя презираю, словно грязную тряпку.

А Ольга… Она совсем другая стала. Сильная, независимая, успешная. Ведет свой блог, зарабатывает неплохие деньги, купается во внимании поклонников. И выглядит вполне счастливой. По крайней мере, на глянцевых фотографиях. Но я-то знаю, что это всего лишь маска. Что в глубине души она все еще истекает кровью. И я хочу ей помочь. Хочу залечить ее раны, словно опытный хирург. Хочу вернуть ей сияние глаз, ее заразительный смех.

Я прекрасно понимаю, что это будет непросто. Что она ненавидит меня всей душой. Что она боится меня, как огня. Но я не сдамся. Я буду бороться за нее. До последнего вздоха.

Потому что я люблю ее. Больше жизни. И я сделаю все, чтобы она снова стала моей.

А Марк… Он ей не ровня. Он слишком правильный, слишком скучный, слишком… предсказуемый. Ольге нужен такой, как я. Безумный, непредсказуемый, готовый на все ради любви, словно отчаянный рыцарь.

Я знаю, что был последним идиотом. Что наворотил кучу дерьма. Но я изменился. Я стал другим человеком. Я осознал всю глубину своей вины, словно прозрел. И я готов искупить ее. Любой ценой.

Я достаю телефон дрожащими пальцами и набираю ее номер. Знаю, что она не ответит. Но я должен попытаться. Снова и снова. До тех пор, пока она не дрогнет.

А если она не ответит… Тогда я найду другой путь. Я приду к ней домой, словно незваный гость. Я буду поджидать ее, словно тень. Я буду следовать за ней по пятам, словно одержимый. До тех пор, пока она не согласится выслушать меня.

И я выложу ей все. Все, что накопилось в моей измученной душе. Я объясню ей, как сильно я ее люблю, словно в последний раз. Как безумно я по ней скучаю, словно умираю от жажды. Как горько сожалею о своих ошибках, словно несу тяжкое бремя.

И я умоляю ее дать мне еще один шанс. Всего один жалкий шанс. Чтобы доказать ей, что я достоин ее любви, словно путник, нашедший оазис в пустыне.

Я знаю, что это будет невероятно сложно. Что ей будет трудно поверить мне, словно слепому прозреть. Но я не отступлю. Я буду сражаться за нее. До конца.

Потому что она — моя жизнь. Моя судьба. Моя единственная любовь. И я не могу без нее дышать.

Я бросаю на нее еще один взгляд. Она по-прежнему сидит в кафе и что-то оживленно обсуждает с подругами. Но я вижу, как она нервничает. Как украдкой поглядывает в мою сторону.

И это дарит мне надежду. Робкую надежду на то, что она все еще неравнодушна ко мне. Надежду на то, что я смогу ее вернуть.

Я ухожу в тень. Но я обязательно вернусь. И я не отступлюсь, пока она снова не станет моей.

Операция "Возвращение Ольги" началась. И я намерен довести ее до победного конца. Чего бы мне это ни стоило.

(Марк)

Втягиваю воздух полной грудью, и меня обволакивает волшебный аромат. Что-то невероятно аппетитное витает в воздухе, дразня обоняние. Мясо, однозначно, но еще и какие-то специи, ускользающие от моей идентификации. Ольга, моя волшебница, творит кулинарные чудеса на кухне. Семейный ужин — именно то лекарство, в котором я сейчас отчаянно нуждаюсь. Специально попросил детей освободить этот вечер. Артем, к моему счастью, обошелся без своей извечной футбольной тренировки. А Ева… с Евой, кажется, лед тронулся. Она больше не бросает на меня испепеляющие взгляды, полные укора, и даже иногда одаривает робкой улыбкой. Неужели у нас забрезжил шанс стать настоящей семьей? Крепкой, любящей семьей, где каждый чувствует себя дома.

Переступаю порог кухни, и меня тут же окутывает атмосфера вдохновенного хаоса. Ольга, вся в заботах, ловко орудует поварешкой, на сковороде что-то аппетитно шипит, из духовки валит душистый пар. Волосы небрежно собраны в пучок, но даже в этом простом образе она выглядит потрясающе. Такая… домашняя. И такая красивая. Сердце невольно замирает, и я, улыбаясь, протягиваю ей букет полевых ромашек. Знаю, что она их обожает. Этот простой жест всегда вызывает у нее прилив нежности.

— Ой, Марк… спасибо, — шепчет она, опускаясь носиком в благоухающее облако, жадно вдыхая аромат. Подхожу ближе, осторожно обхватываю ее щеки ладонями. Кожа у нее нежная, теплая. Легко касаюсь ее губ своими, чувствую, как ее пробирает легкая дрожь. Шепчу на ухо:

— Ты у меня просто потрясающая. И хозяйка замечательная, и красивая… и умница.

Ольга улыбается, но… что-то не так. В глубине ее глаз я вижу грусть. И она, словно боясь выдать себя, старательно отводит взгляд. Это мне совсем не нравится.

— Что случилось? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал мягко и участливо.

— Все в порядке, — отвечает она, но я вижу, что обманывает меня, и эта ложь ранит.

— Ева тебя обидела? Нагрубила?

— Да что ты, Марк! — Ольга тут же отрицательно качает головой, ее глаза вспыхивают. — Наоборот, мы с Евой стали так хорошо общаться. Столько у нас общего! Она мне так помогает с блогом. Такие фотографии делает — просто загляденье! И потом, у нас теперь свои женские секретики…

Ольга хитро улыбается, но тревога по-прежнему прячется в ее глазах. Но меня греет мысль о ее дружбе с Евой. Кажется, моя дочь действительно стала мягче, открылась миру.

— И что же это за секретики такие? — поддразниваю ее, пытаясь разрядить обстановку.

— Не скажу! — Ольга смеется, но в ее смехе чувствуется какая-то натянутость, фальшь. — Это только наше с Евой.

— А, ну хорошо. А может, с Артемом что-то? Опять в школе набедокурил?

— Нет, Марк, что ты! Со школы уже давно не звонили и не жаловались. Я даже сама классной руководительнице звонила, чтобы узнать, как у него дела. Она сказала, что Артем в последнее время очень изменился, взялся за учебу, подтягивает хвосты. Конечно, если бы раньше, то оценки за год были бы лучше, но… он же еще не в выпускном классе, на следующий год все можно исправить.

Говорит это, а сама продолжает суетиться по кухне, стараясь не встречаться со мной взглядом. Слишком старательно. Хватаю ее за руки, останавливаю, разворачиваю к себе лицом.

— Оля, смотри на меня. Что тебя тревожит? Я же вижу, что что-то не так. Скажи мне, пожалуйста. Доверься, прошу!

Ольга вздыхает, смотрит мне прямо в глаза. И я вижу в них неприкрытый страх, словно она стоит на краю пропасти.

— Марк… меня преследует Толик. Мой бывший муж.

И тут ее прорывает. Рассказывает все, как есть. Про постоянные звонки, про мольбы о прощении, про то, что он караулит ее возле магазинов, словно тень. Говорит, что он пишет ей сообщения, полные отчаяния, умоляет дать ему шанс, клянется, что он изменился и осознал свои ошибки. Ольга рассказывает, как ей страшно, как она боится, что он может сорваться, что его одержимость перейдет в насилие.

Слушаю ее, и внутри меня поднимается волна ярости. Как он смеет ее пугать? Как он смеет вторгаться в ее жизнь? В нашу!

Она замолкает, смотрит на меня с испугом. Боится, что я подумаю, что между ними еще что-то осталось. Боится, что я решу, что наш… эксперимент… пора заканчивать. Боится потерять меня?

А я… Я люблю ее. Понял это давно. С того самого момента, как она вошла в мой дом, принеся с собой свет и тепло. Она и Артем. Да, он не мой сын, но я привязался к нему всей душой. И мне нравится, как мы вместе проводим время, как он смотрит на меня с уважением, как ищет моего совета. Я уже вижу нас настоящей семьей. И этот Анатолий Белозеров… Я не позволю ему разрушить то, что мы строим.

Стараюсь говорить как можно спокойнее, сдерживая клокочущий внутри гнев.

— Я улажу эту проблему, — говорю твердо, стараясь придать голосу уверенность. — Не волнуйся.

Ольга смотрит на меня с тревогой.

— Марк, пожалуйста, не надо ничего делать. Не хочу, чтобы ты ввязывался в это.

— Оль, я и пальцем не трону твоего бывшего мужа, — отвечаю, стараясь убедить ее в своей сдержанности. — Но я решу эту проблему. Ради твоего спокойствия. Он уже в прошлом, верно?

— Да… Конечно, — говорит она, но я слышу в ее голосе сомнение, словно она сама не уверена в своих словах. — Иначе и быть не может.

— Мам, когда мы будем ужинать? — кричит Артем из гостиной, прерывая нашу напряженную беседу. — Я умираю с голоду!

Ольга вздрагивает, словно от толчка, отвлекается от тяжелых мыслей.

— Сейчас, сейчас, минуточку! — кричит она в ответ и тут же снова принимается хлопотать по кухне, пытаясь скрыть свои переживания.

Беру ее за руку, останавливаю.

— Оля, подожди секунду. У Артема скоро день рождения. Я хотел с тобой посоветоваться. Что он хочет? Как думаешь, если я предложу ему несколько вариантов празднования, учитывая его увлечение компьютерными играми, это будет нормально?

Ольга улыбается. На этот раз улыбка искренняя.

— Это отличная идея, Марк! Он будет в восторге! Он обожает все, что связано с компьютерными играми.

— Ну, тогда я постараюсь предложить что-нибудь интересное.

Помогаю Ольге накрыть на стол. Ева тоже суетится, помогая нам, и я замечаю, как она то и дело бросает взгляды на Артема. Садимся за стол. Между детьми тут же вспыхивает небольшая перепалка. Они как кот с собакой, постоянно поддразнивают друг друга, но это скорее дружеские подколки, чем настоящая вражда.

— Артем, как планируешь отмечать день рождения? — спрашиваю, стараясь не акцентировать на этом внимания.

— Не знаю, — пожимает он плечами. — Наверное, как обычно. Сходим в какое-нибудь кафе с друзьями, потом, может, в кино… Скукота.

— А может, в боулинг? — предлагает Ева, но Артем морщится.

— Ну, если только совсем ничего другого не придумаем, — отвечает он с неохотой.

— А что если… — начинаю я и делаю небольшую паузу, чтобы привлечь его внимание, заинтриговать. — Что если мы сделаем что-нибудь по-настоящему крутое?

Артем смотрит на меня с удивлением, в его глазах мелькает надежда.

— Например?

— Ну, во-первых, можно поехать на тематическую выставку, — предлагаю, с энтузиазмом перечисляя варианты. — Я знаю, что в соседнем городе скоро будет проходить большая выставка компьютерных игр. Там можно будет увидеть все новинки индустрии, пообщаться с другими геймерами, поучаствовать в конкурсах…

Артем смотрит на меня с сомнением, словно не веря своему счастью.

— Или можно сходить в квест-комнату, — продолжаю я, подбрасывая идеи. — Сейчас есть много квестов на компьютерную тематику. Это было бы круто и интересно. А если совсем ничего не придумаем, — говорю я, — то можно просто устроить дома вечеринку в стиле киберпанк. С декорациями, костюмами, тематической едой…

Ева просто в восторге от моих предложений. У нее загораются глаза, словно в них зажглись маленькие звездочки.

— О, это было бы круто! — восклицает она, хлопая в ладоши. — А я бы могла сделать всем киберпанковские прически и макияж!

Артем тоже выглядит впечатленным. Его лицо озаряет улыбка.

— Вау… — говорит он. — Это было бы здорово. Я всегда мечтал попасть на какую-нибудь игровую выставку… и, может быть, даже поучаствовать в косплее.

Они тут же с Евой начинают обсуждать, какие костюмы им лучше надеть, какие образы выбрать. Разговор переходит на игры, Ева жалуется, что не может пройти какой-то сложный уровень. Артем тут же вызывается ей помочь, предлагая свои советы и хитрости.

И вот они уже, извинившись, выбегают из-за стола и скрываются в комнате Евы, оставив нас наедине.

Смотрю на Ольгу. Она сидит счастливая, расслабленная. Вижу в ее глазах благодарность, словно она хотела сказать мне что-то важное без слов. Я знаю, что ей приятно, что я стараюсь наладить отношения с Артемом, что я принимаю его как своего.

Она целует меня в щеку, ее губы нежно касаются моей кожи.

— Спасибо, — шепчет она, ее голос полон любви и тепла. — Ты такой замечательный.

Прижимаю ее к себе, чувствуя, как ее тело дрожит от прикосновения. Дети еще долго не вернутся. У нас есть немного времени, чтобы побыть вдвоем, насладиться моментом.

Я увлекаю ее в спальню, но в голове по-прежнему крутится один и тот же вопрос: как избавиться от ее бывшего. Как решить эту проблему, не прибегая к насилию, чтобы не упасть в глазах Ольги и не испортить отношения с Артемом, ведь Толик его родной отец? Это как мина замедленного действия, которая может взорваться в любой момент, разрушив все, что мы создали.

Нужно все хорошенько обдумать, взвесить все за и против. Составить план, предусмотреть все возможные варианты развития событий. И действовать осторожно, чтобы не навредить никому, чтобы не разрушить хрупкое счастье, которое мы с таким трудом обрели. Но сейчас… сейчас я хочу забыть обо всем на свете, кроме Ольги. Она заслуживает спокойствия и счастья. И я сделаю все, чтобы ей это дать. Даже если придется столкнуться с призраком из ее прошлого.

(Артем)

Меня просто трясет! Как в дебильном сериале: батя слился, мать в шоке, развод — ну, вообще клише! Только я тут, типа, массовка, а не главный герой, вот что больше всего бесит. Злость кипит, аж нутро жжет. Батя разрушил мамин мир, всю нашу семью в труху. Как он мог так тупо врать? Все эти его отмазки про "командировки", звонки втихаря… А мать верила каждому слову, ждала, как собака Хатико.

С появлением Марка вообще все перевернулось, как будто песочные часы тряхнули. Сначала я дико ревновал, видел в нем типа замену бате, наглого чувака. Но потом я врубился, как он смотрит на маму. У него в глазах — нежность, в каждом движении — забота. Он не как батя, этот лицемер хренов. Марк — настоящий. И он не пытается меня строить, учить жизни, просто рядом, когда надо.

Летом работать у него в фирме — это вообще космос. Свои бабки — это такой кайф, такая свобода! Больше не надо клянчить у мамы на новую игрушку или модные кроссы. Теперь я могу нормально тусоваться с пацанами, не чувствуя себя лохом. И еще… Марк, как будто крутой сенсей, делится со мной темами, но не лезет в душу. Всегда готов выслушать и помочь, если я сам попрошу.

А Ева… О, Ева — это вообще отдельная песня. Обычно я девчонок клею на раз-два. У меня язык подвешен, как у бати. Но с Евой… Я как будто тупею, язык к горлу прилипает. Потом, конечно, прорывает, но как-то грубо, как будто в маске прячусь… Она такая… реальная. Не пытается казаться крутой или модной. У нее свои приколы, свое мнение. Мне просто нравится молчать рядом с ней. И меня дико бесит моя тупость, этот идиотский страх показаться перед ней полным кретином. А еще эта фигня в голове, что мы вдруг станем братом и сестрой! Бред какой-то, глюк. Марк, конечно, сказал, что на наши отношения это никак не повлияет, если все серьезно, но эта мысль, как заноза, не дает покоя.

Сегодня после школы сразу на жесткую тренировку по футболу. Надо выпустить пар. Ева опять слиняла в свою любимую фотостудию, где она, кажется, живет. Мама так подсадила ее на эту тему с фотографиями, что Ева теперь ее личный фотограф, и еще за это бабки получает! Вот это я понимаю, круто! Иду по улице, весь в своих мыслях, перевариваю все это дерьмо. До дома Марка — два шага, теперь так удобно добираться. Больше не надо ждать маму, толкаться в автобусе как селедка в бочке.

И тут… Я вижу батю. Он стоит возле нашего… блин, нашего дома. Вот черт! Мы так давно не виделись, только по телефону перекидывались парой дежурных фраз. И каждый раз разговор какой-то натянутый, фальшивый. А тут он стоит, лыбится, как будто ничего и не было.

Он подходит ко мне, обнимает. Я весь напрягаюсь, как струна. Он вроде бы родной, но в то же время — чужой, как будто вообще его не знаю.

— Артем! Сынок! Как я рад тебя видеть! — говорит он и хлопает меня по плечу, типа дружески.

Я молчу, как рыба об лед. Не знаю, что ему сказать, какие слова подобрать.

— Как дела? Как учеба? — спрашивает он, пытаясь заглянуть мне в глаза.

— Нормально, — бурчу я и отворачиваюсь.

Он вздыхает, как будто не знает, с чего начать разговор.

— Слушай, Артем, я тут… хотел с тобой поговорить, — говорит он, понизив голос, как будто заговорщик. — По поводу… Марка.

Вот оно. Началось.

— Что ты хотел сказать? — спрашиваю я, стараясь держать себя в руках, хотя внутри все кипит.

— Артем, ты же не дурак. Ты все видишь, все понимаешь. Этот Марк… он не тот, за кого себя выдает. Он просто хочет использовать твою маму. Он вешает ей лапшу на уши, рассказывает сказки про любовь, а на самом деле…

— Хватит, — перебиваю я его, не хочу слушать эту чушь. — Не хочу это слушать. Марк — нормальный мужик. Он заботится о маме. И обо мне тоже.

— Заботится? Да он просто играет! Манипулирует вами, — орет батя, повышая голос. — Он хочет втереться в доверие, ради своей выгоды! Я таких знаю, поверь мне, сынок! Подумай своей головой!

Я сжимаю кулаки, чувствую, как злость закипает. Мне противно слушать эту хрень. Я знаю Марка. Он не такой. Или… я ошибаюсь?

— Ты не прав, — говорю я, стараясь говорить спокойно, но голос дрожит. — Марк — не такой.

— Артем, послушай меня! — продолжает батя, не унимаясь. — Я хочу помириться с мамой. Я хочу вернуть нашу семью. Я понял, что был не прав. Я хочу все исправить, начать все сначала.

Он смотрит на меня с таким жалобным видом, как будто я — его последняя надежда, спасательный круг в этом дерьме.

— Помоги мне, Артем, — говорит он, умоляющим голосом. — Скоро твой день рождения. Давай отметим его вместе. Ты, я и мама. Как раньше. Сходим куда-нибудь. В парк, в кино…

Я теряюсь, не знаю, что ответить, какие слова подобрать. Мама не захочет его видеть, да и я… Мы же с Марком собирались на выставку геймеров, ждали этого события как не знаю что.

— Прости, пап, — говорю я, отворачиваясь в сторону. — У меня уже другие планы. Марк везет нас на выставку… И… прости.

Я хочу уйти, закончить этот хренов разговор, но он хватает меня за руку, как будто боится, что я сейчас исчезну.

— Артем, подожди! Подумай! Это же твой день рождения!

— Прости, пап, — повторяю я и резко вырываю руку.

Я убегаю, не оглядываясь. Мне надо побыть одному, все обдумать, расставить по полочкам. Все это слишком сложно, слишком запутано.

Я врываюсь в дом. Мама сидит на диване, что-то читает. Она поднимает на меня глаза.

— Что случилось, Артем? Ты какой-то взвинченный.

Я тяжело дышу, пытаюсь отдышаться, прийти в себя. Не могу сразу ответить, подобрать слова.

— Я… я видел отца, — выдыхаю я.

Мама вздрагивает. Ее лицо сразу становится серьезным, напряженным.

— И что он хотел? Зачем он пришел?

Я сажусь рядом с ней, чувствую, что мне нужна ее поддержка. Начинаю рассказывать обо всем: о встрече с отцом, о его брехне про Марка, о его лицемерном предложении отметить день рождения вместе, как в старые добрые времена.

Мама слушает молча, нахмурив брови, не перебивая ни словом. Я вижу, как в ее глазах загорается злость, как в них плещется боль.

— Ненавижу его, — шепчет она. — Зачем он опять лезет в нашу жизнь, зачем ворошит прошлое?

— Мам, все нормально. Я не поверил ни одному слову. Я знаю, что Марк — хороший мужик, и я ему доверяю.

Я хочу еще что-то сказать, поддержать ее, но тут в дверях появляется Марк. Он стоит, прислонившись к косяку, и смотрит на нас. У него такой взгляд… сосредоточенный, решительный, как будто он готов к войне. Он все слышал.

(Марк)

Стрелки на моих часах отсчитывают драгоценные секунды моего времени, и я с нарастающим раздражением смотрю на вход в это придорожное кафе. Белозеров опаздывает. Неудивительно, впрочем. Такие люди, как он, редко ценят чужое время, занятые исключительно своими эгоистичными порывами. Он, видите ли, решил, что может просто так вернуться в жизнь Ольги, терроризировать ее и Артема своими навязчивыми ухаживаниями. Но он просчитался. Я этого не допущу.

Мой юрист, Игорь, сидит за столиком в углу, делая вид, что увлечен газетой. На самом деле он прекрасно слышит каждое слово, и если этот Белозеров вздумает повысить голос или перейти границы, Игорь моментально вмешается. Я предпочитаю решать вопросы дипломатично, но всегда имею запасной план.

Я провел немало времени, изучая ситуацию, анализируя поведение Белозерова. Вспоминаю консультацию с Игорем. Он подтвердил мои опасения: действия Белозерова уже подпадают под статью о преследовании. Но я не хочу сразу же применять жесткие меры. Прямой конфликт — не выход. Это только усугубит ситуацию и напугает Ольгу и Артема еще больше.

Для начала дам ему шанс решить все по-хорошему. У меня есть, что ему предложить. И я уверен, что он согласится. Вопрос лишь в том, сколько времени и усилий придется потратить на убеждение. Поэтому я решил действовать тонко, как шахматист, просчитывающий каждый ход на несколько шагов вперед.

Я вижу, как Артем постепенно привыкает ко мне, доверяет мне. Мы проводим время вместе, играем в его любимые компьютерные игры, а зачастую и моя дочь присоединяется к нам, обсуждаем фильмы и книги. Я не пытаюсь заменить ему отца, я хочу быть другом, наставником, человеком, на которого он всегда может положиться. Я вижу, как это важно для него, как он нуждается в мужском плече. И я готов ему его предоставить.

Наконец, в дверях появляется Белозеров. Выглядит так, словно его только что вытащили из постели. Осунувшийся, небритый, с потухшим взглядом. Человек, который потерял все, и теперь отчаянно пытается вернуть прошлое.

Он подходит к моему столику, смотрит на меня с вызовом.

— Марк, — говорит он, его голос полон напускной враждебности. — Зачем ты меня позвал?

— Анатолий, — отвечаю я спокойно, жестом приглашая его сесть. — Хочу поговорить по-мужски.

Он садится, не отрывая от меня взгляда. В его глазах читается злость, обида и какая-то безнадежная надежда.

— Ты хочешь, чтобы я оставил Ольгу в покое, — говорит он, словно обвиняя меня.

— Ты правильно понимаешь ситуацию, — отвечаю я, не собираясь ничего отрицать. — Но дело не только во мне. Дело в Ольге. Она имеет право на счастье. И ты, своими действиями, лишаешь ее этого.

— Я просто хочу вернуть свою семью, — возражает он. — Я люблю Ольгу, я люблю Артема.

— Если ты действительно любишь Артема, — говорю я, повышая голос, — то должен думать о его благополучии. Ты видишь, как он переживает из-за твоих визитов? Ты понимаешь, что травмируешь его своей навязчивостью? Ты думаешь, ему приятно видеть, как ты преследуешь его мать?

Он молчит, опустив голову. Вижу, что мои слова задели его. Может быть, не все потеряно.

— Я понимаю, что тебе тяжело, — говорю я, смягчая тон. — Ты потерял Ольгу, ты чувствуешь себя одиноким и никому не нужным. Но ты должен понять, что нельзя жить прошлым. Нужно двигаться дальше, строить новую жизнь.

— А как мне это сделать? — спрашивает он, в его голосе звучит отчаяние. — Все летит к чертям! За эти полгода…

Он заходится в мучительном кашле, словно выплевывая остатки надежды.

Вот он, этот момент. Мой шанс.

— У тебя есть клининговая компания, — говорю я. — Небольшая, но с потенциалом. Я готов тебе помочь. Моя строительная компания сейчас активно расширяется. Нам нужны надежные партнеры по уборке объектов. Если ты прекратишь преследовать Ольгу и дашь ей спокойно жить, я заключу с тобой контракт на обслуживание всех моих строек. Это даст тебе стабильный доход, позволит развивать свой бизнес и обеспечит будущее.

Вижу, как глаза Анатолия загораются. Он не ожидал такого предложения. Он видит в этом шанс, возможность вырваться из той ямы, в которой он оказался.

— Ты серьезно? — спрашивает он, не веря своему счастью.

— Абсолютно, — отвечаю я. — Но есть одно условие. Ты оставляешь Ольгу и Артема в покое. Никаких звонков, никаких сообщений, никаких встреч. Ничего, что могло бы их потревожить. Если ты нарушишь это условие, контракт будет расторгнут. И я сделаю все, чтобы у тебя больше не было возможности заниматься бизнесом в этом городе.

Он молчит, обдумывая мое предложение. Я вижу, как в его голове происходит борьба. С одной стороны, желание вернуть Ольгу, с другой — возможность обеспечить себе стабильное будущее.

— Я… я согласен, — говорит он, наконец. — Но… я хочу видеть Артема. Я его отец.

— Конечно, — отвечаю я. — Никто не собирается лишать тебя возможности общаться с сыном. Но это должно быть здоровое общение. Без давления, без манипуляций. Только как отец и сын. И только с согласия Ольги. Если ты хочешь видеть Артема, ты должен завоевать его доверие. И начать нужно с того, чтобы оставить его мать в покое.

— Хорошо, — говорит он. — Я попробую.

— Не пробуй, а делай, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — От этого зависит твое будущее. И будущее твоего сына.

Я вижу, что он услышал меня. Он понимает, что у него нет другого выхода.

— У тебя есть время подумать, Анатолий, — говорю я, вставая из-за стола. — Взвесь все еще раз. Но помни, что у Ольги есть я. И я не позволю тебе разрушить ее жизнь. Если ты не сдержишь свое слово, ты пожалеешь об этом.

Я протягиваю ему руку. Он неуверенно пожимает ее.

— Мои люди свяжутся с тобой в ближайшее время для заключения контракта, — говорю я, направляясь к выходу. — Конечно, если… ты сдержишь свое слово.

Выхожу из кафе, оставляя Белозерова в раздумьях. Я сделал все, что мог. Теперь все зависит от него. Но я не собираюсь расслабляться. Я усилю меры безопасности, установлю дополнительные камеры видеонаблюдения, заменю замки. Я покажу Ольге и Артему, что они под моей защитой.

Достаю мобильный. Набираю номер Игоря.

— Все прошло спокойно, — говорю я. — Но будь начеку. Если он попытается что-то предпринять, действуй.

Мой юрист соглашается. Я доверяю ему. Он профессионал.

Сажусь в машину и еду домой. Меня ждут Ольга, Артем и Ева. Моя семья. И я сделаю все, чтобы они были счастливы. Я этого добьюсь.

(Ева)

Дом превратился в какой-то космопорт перед взлетом. Оля носится по кухне, вытворяет какие-то супер-пупер закуски в дорогу, как будто шеф-повар крутейшего ресторана со звездами Мишлен. Папа залип в навигатор, проверяет маршрут, и еще на телефоне висит — работа, блин, даже в выходные не отпускает. А посреди этого хаоса — Артем, у которого вообще-то днюха, но ему, похоже, все по фиг. Сидит, уткнувшись в ноут, что-то строчит, будто мир спасает.

И все это — ради него. Чтобы этот вечно ворчащий тип хоть раз нормально отметил свой день рождения. Меня, если честно, даже раздражать перестало. Раньше бы точно закатила глаза и сказала, что все это — чистой воды показуха. А сейчас вижу, что папе и Оле правда не все равно. Они просто хотят, чтобы Артем был счастлив, по-своему, конечно.

И мне, кажется, тоже хочется как-то поучаствовать. Торты я печь не умею, канапе тоже не моя тема, но хотя бы могу не быть полной занозой в… ну, сами понимаете.

Смотрю в зеркало. Решила сегодня выглядеть чуть более… адекватно, что ли. Никаких ядовито-зеленых волос (хотя мой любимый кислотный так и просится на волю), минимум косметики (хотя без стрелок чувствую себя голой) и никаких супер-вызывающих шмоток. Просто черные джинсы, футболка с лого любимой группы и косуха. Вроде норм. Почти как обычный тинейджер.

Но внутри все равно мандраж. Эта поездка, эта геймерская тусовка… Все как-то… за рамки выходит. Я привыкла сама по себе, никого близко не подпускать. А тут — семья. И это вроде круто, но в то же время до жути страшно.

Спускаюсь тихонько вниз, стараясь не топать. Но Оля, как всегда, меня засекла.

— Ева, ты готова? — спрашивает, улыбаясь. — Выглядишь супер!

Непонятно, комплимент это или стеб, но я стараюсь не обращать внимания.

— Почти, — отвечаю. — Сейчас рюкзак схвачу и все.

В машине — напряженная атмосфера. Папа вцепился в руль, Оля пытается разговорить Артема, но он только мычит в ответ что-то невнятное. Я залипла в окно, смотрю на мелькающие деревья и думаю о своем. Кстати, надо будет пофоткать, у меня с собой фотоаппарат, а потом предложу Оле удачные снимки для ее блога отобрать. Она точно обрадуется!

Оля включает радио, и в салоне взрывается какой-то бодрящий трек. Артем, внезапно, начинает подпевать! Папа даже улыбнулся! Напряжение потихоньку спадает.

Через какое-то время Артем поворачивается ко мне.

— Слушай, футболка у тебя классная, — говорит, кивая на лого группы. — Я тоже их слушаю. Какой альбом больше всего заходит?

Я чуть в осадок не выпадаю. Вообще не ожидала от него такого.

— Да ладно? — удивляюсь я. — Мне "Мертвые звезды" больше всего, наверное. А тебе?

— "Сияние тьмы" — однозначно, — отвечает Артем. — Особенно "Крик в пустоте" и "Танец теней". Просто отвал башки!

И тут мы начинаем обсуждать эту группу. Потом переходим на другие — кто какие стили предпочитает, какие новые банды появились. Оказывается, у нас дофига общего во вкусах!

— А еще мне нравится, как саундтреки в играх делают, — вдруг говорит Артем. — Там такие крутые темы бывают!

— О, да! — подхватываю я. — Особенно в RPG! Там музыка — это вообще половина атмосферы!

И вот тут разговор плавно перетекает в игры.

— Ты вообще во что рубишься? — спрашивает Артем уже с неподдельным интересом.

— Ну… так, по мелочи, — отвечаю, делая вид, что мне все равно.

— Во что именно? — настаивает Артем.

Я называю какую-то древнюю RPG, думаю, что он ее точно не знает.

Но тут Артем вытаращивает глаза.

— Да ладно! — восклицает он. — Это же культовая вещь! Ты серьезно в нее играла?

Я пожимаю плечами.

— Ну да, — говорю. — Мне нравится.

И тут начинается самое интересное. Артем пытает меня вопросами про эту игру. Про сюжет, про персонажей, про секреты. Я, к своему удивлению, понимаю, что знаю про нее все досконально. Рассказываю ему про все фишки, про все пасхалки, про все баги.

Артем слушает меня, открыв рот. Он явно в шоке от того, что я вообще шарю в этой игре.

— Круто! — говорит он. — Я думал, ты только по тряпкам и косметике угораешь.

Я закатываю глаза.

— Я не только по этому угораю, — огрызаюсь я. — Кстати, спасибо, что помог тот сложный уровень пройти! Я бы сама его никогда не осилила.

— Да ладно, ерунда, — смеется Артем. — Просто я гений гейминга. Ладно, ладно, не кипятись. Просто не думал, что у нас с тобой вообще хоть что-то общее есть.

И вот тут я понимаю, что он, возможно, прав. У нас действительно есть нечто общее. И не только ненависть к родительскому контролю.

Пока едем, мы с Артемом обсуждаем игры, новые технологии, косплей. Я удивляюсь, насколько он может быть интересным, когда не строит из себя вечно недовольного подростка. Мы спорим, смеемся, делимся мнениями. И я впервые чувствую, что у нас может быть что-то типа дружбы.

Когда мы приезжаем в город, уже стемнело. Отель оказывается вполне приличным, хотя и немного старомодным. Нас селят в семейный номер. Символично.

Во время ужина Оля рассказывает про свой блог. Про то, как она его завела, какие у нее проблемы, как ей помогают ее подруги Маша и Катя. Я слушаю и начинаю понимать, что этот блог для нее — не просто хобби, а способ самовыражения, способ поделиться своими мыслями с миром.

— Кстати, Оль, — говорю я, когда она заканчивает. — Я же фотик с собой взяла. Давай я завтра пофоткаю тебя на выставке, а потом помогу тебе отобрать самые крутые кадры для блога?

Оля чуть со стула не падает от восторга.

— Евочка! — восклицает она, а папа… Я давно не видела у него такой открытой улыбки. Он просто светится от счастья. А Оля все не унимается: — Ты серьезно? Это было бы просто бомба! Ты же у нас профи!

Я улыбаюсь. Приятно, когда твой талант ценят. И вообще, с Олей мне становится все проще общаться. Мы как-то сближаемся, находим общие темы. Она классная, на самом деле.

После ужина решаем прогуляться по городу. Он оказывается очень красивым — узкие улочки, старинные домики, яркие вывески. Папа держит Олю за руку. Они выглядят такими счастливыми вместе.

И тут меня накрывает волна тепла. Я вижу, как Оля смотрит на папу, как заботится о нем. И понимаю, что она его реально любит.

И, кажется, папа отвечает ей взаимностью. Он сияет от счастья, когда она рядом. Он стал более открытым, более живым.

Я отхожу в сторону и достаю фотоаппарат. Делаю несколько снимков — старинная архитектура, уютные кафешки, влюбленные парочки. И меня пронзает мысль, что мне тоже хочется быть частью этого мира. Хочется чувствовать, любить, жить на полную катушку.

Ко мне подходит Оля.

— Красивый город, правда? — спрашивает она с улыбкой.

— Да, — отвечаю. — Очень красивый.

— Я рада, что тебе нравится, — говорит Оля. — Я так хотела, чтобы тебе тоже было кайфово в этой поездке.

Я смотрю на нее и вижу в ее глазах искренность.

— Спасибо, — говорю я. — Мне действительно хорошо.

И тут я делаю то, чего никогда бы не сделала раньше. Я обнимаю Олю. Просто так, от души. Просто потому, что мне хочется выразить ей свою благодарность.

Оля обнимает меня в ответ:

— Я надеюсь, что мы станем настоящей семьей.

Я не знаю, что ответить. Просто улыбаюсь. Я чувствую, что лед тронулся. Я больше не одинокий волк. У меня есть папа, есть Оля, есть… Артем. Может, это и есть семья?

И да, я точно знаю, что мои страхи и предрассудки — это как старый вирус в компе. Надо просто нажать Ctrl+Alt+Del и перезагрузить систему. И все будет зашибись. Может быть. Я надеюсь.

(Ольга)

Я дома. За окном барабанит дождь, а я сижу в кресле и листаю фотографии в телефоне. Выставка геймеров… Кто бы мог подумать, что я, женщина, которая больше всего на свете любит печь торты и пирожные, получу столько удовольствия от этого мероприятия? Все-таки Марк — гений! Он всегда знает, как сделать приятное и Артему, и мне, да и, похоже, Еве тоже. Эта поездка была отличной идеей, чтобы отметить день рождения сына и заодно сблизиться всем вместе. Семья… Да, мы уже семья. Пусть и немного странная, собранная из осколков прошлых жизней, но все же семья.

Нахожу фото, где Ева и Артем стоят у одного из стендов. Он что-то увлеченно ей рассказывает про игру, которую она тестирует, а она смотрит на него такими глазами… Искорки летят! Помню, как переживала, что они не найдут общий язык, что Ева будет ревновать к отцу, а Артем — ко мне. А тут вон оно что — первая любовь, не иначе. Ну, посмотрим, как дальше будет развиваться их история.

Откладываю телефон, фотографии уже отобраны для блога. «Секреты Сладкой Жизни» — моя отдушина, мое хобби, которое постепенно превращается в нечто большее. Подписчицы мои любимые, всегда такие теплые комментарии пишут, поддерживают, вдохновляют. Пора бы уже новый рецепт выложить, какой-нибудь особенный. Надо подумать… Хочется чего-то такого, что не только вкусно, но и настроение поднимает. Ведь мои девочки не просто готовят, они еще и ищут себя, развиваются, стремятся к счастью. И я рада, что могу им в этом хоть немного помочь.

Только начинаю представлять, как буду готовить и снимать видео, как в комнату входит Марк. Он как будто чувствует мое настроение, мои мысли. Улыбается тепло, подходит ко мне, бережно заправляет прядь волос за ухо, нежно проводит пальцем по щеке. От его прикосновений по коже бегут мурашки, в животе бабочки порхают. Вот что он со мной делает!

— О чем задумалась, хозяюшка? — спрашивает ласково.

— Да вот, думаю, чем бы подписчиц порадовать, — отвечаю, стараясь скрыть смущение. — Какой рецепт им предложить?

— А я тут кое-что придумал, — говорит он загадочно и присаживается рядом со мной на кресло. Берет мою руку в свою, гладит большим пальцем. — Слушай, а что если тебе свою кондитерскую открыть?

Я замираю, не веря своим ушам. Свою кондитерскую? Это же мечта всей моей жизни!

— Ты… ты серьезно? — переспрашиваю, боясь, что мне послышалось.

— Абсолютно серьезно, — улыбается он. — Смотри, твой блог сейчас очень популярен. У тебя есть талант, есть своя аудитория. А если у тебя будет своя мастерская, свой цех, где ты сможешь творить, проводить мастер-классы, делиться своим опытом с другими? Это же будет просто бомба!

Я сижу ошарашенная, в голове проносятся тысячи мыслей, идей, картинок. Представляю, как буду выбирать оборудование, как буду придумывать дизайн, как буду учить других печь торты и пирожные. Это просто невероятно!

— Марк… это… это же мечта! — выдыхаю, не зная, что еще сказать. — Но это же такие деньги… Где я их возьму? Конечно, можно продать нашу двушку, но я бы хотела оставить ее за Артемом и…

— Деньги — это не проблема, — отмахивается он. — Я тебе помогу. У меня есть связи, есть возможности. Главное, чтобы ты этого хотела, чтобы ты горела этим делом. А я вижу, что у тебя глаза блестят. И я уверен, у тебя все получится. Ты станешь самой известной кондитершей в городе, а может, и во всей стране!

Я смотрю на него, и сердце мое переполняется такой благодарностью, такой любовью, что словами не передать. Он всегда в меня верит, даже больше, чем я сама. Он видит во мне потенциал, о котором я раньше и не подозревала. Он поддерживает мои начинания, помогает мне развиваться, становиться лучше.

— Спасибо тебе, — шепчу, прижимаюсь к нему. — Ты самый лучший мужчина на свете.

Он обнимает меня крепко-крепко, целует в висок.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — говорит он тихо. — Чтобы ты занималась тем, что тебе нравится, что приносит тебе радость. А я буду рядом, всегда тебя поддерживать.

И я счастлива. Правда. Как никогда раньше. Счастлива, что у меня есть он, что у нас с ним такие замечательные отношения, что у нас с ним… семья. И дети наши, Артем и… Ева, которую уже люблю как родную.

Мы сидим так, обнявшись, молчим. Каждый думает о своем. Но мысли у нас, наверное, сейчас об одном и том же. О нас. О нашем будущем. И как же страшно все это разрушить, как страшно сделать больно детям. Они ведь уже привыкли к нам, к этому новому порядку, приняли нас.

Марк отстраняется от меня, смотрит мне в глаза.

— Знаешь, Оль, — говорит он тихо, но очень серьезно, — я люблю тебя. Очень сильно.

Я смотрю в его глаза и вижу в них столько любви, столько нежности, столько искренности, что у меня перехватывает дыхание. Я знаю, что он говорит правду. Я чувствую это каждой клеточкой своего тела.

— Я тебя тоже, Марк, — шепчу в ответ. — Больше, чем ты можешь себе представить.

И мы целуемся. Долго, нежно, страстно. В этом поцелуе — вся наша любовь, вся наша благодарность, вся наша надежда на счастливое будущее. Но в этом поцелуе есть и страх. Страх потерять то, что у нас сейчас есть. Страх сделать неправильный выбор.

И вдруг… звонок телефона. Неожиданный, резкий, нарушающий нашу идиллию. Марк вздрагивает, смотрит на меня вопросительно. Я пожимаю плечами, беру телефон. Незнакомый номер.

— Алло? — говорю неуверенно.

В трубке молчание. Только слышно тяжелое, прерывистое дыхание.

— Кто это? — спрашиваю снова, а сердце начинает бешено колотиться в груди.

И тут я слышу его голос. Тихий, хриплый, полный отчаяния и…

— Оля… это я… Толик…

(Марк)

Сижу в своем кабинете, заваленный бумагами, но мысли мои блуждают где-то далеко. В голове вертится вчерашний звонок Белозерова. Ольгу тогда чуть удар не хватил, решила, что он снова затянет свою волынку про любовь до гроба и нескончаемое раскаяние. А он… всего лишь извинился. И поклялся больше не докучать. Надо же, наконец-то до него дошло. Сказал, что принимает мое предложение о сотрудничестве.

Контракт на обслуживание моих строек уже лежит на столе, дожидается моей подписи. Надеюсь, он понимает, что этот контракт — не просто лакомый кусок для его «Чистых озер», но и шанс начать все сначала, с чистого листа.

Пока я перевариваю эту новость, в дверь робко стучат.

— Войдите, — бросаю я, отрываясь от чертежей.

В кабинет заходит Света, одна из моих сотрудниц. Светлана — исполнительная, толковая, отчеты и проекты всегда сдает вовремя. Надежная, одним словом. Но сейчас в ее глазах пляшет какой-то незнакомый мне огонек.

— Марк Андреевич, можно вас на пару минут? — спрашивает она, слегка смущаясь.

— Конечно, Света, присаживайся. Что-то случилось?

Она присаживается на краешек стула, одергивает воротничок блузки и начинает издалека:

— Я тут подумала… В связи с новым контрактом с «Чистыми озерами». Может быть, вы доверите мне курировать этот проект?

Я вскидываю брови. Вот это поворот! Света никогда не стремилась на передовую, ей вполне хватало роли исполнителя. А тут вдруг такая инициатива.

— Света, прости, но я удивлен. Ты отлично справляешься со своими обязанностями, но работа с Белозеровым — это немного другая специфика. Да и, честно говоря, я не знал, что тебя интересует клининговая сфера.

Она заливается краской, опускает глаза и тихо произносит:

— Дело не в клининге, Марк Андреевич… Дело в Анатолии.

Я жду продолжения, нутром чуя, что сейчас услышу что-то личное. Света вздыхает и наконец выпаливает:

— Я… я давно в него влюблена. Еще с университета. Мы учились на параллельных потоках, и я всегда украдкой наблюдала за ним. Он всегда был таким… настоящим. Знаю, это глупо, особенно после всего, что произошло. Но сердцу не прикажешь.

А вот оно что! В тихом омуте, как говорится… Я всегда думал, что Света — одна из тех женщин, которые всецело посвятили себя работе, а тут, оказывается, бушуют нешуточные страсти.

— И ты думаешь, работа с его компанией поможет тебе… сблизиться с ним?

Света кивает, все еще не поднимая глаз.

— Я знаю, что он сейчас не в лучшей форме, и… Но я верю, что смогу его поддержать. И, возможно… возможно, у нас что-то получится. Я не хочу упустить свой шанс.

Я смотрю на нее и вижу в ее глазах не просто влюбленность, а надежду. Надежду на счастье, на любовь, на то, что все еще может быть хорошо. И я просто не могу сказать ей: «Нет». Не имею права.

— Света, я вижу, что ты настроена серьезно. Но ты должна понимать, что Анатолий сейчас переживает очень сложный период. Развод — это всегда тяжело, а в его случае все усугубляется тем, что он сам во всем виноват. Он может быть сломлен, разочарован… И, возможно, он просто не готов к новым отношениям.

— Я понимаю, Марк Андреевич. Все понимаю. Я не жду, что он сразу бросится мне в объятия. Я просто хочу быть рядом. Хочу помочь ему пережить это время. И если у нас ничего не получится, я просто уйду. Точнее, просто продолжу свою работу. Но я хотя бы попытаюсь.

В ее голосе столько решимости, что у меня не остается сомнений. Она действительно готова рискнуть. И я не могу ей отказать.

— Хорошо, Света. Я согласен. Я передам тебе ведение дел с «Чистыми озерами». Но ты должна пообещать мне, что будешь осторожна. Ты знаешь причину его развода с Ольгой. Ты в курсе, что он… Ты в курсе всего, Света.

— Я знаю, Марк Андреевич. И я не боюсь. Мне терять нечего. Я просто хочу попытаться.

Я улыбаюсь. Мне нравится ее настрой. И почему-то мне кажется, что из этого может что-то выйти. Ведь порой именно такие тихие, скромные женщины способны на самые отчаянные поступки ради любви. И, возможно, именно такая женщина и нужна сейчас Анатолию.

— Ладно, Света. Я верю в тебя. И надеюсь, что у тебя все получится. Но если что-то пойдет не так, сразу говори. Я всегда готов помочь.

— Спасибо, Марк Андреевич! — она смотрит на меня сияющими глазами. — Я вас не подведу!

Света выходит из кабинета, а я снова откидываюсь на спинку кресла. Ну и ну! Никогда бы не подумал, что в моем тихом офисе кипят такие страсти. Но, с другой стороны, почему бы и нет? Все мы ищем любви, все хотим быть счастливыми. И если Света сможет помочь Анатолию выбраться из той ямы, в которой он оказался, я буду только рад.

А еще, признаюсь честно, в этой истории есть и корыстный мотив. Если Белозеров будет занят устройством личной жизни, у него просто не останется времени на то, чтобы преследовать Ольгу. Так что, как говорится, в данном случае любовь может спасти мир. Или хотя бы мою семью.

Я хватаю телефон и набираю номер Ольги. Надо рассказать ей об этом неожиданном повороте событий. Интересно, как она отреагирует?

Гудки тянутся мучительно долго. Наконец она отвечает.

— Привет, любимая, — говорю я, стараясь скрыть волнение. — У меня для тебя есть кое-какие интересные новости…

(Ольга)

Ну и денек! Я сижу в ванной, как последняя идиотка, вцепившись в тест. Две полоски. Две! И когда мы успели накосячить? Я же вроде предохранялась…вроде. Черт! Вот и поиграли в любовь… Сморкаюсь в бумажку, слезы катятся градом. А ведь наши отношения с Марком еще только на стадии развития, и как теперь… Отлично поиграли, слов нет.

Помню, как Марк это предложил. Сидим у него в кабинете, он весь такой деловой, план спасения наших чад вещает. А у меня в голове только одна мысль: "Он вообще в себе?". Но что-то в его словах было… убедительное. Дети реально достали, в школе проблемы, дома — война. И я согласилась. На свою голову.

Переехали мы сюда пару месяцев назад. В этот огромный дом, где на каждом углу чувствуется "богато". Артем сначала в штыки принял, Ева тоже не особо рада была. Но как-то все потихоньку стало налаживаться.

Мой блог, конечно, выручил. Ева сначала фыркала, а потом втянулась. Стала мне помогать. И не только с фото, но и с рецептами, с видео. Статьи писала… Она у нас вообще девочка очень умная. Собирается после окончания школы на журфак поступать. А Артем… Марк его к себе в компанию взял, на стройку. Летняя подработка. Пацан теперь целыми днями там пропадает, что-то про фундамент рассказывает, про перекрытия. Говорит, строителем хочет быть. Я даже не знаю, радоваться или плакать.

И вот, апофеоз всего этого — беременность. Две полоски, мать их. С Марком у нас, конечно, все хорошо… в плане секса особенно. Но он же говорил — играем в любовь! А тут получается — строим большую, крепкую семью. Блин, а я не хочу аборт. Я не смогу. А ведь мне уже… господи!

В дверь стучат.

— Мам, ты там уснула? — голос Артема. — Ева ждет на кухне. У вас же съемка запланирована, торт какой-то печь собрались.

— Да-да, иду, — отвечаю я, быстро вытирая слезы.

Надо собраться. Спектакль продолжается.

Выхожу из туалета и врезаюсь прямо в Марка. Он сразу замечает мои заплаканные глаза.

— Что случилось, кис? — обеспокоенно спрашивает он, обнимая меня за щеки. — Что, что произошло? Что так расстроило мою девочку?

Ну вот как ему не признаться после этого? Он такой заботливый, такой нежный. Достаю из кармана тест.

— Вот, — шепчу я. — Не знаю, что теперь делать.

Он берет тест, смотрит на него. Сначала удивление на лице, потом… радость?

— Вот! — кричит он, подхватывая меня на руки и начиная кружить по коридору. — Вот прямое доказательство нашей любви! Вот чего не хватало нам для полноценного счастья!

Я смеюсь сквозь слезы.

— Ты серьезно? — спрашиваю я. — Мы же просто…

— Да какая разница? — перебивает он. — Главное, что у нас будет ребенок. Наш ребенок, Оль!

Он опускает меня на землю, обнимает крепко-крепко.

— И знаешь, Оль, — шепчет он мне на ухо. — Можешь на меня обижаться, но я приклеил тебе на стекло еще одну наклейку, рядом с той… «Ищу мужа».

— Какую? — спрашиваю я, обомлев. Я не раз пыталась отодрать ее, но тщетно.

— "Уже нашла", — улыбается он. — Я просто знал, что ты моя.

Я смеюсь.

— Ты серьезно? Такая наклейка существует? Или ты специально ее заказал? Ты сумасшедший, — говорю я, но слезы текут уже от счастья.

— Да, который любит тебя, — отвечает он. — Я так люблю тебя, Оля!

— И я тебя люблю, Марк, — шепчу я.

Аборт? К черту! Будем рожать. Будем строить эту самую большую и крепкую семью. Пусть будет цирк, пусть будет весело. Главное, что мы вместе.

— Мам, вы там долго еще? — снова слышу голос Артема. — Ева уже все приготовила!

— Идем, идем! — кричу я.

Беру Марка за руку, и мы вместе идем на кухню. Там нас уже ждут Артем и Ева. Подкалывают друг друга, но уже без злобы. Даже как-то мило.

— Ну что, поварята, — говорю я, надевая фартук. — Будем печь торт?

— Будем! — отвечают они хором.

И я понимаю, что все будет хорошо. Все будет даже лучше, чем я могла себе представить.

(Ольга)

Боже, какой сегодня день! Утро начинается как обычно — с кофе и проверки комментариев в блоге, но какое-то странное волнение щекочет изнутри. Кажется, сегодня все должно быть… особенным. Но почему? Загадка. Может, это из-за торта, который я собираюсь готовить в прямом эфире? Да, заказ интересный — огромный, многоярусный, с кучей крема и украшений. Подписчики такое любят. Хотя, признаться честно, в последнее время у меня ощущение, что я живу в каком-то реалити-шоу, где сценарий меняется каждую минуту. И главный режиссер этого шоу явно обладает извращенным чувством юмора.

Я стою перед зеркалом, разглядывая свое отражение. На мне мое любимое синее платье в цветочек — Катька настояла, сказала, что для прямых эфиров самое то. Волосы собраны в небрежный пучок, на лице — легкий макияж. Стараюсь не волноваться, но руки предательски дрожат. Беременность — это, конечно, прекрасно, но еще и чертовски волнительно. Особенно когда тебе немного за тридцать, за плечами развод и двое подростков. И Марк… такой непредсказуемый, но в хорошем смысле слова.

Вспоминаю, как он предложил мне "играть в любовь". Тогда я подумала, что он просто сошел с ума. А сейчас… сейчас я понимаю, что это была лучшая авантюра в моей жизни.

Выдыхаю, стараясь успокоиться. Впереди меня ждет кухня, камера, мои подписчики и…

Спускаюсь вниз. На кухне уже вовсю кипит работа. Ева и Артем, мои дорогие дети, надели фартуки и деловито что-то обсуждают. Ева, моя бунтарка, теперь не отходит от меня ни на шаг. Начала называть меня «мам». Сначала я не знала, как реагировать, а теперь… Теперь это самое приятное слово, которое я слышала в своей жизни. Артем тоже изменился. Стал более ответственным, более внимательным. Работа у Марка явно пошла ему на пользу.

— Ну что, мои помощники, — говорю я, стараясь придать голосу бодрость, — готовы покорять кулинарные вершины?

— Конечно, мам! — отвечает Ева с улыбкой.

— Мы горы свернем, — добавляет Артем.

Включаю камеру. В чате сразу появляются приветствия от моих подписчиков. Обожаю этих людей! Они всегда поддерживают меня, радуются моим успехам, сочувствуют моим неудачам. Они стали для меня настоящей семьей.

— Всем привет! — говорю я, улыбаясь в камеру. — Сегодня мы будем готовить большой праздничный торт. Это будет настоящий шедевр!

Начинаю рассказывать про торт, про ингредиенты, про секреты приготовления. Ева и Артем помогают мне. Ева взбивает крем, Артем нарезает фрукты. Все идет как по маслу.

— Так, ребята, — говорю я, — сейчас нам нужно сделать шоколадный ганаш. Это самый важный этап.

В этот момент в кухню входит Марк. Вот уж неожиданность! Мы всей семьей перед камерой. На нас смотрит масса подписчиков. У Марка в руках какой-то поднос, накрытый белой тканью. Сердце начинает бешено колотиться. Что он задумал?

— Оля, — говорит Марк, подходя ближе, — я знаю, как ты любишь готовить, и в этом тебе нет равных, но… Я хочу внести один весомый, важный ингредиент. Ты позволишь, любимая?..

Он ставит поднос на стол и медленно снимает ткань. Под ней — огромный букет моих любимых ромашек с большущими шапками и маленькая бархатная коробочка.

В чате начинается настоящий ажиотаж. «Оля, это предложение?», «Марк, какой ты молодец!», «Мы так рады за вас!». Господи, что это?!.. Смотрю на детей, они перемигиваются, как заговорщики.

Марк берет меня за руку и смотрит мне прямо в глаза. В его взгляде столько любви и нежности, что я еле сдерживаю слезы.

— Оля, — говорит он, и его голос немного дрожит, — с тех пор, как я встретил тебя, моя жизнь перевернулась. Ты сделала меня счастливым, ты подарила мне новую семью, ты научила меня любить.

Он открывает коробочку. Внутри — кольцо с огромным бриллиантом. Оно невероятно красивое. Просто захватывает дух.

— Оля, — продолжает Марк, — я знаю, что наше знакомство началось с игры. Но эта игра переросла в нечто большее. В настоящую любовь. И я хочу, чтобы эта любовь длилась вечно. Выходи за меня.

Слезы ручьем текут по моим щекам. Я не могу вымолвить ни слова. Просто смотрю на Марка, на его любящие глаза, на кольцо, на ромашки, на Еву и Артема, которые замерли в ожидании. И понимаю, что это самый важный момент в моей жизни.

— Да, — шепчу я, наконец. — Да, Марк, я согласна.

Он надевает мне кольцо на палец. Оно сидит идеально. Как будто создано для меня.

Марк обнимает меня крепко-крепко. Целует меня в губы. В чате — буря эмоций. Подписчики поздравляют нас, желают нам счастья. Ева и Артем прыгают от радости.

— Ура! — кричит Ева. — У нас будет свадьба!

— И самый крутой торт! — добавляет Артем.

Смеюсь сквозь слезы. Все так волшебно. Все так правильно.

— Я люблю тебя, Оля, — шепчет Марк мне на ухо.

— Я люблю тебя, Марк, — отвечаю я. — Больше всего на свете.

Смотрю на кольцо на своем пальце. Оно сверкает, как символ нашей любви, нашей семьи, нашего будущего. И я верю, что все у нас будет хорошо. Несмотря ни на что.

— Ну что, дорогие мои, — говорю я, поворачиваясь к камере, — сегодня мы не только готовим торт, но и отмечаем помолвку! Спасибо вам за то, что разделили с нами этот счастливый момент. Мы вас очень любим!

Я выключаю камеру. Сейчас нам нужно время, чтобы насладиться этим моментом. Чтобы обнять друг друга, сказать самые важные слова, просто побыть вместе. Нам, нашей новой, немного странной, но такой любимой семье. А торт… Торт подождет. Сегодня у нас самый сладкий день в моей жизни. День, когда я сказала «да». И это «да» изменит все. Я уверена.

(Три года спустя)

Легкий, ненавязчивый джаз льется из динамиков, заполняя мой кондитерский цех. Солнце пробивается сквозь панорамные окна, раскрашивая рабочие поверхности в теплые, янтарные оттенки. Аромат свежеиспеченного бисквита смешивается с насыщенным запахом ванили и терпкостью свежесваренного кофе. Сегодняшний мастер-класс закончен. Погружаюсь в приятную усталость, осматривая убранное помещение.

Мои ученицы, начинающие волшебницы кондитерского дела, кажется, унесли с собой не только рецепты, но и частичку моей любви к этому ремеслу. Я вложила в них все знания, все секреты, все тонкости создания не просто тортов, а настоящих произведений искусства. Тортов, в которые вложена душа.

И они поняли! Я видела, как загорались их глаза, когда они создавали свои первые шедевры. Как трепетно выбирали каждый ингредиент, как волновались, украшая свои творения. Это не просто работа, это магия. И я счастлива делиться ею с другими. Слышу эхо их благодарных слов, вижу их сияющие лица. Они обещают вернуться на мои следующие курсы, и я знаю, что они не лукавят. Они нашли здесь что-то большее, чем просто навыки. Они нашли вдохновение.

Окидываю взглядом свой цех. Все здесь сделано с любовью, каждый уголок пропитан моими мечтами. Марк… Он поверил в меня, поддержал, помог воплотить мою мечту в реальность. Без него ничего бы этого не было. Он мой ангел-хранитель, моя опора, моя самая большая любовь. Беременность? Да, это было неожиданно, но теперь… Я не представляю своей жизни без нашего маленького чуда.

Внезапно звон колокольчика над дверью возвещает о посетителе. Оборачиваюсь и вижу… Толика. Моего бывшего мужа. Сердце не екает, внутри нет ни злости, ни обиды. Лишь легкая тень воспоминаний. Смотрю на него и вижу, как сильно он изменился. В глазах появилась глубина, на лице — отпечаток пережитого.

— Оль, привет, — говорит он тихо, словно извиняясь за то, что нарушил мой покой. — Можно тебя на минутку?

— Привет, Толик, — отвечаю спокойно. — Конечно, проходи.

Он нерешительно переступает порог, осматривается. Жестом приглашаю его присесть за один из столиков.

— Я… в общем… Света… Мы ждем ребенка, — выпаливает он, избегая моего взгляда.

Внутри меня разливается тепло. Я рада за него, за них.

— Толик, это замечательная новость! Поздравляю тебя от всей души! Вы заслуживаете счастья.

Он поднимает на меня глаза, в которых плещется удивление и благодарность.

— Спасибо, Оль. Я… хотел попросить тебя об одном…

Он достает из кармана запечатанный конверт.

— Там результат УЗИ. Мы не хотим знать пол ребенка до гендерной вечеринки. Не могла бы ты испечь для нас торт? А начинку сделать соответствующего цвета? Только ты будешь знать, кто у нас родится.

Беру конверт. Любопытство разгорается внутри, но я сдерживаюсь. Это их маленький секрет, их личный праздник.

— Конечно, Толик, — отвечаю с улыбкой. — Я с удовольствием испеку для вас торт. Расскажи, что вы хотите?

Мы долго обсуждаем детали. Выбираем начинку, украшения, определяемся с размером. Толик рассказывает о Свете, о том, как она ждет малыша, о том, как они счастливы. Я вижу, что он действительно изменился, стал более зрелым, ответственным, любящим. И я рада за него.

Внезапно цех оглашается заливистым детским смехом. Это Тимоша! Мой маленький сорванец, копия Марка. Подхватываю его на руки, целую в пухлые щечки, глажу по темным вихрам.

— Привет, мой сладкий! Соскучился по маме?

Он обнимает меня за шею, прижимаясь щекой к моей щеке.

— Мама! Мама!

В этот момент появляется Марк. Он обнимает нас обеих одной рукой, а другой треплет Тимошу по голове.

— Привет, любимая! Закончила? Поехали домой?

Толик смущенно здоровается с Марком. Они пожимают друг другу руки как старые знакомые, как партнеры по бизнесу. Клининговая компания Толика по-прежнему обслуживает строительные объекты Марка. Они сумели найти общий язык, переступить через прошлое.

Толик прощается и уходит. Марк смотрит ему вслед, а потом поворачивается ко мне и нежно целует.

— Умница моя! Как я тобой горжусь! Твой цех процветает, ты даришь людям радость. Ты самая лучшая!

Устало улыбаюсь. День был долгим и насыщенным.

— Тебе спасибо, любимый! Я немного устала. Поехали домой.

Марк берет Тимошу на руки, и мы выходим из цеха. Садимся в машину и едем в наш уютный, теплый дом, где нас ждут наши любимые дети.

Ева и Артем, кажется, неразлучны. Они вместе гуляют, вместе помогают мне по дому. Артем, как и планировал, поступил в строительный университет и работает в фирме Марка. Он стал настоящим профессионалом, надежной опорой для Марка. Ева учится на журфаке и стала востребованным фотографом. Она помогает мне вести мой блог "Секреты Сладкой Жизни", а также развивает свой собственный. Она талантливая, творческая, умная. Я горжусь ею.

Подъезжаем к дому. Нас встречает Ева с сияющей улыбкой.

— Мам, пап! Мы вас так ждали!

Входим в дом. На кухне нас встречает Артем. Он хлопочет у плиты.

— Привет всем! Ева помогала, так что, думаю, ужин получился отличный!

Все смеются. Садимся за стол. Запах жареной курицы, свежих овощей и зелени наполняет кухню. Мы разговариваем, смеемся, делимся новостями. Тимоша капризничает, но Ева быстро успокаивает его. Марк рассказывает о новых проектах, Ева — о своих успехах в фотографии, Артем — о работе. Я слушаю их и понимаю, что я счастлива. У меня есть все, о чем я мечтала. Любимый муж, прекрасные дети, любимая работа. Что еще нужно для полного счастья?

— Мам, угадай, что на ужин? — спрашивает Артем, подмигивая мне.

Улыбаюсь и смотрю на свою семью. На их любимые лица, озаренные теплым светом домашнего очага.

— Счастье!