Прежде чем говорить о покорителях космоса, надо определиться с понятием «космос». Не в философском и астрономическом смысле, а в инженерно-прикладном. Для того чтобы покорять, надо знать, что покорять. Чтобы попасть в определенную точку космического пространства, надо знать устройство этого пространства, карту (глобус) «местности». Таких карт в истории астрономии было несколько. Остановимся на двух главных.

Первая – геоцентрическая[2] – система мира появилась около 150 г. Модель построил Клавдий Птолемей. В 1543 г. ей на смену пришла гелиоцентрическая система, предложенная Николаем Коперником (1473–1543). Создав эти две модели Солнечной системы, принятые человечеством, Птолемей и Коперник открыли список великих покорителей космоса.

В 1920-х гг. труды Эдвина Хаббла и других астрономов привели к созданию теории расширяющейся Вселенной. В этой модели огромная Солнечная система превратилась в исчезающе малую величину. Родилась иллюзия, что она стала гораздо доступнее.

Клавдий Птолемей. Гравюра XVI в.

Итак, первая модель мира – геоцентрическая, или Птолемеева.

Древние философы много рассуждали о космосе. При этом они оставались на Земле, считая ее центром мироздания. Опорой Земли одни называли Мировой океан или сжатый воздух, другие – гигантскую черепаху или слонов и пр. Анаксимандр Милетский полагал, что космос симметрично сферичен и Земле не нужна опора, поскольку она – центр, ось Вселенной. Это была заманчивая идея, которую потом многие философы и политики сделали основой не только своих воззрений, но и архитектоники научных школ и государств. Естественно, в модель мироустройства мудрецы включали всё, что видели невооруженным глазом, – Солнце, Луну, звёзды, созвездия, планеты. Точку зрения Анаксимандра разделил и Клавдий Птолемей.

Землю древние философы представляли разной формы – от плоской (Анаксимен) до шарообразной (Пифагор). Тот же Анаксимандр считал ее цилиндром. (Как ни странно, сегодня есть попытки экспериментально доказать, что Земля – плоская.)

Платон, Аристотель и др. дали миру каноническую форму сферической геоцентрической системы, в центре которой находится шарообразная неподвижная Земля, вокруг которой (на ее оси) вращается космос, что хорошо видно по небесным светилам. Астрономы выстроили видимые объекты в определенном порядке, отдавая предпочтение тем или иным, располагая их ближе или дальше от нашей планеты.

В пользу геоцентрической схемы мира ученые приводили самые разные доказательства. Плиний Старший, например, обосновывал центральное положение Земли «равенством дня и ночи во время равноденствий и тем, что во время равноденствия восход и заход наблюдается на одной и той же линии, а восход солнца в день летнего солнцестояния находится на той же линии, что и заход в день зимнего солнцестояния. С астрономической точки зрения, все эти доводы, конечно, являются недоразумением».

Клавдий Птолемей четверть века вёл собственные наблюдения звёзд с помощью изобретённых им инструментов – астролябона (астролябия), трикветрума (квадранта) и др. Замеры астроном свел в таблицы с указанием координат долготы и широты, что позволяло затем рассчитывать положение планет и другие астрономические явления на любую дату.

Обобщив данные предшественников о видимом движении звёзд и траекториях планет, а также собственные наблюдения, Клавдий Птолемей представил геоцентрическую концепцию мира в математическом и астрономическом трактате на греческом языке и латыни – «Альмагест», или «Математический синтаксис» (около 150 г.). К этому воистину космическому труду астроном прибавил и другие поменьше. «Великий трактат» стал самым влиятельным научным текстом в истории науки, на который до Коперника молились все ученые и богословы. Долгое время «Альмагест» был известен только по арабской копии и переводам с арабского языка. В этом труде Птолемей впервые в истории дал образец важнейшей естественно-научной теории, изложив ее на языке математики. Геоцентрическая система стала основой для античной и средневековой космологии и астрономии.

В этом «Великом математическом построении по астрономии в 13 книгах» (еще одно название) излагаются космология Аристотеля, сферическая тригонометрия, теория эпициклов. Приводятся астрономические наблюдения за небесными объектами, солнечными и лунными затмениями, размеры Солнца, Луны, планет и расстояний до них от Земли. Предлагается планетарная модель. Птолемей установил следующий порядок планетарных сфер, начиная с самой внутренней: Луна, Меркурий, Венера, Солнце, Марс, Юпитер, Сатурн, сфера неподвижных звёзд.

Ученый представил звёздный каталог из 1022 звёзд разной звёздной величины, привязанных к 48 созвездиям (из них – 12 знаков зодиака, 21 к северу от зодиака и 15 к югу). Птолемей описал движения планет и их отклонение от эклиптики, объяснил, как можно использовать геометрические модели планет для прогнозирования их движения. Составил таблицу хорд, впервые применив деление градуса на минуты и секунды. И т. д.

Вот как выглядят начальные условия Птолемеева космоса: «Небесное царство имеет сферическую форму и движется как сфера. Земля – это сфера. Земля находится в центре космоса. Земля относительно расстояния до неподвижных звёзд не имеет заметных размеров и должна рассматриваться как математическая точка. Земля не движется…»

Из-за неправильной калибровки инструмента, не точности определения прецессии, атмосферной рефракции, ошибок копирования и переводов текста «Альмагеста» координаты светил оказались слегка смещенными от истинного их положения, но эта небольшая систематическая ошибка не мешала в течение 14 столетий пользоваться «учебником математической астрономии» Птолемея для научных, богословских и хозяйственных нужд.

Что известно о Клавдии Птолемее? Практически ничего. Сплошные версии и предположения. О его жизни и деятельности нет никаких упоминаний у современных ему авторов.

По предположительно наиболее достоверной версии, будущий ученый родился в Александрии Египетской, был римским гражданином, не имел никакого отношения к роду Птолемеев, правивших в Египте после смерти Александра Македонского. Это был состоятельный человек, что позволяло ему заниматься научными трудами, особо не заботясь о куске хлеба. Жил и работал в Канопе (ныне Абукир) близ Александрии. «Некоторые результаты своих исследований он велел вырубить на каменной колонне, и этот текст, получивший название «Канопской надписи», дошел до нас».

Ученый оставил множество трудов не только по математике, астрономии и астрологии, но и по механике, оптике (5 книг), картографии, математической географии (8 книг, 8000 пунктов Евразии), демографии (4 книги), истории (хронология правления римских императоров, персидских, македонских, ассирийских и вавилонских царей за 900 лет), теории музыки («Учение о гармонии» в 3 книгах). Умер великий подвижник науки предположительно в 165 г. во время эпидемии чумы.

Труды ученого – настоящая пирамида египетская, а сам он – Сфинкс.

P.S. «О. Нейгебауэр пишет в книге «Точные науки в древности»: «Как однажды сказал Гильберт, значение научной работы можно измерить числом публикаций, чтение которых становится ненужным после этой работы». Он делает свое замечание именно в той связи, что после «Начал» Евклида и «Альмагеста» Птолемея для исследователей (не беря в расчет, конечно, историков науки) отпала необходимость в чтении вообще всех предшествующих книг по математике и астрономии» (В. А. Бронштэн).

Авторитет геоцентрической системы мира Клавдия Птолемея был непререкаемым 14 веков. Первая модель Солнечной системы не знает других соперников по продолжительности влияния на науку и культуру, кроме «Начал» Евклида. Это, несомненно, была заслуга не только Птолемея, но и патронат Церкви – несмотря на то, что автор теории был язычник.

В странах ислама ученые «одумались» на пять столетий раньше, чем в христианских, и стали оспаривать постулат о вращении Солнца вокруг неподвижной Земли. Критике подвергалась не концепция в целом, а отдельные ее положения. Однако не нашлось ученого, который свел бы замечания воедино. «Сомнения относительно Птолемея» – так, например, назвал в 1028 г. свой труд арабский ученый-универсал Ибн аль-Хайсам Басрский. Коперник был знаком с некоторыми работами арабских ученых, цитировал их и использовал разработанные ими математические методы в своих моделях.

Отдавая должное арабским астрономам, не надо забывать, что за 15–20 веков до них в Древней Греции философы разработали подходы к гелиоцентрической модели мира. Пифагор создал теорию о сферическом движущемся глобусе. Гераклид Понтийский говорил о вращении Земли вокруг своей оси. Филолай выдвинул гипотезу о движении Земли. Прототип модели гелиоцентрической системы предложил Аристарх Самосский (около 310 до н. э. – около 230 до н. э.). Текст Аристарха не сохранился, но его работу описал Архимед в книге «Исчисление песчинок», указав, что из высказанных Аристархом гипотез следует: «Вселенная во много раз больше», чем считалось прежде; звёзды находятся на огромном удалении от Земли; «неподвижные звёзды и Солнце остаются неподвижными, Земля вращается по окружности вокруг Солнца, находящегося в её центре, и центр сферы неподвижных звёзд совпадает с центром Солнца».

В 1543 г. Коперник издал в Нюрнберге сборник из шести книг «О вращении небесных сфер», где предложил гелиоцентрическую модель мира, которую он разрабатывал свыше 30 лет. (Опубликовать труд убедил Коперника его единственный ученик Ретикус[3].)

Коперник использовал огромный эмпирический материал, накопленный в Античности и Средневековье. Вдохновленный чтением трудов Цицерона и Плутарха, Николай задумал сей труд в 1510-х гг. Тогда он и описал в общих чертах будущую модель: «Небесные движения равномерные, вечные и круговые или составленные из нескольких кругов (эпициклов). Центр Вселенной находится около Солнца. Вокруг Солнца по порядку находятся Меркурий, Венера, Земля и Луна, Марс, Юпитер, Сатурн и неподвижные звёзды. Земля совершает три движения: суточное вращение, годовое вращение и годовой наклон своей оси. Ретроградное движение планет объясняется движением Земли, на которое также влияют планеты и другие небесные тела. Расстояние от Земли до Солнца мало по сравнению с расстоянием до звёзд».

Теория Коперника опрокинула концепцию Птолемея, но при этом в ней сохранился математически упорядоченный космос предшественника, круговые орбиты планет, эпициклы, однородные скорости и др. Труд содержал общее и конкретное (с указанием планетной долготы и широты) описание новой модели мира, трактовку принципов сферической астрономии, видимых движений Солнца и связанных с ними явлений, описание Луны и ее орбитальных движений, список звёзд.

Поскольку система противоречила ветхозаветной трактовке движения Солнца вокруг Земли, Коперник смягчил ее революционное воздействие на ортодоксальные умы иерархов Церкви. Автор посвятил книгу папе Павлу III, объяснив в предисловии, что предлагаемая им модель увеличит точность астрономических предсказаний и позволит Церкви разработать более точный календарь. Понтифик как раз был озабочен реформой юлианского календаря.

После смерти ученого книга была издана еще раз. Приверженцы новой теории появились не сразу. Лишь через 200 лет астрономы начали признавать, что Земля движется вокруг Солнца, а не наоборот. Главная причина этого была в том, что система Коперника противоречила ежедневным наблюдениям людей и Библии. Тем не менее она оказала огромное влияние на труды Эразма Рейнхольда, Джордано Бруно, Галилея, Иоганна Кеплера, Исаака Ньютона, инициировала научную революцию, радикально изменила образ мышления естествоиспытателей, обратив их взор к исследованию реального мира. Церковь же приняла смену парадигм и систему Коперника только в XIX в.

Коперник. Беседа с Богом. Картина Яна Матейко. 1872 г.

Коротко о жизненном пути великого ученого.

Уроженец польского города Торна (Королевская Пруссия), Николай Коперник рано потерял отца. Мальчика воспитывал его дяди по материнской линии Лукас Ватценроде Младший (1447–1512). Ватценроде сыграл важную роль в образовании племянника и его церковной карьере. После окончания школы Святого Иоанна в Торуни и кафедральной школы во Влоцлавеке Николай обучался в 1491–1503 гг. в четырех университетах Европы. В Краковском университете он изучал философию, науки, связанные с искусством, математической астрономией и математикой, труды Аристотеля и Аверроэса. В Болонском – Коперник занимался каноническим правом, гуманитарными науками и астрономией. В Падуанском – получил медицинское образование. В университете Феррары сдал экзамены и получил степень доктора канонического права.

Коперник занимался астрономическими наблюдениями за Меркурием, Марсом, Венерой, Юпитером, Сатурном, Солнцем, затмением Альдебарана Луной, соединением Сатурна и Луны, лунным затмением – всего свыше 60 наблюдений. Астроном использовал инструменты, созданные по образцу древних, – квадрант, трикветрум, армиллярную сферу.

Ученый общался с известными астрономами, собирал библиотеку и любую информацию о небесных объектах, изучал иностранные языки. Как профессор математики читал публичные лекции «перед многочисленными студентами и ведущими магистрами науки» по математике и современной астрономии. Николай совершенно не интересовался астрологией, которая входила в перечень важных дисциплин.

Небесные сферы в рукописи Коперника

Помимо астрономии ученый занимался переводами с древнегреческого, врачеванием, дипломатией, сочинял стихи. Большую известность снискала его количественная теория денег и экономический принцип, который позже не совсем справедливо назвали законом Грэшема: «Худшие деньги вытесняют из обращения лучшие».

Коперник командовал королевскими польскими войсками при обороне Ольштына и Вармии во время польско-тевтонской войны (1519–1521), а также представлял польскую сторону на последовавших мирных переговорах.

Достаточно успешной была и церковная карьера Коперника, католического каноника. Как канцлер капитула управлял экономическими предприятиями капитула в Вармии (область на южном побережье Балтийского моря). В 1537 г. был одним из четырех кандидатов на епископский престол Вармии.

Умер Николай Коперник 24 мая 1543 г. в возрасте 70 лет. «Легенда гласит, что в тот самый день, когда он умер, ему подарили последние печатные страницы его книги «О вращении небесных сфер», что позволило ему попрощаться с делом всей его жизни. Считается, что он очнулся от комы, вызванной инсультом, посмотрел на свою книгу, а затем мирно скончался».

P.S. По данным опроса, проведённого 2 августа 2022 г. Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ), «каждый третий россиянин убежден, что Солнце вращается вокруг Земли (35 %), за 15 лет показатель вырос на 7 пунктов. В то же время только 12 % согласились с тем, что оборот вокруг Солнца Земля совершает за один месяц (2007 г. – 14 %; 2011 г. – 20 %)».

Неужели треть россиян – сторонники системы мира Птолемея?

Коперника на них нет!

Рождением пороха, ракетной техники и космонавтики человечество обязано в первую очередь древним китайцам.

Многокомпонентную твёрдую взрывчатую смесь селитры, угля и серы (обычно в соотношении 5:3:2), ныне именуемую порохом, китайцы изобрели предположительно ранее II–III вв. Сами китайцы называли порох Huǒyào (Хояо) – «огнем медицины», он был востребованным лекарственным средством. Смесь открыли случайно, когда искали эликсир бессмертия и эффективное средство для отпугивания злых духов. «Это действо приписывается некоему ученому старцу Сунь Сымяо, смешавшему соответствующие ингредиенты в нужной пропорции и получившему что-то горючее. Однако, по легенде, изобретатель не оценил всю важность своего порошка, потому что он ему в таком качестве был не нужен».

Изначально порох использовали для развлечения знати. Устроители церемоний зажигания фейерверков начиняли порохом бумажные трубки (бумага также изобретение китайцев), поджигали их и радовали зрителей красочным и шумным зрелищем. Древние изобретатели создали, таким образом, первые твердотопливные ракеты на базе реактивного принципа и этим, даже не подозревая о смысле и значении своего открытия, сделали первый шаг человечества в космос.

В X в. «мирный порох» стали использовать и военные. «Принцип действия заключался в следующем: лучник выпускал стрелу, к древку которой была привязана набитая порохом бамбуковая или бумажная трубка с коротким горящим фитилем. И уже на излете – когда огонь с фитиля добирался до пороховой трубки – стрела получала дополнительный импульс за счет реактивной тяги». Дальность полета «огненной стрелы» достигала 300–350 м. Подобное оружие стало массовым. «Защитники города имели «огненные стрелы». Они прикрепляли к стрелам какое-то легко воспламеняющееся вещество, и стрела внезапно улетала по прямой линии, разбрасывая снопы искр и огня на десять шагов. На монголов эти стрелы наводили ужас» (Вилли Лей). Известно, например, что «в 994 г. династия Ляо атаковала Сун и осадила Цитонг со 100 000 солдат. Они были отбиты с помощью огненных стрел».

Полет Ван Гу на Луну

С использованием пороховых ракет для полета в космос связана реальная история (трактуемая рядом исследователей как легендарная). Первым тайконавтом[4], отправившимся на Луну, и пионером космоплавания стал молодой чиновник (мандарин) Ван Гу (Ван Ту, Вань Ху), живший между 1460–1505 гг.

Космический корабль изобретателя являл собой весьма причудливую конструкцию: к ферме над бамбуковым креслом были прикреплены два коробчатых воздушных змея с органами управления (элеронами), а к креслу по периметру 47 пороховых ракет крупного калибра с фитилями, которые одновременно подожгли 47 слуг Ван Гу. В литературе встречается также описание космолета Ван Гу как двухступенчатой ракеты, состоявшей из двух связок или рядов ракет. Корабль взлетел после поджигания короткими фитилями первой связки (1-я ступень). Затем длинные горящие фитили подожгли вторую связку (2-я ступень), и «большой огненный шар» унес посланца империи к небесам. «Поднялся большой дым, а когда он рассеялся, мандарина на месте не оказалось». Что сталось с ним – неизвестно. Пишут: раз не вернулся, значит, улетел. Возвращения тайконавта ожидали будто бы целый год. Нужно отдать должное мужеству и бесстрашию вельможи. Впрочем, стартуя, Ван Гу, очевидно, был абсолютно уверен во встрече с богиней Луны Чан Э и лунным зайцем. Кто ж его знает, может, и встретился?

В научной литературе информация о Ван Гу появилась в трудах создателя межконтинентальных баллистических ракет, участника космической программы США и основоположника космической программы Китая китайского ученого Цянь Сюэсэня (1911–2009). (Очерк о нем см. в этой книге.) В специальной (журнал «Космонавтика») и массовой литературе о полете Ван Гу впервые написал в 1930–1940 гг. немецкий и американский популяризатор науки Вилли Лей, хотя встречаются упоминания о китайском тайконавте и в более ранних публикациях. В альтернативной истории пишут о мандарине на службе у императора Пусяня Ваньну (XIII в.), мастере-изобретателе ракетных снарядов. Якобы Ван Гу построил звёздолет, на котором вместе с императором улетел на Луну. Есть упоминания о полете человека на «корабле» с двумя воздушными змеями и 47 ракетами, датируемом II в. до н. э.

Большинство китаеведов и специалистов в области ракетостроения и космонавтики считают Ван Гу мифическим персонажем, ссылаются на то, что он «неизвестен в китайских источниках; в истории китайских ракет этот случай неизвестен; эта легенда не из Китая».

Как бы там ни было, в самом Китае Ван Гу воспринимают как историческое лицо, его «пилотируемый полет» (именно так!) как реальный «проходят» в школе. На китайском космодроме Сичан стоит грандиозный памятник Ван Гу: тайконавт, разгоняемый ракетами, взмывает в небо с гранитного пьедестала на двух змеях-крыльях. Более того, в экваториальной зоне обратной стороны Луны в 1970 г. именем первого тайконавта Международный астрономический союз назвал гигантский ударный кратер диаметром 53,3 км и глубиной 2,4 км.

Немецкий писатель Р. Э. Распе, автор сборника «Лживые или вымышленные истории» (1785), подарил мировой литературе образ первейшего лгуна барона Мюнхгаузена. Чего стоит один рассказ этого бахвала о его «воздушной разведке» – полете на пушечном ядре!

«Мы осаждали какой-то турецкий город, и понадобилось нашему командиру узнать, много ли в том городе пушек…

Я стал рядом с огромнейшей пушкой, которая палила по турецкому городу, и, когда из пушки вылетело ядро, я вскочил на него верхом и лихо понёсся вперёд…»

Долетев до неприятельского города, но еще в воздухе барон спохватился: «Нет, милый Мюнхгаузен, надо тебе возвращаться, покуда не поздно!»

В эту минуту мимо меня пролетало встречное ядро, пущенное турками в наш лагерь.

Недолго думая я пересел на него и как ни в чём не бывало помчался обратно».

Фантастика! Однако Распе не выдумал этот сюжет, а почерпнул его у турецкого историка Эвлия Челеби (1611–1682). Тот, правда, описал полет человека не на ядре, а в пороховой ракете, что было не менее фантастично по тем временам.

За 40 лет странствий по Османской империи и сопредельным государствам Эвлия создал 10-томную «Книгу путешествий», одну из самых больших и важных книг о путешествиях в истории литературы, в которой собрал сведения об истории, культуре, народном творчестве и архитектуре 45 стран.

В своем труде путешественник уделил место двум братьям – выходцам из Крыма Хезарфену Ахмету Челеби (1606–1640) и Лагари Хасану Челеби[6] (? —?). Оба были известными османскими учеными и изобретателями летательных аппаратов и приспособлений. Хезарфен больше интересовался полетом воздушных змеев и птиц, а Лагари – ракетами, фейерверками и петардами.

Обобщив свои наблюдения за полетом птиц и взяв за основу форму крыльев орла, Хезарфен Ахмет сконструировал жесткие крылья, напоминавшие то ли современный парашют, то ли дельтаплан. На холмистом стрельбище Окмейданы, пригороде Стамбула, Хезарфен совершил 9 пробных полетов, после чего решился на первый в мире межконтинентальный перелет. Sic! Именно так. Он решил пересечь на крыльях Босфор, который, как известно, разделяет Европу и Азию и соединяет Черное море с Мраморным. Это произошло в 1632 г. Турецкий Икар был не только отчаянным смельчаком, но и хорошим пиарщиком. Он проделал всё это на глазах султана Мурада IV, когда тот возвращался из медресе Синан-паши во дворец. Хезарфен спрыгнул с Галатской башни, расположенной в европейской части Стамбула. Подхваченный сильным юго-западным ветром, Хезарфен, преодолев 3358 м, приземлился на азиатской стороне города, на площади Доганджылар в Ускюдаре. Султан с восхищением наблюдал полет смельчака. «Затем Мурад-хан подарил ему кошель золотых монет и сказал: «Это страшный человек. Он способен делать всё, что пожелает. Нехорошо держать таких людей» – и поэтому отправил его в изгнание в Алжир. Он умер там» (Эвлия Челеби).

На следующий, 1633 г. Лагари Хасан, подвигнутый полетом брата, совершил свой полет в сконструированной им пороховой ракете, капсуле конусовидной формы длиной 7 локтей (около 3,5 м), в 7 соплах которой был заложен порох. С собой первый воздухоплаватель в ракете взял крылья, сконструированные и успешно апробированные Хезарфеном. Крылья спасли ему жизнь.

Полет Лагари посвятил празднеству в честь рождения принцессы Исмихан Кая-султан, дочери султана Мурада IV от его жены Айше-султан.

По повелению султана, на мысе Сарайбурну, рядом с дворцом Топкапы, установили огромную пушку, по другим сведениям – направляющие для старта капсулы-ракеты.

Полет Хезарфена Ахмета Челеби

Вертикальный взлет продолжался 20 с. Ракета поднялась на высоту 250–300 м. Когда порох выгорел, воздухоплаватель выпрыгнул из капсулы и на крыльях, как на парашюте, спланировал на воду.

Вот что пишет Эвлия Челеби:

«Лагари Хасан Челеби: Ночь, когда родилась дочь Мурад Хана, Кая-Султан, была яркой, как звезда, и состоялась церемония рождения ребенка. Лагари Хасан изобрел семикрылую ракету, используя пятьдесят окка (140 фунтов) пороховой пасты. В Сарайбурну он сел на ракету перед императором. Его ученики зажгли фитиль.

Лагари сказал: «О мой султан! Будь благословен, я собираюсь поговорить с пророком Исой», – и он вознесся, молясь. Он зажег ракеты, которые взял с собой, осветив поверхность моря. Когда в большой ракете закончился порох, он упал в море при посадке. Затем он поплыл и предстал перед султаном обнаженным. Он поцеловал землю и пошутил: «О мой султан! Я принес тебе привет от пророка Исы!» Ему выдали мешок серебряных монет, и он был зачислен в кавалерию с жалованьем в семьдесят серебряных монет.

Затем он отправился к хану Селамет-Гирею в Крым и там умер. Покойный был моим близким другом. Да благословит его Бог».

Некоторые современные историки и ученые сомневаются в реальности полетов обоих братьев, пока безрезультатно пытаются доказать или опровергнуть их возможность, ссылаясь при этом на то, что описание полета Хезарфена Ахмета и Лагари Хасана сохранилось только в книге Эвлии Челеби. Правда, есть еще упоминание о подвиге братьев (полете на крыльях и в летающей колеснице) у английского ученого и изобретателя Джона Уилкинса в его «Открытии мира на Луне, или Рассуждении, в котором доказывается, что эта планета, возможно, обитаема» (1638) и «Математической магии» (1648). «Изобретение снаряда, при помощи которого можно подняться на Луну, не должно казаться нам более невероятным, чем казалось невероятным, на первых порах, изобретение кораблей, и нет поводов отказываться от надежды на успех», – написал прозорливый англичанин.

Полет Лагари можно увидеть также на известной гравюре XVII в., изобразившей момент старта ракеты в присутствии вельмож и простого народа.

В Турции чтут память братьев. Один из четырех аэропортов Стамбула называется «Аэродром Хезарфен», а в Анкаре, в Музее Военно-воздушных сил Турции, установлен памятник Лагари Хасану Челеби.

В истории ракетостроения и космонавтики прототипами современных боевых ракет и ракет-носителей европейцы называют пороховые ракеты английского изобретателя Уильяма Конгрива (1772–1828), созданные им в начале XIX в. Впервые этими ракетами англичане обстреляли французский город Булонь в 1806 г. и сожгли Копенгаген в 1807 г. Ракеты Конгрива повсеместно применялись в войнах до 1860-х гг.

По ряду свидетельств, конструкцию ракеты англичанин позаимствовал у ирландского националиста Роберта Эммета (1780–1803), лидера неудавшегося восстания против британского правления в 1803 г. Эммет применил сделанные им ракеты в сражении. Конгрив же, по обычаю британцев, присвоил себе чужое изобретение, модернизировал его и категорически отверг позднейшие «наветы» в краже.

Сохранились также иные сведения – о том, что в Великобританию ракеты попали в XVIII в. из Индии во время четырех англо-майсурских войн, которые вела Британская Ост-Индская компания с княжеством Майсур за гегемонию в Южной Индии в 1767–1799 гг. В этих войнах майсурские ракеты могли сыграть победоносную роль, если бы не предательство подкупленных британцами правителей других индийских княжеств. Боевое крещение индийскими ракетами повергло колонизаторов в шок. (Наподобие советских «катюш», ошарашивших гитлеровцев в 1941 г.) Сохранилось описание британского офицера, пострадавшего при таком ракетном обстреле:

Хайдер Али Сахиб. Гравюра XVIII в.

«Ракетная и мушкетная стрельба из 20 000 вражеских орудий не думала прекращаться. Каждое освещение синими огнями сопровождалось ливнем из ракет, которые попадали в колонну, вызывая смерти, ранения и рваные раны от бамбуковых палок длиной 20 или 30 футов. В то мгновение, когда ракета проходит через тело человека, она возобновляет свой первоначальный импульс силы и, таким образом, может уничтожить 10 или 20 солдат, пока горючее вещество, которым она заряжена, не израсходуется… Последствия обстрела этими дьявольскими машинами уничтожения были печальными».

Захватчики в тот раз получили сполна.

Неиспользованные майсурские ракеты попали к Конгриву. Усовершенствовать их было делом техники. Что же представляли они собой?

Это была гильза (камера сгорания) из свернутого мягкого кованого железа длиной свыше 20 см, диаметром 4–8 см и весом 2–5 кг, начиненная черным порохом и прикрепленная к бамбуковому шесту разной длины, служившему стабилизатором. Спереди к корпусу для нанесения большего поражающего эффекта крепился иногда клинок в виде рога. Реактивная струя выходила в отверстие железного диска – днища ракеты. Дальность полета превышала 900 м (есть сведения – до 2400 м).

Майсурские ракеты не поднялись в космос, но они указали путь их совершенствования и разработки. Именно металлический корпус и стабилизатор ракеты ознаменовали второй этап на пути к созданию космических ракет. Это были гениальные конструкторские решения, простые и очевидные только для нашего всезнающего взгляда назад. К ним люди шли столетиями. Напомним: начальным этапом было само изобретение ракет китайцами, от которых они попали в Индию. Китайские ракеты были из плотной бумаги или бамбуковой трубки и сгорали и рвались, едва начав полет. Получив в свои руки смертоносное оружие, Конгрив пошел по пути увеличения размеров железной гильзы и количества ракетной смеси (пороха), варьирования состава пороха и зажигательной смеси в головной части, а также модернизации шеста-стабилизатора и способа его крепления, после чего открыл фабрику в 1817 г. и приступил к массовому производству боевых ракет своего имени.

Сегодня невозможно точно установить имя конструктора майсурской ракеты, но большинство индийских исследователей сходятся на том, что им был правитель Майсура Хайдер Али. Именно в его правление были разработаны конструкция боевой ракеты, технология ее изготовления, созданы специальные подразделения ракетчиков в войсках, эффективно и эффектно применявшие это «чудо-оружие» в сражениях. До этого ракеты использовались как и фейерверки в различных огневых шоу. Хайдер Али нашел им другое применение. Так, например, в 1780 г. он использовал сотни этих огненных снарядов в бою с британцами при Гунтуре и нанес им серьезное поражение.

Ракетчики проходили специальное обучение. При запуске ракет надо было учесть расстояние до цели, диаметр цилиндрического корпуса, длину шеста, угол атаки. Некоторые умельцы сооружали колесные ракетные установки, запускавшие сразу 5—10 ракет, – прототип современных установок залпового огня.

Уроженец города Колара (ныне штат Карнатака), Хайдер с детства был вовлечен в междоусобные войны индийских княжеств и колонизацию Индии Британской Ост-Индской компанией. Некоторые источники сообщают, что он не обучался грамоте. Когда мальчику не было еще и 10 лет, погиб его отец, майсурский военачальник Фатх Мухаммад. По одной из версий, у Фатха был отряд из 50 ракетчиков.

Хайдер Али пошел по стопам отца. В нескончаемых войнах он проделал путь от солдата до главнокомандующего Майсура и, пользуясь тем, что был неофициальным регентом несовершеннолетнего махараджи, де-факто стал правителем княжества, получив почетное звание – султан Хайдер Али Хан (Хайдер Али Сахиб). Талантливый полководец и политик, Хайдер заметно расширил границы княжества за счёт империи маратхов и низама (наместника) Хайдерабада.

Майсурские ракеты в бою

В первых двух англо-майсурских войнах Хайдер Али жестко сопротивлялся войскам Британской Ост-Индской компании, наносил им поражения, умело использовал разногласия англичан и французов, привлекая последних на свою сторону, искусно применял партизанские методы войны, то и дело нападая на отдельные отряды англичан и захватывая крепости и форты. Создал правитель и свой военно-морской флот, который охранял индийские и китайские торговые суда. Если бы не скоропостижная смерть Хайдера Али, наступившая 7 декабря 1782 г., история Майсура (а может, и всей Индии?) могла бы пойти по-другому. Его сын Типу Султан (1750–1799) продолжал активно сопротивляться англичанам, эффективно использовал ракеты против них, увеличив численности бригады ракетчиков – «кушуны» – с 1200 до 5000 человек. «Изданная в Азии история Типу Султана рассказывает о посольстве, отправленном им в 1783–1784 гг. к турецкому султану, при дворе которого «из всех принесенных даров ничем другим так не восхищались, как ракетами, коих в той стране не имелось» (Уильям Карман). Типу не смог противостоять лавине колонизации и сохранить независимость Майсура. Султан был убит в 1799 г. при обороне осажденной британцами цитадели Серингапатами.

В 1806 г. парижане наслаждались незабываемым зрелищем. На Марсовом поле в небо с треском унеслась пороховая ракета с пассажиром – бараном. На высоте 200 м баран покинул ракету и под восторженный рев и блеянье толпы благополучно опустился на парашюте на землю. Судьба барана – покорителя небес историкам неизвестна, а вот изготовитель ракеты знаменитый парижский мастер по фейерверкам Клод-Фортуне Руджиери после этого стал и вовсе легендарной личностью, хотя и до этого он прославился тем, что запускал в ракете крыс и мышей, которые затем возвращались с верхней точки траектории ракеты на маленьких парашютах.

Клод принадлежал к клану пиротехников Руджиери, выходцев из Болоньи (Италия). В 1740 г. пятеро братьев Руджиери в поисках заработка колесили по Европе и демонстрировали фейерверки, одинаково любимые правителями и лакеями, барышнями и мясниками.

В 1749 г. болонцы были назначены королевскими ремесленниками при Людовике XV. Старший из братьев, Петроне-Пьер (1726–1794) – отец Клода, был особо отмечен монархом и стал устроителем популярных зрелищ – фейерверков – в окрестностях Версаля, прозванных с тех пор «садами Руджиери». «Фейерверки, установленные на неподвижных и движущихся железных арматурах, запускались между актами театрального представления».

30 мая 1770 г., в ознаменование бракосочетания дофина Людовика, будущего короля Франции Людовика XVI, с дочерью австрийской императрицы Марией-Антуанеттой, на столичной площади Людовика XV (ныне площадь Согласия) должно было состояться праздничное шоу. Собралась огромная толпа (по разным данным, от 300 000 до 700 000). Начался фейерверк, но ракеты почему-то полетели не в небо, а в толпу и в склад пиротехники. Началась паника, давка – «подобие «Ходынки», в которой погибло 132 человека и сотни были ранены. Эту трагедию красочно описал Александр Дюма-отец в романе «Джузеппе Бальзамо (Записки врача)»:

Клод Руджиери демонстрирует свою ракету

«Вдруг столб огня вырвался со стороны бастиона, где были сосредоточены ракеты для заключительного залпа и резерв пиротехнических средств. Невообразимый грохот сотряс всю площадь, огонь будто изрыгнул разрывную картечь и привел в полное замешательство близко расположенных зевак: они почувствовали, как жаркое пламя опаляет их лица… Заключительный залп, состоявший из пятнадцати тысяч ракет, воспламенился и разорвался, пронзая любопытных огненными стрелами, какие мечут на арене в быков, вызывая их на бой. Поначалу удивленные, зрители пришли затем в ужас и отхлынули в едином порыве; под напором стотысячной толпы другие сто тысяч, задыхаясь, тоже отступили, нажимая на тех, кто стоял сзади…»

Пьер Руджиери попал в опалу, но через несколько лет его зрелищное искусство потребовалось взошедшему на трон Людовику XVI.

Дело отца после его смерти с успехом продолжил Клод-Фортуне, который стал не только устроителем грандиозных фейерверков, но и искуснейшим ракетным мастером. Клод использовал химическую науку для разработки новых многоцветных фейерверков. Занимался он и научными исследованиями, экспериментировал с воздушными шарами и ракетами, в своих научных трудах и книгах подчеркивал важность химии в пиротехнике, обсуждал «воздушную философию», состав и реакции газов, конструкции и характеристики ракет. К фейерверкеру благоволил сам Наполеон I, для которого Руджиери по случаю бракосочетания императора и дочери австрийского императора Марии-Луизы, герцогини Пармской, спроектировал в 1810 г. самую сложную и зрелищную иллюминацию из всех известных фейерверков.

В книге «Дорога на космодром» Ярослав Голованов приводит свидетельство французского историка воздухоплавания XIX в. Депюи Делькура (1850), который дал несколько иную трактовку описанным событиям:

«Клод Руджиери, фейерверкер, имеющий много заслуг и умерший в Париже несколько лет назад, часто беседовал со мной о серьезном опыте, поставленном им в Марселе в 1806 году. При помощи летающих ракет он заставил подняться в воздух барана на высоту 200 метров, с которой животное легко спустилось с помощью парашюта, закрытого при подъеме аппарата и раскрывшегося в воздухе в тот момент, когда действие движущей силы пороха прекратилось. Несколько лет спустя некто, имя которого нам неизвестно, испрашивал в Париже разрешения публично повторить опыт на Марсовом поле, с тем чтобы поднялся он сам. Однако разрешение не было дано…»

Подтверждают это и другие источники:

«В 1830 г. Руджиери объявил, что он будет использовать большое количество ракет, чтобы поднять в воздух более крупное животное, барана, в воздух. Молодой человек (возможно, всего 11 лет), по-видимому, предложил заменить барана в качестве пассажира. Его собирались поднять с Марсова поля. Однако вмешались французские власти и отменили полет, по-видимому, из-за молодости волонтера» (Википедия).

«В 1830 г. Руджиери широко оповестил публику о небывалом опыте, хорошо понимая, какую славу можно заработать. Однако вмешалась полиция и запретила полёт… Ракетный мастер мог поднять человека, но только очень небольшого».

Есть даже версия, что молодой человек улетел в ракете Руджиери. Но его дальнейшая (сразу же после старта) судьба неизвестна.

Версий много. Неизменно одно: Клод Руджиери впервые в мире запустил ракету с живым существом, за что его сегодня многие называют франко-итальянским пионером космонавтики. «Пилотируемый полет» барана стал блестящим достижением конструктора-ракетчика и, как бы ни морщились скептики, приблизил человечество к полетам в космос. Оставался один лишь шаг – сделать ракету помощнее и вместо барана послать в небо человека. Но вряд ли кто думал тогда об этом в Париже, кроме разве что самого Руджиери. Увы, он не оставил своих воспоминаний…

Немало конструкторов, инженеров, ученых, космонавтов называют своим учителем и вообще пионером космонавтики не кого-то из изобретателей или физиков, а создателя жанра «научного романа» – Жюля-Габриэля Верна, юриста по профессии.

Шутка ли, Николай Кибальчич, Константин Циолковский, Робер Эсно-Пельтри, Юрий Кондратюк, Роберт Годдард, Макс Валье, Герман Оберт, Фридрих Цандер, Валентин Глушко, Юрий Гагарин, Джеймс Ловелл и другие покорители космоса, о которых идет речь в этой книге, подростками зачитывалась романами французского писателя «Из пушки на Луну» (1865) и «Вокруг Луны» (1869).

Заинтригованные скрупулезным описанием подготовки к старту и полетом, вдохновленные бесшабашной смелостью жюль-верновских «астронавтов», подростки конструировали свои первые ракеты и двигатели, подбирали к ним топливо и материалы, рассчитывали скорости и траектории полета, лелеяли мечты о путешествиях в другие миры, загорались мечтой писателя и всю жизнь не расставались с ней. Все они разрабатывали ракеты, хотя у Жюля Верна космическим кораблем стало ядро (вагон-снаряд), запущенное не ракетой, а из гигантской пушки Колумбиады[7].

Исходя из того что по сей день единственным средством доставки на космические орбиты спутников и аппаратов служат управляемые ракеты, саму космонавтику можно назвать ракетой, запущенной с Земли для изучения Вселенной, а Жюля Верна – ее первой ступенью. Заодно и «лунную эпопею» писателя окрестить системой зажигания двигателя этой ракеты.

Жюль Верн

Фабула романов такова.

В годы Гражданской войны в США (1861–1865) в Балтиморе был основан «Пушечный клуб», члены которого занимались созданием мощной артиллерии. После войны председатель клуба Импи Барбикен предложил построить Колумбиаду, из которой можно было бы запустить снаряд на Луну. Ученые подготовили проект. Собрали деньги. Одним из главных спонсоров стала Россия. Когда построили пушку, три смельчака – американцы Барбикен и капитан Николь и француз Мишель Ардан – вызвались лететь в вагоне-снаряде. В полете пронесшийся мимо астероид отклонил траекторию снаряда, в результате чего тот вышел на лунную орбиту. Обернувшись вокруг Луны, путешественники наблюдали ее пейзажи, вулканы и долины, пересекли темную сторону и затем благополучно вернулись на Землю, завершив 10-дневное путешествие приводнением в океане.

Для читателей – будущих разработчиков ракет наиболее интересным было расчетное обоснование полета, а также описание конструкции Колумбиады и ядра. Несмотря на то что писатель описал не ракету, а пушку, ему удалось предвосхитить многие научные открытия и инженерные решения будущего: использование алюминия в качестве конструкционного материала для кабины пассажиров; систему жизнеобеспечения на хлорноватокислом калии – источнике кислорода – и едком натре – поглотителе углекислоты; небольшие ракеты в качестве тормозного двигателя; водяной демпфер для уменьшения перегрузки при старте. Жюль Верн дал точное значение второй космической скорости – 11,2 км/с. Путем математических расчетов писатель разместил «космодром» на мысе Канаверал (штат Флорида), где через 100 лет будет создан Космический центр им. Дж. Кеннеди, с которого в 1968 г. стартует на Луну «Аполлон-8», а также указал квадрат в Тихом океане, куда приводнится в 1969 г. «Аполлон-11».

150 лет назад фантаст открыл юным читателям мир, полный приключений и тайн, в который можно было попасть, создав пушку и ядро. «Создав ядро, человек еще больше всего приблизился к творцу вселенной, – утверждал автор. – Если Бог сотворил звёзды и планеты, то человек создал ядро, достигающее предельной скорости на земле. Ядро – это небесное тело в миниатюре, ведь светила – не что иное, как огромные ядра, летящие в мировом пространстве».

«Прочь с Земли! – звал писатель. – Земля – планета насморков, воспаления лёгких и всякой простуды!»

Как здорово, восхищались читатели. Каждый эпизод дилогии – очередная интрига. Взлетит снаряд или нет? Долетят ли пассажиры до Луны или свалятся обратно на Землю? Останутся ли они живы?

«– А по вычислению Кембриджской обсерватории выходило, что достаточна скорость в 11 тысяч метров, чтобы снаряд долетел… И мы вылетели из Колумбиады именно с этой скоростью!

– Что ж отсюда? – спросил Николь.

– То, что скорость была недостаточна.

– Это верно.

– Мы, значит, не долетим до пункта, откуда Луна может нас притянуть!

– Это ужасно!

– Нам не долететь даже до половины пути!

– Проклятый снаряд! – завопил Мишель Ардан, словно снаряд через каких-нибудь несколько минут должен был грохнуться о Землю.

– Значит, мы вернемся на Землю?

– Да, – произнес после минуты общего молчания Барбикен, – мы должны упасть на Землю».

Запоем читалась книга. Не раз и не два. Читалась затем, чтобы лишний раз убедиться, что пройдет всего ничего лет и – «люди будут совершать путешествия на Луну, на планеты и звёзды, как теперь из Ливерпуля в Нью-Йорк, – легко, быстро, спокойно… Что со временем от Земли к Луне будут ходить настоящие поезда из метательных снарядов, в которых можно будет располагаться, как у себя дома. При этом способе передвижения не нужно будет опасаться ни толчков, ни схода с рельсов, и цель будет достигаться быстро, без всякого утомления, по прямой линии, вроде, например, полета пчелы».

Романы и сегодня взрывают воображение. Прочтешь и веришь словам первопроходца Циолковского: «Жюль Верн пробудил мою мысль, заставил ее работать в нужном направлении».

Иллюстрация из книги Ж. Верна «Из пушки на Луну». 1868 г.

Понимаешь чувства академика Глушко, вспоминавшего: «Эти произведения Жюля Верна меня потрясли. Во время их чтения захватывало дыхание, сердце колотилось, я был как в угаре и был счастлив. Стало ясно, что осуществлению этих чудесных полетов я должен посвятить всю жизнь без остатка…»

Веришь писателю, что космос можно покорять хотя бы потому, что «расстояние – понятие относительное. Всякое расстояние можно свести к нулю!».

И осознаешь, что Жюль Верн двумя своими романами сделал великое дело: пробудил тягу к творчеству не только у гениальных исследователей космоса, но и у миллионов людей, занятых земными делами.

P.S. Находились ученые, всерьез разрабатывавшие жюль-верновскую идею полета из пушки на Луну, что дает повод назвать писателя еще и главным конструктором космической Колумбиады. Исследователи порой подтверждали возможность осуществления такого полета, но чаще отвергали его, указывая на невозможность изготовления пушки такой длины и достижения при выстреле из нее скорости ядра более 4 км/с, а также на неминуемую гибель экипажа от перегрузок в момент выстрела. Как бы там ни было, конструкторы на протяжении полутора веков искали способ создания подобной пушки и запуска из нее орбитальных спутников. Об одном из таких проектов (к сожалению, неосуществленном) см. очерк ««Большой Вавилон» Джеральда Булла».

1(13) марта 1881 г. в результате террористического акта, организованного тайной революционной организацией «Народная воля», погиб российский император Александр II. Организаторы и исполнители покушения были арестованы. Дело о цареубийстве рассматривалось в особом присутствии Правительствующего Сената 26–29 марта. 30 марта суд приговорил пятерых первомартовцев – А. И. Желябова, С. Л. Перовскую, Н. И. Кибальчича, Т. М. Михайлова и Н. И. Рысакова – к смертной казни через повешение. 3 (15) апреля приговор был показательно-прилюдно приведен в исполнение.

Наказание народовольцев не остановило российское общество на пути к социальным революциям начале XX в. Не остановило оно и российских ученых в создании ракет, космических аппаратов и освоении космического пространства, хотя и был казнен пионер мировой космонавтики, впервые предложивший конструкцию реактивного космического корабля, – Николай Иванович Кибальчич (1853–1881).

Убежденный и бескорыстный борец за справедливое устройство общества, Кибальчич был не только талантливым публицистом, но и незаурядным химиком, кустарным способом, в одиночку получившим динамит, взрывная мощь которого намного превосходила динамит А. Нобеля. Изготовленные им в подпольной лаборатории бомбы использовали в покушении на царя.

Николай Кибальчич

Взрывная сила «гремучего студня» (нитроглицерина) и эффективность «метательных снарядов» Кибальчича произвела такое глубокое впечатление на российских генералов, что они приложили немало сил для того, чтобы заменить смертный приговор «главному технику» народовольцев на пожизненное заключение и в дальнейшем использовать его в интересах русской армии. Я. К. Голованов приводит красноречивое высказывание знаменитого инженера-генерала Э. И. Тотлебена: «Что бы там ни было, что бы они ни совершили, но таких людей нельзя вешать. А Кибальчича я бы засадил крепко-накрепко до конца его дней, но при этом предоставил бы ему полную возможность работать над своими изобретениями». К сожалению, военные не смогли преодолеть решимость Александра III воздать убийцам его отца в полной мере.

Находясь в заключении, Кибальчич исписал математическими выкладками стены камеры, а затем попросил тюремщиков дать ему чернила и бумагу, якобы он намерен написать прошение государю Александру III. Однако просить о милости заключенный не стал. В записке Николай Иванович впервые письменно изложил свою «безумную идею» о физических принципах реактивного движения и о конструкции управляемой пороховой ракеты, предназначенной для полетов человека. Не будем заблуждаться, сам Кибальчич писал о варианте летательного аппарата в условиях земной атмосферы – конкуренте будущих самолетов, о возможности полетов в космос тогда еще задумывались только первые писатели-фантасты. Текст изобиловал расчетами и эскизами. Выбросив из головы мысли о предстоящей казни, он спешил изложить свои замыслы (на что ему всегда не хватало времени) и передать человечеству свой «воздухоплавательный прибор (аппарат, машину)».

Естественно, изобретатель не мог предложить совершенный вид механизма, тотчас пригодного к полету. Целый ряд его конструкторских решений спустя полвека доводили до ума советские, немецкие и американские ученые, назвавшие его «твердотопливным реактивным двигателем (ТРД)».

Кибальчич обоснованно отверг конструкцию паровой или электрической машины и рассмотрел устройство ТРД импульсного горения. По мнению изобретателя, только медленногорящие взрывчатые вещества были способны преодолеть земное тяготение. Для этой цели подходил прессованный трубчатый «бронированный» порох, наружная поверхность которого была забронирована от воспламенения. Кибальчич рассчитал габариты пороховых шашек и камеры сгорания РД. Большую правильность полета и большую устойчивость аппарата, т. е. управление полетом, конструктор предложил обеспечивать изменением угла наклона двигателя (одного или лучше – двух конусообразных цилиндров), программным режимом горения пороховых «свечей» и использованием крыльев-стабилизаторов. Конструктор рассматривал также способы торможения аппарата в атмосфере при спуске. На схеме РД Кибальчич изобразил ракету, корпус, камеру сгорания, поворачивавшуюся на специальных стойках, сопло, пороховые «свечи». «Верна или не верна моя идея – может решить окончательно лишь опыт», – заключал записку автор.

23 марта проект был готов. «То был поистине научный труд с петлей на шее» (В. Родиков).

Техническое описание аппарата предваряло обращение к экспертам: «Находясь в заключении, за несколько дней до своей смерти, я пишу этот проект. Я верю в осуществимость моей идеи, и эта вера поддерживает меня в моем ужасном положении.

Если же моя идея, после тщательного обсуждения учеными специалистами, будет признана исполнимой, то я буду счастлив тем, что окажу громадную услугу родине и человечеству. Я спокойно тогда встречу смерть, зная, что моя идея не погибнет вместе со мной, а будет существовать среди человечества, для которого я готов был пожертвовать своей жизнью. Поэтому я умоляю тех ученых, которые будут рассматривать мой проект, отнестись к нему как можно серьезнее и добросовестнее, и дать мне на него ответ как можно скорее…»

Рисунок Кибальчича с проектом его ракеты

Просьба Кибальчича о передаче рукописи в Академию наук следственной комиссией удовлетворена не была. Адвокат В. Н. Герард передал ее министру внутренних дел М. Т. Лорис-Меликову, приобщившему бумаги к делу 1 марта, после чего они осели в архивах департамента полиции с надписью на конверте: «Давать это на рассмотрение ученых теперь едва ли будет своевременно и может вызвать только неуместные толки».

Записку опубликовали лишь после Октябрьской революции в 1918 г. в журнале «Былое» (№ 4–5).

К. Э. Циолковский был поражен, узнав, что идею пилотируемой ракеты за 22 года до него предложил Кибальчич: «О том, что им еще в 1881 году была выдвинута идея реактивного прибора, я, к сожалению, не знал… Трогательно, что человек перед страшной казнью имеет силы думать о человечестве».

P.S. «Замечательную особенность машины Кибальчича составляет то, что она может держаться не только в воздухе, но и в совершенно пустом пространстве (т. е. безвоздушном. – В.Л.).

На языке техники наших дней изобретение Кибальчича должно было быть названо не воздухоплавательным прибором, не самолетом, а звёздолетом, потому что этот аппарат мог бы двигаться и в абсолютной пустоте межзвёздных пространств… По существу, это был первый шаг в истории звёздоплавания» (Я. И. Перельман, 1931).

130 лет назад немецкие СМИ прозвали хорошо известного тогда изобретателя велосипедов и моторных лодок Германа Гансвиндта «новым Икаром», «воскресшим Икаром», «немецким Икаром» и т. п. В этих метафорах звучало больше иронии, чем одобрения. После того как Герман выступил 27 мая 1891 г. в Берлинской филармонии и поведал ошарашенным бюргерам о возможности космических полетов, в обществе его сомнительная репутация экстравагантного фокусника и чудака только усилилась.

Не поняли и не приняли пионера космонавтики не только обыватели, но и военные, и государственные чиновники, и большая часть ученых. Устные заявления и тем более публикации Гансвиндта никто не принимал всерьез. Тем более никто не спешил спонсировать фантазера, помогать ему воплотить вздорные идеи в реальные конструкции. Мало кто ими заинтересовался.

Изобретатель сам подливал масла в огонь. Апологет галактических полетов «разъезжал по Германии со странными лекциями: часть лекции составлял концерт на фортепьяно, исполняемый Гансвиндтом (он утверждал, что обучился с нуля за полгода), затем читал лекцию по изобретениям, потом опять фортепьяно, потом лекция по авиации. Многие это находили просто смешным и неудачным».

И всё же можно лишь удивляться тому, что изобретения Гансвиндта прошли мимо тех, кто принимал решения, кто мог бы сделать Германию еще в начале XX в. ведущей страной в воздухоплавании и покорении космоса. Разработки конструктора касались в том числе и новейшего вида оружия – воздушных судов (дирижаблей, геликоптеров, вертолетов). Некоторые аппараты конструктор не только описывал, но и строил, испытывал и демонстрировал на протяжении почти двух десятилетий. Однако финансисты и фельдмаршалы не желали заморачиваться и осваивать сложную и весьма затратную воздушную отрасль, предпочитая давно испытанную стратегию и тактику земных и морских сражений.

Но обратимся к проекту Гансвиндта.

Герман Гансвиндт

Для уменьшения энергетических затрат и преодоления сопротивления воздуха в нижних слоях атмосферы конструктор предложил выводить космический корабль с помощью дирижабля или геликоптера в область разреженного воздуха, а еще лучше на искусственный спутник Земли (!) и там производить его запуск.

Реактивный космический корабль Гансвиндта состоял из двух стальных цилиндров. Верхний цилиндр представлял собой взрывную камеру, в которую подавались из двух топливных барабанов стальные 1,5-килограммовые гильзы, снаряженные динамитом. Подрываемые гильзы подбрасывались реактивной силой и ударялись о куполообразный «потолок» взрывной камеры, передавая ей таким образом свой импульс. По расчетам, не представленным автором, корабль получал при этом ускорение 10 g, позволявшее ему достичь Марса или Венеры по специальному графику полета чуть ли не за сутки.

Нижний цилиндр, имевший тороидальную форму (в форме пончика), служил гондолой для двух пассажиров. В отверстие тора вырывалась газовая струя из взрывной камеры, согревавшая гондолу. Нужная для дыхания смесь поступала в нее по трубам из баллонов со сжатым воздухом.

Для избавления от невесомости изобретатель предлагал закручивать корабль вокруг его оси, образуя таким образом центробежную силу. Пассажиры в этом случае опору могли чувствовать как на полу гондолы, так и на ее потолке. Технически это было возможно сделать, подорвав несколько гильз в направлении, перпендикулярном полету.

Герман Гансвиндт еще подростком увлекался конструированием, но по настоянию родителей учился в юридической школе при университетах Цюриха и Лейпцига. Курс в Берлинском университете юноша не окончил, решив стать не плохим юристом, а хорошим изобретателем. Он им стал, но на свою голову преждевременно увлекся космическими путешествиями.

Не получив весомой материальной поддержки, изобретатель пытался заняться предпринимательством, но неудачно. Незадачливый бизнесмен организовал в 1902 г. «Комитет по защите и поддержке изобретений Германа Гансвиндта в Шёнеберге под Берлином», но «трест лопнул», после чего председатель отсидел два месяца в тюрьме по обвинению в шарлатанстве и мошенничестве.

Обанкротившийся исследователь в последние годы жизни поддерживал связь с пионерами ракетостроения Максом Валье и Германом Обертом.

Сегодня Гансвиндт признан предтечей немецкой космонавтики. В 1975 г. в Германии признали достижения изобретателя, назвав его именем один из берлинских мостов, а Международный астрономический союз – один из лунных кратеров.

P.S. «Циолковский шел к ракете… от своих представлений о счастье человечества. Ракета была средством, позволявшим людям властвовать над мирами, обратить себе во благо богатства всей Вселенной. Гансвиндт мечтал прежде всего о контактах с разумными обитателями других планет. По его мнению, бесконечность обитаемых миров позволяет найти такие планеты, жизнь на которых повторяет все прошедшие и будущие годы. День грядущий и день вчерашний существуют одновременно в пространстве Вселенной, а значит, путешествие в пространстве есть и путешествие во времени? Но что такое подчинение себе времени? Это бессмертие – таков ход идей Гансвиндта. Как видите, и у него космический корабль – не самоцель, а средство достижения цели, пусть другой и несравненно более абстрактной, чем цель Циолковского» (Ярослав Голованов).

Константин Эдуардович Циолковский – уникум, подобно Мюнхгаузену сам себя вытащивший из житейского болота через тернии к звёздам, ученый-самоучка, автор пионерных трудов в области аэро- и ракетодинамики, теории самолета и дирижабля.

Это был вечный труженик, скорбевший об одном: «Мне всегда стыдно, как мало я еще сделал для своей Родины». Притом что орден Трудового Красного Знамени (1932) был вручен ученому за «особые заслуги в области изобретений, имеющих огромное значение для экономической мощи и обороны Союза ССР».

Кто бы мог подумать, что несуразный и глухой (от перенесенной в детстве скарлатины) учитель физики женского епархиального училища, чудак, разъезжавший по городу летом на самодельном трехколесном велосипеде, а зимой на коньках, городской сумасшедший, чьи труды долго не печатали по цензурным и иным соображениям, не имевшим никакого отношения к науке, на самом деле является великим изобретателем, пионером целой научной отрасли? Практически все идеи и прозрения ученого – скажем, о том, что первым в космос полетит русский человек на русской ракете, – отметали с порога, а «его тоненькие брошюры, изданные на собственные средства в провинциальной Калуге, вызывали насмешки и издевательства». Кто в научном сообществе, особенно в дореволюционное время, кроме С. В. Ковалевской, Д. И. Менделеева, А. Л. Чижевского и еще нескольких авторитетов, мог предположить, что «жертва академического снобизма» своими «скромными» умозрительными изысканиями совершит величайший научно-технический переворот в судьбе человечества? Однако же этот безумец был еще и мечтателем, и мечта родила титана: «Всю жизнь я мечтал своими трудами хоть немного двинуть человечество вперед». И он двинул, да так, что с этого пути человечество уже не свернуть!

«Земля – это колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели, – заявил Циолковский. – Будущее человечества – в космосе!» Основоположник современной космонавтики и ракетной техники прославился еще как философ – основатель русского космизма. По воспоминаниям знавших его людей, ракетами ученый занялся потому, что философски пришел к выводу, что человечество стоит перед лицом неминуемой гибели, спастись от которой оно может только на других планетах. Более того, мыслитель был уверен, что «во Вселенной царит бессмертие». Циолковский стал искать способ полетов к другим планетам и натолкнулся на идею ракеты. «Долго на ракету я смотрел, как все: с точки зрения увеселений и маленьких применений, – признался ученый. – Она даже никогда меня не интересовала в качестве игрушки».

Впервые о возможности полета космической ракеты во Вселенной 25-летний ученый написал в сочинении «Свободное пространство». Он тогда еще не знал, что незадолго до этого революционер-народник Н. И. Кибальчич накануне казни (1881) разработал в тюрьме первый проект ракетного самолета (см. очерк в этой книге).

На рубеже веков вопросами реактивного движения занимались многие европейские и американские исследователи. В 1896 г. Циолковскому попалась брошюра изобретателя А. П. Федорова «Новый принцип воздухоплавания, исключающий атмосферу как опорную среду», в которой автор доказал, что летательный аппарат может лететь в безвоздушном пространстве. Циолковский рассчитал, что подобный летательный аппарат в безвоздушном пространстве будет лететь со значительно большей скоростью, чем в атмосфере, так как отпадет сопротивление воздуха. Это позволяло совершать межпланетные сообщения!

Самым главным теоретическим трудом в новой области стала статья Циолковского «Исследования мировых пространств реактивными приборами» (1903). Публикация опередила время. Официальный научный мир этот труд не заметил.

В советское время ученый получал персональную пенсию, спасшую его от голодной смерти, давшую ему возможность продолжить свои труды. Научная деятельность Циолковского получила поддержку на государственном уровне. Статья, переизданная в 1926 г., привлекла внимание ученых всего мира и отдала Циолковскому приоритет в изобретении реактивного звёздолета.

В своей работе автор впервые доказал, что ракета является тем единственным аппаратом, который способен совершить полет в космос; рассмотрел схемы ракет дальнего действия и ракет для межпланетных путешествий, теорию движения ракеты. Циолковский вывел формулу, установившую зависимость между скоростью ракеты в любой момент, необходимой для выхода в космос, скоростью истечения газов из сопла, массой ракеты и массой взрывных веществ.

Формула Циолковского первоначально имела вид:

V/V₁ = ln (1 + M₂/M₁),

где V – конечная скорость ракеты;

V₁– скорость вырывающихся элементов относительно ракеты;

M₂ – масса ракеты без взрывчатых веществ (т. е. без топлива);

M₁ – масса взрывчатых веществ.

Выведенная более 100 лет назад формула Циолковского и сегодня составляет важную часть математического аппарата, используемого при проектировании ракет и в поверочных расчетах, при определении массы топлива и массы ракеты (в том числе многоступенчатой) и т. д. Формула определяет т. н. характеристическую скорость, которую развивает летательный аппарат под воздействием тяги ракетного двигателя, неизменной по направлению, при отсутствии всех других сил.

Ученый математически обосновал возможность достижения космических скоростей, причем не на «допотопной» пороховой ракете, а на жидкостном реактивном двигателе (ЖРД) на водороде и кислороде, опередив французских и немецких исследователей на 10 и 20 лет соответственно. Он первый предсказал явление космической турбулентности; запуск искусственных спутников Земли, создание «космического лифта»[8]; описал условия жизнедеятельности экипажа звёздолета; предложил внеземные космические станции в качестве промежуточных баз для космического корабля; рассчитал оптимальную высоту для полета вокруг Земли (300–700 км) и др. Фактически Константин Эдуардович дал старт самой космонавтике.

Если западных исследователей ракеты интересовали как оружие большой разрушительной силы, русский ученый впервые стал рассматривать ракету как космический транспорт. Циолковский подробно разработал теорию полета жидкотопливной ракеты переменной массы в атмосфере и в космическом пространстве, определил КПД ракеты, исследовал влияние силы сопротивления воздуха на движение ракеты, решил задачу посадки звёздолета на поверхность планет, лишенных атмосферы. Теория движения составных многоступенчатых ракет, созданная ученым незадолго до своей кончины, стала базовой основой космонавтики.

К. Э. Циолковский с моделями летательных аппаратов

Один из пионеров ракетно-технической техники, В. П. Глушко (см. очерк в этой книге), в 1970 г. говорил о том, что значение этой работы трудно переоценить. «Работа Циолковского указала рациональные пути развития космонавтики и ракетостроения. Этим же проблемам были посвящены исследования Циолковского, изданные в 1911–1912, 1914, 1926 гг. В 1929 г. он опубликовал работу «Космические ракетные поезда», в которой рассмотрел теорию особого вида составных ракет».

Практически все идеи исследователя подтвердились практикой современной космонавтики и нашли воплощение во многих космических проектах.

P.S. «Многие думают, что я хлопочу о ракете и беспокоюсь о ее судьбе из-за самой ракеты. Это было бы грубейшей ошибкой. Ракеты для меня – только способ, только метод проникновения в глубину космоса, но отнюдь не самоцель. Я прежде всего мыслитель!» (К. Э. Циолковский).

Не часто популярная ежедневная газета, имеющая мировую аудиторию, опровергает собственную информацию, тем более полувековой давности. Во всяком случае, газета New York Times, следуя своему слогану «Все новости, достойные печати», сделала это.

17 июля 1969 г., на следующий день после старта «Аполлона-11» (напомним: запущенного к Луне), в газете появилось «Исправление», в котором сообщалось о передовице, напечатанной 13 января 1920 г., где высмеивался «недоучка» профессор Роберт Годдард, утверждавший в своей монографии «Способ достижения экстремальных высот» (1919), что ракета может «преодолеть космический вакуум» и долететь до Луны. «Как такое возможно, – вопрошал безымянный автор, – если это противоречит всем законам физики?.. Утверждать, что это возможно – значит отрицать фундаментальный закон динамики. Только доктор Эйнштейн с дюжиной «избранных» имеют право заявлять это… Похоже, профессору Годдарду… не хватает знаний, ежедневно получаемых в старших классах».

Роберт Годдард

Просвещенная публика проглотила пасквиль с аппетитом. В прессе и научном сообществе поднялась волна насмешек и издевательств над Годдардом. Прагматики полагали, что исследование ракет и тому подобных оторванных от жизни вещей – неподходящее занятие для профессора физики. Надо отдать должное ученому: он лишь более сосредоточенно продолжил делать свое дело – проектировать, строить и испытывать ракеты, ставшие прототипом той («Сатурн-5»), на которой и полетели астронавты на Луну. Необходимо отметить, что Годдард, болезненный и хрупкий, с юности болел туберкулезом и ему было весьма непросто заниматься напряженными исследованиями. По этой причине Роберт не тратил силы на споры и доказательства, а предпочитал решать технические задачи, которые он сам себе ставил, в узком кругу лаборантов и с помощью жены, где-нибудь в уединенном от людских взоров месте. Зарабатывал на жизнь профессор физики преподаванием своего предмета.

Заметку «Исправление» New York Times заключила словами: «Дальнейшие исследования и эксперименты подтвердили выводы Исаака Ньютона в XVII в., и теперь определенно установлено, что ракета может функционировать как в вакууме, так и в атмосфере. Times сожалеет об ошибке». Статус-кво был восстановлен.

Но почему же публика не приняла публикацию Годдарда 100 лет назад? Скорее всего, потому, что профессор чересчур доказательно потревожил ее наивное восприятие космоса. О ракетах 100 лет назад было известно в основном то, что их запускают в военных сражениях и на праздничных шоу. О космических полетах писали лишь в романах писатели-фантасты да в брошюрах немногие технари-«чудаки», как, например, К. Э. Циолковский в России. Сказками забавляются, а не размышляют над ними…

Один из таких романов – «Война миров» (1897) Герберта Уэллса – попал в руки 16-летнего Роберта и решил его судьбу. По собственному признанию Годдарда, даже спустя год после прочтения этой вещи он все еще был целиком зачарован ею и решил, что пленительнее проблемы, скучно именуемой «исследованием больших высот», просто не существует. «Не знаю, сколько еще лет я буду работать над ней, – написал ученый в 1932 г. Уэллсу, – но надеюсь, что не оставлю ее, пока буду жив».

Он вообще был странным человеком, доктор Годдард. Хотя бы тем, что до своей кончины ежегодно отмечал 19 октября – «День сна о вишневом дереве». Роберт объяснял это тем, что в этот день в 1899 г. «залез на высокое вишневое дерево за сараем… и когда посмотрел на поля на востоке, представил, как замечательно было бы создать какое-нибудь устройство, которое могло бы подняться на Марс, как это выглядело бы, если бы его запустили с луга у моих ног… Я стал другим мальчиком, когда спускался с дерева, чем когда я поднимался. У меня появилась в жизни цель».

Первая статья Годдарда о возможности создания ракеты на жидком топливе появилась в 1909 г. К 1912 г. выпускник Вустерского политехнического института и университета Кларка, сотрудник физической лаборатории Палмера в Принстонском университете, доктор философии по физике рассчитал положение ракеты, ее скорость в вертикальном полете с учетом веса ракеты и веса топлива, скорости выхлопных газов, аэродинамического сопротивления и эффектов гравитации, получил формулу Циолковского (о котором ничего не знал). Необходимым условием достижения высоких скоростей полета конструктор назвал использование материала ракеты в качестве топлива.

Формально приоритет Годдарда в создании баллистических ракет застолблен в его патентах. Из 214 патентов самыми важными для ракетостроения являются два патента США (оба 1914 г.): 1.102.653, описывающий многоступенчатую ракету, заправленную твердым «взрывчатым материалом», и 1.103.503, посвященный ракете, работающей на твердом топливе (взрывчатом веществе) или на жидком топливе (бензин и жидкая закись азота). Позднее ученый показал, что эффективность ракеты на жидком топливе, т. е. КПД (количество тепловой энергии сгорания, преобразованной в кинетическую энергию выхлопных газов), в 25 раз превышает эффективность твердотопливной (50 % против 2 %). Фактически эффективность ракет Годдарда достигала 64 % при скорости истечения газов из сопла 2,13 км/с.

Очень важным достижением разработчика стал сложный эксперимент, доказавший возможность полета ракеты в вакууме. Это-то и было камнем преткновения для читателей New York Times.

Начало эпохи космических полетов и инноваций положил запуск Годдардом жидкостной ракеты 16 марта 1926 г. За 15 лет профессор со своей командой осуществил 34 запуска. Спонсировал (хотя и очень скромно) его работы Смитсоновский институт. Помогал в поиске спонсоров и знаменитый летчик Чарльз Линдберг. Любой, даже закончившийся аварией, полет конструктор считал удачным, поскольку он вскрывал очередную проблему, которая благополучно разрешалась в последующих пусках. Максимально высота полета составила 2,6 км, скорость – 885 км/ч. О главных достижениях Годдарда как теоретика и инженера, предвосхитившего разработки немецких, советских и американских конструкторов, можно прочесть в энциклопедиях. «Годдард успешно внедрил современные методы, такие как двухосевое управление (гироскопы и управляемая тяга), позволяющие ракетам эффективно контролировать свой полет… Решающим прорывом стало использование сопла паровой турбины шведского изобретателя Г. де Лаваля, которое обеспечивает наиболее эффективное (изоэнтропийное) преобразование энергии горячих газов в поступательное движение… Его называют человеком, который открыл космическую эру».

P.S. Когда пионер немецкого ракетостроения Вернер фон Браун после Второй мировой войны оказался в США, он был одним из немногих, кто знал истинную цену Роберту Годдарду, особенно после того, как изучил патенты американского профессора и пришел к выводу, что они могут стать основой создания сверхдальней баллистической ракеты. «Его ракеты, – утверждал барон, – возможно, были довольно грубыми по современным стандартам, но они проложили путь и включили многие функции, используемые в наших самых современных ракетах и космических аппаратах… Эксперименты Годдарда на жидком топливе сэкономили нам годы работы и позволили усовершенствовать V-2 за много лет до того, как это стало бы возможным». А еще Браун искренне недоумевал, вопрошая американцев: «Разве вы не знаете о своем собственном пионере ракетостроения? Доктор Годдард был впереди всех нас».

Истинно, нет пророка в своем отечестве!

Профессор Владимир Петрович Ветчинкин прославился как специалист по теориям ракет и межпланетных сообщений и как «бескорыстный и благородный» популяризатор гениев отечественной ракетной техники и космонавтики.

Будучи учеником профессора Н. Е. Жуковского (1847–1921), студент Ветчинкин стенографировал и обработал курс лекций учителя, а затем издал первый в мире учебник по теории авиации – «Прикладную механику». Жуковский предлагал Владимиру стать соавтором, но тот отказался. В 1922 г. Владимир Петрович издал под своей редакцией «Сборник задач», подготовленный Жуковским, а в 1939 г. – ПСС Н. Е. Жуковского.

Ветчинкин 10 лет переписывался и встречался с К. Э. Циолковским, «с величайшим энтузиазмом говорил о его работах, пророча им великое будущее».

Владимир Петрович Ветчинкин

Ветчинкин открыл Ю. В. Кондратюка. Отрецензировав его работу «О межпланетных путешествиях», ученый рекомендовал напечатать ее, а автора перевести на службу в Москву, ближе к научным центрам. «Такие крупные таланты-самородки чрезвычайно редки, и оставление их без внимания, с точки зрения государства, было бы проявлением высшей расточительности». Профессор предлагал «соединить работу Кондратюка с работой других авторов по тому же вопросу (К. Э. Циолковского, Ф. А. Цандера) и издать хороший коллективный труд… Ради сохранения приоритета за СССР не следует откладывать печатания готового труда». Судьба не благоволила Кондратюку. Его книга попала за океан и стала основой американской «Лунной программы».

Ветчинкин присутствовал при испытаниях первого в нашей стране ракетного двигателя Ф. А. Цандера «Ор-1». Он первый отметил новаторскую работу В. П. Глушко – «Реактивный мотор на жидком топливе». Ветчинкин дал положительный отзыв на работу М. К. Тихонравова «Генерационная газовая ракета». Поддержал проект двухступенчатой ракеты смешанного типа И. А. Меркулова – Рв-3, которая была испытана в 1939 г. и стала первой в мире ракетой с прямоточным ВРД. Ученый разыскал труды астронома Ф. А. Семёнова и издал его биографию. Среди студентов МВТУ, кому профессор читал лекции, был С. П. Королёв. «Буквально за руку привел он в ракетную технику Юрия Победоносцева… А как сосчитать всех, кого привели туда страстные доклады, увлекательные диспуты, неизменным организатором и участником которых был Ветчинкин?.. Имя Владимира Петровича Ветчинкина по праву стоит рядом с именами С. П. Королева, В. П. Глушко и М. К. Тихонравова» (Ярослав Голованов).

Уроженец города Кутно Варшавской губернии Российской империи (ныне Лодзинское воеводство, Польша), Владимир Ветчинкин с золотой медалью окончил Курскую мужскую гимназию и поступил в Императорское техническое училище (ИМТУ, ныне МВТУ им. Баумана).

Студент посещал кружок воздухоплавания, основанный в 1910 г. Жуковским. Владимир, всегда добродушный и жизнерадостный, искренний и отзывчивый, был любимым учеником Жуковского. В 1913 г. учитель и ученик разработали и опубликовали теорию завихрения авиационных винтов. Это был первый серьезный научный труд Ветчинкина.

В 1915 г. Владимир защитил дипломный проект «Тяжёлый аэроплан типа «Илья Муромец», в котором развил идеи Игоря Сикорского, построившего четырехмоторный самолет.

В 1916 г. Жуковский и Ветчинкин организовали бюро авиационных вычислений и испытаний при аэродинамической лаборатории ИМТУ, а через два года профессор по инициативе Ветчинкина и вместе с ним объединил бюро и лабораторию с институтом аэродинамики в Центральный аэрогидродинамический институт (ЦАГИ). Жуковский стал директором ЦАГИ, а Ветчинкин возглавил отдел ветряных двигателей. Параллельно Владимир занимался расчетами динамики полёта ракеты в межпланетном пространстве и земной атмосфере, выступал с лекциями на эту тему в Политехническом музее и МГУ. Ученый математически рассчитал модель межпланетного полета по эллиптическим орбитам, принятым сегодня. Независимо от Ветчинкина эту идею предложил также немецкий ученый В. Гоман (траектории назвали «гомановскими»). Ветчинкин, как Циолковский и Кондратюк, опередил свое время. Сохранились его черновики: «О возможности полета на Луну ракетным способом». Но последующие разработки профессора по динамике полета крылатых ракет и реактивных самолетов были опубликованы и застолбили наш приоритет в ряде задач.

Работал Владимир Петрович и в других организациях. В МВТУ он вел курс подготовки лётчиков. В 1923 г. стал профессором Академии ВВС. Активно сотрудничал с РНИИ в качестве консультанта и эксперта. Вместе с изобретателем-самоучкой А. Г. Уфимцевым разработал и построил в Курске первую высокопроизводительную ветроэнергетическую установку для производства электроэнергии, ажурную стальную конструкцию высотой 42 м, удерживаемую тросами-растяжками. В 1932 г. ветростанция была сдана в эксплуатацию. Она начинала вырабатывать энергию уже при скорости ветра 2,5 м/с.

Возглавив в 1944 г. кафедру теоретической механики в МВТУ, созданную Н. Е. Жуковским, Владимир Петрович занялся приближенными вычислениями для составления алгоритмов, которые позднее стали использовать при разработке современных компьютеров. По признанию коллег, «его знания в этой области были громадны».

Диапазон научных интересов Ветчинкина был необычайно широк. Применительно к сверхзвуковой авиации, ракетной технике и космическим путешествиям можно назвать еще несколько решенных им задач. Он рассчитал стреловидное крыло, что позволило создать сверхзвуковые истребители. Провел математический анализ движения ракет при вертикальном подъеме в различных случаях. Рассчитал потребное количество топлива при многих режимах движения ракеты. И т. д.

Ветчинкин был трудоголик, но не забывал и о велосипедных прогулках, купании в реке до первого ледка. «Окружающие так привыкли, что Владимир Петрович целиком поглощен наукой, что любой его поступок рассматривали не иначе как с научной точки зрения. Один из слушателей, увидев однажды на Центральном аэродроме профессора Ветчинкина на велосипеде, поинтересовался, какую научную проблему он решает.

– Никакой! – спокойно ответил профессор. – Я просто катаюсь» (Г. М. Можаровский).

Доктор технических наук, академик Академии артиллерийских наук, заслуженный деятель науки РСФСР, «засекреченный» В. П. Ветчинкин был награжден двумя орденами Красного Знамени и орденом Красной Звезды, медалями. В 1943 г. ему вручили Сталинскую премию – 100 000 рублей, из которых 80 000 он передал в фонд обороны, а на оставшиеся 20 000 «купил 10 мешков картошки, чтобы прожить зиму».

Ученый оставил потомкам завет: «Не единым хлебом будет сыт человек. В данное время не до ракет, но очень быстро они будут не только возможны, но и необходимы».

Умер Владимир Петрович Ветчинкин 6 марта 1950 г. в возрасте 61 года.

P.S. В начале 1920-х гг. слух о молодом, «увлечённом инженерными вычислениями, очень красивом профессоре» прошел по всей Москве. Слушатели были в восторге от его «веселой и артистичной» манеры изложения материала, «детской непосредственности, немыслимой простоты в общении, феноменального знания авиационных наук». «Желающих попасть на его лекции было столько, что приходилось вызывать конную милицию во избежание давки». Ветчинкин был лектор от Бога. «На лекциях у него всегда было полно студентов, и, так как вход тогда был для всех свободный, приходили послушать и посторонние, те, кто интересовался авиацией всерьёз. И не всерьёз… Дело в том, что у Владимира Петровича было много поклонниц: поклонниц его пения, его голоса (у него был прекрасный глубокий тенор. – В.Л.). Это были молодые и интересные дамы, которые, по-видимому, слушали Владимира Петровича неоднократно, когда он, солируя, пел в церковном хоре. Очень возможно, что милых дам аэродинамика вовсе не интересовала. Зато интересовал сам аэродинамик. Они приходили на его лекции и, очарованные профессором, не отрывали от него глаз. Когда он как-то нарисовал на доске профиль крыла и, как было принято, назвал его дужкой, в аудитории вдруг раздался томный вздох: «О господи! Вы сами душка, профессор!» (И. И. Шелест).

Один из основоположников современной ракетной техники и космонавтики, Герман Оберт был еще и, как истинный немец, настоящим философом. Во всяком случае, его работу «Die Kakokratie – Der Weltfeind Nr. 1» (1975) («Какократия – всемирный враг № 1») никак не отнесешь к ракетам или космосу. В ней 80-летний Оберт пишет о «власти худших (плохих)». (С греч. κακό – «плохо».) Таковыми – «худшими» – ракетчик считал тех, кто реально правит в мире. Надо полагать, что за свою долгую жизнь ученый, уроженец Трансильвании, не раз убедился в этом, проживая на территории Австро-Венгрии, Румынии, Германии и США.

Книга ракетотехника была посвящена глобальной системе управления, главным звеном которой должен был стать Мировой парламент. Рассуждения Оберта – в изложении академика Б. В. Раушенбаха – сводятся к следующему:

«Предположим, что появилась вакансия для занятия некоторого государственного или муниципального поста. Человек, претендующий на этот пост, должен обладать нужными знаниями, известными талантами, опытом работы в нужной области и так далее. Предположим, что на эту вакансию нашлось два претендента, причем во всех указанных выше отношениях (знания, талант, опыт) они совершенно равноценны. Единственное различие между претендентами сводится к тому, что один из них предельно честен и благороден, в то время как другой является законченным подлецом. Нетрудно догадаться, кто займёт вакантное место.

Им, скорее всего, станет подлец, так как в борьбе за вакантный пост он будет совершенно спокойно применять недозволенные приёмы: лгать, клеветать, обещать невозможное, т. е. делать все то, что порядочный человек себе никогда не позволит. Таким образом, шансы подлецов всегда выше, и в результате этой своеобразной фильтрации происходит закономерное насыщение властных структур негодяями»…

Герман Оберт

Далее Оберт утверждает, что к гибели государства приводит правление какократов, которых народ избирает за красивые глазки – за популизм и щедрые обещания. При этом избиратели не отдают себе отчет, каких негодяев они сами приводят во власть. Предлагает автор и свои рецепты борьбы с какократией, «управу на подлецов», – от «детекторов лжи» до пересмотра законов. Впрочем, воз и ныне там…

Обратимся теперь к главному занятию и детищу Германа Оберта, давшего, как считал его ученик Вернер фон Браун, «все основные конструктивные идеи ракетостроения». Себя и своих коллег из Германии и США Браун называл и вовсе «жестянщиками».

Интерес к космонавтике пробудил у 10-летнего Германа роман Ж. Верна «Из пушки на Луну», причем интерес предметный. Дабы убедиться, что такое возможно, подросток занялся расчетами и пришел к выводу, что попасть на Луну из пушки никак нельзя. Чтобы преодолеть земное тяготение, надо построить несуразно огромную пушку с длиной ствола 300 м – Колумбиаду. При подрыве заряда, который придаст кабине с экипажем нужное ускорение, сама пушка разрушится, а «пассажиры» превратятся в лепешку. Еще до окончания гимназии Оберт самостоятельно вывел формулу Циолковского (о котором он узнал через 20 лет), перебрав несколько вариантов попадания на Луну, остановился на ракете, заменив твердое топливо (порох) смесью водорода и кислорода.

Гимназист не ограничился математическими расчетами и конструкцией ракеты, но и провел эксперименты, связанные с жизнедеятельностью космонавтов. Он «стал прекрасным прыгуном в воду, чтобы на собственном опыте прочувствовать как ощущение ускоренного падения и торможения, так и невесомости. Он ел яблоко, стоя на голове, и опроверг опасение, что в таком положении пища не будет задерживаться в желудке… Таким образом, он ещё в начале XX в. ясно представил себе проблемы, которые являются предметом решения современных космической медицины и космической биологии».

После гимназии Оберт пошел по медицинской стезе, как его отец. Был успешным диагностом, продолжал свои исследования о влиянии невесомости на длительную работоспособность и психическое состояние человека. Самым удивительным достижением госпитального врача стала первая в мире боевая баллистическая ракета, которую он сконструировал в 1917 г. В ней ракетчик предложил схему, принятую в конструкторских разработках будущего. Ракета имела высоту 25 м и диаметр 5 м. Топливо (10 т этилового спирта и жидкого кислорода) подавалось насосом. Гироскоп стабилизировал полет. К сожалению, под занавес Первой мировой войны Оберту без финансовой поддержки государства не удалось воплотить свой замысел в железо. На жизнь Оберт зарабатывал преподаванием математики и физики в гимназии и летной школе.

В 1919–1921 гг. Оберт изучал физику, математику и астрономию в университетах Клаузенбурга, Мюнхена, Геттингена и Гейдельберга. Спроектировал двухступенчатую и трёхступенчатую ракеты весом 100 т.

В 1923 г. Оберт опубликовал монографию с расчетами и чертежами «Ракета в межпланетное пространство», в которой впервые показал техническую реальность создания больших жидкостных ракет. Вскоре после этого Оберт и Циолковский узнали друг о друге и вступили в переписку. Немецкий ученый сразу же признал приоритет русского коллеги, который на 20 лет раньше его опубликовал свою знаменитую статью «Исследования мировых пространств реактивными приборами».

В монографии «Пути осуществления космического полета» (1929) Оберт рассмотрел «регистрирующую» ракету – носитель научных приборов для исследования верхних слоев атмосферы («Modell В») и двухступенчатую жидкостную ракету для полета в космическом пространстве («Modell E»), вес которой с топливом составлял 288 т. Ученый предложил конструкции ступеней ракеты, каюты для космонавтов, костюмов для выхода в безвоздушное пространство, парашюта для спуска на Землю и т. д.

В металле Герман Оберт создал и первый в Европе действующий ЖРД, стабильно работавшую коническую камеру сгорания – «конусную дюзу». Однажды во время экспериментов произошел взрыв – «ударной волной ученого швырнуло через всю лабораторию. У Оберта лопнула барабанная перепонка и был поврежден левый глаз».

«Продуманные и технически детализированные работы Германа Оберта произвели фурор». Известности ученому и его детищу добавил приключенческий фильм «Женщина на Луне» (1929), в котором он был научным консультантом. К этому фильму на собранные средства Оберт стал строить ракету, но к премьере не успел. В 1930 г. конусную дюзу и ракету «Мирак» выкупило Общество межпланетных сообщений и успешно испытало на построенном ракетодроме.

После 1933 г. власти Германии пригласили Оберта для работы в команде Вернера фон Брауна, с которым Герман познакомился во время съемок «Женщины на Луне», но, как уроженца Румынии, его особо не посвящали в военные секреты и держали на вторых ролях, хотя и использовали все теоретические и конструкторские разработки ученого. В 1941 г. его всё же привлекли к консультациям под именем Фридриха Хана, хотя непосредственного участия в создании «Фау-2» он не принимал.

После войны Оберт три года работал в США над перспективными проектами вместе с Вернером фон Брауном. NASA использовало идеи создателя немецкой ракетной техники. Браун с благодарностью отзывался о своем учителе: «Герман Оберт был первым, кто, подумав о возможности создания космических кораблей, взял в руки логарифмическую линейку и представил математически обоснованные идеи и конструкции… Лично я вижу в нём не только путеводную звезду моей жизни, но также и обязан ему своими первыми контактами с теоретическими и практическими вопросами ракетостроения и космических полётов. В истории науки и технологии за его революционный вклад в области астронавтики ему должно быть отведено почётное место».

16 июля 1969 г. Герман Оберт присутствовал на старте «Аполлона-11», совершившего успешный полёт людей на Луну.

В 1982 г. 88-летний ученый был приглашен в Москву на конференцию по истории космонавтики. В своем выступлении почетный гость сказал: «Мною двигало два обстоятельства, чтобы приехать, несмотря на возраст и плохое здоровье, – это забота о будущем человечества и давнее желание посетить родину глубоко уважаемого мною Константина Циолковского» (К. Ришес, А. Буровцев).

В первую треть XX в. талант-самородок, живший вдали от научных центров, ничего не знавший о работах в области ракетной техники и космонавтики таких же самоучек (где и у кого им было учиться?) К. Э. Циолковского и Ф. А. Цандера, еще мог создать свою собственную теорию ракет для межпланетного полета. Всё только начиналось, и каждый глубокий исследователь выбирал к заветной цели свою дорогу. У Циолковского это был путь во Вселенную, у Цандера – на Марс, у Юрия (Георгия) Васильевича Кондратюка – на Луну. Этих пассионариев породила эпоха социальных революций и технического прогресса, а роднил энтузиазм первопроходцев и покорителей космоса. «Если бы Юрий Кондратюк остался живым и смог бы работать в области космонавтики, то он был бы таким, как академик Королёв». Это мнение академика Б. В. Раушенбаха разделяют и другие ученые, считающие Кондратюка пионером космической отрасли России.

Настоящие ФИО ученого, уроженца г. Полтавы, – Шаргей Александр Игнатьевич. Сироту воспитала бабушка. Из родных были еще мачеха и младшая сестра Нина. Увлечённый научной фантастикой и идеей полётов человека в космос, старшеклассник 2-й полтавской мужской гимназии стал первым в мире расчетчиком траекторий космических полетов.

Главный вывод, который сделал юный Шаргей, – преодолеть земное притяжение можно на ракете с ЖРД! К этому прилагалась формула Циолковского, которую Александр вывел независимо от ее автора, а также рассчитанные им траектории вылета с Земли и траектории полёта к Луне и другим планетам Солнечной системы.

В 1916 г. по окончании гимназии юношу призвали в армию – шла Первая мировая война. В Гражданскую войну Александра несколько раз мобилизовали, и ему пришлось воевать то на стороне красных, то на стороне белых, от которых он, правда, всякий раз дезертировал. Было не до учебы. Тяга же Шаргея к проблеме межпланетных сообщений только усилилась, и молодому человеку пришлось самообразовываться и в одиночку прокладывать пути в неведомое, порой открывая уже ранее открытое другими. Это лишь добавляло ему новых знаний и азарта.

По окончании Гражданской войны мачеха, обеспокоенная возможными репрессиями против пасынка-белогвардейца, достала ему в 1921 г. паспорт умершего студента Киевского университета Юрия Васильевича Кондратюка, уроженца г. Луцка Волынской губ., 1900 г.р.

Не смени ученый ФИО, его работы по ракетам (они относились к военному ведомству) наверняка привлекли бы внимание ВЧК, что не сулило автору ничего хорошего. Правда, и смена фамилии, будь она обнаружена, повлекла бы за собой еще более печальные последствия. В результате Кондратюку пришлось вести двойную жизнь.

Ю. В. Кондратюк

Ученого много лет шантажировал инженер П. К. Горчаков, якобы знавший о смене имени и навязавший Кондратюку за молчание соавторство в изобретениях, которых у Юрия Васильевича было немало. «Коллегу» привлекали исключительно гонорары.

Кондратюк сменил много работ и должностей. Работал механиком, техником, главным инженером на Северном Кавказе и в Западно-Сибирской области, на строительстве и техническом оснащении сахарных заводов, элеваторов, ветровых электростанций, участвовал в проектировании горно-шахтного оборудования для угольных предприятий, разрабатывал и строил самую крупную в мире крымскую ветроэлектростанцию Крым ВЭС на 12 МВт на горе Ай-Петри. В конце 1930-х гг. Кондратюк занимался различными техническими проектами в Подмосковье.

В 1925 г. изобретатель отправил в Главнауку работу «О межпланетных путешествиях», на которую рецензент профессор В. П. Ветчинкин дал положительный отзыв: «Кроме напечатания работы т. Кондратюка, самого его (в случае его согласия) следует перевести на службу в Москву, ближе к научным центрам: здесь его таланты могут быть использованы во много раз лучше, чем на хлебном элеваторе, здесь и сам Кондратюк мог бы продолжать свое самообразование и работать плодотворно в избранной области. Такие крупные таланты-самородки чрезвычайно редки, и оставление их без внимания, с точки зрения государства, было бы проявлением высшей расточительности». Из-за бюрократических проволочек главная книга ученого в Москве напечатана не была, и Кондратюк опубликовал ее в 1929 г. двухтысячным тиражом в Новосибирске за свой счет.

В этой и других своих работах («Тем, кто будет читать, чтобы строить», «Завоевание межпланетных пространств») ученый прозорливо расписал последовательность первых этапов освоения космического пространства. «В книжке… разрешен ряд вопросов первостепенной важности, о которых другие авторы не упоминают. К их числу относятся: предложение использовать озон вместо кислорода, металлическое горючее, формула, доказывающая, что ракета, не сбрасывающая баков или не сжигающая их, вылететь за пределы земного тяготения не сможет; автор предложил крылатую ракету для использования крыльев при отлете и при посадке на Землю, обстоятельно исследовал проблему создания межпланетной промежуточной базы и ее ракетно-артиллерийского снабжения, вывел формулу летающей лаборатории и многое другое» (В. П. Ветчинкин).

Кондратюк предложил также основное уравнение движения ракеты; схему и описание четырехступенчатой кислородно-водородной ракеты; параболоидальное сопло, космический костюм, подобный водолазному (тогда слова «скафандр» еще не было), индивидуальные формы-ложементы для членов экипажа, зеркала на околоземной орбите для освещения поверхности Земли и «для беспроволочного телеграфа». Ученый высказал идею использовать сопротивление атмосферы для торможения ракеты при спуске с целью экономии топлива, гравитационное поле встречных небесных тел для доразгона или торможения космического корабля и солнечную энергию для питания бортовых систем. Рассчитал температурный режим при трении об атмосферу, предложил схему вывода космического корабля за пределы земного тяготения по разворачивающейся вокруг земного шара спирали, принятой сегодня всеми космическими агентствами мира; способы стабилизации вращения космического корабля с помощью плавающих поплавковых гироскопов. И т. д.

Книга заинтересовала К. Э. Циолковского. С. П. Королёв пригласил ученого в возглавляемую им Группу изучения реактивного движения (ГИРД) при Управлении военных изобретений РККА – главном органе страны, занимавшемся разработкой вопросов ракетостроения. Кондратюк, опасаясь проверок, отказался от заманчивого предложения и фактически от своей мечты.

С началом Великой Отечественной войны Кондратюк записался в народное ополчение, был зачислен рядовым роты связи 62-го стрелкового полка. 25 февраля 1942 г. он погиб во время ночного ремонта кабеля. Похоронен в братской могиле у деревни Кривцово Болховского района Орловской области.

Существуют две бездоказательные версии. Якобы ученый попал в немецкий плен, работал вместе с главным конструктором ракетного оружия вермахта Вернером фон Брауном над созданием первых в мире баллистических ракет, а затем в США создал космическую программу американцев. В пользу этого отчасти говорит обнаруженная после войны в архивах фон Брауна половина тетради Кондратюка с его расчетами. По другой версии, засекреченный Кондратюк до конца своих дней разрабатывал советскую ракетную технику в «шарашке» или закрытом институте.

Как бы там ни было, лунная программа NASA (США) «Аполлон» напрямую связана с именем Кондратюка. Инженер NASA Дж. К. Хуболт позаимствовал у русского ученого идею «улиточной трассы» и модуль для посадки на Луну с орбиты.

С конца 1960-х гг. имя Ю. В. Кондратюка стало известно во всем мире. Оно было присвоено одному из самых крупных кратеров на обратной стороне Луны.

P.S. «Именно в возможности в ближайшем же будущем начать по-настоящему хозяйничать на нашей планете и следует видеть основное огромное значение для нас в завоевании пространств Солнечной системы» (Ю. В. Кондратюк)

В начале XVII в. Галилео Галилей обнаружил, что Млечный Путь (он же Галактика) представляет собой светящуюся полосу тусклых звёзд. За 300 последующих лет астрономы определили, что Млечный Путь имеет форму сплюснутого диска (Уильям Гершель) и на его окраине находится наша Солнечная система (Харлоу Шепли). Подавляющая часть ученых считала, что Галактика и есть Вселенная. При этом не смолкал спор о размерах Галактики, ее массе, количестве звёзд в ней, об идентификации спиральных туманностей, разбросанных по Вселенной. Одни исследователи считали туманности звёздными скоплениями, находящимися внутри Галактики, другие полагали, что это «масса светящегося газа» непонятного происхождения. Споры прекратились после того, как в 1924–1925 гг. Эдвин Хаббл установил, что Млечный Путь – одна из бесчисленного множества галактик во Вселенной, а туманности являются отдельными звёздными системами. Это и другие открытия Хаббла (о них речь далее) оформили современный раздел астрономии – космологию, изучающую свойства и эволюцию Вселенной в целом, и привели к созданию теории Большого взрыва[9]. Хаббл стал первооткрывателем астрономической Вселенной, в связи с чем его путь к этому можно назвать «звёздным».

Эдвин родился в городке Маршфилде (штат Миссури) в многодетной обеспеченной семье. Он с малых лет любил спортивные игры, был физически развит; с успехом занимался легкой атлетикой и боксом; как-то избил напавшего на него с ножом грабителя. Во время каникул подросток с большой охотой работал в партии землемеров, которые прокладывали железнодорожную трассу в лесах вокруг Великих озер. Помимо спорта Эдвин увлекался астрономией.

В 16 лет Хаббл поступил в Чикагский университет, где постигал астрономию, философию и математику. Затем бакалавр получил стипендию Сесиля Родса и продолжил обучение в Колледже королевы Оксфордского университета в Англии. Став специалистом по праву, Эдвин не работал им ни одного дня, но и о трех годах в Оксфорде не жалел. Они способствовали его «общему развитию», дали степень магистра, привили вкус к манерам, стилю одежды и вообще британский лоск, а также курительную трубку в придачу. Студент изучал также литературу и испанский язык; не прекращал и своих занятий по астрономии. Но не это было главным. «Его всегда тянуло к астрономии», – утверждали все, кто знал Хаббла. Эдвин сказал как-то в интервью, что «астрономия подобна пастырскому служению. Нужен зов. И я зов услышал».

В 1914 г. молодой человек вернулся на родину. В течение года преподавал испанский язык, физику и математику в школе города Нью-Олбани (штат Индиана), а также тренировал школьную спортивную команду. Проявлял заботу о матушке, оставшейся вдовой после смерти мужа, о сестрах и младшем брате.

Затем Эдвин в Йеркской обсерватории Чикагского университета подготовил и защитил диссертацию на степень доктора философии – «Фотографические исследования слабых (далёких) туманностей».

Эдвин Хаббл

В 1917 г. неожиданно для всех Эдвин отправился во Францию в составе Американских экспедиционных сил. В звании капитана командовал пехотным батальоном, но, к счастью, его участие в Первой мировой войне ограничилось подготовкой к боевым действиям, воевать не пришлось. Демобилизовавшись, майор Хаббл вернулся в США и начал с огромным терпением и тщательностью вести наблюдения за туманностями на крупнейшем в мире 100-дюймовом телескопе Хукера в обсерватории Маунт-Вилсон в Калифорнии. Наработки и идеи у Эдвина уже были, мощный телескоп заметно ускорил сбор необходимых данных. Открытия словно ждали его: не прошло и 10 лет, как за свои блистательные труды астроном был избран в Национальную академию наук США и в Королевское астрономическое общество Великобритании.

Еще в 1922 г. Хаббл предложил разбить наблюдаемые туманности на два класса: газопылевые скопления, принадлежащие Млечному Пути, и галактики, подобные ему, – за его пределами. Это предложение вызвало в научном сообществе скорее недоумение, чем согласие. Через три года ученый обнаружил на фотографиях ближайших галактик крупные звёзды, из которых они состоят. Первую цефеиду[10] он увидел в туманности Андромеды в 1923 г. Затем «по наблюдениям цефеид в нескольких галактиках Хаббл определил расстояния до них… Так было доказано, что некоторые туманности находятся за пределами нашей Галактики и являются отдельными звёздными системами», чем фактически утвердил концепцию островной структуры Вселенной. В 1929 г. Эдвин Пауэлл обнаружил зависимость между красным смещением галактик и расстоянием до них (эмпирический закон Хаббла[11]). Красное смещение, наблюдаемое в световом спектре удалённых галактик, возрастало пропорционально расстоянию до той или иной галактики от Земли. Через несколько лет этот закон получил подтверждение и от других астрономов. Ученый также обнаружил шаровые скопления в туманности Андромеды, разработал методы изучения природы красного смещения, открыл астероид № 1373, названный им «Цинциннати» (1373 Цинциннати). После таких достижений, которые приравнивались к заслугам Николая Коперника, на астронома пролился дождь медалей от астрономических обществ мира и почетных званий от академий наук.

Во время Второй мировой войны Хаббл служил в Баллистической лаборатории испытательного Абердинского полигона сухопутных войск США (штат Мэриленд). За выдающийся вклад в исследования баллистики был удостоен ордена «Легион Почёта».

После войны астроном издал несколько монографий. Хаббл предложил «наиболее используемую ныне морфологическую систему классификации галактик, сгруппировав их в соответствии с их изображениями на фотоснимках. Он расположил разные группы галактик в последовательность, которая теперь известна как последовательность Хаббла».

28 сентября 1953 г. Эдвин Пауэлл скоропостижно скончался от инсульта возле своего дома в Сан-Марино, пригороде Лос-Анджелеса, в возрасте 63 лет. Согласно завещанию Хаббла, место его захоронения неизвестно.

Ученый не был удостоен Нобелевской премии по физике, поскольку астрономия тогда не попадала под критерии ее вручения. Хотя встречается утверждение, что «если бы он не умер в 1953 г., то получил бы Нобелевскую премию по физике того же года».

В честь ученого назван уникальный космический телескоп «Хаббл», выведенный на орбиту в 1990 г.

P.S. В хаббловском архиве хранится листок, исписанный гусиным пером. Это стихи, которыми Э. Дж. Планкетт, 18-й барон Дансени, откликнулся на смерть исследователя Вселенной:

В заглавие этого очерка вынесено прозвище теоретика космонавтики, летчика и инженера Робера Эсно-Пельтри. Французского пионера космических полетов сегодня цитируют меньше его собратьев, хотя он первый рассчитал полет ракеты на ядерном топливе (радий), невозможный в то время из-за слабой теоретической проработки вопроса и низкого уровня технологий. Французские власти и военные воспринимали ученого как оторванного от жизни мечтателя и отказывали в субсидиях. Притом что Робер был известным изобретателем, получившим около 200 патентов на двигатели внутреннего сгорания, газовые турбины, автомобильные подвески, медицинские приборы для лечения электрошоком и др.

Робер Эсно-Пельтри

А вот Астрономическое общество Франции благосклонно отнеслось к теоретическим работам Эсно-Пельтри в области астронавтики[13] и приняло в свое ведение учрежденную им Международную премию Эсно-Пельтри – Гирша[14] – за «лучшую оригинальную, теоретическую или экспериментальную, научную работу, способную продвинуть вперед решение одного из вопросов, от которых зависит реализация межзвёздной навигации, или умножить человеческие познания в одной из отраслей, соприкасающихся с астронавтикой».

Отсутствие финансирования не дало Эсно-Пельтри возможности воплотить все свои идеи, создать дорогостоящие стенды, испытательные установки, саму ракету, наконец. Ученый вынужден был сосредоточиться на разработке теорий – реактивных двигателей, горения топлива, космических полетов. Значительная часть его расчетов не была опубликована и пропала в годы Второй мировой войны. Будь у Эсно-Пельтри нужные средства, его ракета наверняка составила бы конкуренцию «Фау-2» Дорнбергера и фон Брауна. Однако надо отдать должное Эсно-Пельтри: при столь стесненных обстоятельствах он смог при минимуме затрат своими многочисленными экспериментами подтвердить возможность космических полетов.

С детских лет сын текстильного фабриканта парижанин Робер, вдохновленный романами Ж. Верна, любил возиться с техникой, устраивал механические и электрические мастерские, физические и химические лаборатории, занимался радиотелеграфией. В 21 год он получил степень бакалавра наук в Сорбонне (ботаника, общая физика, общая химия) и связал свою дальнейшую жизнь с авиацией, теоретическими исследованиями, конструированием и испытанием летательных аппаратов.

В 1907 г. Эсно-Пельтри разработал теорию металлического воздушного винта, сконструировал первый в мире моноплан – прототип современных самолетов, первый авиационный звёздообразный двигатель, вскоре принятый во всем мире, изобрел систему управления самолетом – знаменитую «ручку управления». Семь лет изобретения сыпались как из рога изобилия: велосипедное шасси, указатель скорости, привязной ремень, спасательный парашют для летчика, двойное управление на учебных самолетах и т. д.

В предвоенные годы Робер, получивший широкую известность как авиатор и конструктор аэропланов, не раз побеждавших в соревнованиях, всё настойчивее стал говорить о ракетной технике и полетах в космическом пространстве, вывел формулу Циолковского (ничего не зная о работах русского ученого). Увы, кроме Астрономического общества, это никого не заинтересовало. Ученый выступал с докладами на конференциях в Петербурге и Париже, первый указал на теоретическую возможность пилотируемого полета на Луну, межзвёздных сообщений на ракетах с атомными двигателями.

Ракетчик теоретически обосновал реактивное движение, вычислил вторую космическую скорость, продолжительность полетов на Луну, Марс и Венеру, рассчитал тепловую изоляцию ракет, описал прототип тормозных двигателей и т. д., войдя, таким образом, вслед за К. Э. Циолковским в когорту основоположников теоретической астронавтики.

Между двумя мировыми войнами ученый продолжал свои исследования. В докладе «Исследование при помощи ракет верхних слоев атмосферы и возможность межпланетных сообщений» (Сорбонна, 1927) он привел данные, которыми позднее воспользовались разработчики ракет в других странах.

В 1928 г. Робер передал военным доклад, в котором доказал возможность достижения дальности 2267 км при скорости запуска 2667 м/с, сравнил экономичности бомбардировок с самолета и обстрела ракетами и сделал вывод, что ракеты дальнего действия станут артиллерией будущего. Военные доклад проигнорировали.

В 1930 г. Эсно-Пельтри опубликовал капитальный труд «Астронавтика», оказавший глубокое влияние на все последующие работы в этой области. Что характерно, «ни одно из его теоретических положений не было впоследствии опровергнуто». В этом трактате ученый рассмотрел движение ракеты в безвоздушном пространстве и в воздухе; плотность и состав верхних слоев атмосферы; расширение продуктов сгорания в сопле; процессы в камере сгорания; использование ракет в изучении северных сияний; возможность межпланетных путешествий; условия обитаемости космического аппарата; способы придания устойчивости кораблю при помощи электродвигателей; использование тормозных двигателей и парашюта при возвращении на Землю и др.

В 1937 г. Эсно-Пельтри был избран в члены Французской академии наук по секции применения научных достижений в промышленности.

Робер пытался конструировать ракету, собирался поставить на нее гироскоп, изучал различные виды топлива (в одном из экспериментов он потерял четыре пальца левой руки), но из-за недостатка средств так и не приступил к ее изготовлению. Эксперименты были коньком исследователя. Он изобретал объемные дозаторы, форсунки, баллоны, необходимые для регулируемой подачи горючего и окислителя в камеру сгорания. Разными способами повышал КПД двигателя. Имитировал запуск ракеты на стенде. Изучал схемы охлаждения сопла жидким кислородом. Конструировал и испытывал неохлаждаемые жаростойкие сопла. Занимался управлением ракетой. И т. д.

С началом Второй мировой войны Эсно-Пельтри прекратил проектирование и ушел из астронавтики. К 1939 г. он, по его собственным словам, «прошел только около одной сотой пути». Высшим достижением ракетчика стали «стендовые испытания реактивных двигателей, развивающих тягу в 300 кг в течение 60 с, что соответствовало ракете с общей массой 100 кг, которая могла бы достигнуть высоты 100 км (т. е. тому, что было достигнуто американцами после 1945 г.)».

P.S. Лучше всех о Робере Эсно-Пельтри отозвался его соотечественник, историк техники Л. Блоссе:

«В последние годы Эсно-Пельтри пришлось пережить трудные дни. Он, который мог обеспечить себе большое состояние благодаря своим изобретениям, подвергся преследованиям со стороны финансовых органов; его имущество, состоявшее из домашней обстановки, было описано. Это явилось своеобразным «дополнением» к безразличию, непониманию и сарказму, от которых он страдал в течение всей своей жизни.

Будучи непосредственным участником бурного развития авиации и пионером теоретической космонавтики, Эсно-Пельтри до самой своей смерти, последовавшей 6 декабря 1957 г., имел лишь горькое утешение в подтверждении справедливости своих теорий за границей – сначала в Германии (ракета «Фау-2»), а позднее в СССР (первый ИСЗ).

После краткого ознакомления с трудовой жизнью нашего гениального предшественника хочется поклониться памяти этого многогранного человека. Трудно сказать, что заслуживает большей похвалы: его богатое воображение исследователя; строгость построений, свойственная теоретику; смелость экспериментатора или постоянная забота о совершенствовании, характерная для инженера».

Неисповедимы пути Господни. В том числе и в космос. На протяжении веков философы создавали архитектонику космоса, системы Вселенной, космогонические теории, одной из которых в начале XX в. стала «доктрина вечного льда» (ледниковая космогония) австрийского инженера Ганса Хёрбигера (1860–1931), изложенная им в книге «Учение о мировом льде» (1913). В научном мире доктрина, оправдывавшая древние мифы, была признана лженаучной, однако нашла отклик у правящей верхушки нацистской Германии.

В основе доктрины лежит предположение о том, что Вселенная родилась из космического льда, что из него состоят дальние планеты Солнечной системы, что нынешняя Луна – последняя из четырех изначальных спутников нашей планеты. Три Луны уже упали на Землю, и четвертую ждет та же участь. И т. д.

Самым вдумчивым исследователем, апологетом этого учения был австрийский пионер ракетной техники, один из основателей германского Общества межпланетных сообщений – Макс Валье.

Валье считал пустой тратой времени изучение трудов таких философов, как Аристотель, Кант, Ницше, но почему-то зацепился за доктрину Хёрбигера. Макс издал несколько книг (первую – в 20 лет), посвященных «вечному льду», в научных журналах публиковал статьи о метафизических проблемах, космотехнологии, форме спиральных туманностей и тому подобных вещах; читал увлекательные лекции по алхимии и космическим полетам. В 1924 г. бестселлером стали четыре издания его книги «Полёт в космос. Техническая возможность?» – о космических полетах, в которой Валье популярно изложил книгу Г. Оберта «Ракета в межпланетное пространство» (1923).

Поиск доказательств существования космического льда стал для Валье идеей фикс и его путем в космос. Ученый искал не только умозрительные подтверждения верности доктрины и «озарения», посетившего однажды Хёрбигера, он разрабатывал и пропагандировал ракетные двигатели (ТРД и ЖРД), испытывал их на дрезинах, в автомобилях, ракетопланах и мечтал полететь на них к Луне и планетам. Его все называли романтиком.

Уроженец города Боцена (Больцано, Южный Тироль[15]), Макс подростком заинтересовался проблемами астрономии и авиации. Первые его статьи научного характера были опубликованы в 1910 г. В 18 лет он поступил в Инсбрукский университет, а до этого помимо школьных занятий возглавлял частную астрономическую обсерваторию и осваивал в разных мастерских навыки химика, механика, литейщика. В университете он изучал не только физику, математику и астрономию, но и написал в 19 лет фантастический роман о полете на Луну.

В конце Первой мировой войны Валье служил офицером-техником австрийской авиачасти, часто совершал высотные полеты. В автобиографии он пишет о том, что у него тогда «сложилось твердое убеждение в том, что современные движимые пропеллерами самолеты навсегда останутся непригодными для достижения крайних высот и что на высотах стратосферы пригодным двигателем может оказаться только ракета». Во время одного из своих полётов неподалеку от Вены самолёт на высоте 4300 м потерпел аварию, но Валье остался жив.

После войны Макс продолжил обучение в Инсбрукском, Венском и Мюнхенском университетах. Попутно занимался и литературным трудом. До 1926 г. он популяризировал проект «корабля вселенной» Г. Оберта, после чего обратился к собственной идее ракетного самолета.

«К сожалению, у меня не было ни денег, ни технических средств для того, чтобы доказать на практике справедливость защищаемых мною положений, – сетовал Валье. – Тщетно я пытался путем прочтения более двухсот лекций во всех странах, говорящих на немецком языке, и литературной деятельности собрать средства, необходимые для осуществления моего проекта собственными силами. К тому же летом в 1927 г. участились сообщения о том, что за границей вскоре должны быть произведены первые попытки старта с помощью ракетных двигателей. При таком положении вещей я наконец осенью 1927 г. отказался от мысли об осуществлении моего проекта собственными силами и решил искать финансовой поддержки на стороне».

Макс Валье за рулем своей экспериментальной ракетной машины

Валье стал предлагать свой четырехэтапный проект ряду лиц и учреждений.

Первый этап Макс предполагал посвятить стендовым испытаниям уже известных пороховых ракет.

Второй – сконструировать ракетные силовые установки для наземного транспорта (саней, автомобиля, велосипеда, дрезины, лодки).

Третий – сконструировать самолеты с ЖРД.

Четвертый – построить ракетный самолет (стратоплан) для полетов в стратосферу и выше.

Свою мечту – ракетный корабль на Луну и планеты – Валье оставил на потом, но держал в голове, «чтобы не терять из виду отдаленной конечной цели работ в этом направлении».

Валье повезло. Его проектом заинтересовался промышленник и мотогонщик Фриц фон Опель (1899–1971). В 1928 г. Макс и Фриц испытывали автомобили с 24 твердотопливными ракетами, развивавшие скорость 238 км/ч. К сожалению, после этого пути Валье и Опеля разошлись. В 1929 г. Опель самостоятельно провел испытания первого в мире сконструированного ими обоими реактивного самолёта Opel RAK.3, достигшего скорости 254 км/ч, но потерпевшего катастрофу. Взорвался и ракетный рельсовый транспорт Opel RAK 4 (дрезина). Вскоре после этого Опель покинул Германию.

Валье в одиночку продолжил свои разработки, осуществил несколько удачных пробегов твердотопливных ракетных дрезин и полетов моделей ракетных самолетов. Максу катастрофически не хватало средств. Знакомые позднее вспоминали, что ему порой нечего было есть.

В 1930 г. Валье начал эксперименты с ЖРД. Во время одного из них испытатель погиб при взрыве камеры сгорания.

В истории авиации и ракетной техники Валье остался в одном ряду с пионерами космонавтики – Циолковским, Обертом, Годдардом. Своими работами он внес большой вклад в развитие ракетной техники: исследовал пороховые ракеты, сопла с высоким давлением реактивной струи, ЖРД с регулируемой тягой. Немецкий историк авиации Х. Ю. Майер отмечал, что для осуществления своей идеи «Валье сделал всё, что мог сделать, и даже более того – для достижения цели он отдал свою жизнь».

В одном из некрологов были такие слова: «Валье был одним из величайших пророков нашего времени… Почему Бог мог допустить такую смерть этого молодого и гениального человека!.. Он умер красивой смертью. Для нас это было громким и болезненным, для него это было тихо и безболезненно. Лицо Валье не показывало никакой боли, ни чувства конца, только удивление, только – внимание. Валье делал, что мог. Теперь нам хранить его наследие. Бог да поможет нам».

В 1959 г. в США была учреждена главная американская государственная награда за выдающийся вклад в естественно-научных областях – Национальная научная медаль. Она присуждалась президентом США по рекомендации комитета, состоящего из 12 учёных и инженеров. Лауреатами становились самые видные ученые и изобретатели: Н. Винер, И. И. Сикорский, К. Шеннон, В. К. Зворыкин и др.

Первую медаль на церемонии в Белом доме президент США Д. Ф. Кеннеди вручил 18 февраля 1963 г. венгерско-американскому математику, аэрокосмическому инженеру и физику, выдающемуся теоретику аэродинамики XX в., 81-летнему Теодору фон Карману. «Доктор фон Карман, – сказал президент, – для меня большое удовольствие выбрать вас в качестве первого получателя Национальной медали науки. Я не знаю никого, кто бы более полно представлял все из областей, к которым эта награда должным образом относится, – науки, техники и образования». Эта награда стала достойным вознаграждением ученого и подытожила его многогранную творческую деятельность в области воздухоплавания и космонавтики.

Уроженец города Будапешта (Австро-Венгерская империя), Теодор (Тодор) изучал инженерное дело в Королевском техническом университете Джозефа (сегодня – Будапештский технологический и экономический университет) и математику в Геттингенском университете, Мекке тогдашних математиков. В Геттингене фон Карман занимался экспериментами в аэродинамической трубе, которые позволили ему сформулировать законы гидромеханики. Получив докторскую степень, Теодор четыре года преподавал в университете, после чего в 1912 г. возглавил Институт воздухоплавания при Аахенском университете. Занимался проектированием прототипов вертолетных моделей. Во время Первой мировой войны служил в австро-венгерской армии. В 1919 г. был назначен заместителем народного комиссара просвещения Венгерской советской республики, после падения которой был исключен из рядов Венгерского аэрообщества и вынужден был вновь уехать в Германию. В Аахене фон Карман организовал несколько международных конференций по теоретической и прикладной механике.

В 1930 г. ученого пригласил ведущий американский научный центр – Калифорнийский технологический институт (Калтех) в Пасадене. В Калтехе Теодор продолжил свои фундаментальные исследования по гидро- и аэродинамике и их приложениям в авиации и космонавтике. Участвовал также в Манхэттенском проекте по созданию американской атомной бомбы. Самых значительных достижений фон Карман как математик и механик достиг в аэродинамике сверхзвуковых и гиперзвуковых скоростей. Его подход к газодинамическим исследованиям, методы получения характеристик газовых потоков, математический аппарат, интерпретация результатов легли в основу конструирования ракет-носителей и расчета траекторий полета космических аппаратов. «Карман проявил гений в поиске упрощающих допущений, которые сделали возможным математический анализ» (Томас П. Хьюз).

В рамках финансируемой правительством США программы JATO (1939–1941) Карман с группой своих учеников (Джек Парсонс, Фрэнк Малина и др.) в Авиационной лаборатория Гуггенхайма Калтеха исследовал взлет самолета с помощью ракет. В 1941 г. состоялись успешные испытания самолетов с ТРД, после чего они были приняты на вооружение. Ученый был апологетом стреловидных крыльев реактивных истребителей.

В 1943 г. фон Карман, изучив данные британской разведки, представил в ВВС США свой анализ немецкой ракетной программы, оценив ее как перспективную, после чего в Калтехе была основана Лаборатория реактивного движения, ныне это Центр исследований и разработок, финансируемый по контракту с NASA из федерального бюджета.

Тогда же Карман представил фундаментальный технологический прогноз на 20 лет о двигателях самолётов будущего. Прогноз полностью оправдался. Вскоре ученый покинул Калтех, приняв предложение командующего ВВС США генерала Генри Х. Арнольда возглавить Научную консультативную группу, и стал военным консультантом правительства США по долгосрочному планированию. Кто-то после этого обвинял Теодора в милитаризме, в том, что ему всё равно, каким хозяевам служить: «Карман – прямолинейный инженер, которого совершенно не смущает его связь с военными властями любой страны, в которой он проживал в то время» (Чарльз Зюскинд). Другие оправдывали его, поскольку Карман «как ученый нашел, что военные наиболее удобная группа, с которой можно иметь дело» (Сидней Голдштейн).

Теодор фон Карман

В 1956 г. ученый основал под Брюсселем в Синт-Генезиус-Роде научно-исследовательский и образовательный центр – Институт гидродинамики, в котором обучение связано с научными исследованиями, проводимыми институтом на 50 аэродинамических трубах, турбомашинах и других экспериментальных установках. Институт, носящий сегодня имя своего создателя, является центром обмена знаниями между ведущими европейскими учеными в области аэронавтики и аэрокосмических исследований. Специалисты анализируют траектории космических объектов, исследуют верхние слои атмосферы с помощью спутников и т. д. Разработанные Карманом теории используются ныне в гиперзвуковой аэродинамике, в исследованиях упругости, вибрации и теплопередачи элементов космических аппаратов.

16 августа 1960 г. во время международного астронавтического конгресса в Стокгольме Теодор фон Карман учредил Международную академию астронавтики, объединившую ведущих учёных и инженеров, работающих в области космических исследований. Главную задачу академии и главную цель исследований Теодор определил как «применение космонавтики в мирных целях». Сегодня академия объединяет ученых и космонавтов из 80 государств.

«Сердечный и остроумный» Теодор никогда не был женат, «был склонен к веселой выпивке и компании красивых женщин» (И. Б. Холли). Но что там ни говори, всю свою жизнь он положил на алтарь науки. Карман умер во время поездки в Аахен в 1963 г., за пять дней до своего 82-летия.

В 1968 г. Теодор фон Карман был введен в Международный зал авиационной и космической славы.

У Кармана много наград, но самой высокой стала принятая Международной авиационной федерацией условная граница между атмосферой Земли и космосом, которая является также верхней границей государств, – линия Кармана, находящаяся на высоте 100 км над уровнем моря.

P.S. В 1930 г. Карман читал лекции по аэродинамике сразу в двух учебных заведениях – в американском городе Пасадена и в германском Ахене, что не могло не привести к казусу. Как-то профессор прилетел из Европы в Лос-Анджелес и сразу же направился в Калтех для чтения своего курса.

«Пожилой сонный преподаватель зашёл в аудиторию, подошёл к трибуне, положил на неё свой конспект и стал читать лекцию. Читал-читал… долго читал… А потом посмотрел на лица студентов и по глупому их выражению догадался, что они ничего не поняли! Ну не доходили до этих студиозусов сложные формулы и выкладки, описывающие аэродинамические проблемы авиации и космонавтики!

Призадумался фон Карман – как бы подоходчивее этим дуболомам всё объяснить… и вдруг… обратил внимание, что конспект на трибуне – на немецком языке…

Он всё это время англоязычным американским студентам читал лекцию по-немецки! Ну, замотался старый преподаватель. Бывает и такое. И тогда фон Карман спросил:

– Чего же вы молчали? Почему меня не остановили?

После недолгой паузы один из студентов сказал:

– Профессор, не расстраивайтесь! Говорите ли вы по-немецки или по-английски – это не важно! Мы всё равно ничего не понимаем!»

Уроженец фешенебельного 16-го округа Парижа, отпрыск состоятельного врача Жан-Жак Барре был истинным парижанином. Талантливый ученый и конструктор, прагматик и мечтатель, обеспеченный и вечно нуждавшийся, взрывной и рассудительный – с таким набором свойств Жан-Жак вполне мог стать основоположником нового направления ракетной техники. Фактически он им стал. Не исчерпав, правда, всех своих возможностей.

По окончании в первой половине 1920-х гг. Политехнического института и артиллерийской школы в Фонтенбло лейтенант Барре быстро «заработал репутацию одновременно «астронома» и «ревностного командира артиллерийской части» и в то же время поделился своей мечтой стать летчиком». Военный инженер интересовался также астрономией, опубликовал 7 статей, в частности о «построении параболических зеркал».

В 1927 г. Жан-Жак прослушал во Французском астрономическом обществе лекцию промышленника и изобретателя Робера Эсно-Пельтри (у него было прозвище РЭП) «Ракетное исследование верхних слоев атмосферы и возможность межпланетных путешествий». Барре вступил с пионером французского воздухоплавания и космонавтики в научную переписку. Ученые обменивались мнениями по вопросам изобретательства, термодинамики и механики жидкости, воздухоплавания и ракетостроения. Насущной темой эпистол были проблемы ракетных двигателей (теоретические аспекты, скорости сгорания и истечения топлива, герметизация насосов и т. д.), и самой лакомой – космонавтики (межпланетные путешествия, полет на Луну на борту реактивной ракеты, приводимой в движение ядерным реактором, и т. д.). За 6 лет ученые обменялись тремя сотнями писем. Тандем матёрого исследователя и молодого энтузиаста был весьма плодотворным, и окажись на их пути дальновидные спонсоры или военные, заинтересованные в развитии французской ракетной техники, РЭП и Барре могли опередить своими разработками В. Дорнбергера и В. фон Брауна. Но аэронавтика и космонавтика были на задворках французской научной и конструкторской мысли, да и власти Третьей республики мало интересовались ракетами. Эсно-Пельтри и Барре вынашивали идею метеорологической ракеты, которая пригодилась бы и в метеорологии, и в авиации, и на войне: взлетев на высоту 100 км, она могла унести боевой заряд на 1000 км. У них была продумана конструкция, проведены расчеты, написаны и опубликованы статьи. Командование разрешило Барре участвовать в экспериментах с ракетными двигателями и откомандировало его на год в лабораторию РЭП, в которой работали пять инженеров-артиллеристов. Жан-Жак в основном вел математические расчеты и документацию, что не вполне удовлетворяло его натуру исследователя, но всё же дало и бесценный опыт общения с «металлом». Опытами занимался Эсно-Пельтри. Он был в них дока, но во время одного из опытов случился взрыв, и исследователь лишился четырех пальцев левой руки.

Через год Барре вернулся в свою часть. На прощание он поблагодарил учителя. Если судить по письму, между ними были теплые и возвышенные отношения. «Покидая эту лабораторию, я хочу выразить вам мою признательность, – писал Жан-Жак. – Год, проведенный в ней, был для меня приятным и полезным благодаря захватывающему интересу к исследованиям, которые вы проводите, и благодаря вашим нежным советам, которые были так полезны для моей неопытности». Далее Барре неожиданно дал наставнику практический совет: чтобы получить от военного ведомства субсидию на проведение масштабных исследований, надо сосредоточить все свои силы и финансы на простейшем эксперименте, в котором можно будет безопасно продемонстрировать генералам «гром и молнию, огонь и грохот». Весьма разумный совет!

Вернувшись к службе в армейском корпусе, Барре продолжил ракетные исследования «в области самодвижения», т. е. ракетостроения. Ракеты он называл «самоходными снарядами», или просто «снарядами», чтобы не напрягать командиров лишней терминологией. Жан-Жак получил разрешение проводить в свободное от службы время испытания ракетных топлив/окислителей и ракетных «снарядов». Выделялись и небольшие суммы на эксперименты. Барре не терял связи с Эсно-Пельтри, и они продолжили совместные испытания жидкостных и твердотопливных ракет. Как пишут биографы, «таким образом, капитан фактически положил начало оригинальному инновационному пути в армии». Но при этом, продолжают они, «работы Барре, как и работы Эсно-Пельтри, останутся второстепенными, поскольку им будет трудно найти финансирование. Потребуется дождаться начала Второй мировой войны, чтобы Генеральный штаб Франции серьезно отнесся к этим исследованиям».

Ж.-Ж. Барре (слева) на испытаниях двигателя EA-1941

В 1940 г. военные наконец-то обратили внимание на работы Барре, но было поздно – Германия оккупировала Францию. Полковник Барре в Лионе как «контролёр Центрального рынка» продолжил подпольную разработку неуправляемого зенитного реактивного снаряда и первой французской жидкостной ракеты-носителя EA-41 (самоходной машины EA) с РД на жидком кислороде и петролейном эфире с дальностью полёта 100 км. В целях секретности установка была названа газогенератором. В 1942 г. стендовые испытания завершились успешно, Барре передал микрофильмы с чертежами машины в Великобританию, а сам присоединился к французскому Сопротивлению и участвовал в изготовлении радиопередатчиков и оружия для маки. При этом ученый продолжил теоретические изыскания в области ядерно-термальных и ионных двигателей, которые предполагал использовать в качестве рулевых устройств космических аппаратов.

В конце войны Жан-Жак возобновил под Тулоном испытания ракеты ЕА-41. Запуск первой ракеты с ЖРД во Франции состоялся 15 марта 1945 г. В одном из испытаний ЕА-41 пролетела 60 км, что стало чудом, так как тогда в мире боевые баллистические ракеты были лишь у поверженной Германии, а Великобритания, СССР и США только собирались приступить к изучению нацистского ракетного наследия (прежде всего «Фау-2»).

В 1946 г. Жан-Жак Барре начал разработку в лаборатории баллистических и аэродинамических исследований прототипа баллистической ракеты EOLE (машина, работающая на жидком кислороде и этиловом спирте), способной посылать груз массой 300 кг на расстояние 1000 км. Ракета длиной 11 м и диаметром 0,8 м имела массу 3,4 т. В 1952 г. после нескольких неудачных запусков проект был приостановлен, а затем военные и вовсе отказались от этого типа ракет.

Барре после этого продолжал свои теоретические изыскания.

В 1958 г. ученый был удостоен премии Французской академии наук за работу в астронавтике и ракетной технике.

В 1960 г. генеральный инженер Барре ушел в отставку и работал инженером-консультантом в компании по изучению и производству баллистических машин и Национальной компании исследований и авиадвигателестроения.

Жан-Жак Барре умер в 1978 г. в возрасте 77 лет.

P.S. Какое счастье, что пионеры мировой космонавтики были не чистыми прагматиками, а еще и романтиками и утопистами! Это позволило им подняться над меркантильностью бытия и упредить полет сконструированных ими ракет собственным полетом в духовный космос.

В 1927 г. Жан-Жак Барре создал «проект межпланетного пилотируемого аппарата, использующего магнитное поле Земли, способного преодолеть земную гравитацию. Он называл эту машину «этеронеф» («эфирный корабль»). Глубоко религиозный человек, он пометил первую страницу документа следующим образом: «Если мне удастся построить «этеронеф» когда-нибудь, для вящей славы Божией, так, как я описываю здесь, я клянусь окрестить его «Мари Стелла». Позже он признал проект утопическим».

В 1929 г. Жан-Жак пытался развить общую теорию относительности. Видимо, собирался и ее как-то применить к грядущим космическим полетам.

Инженер-технолог Фридрих Артурович Цандер прожил недолгую жизнь – 45 лет, половину которой он отдал ракетному делу и космонавтике. Изобретатель выдвинул столько идей, что за 100 лет удалось воплотить лишь часть из них. Не позволяет сделать это сегодняшний уровень развития науки и техники, и не все работы ученого расшифрованы специалистами – он вел записи по модифицированной системе немецкой стенографии Габельсбергера.

Окончив в 1905 г. Рижское реальное училище, где познакомился с идеями К. Э. Циолковского, изложенными в статье «Исследование мировых пространств реактивными приборами» (1903), выпускник продолжил обучение в Высшем Королевском училище в Данциге (Гданьске) и Рижском политехническом институте (РПИ), в котором было создано Первое Рижское студенческое общество воздухоплавания и техники полета. В этом обществе Цандер приступил к регулярным исследованиям по космической тематике.

По окончании РПИ работал помощником заведующего автошинным отделом на рижском заводе «Проводник», который с началом Первой мировой войны был переведен в Москву. Инженер, увлеченный идеей космонавтики, находил время разрабатывать технически свои идеи. Вращался Фридрих в кругах таких же любителей-фантазеров (так воспринимали их окружающие).

В 1919 г. Цандер перешел на авиационный завод «Мотор», где, взяв годичный отпуск за свой счет, разработал проект корабля-аэроплана. (Работники завода отчисляли по 1 % своей зарплаты, чтобы изобретателю было на что жить.) Затем Цандер работал в ЦКБ Авиатреста, где испытал первый РД, Институте авиационного моторостроения.

В 1931 г. Цандер с единомышленниками сколотили артель, которая стала основой при государственной разработке идеи ракет. Несмотря на то что государству тогда нужны были ракеты для создания оружия, а космонавтика шла побочно, инженер остался романтиком космоплавания. Цандера назначили руководителем Группы изучения реактивного движения (ГИРД), работавшей сначала на общественных началах, затем ставшей производственной организацией. Начальником ГИРД был С. П. Королёв.

Цандер трудился день и ночь. О нем ходили легенды. «Большинство сотрудников ГИРД, в том числе и сам Королёв, работали в подвале сперва на общественных началах по вечерам. Те, кто работал в вечернюю смену, приходили утром. Вот так однажды пришел утром в подвал конструктор Виктор Алексеевич Андреев и увидел сидящего над бумагами Цандера. Заметив Андреева, Фридрих Артурович спросил рассеянно:

– Что? Рабочий день уже кончился?..

Иногда Цандер вовсе забывал о семье, о доме…

В одном из ящиков стола хранились у него какие-то корочки, сухарики. Иногда он выдвигал ящик, заглядывал туда и говорил с улыбкой:

– Мышка была…

А иногда с удивлением:

– Ой! Откуда же у меня здесь котлета?

Королёв распорядился, чтобы вечером Фридриху Артуровичу приносили чай и бутерброды» (Я. К. Голованов).

Трудоголик загнал себя. Неустанными трудами без сна и отдыха, часто впроголодь, Цандер изнурял себя физически. Не укрепляли его здоровье и борьба с противниками «фантастического» направления в воздухоплавании, участие в диспутах и турне по стране (Москва, Ленинград, Рязань, Тула, Харьков, Саратов) с докладами о будущем космонавтики. Много времени занимали педагогическая деятельность и обучение молодых гирдовцев. Он единственный из них имел научные публикации – «Перелеты на другие планеты», «Проблемы полета при помощи реактивных аппаратов» и др. Когда состояние его здоровья стало критическим, С. П. Королёв выхлопотал ему путевку в Кисловодск в санаторий. «Королёв был на двадцать лет моложе Цандера, а в жизни выглядело наоборот – он словно опекал его».

Фридрих Цандер

В марте 1933 г. по пути в санаторий Фридрих Артурович заразился в поезде сыпным тифом, и его истощенный организм не справился с болезнью. На его могиле в Кисловодске установлен памятник. Есть в городе также Дом-музей Цандера.

Цандер идеально совмещал талант теоретика и экспериментатора. Казалось, творят два человека, вернее – два коллектива изобретателей, – столько он успевал всего обдумать, оформить в расчетах и чертежах, воплотить в металле, иногда из подручных материалов. Так, например, первый опытный ракетный двигатель ОР-1 на сжатом воздухе с бензином – первую комбинированную модель воздушно-реактивного (ВРД) и жидкостно-реактивного двигателей (ЖРД) – Цандер сконструировал из обычной паяльной лампы! Создал всё это инженер большей частью на свои средства.

Хобби сделало Цандера великим покорителем космоса. Он, как ракета, ворвался в ракетно-космическую отрасль, как ракета на идеальном топливе – мечте. Подобно Циолковскому Фридрих Артурович был мечтателем. Правда, мечтал не обо всей Вселенной, а более о полетах на Марс. Его талисманами были роман Ж. Верна «С Земли на Луну» и статья Константина Эдуардовича Циолковского «Исследование мировых пространств реактивными приборами» (1903).

Что же сделал Цандер? Вот лишь некоторые исследования ученого, реализованные и еще ждущие своего часа:

– выбор схем двигателей в летательных аппаратах;

– выбор экономичных ракетных топлив;

– расчет физико-химических процессов в камере сгорания ЖРД;

– расчет эффективности РД различных схем (ВРД, ЖРД, комбинированных);

– выбор конструкции, сочетавшей ракету с самолетом, схемы ракетоплана, крылатой ракеты, двухступенчатого крылатого ракетного аппарата, многоступенчатого бескрылого ракетного аппарата, пакетной схемы ракет (отчасти реализованной в ракете-носителе «Восток»);

– расчет оптимальных траекторий движения космических аппаратов (взлет и посадка) в атмосфере Земли;

– расчет траекторий межпланетных перелетов;

– расчет управляемого полета ракеты – за счет использования гравитационных и электромагнитных полей Земли, Луны, Солнца и планет (гравитационный или пертурбационный маневр);

– расчет запаса кислорода на борту для обеспечения жизнедеятельности одного космонавта; определение условий для выращивания в космической оранжерее съедобных растений;

– расчет параметров очистки внутрикабинной атмосферы;

– расчет тепловой и противометеоритной защиты;

– идея о сбросе отработавших ступеней ракеты (корабля);

– идея об использовании отработавших частей ракеты в качестве топлива (ее высказывал также Циолковский);

– идея о подмесе забираемого воздух при полете в атмосфере Земли к продуктам выхлопа ВРД;

– идея о тросе для соединения Земли с Луной, т. н. «космическом лифте» (ее высказывал также Циолковский);

– идея «космического парусника», использующего давление солнечного света («солнечные паруса»);

– идея о запуске ракеты с большого аэроплана или спутника (прообраз МКС «Мир»).

И т. д.

Химические, физические, аэродинамические, электротехнические, конструкторские, экономические и тому подобные расчеты были проведены Цандером с высочайшей точностью, не раз подтвержденной его коллегами и последователями. Циолковский и Королёв признавали, что Цандеру «принадлежит ряд теоретических трудов, дающих единственные в мире расчеты в области ракетного дела».

Главным детищем Цандера в конце жизни стало создание реактивного двигателя ОР-2 для жидкостной ракеты, на что он потратил меньше года. (Для сравнения: на постройку после него аналогичных аппаратов зарубежные ученые потратили от 5 до 10 лет.) В стальную камеру сгорания двигателя с огнеупорной теплоизоляцией подавался под давлением азота кислород и бензин. В баках с горючим и окислителем при помощи компенсаторов поддерживалось постоянное давление. Сопло двигателя охлаждалось водой, циркулирующей по замкнутому контуру. И т. д. Двигатель развивал тягу 70 кг, достаточную, чтобы поднять ракету на высоту нескольких километров. Ученому не удалось увидеть успешный полет своей ракеты. Он состоялся через несколько месяцев после его смерти.

По некоторым сведениям, агенты германской разведывательной службы абвер похитили чертежи Цандера, и ОР-2 стал прототипом двигателя для германской одноступенчатой ракеты с ЖРД «Фау-2». Вернер фон Браун использовал также цандеровскую идею о крылатой ракете и разрабатывал крылатую космическую ступень системы А9 – А10 для удара по Нью-Йорку.

В последней своей книге «Проблемы полета при помощи реактивных аппаратов» (1932) Цандер опубликовал часть своих идей, «главным образом в виде результатов расчетов, графиков и чертежей. В этой книге особенно ярко проявился широкий подход ученого к проблеме конструкции ракетно-космических аппаратов. Не исключено, что дальнейшее исследование научного наследия Ф. А. Цандера покажет новые, пока еще неизвестные его стороны» (В. П. Мишин).

Когда же сбудется мечта Цандера и человек высадится на Марс? По прогнозам Илона Маска, полет на Красную планету состоится в 2024 г.

17 августа 1933 г. сотрудники Группы изучения реактивного движения (ГИРД) провели на Нахабинском полигоне под Москвой стендовые испытания первой советской ракеты на гибридном топливе[16] ГИРД-09 конструкции М. К. Тихонравова. Вот как описал полет ракеты ведущий инженер ГИРД Н. И. Ефремов:

«Ракету готовили не спеша, проверялся каждый агрегат по нескольку раз, и только к вечеру закончили подготовку…

«Добро, пускаем!» – решает Сергей Павлович (Королёв. – В.Л.). Достаю коробку спичек и передаю ему. Он поджигает бикфордов шнур. Идем в блиндаж. Становлюсь у пульта управления, рядом вплотную становится Сергей Павлович. Смотровое окно узкое, и мы стоим очень плотно, чтобы видеть ракету и пусковой станок.

М. К. Тихонравов

Команда «контакт», и сразу же толкаю от себя рукоятку пускового крана. Взрыв – звучит приятный «голос» нашего двигателя, и первая советская ракета медленно начала подъем. Затем будто зависла на верхнем срезе пускового станка. Впечатление такое, что она зацепилась за концы направляющих труб и только после этого ринулась ввысь. Летит!!! Мы бросились к выходу, чтобы следить за дальнейшим ее полетом.

Нас охватило чувство, которое трудно даже описать. Тут и нервное напряжение, накопившееся за все предпусковое время, и восторг, и радость, и еще что-то… Словом, эмоций больше, чем нужно. Сергей Павлович был ближе к выходу и первым оказался в проеме выходной двери, да так и застрял там, загородив собой выход, глядя на летящую вверху ракету. Тут уж не до вежливости и этикета. Резким толчком плеча я вытолкнул его наружу, а сам застыл на том же месте, жадно следя за полетом, стараясь не упустить ни одного колебания ракеты, которая начала раскачиваться.

Состояние полной отрешенности от всего окружающего, все внимание только туда – в вышину… Ракета поднялась примерно на 400 м и повернула к земле…»

За пуск первой советской жидкостной ракеты Королёву и Тихонравову вручили почетные значки «За активную оборонную работу». Ее полет положил начало исследованиям в области отечественного ракетостроения.

Свой путь к ракете ГИРД-09 девятилетний петербуржец Миша Тихонравов начал с чтения книг по теории воздухоплавания – после того, как 1 (14) ноября 1909 г. побывал на Коломяжском ипподроме и увидел публичный полет на аэроплане французского авиатора Альбера Гюйо. «Все трибуны и площадки были сплошь усеяны самой разношерстной толпой… Овации и крики «Vive Guyot», в особенности когда авиатор пролетал вдоль трибун, заглушали даже шум мотора. Гюйо со скоростью 60 верст в час пролетел 3 раза вокруг ипподрома, несколько раз меняя высоту, и затем опустился на то же самое место, откуда полетел».

Это было время первых полетов и громких восторгов. Подросток изучал полет птиц и жуков (он занимался этим всю жизнь и опубликовал несколько научных статей и книг), конструировал летательный аппарат с машущими крыльями – махолет, проектировал и строил планеры.

Тихонравов стал одним из первых выпускников Института инженеров Красного воздушного флота (ныне Военно-воздушная инженерная академия им. Н. Е. Жуковского). Служил в легкобомбардировочной эскадрилье, работал в авиационной промышленности.

На международных соревнованиях в Германии в 1925 г. его планер АВФ-22 («Змей Горыныч»), на котором немецкий пилот поднялся на высоту 265 м и пролетел 11 км, вызвал восхищение у планеристов и публики. Занятие планеризмом свело Михаила с Сергеем Королёвым и определило его будущность.

В 1931 г. Королёв пригласил Тихонравова в ГИРД возглавить бригаду инженеров-конструкторов, работавших над созданием баллистических ракет. С собой тот привел еще четырех сотрудников.

В 1934 г. Тихонравов занял должность начальника отдела Реактивного НИИ (РНИИ), образованного на базе ГИРД, где продолжил работу в том же русле, но затем был переброшен на разработку снарядов для установки БМ-13 («Катюша»). Это спасло его от репрессий, которые обрушились на сотрудников РНИИ после ареста маршала Тухачевского, курировавшего проект ГИРД-РНИИ.

В годы Великой Отечественной войны конструктор занимался совершенствованием гвардейских минометов, разработкой ракетного перехватчика, четырехступенчатой ракеты для исследования космических лучей. В 1942 г. пороховая ракета Тихонравова поднялась в стратосферу.

После войны М. К. Тихонравов, перешедший в НИИ-4 (Реактивный институт Главного артиллерийского управления), вместе с начальником химлаборатории этого НИИ Н. Г. Чернышёвым в инициативном порядке стали разрабатывать первый проект стратосферной ракеты-носителя ВР-190 (высотная ракета – 190 км). Проект был одобрен экспертной комиссией и представлен президенту АН СССР С. И. Вавилову.

Тогда же Тихонравов и Чернышёв направили письмо главе государства И. В. Сталину, в котором сообщали: «Нами разработан проект советской высотной ракеты для подъема двух человек и научной аппаратуры на высоту 190 километров.

Проект базируется на использовании агрегатов трофейной ракеты «Фау-2» и рассчитан на реализацию в кратчайшие сроки…

Наш проект является первой работой, проделанной под влиянием осознанной необходимости реализации систематических исследований больших высот, расположенных за пределами газовой оболочки земного шара…

Наш проект имеет все предпосылки к тому, чтобы в ближайшие сроки быть реализованным, но для этого необходима исключительная оперативность…»

Перечислив мероприятия, необходимые для реализации проекта, разработчики закончили письмо словами: «Изложенное в силу громадного научного, политического и общественного значения вопроса, а также исключительных перспектив, являющихся следствием дальнейшего, уже продуманного нами развития проекта, заставляет нас, товарищ Сталин, обратиться к Вам с просьбой о помощи в деле развертывания работ, направленных к росту славы нашей Родины и расширению горизонтов науки…»

И. В. Сталин наложил резолюцию: «…Предложение интересное – рассмотреть для реализации».

В начале 1950-х гг. были проведены четыре серии полетов с собаками по баллистической траектории на высоту 101 км, но без выхода на орбиту ИСЗ (т. н. «суборбитальный полет»). Первыми «космонавтами», спустившимися с небес на землю на парашютах в отделившейся головной части ракеты, стали собаки Дезик и Цыган, запущенные 22 июля 1951 г. с полигона Капустин Яр в Астраханской области.

Герметичная кабина пилотируемой ракеты ВР-190 под головным обтекателем

Увы, до стадии отправки в космос человека проект ВР-190 не дошел, хотя вполне был возможен: американский астронавт Алан Шепард осуществил суборбитальный космический полёт 5 мая 1961 г. Главная причина отказа от проекта ВР-190 заключалась в необходимости создания более мощной ракеты. Ею стала Р-7, разрабатываемая ОКБ-1 для орбитального пилотируемого корабля-спутника «Восток». Проект передали Королёву, который использовал технические решения для ВР-190 в спускаемых аппаратах пилотируемых кораблей «Восток», «Восход» и «Союз». Главный конструктор привлек Тихонравова в ОКБ-1. Михаил Клавдиевич со своим отделом отрабатывал безопасный спуск отделявшейся головной части ракеты, решал проблемы создания составных ракет-носителей, искусственных спутников, принимал деятельное участие в работах по запуску первого пилотируемого космического корабля, в разработке тяжёлого межпланетного корабля, создаваемого для пилотируемого полёта на Марс, и т. д.

P.S. Бытует конспирологическая версия, не подтвержденная документально, что проект Тихонравова получил свое дальнейшее развитие и якобы еще до Гагарина состоялось несколько неудачных запусков ракеты ВР-190 с «нулевыми космонавтами» Алексеем Ледовских, Сергеем Шибориным, Андреем Митковым, «Людмилой» и Марией Громовой.

Исследователи наследия Р. Л. Бартини пишут о том, что нет документального подтверждения некоторых его биографических сведений. Мол, всё, что известно о нем, записано с его же слов, в том числе и следователями Лубянки, «записано верно», но противоречиво. Вроде как в разное время и разным людям конструктор рассказывал о себе разные «байки». Поскольку Бартини слыл исключительно честным и правдивым человеком, это заставляет думать о множественности его биографий. Или о том, что он уникум и «не от мира сего».

Однако перипетии судьбы, достойные графа Монте-Кристо, меркнут на фоне дел и свершений Роберта Людвиговича в авиации, физике, космологии и, как следствие, космонавтики, к которым он относился с философским спокойствием, как к природным явлениям: случились, и чудненько, ждем новых. А ведь это были идеи и проекты, которые «на 100 лет опережали время» (мнение специалистов) и не всегда были понятны генералам, главным конструкторам и академикам. Не зря Бартини сравнивают с Леонардо да Винчи и Николой Теслой. А еще с Воландом. Бартини был знаком с Михаилом Булгаковым, делился с ним фантастическими идеями и так потряс воображение писателя своим внешним обликом и рассказами, что тот сделал его прототипом одного из главных персонажей романа «Мастер и Маргарита» – Сатаны.

В XX в. в космонавтику конструкторы приходили из авиации, но Бартини остался верен авиации до конца, хотя по большому счету она и является первой необходимой ступенью космонавтики. Роберт Людвигович не занимался созданием баллистических ракет и КК, но многие его расчеты и конструкторские решения оказались незаменимыми при проектировании МБР, «Бурана» и американских шаттлов. Похоже, авиационный конструктор знал о ракетах больше ракетчиков. «Конструктора Владимира Воронцова, бывавшего в московской квартире Бартини, поразила картина с взлетающей ракетой, датированная сорок седьмым годом. Удивила форма пламени – огненный шар: «Откуда мог знать в 1947 году, что именно так будет выглядеть ракетный старт?!»

Но перейдем к биографии конструктора, наполовину выдуманной им самим. Уроженец города Фиуме (Австро-Венгрия; ныне город Риека, Хорватия), Роберто (это его настоящее имя) в трехлетнем возрасте был усыновлен вице-губернатором итальянским бароном Лодовико Оросом ди Бартини, который вроде как был его кровным отцом, и его супругой. Мать Роберто, мадьярская (или хорватская) дворянка, то ли покончила с собой, то ли подбросила малютку садовнику барона.

Р. Л. Бартини

Мальчик проявил феноменальные способности: играл на фортепиано, сочинял стихи, рисовал двумя руками, фехтовал, штудировал книги по математике и физике, телепатически угадывал еще не заданные вопросы, говорил и читал на шести языках. Всё давалось ему удивительно легко. Как-то баронесса «решила почитать мальчику жюль-верновские «20 тысяч лье под водой». На немецком языке. За две недели Роберто выучил немецкий язык. Правда, читать он мог только перевернутый текст – именно так лежала перед ним книжка» (Сергей Медведев).

Увидев демонстрационные полеты на самолете «Блерио XI» русского пилота Х. Н. Славороссова, 15-летний гимназист на всю жизнь «заболел» авиацией. В 16 он уже летал на аэроплане, подаренном отцом.

Первая мировая война кардинально изменила судьбу юноши. На Восточном фронте во время Брусиловского прорыва он попал в плен и три года провел в лагере под Хабаровском. За это время полюбил всё русское, включая революцию, выучил русский язык и стал убежденным красным.

Чудом избежав смерти при возвращении в Италию, Бартини унаследовал от умершего отца титул и 10 млн долларов, которые передал Итальянской коммунистической партии, членом которой состоял, а сам устроился шофером на миланском заводе. Окончил Римскую лётную школу. В Миланском политехническом институте получил диплом авиационного инженера.

В 1921 г. Роберто вступил в Итальянскую коммунистическую партию, охранял на Генуэзской конференции от боевиков Савинкова министра иностранных дел СССР Г. В. Чичерина, скрывался от агентов Муссолини, был тяжело ранен, едва выжил. (После этого на него покушались еще дважды.)

В конце концов в 1923 г. оказался в СССР с советским паспортом – «Роберт Людвигович Бартини, русский». Вступил в ВКП(б).

В нашей стране «красный барон» прожил 51 год. Работал как проклятый до последнего дня, сменив несколько КБ. Дослужившись в Черноморском управлении ВВС до звания комбрига (генерал-майор), Бартини возглавлял Люберецкое ОКБ самолётостроения МАП СССР, был главным инженером Сибирского НИИ им. С. А. Чаплыгина в Новосибирске, главным конструктором по гидроавиации Таганрогского ОКБ морских самолётов (ОКБ-86).

Пришлось конструктору поработать и в «шарашках». В 1938 г. после ареста маршала М. Н. Тухачевского, патронировавшего Бартини, он был осужден и отправлен в закрытое КБ НКВД, где работал под началом А. Н. Туполева вместе с С. П. Королёвым. Спустя четверть века «туполевские» разработки Бартини (прежде всего «крыло Бартини») воплотятся в конструкции первых сверхзвуковых пассажирских самолетов – Ту-144 и «Конкорд». Сергей Павлович немало перенял у Роберта Людвиговича идей и инженерных тонкостей, пригодившихся в ОКБ-1, что позволило ему спустя годы сказать: «Каждый из нас обязан Бартини многим, ведь без этого человека не было бы спутника».

Многие разработки конструктора прозвали монстрами. Они превосходили по скорости, дальности полета и грузоподъемности мировые аналоги винтовых и реактивных самолетов. Его проекты нельзя было пустить в серию – не хватало инженеров, не было технологии, двигателей, материалов, и даже коллеги часто не верили в реальность полетов его аппаратов. Бартини всё же удалось воплотить в металле 5 из 60 своих проектов, а один, доведенный его учеником В. Г. Ермолаевым, – дальний бомбардировщик ДБ-240 (Ер-2) – бомбил в начале войны Берлин.

В качестве примера назовем пять моделей самолетов Бартини.

В 1933 г. на самолёте «Сталь-6» был установлен мировой рекорд скорости – 420 км/ч.

«В 1935 гг. прошли испытания первого в мире самолета-невидимки. Опытный образец был сделан из прозрачного родоида, а специальная установка, распыляющая голубоватый дым, давала эффект невидимости – самолет сливался с небом» (Владимир Кудрявцев).

В 1942 г. Бартини по заданию Л. П. Берии спроектировал зенитный истребитель-перехватчик с четырьмя ЖРД – Р-114, который мог развивать невиданную для того времени скорость 2М (2200 км/ч).

В 1961 г. конструктор представил проект сверхзвукового дальнего самолёта-разведчика с ядерной силовой установкой Р-57-АЛ.

В 1965 г. Бартини разработал проект противолодочного самолёта-амфибии ВВА-14 (вертикально взлетающая амфибия).

Как работал Бартини? Весьма необычно. Часто Роберт Людвигович, зажмурившись (он страдал от яркого света из-за болезни глаз), «медитировал». Очнувшись, набрасывал рисунок будущего самолета, называл главные параметры, коэффициенты и пр., которые вычислил в уме. Инженеры приступали к расчетам и чертежам, и их результаты совпадали со значениями, которые задал главный конструктор.

Бартини занимался не только авиацией. Себя он считал математиком. Ученый мыслил категориями пространства и времени и даже применял их в своих конструкторских расчетах. Для упрощения уравнений расчетов летательных аппаратов Бартини разработал теорию шестимерного мира, получившую название «Мир Бартини». В ней три координаты пространственные (декартовы) и три – временные (прошлое, настоящее, будущее). Теорию автор изложил в статьях «Соотношения между физическими величинами», «Опыт элементарной системы диалектических отношений», «Диалектический монизм» и др. «Мир Бартини» был встречен научным сообществом неоднозначно, но уже в XXI столетии привлек внимание многих исследователей в мире.

Роберт Людвигович умер в ночь с 4 на 5 декабря 1974 г., оставив завещание, в котором просил запаять его бумаги в металлический ящик и не вскрывать до 2197 г.

P.S. «14 мая 1997 г. в Таганрогском КБ, в котором когда-то работал Бартини, отмечали столетие со дня его рождения. В этот же день последнюю из сконструированных им «амфибий» отвезли на свалку и разрезали на металлолом» (Ирина Родионова).

Кому советская/российская (и отчасти мировая) космонавтика обязана больше всего? Циолковскому? Цандеру? Королёву? Келдышу? Всем и каждому, тут спорить нечего. Полемика возникает, когда в этот ряд и даже во главе его ставят И. В. Сталина, который с 19 марта 1946 по 5 марта 1953 г. был председателем Совета министров СССР. На этом посту глава правительства лично и через Л. П. Берию, курировавшего ПВО и все разработки, касавшиеся создания атомного оружия и ракетной техники, руководил комплексом работ по созданию ракетно-ядерного щита Советского Союза и, как следствие, космонавтики. В частности, только для ракетостроения Сталину пришлось скооперировать деятельность 13 КБ и 35 заводов. Подчеркнем – он руководил лично, хотя у него хватало забот: страна после войны лежала в руинах. Если судить по результату – управлял председатель блестяще. Мы по сей день живем за счет его трудов. В 1946 г. состоялся посев ответственных решений, давших первые всходы еще при жизни вождя. Если уподобить новую отрасль промышленности и знания той же ракете, именно в эти годы она преодолела земное тяготение и, совершив немыслимый рывок, вышла в космос. Что же это были за семена? Рассмотрим документы послевоенной поры в той части, в которой они касались Сталина. И – что намного важнее – исходили от него самого, хотя и были запелёнаты в постановления правительства. Тогда это было в порядке вещей.

И. В. Сталин

Ракетная тематика возникла не на пустом месте. В 1920–1930-х гг. энтузиастами ракетного движения и космических полетов, отдельными исследовательскими коллективами проводились пионерные работы в этом направлении. Во время войны внес свою лепту в Победу гвардейский реактивный миномет «Катюша». В разных КБ проектировались реактивные самолеты и ракетные системы. Постановлением Госкомитета обороны (ГКО) СССР была создана комиссия по изучению и освоению трофейной реактивной техники. Из германского ракетного центра Пенемюнде были доставлены ракеты и документация, которые не успели реквизировать американцы, а также немецкие инженеры-ракетчики, что позволило несколько ускорить разработку отечественного ракетного оружия. Разрозненные усилия требовалось объединить в один мощный кулак. Это мог сделать только человек, обладавший полнотой власти и всеми рычагами управления, – И. В. Сталин.

17 апреля 1946 г. Л. П. Берия и ряд министров оборонных отраслей подали в канцелярию Сталина докладную записку о том, что отечественные разработки ракетного оружия уступают германским, а за океаном уже испытывают трофейные «Фау-2». В связи с этим для придания работам в области ракетостроения системного характера предлагалось сосредоточить все научно-исследовательские, проектные и опытные работы (в том числе и серийное производство) в двух министерствах – вооружения и сельскохозяйственного машиностроения, организовав в них опытные производства и КБ.

29 апреля Сталин собрал совещание, на котором обсудили данную тему и приняли решения, которые были отражены в постановлении от 13 мая 1946 г. № 1017—419сс (сс – «совершенно секретно») «Вопросы реактивного движения». Документ, подписанный Сталиным, назначил Специальный комитет по реактивной технике при СМ СССР во главе с Г. М. Маленковым, определил структуру и пути развития ракетной техники, перечень организаций и ответственных лиц. Некоторые институты и полигоны из этого списка функционируют и сегодня: НИИ-88 (ныне ЦНИИмаш), реактивный НИИ Главного артиллерийского управления (4-й ЦНИИ МО), Государственный центральный полигон реактивной техники (Капустин Яр) и др. 13 мая стал неофициальным днем рождения ракетно-космической отрасли СССР/России.

Примечательно, что в постановлении были отражены не только вехи развития отрасли, но и мелочи, которые говорили о том, что для руководства мелочей в укреплении обороноспособности страны не было. Предписывалось считать первоочередными задачами полное восстановление трофейной документации и ракет, лабораторий и стендов, подготовку кадров советских специалистов-ракетчиков. Оговаривались условия повышенной оплаты, проживания, снабжения работников. Заключал документ пункт: «Считать работы по развитию реактивной техники важнейшей государственной задачей и обязать все министерства и организации выполнять задания по реактивной технике как первоочередные».

Есть еще несколько документов, раскрывающих не только ракетные, но и космические планы председателя Совмина. Так, 20 июня 1946 г. министр авиационной промышленности СССР М. В. Хруничев подал Сталину записку № Н-15/2801, начинавшуюся словами: «По Вашему поручению мною рассмотрено предложение группы инженеров, руководимой товарищами Тихонравовым и Чернышевым, о создании ракеты, предназначенной для полета с двумя человеками и аппаратурой на высоту 100–150 километров». Далее говорилось о том, что была создана экспертная комиссия, которая дала положительное заключение по идее, изложенной в предложении этой группы инженеров. Министр указал, что старт ракеты осуществим, но спуск КК пока не решен, и предложил для проведения нужных расчетов и всех конструкторских и проектных работ создать КБ при заводе № 456 (Химки Московской области) и определил срок создания высотной ракеты – минимум два года.

Очевидно, что полет в космос интересовал Сталина, но первоочередной задачей всё же были создание и серийный выпуск боевых ракет. Вот, например, выдержка из телеграммы академика А. А. Благонравова от 4 сентября 1951 г. Г. М. Маленкову и Л. П. Берии о результатах испытательных пусков ракеты 1-РБ: «Осуществлено шесть вертикальных пусков ракеты 1-РБ на высоту до 100 километров с проведением научных исследований… Как сама ракета, так и комплекс измерительных аппаратов свое назначение выполнил… Доказана выживаемость живых организмов в условиях полета на ракете до высоты 100 километров без нарушения физиологических функций. В четырех случаях подопытные животные доставлены на Землю с указанной высоты без всяких повреждений… Программа исследований выполнена в основном с положительными результатами. Работа по программе закончена».

Судя по всему, за космическую тематику Сталин вплотную взялся незадолго до своей смерти. 13 февраля 1953 г. он подписал постановление Совмина № 443—21 Зсс «О плане научно-исследовательских работ по ракетам дальнего действия на 1953–1955 гг.», в котором речь шла о начале научно-исследовательских работ по теме «Теоретические и экспериментальные исследования по созданию двухступенчатой баллистической ракеты с дальностью полета 7000–8000 км».

В постановлении указывалось: «Работа завершается изготовлением экспериментальных ракет в количестве 7 штук в 1-м квартале 1955 г. и проведением стендовых и летных испытаний в 1955 году.

Головной исполнитель темы – НИИ-88 Министерства вооружения, главный конструктор т. Королёв С. П., заместитель главного конструктора т. Мишин В. П., директор НИИ-88 т. Янгель М. К.».

Таким образом, работам по космической тематике был придан импульс, и через 4,5 года королёвская ракета Р-7 вывела в космос ИСЗ-1.

Ядерная бомбардировка американцами Хиросимы и Нагасаки 6 и 9 августа 1945 г. стала прологом к объявлению Западом Советскому Союзу холодной войны. Нашим ответом – фактически спасением страны – стало образование 20 августа 1945 г. Специального комитета (председатель Л. П. Берия) при ГКО, а затем при СНК СССР по реализации начатого еще в 1943 г. советского аналога американского «уранового проекта». По большому счету комитету предстояло выковать ракетно-ядерный щит СССР. Перед Берией со товарищи высшим политическим руководством государства была поставлена немыслимая (после войны страна была разорена и обескровлена) задача – в кратчайшие сроки испытать ядерные бомбы и создать баллистические ракеты, которые смогут доставить их за океан к целям. Для решения этой проблемы были развернуты широкомасштабные работы по созданию новых отраслей ВПК – атомной и ракетостроения.

Из дневника Л. П. Берии:

«10/IV-48

Два американца опубликовали статью «Когда Россия будет иметь атомную бомбу?».

Коба прочитал, посмотрел на меня, спрашивает: «Когда Россия будет иметь атомную бомбу, товарищ Берия?» Говорю: «Намного раньше, товарищ Сталин, чем пишут эти два засранца».

Посмотрел, сказал: «Американцы-засранцы. Хорошо. Поживём, увидим. Шуруй быстрее».

Первую советскую атомную бомбу взорвали на Семипалатинском полигоне в августе 1949 г. Тогда же было учреждено высшее в нашей стране звание «Почетный гражданин СССР» – «за выдающиеся заслуги в укреплении могущества СССР», свидетельством чего служила «Грамота почётного гражданина Советского Союза». Эти грамоты вручили И. В. Курчатову и Л. П. Берии за успешное выполнение задания правительства по осуществлению советского атомного проекта – разработке атомной бомбы. В истории нашей страны эти два деятеля остались единственными, кто был удостоен такой награды. После смерти И. В. Сталина и убийства Л. П. Берии, шельмования их обоих Н. С. Хрущевым и К° об этой награде больше не вспоминали. А она могла бы потребоваться еще раз – в 1957–1961 гг., когда запустили первый советский ИСЗ и КК «Восток», – для С. П. Королёва и (посмертно) для Л. П. Берии. Почему вновь Лаврентий Павлович? Да потому, что он был «самым ярким сотрудником Сталина… одной из самых деятельных фигур в истории Российского государства». «Ближе к Сталину был только Молотов, но больше Берии сделал для мощи Советской России только Сталин» (Сергей Кремлёв). Потому что именно Берия создал новую отрасль ракетостроения, «слепив» ее в краткие сроки из множества КБ, НИИ, заводов, лабораторий, полигонов. И не только собрал всех в мощный кулак, но и вдохновил на трудовой подвиг. По свидетельству тогдашних министров, маршалов, академиков, это мог сделать в Советском Союзе только один человек – Л. П. Берия. «Фантастически сложная фигура, страшный, но очень умный человек. Он нам сильно помогал в том отношении, что наши нужды старался понять и, пользуясь своей почти неограниченной властью, помогал без затруднений решать практические вопросы» (академик Ю. Б. Харитон).

Так что есть незаменимые.

Уроженец селения Мерхеули Сухумского округа Тифлисской губернии (ныне Республика Абхазия), Лаврентий Павлович обладал разносторонними талантами и овладел несколькими профессиями – механика, архитектора-строителя, разведчика, контрразведчика, партийного и хозяйственного руководителя – блестящего технократа, не провалившего ни одного задания Политбюро ЦК и лично И. В. Сталина.

Л. П. Берия и И. В. Сталин

В годы Великой Отечественной войны Берия отвечал за всю промышленность. Он осуществлял «контроль и наблюдение за работой всех наркоматов оборонной промышленности, железнодорожного и водного транспорта, чёрной и цветной металлургии, угольной, нефтяной, химической, резиновой, бумажно-целлюлозной, электротехнической промышленности, электростанций… производством вооружений, боеприпасов и миномётов, а также за выпуском самолётов и авиационных моторов». При этом он еще был куратором всех разведслужб ряда военных наркоматов и руководителем Оперативного бюро ГКО.

После войны во Втором управлении Спецкомитета были сконцентрированы лучшие специалисты страны в области ракетостроения. О космических полетах в то время говорили осторожно. Но позднее в космос полетели многие из созданных тогда боевых ракет.

Благодаря усилиям Л. П. Берии были построены новые закрытые города и полигоны – Капустин Яр, Мирный, Новоуральск и др. и уже в октябре 1947 г. была испытана первая советская ракета среднего радиуса действия А-4, разработанная королёвским ОКБ-1. В 1950 г. на вооружение СА была принята первая баллистическая ракета М-1 и шли испытания ракет Р-2 и Р-3 с дальностью полета до 3000 км. Тогда же решили создать ракетную оборону Москвы (принята на вооружение в 1955 г.) – систему С-25 («Беркут»), первую в серии знаменитых «С». Главными конструкторами системы был сын Берии Серго и П. Н. Куксенко, куратором – Лаврентий Павлович.

«24/VII-51

Королёв доложил, успешно запустили в космос собачек. Спрашиваю, так уж и в космос. Он говорит, а 90 километров это уже космос, товарищ Берия.

Спрашиваю: «Теперь человека запускать будешь?» Он смеется, до человека ещё далеко. Но обязательно запустим.

Молодец! Чего такого материть? Его не подгонять надо, а сдерживать, чтоб не увлекался сверх меры. Пусть работает. Первыми человека в космос запустить – это большое политическое дело.

Может, и запустим» (из дневника Л. П. Берии).

Все дальнейшие ракетные и космические достижения Советского Союза 1950–1960 гг. стали результатом его титанической работы.

«Потенциал, заложенный мощнейшим управленческим гением Лаврентия Павловича, оказался столь мощен, что его хватило и для закладки основ советской ракетно-космической отрасли, и для успешного ее развития».

Рабочий день Лаврентия Павловича был поделен пополам. В одну половину он занимался ракетными и атомными делами, а в другую – еще двенадцатью важными министерствами: нефтедобычей, углем и т. д. Свободное время, «отдых», он посвящал чтению специальной и научной литературы, что позволяло ему всё время находиться на высоте всех научных идей и конструкторских решений того времени.

Чтобы проиллюстрировать загруженность зампредседателя Совета министров Союза ССР, председателя Специального комитета, маршала и пр. приведем воспоминания Нинель Михайловны Эпатовой, работницы одного из заводов Челябинска-40, о посещении Лаврентием Павловичем закрытого города:

«В 1949 году, когда мы выходили на максимальную мощность, приехали Курчатов и Берия. И в нашу лабораторию приходили. Берия тогда был совсем не таким, каким сегодня изображают. Весь замученный, невыспавшийся, с красными глазами, с мешками под глазами, в задрипанном плаще, не очень богатом. Работа, работа, работа. На нас, красавиц, даже не глядел. В первый день приехал, вышел из машины и попу трёт: «Какие у вас паршивые дороги!» На другой день приходит – хромает: лёг спать, а под ним сетка провалилась кроватная. И никого за это не посадили. А потом однажды сдавали в соцгородке… Ведь Челябинск-40 – это посёлки Татыш и Течь, старинные русские поселения, между ними сколько-то километров. И вот на Течи сдают первый деревянный театр. Все съехались: расконвоированные заключённые, заключённые под конвоем, ИТР, охрана, Музруков и Берия собственной персоной. Его шофёр дремлет, а задрипанный плащ Берии, тот же самый, в котором он первый раз приезжал, лежит в машине. Торжества кончились, Берия возвращается к машине, а плаща нет, подрезал кто-то. И тоже никого не посадили. Такое впечатление, что ему там вообще было на всё наплевать, кроме работы».

Спрашивается: разве Джон Кеннеди – покоритель космоса? Ведь президент США не был ракетчиком, космонавтом, видным деятелем в области космонавтики. Оно так. И всё же без него американцы не побывали бы первыми на Луне, не выиграли «лунную гонку» с СССР. Именно Джон Кеннеди инициировал запуск лунной программы «Аполлон». Не только Вернер фон Браун, Нил Армстронг, Эдвин Олдрин и другие представители NASA покорили Луну, но и Джон Кеннеди – как своими решениями, так и заразительными речами. Лунную программу иногда называют «кровавой»: по одной из версий, она стала причиной убийства 22 ноября 1963 г. 35-го президента США. Такое вполне могло случиться из-за того, что Кеннеди дважды предлагал Н. С. Хрущёву объединить усилия в подготовке полёта на Луну. Никита Сергеевич дважды отказался, но Джону Фицджеральду заигрывания с Советами не простили.

Программа «Аполлон» была задумана при 34-м президенте США Д. Эйзенхауэре как продолжение программы «Меркурий». На ее реализацию требовались огромные средства, но Эйзенхауэр свел финансирование к минимуму. Несмотря на это, NASA продолжило разработку программы.

В избирательной кампании 1960 г. Дж. Ф. Кеннеди пообещал американцам обогнать Советский Союз в области ракетостроения и космонавтики. Когда 12 апреля 1961 г. в космосе побывал Юрий Гагарин, американские СМИ стали утверждать, что США «отстали навсегда». Кеннеди «до этого момента не относился к космической гонке всерьез и был встревожен глобальным ответом на триумф России. Он ходил по Белому дому, спрашивая своих советников: «Что мы можем сделать? Как мы можем наверстать упущенное?» (Сара Роудс). Наверстать можно было, лишь догнав СССР в разработке космических технологий. Всего несколько месяцев назад в своей инаугурационной речи президент произнес: «Думайте не о том, что может дать вам страна, а о том, что вы можете дать ей». Для него настал такой час. Выигрыш в этой гонке сулил поднятие его авторитета, относительную стабильность президентского правления, установку флага США на Луне и колонизацию спутника Земли, а в глобальном противостоянии с СССР победу капиталистической системы над системой социализма.

25 мая 1961 г. Дж. Кеннеди после переговоров с NASA изложил конгрессу программу «Аполлон», запросив на ее реализацию 9 млрд долларов и заявив, что «страна должна приложить все усилия, чтобы до конца десятилетия отправить человека на Луну и вернуть его живым на Землю». Первым этапом стало расширение исследовательской группы NASA и строительство космического центра в Хьюстоне.

12 сентября 1962 г. президент выступил перед 35 000 человек на стадионе университета Райса в Хьюстоне (штат Техас) с речью «Мы выбираем полет на Луну». Эта 18-минутная речь стала программной для космической программы «Аполлон» (тавтология тут уместна). Джон Фицджеральд обозначил главные моменты ее успешного воплощения, и они были восприняты не только как свидетельство искусства оратора, но и как руководство к действию последующими президентами США Л. Джонсоном, Р. Никсоном и разработчиками NASA.

Своей речью президент развеял опасения американцев в отношении отставания США в деле освоения космоса. В ней ярких мест было не меньше, чем звёзд на флаге США. Вот несколько.

«Мы решили отправиться на Луну в этом десятилетии и делать другие вещи не потому, что это легко, но потому, что это трудно; потому, что эта цель послужит наилучшей организации и проверке нашей энергии и наших способностей, потому что этот вызов мы готовы принять, мы не готовы его откладывать, мы хотим победить…

Дж. Ф. Кеннеди осматривает космический модуль

Мы отправляемся в плавание по этому новому морю, поскольку мы можем получить новые знания и новые права, и их надо завоевать и использовать для прогресса всех людей. Космическая наука, так же как ядерная наука и все технологии, не имеет своей совести. Станет ли она силой добра или зла, зависит от человека, и только если Соединенные Штаты займут доминирующее положение, мы сможем решать, будет ли этот новый океан морем мира или новым ужасающим театром войны…

…Мы стали свидетелями создания объектов для величайших и самых сложных исследований в истории человечества. Мы почувствовали сотрясение земли и расколотый воздух при испытании ракеты-носителя «Сатурн C-1», которая во много раз мощнее ракеты «Атлас», запустившей Джона Гленна… Мы видели место, где ракетные двигатели F-1, каждый мощностью превосходящий все восемь двигателей «Сатурна С-1», вместе взятых, будут объединены, чтобы создать модернизированную ракету «Сатурн V», собранную в новом здании, которое будет построено на мысе Канаверал высотой в 48 этажей, шириной с городской квартал и длиной в две длины этого поля…

Безусловно, всё это стоит нам всем немалых денег. Космический бюджет в этом году в три раза больше, чем был в январе 1961 г., и больше, чем космический бюджет за все предыдущие восемь лет, вместе взятых. Он сейчас составляет 5400 млн долларов в год – ошеломляющая сумма, хотя и несколько меньше, чем мы ежегодно тратим на сигареты и сигары…»

После этой речи работы по программе «Аполлон» приобрели общегосударственный масштаб. Были мобилизованы финансовые, промышленные, научные средства в размерах, несопоставимых с любыми другими американскими проектами и программами. Помимо грандиозных средств, вкладываемых в Лунную программу США, она, в отличие от советской, была открытой, что существенно ускоряло ее разработку.

После речи Кеннеди прошел год… Но СССР по-прежнему был впереди. США продолжали уступать в космических достижениях, и прежде всего в пилотируемой космонавтике, которая единственная могла доставить астронавтов на Луну.

16 ноября 1963 г. считают датой зарождения конспирологической теории, связанной с убийством Кеннеди. В этот день президент США провел закрытое совещание по проблемам программы «Аполлон». На шестой день после этого он был убит в Далласе…

16 июля 1969 г. стартовал «Аполлон-11». Через четыре дня лунный модуль прилунился в Море Спокойствия. Армстронг и Олдрин спустились на поверхность Луны и водрузили на ней флаг США.

В лунной гонке американцы обогнали СССР. Причин тому несколько, но, пожалуй, главная – советской программе просто не хватило средств. США потратили на программу «Аполлон» к 1973 г. 25,4 млрд долларов (около 200 млрд в нынешних ценах).

А. Гитлер ни перед кем не извинялся, за редким исключением. Доподлинно известно это со слов самого фюрера. О том пишет в своей книге «Фау-2». Сверхоружие Третьего Рейха» (1952) руководитель Военного исследовательского центра Пенемюнде, в котором разрабатывалось это «оружие возмездия», генерал-майор Вальтер Дорнбергер.

В марте 1939 г. ракетчик впервые познакомил Гитлера с трудами по созданию ракеты на жидком топливе, но тот отнесся к ним скептически. Следующая встреча произошла через четыре года, когда у нацистской верхушки зародились сомнения, что танками и самолетами можно будет выиграть войну. Гитлеру понадобилось «чудо-оружие».

Дорнбергер пишет: «7 июля я вместе с фон Брауном и Штейнхофом был приглашен на аудиенцию в Ставке фюрера…

После нескольких моих вступительных слов в помещении медленно померк свет. На экране возникла картина исторического взлета А-4 («Фау-2»), который в то время так восхитил нас, а потом и всех, кто видел его. Комментарии давал фон Браун. Зрелище было потрясающим…

Бросалось в глаза, что Гитлер был тронут и возбужден…

Я кратко подвел итог сегодняшнего положения дел, рассказал, как это оружие может быть использовано и что для этого необходимо сделать…

Гитлер подошел и пожал мне руку.

– Я благодарю вас, – сказал он шепотом. – Почему же я не верил в успех вашей работы? Если бы такие ракеты были у нас в 1939 году, не пришлось бы вести эту войну…

…Гитлер, закончив обстоятельный разговор… снова подошел ко мне. Слова, которые я от него услышал, по иронии судьбы были высшим признанием наших трудов и хлопот, включая все интриги и огорчения.

– Мне приходилось извиняться лишь перед двумя людьми в жизни. Первым был фельдмаршал фон Браухич. Я не слушал его, когда он снова и снова втолковывал мне, как важны ваши исследования. Второй – это вы. Я никогда не верил, что ваша работа увенчается успехом».

Вальтер Дорнбергер

Фюрер принял решение наделить Пенемюнде статусом высшей приоритетности в программе вооружения Германии. Это был пик карьеры Дорнбергера, но и самый критический ее момент. Гитлер намеревался как можно скорее нанести массированное поражение врагу ударами ракет дальнего действия. Но разработчик отдавал себе отчет, что вряд ли в ближайшее время появится мощное сверхоружие да еще будет налажено его массовое производство. «Созданное нами оружие не могло быстро положить конец войне, – был уверен генерал. – Это было не в нашей власти, и мы не ставили перед собой такую цель».

У Дорнбергера была совсем другая цель, когда он в 1930 г. был назначен в Совет по баллистике немецкой армии для секретной разработки дальнобойной военной ракеты на жидком топливе. Офицер-артиллерист обладал достаточными знаниями и опытом. Он воевал в Первую мировую войну, два года провел во французском лагере военнопленных, откуда предпринял несколько попыток побега, окончил Берлинский технический институт и Высшую техническую школу Шарлоттенбург в Берлине. Возглавив в 1937 г. в Пенемюнде организацию из 70 человек, в 1942 г. Дорнбергер координировал программы разработки двух проектов – «летающей бомбы» «Фау-1» и ракеты «Фау-2».

Первым успешным испытательным пуском «Фау-2» стал пуск 3 октября 1942 г. Тогда же был снят фильм, который Дорнбергер показал Гитлеру в Волчьем Логове.

Рейхсминистр вооружения и военного производства А. Шпеер сожалел в своих «Воспоминаниях» о том, что доклад Дорнбергера подлил масла в огонь решимости фюрера бомбить Англию. Гитлер был уверен, что британцы сдадутся, если наносить удары по их городам. Однако бомбардировка Лондона ракетами «Фау-2» в 1944–1945 гг. была малоэффективна: 517 ракет принесли 2724 смерти и 6467 тяжелых ранений.

Как и предвидел Дорнбергер, нацистское командование использовало ракету как пропагандистский трюк для немецкого народа и психологическое давление на Англию, чтобы та вышла из войны. Фактически же «Фау-2» стала первой в мире баллистической ракетой дальнего действия и явилась прототипом для разработки таких же ракет в США и СССР. Именно «Фау-2» была первым в истории искусственным объектом, совершившим суборбитальный космический полёт.

В 1944 г. Дорнбергер сменил несколько командных должностей, возглавляя разработки зенитных ракет и оружия дальнего действия. Перед концом войны генерал спрятал документацию по «Фау-2» в шахте около Гослара, которая была обнаружена 16 мая 1945 г. британцами.

2 мая 1945 г. Дорнбергер, фон Браун и еще пять человек сдались американским солдатам. После того как генерал провел несколько месяцев в лагере для интернированных, его в рамках операции американских спецслужб «Скрепка» переправили в Южный Уэльс, где он два года просидел в тюрьме, осужденный за использование труда заключенных концлагерей при производстве А-4, после чего вместе с другими немецкими учеными был освобожден и доставлен в США.

Дорнбергер стал советником президента США и консультантом ВВС по управляемым ракетам, разрабатывал гиперзвуковой ракетоплан Х-15, бомбардировщик-ракету X-20 и первую в мире управляемую ядерную ракету класса «воздух – земля» корпорации Bell. Что же касается участия Вальтера в разработке космических кораблей, он был одним из авторов идей и проектов, приведших к созданию космического корабля «Шаттл».

Выйдя на пенсию, Дорнбергер вернулся в Германию, где умер в 1980 г. в Баден-Вюртемберге.

Наш рассказ о В. Дорнбергере был бы неполным без отрывка из его книги о первом успешном запуске ракеты «Фау-2»:

«Не отрываясь от окуляров бинокля, я смотрел на север. В небо над лесом уходил сверкающий корпус ракеты. Это было незабываемое зрелище. Ослепительно сверкая на солнце, ракета поднималась все выше и выше. Язык пламени с четкими резными очертаниями был почти равен ракете. Сама ракета четко держалась на курсе, словно шла по рельсам. Первый, самый критический, момент остался позади. Ракета А-4 доказала, что может взлетать…

Все пространство заполнилось громовыми раскатами… С момента зажигания прошло всего 5 с. Рев и грохот нарастали. Газовая струя вырывалась из дюз со скоростью 2050 м/с, доведя температуру в камере сгорания до 2800 °C. На волю вырывался гигантский поток энергии; когда время горения подходило к концу, камера сгорания производила работу в 650 000 л.с. Ракета поднималась по вертикали всего 4,5 с, а потом нос ее стал почти незаметно отклоняться к востоку. Она начала выходить на курс… Ракета неуклонно продолжала лететь по предписанной траектории… Ракета на жидком топливе впервые достигла скорости звука. Наконец-то воплотилась давняя мечта человечества. Значение происшедшего инженеры даже не сразу смогли осознать…

Нам первым удалось, пользуясь принципами авиастроения, создать ракету, которая на реактивной тяге достигла скорости 5000 км/ч… Тем самым мы доказали, что вполне можно строить пилотируемые ракеты или самолеты, летающие на сверхзвуковых скоростях, – им будут свойственны продуманные формы и соответствующая тяга. Наша ракета, которую стабильно вела автоматика, достигла высоты, где никогда не бывала конструкция, созданная человеком. В точке отклонения наша ракета оказалась на высоте 100 км. Мы на 40 км перекрыли мировой рекорд высоты, установленный снарядом ныне легендарной «парижской пушки»…

Этот третий день октября 1942 г. – первый в новой эре сообщений, первый день эры космических путешествий».

Гений и злодейство – две вещи совместные. Особенно на войне. Ведь когда говорят пушки, не только музы молчат, но и совесть.

Самый прославленный конструктор баллистических ракет гитлеровской Германии и США – доктор философии, профессор, член НСДАП, штурмбаннфюрер СС Вернер фон Браун доказал это своей жизнью. Когда после поражения вермахта создатель нацистского оружия возмездия («Фау-2») сменил Третий рейх на Штаты, а форму эсэсовца на цивильный костюм, он цинично заявил: «Мы знаем, что мы создали новое средство ведения войны, и теперь моральный выбор – какой нации, какому победившему народу мы хотим доверить наше детище, – стоит перед нами острее, чем когда-либо прежде. Мы хотим, чтобы мир не оказался вовлечённым в конфликт, подобный тому, через который только что прошла Германия. Мы полагаем, что, только передав такое оружие тем людям, которых наставляет на путь Библия, мы можем быть уверены, что мир защищён наилучшим образом». Слова словами, а на деле фон Браун передал в 1945 г. свои наработки и свой талант стране, которая уже тогда была готова вовлечь мир в еще большую катастрофу, чем фашистская Германия.

Но обо всём по порядку.

Вернер фон Браун с моделью ракеты A-4 (V-2)

Вернер с детства интересовался техникой. Телескоп, подаренный матерью, открыл ему астрономию. Книга немецкого ученого Г. Оберта «Ракета для межпланетного пространства» заразила подростка идеей космических полётов и желанием конструировать ракеты, а стратостат швейцарского изобретателя О. Пиккара – полетами на Луну.

Фон Браун получил прекрасное образование в Берлинской высшей технической школе, Берлинском университете Фридриха Вильгельма и в Швейцарской высшей технической школе Цюриха. Своим учителем начинающий конструктор-ракетчик называл Оберта: «Я вижу в нём не только путеводную звезду моей жизни, но также и обязан ему своими первыми контактами с теоретическими и практическими вопросами ракетостроения и космических полётов».

С 1932 г. юноша стал работать в экспериментальной лаборатории ЖРД под руководством научного куратора ракетных исследований В. Дорнбергера в Куммерсдорфе под Берлином. Инженер быстро стал ведущим конструктором ракет и первым помощником Дорнбергера. До 1937 г. фон Браун был экспертом по баллистическим снарядам Артиллерийского управления, после чего участвовал в создании армейского ракетного исследовательского центра Пенемюнде, где до конца Второй мировой войны был его техническим директором. Занимаясь в основном ракетным оружием, он продолжал мечтать о полётах в космос.

Все работы Брауна были в створе милитаристских планов вермахта. Конструктор пользовался особой поддержкой руководства рейха и личным расположением А. Гитлера, который присвоил ему в 1943 г. звание профессора.

В 1938–1942 гг. под руководством фон Брауна была создана первая в мире баллистическая ракета дальнего действия – одноступенчатая с ЖРД «ФАУ-2» (А-4). Дальность полета составляла 320 км, скорость – около 6000 км/ч, высота траектории – до 90 км. «Фау-2» применялась с целью запугивания гражданского населения Франции, Англии и Бельгии (погибло около 2700 человек). Ракета была оснащена гироскопической системой управления с программным механизмом и приборами для измерения скорости. На нескольких заводах, производивших это «оружие возмездия» и другую ракетную технику, широко использовался подневольный труд заключенных фашистских концлагерей.

В 1945 г. вместе с научной группой ведущих специалистов Пенемюнде Браун сдался в плен американцам. В мае ракетчики чудом избежали гибели, так как охране СС было приказано ликвидировать их при угрозе попадания к врагу. Брауну удалось обмануть охранников и повезло встретить американских военных.

Фон Браун был завербован для работы в США по программе операции спецслужб «Беспросветность» («Скрепка»). Брауну была вычищена биография от упоминаний в его связях с нацистами, что позволило ученому сотрудничать с новыми хозяевами на благо США. В 1955 г. конструктор получил американское гражданство.

Фон Браун возглавил Службу проектирования и разработки вооружения армии в Форт-Блиссе (штат Техас), работал в Редстоунском арсенале в Хантсвилле (штат Алабама). С 1956 г. он – руководитель программы разработки межконтинентальной баллистической ракеты «Редстоун» (а также ракет на ее основе – «Юпитер-С» и «Юнона») и спутника серии «Эксплорер». Первый американский спутник был запущен фон Брауном в 1958 г.

С 1960 г. фон Браун – член Национального управления США по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA) и директор Центра космических полётов NASA, руководитель разработок ракет-носителей серии «Сатурн» и космических кораблей серии «Аполлон».

Проиграв С. П. Королёву гонку на этапах запуска первого ИСЗ и первого пилотируемого полета корабля с человеком на борту, Браун отыгрался на Лунной программе, которая в СССР после смерти Сергея Павловича была свернута.

16 июля 1969 г. разработанная Брауном ракета-носитель «Сатурн-5» доставила космический корабль «Аполлон-11» на окололунную орбиту. 20 июля Нил Армстронг, командир экипажа, стал первым астронавтом, ступившим на лунную поверхность.

«Сатурн-5» – сверхтяжёлая ракета-носитель, крупнейшая по величине, массе, мощности и грузоподъёмности из созданных на данный момент человечеством ракет, выводивших полезную нагрузку 65—147 т на орбиту. В 1967–1973 гг. произведено 13 успешных пусков.

Результаты работы Вернера фон Брауна стали мощной основой для покорения космоса другими конструкторами ракетной техники.

P.S. Фон Браун, с 26 лет имевший богатый опыт руководства огромными трудовыми коллективами, руководствовался кредо: «Заставлять людей работать много и оставлять их при этом довольными». Скорей всего, американцы – сотрудники NASA пребывали в довольстве, чего нельзя сказать о десятках тысяч рабочих – узников концлагерей на нацистских ракетных заводах, умерших от болезней, побоев, непосильных условий труда или расстрелянных в конце войны.

Прошли годы, и в конце жизни прагматичный ракетчик уверовал в Бога: «Осознание того, что наша Вселенная была сотворена, в конечном счете поднимает вопрос о Творце… Чем больше я узнаю о Божьем творении, тем больше меня поражает порядок и точное совершенство управляющих нами законов природы… Наука помогает понять творение, а религия помогает понять Творца».

Судя по заголовку, Артур Рудольф – един в трёх лицах. Возможно ли такое? Ведь «гений и злодейство – две вещи несовместные». Увы, в жизни чего только не случается. Особенно с военными. Немецкий ракетчик прекрасно вписался в эту дихотомию. А «козел отпущения» здесь просто следствие совмещения таланта ракетостроителя и его служения нацистам.

Уроженец города Степферхаузена (Майнинген, Германия), Артур был прирожденным механиком, прекрасно разбирался в технике. Совмещая учебу с работой, в 1930 г. он окончил технический колледж Берлина (ныне Берлинский технический университет) и со степенью бакалавра наук в области машиностроения стал работать на берлинском заводе Паулюса Хёйландта. Познакомившись с пионером ракетной техники Максом Валье, который занимался экспериментами на территории завода, Рудольф заинтересовался ими и вскоре стал учеником и ближайшим помощником ракетчика. В 1930 г. во время испытаний с ЖРД при взрыве камеры сгорания Валье погиб, и Рудольф вместе с Вальтером Риделем и Альфонсом Питчем продолжил эксперименты учителя. Троица существенно улучшила безопасность двигателя Валье и усовершенствовала ракету. На аэродроме Темпельхоф директор завода продемонстрировал новинку технической мысли Германии – «ракетную машину Хейландта».

Артур Рудольф

Между тем Германия обновлялась не только технически, но и идейно. К власти рвались нацисты. Рудольф вступил в Национал-социалистическую немецкую рабочую партию (НСДАП) и СА (штурмовые отряды). На одном из собраний «Общества космических полетов» свел знакомство с Вернером фон Брауном. В «худом рыжеватом инженере с вечно голодным видом» (Вальтер Дорнбергер) барон фон Браун сразу оценил незаурядный потенциал конструктора-двигателиста.

В 1932 г. новый двигатель Рудольфа – Риделя заинтересовал Вальтера Дорнбергера, члена Совета по баллистике немецкой армии, занимавшегося секретной разработкой дальнобойной военной ракеты на жидком топливе. После демонстрации двигателя Рудольф влился в команду фон Брауна и стал работать на испытательном полигоне в Куммерсдорфе. Через два года фон Браун успешно запустил ракеты А-2 с двигателями Рудольфа «Агрегат», а еще через два года также успешно провел статические испытания двигателей ракеты А-3.

Рудольфу было поручено построить в ракетном центре Пенемюнде полномасштабный полигон для испытаний ракет А-3, а затем и спроектировать там же новый завод для серии А-4 («Фау-2»). В 1943 г. Пенемюнде подвергся британской бомбардировке, и производство «Фау-2» перенесли на подземный завод Миттельверк, бывший гипсовый рудник, недалеко от Нордхаузена. Строили завод и работали на нем заключенные концлагеря Миттельбау-Дора (филиал Бухенвальда).

Рудольфа назначили директором по производству ракет «Фау-2». По оценкам, при производстве ракет на вверенном ему заводе от издевательств фашистов, периодических «чисток» саботажников, непосильной работы, скудной пищи и ужасающих условий быта погибло до 20 000 человек. Так, например, в один из дней января 1945 г. «СС приказало всем гражданским лицам и заключенным, включая Рудольфа и его команду, присутствовать на публичном повешении от шести до двенадцати заключенных, обвиненных в саботаже». Из воспоминаний бывшего узника Доры Р. М. Корнеева: «Иногда сюда наведывалось большое начальство, в их числе и Вернер фон Браун со своей свитой специалистов. Проходя мимо трупов, они брезгливо отворачивались, затыкали носы и торопились отойти прочь. Эти звери хорошо знали, что в подобных условиях узники долго находиться не могли, но продолжали выжимать из людей все, пока они не теряли последние силы».

После разгрома фашистской Германии многие участники команды фон Брауна (в том числе и А. Рудольф) сдались армии США, и в рамках программы спецслужб «Скрепка» были завербованы на американскую службу. Несмотря на формальный приказ президента США Гарри Трумэна исключить вербовку членов нацистской партии и то, что, по оценке самих спецслужб, фон Браун и Рудольф представляли собой «угрозу безопасности силам союзников», они, как «благонадежные» ученые и конструкторы, в конце концов оказались во главе всех ракетных и космических разработок армии США и NASA. Для этого профессиональные и политические биографии нацистских преступников были сфальсифицированы, переписаны, обелены.

Во время еще одного расследования в 1954 г. Рудольф был охарактеризован как «верный член НСДАП и тот тип человека, который ни перед чем не остановится, если это может способствовать его амбициям», но и это не помешало ему служить верой и правдой новым хозяевам.

«Джон Мендельсон, исследовавший историю нацизма по заданию Национального архива, пытался осознать возникающее противоречие. «Что делать с этими людьми? – спрашивал он. – Вот они, быть может, падшие ангелы, благодаря которым мы раньше русских добрались до Луны. В то же время это люди, ответственные за неслыханные страдания. Но когда с ними говоришь, они этого даже не понимают» (Деннис Пишкевич).

После того как Рудольф в качестве технического директора проекта ракеты «Редстоун» (1950) и руководителя проекта ракеты «Першинг» (1956) успешно завершил два ответственных задания армии США, он в 1959 г. получил почетную степень доктора наук в Роллинз-колледже в Винтер-Парке (Флорида).

В 1961 г. Артур перешел в NASA, где продолжил работу в команде фон Брауна в должности заместителя директора инженерных систем. Через два года Рудольфа назначили руководителем проекта ракетной программы «Сатурн V». Разработав требования к ракетной системе и план миссии для программы «Аполлон», Рудольф осуществил 9 ноября 1967 г. первый успешный запуск «Сатурна V» из Космического центра Кеннеди.

Рудольф ушел из NASA за год до старта «Аполлона-11» на Луну (1969). За свой доблестный труд он получил от NASA медаль «За исключительные заслуги».

В 1984 г. по инициативе правительства США Рудольф был еще раз проверен на возможную причастность к совершению военных преступлений в годы Второй мировой войны. Дабы сохранить пенсию и заслуженные регалии, бывший конструктор согласился покинуть США и отказаться от своего американского гражданства. По мнению биографов, американцы избрали 77-летнего пенсионера «козлом отпущения». К тому времени ракетчиков из Германии, получивших американское гражданство, оставались единицы. Ради красного словца для успокоения демократической общественности власти не пожалели и «отца» Лунной программы.

Германия также провела свое расследование, но не нашла доказательств вины Рудольфа в каком-либо преступлении, срок давности которого не истек, и вернула ему немецкое гражданство. Когда Рудольф собрался поехать в США на празднование 20-й годовщины полетов на Луну, американцы не дали ему визу.

Рудольф умер в Германии в 1996 г.

За семь послевоенных лет (1946–1952) в СССР было восстановлено разрушенное войной народное хозяйство. «Результаты в развитии всех отраслей экономики были ошеломляющими… что позволило И. В. Сталину за двадцать дней до своей смерти подписать «документ, определявший пути развития ракет сверхдальнего действия» (Р-7), которые и стали затем основой рабочей лошадки советской и российской космонавтики».

Этот исторический документ был подписан вовремя – пригретый американцами немецкий конструктор-ракетчик Вернер фон Браун (очерк о нем см. в этой книге), назначенный техническим руководителем Службы проектирования и разработки вооружения армии США, готовился стать «отцом» первой в мире жидкостной ракеты дальнего действия. Фон Браун им стал 20 августа 1953 г., когда начались летные испытания одноступенчатой ракеты «Редстоун», являвшейся прямым развитием его ракеты «Фау-2» (А-4).

В СССР нашелся разработчик баллистических ракет, достойный соперник заокеанского «коллеги», совместивший в себе талант инженера, конструктора, ученого, испытателя, руководителя КБ, организатора производства и фактически всей космической отрасли, который, сплотив вокруг себя единомышленников, за четыре года не только догнал команду фон Брауна, но и обогнал ее. Им стал Сергей Павлович Королёв, уроженец города Житомира.

С. П. Королёва трудно сравнивать с кем-то еще. Разве что с другими титанами советской эпохи, с которыми он выковал «ядерный щит» нашей страны, обеспечивший в середине XX в. стратегический паритет оборонных потенциалов СССР и США и предотвративший Третью мировую войну, – И. В. Курчатовым, М. В. Келдышем и А. П. Александровым. Особо надо отметить, что Королёв еще стал и первооткрывателем космической эры.

Будущий основоположник практической космонавтики подростком заинтересовался авиатехникой и упорно шел к заветной цели – стать летчиком и авиаконструктором. Он добился своего. Сергей посещал инженерные кружки, учился в Киевском политехническом институте, в Московском высшем техническом училище (ныне МГТУ им. Баумана), в Московской лётной школе. Познакомившись с К. Э. Циолковским и его работами, юноша загорелся желанием покорить космос.

Защитив дипломный проект самолета СК-4 (руководитель А. Н. Туполев), Королёв вместе с Ф. А. Цандером, М. К. Тихонравовым и другими соратниками создал в 1931 г. «Группу изучения реактивного движения» (ГИРД), где стал руководителем. Гирдовцы успешно разрабатывали планеры и реактивные двигатели для первых жидкостных ракет. В 1934 г. по инициативе начальника вооружения РККА маршала М. Н. Тухачевского на базе ГИРД был образован Реактивный НИИ (РНИИ), сотрудники которого разрабатывали крылатые ракеты и ракетоплан Королёва.

После ареста в 1937 г. Тухачевского, возглавлявшего военный заговор, последовали репрессии против ведущих специалистов РНИИ. Королёв был осуждён за «саботаж и участие в антисоветском троцкистском заговоре» и, сменив в 1938–1939 гг. несколько мест заключения, претерпел немало мытарств.

Хлопотами матери Королёва, Марии Николаевны, и знаменитых летчиков, Героев Советского Союза М. М. Громова и В. С. Гризодубовой Королёв был отозван в конце 1939 г. в Москву для пересмотра дела. Ему повезло. Он опоздал на последний рейс парохода «Индигирка», который попал в шторм и затонул у острова Хоккайдо.

В Москве Королёву на два года сократили срок заключения и оставили в «туполевской шараге», где он разрабатывал беспилотные радиоуправляемые прототипы крылатых ракет, бомбардировщик Ту-2, управляемые аэроторпеды, ракетный перехватчик. В 1942 г. его перевели в ОКБ-16 при казанском авиазаводе № 16. В должности главного конструктора группы реактивных установок Королёв усовершенствовал авиационные ракетные двигатели для бомбардировщика Пе-2.

С. П. Королёв

В 1944 г. Королёва по личному указанию Сталина досрочно освободили и в 1945 г. командировали в Германию изучать трофейную ракетную технику. Годом позже его назначили главным инженером советско-германского ракетного института «Нордхаузен» и главным конструктором аналога «Фау-2» – баллистической ракеты Р-1. Конструктор одновременно занимался разработкой ракет Р-2, Р-5, Р-7. Ракету Р-1 после успешных испытаний Королёв сдал на вооружение в 1950 г. Тогда же распоряжением правительства СССР было создано ОКБ-1 НИИ-88 МВ СССР, а его начальником и главным конструктором стал Королёв.

В 1957 г. Королёв успешно испытал на полигоне № 5 в Казахской ССР (ныне космодром Байконур) двухступенчатую межконтинентальную баллистическую ракету Р-7 с отделяющейся головной частью массой 3 т и дальностью полёта 8000 км (Р-7А преодолела 11 000 км). Одновременно были созданы первые баллистические ракеты Р-11ФМ мобильного наземного и морского базирования.

С боевой ракеты Р-7, на базе которой было разработано 19 модификаций трехступенчатых и четырехступенчатых ракет-носителей, и началось триумфальное «шествие» в космос советской космонавтики под водительством Королёва.

Коротко самые выдающиеся достижения директора и главного конструктора ОКБ-1 (ОКБ вышло из состава НИИ-88 в 1956 г.).

4 октября 1957 г. на околоземную орбиту был выведен первый в истории человечества искусственный спутник Земли, что ознаменовало начало космической эры. «Он был мал, этот самый первый искусственный спутник нашей старой планеты, но его звонкие позывные разнеслись по всем материкам и среди всех народов как воплощение дерзновенной мечты человечества» (С. П. Королёв).

В 1959 г. три автоматических космических аппарата доставили на Луну вымпел СССР и сфотографировали обратную (невидимую) сторону естественного спутника Земли. Королёв обогнал американцев и обеспечил Советскому Союзу лидерство в «лунной гонке».

12 апреля 1961 г. весь мир праздновал полет человека в космос. Первым космонавтом стал Ю. А. Гагарин, которого доставил на орбиту первый пилотируемый космический корабль, разработанный Королёвым, – «Восток-1». В этом запуске приняли участие 32 министерства и ведомства страны, 123 предприятия. Вслед за Гагариным полетели Г. С. Титов (1961), первая женщина-космонавт В. В. Терешкова (1963), А. А. Леонов, первый в мире совершивший выход в открытый космос (1965), и другие космонавты.

С. П. Королёву принадлежит также приоритет в разработке пилотируемой долговременной орбитальной станции – космического корабля «Союз».

В проектах Королёва принимали участие сотни организаций и предприятий со всей страны, десятки тысяч человек. Удивительно, как Сергей Павлович мог всех их соединить в едином механизме и организовать слаженную безотказную работу. Он держал в голове весь комплекс задач – от замысла до воплощения, один мог заставить работать на себя всю страну, а своих сотрудников поддерживать в состоянии непреходящего творческого экстаза. «Как показало дальнейшее развитие космонавтики, равной ему по масштабу личности так и не появилось ни в России, ни в США». Недаром после смерти Королёва советская космическая программа стала давать сбои. Но это уже другая, посткоролёвская эпоха.

И. В. Курчатов, С. П. Королёв, М. В. Келдыш (знаменитая «Тройка К») – главные создатели ракетно-ядерного щита Советского Союза.

Келдыш, в 27 лет ставший доктором наук и в 35 – академиком АН СССР, принимал участие в основных разработках ядерной и ракетно-космической тематики. Был трижды награжден званием Героя Социалистического Труда, семь раз орденом Ленина, дважды Сталинской и Ленинской премией.

Ученый блестяще проявил себя как президент АН СССР, руководитель научных и производственных коллективов, автор научно-технических идей и вычислительных методов. «Особенности таланта М. В. Келдыша… заключались в умении предвидеть дальнейший ход развития науки. Из самых тонких физических экспериментов он делал такие математические выводы, что, казалось, ему доступна сама сущность вещей» (академик Ю. Б. Харитон).

По окончании физмата МГУ в 1931 г. будущий «теоретик космонавтики» был направлен в Центральный аэрогидродинамический институт (ЦАГИ), где добился поразительных результатов в решении некоторых научно-технических проблем, над которыми безуспешно бились авиационные конструкторы Европы и США. Так, например, он победил флаттер[17] крыла и оперения, внезапно разрушавший самолет при увеличении скорости полета. В конце 1930-х гг. флаттер стал препятствием в развитии скоростной авиации. Келдыш дал решение математической модели подавления флаттера и предложил конструктивные решения для его устранения. По словам самого математика, «своевременное решение этой задачи спасло много жизней лётчиков. Наша авиация не имела ни одного случая возникновения флаттера на скоростных самолётах. Характерно, что гитлеровские авиационные учёные намного отстали в разрешении этой проблемы. В германской авиации к 1941 г. имело место 140 случаев возникновения флаттера в полёте, которые привели к разрушениям самолётов».

В 1946–1950 гг. Келдыш возглавлял НИИ-1 Министерства авиационной промышленности (ныне центр его имени), а затем в течение 11 лет был научным руководителем этого учреждения, занимавшегося исследованиями космоса и созданием ракетно-космических систем.

В деятельности института ученый выделил три главных направления исследований: создание жидкостных ракетных двигателей (ЖРД); конструирование сверхзвуковых прямоточных воздушно-реактивных двигателей (СПВРД) и крылатых ЛА с этими двигателями; теплообмен, тепловая защита и газодинамика тел, движущихся с большими скоростями в атмосфере.

Одновременно Келдыш возглавлял в курчатовской Лаборатории № 2 (ЛИПАН) математическое расчетное бюро, занимался разработкой методов работы на быстродействующих ЭВМ и руководил организацией вычислительного центра 1-го Главного управления при Совмине СССР (ПГУ), отвечавшего за ядерный проект.

Келдыш-математик был нужен всем. Его разрывали на части авиационные конструкторы, физики-ядерщики, конструкторы космических объектов. До того, как вплотную заняться космосом, Мстислав Всеволодович три дня в неделю работал по атомному проекту и три дня – на авиацию.

«Однажды Сталин вызвал к себе Королёва и сказал, что надо делать «Фау-2» точную копию. Тот говорит, что это уже старая, неинтересная конструкция, потому что он уже придумал свою «семерку». И сказал, что есть человек, который все может рассчитать. И назвал фамилию Келдыша. А Сталин знал очень хорошо фамилии тех, кто участвовал в атомном проекте, и вообще тех, кто решал принципиальные вещи, и говорит: «Опять этот Келдыш!» (Владимир Губарев).

Разработав теоретические предпосылки полета королёвской ракеты Р-7 и вывода искусственных тел на околоземные орбиты, Мстислав Всеволодович приступил к осуществлению программ изучения космического пространства, Ученый внес неоценимый вклад в расчет и конструирование беспилотных баллистических и крылатых ракет (крылатая ракета дальнего действия «Буря» пролетела 6500 км), в том числе межконтинентальных, определение их оптимальных схем, характеристик и программ управления. Благодаря расчетам математика были осуществлены успешные запуски ИСЗ и космических кораблей, полеты автоматических межпланетных станций к Луне и планетам Солнечной системы. Каждая работа академика подтверждала его же кредо: «Ценность теории определяется тем, насколько общие положения позволяют понимать конкретные явления и решать конкретные задачи».

М. В. Келдыш

В 1953 г. Келдыш возглавил еще и отделение прикладной математики (ОПМ) Математического института им. В. А. Стеклова (МИАН). Вот лишь часть обширных работ, выполненных под научным руководством Келдыша в НИИ-1 и ОПМ для космической программы:

«Исследование траекторий облёта Луны и анализ условий фотографирования и передачи информации»;

«Баллистические возможности составных ракет»;

«Теоретические исследования по динамике полёта к Марсу и Венере»;

«Об активной системе стабилизации искусственного спутника Земли»;

«Орбиты спутников «Электрон»;

«Система гравитационной стабилизации ИСЗ. Оценка основных возмущений и предварительный выбор варианта».

И т. д.

В расчетном обосновании запусков ракет для Келдыша не было мелочей. При подготовке запуска первой автоматической станции к Марсу в 1960 г. «в составе научного оборудования на станции предполагалось разместить аппарат (спектрорефлексометр), который должен был определить, есть ли на Марсе вода, а тем самым – возможна ли на Марсе жизнь. Келдыш предложил испытать прибор в земных условиях. Прибор показал, что на Земле нет жизни, и был снят, что дало экономию в 12 кг» (Б. Е. Черток).

Занимаясь непомерной организационной работой, математик еще решал многие проблемы механики космического полёта, теории управления, астронавигации, баллистики и длительной теплозащиты сверхзвуковых крылатых аппаратов. Решал очень быстро и исчерпывающе. Из множества восторженных воспоминаний знаменитых коллег Келдыша приведем свидетельство космонавта А. А. Леонова:

«Келдыш – это русский самородок, это алмазная голова! За ним, как за каменной стеной, ничего не было страшно. Я присутствовал на Байконуре, когда космический корабль был выведен на орбиту неточно. Потребуются коррекции, но сколько? В. П. Глушко (он тогда был главным) приказал своему баллистику пойти просчитать это на компьютере. Тот ушёл.

Мстислав Всеволодович вынул из кармана коробку папирос «Казбек», что-то пером на ней прикинул и через полминуты сказал тихим спокойным голосом: «Двадцать коррекций». Глушко на него мельком взглянул, но не прореагировал. Через полчаса примерно вернулся баллистик. «Ну, сколько вы там насчитали?» – спросил Глушко. «Двадцать коррекций, Валентин Павлович»…»

Космические аппараты (КА) запускают с космодромов. Космодром представляет собой «комплекс сооружений, оборудования и земельных участков, предназначенный для приёма, хранения, сборки, испытаний, подготовки к пуску и осуществления запуска ракеты-носителя (РН) с КА, а также для контроля полёта РН на участке выведения» (В. П. Легостаев).

К этому определению надо добавить, что для функционирования космодрома требуется развитая транспортная сеть, включая аэродром, железнодорожные пути и бетонные шоссе, мощные системы энергопитания и водоснабжения, заправочные станции для ракетного топлива и сжатых газов, всевозможные центры – диагностический, информационно-технический, командный и др., материально-техническая база, зона отчуждения, жилая зона и т. д. И над всем этим висит, как дамоклов меч, обеспечение безопасности объекта и секретности.

В. И. Вознюк

В этой космической гавани РН и КА – всего лишь элементы сложнейшего механизма, управляемого руководителем, которого по его статусу стоит отнести к государственным мужам.

В мире насчитывается свыше 20 крупных космодромов, из них почти треть – в СССР-России (Плесецк, Байконур, Восточный и др.). Многих начальников космодромов можно назвать такими же покорителями космоса, как и прославленных ученых, конструкторов, космонавтов.

Создателем первого в нашей стране ракетного полигона и позднее на его основе космодрома Капустин Яр (КапЯр) стал в 1946 г. генерал-лейтенант артиллерии Василий Иванович Вознюк, уроженец городка Гайсин под Винницей на Полтавщине. Из-за войн и революций, выпавших на его детство и юность, Василий, связавший свою жизнь с Красной армией, только в 1939 г. сдал экстерном экзамены за 10 классов средней школы, после чего с должности начальника штаба артполка поступил в 1-ю Ленинградскую артиллерийскую школу им. Красного Октября, а затем на заочный факультет Военной академии им. М. В. Фрунзе и заочный факультет Артиллерийской академии.

Великую Отечественную войну майор Вознюк встретил в должности начальника штаба 7-й тяжелой противотанковой бригады. В октябре 1941 г. офицер был вызван в Москву и после аудиенции с И. В. Сталиным назначен начальником штаба группы гвардейских минометных частей («катюш») с прямым подчинением Ставке. О боевых заслугах начштаба можно судить по тому, как он за первый год войны был удостоен трех воинских званий и стал в 35 лет генерал-майором артиллерии.

Вознюк участвовал в Сталинградской, Одесско-Днестровской, Ясско-Кишиневской, Белградской, Будапештской, Балатонской, Венской операциях, освобождал Левобережную Украину, Донбасс, Молдавию, Бессарабию, Румынию, Болгарию, Венгрию, Югославию.

13 мая 1946 г. советское правительство приняло решение о начале испытаний нового ракетного вооружения, в том числе ракет дальнего действия, и строительстве государственного ракетного полигона, начальником которого назначили В. И. Вознюка. Генералу предстояло провести рекогносцировку, из семи огромных районов страны выбрать место для секретного объекта, создать управленческое ядро из проверенных в боях офицеров гвардейских минометных частей, набрать штаты, сосредоточить технику и оборудование, проложить подъездные пути, водоводы, ЛЭП и построить объект, что называется, «с колышка» до стартовых площадок – всего за несколько месяцев. Василию Ивановичу было не привыкать за день делать столько, с чем другой не управился бы и за неделю. Один лишь пример. Для сооружения стартовой позиции требуется переместить 1 млн м³ грунта, что соизмеримо с объемом пирамиды Хеопса (около 2,5 млн м³).

Место для полигона выбрали в степной местности на краю Волго-Ахтубинской поймы, в районе села Капустин Яр Сталинградской области (ныне Астраханской). В этом селе с начала XIX в. проживали чумаки, возившие соль с озера Баскунчак, и казаки. Поселок ракетчиков со временем превратился в город Знаменск. Село дало название полигону и затем космодрому (1962).

Трудностей и неудобств было с избытком. Из воспоминаний В. И. Вознюка: «Наша техника рождалась в годы послевоенной разрухи. Каждый гвоздь, кирпич, кусок шифера был на счету. Но для нас выделяли все необходимое, ведь речь шла об обороне страны. Стране угрожали новой войной, капиталисты не предполагали, что советские ученые и специалисты смогут в очень короткое время создать ракетно-ядерное оружие… Надо отдать должное тем, кто безропотно выехал в район с тяжелыми климатическими условиями, в абсолютно неблагоустроенный гарнизон. Это, по существу, еще не был гарнизон, а большой пыльный палаточный и земляночный лагерь. Надо представить, насколько трудно было в течение 4–5 месяцев (с мая по сентябрь) сосредоточить на полигоне несколько тысяч человек, обеспечить их питанием, водой, прачечными, теплым жильем, так как надвигалась суровая зима. Впечатление о местности и условиях расквартирования было удручающее: степь, такыры, солончаки, пески, колючки, жара и ветер, иногда переходящий в песчаные бури, и множество сусликов. Ни одного дерева, ни одного населенного пункта… С раннего утра и до позднего вечера на грунтовых дорогах стояло сплошное облако пыли. Машины двигались днем с зажженными фарами… Первая зима (с 1947 на 1948 год) была на редкость суровой – холодной и ветреной. Морозы доходили до 42 градусов. Природа как будто бы нарочно решила проверить стойкость и мужество этого громадного, быстро создаваемого гарнизона».

На будущий полигон первые офицеры прибыли 20 августа 1947 г. 14 октября из Германии пришла партия ракет «Фау-2» (А-4), и уже 18-го состоялся первый пуск баллистической ракеты в СССР.

С 1947 по 1957 г. Капустин Яр был единственным местом испытаний советских баллистических ракет Р-1, Р-2, Р-5 и т. д. В 1959 г. впервые в мире была запущена из шахтной пусковой установки ракета Р-12.

Василий Иванович возглавлял КапЯр 27 лет. За это время было совершено свыше 1000 успешных запусков, в том числе межконтинентальной крылатой ракеты «Буря», РН легкого класса, геофизических ракет «Вертикаль», ИСЗ серий «Космос» и «Интеркосмос», комплексов и ракет ПВО.

В 1961 г. В. И. Вознюк был удостоен звания Героя Социалистического Труда, ему было присвоено звание «гвардии генерал-полковник артиллерии». Труд ракетчика отмечен «Золотой Звездой» Героя Социалистического Труда, пятью орденами Ленина и другими наградами. Отдельную благодарность начальник полигона заслужил от целой плеяды генералов, ставших руководителями других ракетно-космических полигонов и космодромов.

В 1973 г. В. И. Вознюк ушел в отставку. Жил в Сталинграде (ныне Волгоград).

Многие ученые, военные, рабочие вспоминали руководителя КапЯра с теплом и признательностью. «Бесспорным является общее мнение тех, кто служил под началом Василия Ивановича, что это жесткий и требовательный генерал, умный, умеющий слушать, без признаков начальственного самодурства».

«Начальник полигона разбирался в ракетной технике, технологии испытаний так квалифицированно, что удивлял даже видавших виды профессионалов, включая генеральных конструкторов и самого главного конструктора С. П. Королёва».

«Два властных человека Вознюк и Королёв, бывало, сцеплялись насмерть, «пыль столбом стояла», по выражению многолетней домработницы Королёва. И в то же время не было у Сергея Павловича на КапЯре более надёжного соратника, чем Вознюк».

Скончался Василий Иванович 12 сентября 1976 г. Похоронен в г. Знаменске, на полигоне Капустин Яр. На могиле установлен бронзовый бюст.

Дорогу в космос прокладывали не только конструкторы и космонавты, но и биологи и медики. Без них это был бы путь в царство мертвых. Лет за 10–12 до первых полетов космонавтов ученые и врачи толком не знали, с чем столкнется пилот в безвоздушном пространстве и выживет ли он вообще.

Вот лишь малая часть вопросов, на которые медикам надо было ответить прежде, чем дать добро на полет человека в космос. Как космонавт перенесет перегрузки и невесомость? Как отреагирует на стресс? Сможет ли принимать питье и пищу? С какими видами излучения столкнется? Как повлияет на тонус и психику малое замкнутое пространство кабины, гиподинамия и длительная изоляция? И т. д.

Отвечать на эти вопросы было некому – не было даже понятия космической медицины. Ближе других к этой теме находились авиационные медики, которые в 1940-х гг. исследовали влияние на организм летчиков полетов в реактивных самолетах, но всё равно этого было недостаточно.

Кому-то всегда надо быть первым. И им стал начальник лаборатории Института авиационной медицины ВВС (с 1959 г. еще и космической) подполковник медицинской службы Владимир Иванович Яздовский. Выбор на него пал хоть и случайно, но закономерно.

Уроженец Ашхабада, Владимир обладал разносторонними талантами. Получил два высших образования: техническое в Самарканде (по окончании четыре года работал мелиоратором) и медицинское в Ташкенте. Был сталинским стипендиатом, старостой курса. Как и отец-полиглот, знал несколько западноевропейских языков, что помогло ему в дальнейшем быть в курсе зарубежных научных новинок по своей тематике. Окончив курс вокала в Ташкентской консерватории, пел в ГАБТ им. Алишера Навои. На старших курсах мединститута подготовил кандидатскую диссертацию по нейрохирургии, но не стал защищать ее, а в 1941 г. ушел добровольцем на фронт. Служил терапевтом и хирургом в штурмовом авиаполку, начальником медсанчасти 289-й штурмовой авиадивизии.

В. И. Яздовский

В 1947 г. был переведен в Институт авиационной медицины, в КБ А. Н. Туполева. С первых же дней проявил себя неуступчивым исследователем, не спешившим бездумно брать под козырек. «На крик главного отвечал: «Пока в кабине не исправите, акт приемки не подпишу». При этом сам уточнял, как можно улучшить. И Туполев «отомстил»: рассказал Королёву, что есть такой спец, которого он ищет, – и технарь, и врач. Состоялась краткая встреча в Петровском парке, Яздовский был сосватан в свой же институт, но на закрытую тематику» (Александр Песляк).

Предупредив, что работа предстоит секретная, Королёв представил Яздовского министру обороны СССР маршалу А. М. Василевскому и президенту АН СССР С. И. Вавилову. Те одобрили выбор Королёва и обещали оказывать (и оказывали) Владимиру Ивановичу всестороннюю поддержку. «Я почувствовал себя прямо-таки героем детектива, – вспоминал Яздовский. – В самом деле, скромно тружусь в своей лаборатории, начальство института ничего не подозревает, а я наношу визит за визитом, один значительнее другого, участвую в обсуждении задач новой отрасли науки – и все это в абсолютном секрете!»

Яздовскому выделили комнату, передали всю имевшуюся документацию по новому направлению, предоставили помощника. Начав с нуля, Владимир Иванович за год разработал научную доктрину космической биологии и медицины. В 1949 г. он представил в Президиум АН СССР методологию и программу исследований по обеспечению космических полетов животных. После их одобрения Яздовский приступил к биологическим исследованиям верхних слоев атмосферы и космического пространства, а также изучению медицинских проблем разработки скафандров и герметических кабин.

В распоряжении исследователя были самые разные биообъекты – лисы, морские свинки, мыши, мухи, растения, бактерии, но «избранными» стали 42 собаки. Яздовский вспоминал: «Когда я изложил Сергею Павловичу наши соображения «за» собак, он весело ответил:

– Хозяин – барин! Решайте сами. Собака так собака, я не возражаю. Пусть послужит человеку и в космосе…»

Первый в мире успешный запуск собак Цыгана и Дезика на геофизической ракете Р-2А на высоту 100 км, состоявшийся 22 июня 1951 г., доказал возможность безопасного пребывания на космических высотах живых организмов в герметической кабине. В дальнейших экспериментах ученый изучал влияние на организм собак ускорений и невесомости. В 1957 г. был запущен ИСЗ-2 с Лайкой. В своей книге «На тропах Вселенной» (1996) ученый пишет: «По каналам телеметрии мы получили данные, что перегрузки прижали собаку к лотку контейнера, но она была спокойна, не дергалась. Пульс, частота дыхания повысились в 3 раза. На электрокардиограмме не отмечалось никакой патологии. Потом все показатели постепенно стали приходить к норме. Медики отмечали умеренную двигательную активность. В невесомости Лайка чувствовала себя вполне нормально. Радостный, я докладывал государственной комиссии: «Жива! Победа!» Поэтому можно без преувеличения сказать, что космический полет Лайки, на подготовку которого было отведено менее одного месяца, ознаменовал не только начало космической эры человечества (а это подтверждено специальным постановлением конгресса Международной астронавтической федерации в сентябре 1967 г.), но и трансформацию космической медицины в науку, имеющую большое теоретическое и прикладное значение».

Полеты на возвращаемых КК-спутниках Земли собак Белки и Стрелки стали прологом полета человека.

С 1953 г. Яздовский руководил наземными испытаниями в барокамерах, сурдокамерах, бассейнах и т. д., в которых участвовала группа военнослужащих, отобранных из авиационных школ, а также добровольцы – сотрудники института. Первоначально было отобрано 17 человек, т. н. «нулевых космонавтов»: Б. Бычковский, В. Девятка, Ф. Шкиренко, В. Добыко и др. В дальнейшем их число не превышало 80 человек. По воспоминаниям участников, «эксперименты шли каждый день, но каждому из испытуемых нельзя было участвовать в них более одного раза в неделю».

Начиная с 1958 г. Яздовский возглавлял специальные исследования по медицинскому обеспечению безопасности пилотируемых полетов, руководил разработкой системы отбора, подготовки, тренировки кандидатов в космонавты. Ученый осуществил медицинскую подготовку 6 космонавтов первого отряда – Ю. Гагарина, Г. Титова, А. Николаева, П. Поповича, В. Терешковой и В. Быковского.

Став первым профессором по специальности «Космическая биология и медицина», Яздовский вошел в Совет главных конструкторов.

С 1964 по 1967 г. профессор работал в Институте медико-биологических проблем Минздрава СССР заместителем директора по науке. Затем перешел в НИИ «Биотехника» главным научным сотрудником, где разработал биологические системы обеспечения условий для жизни в будущих длительных космических полетах.

Скончался Владимир Иванович Яздовский 17 декабря 1999 г. в Москве.

Василий Павлович Мишин в течение 20 лет являлся заместителем первого главного конструктора ОКБ-1[18] С. П. Королёва, а после кончины Сергея Павловича и его преемником. Им обоим выпало нелегкое счастье быть пионерами советского ракетостроения и практической космонавтики, сотворцами многих научно-технических свершений. А вот ответственность за неизбежные промахи в сложнейшей космической кооперации пришлось нести уже одному Мишину. Притом что это была не его вина, а скорее беда.

В. П. Мишин

В. П. Мишину довелось жить в трех государствах: Российской империи, СССР и РФ. Уроженец деревни Бывалино в Богородском уезде Московской губернии, Василий окончил в 1932 г. московскую школу-семилетку и поступил в фабрично-заводское училище при Центральном аэрогидродинамическом институте (ЦАГИ). Работал слесарем в ЦАГИ, посещал вечерние подготовительные курсы при втузе. В 1935–1941 гг. Мишин учился на факультете вооружения в МАИ; проходил заводскую практику на Химкинском авиазаводе; стал инструктором-планеристом в планёрной и лётной секции аэроклуба МАИ.

В годы войны Мишин в авиационном ОКБ В. Ф. Болховитинова разрабатывал системы вооружения самолетов, в том числе истребителя-перехватчика с ЖРД БИ-1; был удостоен ордена Красной Звезды.

В 1945 г. 28-летний подполковник был командирован в Германию, где в составе спецгруппы изучал баллистическую управляемую ракету «Фау-2» (А-4). Там судьба свела его с С. П. Королёвым, заместителем которого в ОКБ-1 он стал в 1946 г.

В ОКБ-1 Мишин возглавлял исследования и проектные разработки нескольких серий баллистических и геофизических ракет. В 1953 г. была создана первая стратегическая ракета Р-5 с дальностью полёта до 1200 км, в 1955 г. – ракета Р-11 ФМ с базированием на подводной лодке. После успешного испытания ракеты Р-5М с ядерным зарядом в 1956 г. В. П. Мишин был удостоен звания Героя Социалистического Труда.

В 1957 г. с помощью двухступенчатой МБР Р-7 был запущен ИСЗ-1. Созданные на базе Р-7 трёхступенчатая РН «Восток» и четырехступенчатая «Молния» вывели в космос тяжёлые спутники, АМС к Луне, Марсу и Венере, пилотируемый КК «Восток», аппараты, позволившие установить радио- и телевизионную связь с районами Дальнего Востока и Сибири. Следующей модификацией стала РН «Восход», которая вывела на орбиту пилотируемые КК с экипажами из двух и трех космонавтов и позволила осуществить первый выход в открытый космос. Приступили к созданию сверхтяжелой РН Н-1 (стартовая масса 2735 т), которую собирались использовать для отправки к Венере и Марсу тяжелого межпланетного корабля, а с началом «лунной гонки» для запуска к Луне лунного пилотируемого комплекса ЛЗ.

После смерти Королёва Мишин руководил разработкой ракетно-космического комплекса «Союз», предназначенного для программ «Салют», «Зонд», «Союз» – «Аполлон», «Салют-6» – «Союз» – «Прогресс», «Мир», МКС. При участии Мишина были запущены АМС серий «Венера», «Вега», геостационарные спутники «Радуга», «Горизонт», «Экран».

Руководителя ЦКБЭМ преследовали провал за провалом. В 1967 г. не сработала парашютная система КК «Союз-1» – погиб летчик-космонавт Владимир Комаров. В 1971 г. при спуске аппарата «Союз-11» погибли космонавты Георгий Добровольский, Владислав Волков и Виктор Пацаев. Вину за случившееся возложили на В. П. Мишина. Неудачными были и четыре испытательных запуска «царь-ракеты» Н-1. Тем временем американцы уже несколько раз слетали к Луне. Де-факто «лунную гонку» Советский Союз проиграл. По большому счету ничего удивительного в том не было. В США «лунная гонка» началась в 1961 г., сразу же после полета Юрия Гагарина, – импульс придал конструкторам NASA президент Дж. Кеннеди. В СССР спохватились только через три года. Время было потеряно. В тщетной попытке наверстать упущенное партийные и хозяйственные руководители, в первую очередь секретарь ЦК КПСС Д. Ф. Устинов, «давили» на Королёва и на сменившего его Мишина. Трагедии и неудачи стали закономерным следствием недоработок и аврала.

Василий Павлович тесно сотрудничал со многими учеными и главными конструкторами КБ и НИИ – с В. П. Барминым, А. М. Исаевым, В. И. Кузнецовым, А. Ю. Ишлинским, Н. А. Пилюгиным, Б. В. Раушенбахом и др. Мишин был суров в общении, принципиален, часто шел напролом. Его жесткий характер хорошо ощущали на себе подчиненные, особенно заместители и помощники. «Мишин обладал удивительной способностью наживать себе врагов и в начальственных кабинетах, и среди коллег». «Не сработался» Мишин и с Устиновым.

Судьбу главного конструктора решили два письма. Одно письмо он направил сам – Л. И. Брежневу. В нем Мишин критиковал «организацию работ в области ракетно-космической техники, которыми руководил Д. Ф. Устинов». Письмо попало не к Брежневу, а к Устинову. Другое письмо направили в ЦК КПСС заместители Мишина – К. Д. Бушуев, Б. Е. Черток, К. П. Феоктистов, Д. И. Козлов и С. С. Крюков. Ближайшие соратники Василия Павловича просили сменить руководство ЦКБЭМ. «Неожиданно для всех» Мишина освободили от обязанностей главного конструктора. Разработка ракеты Н-1 была прекращена, хотя две ракеты были готовы к испытаниям и по прогнозам ракетчиков могли быть успешными. «На ракете-носителе были реализованы сотни доработок по результатам предыдущих 4 пусков, а также придуманных «на тот случай, если…». Будущая лунная база, огромная МКБС[19], экспедиция на Марс, космические радиотелескопы с антеннами диаметром в сотни метров, многотонные спутники связи, висящие на геостационарной орбите, – всё это во вполне осязаемых проектах было связано с H-1. Только теперь до нас начало доходить, что мы действительно теряем вместе с H-1 межпланетные и другие не столь фантастические перспективы» (Б. Е. Черток).

С 1974 г. Мишин возглавлял в МАИ созданную им кафедру проектирования и конструкции летательных аппаратов, которая была основой факультета летательных аппаратов.

Академик успешно разрабатывал «современные концепции проектирования РН многоразового использования и новые принципы построения самолётов с реактивными органами управления, осуществляющими вертикальные взлёт и посадку».

Лауреат Ленинской и Государственной премий, кавалер многих орденов и медалей, действительный член Международной академии астронавтики скончался 10 октября 2001 г.

P.S. В 2000 г. В. П. Мишин поведал корреспонденту газеты «Труд» Виталию Головачеву о причине срыва советской Лунной программы: «Если бы не интриги наверху, подковерная борьба, в которой участвовали Устинов и другие партийные бонзы, если бы не широкомасштабные параллелизм и дублирование в работе КБ и предприятий, страна могла бы, используя втрое меньший промышленный потенциал, добиться гораздо больших успехов в космосе».

Рассказал академик и о том, как после отставки у него «отобрали пропуск на завод, запретили посещать его без спецразрешения, лишили служебной машины. Не дали даже… забрать часть оставшихся личных вещей», о том, как ему было «муторно на душе» в ясный майский день, как едва не покончил с собой из служебного пистолета, который не успел сдать.

«Кто знает, чем могло бы всё завершиться, но вмешался господин случай, – пишет Головачев. – К Мишину зашел живший неподалеку выдающийся конструктор артиллерийского вооружения генерал-полковник Василий Грабин, тоже отправленный в отставку. Он-то и сумел отговорить Мишина от рокового шага, рассказал, как сам в свое время был готов спустить курок. «Не торопись, Василий Павлович, – убеждал Грабин соседа, – жизнь переменчива».

На счастье, убедил…

После того тяжелейшего дня Мишин прожил еще 27 лет».

С развалом СССР достоянием гласности стали многие секреты советской ракетной техники и космонавтики, имена ученых и конструкторов МБР, РН и КК, тайны, окружавшие их достижения и провалы. И всё же не обо всех деятелях говорилось как должно. Когда речь заходила о Михаиле Кузьмиче Янгеле, «так случилось, что при его жизни о нем вообще ничего не писали, а после смерти – куда меньше, чем он того заслуживал» (Я. Голованов). О Янгеле было известно, что одна из его ракет при испытаниях на полигоне Байконур (тогда Тюра-Там) взорвалась и унесла жизни многих людей, в том числе главнокомандующего ракетными войсками СССР маршала М. И. Неделина. Писали о том, что Янгель в конце своей жизни стал «отцом» самой мощной в мире МБР «Воевода», прозванной натовцами «Сатаной». А еще на Западе считали Янгеля немецким ракетчиком, которого Советы выкрали из Германии во время войны.

Главные свершения конструктора пришлись на период становления советской космонавтики и создания ракетно-ядерного щита страны, а до этого у него была биография, типичная для советского инженера сталинской эпохи.

Миша Янгель родился в многодетной (12 детей) крестьянской семье в деревне Зырянова Нижне-Илимского района Иркутской губернии. По окончании семилетки и ФЗУ подросток стал рабочим на текстильной фабрике, изготавливавшей ткань перкаль, которая шла на обшивку крыльев и фюзеляжа самолетов. «Коммунары решили посетить военный аэродром, познакомиться с летчиками и увидеть вблизи самолеты… После первого знакомства Михаила с аэропланом у него и зародилась мечта об авиации».

М. К. Янгель

В 1931 г. Янгель поступил в МАИ. Получив «красный» диплом, инженер-механик занимался в КБ Н. Н. Поликарпова проектированием истребителей. В годы Великой Отечественной войны работал начальником цеха, выпускавшего самолеты для фронта, зам. главного инженера в КБ А. И. Микояна и ведущим инженером в КБ В. М. Мясищева. После войны изучал опыт авиастроения в США.

В 1950 г. Янгель с отличием окончил Академию авиационной промышленности и стал работать в НИИ-88 (ныне АО ЦНИИмаш), где в должности начальника отдела в КБ С. П. Королёва, а затем его заместителем занимался ракетно-космической тематикой.

Проявив «чудовищную работоспособность», Михаил Кузьмич предложил несколько перспективных идей, в том числе применение в МБР высококипящих компонентов топлива и автономную систему управления. Дочь Янгеля Людмила вспоминала: «Спор между отцом и Сергеем Павловичем был сугубо технический. У одного – кислота, у другого – кислород. Отец за автономную систему управления, Королёв – против». В отличие от королёвских янгелевские ракеты могли длительно сохранять свою боеготовность и требовали меньшее время на подготовку к старту.

Отношения между двумя ракетчиками обострились, когда Янгеля в 1952 г. назначили директором НИИ-88 и в его подчинении оказалось КБ Королёва. Два руководителя были как две хозяйки на одной кухне. Королёв не привык подчиняться своим бывшим работникам. Для Янгеля же приоритетом было не кресло, а возможность воплотить свою идею. Взвесив всё, Михаил Кузьмич ушел на должность главного инженера НИИ-88, где и занялся своим проектом.

В 1954 г. М. К. Янгеля назначили главным конструктором и начальником ОКБ-586 (с 1966 г. КБ «Южное»), созданного на базе днепропетровского ракетного завода. Первым детищем Янгеля стала ракета средней дальности Р-12. В 1957–1958 гг. состоялись успешные пуски ракеты, после чего она была принята на вооружение.

В 1959 г. ОКБ посетил Н. С. Хрущев. Впечатленный увиденным, первый секретарь ЦК КПСС на ГА ООН заявил на весь мир: «У нас производство ракет поставлено на конвейер. Недавно я был на одном заводе и видел, как там ракеты выходят, как колбасы из автомата». Своим спичем докладчик не только попугал империалистов, но и раскрыл им местонахождение завода – догадаться было нетрудно, зная маршрут поездок Хрущева по стране. Размещение ракет Р-12 на Кубе привело к Карибскому кризису.

Первая советская двухступенчатая МБР на высококипящих компонентах топлива с автономной системой управления Р-16 поступила на вооружение в 1962 г. При подготовке первого пуска этой ракеты 24 октября 1960 г. произошла крупнейшая в истории ракетной техники катастрофа. Погибли все, кто находился от ракеты в радиусе 100 м (от 74 до 126 человек). Янгель чудом остался жив. Он отошел в курилку вместе с двумя коллегами обсудить, как надавить на М. И. Неделина, чтобы тот велел прекратить работы, и в этот момент произошла катастрофа. По приказу маршала неполадки в системе автоматики устраняли без слива топлива. Это и вызвало взрыв.

Государственная комиссия под председательством Л. И. Брежнева причиной катастрофы назвала «грубейшее нарушение мер безопасности». Брежнев посетил в госпитале выживших, послал свой самолет в Ташкент за фруктами и соками для раненых и не стал искать виновных. «Вы сами наказали себя», – был его вердикт. Когда Янгель докладывал о несчастье по телефону Хрущеву, тот спросил: «А где в это время находился технический руководитель испытаний?» Хрущев позвонил Королёву и спросил: «Что делать с Янгелем?» Тот ответил: «Это могло случиться и у меня – новая техника».

Скорбь по погибшим не оставляла Михаила Кузьмича до последних его дней. После катастрофы 49-летний конструктор перенес второй инфаркт (их у него было пять). «В больнице академик, с трудом удерживая карандаш в обожженных руках, рисовал план стартовой площадки и снова и снова пересказывал события, предшествовавшие аварии».

Дальнейшие испытания ракеты Р-16 показали ее высокую надежность и точность. Янгелем были разработаны шахтные пусковые установки, защищавшие ракеты от ракет противника и позволявшие производить более эффективные пуски. (Хрущев любил в приватной беседе щегольнуть тем, что это он, как бывший шахтер, предложил конструктору «шахтную идею».) Ракеты Р-16 стали основой Ракетных войск стратегического назначения.

На базе разработанных боевых ракетных комплексов Михаил Кузьмич создал космические носители серии «Космос», «Циклон», Н1-ЛЗ для полетов на Луну и планеты Солнечной системы, КК «Космос», «Интеркосмос», «Метеор», «Целина».

По воспоминаниям, Янгель «изнывал на административной работе, на разных совещаниях. Он был конструктором. Уравновешенный, мягкий. Однако когда нужно было отстаивать свою позицию, был достаточно принципиальным. Он никогда не кричал. Очень хорошо умел слушать. Располагал к откровенности. Когда он говорил сотруднику: «Я тебе поручаю, я тебе доверяю», – это было гораздо больше, чем приказ».

В 1969–1971 гг. конструктор приступил к разработке самой мощной МБР Р-36 «Воевода». Эта ракета могла доставлять на орбиту полезный груз до 9 т. На испытаниях она улетела на 14 000 км. В ней впервые использовался т. н. «минометный старт», который единственный позволял запускать ракеты с борта подводной лодки в подводном положении. После смерти Янгеля Р-36 и ее модификации доводил его соратник и ученик В. Ф. Уткин. КБ «Южное» получило имя академика.

P.S. Янгель всю жизнь ходил по-над пропастью и под Богом. Его дочь Людмила вспоминала: «Когда отец работал в КБ Поликарпова, на него написали донос. Обвинили в том, что он – сын кулака, который скрывается в тайге. На самом деле моего деда уже три года не было в живых. Спас отца Поликарпов: «Немедленно пишите заявление на отпуск и поезжайте домой. Привезите необходимые документы».

Поехал. А деревушка отца находилась в такой глухомани, где говорили: «Это близко, всего два месяца ходьбы до железной дороги». Да еще через Ангару надо переправляться. Декабрь. Мороз за 50, рельсы лопаются, а река не замерзла. Течение сильнейшее, только льдины плавают. Чудом остался жив: туман, лодку километра на четыре снесло. Еще чуть, и попал бы в водопады. Но вернулся с документами».

Воспоминания об академике АН СССР В. Н. Челомее разноречивы. Мемуаристы восхищаются его талантами ученого, инженера, конструктора, организатора и руководителя производства, но, как только речь заходит о взаимоотношениях Челомея с ракетчиками-конкурентами С. П. Королёвым и М. К. Янгелем, пишут о том, какой он был хитрец, интриган и манипулятор. Впрочем, это зависит от ангажированности авторов.

«В нем странным образом уживались, казалось бы, совершенно исключающие друг друга качества: с одной стороны – авантюризм в технике, с другой – абсолютная честность и строгость в подходах ко всему, что касалось науки, – писал о Челомее авиаконструктор академик Е. А. Федосов. – Он был прекрасным механиком-аналитиком, одним из ведущих специалистов в области теории колебаний».

В. Н. Челомей зачастую приступал к проектам глобального масштаба, сложнейшим космическим программам и разработкам МБР без какого-либо научно-технического задела, чуть ли не с чистого листа. Ученый «шел к намеченным целям путями, которыми до него никто не ходил… Он брался совершенно безбоязненно за эти крупнейшие проекты, руководствуясь одним правилом: «Главное – раскрутить маховик, а когда сделаешь это, то он уже сам будет крутить тебя». Поэтому он «раскручивал маховик», подключая к реализации своих планов как можно больше организаций, НИИ, ученых, инженеров – и что же? Как правило, техническая система действительно «поддавалась» ему».

Владимир с детства проявлял интерес к науке, особенно механике. Это увлечение привело уроженца города Седлеца (Российская империя; ныне Польша, 90 км от Варшавы) в Киевский авиационный институт, где он занялся научной работой и публикацией статей. «Летом 1935 г. во время практики на Запорожском моторостроительном заводе молодой студент продемонстрировал незаурядные знания и способности. Завод никак не мог ввести в серийное производство поршневой авиационный двигатель «мистраль-мажор», лицензия на выпуск которого была куплена во Франции. Одна из секций коленчатого вала постоянно ломалась. Французские инженеры объясняли поломки низким качеством металла. Попробовали увеличить толщину коленвала, но из этого ничего не вышло. Владимир Челомей, проведя необходимые расчеты, предложил, напротив, уменьшить его толщину, чтобы вывести систему из резонансной зоны. Это решило проблему».

В. Н. Челомей

В 1941 г. Челомей возглавил отдел реактивных двигателей в Центральном институте авиационного моторостроения в Москве. Там им был создан пульсирующий ВРД. Через три года Владимир Николаевич стал главным конструктором и директором ОКБ опытного завода № 51 (сегодня НПО машиностроения), на котором за год был изготовлен самолет-снаряд 10X, ставший прототипом морских крылатых ракет, которые конструктор разрабатывал затем в руководимом им ОКБ № 52. В конце 1950-х гг. КБ Челомея приступило к созданию МБР и КА.

Ракетчик ковал «ядерный щит» СССР. Его изделия – МБР УР-100, УР-500 (РН «Протон» и «Протон-М»), используемые до сих пор; ИСЗ «Протон», «Полёт», «Космос-1267»; орбитальные станции серии «Алмаз» («Салют-3», «Салют-5»); пилотируемый корабль ТКС и др. За свои военные разработки Челомей был прозван на Западе «космическим ястребом».

Параллельно ученый занимался исследованиями динамики машин и динамической устойчивостью упругих систем, теорией колебаний и теорией сервомеханизмов. Научная карьера Челомея сложилась блестяще. В 1952 г. он стал профессором МВТУ им. Баумана, в 1962 г. – академиком АН СССР, в 1974 г. – действительным членом Международной академии астронавтики.

За свои труды конструктор был дважды удостоен звания Героя Социалистического Труда, пяти орденов Ленина, Ленинской и трех Государственных премии СССР.

Сегодня многими историками науки признано, что главными создателями советской ракетной техники и космонавтики являются С. П. Королёв, М. К. Янгель и В. Н. Челомей. Первыми начали осваивать ракетно-космическую целину Королёв и Янгель. К ним, не побоявшись жесткой конкуренции, примкнул и Челомей, использовавший не только свои наработки, знания и опыт, но и многочисленные связи в МО, научном мире и правительстве страны. Достаточно сказать, что ему патронировал сам Н. С. Хрущев, чей сын Сергей 10 лет проработал в КБ Челомея. Этим фактом чаще всего и пеняют Владимиру Николаевичу.

Ожесточенные споры между тремя главными конструкторами на всевозможных совещаниях называли «малой гражданской войной (ракетчиков)». Споры за место в системе боевых МБР не стихли, а разгорелись с новой силой после смерти Королёва в 1966 г., о чем можно прочесть в книге Б. Е. Чертока «Ракеты и люди».

«Челомей выступает артистически, Янгель – пусть внешне и скромнее, но тоже убедительно. У них принципиально разные концепции построения наших ракетных стратегических систем…

«Брат пошел на брата, сын – на отца», – иронизировали в коридорах министерств. Старые знакомые и друзья при встречах выясняли отношения с позиции «ты за кого?»… В «гражданскую войну» была вовлечена и Академия наук… Смягчение «гражданской войны» произошло после нескольких заседаний Совета обороны, на которых его председатель Л. И. Брежнев должен был отдать предпочтение той или иной концепции, каждая из которых стоила бы нашей стране много больше, чем американские затраты на всю программу лунной экспедиции с 1961 по 1972 год. Брежнев колебался. Явных стратегических недостатков и очень убедительных преимуществ, которые позволили бы некомпетентному руководителю принять безошибочное решение, на поверхности не было. Он, конечно, отдал бы предпочтение родному Днепропетровску. Но его покорял неотразимый артистизм Челомея, защищавшего свои универсальные «сотки», которые не только могут буквально засыпать всю территорию США, а в случае чего послужат еще и средством противоракетной обороны. К тому же Челомея однозначно поддерживал новый министр обороны Гречко. Но и у Янгеля, который на высоких совещаниях докладывал очень сдержанно по сравнению с экспрессивной увлеченностью Челомея, были убедительные аргументы. Ракета Р-36 очень перспективна… Наконец, сам Келдыш хоть и соблюдает видимый нейтралитет, но явно симпатизирует Янгелю. И Брежнев принял решение по китайскому рецепту: «Пусть расцветают сто цветов!» В серийно-массовое производство и на вооружение ракетных войск по решению Совета обороны пошли и янгелевские, и челомеевские ракетные комплексы».

P.S. Специалисты до сих пор сожалеют, что один из крупнейших проектов Челомея (1960-е гг.) – интегрированный оборонно-наступательный океаническо-сухопутно-космический комплекс – не был реализован и остался невостребованным советской и российской оборонной промышленностью. Этот уникальный проект, в отличие от всех остальных, разработанных в те годы для защиты только столицы, обеспечивал безопасность всей территории Советского Союза от ядерной угрозы и от массированного ракетно-ядерного удара. При этом предложенная Челомеем система ПРО размещались не только на суше, но и на море, и в космосе.

В мае 1946 г. вышло постановление СМ СССР о создании отечественной баллистической ракеты. Руководителем работ был назначен начальник 3-го отдела СКБ НИИ-88 С. П. Королёв. Систему управления ракетой должен был разработать заместитель главного инженера этого же НИИ Б. Е. Черток. Поскольку эта система состояла из нескольких подсистем, которых не было ни на бумаге, ни в металле, ему пришлось искать специалистов в других организациях.

Б. Е. Черток обратился в МЭИ, на недавно образованный радиофакультет. На совещании в присутствии декана факультета Владимира Александровича Котельникова конструктор рассказал о программе работ НИИ-88, принципах и проблемах управления полетом ракет, необходимости создания новых систем многоканальной телеметрии и надежного радиоконтроля траекторий полета по всей трассе.

Черток вспоминал: «В результате этого совещания через короткое время на радиофакультете началась интенсивная разработка систем радиоконтроля траектории и телеизмерений. Эта работа потребовала создания в институте межфакультетского сектора спецработ (ОКБ). У Котельникова вскоре появился молодой энергичный и инициативный помощник – Алексей Федорович Богомолов… ОКБ МЭИ прославилось многими оригинальными нестандартными разработками. Даже когда их идеи опережали технологические возможности промышленности, они являлись сильнейшим стимулом для разработчиков радиоэлектронных систем ракетно-космической отрасли… Академик Котельников, став вице-президентом Академии наук, вице-президентом Международной академии космонавтики, председателем совета «Интеркосмос», навсегда связал свою деятельность с космосом. Мы регулярно встречаемся на торжественных заседаниях по случаю Дня космонавтики и по многим другим поводам. И Владимир Александрович не забывает напоминать: «А ведь, Борис Евсеевич, это вы меня когда-то втравили в эту космонавтику».

В. А. Котельников

«Втравленность в космонавтику» не помешала Котельникову заниматься еще и математикой, радиофизикой, радиотехникой, электроникой, информатикой, криптографией, педагогикой (профессор создал несколько научных школ). При этом коллеги поражались, что «сердцевину его профессиональной личности составляет не ученый теоретик, не педагог высшего класса, а инженер, в совершенстве владеющий тем, что называется «инженерным искусством». Именно из инженерных задач выросли его основные теоретические работы. Инженерному искусству, как и любому другому, невозможно научить. Способность к нему должна быть заложена от рождения» (К. А. Победоносцев).

Способность к решению инженерных задач Владимир, уроженец Казани, проявил в старших классах средней школы. На первом курсе института сконструировал первый в нашей стране прибор «Тройной характерограф». В 1930 г. выпускник Московского энергетического института (МЭИ) в НИИ связи возглавлял группу, занимавшуюся разработкой передачи шифрованного сигнала на большие расстояния. Затем поступил в аспирантуру МЭИ. Сменив несколько институтов, где он был начальником лабораторий, Котельников в 1944 г. возглавил кафедру основ радиотехники (руководил ею до 1980 г.) и деканат радиофакультета МЭИ. К этому времени ученый решил несколько сложнейших задач.

В 24 года предложил и доказал фундаментальную «Теорему отсчетов» («Теорему Котельникова»), положившую начало теории информации, цифровым системам передачи сообщений, управления, кодирования и обработки информации.

Сконструировал первую в нашей стране многоканальную буквопечатающую радиоустановку, значительно превосходившую по своим параметрам зарубежные аналоги.

Создал лучшую в мире многоканальную телефонно-телеграфную аппаратуру радиосвязи, которую установили на линии Москва – Хабаровск.

Впервые сформулировал и доказал основополагающую в развитии криптографии теорему.

Разработал не поддающиеся расшифровке системы кодирования речи для закрытой (в том числе правительственной) радиосвязи.

И т. д.

Котельников одинаково легко решал теоретические и инженерные проблемы. Под стать профессору был и коллектив созданного им спецсектора. В сжатые сроки была спроектирована радиотелеметрическая наземная система «Индикатор-Т» – прототип «Трала», с помощью которой была отработана королёвская ракета Р-7. «Нетрадиционные технические решения… позволили в 1949 г. создать станцию, которая до сих пор еще эксплуатируется в составе полигонных комплексов МО РФ… В спецсекторе были созданы уникальные радиоэлектронные системы для ракет и КА гражданского и военного назначения… Как главный конструктор спецсектора в 1947–1953 гг. Котельников входил в межведомственный Совет главных конструкторов, который возглавлял С. П. Королёв».

Но и в эти годы, когда Королёв выжимал из своих коллег все соки, Владимир Александрович не замыкался на космосе. Параллельно он разработал телеметрическую аппаратуру для самолетов, создал теорию потенциальной помехоустойчивости, опередившую время на 10–20 лет, заложившую основы статистической радиофизики. Всех достижений ученого не перечесть. Статьи по проблемам радиофизики он публиковал до 1997 г. Многие из них легли в основу создания современных радиотелескопов и радиолокаторов, с помощью которых были получены детальные трехмерные изображения поверхности планет и проведены высокоточные измерения расстояний до них. В первой половине 1960-х гг. были проведены эксперименты по радиолокации Венеры, Меркурия, Марса, Юпитера и с высокой точностью было «определено значение астрономической единицы; создана и подтверждена дальнейшими измерениями новая теория движения внутренних планет Солнечной системы, использующая релятивистские уравнения небесной механики, базирующиеся на общей теории относительности, в которых учитывается изменение свойств пространства и времени под влиянием поля тяготения. Эти исследования привели к повышению точности измерения размеров Солнечной системы более чем в 100 раз, что имело исключительно важное значение и для астрономии, и для управления полетами дальних космических кораблей» (Н. С. Кардашев, А. Д. Кузьмин и др.).

В 1953 г. Котельников принял участие в образовании Института радиотехники и электроники (РЭО), который возглавлял до 1987 г. После ухода с этого поста оставался почетным директором, председателем ученого совета института до конца своей жизни. Сегодня РЭО носит его имя.

78-летний творческий путь академика усыпан заслуженными наградами. Он – дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской, двух Сталинских и иных премий, кавалер шести орденов Ленина и еще пяти орденов, четырех золотых медалей и прочих наград.

Андрей Николаевич Котельников скончался 20 октября 1987 г. в возрасте 97 лет.

P.S. «По воспоминаниям одного из его учеников А. Л. Зиновьева, сменившего В. А. Котельникова на посту декана РТФ в МЭИ, с ним «…было нетрудно вступать в беседу и находить общий интерес. Единственно, чего он никогда не допускал, это грубого слова, и не прибегал к нему сам. Чтобы завязать с ним беседу, достаточно было затронуть либо какую-нибудь оригинальную или малопонятную тему (например, НЛО, телекинез, парапсихология и пр.), либо заговорить о хобби. Свои пристрастия Котельников не выпячивал, но и не скрывал. Очень увлекающийся человек, он всегда старался глубоко разобраться в предмете своего увлечения…

Как всякий уважающий себя умелец, восстановлением бытовой электро- и радиоаппаратуры всегда занимался сам. Любил спорт и зимой катался не только на обычных, но и на горных лыжах».

Алексей Федорович Богомолов – уроженец деревни Ситское Юхновского района Калужской губернии[20]. От деревни до Калуги, где с 1892 по 1935 г. жил и работал отец космонавтики – К. Э. Циолковский, всего 106 км. Кто его знает, может, энергии ученого-самоучки хватило, чтобы зарядить всех калужан тягой к космосу? Во всяком случае, калужская земля дала космонавтике будущего главного конструктора систем радиотелеметрических измерений и контроля траектории полёта ракет-носителей.

По окончании школы-семилетки и 1-го Московского института трудового воспитания Алексей работал электромонтажником, бригадиром, старшим электриком в «Стройэлектро». Через три года его направили в Московский энергетический институт, где он обучался по специальности «Передача электрической энергии и объединение электрических систем». С отличием окончив институт, Богомолов продолжил обучение в аспирантуре МЭИ. В 1939 г. Совнарком СССР учредил стипендии им. Сталина. Богомолов стал сталинским стипендиатом. Для лиц, пишущих в вузах диссертации на соискание степени кандидата наук, было выделено 100 стипендий по 1000 рублей в месяц каждая. (Для справки: средняя месячная зарплата в вузах составляла около 350 рублей.)

Аспирант подготовил диссертацию, но защититься не успел, так как началась Великая Отечественная война. После прохождения спецкурсов при Ленинградской военной электротехнической академии связи А. Ф. Богомолов участвовал в войне как инженер по радиолокации зенитно-артиллерийских частей ПВО Ленинградского фронта. Участвовал в обороне и снятии блокады Ленинграда.

В 1945 г. старшего лейтенанта Богомолова отозвали из армии и вернули в МЭИ на «Кафедру радиотехнических приборов». «Алексею Федоровичу посчастливилось не растерять здоровье на фронте, да и природа, когда создавала его, не поскупилась, отпустила сил полной мерой. Молодой, спортивного склада, общительный, энергичный и целеустремленный преподаватель быстро и прочно врос в факультетский коллектив. В 1949 г. он защитил кандидатскую диссертацию, его назначили заместителем декана РТФ» (Евгений Зубков).

А. Ф. Богомолов

До 1954 г. Богомолов читал лекции на РТФ МЭИ и на Высших инженерных курсах в МВТУ им. Баумана, подготовил докторскую диссертацию и написал первый отечественный учебник «Основы радиолокации». Два года Алексея Федоровича «натаскивал» на ракетную тематику декан РТФ профессор В. А. Котельников, руководитель образованного в 1947 г. Сектора специальных работ (с 1958 г. ОКБ МЭИ). Учитель и ученик участвовали в создании системы контроля траектории и определения точки падения ракет Р-2 и Р-5.

«Постановление 1954 г. о разработке межконтинентальной ракеты (Р-7. – В.Л.) было встречено в МЭИ с большим энтузиазмом. Уже через год появились опытные образцы бортовой аппаратуры и наземных станций, разработанных коллективом, во главе которого с уходом Котельникова по его рекомендации стал А. Ф. Богомолов. В. А. Котельников заблаговременно ввёл его в дело, назначив своим заместителем в 1952 г., и до 1954 г. они решали основные вопросы жизни сектора совместно» (Б. Е. Черток). В 1954 г. Богомолов вошел в королёвский Совет главных конструкторов как «лучший специалист страны по радиолокации», который должен был обеспечить телеметрические и траекторные измерения ракеты Р-7.

На первом же совещании у Королёва «новенький» всех других главных «буквально потряс, заявив, что у него уже есть собственная программа развития радиолокации и телеметрии, базирующаяся на последних научных открытиях. Более того, он нарисовал захватывающую дух перспективу: вооружить нашу космонавтику «глазами» – телевидением европейского стандарта, чтобы вся страна, да что там – весь мир увидел работу наших космонавтов (а до полёта Юрия Гагарина оставалось семь лет) на орбите и в межпланетном пространстве».

Богомолов предложил создать сеть приёмных телевизионных наземных антенн вдоль траектории полёта ракеты Р-7 от космодрома Капустин Яр до полигона Кура на Камчатке. При этом разработчик гарантировал получение траекторных измерений и «картинки» с борта КК и ее трансляцию на весь мир. «Мальчишки Богомолова» (С. П. Королёв) в кооперации с другими специалистами оперативно разработали и изготовили для «семерки» бортовую и наземную систему телеизмерений «Трал». (В 1959 г. появились новые системы «Алмаз» и «Рубин».)

Во время первого испытания Р-7 все системы телеметрии спецсектора работали идеально, но при падении головной части ракеты на плазменном участке радиосигнал оказался полностью экранированным. Богомолов создал прибор, который снял эту проблему.

После запуска первого ИСЗ 4 октября 1957 г. Алексею Федоровичу было присвоено звание Героя Социалистического Труда, а многие его сотрудники были награждены орденами и медалями.

А. Ф. Богомолов возглавлял ОКБ МЭИ, насчитывавшее 500 специалистов, до 1988 г. В нем «возникла научно-техническая «школа Богомолова», которую отличали новаторство и смелость технических идей, нетривиальность в подходе к сложным проблемам («нерешаемым»!), опережающая техническая политика, творческое осмысление, проникновение в самую сущность технических и технологических заданий заказчика – предлагались такие решения, которые ему и в голову не приходили. В ОКБ МЭИ по этому поводу ходила шутка (говорят, что автором её был сам Богомолов): «Мы сделаем всё, что вы от нас просите, сделаем лучше других, но при этом сделаем не то, что вы просите, а то, что вам на самом деле необходимо» (Владимир и Клара Величко).

Когда на околоземной орбите 12 апреля 1961 г. оказался КК «Восток» с Ю. А. Гагариным на борту, весь мир увидел обещанную Богомоловым «картинку» – изображение отправила на Землю система «Трал-Т». После этого система «Топаз» передавала изображения космонавтов Владимира Комарова, Константина Феоктистова, Бориса Егорова, выход Алексея Леонова в открытый космос…

В дальнейшем под руководством А. Ф. Богомолова были «созданы телеметрические системы, системы траекторных измерений и телевизионные системы для межконтинентальных ракет, paкет-носителей и космических аппарaтов; наземные комплексы cистем cпутниковой связи и телевидения «Орбита» (та самая, что пришла в каждый дом к жителям нашей страны! – В.Л.) и «Интерcпутник» c пapaболическими антеннами… радио- и оптические cистемы для взаимного поискa и сближения космических кoраблей; бoртовой радиолокатор бокового обзорa, c помощью которoгo произведено кaртографирование повepхности Beнepы в 1983 г… cпутниковая cистемa экологичеcкого и промышленного мониторинга» (Энциклопедия космонавтики).

Академик АН СССР и РАН, заслуженный деятель науки и техники PCФCP, лауреат Ленинской и двух Государственных премий, кавалер восьми орденов, в том числе трех орденов Ленина, Алексей Федорович Богомолов скончался в День космонавтики 12 апреля 2009 г.

P.S. Сотрудники А. Ф. Богомолова вспоминают, что «шеф» был интересным собеседником, мог вести разговор и о реликтовом излучении, и о поэзии. Любят приводить афоризмы, которыми он напутствовал своих представителей. Скажем, этим: «Если ругают тебя – не бойся. Это ругают только тебя, и я тебя всегда прикрою. Но если ругают меня – это ругают ОКБ. Этому ты должен дать отпор!»

«А. Г. Головкин был хранителем высказываний А. Ф. Богомолова. Вот фрагмент разговора по дороге на совещание в ВПК:

А.Ф.: О чём должен думать человек, которому надо выступать на ответственном совещании?

А.Г.: Конечно, о том, что будет говорить.

А.Ф.: Я тебя учу, учу… Он должен думать о том, что нельзя сказать ни в коем случае. В остальном можно говорить все, что угодно.

О воспитательном воздействии на пьющего коллегу:

А.Г.: Алексей Федорович, сделайте что-нибудь, чтобы НН перестал пить, поговорите с ним, он только вас боится.

А.Ф.: Большевики берутся только за решаемые задачи» (Л. А. Краснов).

В космонавтике есть объекты, без которых она немыслима. Одним из них является стартовый комплекс (СК) – «сооружение, откуда стартует ракета-носитель, а также объекты, обеспечивающие доставку на стартовую площадку, проверку, заправку, подготовку и запуск РН и КА». СК – составная часть и главный технологический узел космодрома; если угодно, печка, от которой пляшут в космонавтике. Прежде чем он появился на космодроме, его прототип – гвардейский реактивный миномет «катюша» – отлично зарекомендовал себя в годы войны. С «катюш» начался космический путь создателя СК Владимира Павловича Бармина.

В. П. Бармин

Уроженец столицы, Владимир в школе заинтересовался техникой. Это увлечение привело его сразу в два института – Московский механико-машиностроительный (МВТУ им. Баумана) и в Ломоносовский (Московский автомеханический). После 1-го семестра студент решил продолжить учебу в Бауманке. В 1930 г. новоиспеченный инженер-механик по холодильным машинам и аппаратам был направлен на московский завод «Котлоаппарат», вскоре переименованный в «Компрессор». В заводском КБ очень быстро проявился его талант конструктора. Проект нового, современного компрессора ВП-230 был настолько удачен, что завод перешел на его производство. Возглавив компрессорную группу КБ, Владимир разрабатывал мощные компрессоры для угольных шахт, электровозов, морских судов, самолетов и даже для холодильной установки Мавзолея Ленина.

В 1935 г. Бармин в составе группы специалистов Главмашпрома был командирован в США для изучения производства и эксплуатации компрессоров и холодильного оборудования.

«Помимо общей задачи Владимир Павлович получил два личных поручения от наркома тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе. Одно из них касалось изучения производства домашних холодильников, которые за рубежом начали широко применяться в быту. А вторым поручением Бармин должен был разобраться в весьма «щекотливом» вопросе: как американцы делают прозрачный лед. У нас при его искусственном производстве он в то время (да и много лет спустя) получался только мутным… Во многом благодаря той информации, которую Бармин привез из Америки, холодильники вошли в наш быт» (Александр Железняков).

В начале Великой Отечественной войны завод «Компрессор» был перепрофилирован и занимался серийным выпуском реактивных установок. Там организовали СКБ, которое и возглавил Бармин. Трудившиеся день и ночь сотрудники бюро за пару недель усовершенствовали узлы пусковых установок, созданных в РНИИ и НИИ-3 НКБ, разработали технологию их серийного производства и уже в июле изготовили боевую установку БМ-13-16. После успешных испытаний на полигоне она в августе была принята на вооружение Красной армии. Одновременно СКБ разрабатывало бронепоезда, вооруженные реактивными снарядами, сыгравшие важную роль в обороне Москвы. За годы войны под руководством Владимира Павловича было разработано и изготовлено 78 типов пусковых установок, которые монтировались на автомобилях, железнодорожных платформах, морских и речных катерах. Самым распространенным и эффективным типом стала БМ-13Н. К концу войны на фронтах находилось свыше 3000 «катюш».

После войны полковника Бармина, к тому времени уже главного конструктора завода «Компрессор», направили в Германию изучать трофейную ракетную технику. Полковник возглавил институт «Берлин», специалисты которого «занимались поисками и восстановлением технической документации и готовых образцов наземного оборудования немецких ракет «Фау-2», «Вассерфель», «Шметерлинг» и др.».

В Германии Бармин познакомился с С. П. Королёвым, В. П. Глушко, Н. А. Пилюгиным, В. И. Кузнецовым и М. С. Рязанским. Все они позднее составят королёвский Совет главных конструкторов.

Согласно Постановлению СМ СССР от 13 мая 1948 г., СКБ при заводе «Компрессор» было преобразовано в Государственное союзное конструкторское бюро специального машиностроения (ГСКБ «Спецмаш»), отвечавшее «за создание стартового, подъемно-транспортного, заправочного и вспомогательного наземного оборудования ракетных комплексов».

Бармин сразу же взял быка за рога и принялся «печь СК, как пирожки». Одно за другим появлялось наземное оборудование и стартовые позиции для ракет Р-1, Р-2, Р-5, Р-5М, Р-11, В-300, первой в мире межконтинентальной баллистической ракеты – Р-7. Параллельно главный конструктор создавал еще и боевые пусковые установки залпового огня.

В 1955 г. в Казахстане началось строительство будущего космодрома. Первыми появились комплексы, разработанные Барминым, из-за чего его называют «отцом» Байконура.

В 1960–1980-х гг. Владимир Павлович разрабатывал боевые ракетные комплексы и стартовые площадки для космических носителей, в том числе шахтные СК для боевых ракет Р-12, Р-14, Р-9А, УР-100, для РН «Протон» и многоразовой транспортной космической системы «Энергия» – «Буран». Все проекты Бармина отличались простотой и надежностью.

Особым заданием С. П. Королёва, которым «Спецмаш» занимался с 1962 по 1974 г., стал проект «Звезда», или «ДЛБ» («Долговременная лунная база»). Ракетчики называли его «Барминград». Проработанный до мелочей, проект предусматривал разведку Луны автоматическими аппаратами, выбор места, забор проб грунта, доставку их на Землю, исследование участка луноходами и затем строительство лунного городка из 9 модулей (командный пункт, три жилых домика, лаборатория, склад, мастерская, медпункт со спортзалом, столовая). Городок был рассчитан на 12 человек, сменяемых каждые 6 месяцев.

Первому экипажу из четырех космонавтов предстояло обитать в «лунном поезде», состоявшем из тягача, атомной электростанции, буровой установки и жилого вагончика, оболочка которого обеспечивала надежную защиту космонавтов от излучения, холода, метеоритов и т. п. Главной задачей были заборы грунта, которые можно было осуществлять, не выходя из дома, манипуляторами.

«К работам над проектом будущего лунного городка было привлечено несколько тысяч различных организаций» (Сергей Юферов).

Коллектив «Спецмаша» трудился как заводной. «В те годы работали и по ночам, поэтому отца видел только по воскресеньям, да и то далеко не каждый выходной из-за постоянных его командировок», – вспоминал сын Бармина Игорь. В 1971 г. Бармин защитил эскизный проект, были разработаны чертежи и изготовлены макеты модулей и транспортных средств.

Завершение проекта намечалось на конец 1980-х гг. На базе планировалось разместить гражданские и военные объекты, в том числе боевые ракеты, и добывать тритий для термоядерных электростанций будущего.

Барминград являлся очередным этапом советской Лунной программы. Однако у ракетчиков не заладилась разработка сверхтяжёлой РН Н-1, которая должна была доставить грузы на Луну. В лунной гонке американцы ушли вперед, и наша программа была закрыта. Тогда же свернули работы и по «Звезде». Как выяснилось позже, проект изначально был нереальный, так как с ним не справилась бы экономика страны. Увы… Специалисты считают, что «разработки Бармина опередили время на несколько десятилетий».

Владимир Павлович был не только выдающимся конструктором и организатором, но и талантливым ученым и педагогом. В МВТУ им. Баумана он создал в 1959 г. кафедру «Стартовые ракетные комплексы» и в течение 30 лет руководил ею. В ГСКБ «Спецмаш», насчитывавшем 2500 человек, треть сотрудников были выпускниками этой кафедры.

Президент нескольких академий, лауреат Ленинской, Сталинской и трех Государственных премий, В. П. Бармин за свои труды был удостоен звания Героя Социалистического Труда, шести орденов Ленина и других наград.

Умер Владимир Павлович 17/18 июля 1993 г. в возрасте 84 лет.

P.S. Всегда ли в спорах с соратниками по совету одерживал верх всепобеждавший С. П. Королёв? Не всегда.

«Порой между Королёвым и Барминым возникали острые споры. И, как правило, Бармину удавалось убедить главного конструктора в своей правоте. Например, непростая дискуссия возникла по конструкции Р-7: группа Бармина предложила оптимальное решение удержания ракеты на старте в «висячем положении»: ракета запирала себя на опорных фермах собственным весом и освобождала себя сама, развивая ускорение при подъеме. Королёв это решение счел недостаточно надежным, потребовав заменить механическим отводом ферм. Бармин отказался наотрез и доказал свою правоту при помощи эксперимента на Ленинградском механическом заводе, имитировавшего сход ракеты. В итоге Королёв признал правоту Бармина» (Илья Носырев).

По отзывам коллег, Михаил Сергеевич Рязанский в королёвском Совете главных конструкторов был белой вороной – в том смысле, что интересовался больше не ракетами и космическими кораблями, а радио. Его называли главным космическим радистом СССР – вполне заслуженно, так как он достиг главных высот в радио не только фигурально, но и реально – в космосе. А вот путь Рязанского в космос был как у всех – снизу вверх.

Уроженец Северной столицы, Михаил свое детство провел в Баку, а отрочество в Москве. В школьные годы подрабатывал монтером и техником, всерьез увлекся радио и коротковолновой связью, организовал несколько молодежных радиокружков, активно пропагандировал обычное и коротковолновое радио, был искусным коротковолновиком-любителем. В 1928 г. «первым установил радиосвязь с затертым во льдах ледоколом «Красин», который участвовал в спасении экспедиции Умберто Нобиле к полюсу», и, не лукавя, считал это своим главным достижением в жизни. В том же году Михаил, как член Общества друзей радио, был принят на работу в Нижегородскую радиолаборатории им. В. И. Ленина, в которой заведовал антенным полигоном и конструировал свои первые радиостанции для РККА. Однажды на полигоне сгорел сарай с аппаратурой, что едва не привело заведующего на скамью подсудимых. Обошлось благодаря заступничеству «друзей радио».

М. С. Рязанский

С 1931 г. Рязанский совмещал обучение в Ленинградском электротехническом институте с работой в Особом техническом бюро (Остехбюро) – руководил группой, где создал радиоприемное устройство для ВМФ, принятое на вооружение и впервые запущенное в массовое производство.

В начале 1930-х гг. молодой человек перенес острое заболевание – туберкулез. Родители увезли его в Башкирию, где лечили кумысом. Выкарабкался. В 1934 г. Михаил перевелся на радиофакультет МЭИ и одновременно работал в московском филиале Остехбюро. С отличием окончив МЭИ, Рязанский в 1935 г. защитил диплом по передаче закодированной информации (первой в мире системе специального радиооповещения «Радо»[21]) и приборам спецназначения (радиовзрывателям, радиосчетчикам под рельсами и т. п.). Оставшись работать в Остехбюро (позднее – НИИ-20), ученый проектировал авиационные радиостанции и системы дистанционного радиоуправления самолетами, танками, торпедными катерами.

К началу войны М. С. Рязанский, пройдя путь от старшего до главного инженера НИИ, разработал первые отечественные системы импульсной кодовой радиосвязи самолетов дальней бомбардировочной авиации, а также радиолокатор П-2 («Пегматит»), за который получил Сталинскую премию (1943). Радиолокаторы этого типа обеспечили Москве защиту от вражеской авиации. Во время войны, находясь в эвакуации в Барнауле, Рязанский со своими радистами разрабатывал локатор наведения П-3, радиолокатор «Бирюза» и другие устройства.

В 1945–1946 гг. полковник Рязанский в Германии изучал системы наведения «Фау-2», «руководил всеми работами в части систем управления». В Спецкомитете познакомился с будущими коллегами по Совету главных конструкторов. Подготовил отчет «Системы управления немецких ракет».

По возвращении в Москву Рязанский был назначен главным конструктором НИИ-885 (ныне ФГУП «Российский НИИ космического приборостроения»). Занимался работами по аппаратуре радиосвязи для ракет и их управлению. Тогда и началась эпоха отечественной ракетно-космической радиоэлектроники. В качестве главного конструктора Михаил Сергеевич участвовал в разработке радиосистем для МБР, РН, ИС, КК, межпланетных станций. Работы велись и по бортовой аппаратуре КА, и по наземным измерительным комплексам, и по радиотелескопам.

Если коротко, системы Рязанского позволили передать на Землю снимки обратной стороны Луны, осуществить управление луноходом и доставку лунного грунта, управлять мягкой посадкой аппарата на поверхность Венеры, получить снимки панорам Луны, Венеры, Марса, передать их на Землю и обеспечить исследование физических свойств Венеры, Марса, вещества кометы Галлея…

Вместе с Королёвым Рязанский выбрал полигон для испытаний ракеты Р-7 – будущий Байконур. Председательствовал на историческом совещании 25 сентября 1960 г., на котором было принято решение по запуску пилотируемого человеком аппарата. Системы, разработанные коллективом М. С. Рязанского, были не только оборонной и космической направленности, но также народнохозяйственного и научного назначения.

«За заслуги в деле создания дальних баллистических ракет» Михаил Сергеевич был удостоен в 1956 г. звания Героя Социалистического Труда. В 1957 г. стал лауреатом Ленинской премии – за создание МБР Р-7 и успешный запуск ИСЗ-1. В 1958 г. был избран членом-корреспондентом АН СССР.

Кавалер пяти орденов Ленина и многих других орденов и медалей не любил выставлять награды напоказ, хотя гордился орденом Красной Звезды, полученным в 1944 г. за радиолокатор. «Нет ни одной фотографии, где бы он был с «иконостасом»… А вот за награды для «своих»… всегда весьма активно боролся. И очень радовался, когда удавалось пробить, победить».

Михаил Сергеевич Рязанский, как и все главные конструкторы, был трудоголиком. Находясь на смертном одре, он «впал в забытье, что-то тихо бормотал в бреду.

– Я пытался разобрать последние слова, – рассказывал его младший сын Николай Михайлович. – Поняв, растерялся. Отец говорил об использовании высокотемпературной сверхпроводимости в радиосистемах. С этим и умер…» (Ярослав Голованов). Это случилось 5 августа 1987 г.

P.S. На короткую людскую память сетует сын главного конструктора Николай Михайлович Рязанский:

«Последнему из «великой шестерки» Совета главных конструкторов 2 июня 2005 г. в г. Байконуре был открыт памятник М. С. Рязанскому. Я был там на открытии. И после, на следующий день, придя к памятнику уже один, несколько раз услышал недоуменные вопросы: «А кто это?»…

Мемориальную доску (отличную!) на здании института, научным руководителем и главным конструктором которого М. Рязанский был без малого 40 лет, установили спустя 21 год после постановления. А вторая, выцветшая и треснувшая, висит за углом родного МЭИ, слегка замаскированная кондиционером…

В некоторых книгах по истории космонавтики о Рязанском не упомянуто вообще или где-то в перечислении. По свидетельствам моего сына, космонавта Сергея Рязанского, нынешние космонавты и даже некоторые преподаватели ЦПК, и работники ЦУПа, в создание которого М. Рязанский внес огромный вклад, не знают этой фамилии…

До сих пор только один из институтов, созданных «великолепной шестеркой» главных конструкторов королёвского Совета главных в 1946 г., носит имя его создателя…»

Николай Рязанский называет и одну из причин забывчивости потомков:

«В значительной мере причиной «неизвестности» М. Рязанского послужили и его личные качества. Он старался не попадать в кадры хроники, прятался и уходил от контактов с журналистами. Отказывался от выдвижения в академики. Будучи в отделении общей физики и астрономии АН СССР (где были Капица, Зельдович, Александров и др.), предпочитал быть «последним среди львов». «Уходил» М. Рязанский и от «депутатства» и прочего, как нынче говорят, пиара. Ему это было не нужно. Он был слишком интеллигентным для того, чтобы работать локтями».

Четырехтомник мемуаров академика РАН Бориса Евсеевича Чертока «Ракеты и люди» (1994–1999) стал своеобразной четырехступенчатой ракетой, донесшей до наших дней описания событий и героев самой яркой поры советской космонавтики, бесчисленных подвигов и свершений выдающихся конструкторов и космонавтов. Орбитальный полет этой книги продлило и последнее интервью космического долгожителя, данное им незадолго до ухода. Воспоминания и размышления одного из основоположников отечественной космонавтики покорили время и пространство точно так же, как и созданные им и его коллегами РН, ИСЗ и КК. Черток с огромным пиететом относился к своей профессии ученого-конструктора, создателя систем управления аппаратами. Для него Космонавтика всегда была с большой буквы, самым великим творением ума и рук человека, самым крупным достижением современной цивилизации и государства – СССР. Борис Евсеевич в своих записях отразил всю историю советской и начало российской космонавтики. Приведем лишь шесть отрывков из его рассказов о покорителях космоса.

1. «Лаврентий Берия… не вникал в противоречия между главными конструкторами. Если бы Сталин поручил ему разобраться, тот вызвал бы обоих и сказал: «Если два коммуниста не могут договориться друг с другом, значит, один из них враг. У меня нет времени выяснять, кто из вас враг. Даю вам двадцать минут. Решайте сами».

2. «Должен признаться, что, впервые увидев возможных космонавтов, я был разочарован. Они запомнились мне молодыми, похожими друг на друга и не очень серьезными лейтенантами. Со времен войны понятие «летчик-истребитель» ассоциировалось с совершенно другим образом. Если бы нам тогда сказали, что через несколько лет эти мальчики один за другим станут Героями, а некоторые даже генералами, я бы ответил, что такое возможно только во время войны».

3. «Келдыш слушал всех, не перебивая, и как будто дремал. Наконец он решил, что пора заканчивать споры, и говорил так долго, что стало ясно: он в «полудреме» выслушал, запомнил и проработал все выступления».

4. «Королёв властолюбив. Глушко честолюбив. Когда хоронили Королёва, мы вместе выходили из Дома союзов. Глушко совершенно серьезно сказал: «Я готов через год умереть, если будут такие же похороны».

5. «В 1969 г. было еще не поздно. История нашей космонавтики могла пойти по-другому, окажись мы храбрее. Эх, вот когда действительно нашей истории не хватало Королёва! Да, он мечтал о Марсе больше, чем о Луне. Решительно переложить руль мог бы широко и далеко мыслящий руководитель государства. Но такого нам не суждено было иметь».

6. «Мне скоро исполняется 100 лет, поэтому меня можно освободить от обязанности кричать: «Услышьте меня!»… Для того чтобы российская космонавтика в будущем была в первой пятерке, необходимы жесткие социально-политические реформы. Должна появиться государственная стратегия, государственная политика».

Уроженец Лодзи Петроковской губернии Царства Польского (Российская империя), Борис провел свое детство недалеко от Ходынки в Москве. Рядом с домом находились мощнейшая Ходынская радиостанция и Ходынский аэродром ВВС. Мальчик увлекся радиотехникой и авиацией, записался в радиоклуб, писал заметки для журнала «Радио всем». Окончив девятилетку, юноша в 1930 г. работал электромонтером на авиазаводе в Филях, выпускавшем тяжелые бомбардировщики. С отличием окончив МЭИ, Черток с 1940 по 1945 г. работал на авиазаводах в ОКБ В. Ф. Болховитинова и НИИ Я. Л. Бибикова.

В 1945–1947 гг. майор Черток был командирован в составе специальной комиссии в Германию, где после фашистской капитуляции основал совместный советско-германский ракетный институт «Рабе», который занимался изучением и развитием техники управления баллистическими ракетами дальнего действия. «Рабе» стал основанием другого института – «Нордхаузен», созданного С. П. Королёвым. С 1946 г. Королёв и Черток стали «неразлучной парочкой» (начальник и зам) вплоть до кончины генерального конструктора в 1966 г. Борис Евсеевич отвечал за разработку и создание систем управления РН и КК и за взаимоувязку ракет и аппаратов. Черток участвовал в создании ракет Р-1, Р-5, Р-7; запусков первых ИСЗ, спутников серий «Зенит» и «Космос», спутника связи «Молния-1»; пилотируемых КК «Восток» и «Восход»; первых автоматических межпланетных станций, в том числе «Луны-9», совершившей первую мягкую посадку на Луну; КК, осуществлявших автоматическую стыковку в космосе, и т. д.

Б. Е. Черток

В 1974–1994 гг. Борис Евсеевич был заместителем генерального конструктора НПО «Энергия» по системам управления. Затем перешел на должность главного научного консультанта генерального конструктора РКК «Энергия» им. С. П. Королёва и плодотворно работал до последних дней.

Биографы отмечали, что «своё поразительное научное и творческое долголетие Борис Евсеевич объяснял ставшим естественным постоянным стрессовым состоянием, связанным с частыми нештатными ситуациями на земле и в космосе».

«Что потрясает меня, – как-то признался Черток, – так эта трагическая дата в моей личной жизни – 27 марта. 27 марта 1942-го года погибла от сыпного тифа моя мать. Ее, медсестру, мобилизовали на борьбу с сыпняком в формировавшуюся на Урале Польскую армию. Через год 27 марта погибает Бахчиванджи[22]. И 27 марта погибает Гагарин. Теперь я боюсь этой даты».

Борис Евсеевич не дожил до очередной «черной» даты 2,5 месяца. Он скончался 14 декабря 2011 г.

P.S. «У космонавтики должна быть многолетняя стратегия развития. Такая же многолетняя стратегия экономического, технологического и научного развития должна быть и у страны. Космонавтика – это часть технологического и научного богатства России. К сожалению, те, кто владеет большинством национальных богатств России, вкладывают деньги в строительство роскошных дорогих яхт. Стоимость такой яхты, построенной на знаменитых судостроительных верфях, где создавался немецкий военно-морской флот, по моим представлениям, превосходит стоимость самого дорогого космического аппарата. Надо прежде всего изменить социальный порядок в государстве и в умах людей. Чтобы любой космический аппарат был приоритетнее для нашего российского социального строя, чем олигархическая яхта» (Б. Е. Черток).

Окончив в 1931 г. факультет горной электромеханики Московского горного института, уроженец города Санкт-Петербурга Алексей Исаев в поисках работы «по душе» сменил несколько мест – в Магнитогорске, Запорожье, Нижнем Тагиле. Он нигде не задержался – не привлекали его профессии строителя и горного инженера. Молодому человеку нравилась авиация, и он хотел быть конструктором самолетов. Профильного образования у него не было, но Алексей знал себе цену: он был уверен в том, что быстро освоит новую профессию – это хорошо видно из его письма директору авиазавода № 22 в Филях (взято у Валентины Чаженгиной): «Авиацией я увлекаюсь давно и могу сказать, я в ней не совсем профан. Я не могу доказать иначе, чем работой в конструкторском бюро, наличием у себя конструкторских данных. Во всяком случае, вы рискнете меньше, чем можете приобрести, ибо вы знаете, что всякое дело движется людьми, горящими желанием это дело двигать. Одного года мне будет достаточно, чтобы стать авиаинженером и занять «законное» место в авиапромышленности… Сейчас я совершенно свободен и могу приступить к работе».

С. П. Королёв и А. М. Исаев

Самореклама возымела свое действие: Исаев попал на завод. Вскоре состоялась его судьбоносная встреча с руководителем ОКБ В. Ф. Болховитиновым, и тот определил его конструктором в бригаду механизмов и шасси. Начав с разработки шасси дальнего бомбардировщика ДБ-А, Алексей затем участвовал в создании ближнего бомбардировщика С. Через три года был назначен начальником группы ОКБ-293 в Химках, а еще через два – ведущим конструктором по самолету И. Истребитель был спроектирован и построен за 40 дней!

15 мая 1942 г. летчик-истребитель Г. Я. Бахчиванджи на аэродроме Кольцово под Свердловском испытал реактивный истребитель-перехватчик с ЖРД БИ-1 (конструкторы Д. Я. Березняк и А. М. Исаев), открывший эру реактивной авиации в СССР. После этого Исаев в качестве заместителя технического руководителя КБ-Д и начальника отдела двигателей РНИИ разрабатывал двигатели РД-1, РД-1М, У-1250.

Во время командировки в Германию в 1945 г. Алексей Михайлович изучал трофейную ракетную технику. За образцовое выполнение заданий правительства Исаев был награжден орденом Ленина.

В конце 1940-х – начале 1950-х гг. ОКБ-2 Исаева в НИИ-88 отработало двигатель У-2000 для ракеты класса «земля – воздух», двигатель У-400—2 для крылатой ракеты класса «воздух – море» и др. По предложению Исаева в ракетах стали применять антипульсационные перегородки, устранившие частые взрывы ЖРД. ЖРД Исаева ставили на боевые ракеты ПВО. Его двигатели начал использовать для своих ракет (Р-11, «Буря» и др.) С. П. Королёв.

Алексей Михайлович вошел в Совет главных конструкторов, возглавляемый С. П. Королёвым.

Выделившись из состава НИИ-88, ОКБ-2 Исаева в 1959 г. начало разработку двигателей и тормозной двигательной установки (ТДУ) для КК «Восток». (В дальнейшем и для «Восхода» и спутников «Зенит-2».) Исаева к этому делу пристегнул С. П. Королёв. У Я. К. Голованова читаем:

«Глушко делать ТДУ не хотел и, очевидно, был прав – это не его стихия… Королёву стоило немалых трудов уговорить Исаева взять эту работу на себя. Исаев отбивался долго, убеждая Королёва, что за те сроки, которые он назначает, нельзя сделать даже хороший примус. Однако вырваться ему из «дружеских объятий» Сергея Павловича не удалось: в конце концов, лукавое упорство Королёва рассмешило его, а когда Алексей Михайлович смеялся, он терял способность к сопротивлению. Вернувшись в свое КБ, он собрал ближайших соратников и сказал:

– Королёв предложил мне быстро сделать одну небольшую, но очень важную работу: спустить человека из космоса на Землю».

Королёв, озабоченный общим весом ракеты, добивался уменьшения веса ТДУ, из-за чего на совещании между ним и Исаевым «начался торг, как на восточном базаре.

– Простите, Алексей Михайлович, – неожиданно спросил Королёв очень серьезно, – а сколько вы сами весите?

– Сто пять кило, – оторопело ответил Исаев.

– Так что же мы спорим! – рассмеялся Королёв. – Все же ясно: вся установка должна весить столько, сколько весит Алексей Михайлович!..»

Когда чествовали вернувшегося Гагарина в Георгиевском зале Кремля, «сверкали люстры, гремели оркестры, Гагарина тянули то к одной группе, то к другой… Быстрый взгляд Хрущева бежал по лицам гостей и налетел на Королёва… Никита Сергеевич, широко улыбаясь, подошел… говорил приятности, чокался. Королёв представил ему Исаева.

– А это, – сказал Сергей Павлович, – тот самый человек, который тормозит все наше дело…

Хрущев понял, рассмеялся, снова благодарил».

Для КК «Союз», орбитальных станций «Салют» и «Мир», МКС, спутников «Молния» и «Космос», межпланетных КА «Луна», «Марс», «Венера», «Зонд», а также для лунного орбитального корабля ОКБ Исаева разрабатывало КТДУ – корректирующе-тормозные двигательные установки. С помощью КТДУ решалось множество полетных задач при длительности работы от долей секунд до десятков минут: коррекция орбиты и траектории, сближение кораблей, перевод корабля с орбиты на траекторию снижения, изменение параметров орбиты, перевод аппарата на орбиту спутника Марса или Луны, переход с траектории на орбиту спутника Луны, стыковка и расстыковка, маневрирование в космосе, мягкая посадка на поверхность Луны и др.

В 1967 г. ОКБ-2 было переименовано в КБ химического машиностроения (КБХМ).

Помимо четырех орденов Ленина Исаев был удостоен звания Героя Социалистического Труда, Ленинской, Сталинской и Государственной премий, других орденов и медалей.

Алексея Михайловича отличала необычайная скромность. До конца жизни он жил в трехкомнатной квартире с окнами на грохочущую улицу, отдыхал (не часто) на садовом участке, где построил домик площадью 25 кв. м (больше не разрешалось). На ракетодроме отказался от домика, ограничившись гаражом. Упорно отказывался от присвоения ему по совокупности работ звания доктора технических наук, которое ему всё же присудили под давлением «сверху». Он был строг, но в то же время радушен, отзывчив. Подвозил сотрудников, даже малознакомых, на работу в своей машине, помогал в бытовых вопросах. Очень многих рядовых конструкторов знал по имени-отчеству, хотя коллектив насчитывал от 2,5 до 7000 человек.

Алексей Михайлович скоропостижно скончался 25 июня 1971 г. в расцвете сил, в возрасте 62 лет. Провожать «космического самородка» в последний путь в подмосковном Калининграде (ныне Королёв) пришли тысячи людей.

Под некрологом инженера-двигателиста стояли подписи всех членов Политбюро ЦК КПСС, что до этого было сделано лишь однажды – в некрологе С. П. Королёва.

P.S. Воспоминания сотрудника Исаева В. С. Завьялова:

«Вечер был теплый, до прихода катера было еще время, и А.М. предложил сходить искупаться. Он захватил с собой ракетки для бадминтона. После купания, когда играли в бадминтон, А.М. говорит: «Я понимаю, что я толстый и делаю неуклюжие движения, если смотреть со стороны, но мне кажется, что я все еще делаю красивые и изящные движения».

Более полувека из статьи в статью кочует фраза: «Косберг сработал!», якобы произнесенная Ю. А. Гагариным вслед за «Поехали!» во время старта КК «Восток». Так ли это было – неведомо[23], но миф сработал. Утверждается, что этим восклицанием первый космонавт рассекретил одного из главных конструкторов и всполошил американцев, перехвативших переговоры и гадавших, что за агрегат такой – «косберг». Подобного устройства в ракете не было, а вот на космодроме присутствовал Косберг Семен Ариевич, главный конструктор ОКБ-154 («Конструкторское бюро химавтоматики»), разработчик двигателя, установленного на третьей ступени РН «Восток».

Внучка Косберга, Галина вспоминала, что «за несколько дней до 12 апреля дедушка рухнул с чердака рыбачьего домика и повредил ногу. Поэтому на Байконур явился с палочкой – хромал сильно. Когда Гагарин крикнул о срабатывании третьей ступени, дедушка вскочил, зачем-то сломал ту совсем не тонкую палочку и пустился в пляс. А рядом сидел мрачный Мишин, отвечавший за тормозную систему, и седел на глазах: его система была последней, и ждать ему пришлось дольше всех».

С. А. Косберг

Уроженец белорусского города Слуцка Минской губернии, Семен парнишкой помогал отцу-кузнецу: вместе с братьями поворачивал и подставлял под удар кузнечного молота разные стороны раскалённой болванки, сжимал и разжимал кузнечный мех, следил за поддувом воздуха в горн. «Вот с этой мальчишеской поры у Семёна появилась тяга к технике и новаторству. Работа в кустарной кузне приучила его работать с металлом и огнём» (Яков Фарбер).

Завершив в 1924 г. обучение на вечерних общеобразовательных курсах, Косберг служил в Красной армии, затем работал слесарем, а в 1930 г. окончил Высшее аэромеханическое училище (МАИ).

В Центральном институте авиационного моторостроения Семен Ариевич разработал отечественную систему непосредственного впрыска (НВ) топлива в головки цилиндров авиационных моторов, заменившую карбюраторный впрыск, что существенно подняло эффективность и мощность двигателей и снизило расход горючего.

В 1941 г. Косберг возглавил ОКБ на Бердском заводе № 296 под Новосибирском. «На голом месте горстка специалистов из 30 человек… в короткие сроки создала и внедрила в серийное производство агрегат НВ-ЗУ для авиационного мотора АШ-82ФН. Использование мотора АШ-82ФН на самолетах-истребителях Ла-5… обеспечило преимущество отечественным истребителям в воздушных боях над лучшими немецкими машинами «Фокке-Вульф-190» и «Мессершмитт-109». Эти моторы с агрегатом НБ-ЗУ устанавливались во время Великой Отечественной войны на самолетах-истребителях Ла-5 и Ла-7, бомбардировщиках Ту-2 и торпедоносцах Ту-2Д, а после войны – на самолетах-истребителях Ла-9, Ла-11, пассажирских самолетах Ил-12 и Ил-14. ОКБ также разработало и передало в производство свыше 60 типов форсунок для авиационных моторов и РД.

В 1946 г. ОКБ-296 перевели в Воронеж под № 154. Коллектив приступил к разработке агрегатов топливной аппаратуры для ТРД и ТВД различных модификаций, а затем для авиационных и ракетных ЖРД с регулируемой тягой.

В это время главный конструктор ракетно-космических систем С. П. Королёв был озабочен разработкой РН для вывода человека в космос и полетов к Луне. К своей двухступенчатой ракете Р-7, которая уже вывела в космос ИСЗ, он хотел добавить третью ступень с мощным двигателем, который мог бы запуститься в безвоздушном пространстве и разогнать КА до второй космической скорости (11,2 км/с). Хорошо зная образцы авиационных РД Косберга и возможности его ОКБ, Королёв в начале 1958 г. встретился с воронежским коллегой и, по своему обыкновению, «уломал» его на создание такого двигателя.

В результате плотного сотрудничества двух главных конструкторов, членов королёвского Совета главных конструкторов, через 9 месяцев был создан первый отечественный кислородно-керосиновый ЖРД РД-0105 для третьей ступени (блок «Е») РН 8К-72. Двигатель мог запускаться в условиях, близких к состоянию невесомости и глубокого вакуума, и позволял увеличить массу полезной нагрузки с 1400 до 4500 кг. КК, запущенные к Луне, облетевшие и сфотографировавшие ее обратную сторону, стали очередным триумфом советской космонавтики. С. А. Косбергу за творческий вклад в эти полеты была без защиты присвоена ученая степень доктора технических наук и присуждена Ленинская премия.

Для третьей ступени РН «Восток» был разработан более мощный и высоконадежный ЖРД РД-0109. Эта ракета и доставила КК «Восток» с Гагариным на борту в космос. С. А. Косберг был удостоен звания Героя Социалистического Труда.

В последующие годы ОКБ-145 разработало несколько типов ЖРД для третьих ступеней РН «Восход» и «Союз», с помощью которых были осуществлены первые запуски АМС «Луна», «Венера», «Марс», выведены на орбиту КК «Союз» с космонавтами на борту и грузовые корабли «Союз Т», ОС «Салют» и «Мир». Велись разработки ЖРД и для РН «Протон» (ОКБ В. Н. Челомея), который вывел в космос АС «Протон» и «Зонд», ОС «Салют» и «Мир».

«С. А. Косберг бережно растил и воспитывал кадры, умел прощать и требовать, способным предоставлял возможность работать и дерзать, поощрял инициативу. Он особенно внимательно относился к молодым специалистам… Все ему было знакомо: и конструирование новых изделий, и технология их изготовления, и производство, и испытания» (Василий Тишкевич).

По воспоминаниям коллег и родственников, Семен Ариевич был «весёлым, жизнерадостным человеком, жил полнокровной жизнью, излучая положительную энергетику на всех, кто когда-либо с ним общался… На работе был окружен всеобщим почитанием. Будучи уже отягощен научными званиями и осыпан государственными почестями и регалиями, не гнушался ремонтировать обувь всей своей семье и шить одежду жене по собственным выкройкам!»

Жизнь Семена Ариевича Косберга трагически оборвалась 3 января 1965 г. Он погиб в автомобильной катастрофе в возрасте 61 года.

P.S. «Один французский винодел поклялся выделить тысячу бутылок шампанского тому, кто первым увидит обратную сторону Луны. И своё обещание сдержал, прислав вагон с шампанским в Москву. Три ящика достались воронежскому ОКБ-154.

Как вспоминал потом… советник генерального директора КБХА Анатолий Сысоев, один из ящиков распили прямо на работе, а два других разобрали сотрудники. Несколько бутылок досталось Косбергу, который потом по особым случаям угощал этим изысканным шампанским гостей».

Одессит Валя Глушко в 12 лет прочел «Из пушки на Луну» и «Вокруг Луны». «Эти произведения Жюля Верна меня потрясли, – вспоминал позднее Валентин Петрович. – Во время их чтения захватывало дыхание, я был как в угаре. Стало ясно, что осуществлению этих чудесных полетов я должен посвятить свою жизнь… Счастлив тот, кто нашел свое призвание, способное поглотить все его помыслы и стремления, заполнить всю его жизнь чувством радости творческого труда. Дважды счастлив тот, кто нашел свое призвание еще в отроческие годы. Мне выпало это счастье. Жизненный путь, выбор решений на крутых поворотах, каждодневные поступки – все подчиняется одной мысли: приблизит ли это к заветной цели или отдалит?..»

Памятная монета Банка России, посвящённая 100-летию со дня рождения В. П. Глушко. 2008 г.

Подросток стал завсегдатаем Одесской народной астрономической обсерватории. После знакомства с книгой Я. И. Перельмана «Межпланетные путешествия» и статьей К. Э. Циолковского «Исследование мировых пространств реактивными приборами» (1903) вступил в переписку с «отцом» отечественной космонавтики. Уже в 15 лет Глушко опубликовал свои первые научно-популярные и научные работы по космонавтике! Уровень и кругозор его интересов был необычайно широк. Вот, например, о чем рассуждал школяр в письме к Циолковскому в 1923 г.:

«1) Вы разбираете движение снаряда под влиянием тяжести и говорите: «…Мгновенный… взрыв для нас не годится, потому что при этом получится убийственный толчок, которого не вынесет ни снаряд, ни вещи, ни люди, заключенные в нем. Нам, очевидно, нужно медленное взрывание». Но ведь избранное Вами взрывчатое вещество – гремучий газ взрывается не медленно, а в течение времени, исчисляемым малыми долями секунды… Следовательно, избрав химическое соединение Н и О в H₂О, Вы противоречите собственным словам?

2) Причем мне известно, что почти моментальное… увеличение относительной тяжести, исчисляемой в десятки раз… влияния на человеческий организм не имеет. А если мы наиболее хрупкие приборы и пассажиров поместим в очень крепкие сосуды с жидкостью, удельный вес которой равен удельному весу, помещенному в ней предмету, и сделаем более или менее массивный снаряд, то можно будет спокойно взрывать вещества, обладающие очень резким действием, а следовательно, и силой.

3) …Вы забыли нитроглицерин, нитроманнит, обладающий в 3 раза большей энергией, чем гремучий газ, и, наконец, «мелинит», «лидит» или «шимоза», и др. (быть может, потому, что Ваша книга напечатана в 1903 г.)…»

Одновременно юный астроном занимался в консерватории у профессора П. С. Столярского по классу скрипки и в Одесской музыкальной академии. Он не стал, как его одногодок Давид Ойстрах, также обучавшийся у Столярского, знаменитым скрипачом, но научился выделять музыку небесных сфер из какофонии земных звуков.

Учебу на физмате Ленинградского университета Глушко совмещал с работой в мастерских Научного института им. Лесгафта и в Главном геодезическом управлении Ленинграда.

В конце 1920-х гг. Глушко предложил проект первого в мире электротермического РД (ЭРД), который для создания тяги использовал энергию, освобождавшуюся при электровзрыве металлов. Молодой ученый сформировал в Северной столице группу исследователей, ставшую костяком Газодинамической лаборатории (ГДЛ), в которой был разработан и испытан ЭРД, а затем и первые в СССР ЖРД – опытные ракетные моторы (ОРМ) на низко- и высококипящем топливе, экспериментальные жидкостные ракеты РЛА (реактивные летательные аппараты) с расчётной высотой подъёма до 100 км при стартовой массе 400 кг.

В образованном в 1934 г. в Москве Реактивном НИИ (РНИИ) Глушко сконструировал ОРМ, ставшие прототипом газогенераторов, предназначенных для привода двигателя морской торпеды современных ЖРД.

В 1938 г. в рамках дела маршала Тухачевского (см. очерк о Королёве) Глушко был осужден на 8 лет, после чего попал в «шарагу» – ОКБ при Казанском авиационном моторостроительном заводе, где продолжил свои разработки ЖРД для Пе-2, Ла-7, Су-7 и других самолетов в должности главного конструктора. Его замом был С. П. Королёв. В 1944 г. по указанию И. В. Сталина Глушко, Королёва и других специалистов досрочно освободили и направили в Германию на ракетный завод Пенемюнде для изучения немецкой военной техники.

С 1946 г. Глушко был назначен главным конструктором ОКБ-456 в Химках (с 1967 г. – ОКБ/НПО «Энергомаш» – главный разработчик и производитель российских РД), в котором были созданы двигатели для первых советских баллистических ракет Р-1, Р-2 и Р-5. ОКБ-456 занималось созданием двигателей для ракет, выпускаемых в ОКБ-1 Королёва. В 1954–1957 гг. был разработан жидкостный РД-107, который установили на королёвскую «семерку» – ракету Р-7. Это была первая в мире межконтинентальная баллистическая ракета с дальностью полета 8000 км и одним термоядерным зарядом мощностью 3 Мт. Первый запуск Р-7 состоялся 15 мая 1957 г. На вооружение Ракетных войск стратегического назначения она была принята в 1960 г.

На базе Р-7 и РД-107 и РД-108 было создано целое семейство ракет космического назначения, в том числе и «Восток», который в 1957 г. вывел в космос первый ИСЗ, а 12 апреля 1961 г. первого космонавта – Ю. А. Гагарина. В дальнейшем пилотируемые ракеты серии «Восход», «Союз», «Протон», «Энергия» и др. использовали модификации РД, разработанных Глушко, – версии РД-107, РД-108, РД-170, РД-253, РД-276 и др. На этих ракетах и двигателях запускались в космос искусственные спутники Земли, Солнца, Луны, Марса. Венеры и автоматы, побывавшие на Луне, Венере, Марсе, облетевшие Меркурий. 15 ноября 1988 г., за два месяца до кончины Валентина Петровича, совершил свой первый и единственный космический полет космический корабль «Буран», выведенный на орбиту ракетой-носителем «Энергия».

Удивительно, как занятый 24 часа в сутки Глушко умудрялся еще быть лектором в Военно-воздушной академии им. Жуковского и на Высших инженерных курсах при МВТУ им. Баумана, а также автором более 400 значимых научных работ, справочников и книг.

P.S. Еще с юности главной своей задачей Глушко считал практическое осуществление проблем космонавтики, которые в теоретическом плане разрабатывал Циолковский. Конструктор не раз заявлял: «Первоочередное внимание уделялось выбору наиболее эффективных источников энергии и разработке ракетного двигателя, ибо было ясно, что основой космонавтики является энергетика и без успешного решения связанных с ней проблем ракета мертва». В этом, кстати, заключалось пожизненное соперничество С. П. Королёва и В. П. Глушко – в том, что поэт Н. А. Заболоцкий выразил словами: «А если это так, то что есть красота / И почему ее обожествляют люди? / Сосуд она, в котором пустота, / Или огонь, мерцающий в сосуде?» Великие ракетчики, плодотворное сотрудничавшие и совместно достигшие целой серии блистательных побед, так и не пришли к единому мнению, кто из них главнее и что важнее – ракета Королёва Р-7 с двигателем Глушко РД-107 или всё же двигатель РД-107 на ракете Р-7? Кто бы им сказал, что для советской космонавтики одинаково главными были они оба, а для мировой космонавтики – одинаково важными стали их ракеты и двигатели.

В Интернете гуляет стихотворение, которое работники НИИ-944 (ныне НПЦ автоматики и приборостроения им. Н. А. Пилюгина) посвятили своему шефу – генеральному конструктору академику Николаю Алексеевичу Пилюгину в один из его юбилеев:

Эти строки можно встретить в материалах и о других ракетчиках, поскольку они вообще про космический полет. Но как бы там ни было, с 1950-х гг. «мозг» ракеты все советские и российские ракетостроители связывают прежде всего с автоматизированными системами управления (АСУ) первых советских МБР и ИС, разработанных Пилюгиным. Его, главу уникальной организации, которая не только проектирует, но и изготавливает «изделия», подчиненные называли Учителем, С. П. Королёв по-свойски – «Колюня», историки науки – «штурманом космических трасс».

Самое интересное, что из всех пионеров космонавтики «Колюня» был самым «приземленным» – в том смысле, что он проектировал не только на бумаге, но и работал руками, мог собрать, и разобрать любой агрегат, и снова собрать, но уже другой, причем действующий. Этому ракетчик научился еще на заре туманной юности.

Н. А. Пилюгин

Детские годы Коли Пилюгина, уроженца Красного Села под Санкт-Петербургом, пришлись на Первую мировую войну, Февральскую и Октябрьскую революции, Гражданскую войну. Семья хлебнула лиха, в поисках пропитания и крыши над головой переезжая то в Орел, то в Москву, то в Ахтубу под Саратовом, то снова в Москву…

По окончании девятилетки подросток устроился на работу слесарем в Центральный аэрогидродинамический институт им. Н. Е. Жуковского (ЦАГИ). За три года Николай стал высококвалифицированным файнмехаником[24]. Толкового мастера заметил и направил на учебу в Московский механико-машиностроительный институт (ныне МВТУ им. Баумана) главный конструктор ЦАГИ А. Н. Туполев.

Дипломным проектом (1935) Пилюгина стал прибор «Жирограф» – трёхкомпонентный самописец угловых скоростей самолёта. Расшифровка записи давала полную картину полета самолета. Вернувшись в ЦАГИ, Николай собрал его «в металле». «Жирограф» пошел в серию, до 1990-х гг. применялся при летных испытаниях и доводке самолетов. В 1941 г. Пилюгин перешел в Летно-испытательный институт и занялся разработкой самолетной автоматики, в том числе автопилотов.

В конце войны возглавляемый Пилюгиным коллектив отдела НИИ-1 по частям и обломкам «Фау-2» смог воссоздать систему управления немецкой ракеты. Руководителя отдела удостоили медалью «За отвагу». Затем присвоили ему звание полковника (он был рядовым) и направили в Германию в составе группы специалистов для изучения трофейной ракетной техники. В организованном институте «Рабе» Николай Алексеевич был главным инженером. Познакомившись с С. П. Королёвым, в дальнейшем работал с ним в одной связке. С подачи Сергея Павловича был назначен главным конструктором АСУ и вошел в первый состав королёвского Совета главных конструкторов.

Первая АСУ была разработана на базе «Фау-2» для баллистической ракеты Р-1; она превзошла по многим характеристикам нацистский аналог. Как пишут биографы, «в последующие годы все баллистические ракеты и космические аппараты, разрабатываемые Королёвым, имели «мозги от Пилюгина»». Простое перечисление ракет и аппаратов говорит об огромном объеме задач, решенных коллективом Пилюгина и им самим, как конструктором и ученым. Это – первая отечественная РН ядерного оружия Р-5М, чья АСУ превзошла по точности поражения цели все существовавшие на тот момент радиосистемы; первая в мире МБР Р-7 – основа РН «Спутник», «Луна», «Молния», «Восток», «Восход», «Союз» и др.; первые советские «лунники»; КК «Восток», выведший первого человека в космос; межпланетные станции «Луна», «Марс», «Венера», «Зонд» и т. д.

«О том, насколько велик был вклад Пилюгина в создание первых ракет, первого спутника, первого пилотируемого корабля, говорит хотя бы тот факт, что на знаменитой фотографии шести главных конструкторов справа от Королёва сидит именно Пилюгин. А на космодроме Байконур, на 2-й площадке, рядом с домиками Сергея Королёва и Юрия Гагарина стоял лишь домик Николая Пилюгина» (Александр Железняков).

Разрабатывал АСУ Николай Алексеевич и для ракет М. К. Янгеля, В. Н. Челомея, А. Д. Надирадзе и других конструкторов. Пилюгинские системы управляли полетом знаменитых РН «Протон-1» и «Протон-2». Последним проектом Пилюгина, в котором он участвовал, был «Энергия» – «Буран». К сожалению, Николаю Алексеевичу не довелось увидеть полет «Бурана» и его первую в мире автоматическую посадку, которую американцы смогли осуществить лишь через 20 лет. При возвращении КК пролетел поперек посадочной полосы, развернулся, после чего пошел на посадку. «Из-за неожиданного маневра «Бурана» едва не было принято решение о его аварийном подрыве… После анализа стало ясно: бортовой компьютер принял в сложных метеоусловиях единственно правильное решение, обеспечившее мягкую посадку. Дело в том, что при предпосадочном маневрировании сильнейший ветер дул в хвост корабля, тем самым еще больше увеличивая и без того высокую скорость. Ее нужно было погасить. Поэтому «электронный мозг» решил вначале пролететь поперек полосы и только затем зайти на посадку… «Буран» приземлился мягко и почти точно по центру посадочной полосы. Садился он без двигателей – как планер» (Игорь Осипчук, Сергей Грачев).

Пилюгин не только сам был великим тружеником, но и весь его коллектив состоял из преданных делу и своему руководителю инженеров, конструкторов и научных работников. «Многим приходилось прерывать свой отпуск и появляться на работе по вызову Николая Алексеевича. Без роптания! Главный так сумел организовать работу, так интересно и содержательно поставить все проблемы, и научные, и технические, так доверять людям и укрепить их уверенность в работе, чтобы она стала потребностью и основным содержанием жизни без лозунгов и призывов. Возникали особый, как бы интуитивный, патриотизм и чувство личной причастности к большому делу, во главе которого стоит очень значительный и вызывающий доверие человек».

За свой труд академик АН СССР был дважды удостоен звания Героя Социалистического Труда, Ленинской и Государственной премий, пяти орденов Ленина и других орденов и медалей.

Умер Николай Алексеевич Пилюгин 2 августа 1982 г. в возрасте 74 лет.

P.S. «Пилюгинская увлеченность, граничащая с техническим фанатизмом, унаследована его школой. На подавляющем большинстве ракет… дежурили и дежурят системы управления, оснащенные гироскопическими платформами и бортовой вычислительной техникой, государственную ответственность за надежность и боевые качества которой несет школа Пилюгина» (Б. Е. Черток).

В. И. Кузнецов умер за 9 месяцев до гибели СССР. Он и другие главные конструкторы ракетостроения и космонавтики, объединенные С. П. Королёвым в единый совет, вместе с учеными-ядерщиками и прославленными полководцами какое-то время удерживали от распада стальной монолит страны, выплавленный в годы Великой Отечественной войны. Выдающиеся деятели обладали огромной мобилизующей и сплачивающей силой, которой хватало, чтобы охранять страну не только от внешнего врага, но и от реформ Хрущева. Более того, народную память о свершениях пионеров космонавтики не смогло стереть не только предательство Горбачева и Ельцина, но и самого народа. Королёвым и К⁰ был создан столь грандиозный задел, что космическая отрасль и поныне жива им.

В. И. Кузнецов

Вспомним состав Совета главных конструкторов: В. П. Бармин, В. П. Глушко, С. П. Королёв, Н. А. Пилюгин, М. С. Рязанский, В. И. Кузнецов, М. В. Келдыш, А. Ф. Богомолов, В. А. Котельников, Г. Н. Бабакин, А. М. Исаев, С. А. Косберг, М. К. Янгель, В. Н. Челомей.

В очерке, посвященном В. И. Кузнецову, мы говорим о совете неспроста. Основным свершением этого ученого и конструктора стали «гироскопы[25] Кузнецова», без которых не могут работать системы ориентации и стабилизации КА, без которых невозможен космический полет. Сам Совет главных конструкторов стал гироскопом первого, самого ответственного этапа развития советской космонавтики. Именно он вскрывал ошибки – общие и частные – и направлял развитие космической науки и техники по нужной, единственно возможной траектории.

Итак, Виктор Иванович Кузнецов, основатель отечественной школы гироскопического приборостроения, доктор технических наук, академик АН СССР, дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской, двух Сталинских и трех Государственных премий, трех орденов Ленина, двух орденов Трудового Красного Знамени и других наград.

«Разработанные им приборы, подобно компасу, помогают космическим кораблям и ракетам сориентироваться в безвоздушном пространстве и управляют летательным аппаратом автоматически, без участия человека и связи с командным пунктом управления. Без них не обходится ни одна космическая операция: гироскопы Кузнецова раскручиваются еще на Земле и работают до конца космической задачи – до возвращения космонавтов на Землю, до пробы лунного грунта, до фотографии ядра кометы Галлея и пр.».

Уроженец Москвы, Виктор окончил среднюю школу в новгородском городе Боровичи, где и устроился электромонтером на местный комбинат «Красный керамик», выпускавший огнеупоры для металлургии и антикоррозийную облицовку. Спустя годы Виктор Иванович вспоминал: «Вы даже не можете себе представить меру нашей бедности в те годы. Ни проводов, ни гвоздей, ни инструмента не было. Мы сами делали молотки, отвертки, зубила. Потом откуда-то привезли замечательные шведские плоскогубцы, на всю жизнь их запомнил… Монтеры наши имели образование 3–4 класса. Я после школы считался корифеем, меня выбрали бригадиром, даже поручили рассчитать трансформаторную подстанцию. И рассчитал! И она работала! Но потом нам прислали парнишку-техника, и я понял, что ничего не знаю, что надо учиться».

В 1938 г. Кузнецов окончил инженерно-физический факультет Ленинградского индустриального института (Политеха), получил диплом специалиста по «расчету и конструкции летательных аппаратов» и остался в Северной столице.

Работал инженером-исследователем на заводе «Электроприбор», где «в бешеном темпе, без выходных дней» разрабатывал гироскопические системы для кораблей (стране позарез нужен был свой сильный морской флот, оснащенный по последнему слову техники), а затем начальником гироскопического отдела в НИИ-10. Созданные при его участии гироскопы были установлены на новейшем советском крейсере «Киров».

22 июня 1941 г. Кузнецов был арестован в Берлине, где находился в служебной командировке. Конструктор был помещен в Моабитскую тюрьму, затем в лагерь Блянкефельд. Тогда судьба многих арестованных советских технических специалистов благополучно разрешилась после того, как на них были оформлены дипломатические документы и они были освобождены в обмен на персонал немецкого посольства в Москве. Через Югославию и Турцию Виктор Иванович вместе с персоналом советского посольства вернулся в СССР и направился в эвакуацию в Свердловск.

Став к концу войны главным конструктором гироскопических приборов НИИ-10 (Морской научно-исследовательский институт радиоэлектроники «Альтаир»), Кузнецов со своим коллективом разработал гироскопическую технику для приборов управления артиллерийской стрельбой боевых кораблей и создал прибор стабилизатор стрельбы на танках.

В 1945–1946 гг. майор Кузнецов, командированный в Германию, изучал немецкую ракетную технику, в том числе приборы управления «ФАУ-2». Для него судьбоносным стало знакомство в С. П. Королёвым и вхождение в «великолепную шестерку» королёвского Совета главных конструкторов. В последующие годы Кузнецов проектировал и изготавливал гироскопы для первой советской ракетной техники. С 1956 г. на руководящих должностях Виктор Иванович трудился в НИИ-944, ныне – НИИ прикладной механики им. академика В. И. Кузнецова – филиале ФГУП «ЦЭНКИ» (Центра эксплуатации объектов наземной космической инфраструктуры). Под его руководством создавались гироприборы для систем управления всех королёвских ракет, в том числе выведших в космос ИСЗ и КК «Восток»; МБР семейств Р и УР; для АМС, совершивших полёты к Луне, Венере, Марсу; для ОКС «Салют» и «Мир»; ракетно-космической системы «Энергия» – «Буран» и др.

Как ученый, Кузнецов прославился своими научными трудами по системам инерциальной навигации и автономного управления.

При всех своих высоких званиях и регалиях Виктор Иванович не задирал нос, был очень скромен в быту, дружелюбен, отзывчив. «В узком кругу друзей его называли «Витя-крошка» – он был самым высоким из всех Главных. И, наверное, самым молчаливым. Не помню, чтобы он давал кому-нибудь интервью. И вообще не помню, чтобы кто-нибудь держался на космодроме скромнее Кузнецова. И на заседаниях государственной комиссии, и в монтажно-испытательном корпусе, и на наблюдательном пункте в своей вечной кожаной куртке всегда сидел он или стоял чуть в сторонке, редко принимая участие в общих разговорах» (Я. К. Голованов).

Виктор Иванович Кузнецов скончался 22 марта 1991 г.

P.S. «Сегодня приборы Кузнецова обеспечивают ядерную безопасность страны. Вторая составляющая – космическая. Приборы Кузнецова обеспечивают точное выведение космонавтов в заданную точку орбиты» (А. С. Фадеев, генеральный директор ФГУП «ЦЭНКИ»).

Уроженец Петрограда (ныне Санкт-Петербург) Борис Раушенбах уже в школе проявил повышенный интерес к науке. С 8 лет он грезил самолетами и полетами, а во время учебы в Ленинградском институте инженеров гражданского воздушного флота увлекся планеризмом, публиковал научные статьи о продольной устойчивости бесхвостых самолетов в журнале «Самолет». На испытаниях планеров в Коктебеле он познакомился с Сергеем Королёвым. Бориса поразила «Красная звезда» нового знакомого.

«Планёр, абсолютно неперспективный с точки зрения развития планеризма, но… способный к высшему пилотажу! «Красная звезда» – единственный планёр для высшего пилотажа до сих пор! – вспоминал в конце XX в. академик АН СССР и РАН Б. В. Раушенбах. – Все удивлялись – зачем? А Королёву это и нравилось, он всю жизнь хотел удивлять мир, удивлять ученых, инженеров, коллег по работе. Ну кому, скажите на милость, понадобился бы планёр для высшего пилотажа?.. Так что мечта вполне может быть и никому не нужной. Зато множество реальных идей Сергея Павловича получили воплощение и мощно двинули вперед отечественную и мировую космонавтику».

Талант и способность мечтать сделали этих двух ученых пионерами космической эпохи. Шапочное знакомство переросло в плодотворное сотрудничество в области ракетно-космической науки и техники. В 1937 г. Раушенбах переехал в Москву, где в Ракетном научно-исследовательском институте (РНИИ) начал заниматься в отделе С. П. Королёва проблемами устойчивости полета крылатых ракет.

Из-за ареста Королёва и свертывания работ по тематике ЖРД Борис переключился на теорию горения в ВРД. В годы Великой Отечественной войны Раушенбах работал на оборонном предприятии Свердловска (ныне Екатеринбург) в рамках проекта боевой машины БМ-13 («Катюша»). Как этнический немец, претерпел ссылку в Нижний Тагил, но не оставил своих теоретических изысканий, причем смог передать расчеты полета самонаводящегося зенитного снаряда в РНИИ. Борису повезло: известный авиаконструктор В. Ф. Болховитинов узнал о его трудах и договорился об использовании заключенного в качестве расчетной «рабочей силы».

Б. В. Раушенбах

В 1948 г. руководитель НИИ-1 Наркомата авиационной промышленности (бывший РНИИ) М. В. Келдыш вернул ссыльного в институт. В 1955 г. Борис Викторович перешел в ОКБ-1 С. П. Королёва. «В середине 50-х Королёв встретил меня так, как будто мы не расставались, – вспоминал Раушенбах, – сразу заговорил о деле: нужна система, которая позволила бы космическому объекту сохранять строго определенное положение относительно Земли и других небесных тел».

Ученый занялся уникальными работами по ориентации КА в космическом пространстве, за что получил в 1960 г. Ленинскую премию – конкретно за навигацию КА «Луна-3» и фотографирование обратной стороны Луны. В должности начальника отдела он разрабатывал теорию вибрационного горения и акустических колебаний в прямоточных двигателях.

«Раушенбах в КБ Королёва принадлежал к той редчайшей категории людей, на которых Главный никогда не кричал. Это объяснялось не только давностью их знакомства – были люди, которые знали Королёва дольше, чем Раушенбах, и на них он кричал, а вот на Раушенбаха не кричал. Уважал. Видел: Борис Викторович не лебезит, не лезет ему на глаза, вообще может неделю не показываться, делает свое дело и делает его хорошо» (Ярослав Голованов).

Под руководством Раушенбаха были созданы системы ориентации и коррекции полёта межпланетных автоматических станций «Марс», «Венера», «Зонд», спутников связи «Молния», автоматического и ручного управления космическими кораблями, пилотируемыми человеком. До этого ИСЗ летали, кувыркаясь на заданной орбите. Долгое время Раушенбах был «засекречен», в открытой печати появлялся как «профессор В. Иванченко» (девичья фамилия его жены Веры Михайловны).

Ученый опубликовал свыше 60 научных трудов в области ракетостроения. За цикл работ по теории и системам автоматического управления и экспериментальным исследованиям по освоению космического пространства он был награжден в 1986 г. Золотой медалью им. Б. Н. Петрова. За монографию «Управление ориентацией космических аппаратов» был удостоен в 1999 г. премии им. К. Э. Циолковского.

Раушенбах деятельно участвовал в создании первого отряда космонавтов, в котором читал курс лекций, именно он давал последние напутствия перед полетом Юрию Гагарину.

Будучи профессором МГУ, Борис Викторович читал лекции на физико-техническом факультете и на кафедре механики в МФТИ.

Раушенбах, как и многие творцы отечественной науки, тяжело переживал распад СССР и свёртывание в 1990-х гг. многих направлений развития космонавтики. О бездумном уничтожении «прекрасной страны» и главном виновнике этого Б. Н. Ельцине ученый написал в своих дневниках, опубликованных в конце жизни, – «Пристрастие» (1997), «Постскриптум» (1999), незаконченные «Праздные мысли» (2001).

«Наш президент… действует так, словно единственная его забота – хоть какое-то еще время продержаться у власти. Он думает не о нашем будущем, не о будущем страны – о своем личном… Главное командовать, все остальное для него – второстепенно: ему совершенно неинтересно, что происходит в подведомственном ему государстве… Бог наказал Россию, позволив встать во главе ее Ельцину».

Видя всеобщую, мировую деградацию, мыслитель на рубеже тысячелетий вообще засомневался, сохранится ли человечество еще хотя бы сто лет. Ведь оно «упрямо идет к той грани, где возможность самоуничтожения становится реальной и вероятна даже по ошибке. И я не очень верю в то, что человечество еще может спохватиться и отыграть назад».

Недаром Раушенбах помянул Бога. Не ради красного словца. «Один из последних ученых-энциклопедистов XX века» (Лев Николаев), Борис Викторович много лет изучал богословие и теорию перспективы в изобразительном искусстве, что помогло ему осмыслить и создать теорию древнерусской иконописи. «Написанная им в 70-е годы книга «Пространственные построения в древнерусской живописи» стала настоящим бестселлером».

Редчайший случай явил собою Борис Викторович Раушенбах. Ракеты и космические корабли стали своего рода первой ступенью, которая вывела ученого в космос, а богословие и иконопись – второй ступенью, выведшей его в Космос-Вселенную.

P.S. «Раушенбах не терпел хамства в быту. Однажды он вместе с женой Верой Михайловной возвращался домой на трамвае. Здоровый мужик, сидя прямо перед четой Раушенбах, осыпал бранью женщину. Ученый закрыл монографию, встал и со всего маху ударил мужика фолиантом по голове. Тот не сразу пришел в себя, потом обернулся и увидел интеллигентного человека лет пятидесяти, невозмутимо читающего книгу. У мужика отвисла челюсть. Он схватился за голову и бросился вон из трамвая» (Андрей Борсуков).

12 сентября 1958 г. представителям высшего партийного и военного руководства СССР и «лично» Н. С. Хрущеву на полигоне Капустин Яр была продемонстрирована новейшая ракетная техника. Успешные пуски баллистических ракет вызвали всеобщее ликование. «Янгеля обнимает, целует Хрущёв, принимает поздравления Неделин[26]. Всё прошло великолепно… В тот же день вечером в Доме офицеров Н. С. Хрущёв подводил итоги смотра… В своём выступлении он сказал: «Вы сегодня увидели в действии баллистические ракеты, и они действительно могут стать надёжным щитом нашей Родины». Не прошло и года, Н. С. Хрущев со свитой посетил «владения Янгеля» – ОКБ-586. Огромное производство настолько впечатлило руководителя государства, что он «не смог сдержать своих эмоций.

– Это настоящие чудеса! – как-то по-детски воскликнул он».

В кабинете М. К. Янгеля состоялось совещание. По свидетельству Сергея Хрущева, сына председателя Совмина, отец «заговорил о том, что у ракет в армии нет настоящего хозяина. То, что они включены составной частью в артиллерию, – анахронизм. Отец предложил подумать об организации в Советской армии специальных ракетных войск стратегического назначения[27]…

М. И. Неделин

Отец обвел взглядом собравшихся, задержался на Неделине.

– Давайте поручим товарищу Неделину проработать вопрос. Он влюблен в ракеты, занимается ими буквально с колыбели, прочувствовал всю специфику. Подумайте, товарищ Неделин, – теперь он обращался уже прямо к нему, – спешить не надо, дело серьезное. Обсудите с кем надо, в первую очередь с товарищем Малиновским, и осенью нам доложите. Пока мои слова давайте рассматривать как рабочее предложение».

Минул еще год. М. И. Неделин подготовил проект постановления СМ СССР о новом роде войск – РВСН, и 17 декабря 1959 г. они были созданы. Первым главнокомандующим РВСН и одновременно заместителем министра обороны стал Главный маршал артиллерии Митрофан Иванович Неделин.

На главкома возлагалась «ответственность за состояние ракетных войск, за их боевое применение, боевую и мобилизационную готовность, материальное и техническое обеспечение, развитие ракетного вооружения, руководство строительством и эксплуатацией боевых комплексов и спецобъектов, воинскую дисциплину и политико-моральное состояние личного состава, а также координацию по вопросам создания, развития и внедрения специального вооружения и реактивной техники во всех видах вооруженных сил». Это было одно направление – военное, вторым было космическое, естественно, также связанное с укреплением обороноспособности нашей страны. В этой должности М. И. Неделин прослужил всего 10 месяцев, но успел сделать чрезвычайно много…

Детство и отрочество Митрофана, уроженца Борисоглебска Тамбовской губернии, пришлись на пору войн и революций, полную неразбериху событий, отчего существует несколько версий его происхождения – от рабоче-крестьянского до дворянского. По одной из них, мальчика воспитывал дед, артиллерист в отставке, заронивший в нем интерес к богу войны – артиллерии. Подросток учился в церковно-приходской и вечерней школах, работал в железнодорожных мастерских. В 1920 г. юноша был призван в РККА. Участвовал в боевых действиях против Польши и против среднеазиатских басмачей, в подавлении Антоновского мятежа на Тамбовщине.

Трижды окончив артиллерийские курсы усовершенствования комсостава – обычные в 1929 и 1934 и академические – в 1941 г., Неделин служил командиром артиллерийской батареи, дивизиона, полка, бригады, дивизии, корпуса, армии, фронта, был участником гражданской войны в Испании (военным советником в армии республиканского правительства) и советско-финляндской войны. В Великую Отечественную войну воевал с первого ее дня до последнего на четырех фронтах, поднявшись в звании от полковника до генерал-полковника и заслужив прозвище «укротителя фашистского зверья».

В 1945 г. за успешную Балатонскую операцию Неделин был удостоен звания Герой Советского Союза и медали «Золотая Звезда». Тогда советские войска сдержали последнюю попытку вермахта закрыть путь наступавшей Красной армии в Австрию и Южную Германию. Контрнаступление гитлеровцев было отбито. Враг понес невосполнимые потери. «Внимательно следя за маневрами немецких танковых подразделений, менявших направление атак в поисках слабых мест нашей обороны, М. И. Неделин оперативно выдвигал им навстречу мощные артиллерийские заслоны. За 10 дней боев гитлеровцы потеряли до 45 000 солдат, около 500 танков и штурмовых орудий, до 300 пушек и минометов, около 500 бронетранспортеров. Значительную часть их уничтожили мужественные артиллеристы. 3-й Украинский фронт перешёл в решительное наступление на Венском направлении».

Неделин был одним из 249 генералов, принявших участие в Параде Победы на Красной площади.

В послевоенный период М. И. Неделин сменил несколько командных артиллерийских должностей в ВС СССР. Хрущев разбирался в людях и назначил на ответственейшую должность воистину великого военачальника, вручив ему карт-бланш для защиты СССР от агрессии Запада. Маршал внёс неоценимый вклад в создание РВСН, разработку, испытание и принятие на вооружение ракетно-ядерного оружия и космической техники. По солидарному мнению современников Митрофана Ивановича, он «сделал всё, чтобы у Советского Союза были самые лучшие в мире ракеты. Именно благодаря его усилиям СССР была первой в мире космической державой».

24 октября 1960 г. М. С. Неделин погиб при испытаниях ракеты Р-16 на 41-й стартовой площадке Байконура. Взрыв ракеты из-за нарушения техники безопасности унес жизни от 74 до 126 человек и вошел в историю как «Неделинская катастрофа». «Температура горения была столь высока, что… от маршала Неделина остался только тёмный след на асфальте возле ракеты. Были найдены оплавившаяся «Золотая Звезда» Героя Советского Союза, один его погон и наручные часы…

Официально было объявлено о гибели только самого Неделина в авиакатастрофе. Останки маршала Неделина были захоронены в некрополе у Кремлёвской стены на Красной площади в Москве».

Каждый год 19 ноября, в День Ракетных войск и артиллерии, происходит торжественное возложение венков к месту захоронения маршала М. И. Неделина, а 24 октября на Байконуре не проводят испытаний и запусков ракет.

P.S. М. И. Неделин был военным, что называется, до мозга костей. Весьма показателен эпизод застолья участников успешного испытания бестритиевого варианта первой советской водородной бомбы (РДС-27) 20 ноября 1955 г.:

«В этот день произошло эпохальное событие: Советский Союз взорвал термоядерное устройство. Ученых приглашает на банкет военный руководитель испытаний маршал артиллерии Митрофан Иванович Неделин, командовавший ракетными войсками… Приглашенные – ученые, теоретики, конструкторы, военные – усаживаются за богато накрытый стол. Коньяк разлит по бокалам. Неделин кивает автору изделия: первый тост – ваш. А. Д. Сахаров берет бокал, поднимается: «Я предлагаю выпить за то, чтобы наши изделия взрывались так же успешно, как сегодня, над полигонами и никогда – над городами».

Над столом повисает тугое молчание. Такое впечатление, будто физик брякнул неприличную фразу. Генералы непроизвольно повернули головы в сторону маршала, ученые – в сторону Сахарова.

Неделин внимательно всмотрелся в Сахарова, усмехнулся. Взял бокал. И – задушевным тоном: «Позвольте рассказать притчу. Старик молится перед иконой с лампадкой. Просит Бога: «Направь и укрепи, направь и укрепи». А старуха лежит на печке и подает оттуда голос: «Ты, старый, молись только об укреплении, направить я и сама сумею!»

Маршал сделал паузу и со сталью в голосе: «Давайте выпьем за укрепление оборонной мощи нашей великой страны. А уж направить – оставьте это решать нам» (Николай Андреев).

Работу математика материализуют инженеры. Есть ученые, которые совмещают эти две ипостаси. Александр Юльевич Ишлинский, автор теории гироскопов, – из их числа.

Простейший гироскоп – юла, волчок. В военной и космической отраслях гироскопы используются в системах ориентации и стабилизации МБР, РН, КА. Ракета без гироскопа станет крутиться вокруг оси, кувыркаться, свернет с курса, не попадет в цель. Ее система стабилизации включает бортовую электронику, небольшие подруливающие двигатели, корректирующие полет (они расположены рядом с основными двигателями), и гироскоп. О том, как работает система, можно прочесть в справочниках. Результатом же этой работы будет автоматическое устранение крена, болтанки, раскручивания и т. п. и возвращение ракеты в заданное положение и направление полета.

Теория этой «космической юлы» – одна из сложнейших научных дисциплин, справиться с которой дано лишь избранным. Ишлинский раскусил этот орешек, заслужив мировое призвание и звёздопад наград и почетных званий.

Не будем касаться всех трудов А. Ю. Ишлинского. Отметим лишь, что главные из них были посвящены общей механике, механике деформируемого тела, динамике гироскопов и теории систем инерциальной навигации, теории динамической устойчивости, теории упругости, теории пластичности, теории колебаний, механике систем с трением. В каждой из этих областей ученый достиг впечатляющих результатов. Ограничимся применением его разработок для ракет и космических аппаратов.

А. Ю. Ишлинский

А. Ю. Ишлинский тесно сотрудничал с С. П. Королёвым и М. В. Келдышем, отвечавших за космический проект, часто выезжал на полигоны, участвовал в запусках. Осенью 1960 г. при испытаниях ракеты Р-16 на Байконуре случилась катастрофа. Из-за нарушения техники безопасности произошел взрыв, унесший жизни свыше 100 человек, в том числе главнокомандующего РВСН Главного маршала артиллерии М. И. Неделина. Александр Юльевич спасся чудом. Это чудо – шахматы. Пока на стартовой площадке устраняли неполадки, он спустился в бункер, чтобы «сгонять партийку» в шахматы. В этот момент и рвануло. 24 октября стал вторым днем рождением ученого.

Уроженец Москвы, Александр еще в школе проявил интерес к математике, физике и радиотехнике. В 13 лет он опубликовал в журнале «Новости радио» свою первую статью «Штепсель для переключения на длинные и короткие волны», которая запомнилась многим читателям. После семилетки подросток поступил на электротехнические курсы, затем – в Московский электромеханический техникум, после окончания которого 7 лет преподавал в нем, совмещая работу с учебой на мехмате МГУ. В 1935 г. выпускник защитил дипломную работу «Задача об эластике», а через три года диссертацию «Трение качения» (о движении катка по релаксирующему и вязкопластическому грунту). К.ф.-м.н. доцент Ишлинский был оставлен на кафедре теории упругости. В 1943 г. защитил докторскую диссертацию на тему «Механика не вполне упругих и вязкопластических тел». В 1948 г. доктор ф.-м.н. был избран академиком АН УССР и назначен директором Института математики АН УССР. Профессор преподавал во многих вузах страны: КГУ, МГУ, МЭИ, МВТУ, МФМИ, Военно-инженерной академии им. В. В. Куйбышева и др. Активно сотрудничал с НИИ в судостроении и приборостроительной промышленности, где и создал теорию гироскопов и сложных гироскопических систем. Так, находясь в 1955 г. в длительной экспедиции к Земле Франца-Иосифа, Александр Юльевич разработал концепцию гирогоризонткомпаса.

Со второй половине 1950-х гг. ученый стал одной из главных фигур в ракетно-космической программе СССР, членом Государственной комиссии по летным испытаниям и запускам на космодроме Байконур. Наиболее тесно он сотрудничал с М. В. Келдышем и главными конструкторами Н. А. Пилюгиным и В. И. Кузнецовым.

Ишлинский изучал динамику гироскопических систем в реальных условиях их эксплуатации, исследовал геометрию и кинематику систем гироскопической стабилизации, влияние вибраций на работу гироприборов, способы их крепления на корпусах ракет и кораблей. Ученый построил теорию ряда гироскопических устройств: пространственного гироскопического компаса, двухгироскопной вертикали, гироскопического креновыравнивателя, гироскопического маятника и др. Полученные Ишлинским научные результаты оказали большое влияние на развитие космической навигационной техники. Ишлинский впервые систематически изложил математические основы способов инерциального управления полётом МБР, создал одну из первых в СССР мехатронных систем, в которой для управления движением ракеты применялись счётно-решающие устройства. «В процессе разработки теории управления баллистическими ракетами А. Ю. Ишлинский нашёл красивое решение задачи об определении точного времени отсечки (выключения двигателя), которое позволило бы ракете в её дальнейшем неуправляемом движении достигнуть заданной цели».

Математик занимался не только наукой, но и издательской деятельностью, и педагогикой. В 1956 г. Ишлинский вошёл в состав Национального комитета СССР по теоретической и прикладной механике и возглавил кафедру прикладной механики мехмата МГУ. В этой должности Александр Юльевич неустанно трудился до последних своих дней – 46 лет, создав за это время на кафедре научную школу по механике гироскопических и навигационных систем.

Ишлинский читал самые разные курсы по общей механике, теории упругости, инерциальной навигации и т. д. Организовал при МГУ в 1959 г. Институт механики МГУ и стал его первым директором. В 1960 г. был избран действительным членом АН СССР. В 1965 г. возглавил только что организованный Институт проблем механики АН СССР (ныне институт носит его имя). Принял активное участие в создании Инженерной академии СССР.

Умер Герой Социалистического Труда[28], лауреат Ленинской, двух Государственных (СССР и РФ) и иных отечественных и зарубежных премий, кавалер 9 орденов (в том числе трех орденов Ленина) Александр Юльевич Ишлинский 7 февраля 2003 г. в возрасте 89 лет.

P.S. Коллеги А. Ю. Ишлинского вспоминают, что Александр Юльевич был очень подвижным и энергичным человеком, побывавшим в самых разных уголках Земли: в северных морях, на Южном полюсе, «здоровался за «руку» с кенгуру в Австралии… Дружил с нобелевским лауреатом академиком П. Л. Капицей и чемпионом мира по шахматам гроссмейстером В. В. Смысловым. Сам был увлеченным шахматистом. Лишенный напыщенности и важности, Александр Юльевич просил не переоценивать звание академика. С присущим ему юмором говорил, что член-корреспондент – это неплохой ученый, рядом с которым можно поставить десяток столь же хороших (а может быть, и лучше), но ему повезло, а академик – такой же ученый, но ему повезло еще больше…»

15 ноября 1988 г. на Байконуре совершил автоматическую посадку орбитальный челнок «Буран», самый совершенный из когда-либо спроектированных и построенных в мире космических кораблей. Этот многоразовый боевой корабль, созданный сверхсекретным на тот момент конструктором Глебом Евгеньевичем Лозино-Лозинским и возглавляемым им коллективом НПО «Молния», по многим параметрам превосходит американские шаттлы, которые, в частности, могут взлетать и садиться только вертикально. Рассекреченная в 1990-х гг. информация говорит о том, что еще до «Бурана» Лозино-Лозинский разработал в 1965 г. уникальную авиационно-космическую систему «Спираль», названную «истребителем шаттлов», которую затем в 1970–1980-х гг. совершенствовал и испытывал параллельно с разработкой «Бурана» как многоразовую авиационно-космическую систему МАКС.

На счету Лозино-Лозинского десятки проектов. Удивительно, как один человек мог столько всего не только придумать, но и воплотить, сцементировать своей железной волей и строжайшей дисциплиной работников НПО «Молния» и двух сотен предприятий-смежников. Он никому не прощал неисполнительности и своеволия. За глаза начальника называли «Гнев Евгеньевич». Конструктор без рисовки заявлял: «Без меня не было бы и «Бурана». Имел право. Его таланту и проницательности, пробивной силе и уму обязана наша авиация и космонавтика этим фантастическим проектом.

Г. Е. Лозино-Лозинский

Путь авиационно-космического конструктора к высотам творческим и небесным начался в 1941 г. в ОКБ им. А. И. Микояна. Лозино-Лозинский участвовал в организации серийного производства истребителей, начиная с МиГ-9. За истребитель-перехватчик МиГ-25, развивавший скорость 3М, Лозино-Лозинский был удостоен звания Героя Социалистического Труда. В качестве главного конструктора проектов он разработал фронтовой истребитель МиГ-29 и сверхзвуковой перехватчик МиГ-31.

Параллельно конструктор создал главное свое детище – пилотируемый одноместный орбитальный истребитель-бомбардировщик «Спираль», который мог быть разведчиком, перехватчиком и ударным самолетом с ракетой «космос – земля» или «космос – космос». Орбитальный самолёт выводился в космос гиперзвуковым самолётом-разгонщиком, а затем ракетной ступенью на орбиту.

С 1969 по 1978 г. с полигона Капустин Яр были проведены успешные испытательные запуски самолета-аналога МиГ-105.11, суборбитальных аппаратов-аналогов БОР-1 (Беспилотный орбитальный ракетоплан), БОР-2, БОР-3, космических аппаратов-аналогов ЭПОС (Экспериментальный пилотируемый орбитальный самолёт), БОР-4 и БОР-5. «На базе БОР-4 разрабатывались маневрирующие боевые блоки космического базирования, основной задачей которых была бомбардировка Америки из космоса с минимальным подлётным временем до целей (5–7 мин)». Космос-1374 (он же БОР-4) был запущен 3 июня 1982 г. Совершив 1,25 витка вокруг Земли, он приводнился в Индийском океане. Там его поджидали два советских крейсера. Это был сильнейший щелчок по носу западным конструкторам, которые по сей день не могут создать ничего подобного.

Своими разработками Лозино-Лозинский опередил время. Он предвидел будущие «звёздные войны», в которых победителем мог стать только неуловимый, более совершенный космический аппарат. И конструктор предложил его! Но…

Сам орбитальный истребитель длиной всего 8 м и размахом крыльев 7,4 м, получивший за свой курносый вид прозвище «Лапоть», был небольшим компактным самолетом, не внушившим доверия командным чинам. Министр обороны А. А. Гречко и вовсе на программе ЭПОСа начертал: «Не надо фантазий. Занимайтесь самолетами». А ведь этот всепогодный «лапоть» развивал скорость до 7000 км/ч, с равным успехом совершал крутые маневры как в атмосфере, так и в космосе, а при спуске с орбиты самобалансировался на разных участках траектории. По оценкам, ему не мог противостоять в воздушном и космическом бою ни один летательный аппарат противника. «Для спасения пилота… предусматривалась отделяемая кабина в виде капсулы с собственными пороховыми двигателями», чего до сих пор нет ни на каком другом КК.

Из-за ограниченности бюджетных средств работы над «Спиралью» (кроме аналогов БОР) были прекращены после приказа сверху – начать разработку во многом повторявшим американскую программу «Спейс-Шаттл» проекта «Энергия» – «Буран». Лозино-Лозинский, возглавивший в 1976 г. НПО «Молния», воспользовался возможностью довести до ума и «Спираль» сначала под прикрытием проекта «Буран», а потом в рамках программы МАКС.

«Буран» был создан, прошел успешные испытания, официальный запуск и автоматическую посадку, которую видел на телеэкранах весь мир. «Эффект, который произвела на всех нас безукоризненная автоматическая посадка, – вспоминал Глеб Евгеньевич, – сложно передать: трудно переоценить значение этого события, которое мы наблюдали. Эта посадка показала, что огромная выполненная работа с первого раза увенчалась успехом – вы ведь знаете, что далеко не всегда первые космические творения так легко и просто обеспечивают успех в первом полете».

Главный конструктор был близок к завершению трех модификаций МАКС на базе «Спирали» и самолета-носителя Ан-225 «Мрия», который использовался вместо первой ступени обыкновенной ракеты. (В дальнейшем предполагалось разработать новый самолет-носитель Ан-325.) Глеб Евгеньевич занимался системой до последних дней. К сожалению, его беспримерный капитальный труд был прерван 28 ноября 2001 г.

МАКС имела огромные преимущества по сравнению со всеми другими направлениями космонавтики. Она не требовала космодромов. Ее можно было эксплуатировать на обычных аэродромах 1-го класса. Система была в 100 раз дешевле (!) ракет – за счёт многократного использования самолёта-носителя. Затраты на вывод в космос полезного груза оценивались на порядок ниже, чем ракетами, в том числе американскими шаттлами. Может, в этом заключалась причина, что программа МАКС после смерти главного конструктора была так стремительно свернута?

P.S. После успеха «Бурана» Г. Е. Лозино-Лозинский по рекомендации ряда академиков АН СССР подал в 1988 г. документы на присвоение ему звания академика. Но когда Г. И. Марчук, тогдашний президент АН СССР, показал председателю президиума Верховного Совета СССР М. С. Горбачеву соответствующий список, тот, увидев фамилию главного конструктора НПО «Молния», сказал: «Послушайте, зачем вы выдвигаете какое-то старье? У нас и так средний возраст академиков недопустимо высок. Если же ваш Лозино-Лозинский и в самом деле такой заслуженный, то он и без такого звания получит известность. Для этого вовсе не обязательно быть академиком». Свернул Горбачев и программу «Бурана». КК несколько лет служил развлекательным центром в ЦПКиО им. Горького в Москве.

Не подписал президент СССР и приказ о присвоении 90-летнему Лозино-Лозинскому воинского звания «генерал-майор». Не учел, что Глеб Евгеньевич заслужил погоны и поважнее – «защитника Отечества». Уж очень сильно мешал великий конструктор разрушению и распродаже великой страны.

Про ракету есть поговорка: «Чудо-птица, алый хвост, прилетела в стаю звёзд», а вот про ракетные двигатели пока нет. Давно пора для них, а еще лучше для конструкторов этих «пламенных моторов» написать марш. Для него в «Марше авиаторов» есть подходящие строки: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, / Преодолеть пространство и простор» и «Все выше, выше и выше / Стремим мы полет наших птиц». Но пока поэты пишут слова, поговорим о разработчике двигательных установок КА – академике РАН Борисе Ивановиче Каторгине, создателе знаменитого ракетного двигателя – РД-180.

Для начала несколько цитат из сообщений СМИ о российско-американских связях, касающихся поставок в США РД-180 по договору от 1996 г.

«24 мая 2000 г. с мыса Канаверал в США, штат Флорида, впервые в истории отправилась в космос американская ракета с российским двигателем РД-180».

«В апреле 2021 г. Россия отгрузила последнюю партию РД-180 в США. Эта поставка может стать последней в череде многолетних контрактов на закупку ракетных двигателей в интересах американских компаний».

«В начале 2020 г. аналитики американского конгресса провели исследование и пришли к выводу, что США не удастся найти альтернативу российскому ракетному двигателю РД-180 как минимум до 2030 г., хотя контракт на поставку заканчивается в 2022 г.».

«Российский двигатель РД-180 – настоящее технологическое чудо. Столько лет проходят пуски, и без единого замечания! Эти двигатели идеально подходят для полётов ракеты-носителя «Атлас» (Тони Бруно, президент компании «Объединенный альянс запуска»).

Штаты не раз готовы были наложить на «чудо-двигатель» санкции, но так и не решились. Получив по договору комплект технической документации РД-180, американцы тщетно пытались сами изготовить его. Не смогли они и запустить РН «Атлас» без помощи специалистов НПО «Энергомаш», когда отказались от их участия. Что будет делать NASA после 2022 г. без российских поставок РД-180 и российских инженеров – неясно. Такой вот двигатель создал коллектив, руководимый Б. И. Каторгиным и его преемниками.

Б. И. Каторгин

Путь в космос уроженца города Солнечногорска Московской области Бориса Каторгина был прямым. Успехи в учебе и спорте (Борис стал мастером спорта по самбо) сформировали его характер и определили судьбу.

В 22 года он получил диплом МВТУ им. Баумана и был распределен инженером-конструктором в ОКБ В. П. Глушко при заводе № 456 (ныне НПО «Энергомаш»). На этом предприятии Борис Иванович проработал 52 года, став в 1972 г. замначальника отдела перспективных разработок, в 1985 г. заместителем главного конструктора по специальным генераторам и затем по научной работе, а в 1991 г. генеральным директором и главным конструктором.

В 32 года Каторгин защитил кандидатскую диссертацию в МВТУ им. Баумана, а в 39 лет – докторскую в НПО «Астрофизика».

В 2000 г. ученый был избран членом-корреспондентом РАН; в 2003 г. – действительным членом (академиком) РАН (секция «Энергетика»).

В 2009 г. Борис Иванович покинул стены НПО, возглавил Научно-образовательный центр «Энергофизические системы» МАИ и кафедру в этом институте.

Биография академика предполагает прежде всего перечисление его научных достижений. Главным детищем Каторгина стало исследование и создание высокоэффективных ЖРД для мирного использования космического пространства. При его непосредственном участии «были заложены основы создания мощных ЖРД с использованием самых высокоэффективных схем организации рабочего процесса в двигателях, изучены и освоены процессы запуска и глубокого дросселирования двигателей по тяге, что позволило оптимизировать циклограммы полёта ракет».

Ученый-инженер-конструктор (триединый в одном лице) разработал впервые в мире предельно замкнутую схему мощного ЖРД, включающую газификацию в газогенераторах обоих компонентов топлива, а также заложил основы создания мощных высокоэффективных ЖРД с дожиганием генераторного газа после турбины в основной камере сгорания. Ученый получил фундаментальные результаты по ядерным ракетным двигателям с высоким удельным импульсом, а также теоретически и экспериментально продемонстрировал возможность использования в ракетных двигателях высокоэнергетических порошкообразных горючих.

«Одно из важнейших изобретений Б. И. Каторгина – антипульсационные перегородки из специальных форсунок для камер сгорания ЖРД – внесло ключевой вклад в решение проблемы обеспечения устойчивого горения компонентов топлива при высоких давлениях. Это изобретение внедрено в двигателях НПО «Энергомаш» РД-107, РД-108, РД-120, РД-170, РД-171, РД-180, РД-191, для ракет-носителей «Союз», «Зенит», «Энергия», «Атлас», «Ангара».

Б. И. Каторгин создал на НПО «Энергомаш» новые научно-технические направления – разработку мощных сверхзвуковых непрерывных химических лазеров и систем криостатирования сверхпроводящих электротехнических систем.

И т. д.

Не менее важной – административной – заслугой генерального директора предприятия стало сохранение коллектива, интеллектуального потенциала и производственных мощностей в постыдную эпоху всероссийского развала и растаскивания накопленных советскими трудящимися материальных ценностей. Без всяких натяжек Б. И. Каторгин не только сохранил, но и приумножил национальное достояние России. Сегодня «Энергомаш» в своей отрасли – крупнейшее и самое авторитетное в мире объединение.

Предприятию помогло выжить в 1990-х гг. «Соглашение о совместном маркетинге и лицензировании двигателей НПО «Энергомаш» на территории США», заключенное в 1992 г. с американской фирмой, также разрабатывавшей и производившей ракетные двигатели, – «Пратт-Уитни». Это позволило предприятию не только выйти, но и завоевать лучшими в мире ЖРД международный рынок. Двигатель РД-180 с криогенным окислителем выиграл конкурс корпорации «Локхид-Мартин» (США) по выбору ЖРД для РН «Атлас III» и «Атлас V».

Лауреат многих, в том числе международных, премий, кавалер орденов и медалей, почетный член нескольких академий, автор более 330 научных трудов (из них 5 монографий и 180 изобретений и патентов), Борис Иванович Каторгин не почивает на лаврах, а трудится и сегодня, читая лекции в МАИ, работая в вузовских комиссиях и редколлегиях ряда научно-технических журналов. У него по-прежнему болит сердце за державу, на всевозможных совещаниях и научно-технических конференциях академик не устает призывать коллег и чиновников и кого надо стыдить: «Наши товарищи-капиталисты еще не дошли до того, чтобы их прижало так, чтоб для конкуренции им нужны были бы новые научные разработки… Я много говорил с крупными нашими деятелями. Они хотят такую разработку, чтобы получить прибыль послезавтра или через полгода. Но так не бывает в мощных научных направлениях. До этого наши промышленники созреют, но не очень быстро».

«Так не бывает». Надо полвека самоотверженно, самозабвенно, бескорыстно, как это делал Борис Иванович Каторгин, трудиться на пользу Родине, и тогда наверняка всё получится «быстро и прибыльно».

В 1934 г. нашу страну посетил английский писатель Герберт Уэллс. В это время будущему «отцу» гиперзвуковых систем, названному в честь фантаста Гербертом, шел второй год. У него было всё впереди, в том числе и проекты, настолько фантастические, что и не снились Уэллсу. Уэллс не был кумиром Ефремова, как и другие писатели-фантасты. На вопрос, как он относится к фантастике, Герберт Александрович ответил: «Плохо! Начинал читать, но потом уже не мог. Наши дела более интересные, чем фантастика. Тебе ставят задачу, которую еще в мире никто не решал. А решить нужно. Вот ты вместе с коллективом специалистов из разных отраслей и ломаешь голову: сочиняешь, придумываешь. Какой тут писатель-фантаст справится?! В нашем деле ты сам обязан быть почище любого фантаста».

В отличие от классика литературы классик ракетостроения был уроженцем не Большого Лондона, а Малого Заречья, деревеньки в Белозерском районе Вологодской области, что не сулило ему отдельной статьи в Большой Советской энциклопедии. Он и не попал туда (как и в другие энциклопедии), так как до 2020 г. был одним из самых засекреченных конструкторов СССР/России, хотя кому-кому, а Г. А. Ефремову полагалась не просто сухая справка, а эссе с виньетками. Ведь это под его руководством и с его участием создано сверхзвуковое и гиперзвуковое оружие, которое много лет защищает нашу страну от агрессии Запада.

Г. А. Ефремов

Путь к «вершинам неизвестности» у Герберта был прямой, уверенный и быстрый. В 1950 г. юноша окончил 10 классов и поступил в Ленинградский военно-механический институт. Получив диплом приборостроителя, инженер трудился в КБ В. Н. Челомея (ОКБ-52) (ныне АО «ВПК «НПО машиностроения») в городе Реутове. В 1964 г. Ефремов возглавил КБ, создававшее уникальные системы оружия для ВМФ, РВСН и Космических войск СССР. С 1971 г. Герберт Александрович – заместитель главного конструктора и начальника ЦКБМ, а с 1984 г., после смерти В. Н. Челомея, – генеральный конструктор, с 1989 по 2007 г. – генеральный директор и генеральный конструктор предприятия. В условиях постсоветского кризиса Г. А. Ефремов смог сохранить технический и кадровый потенциал предприятия. С 2007 г. он – почетный генеральный директор, почетный генеральный конструктор корпорации, советник по науке. Ефремов является Героем Социалистического Труда и Героем Труда РФ, лауреатом Ленинской, Государственной и иных премий, кавалером многих орденов и медалей, автором 88 изобретений и многочисленных научных работ по специальной тематике, почётным членом Российской академии ракетных и артиллерийских наук, членом Академии военных наук РФ и других ведомственных академий.

О том, что Ефремов изобретатель от Бога, свидетельствует его собственное признание: «У меня учеников нет. И я не ученик Челомея. У нас не учатся, а работают. И все сами осваивают в процессе. В условиях окружающей новизны. И мой сменщик Александр Георгиевич Леонов, конструктор и разработчик, продолжает в том же духе».

При этом Герберт Александрович не только инженер-самородок, но и инженер-стратег. На вопрос корреспондента о том, как создаются прорывные системы и технологии, Ефремов задает ему встречный вопрос: «Как обычно рассуждают? У наших оппонентов, допустим, есть тысяча ракет – и мы столько должны произвести. А так отвечать на вызовы не надо! Сделай это по-своему, похитрее… Например, в свое время мы создали ракету «Метеорит». Хотя первоначально на вызов со стороны США – на тысячи американских «томагавков» – начали отвечать созданием аналогичных дозвуковых ракет. Мы же предложили сверхзвуковую ракету, которая отвечала условиям нашей страны. И один «Метеорит» был по эффективности равен десяткам «томагавков». «Метеорит» летел на высоте 22–25 км. Вражеские радары его не видели. А видели ложную цель, которую он буксировал. И это была настоящая «невидимка»: первый «стелс» в мире. На нем еще стоял генератор искусственной ионизации окружающей среды. И все это – на ракете, которую начали создавать в СССР еще в 1976 году! А в годы перестройки готовый проект был уничтожен. Доводы конструкторов о том, что десяток «метеоритов» успешно заменяют большое число дозвуковых крылатых ракет, наверху не услышали».

Ефремов принимал непосредственное участие и руководил созданием десятков систем (это не фигура речи, точное их количество не почерпнешь в открытых источниках) – ракетных комплексов, АКС, РН и КА, удержавших отечественное ракетостроение и космонавтику на мировом уровне после развала СССР. Вот лишь несколько систем, названные самим Ефремовым «наиболее важными, удивительными и интересными». Это – стратегическая крылатая ракета для запуска с подводных лодок П-5; крылатая ПКР[29] П6 (П-35); сверхзвуковая ПКР П-700 комплекса ракетного оружия «Гранит» для тяжелого атомного ракетного крейсера «Петр Великий», авианесущего крейсера «Адмирал Кузнецов» и атомных подлодок; стратегическая крылатая ракета 3М25 «Метеорит» и др. Под руководством Г. А. Ефремова на основе крылатой ПКР «Оникс», предназначенной для ВМФ РФ, была разработана совместная чрезвычайно эффективная и сравнительно недорогая российско-индийская многоцелевая сверхзвуковая ракета «БраМос» (Брахмапутра + Москва).

«Песнью песней» предприятия Ефремова стала МБР шахтного базирования УР-100Н / УР-100Н УТТХ, несущая на борту до 6 боевых блоков «Авангард» – об этом стратегическом ракетном комплексе и его разработчике Г. А. Ефремове впервые сообщил в 2018 и 2020 гг. президент РФ В. В. Путин. Гиперзвуковой управляемый боевой блок, поставленный в 2019 г. на боевое дежурство, развивающий скорость до 28 Махов (9,5 км/с), стал самым быстрым летательным аппаратом в истории человечества. Боевые блоки комплекса имеют собственные двигатели и могут маневрировать на траектории по направлению и скорости. «По заявлениям экспертов Минобороны России, для поражения «Авангарда» требуется не менее 50 противоракет SM-3, что фактически делает ПРО США бессмысленной» (А. Михайлов, Д. Бальбуров, А. Мардасов).

Неоценимый вклад в изучение космоса внесла РН «Протон», обеспечившая запуски пилотируемых ОС семейства «Салют», АС «Алмаз» (Космоса-1870), КА «Полет-1», «Венера», «Зонд», «Луна», «Марс», комплекса «Мир», базовых блоков МКС и т. д. Новым словом в ракетно-космической технике стали РН «Стрела», малые КА «Кондор-Э» и «Руслан». Изделия, разработанные корпорацией, нашли широчайшее применение в обороне и экономике страны. С помощью «Космоса-1870», например, были получены высококачественные радиолокационные изображения земной поверхности, «Кондор» и «Руслан» стали базой для создания спутниковых систем дистанционного зондирования Земли, всепогодной съёмки с высоким разрешением и оперативным доведением информации до потребителя. Продукция НПО высоко котируются на мировом рынке спутниковой связи.

P.S. В последние годы Герберта Александровича тревожит мысль о том, что «мир оказался без правил в отношении ядерного оружия. Всё держится на одном-единственном договоре… о нераспространении ядерного оружия, который был создан впопыхах… в испуге от возможной ядерной войны во время Карибского кризиса. Но, к сожалению, в нем нет никаких правил в отношении ядерной войны… Я, как специалист, предлагаю разработать новый договор, в котором были бы учтены реалии сегодняшнего дня. Ядерных боеголовок наплодили уже десятки тысяч…»

Полное имя одного из самых видных инженеров NASA – Христофор Колумб Крафт. Потомок баварских иммигрантов вполне оправдал его. Оно стало для американцев олицетворением мощи их страны (с немецкого Kraft – «сила»). Подобно великому генуэзцу, открывшему Америку, Крафт открыл новый континент, небесный, – Луну.

«Ученые говорят, что на Луне нет жизни, – выйдя на пенсию, написал Крафт в своей книге «Полет: моя жизнь в центре управления полетами». – Сегодня я смотрю на Луну, вижу лица представителей NASA, промышленности, науки и академических кругов, которые блистательно отправили американцев в это место. Я знаю также: люди Меркурия, Близнецов и Аполлона[30] – это цветы на Луне. Их души будут жить там вечно. Я был частью толпы, а затем частью руководства, которое открыло землянам космические путешествия. Мы бросили узкую вспышку света на историю нашей страны. Я был там в лучшие времена».

Автор поскромничал: он был не просто «частью толпы, частью руководства», он много лет был в центре «толпы» разработчиков и астронавтов и главным руководителем полетов в рамках этих трех программ, ставших фундаментом американской космонавтики.

Уроженец города Фебуса (штат Вирджиния), Крис в трехлетнем возрасте сильно обжег правую руку, что не помешало ему стать отличным игроком в бейсбол и гольф, барабанщиком и чемпионом штата по игре на горне. В 1941 г. юноша поступил на машиностроительный факультет Вирджинского политехнического института и Государственного университета. Во время учебы он пытался стать авиационным курсантом в ВМС США, но из-за детской травмы руки был признан непригодным к военной службе.

В 1944 г. Крис получил степень бакалавра наук в области авиационной техники и начал свою карьеру в центре Лэнгли Национального консультативного комитета по аэронавтике, предшественника NASA, где занимался аэродинамическими исследованиями.

После запуска в СССР ИСЗ-1 в 1957 г. президент США Дуайт Эйзенхауэр подписал Национальный закон об аэронавтике и исследовании космического пространства, учредивший агентство NASA, в которое перешли сотрудники исследовательского центра Лэнгли. Будущий руководитель пилотируемых полетов США Роберт Гилрут пригласил Крафта в сформированную им Космическую целевую группу, разрабатывавшую программу «Человек в космосе» (проект «Меркурий»).

В отделе управления полетами Крафт составлял базовый план миссии и мероприятия по эксплуатации КК «Меркурий». Крис был пионером в составлении подобных планов и процедур, до него еще никто не занимался ими. К тому же ему вменялось слежение за КА, организация телеметрии, наземной поддержки, телекоммуникационных сетей и управления в чрезвычайных ситуациях. Огромный объем работ подстегнул инженера, и он в сжатые сроки создал концепцию ЦУП на мысе Канаверал во Флориде. В этом центре можно было в режиме реального времени вести мониторинг КК и осуществлять связь с астронавтами. Эксперты ЦУП, по замыслу Крафта, должны были по телеметрическим данным «контролировать свои системы, видеть и даже прогнозировать проблемы и передавать инструкции астронавту». Общее руководство полетами Крис ничтоже сумняшеся взял на себя, на что без заминок получил от своего начальства согласие.

После успешного первого американского орбитального полета «Меркурия-Атласа-5» с шимпанзе Энос на борту Крафт руководил шестью полетами «Меркурия» с астронавтами. Самым сложным для него оказалось руководство полетом Джона Гленна на «Меркурии-Атласе-6» 20 февраля 1962 г. В полете возникла нештатная ситуация, грозившая сгоранием капсулы при возвращении КК на Землю.

Когда Крис собирался внести коррективы в программу полета, руководство NASA воспрепятствовало им и предложило свои, которые не сыграли особой роли. Всё обошлось, но с тех пор Крафт стал «железным» руководителем полетов и не позволял никому вмешиваться в свои решения. Теперь от него зависели не только коррективы программы полета, но и назначение астронавтов в экипажи. «Мои диспетчеры и я были намного ближе к системам и событиям, чем кто-либо из высшего руководства, – вспоминал Крис. – Отныне, я поклялся, они заплатят адскую цену, прежде чем отменят любое мое решение».

Во время программы «Джемини» Крафт возглавлял уже всю миссию и отвечал за команду руководителей полетов, хотя и сам выполнял обязанности руководителя. В рамках этой программы он управлял первым полетом с двумя астронавтами, первой стыковкой КК в космосе, первым выходом в открытый космос («Джемини-4»).

Крис собрал и воспитал целое поколение первоклассных специалистов и не боялся делегировать свои права коллегам. После «Джемини-7» он полностью передал управление полетами в их руки, а сам занялся планированием программы «Аполлон».

Крафт работает за своим пультом в зоне управления полетом Центра управления Mercury

Третья программа началась с трагедии. Три члена экипажа «Аполлона-1» погибли при пожаре во время испытаний на площадке. Заняв в 1972 г. кресло директора Центра пилотируемых космических аппаратов, отвечавшего за составление общих планов программы, Крафт отошел от руководства полетами и принимал участие в принятии решений более высокого уровня, например об отправке «Аполлона-8» в окололунный полет в декабре 1968 г.

В 1982 г. Крис ушел на пенсию и занялся бизнесом, консультированием и написанием мемуаров.

Крис Крафт умер 22 июля 2019 г. в Хьюстоне в возрасте 95 лет.

В некрологе были строки о том, что «с кончиной одного из пионеров NASA – руководителя полетов Криса Крафта Америка потеряла национальное достояние… Крис был одним из основных членов команды нашей страны, отправившей людей в космос и на Луну; его наследие неизмеримо. Инженерные таланты Криса были задействованы на благо нашей страны… еще до того, как было образовано NASA, но именно его плодотворная работа по созданию Центра управления космическими полетами больше всего приблизило нас к открытиям».

P.S. Крафт часто сравнивал свою должность руководителя полета с должностью дирижера оркестра. «Дирижер не может играть на всех инструментах – он может даже не уметь играть ни на одном из них. Но он знает, когда должна играть первая скрипка, когда трубы должны быть громкими или тихими, когда барабанщик должен барабанить. Он все это смешивает, и получается музыка. Это то, чем мы здесь занимаемся».

«Незадолго до смерти Макса Фаже спросили, какие из его достижений принесли ему наибольшее удовлетворение. Правда ли, спросили его, что он «главный конструктор» американских космических кораблей, сопоставимый с Королевым?

Макс ответил: «США – не та страна. Здесь король не назначает придворного конструктора космических кораблей». Затем он указал на картину позади его стола, на которой изображен Джон Пол Джонс[31], рядом с несколькими кораблями впечатляющего вида, которого часто называют отцом американского флота, – один из давних кумиров Макса. Подпись под картиной гласила: «Я не желаю связываться с судном, которое не способно плыть быстро, потому что я намерен идти опасным путём».

«Я верю, что очень хорошо следовал совету Джонса, – сказал Макс. – Я больше всего горжусь вкладом в концепции и конструкцию действительно очень быстрых кораблей, кораблей, которые проходили по опасным путям с удивительным успехом».

Максим (Макс) Аллан Фаже

Макса Фаже при жизни называли «великим конструктором», «техническим бунтарем», «легендой (иконой) космической программы» и т. д. Перечень премий, орденов и медалей, почетных званий и степеней, полученных им за свои достижения, занимает две страницы. Как же он дошел до жизни такой?

Уроженец округа Стэн-Крик Британского Гондураса (ныне Дангрига, Белиз), омываемого водами Карибского моря, Максим (Макс) обучался в Юниор-колледже Сан-Франциско в Калифорнии и Университете штата Луизиана. Получив в 1943 г. степень бакалавра наук в области машиностроения, Фаже был призван в армию. Три года он служил в ВМС США в качестве офицера-подводника, участвовал в боевых действиях.

В 1946 г. Макс был принят на работу в отдел исследований беспилотных самолетов Национального консультативного комитета по аэронавтике (NACA), в 1958 г. преобразованного в NASA. Возглавив отделение аэродинамических характеристик, Макс Фаже разрабатывал модели сверхзвуковых самолетов с прямоточными воздушно-реактивными двигателями. Для гиперзвуковых аппаратов конструктор искал способы их защиты от высоких температур и критических аэродинамических нагрузок. Фаже был участником проекта «Североамериканский X-15», гиперзвукового самолета, летавшего со скоростью до 6,7 М (1 М – условно 1224 км/ч).

В 1958 г. в NACA/NASA была создана «Космическая целевая группа», задачей которой было осуществление полета человека в космос. Войдя в группу, Фаже представил компоновку одноместного КК, который должен был доставить астронавта на околоземную орбиту. Проект Фаже был признан лучшим из представленных технических концепций и стал основой разработки корабля «Меркурий». Конструктор радел не только за аппарат в целом, а дотошно вникал во все детали – «буквально вплоть до болтов и гаек».

Для КК «Меркурий» Фаже разработал Систему аварийного спасения астронавтов (САС), ставшую аналогом САС для пилотируемых космических кораблей «Аполлон», «Союз» и «Шэньчжоу».

26 сентября 1983 г. САС спасла советских космонавтов Владимира Титова и Геннадия Стрекалова, стартовавших для стыковки с орбитальной станцией «Салют-7» с космодрома Байконур на КК «Союз Т-9». За 1 минуту 48 секунд до старта загорелся один из элементов в системе подачи топлива в газогенераторы насосных агрегатов. Пожар мгновенно распространился на ракетные блоки РН «Союз-У». Сработала САС, которая «отстрелила» головной блок от аварийной РН. Космонавты испытали перегрузку до 18 g, но остались живы, приземлившись в капсуле на парашюте в 4 км от взорвавшейся ракеты. В 1995 г. Титов и Стрекалов встретились в NASA с Максом Фаже, поблагодарили конструктора за блестящую идею САС и подарили ему памятную медаль.

Фаже сформировал также концепции КА для следующих проектов NASA – «Близнецы» и «Аполлон», став, таким образом, главным техническим разработчиком Лунной программы. По единодушному мнению американских ученых и конструкторов, именно «благодаря работам Фаже и его коллег президент США Джон Кеннеди смог объявить о предстоящей высадке американских астронавтов на Луну, намеченной на конец 1960-х гг. Без Фаже люди никогда бы не побывали на Луне, и без такого, как он в будущем, мы никогда не сможем прилететь на Луну снова… Его инженерный гений позволил выиграть нам гонку за Луну».

Фаже участвовал также в начальных разработках многоразового транспортного корабля «Шаттл», получив с коллегами на него пять патентов. «Фаже был известен в космическом сообществе своей придирчивостью, оригинальностью, своей одержимостью космосом и гениальностью. Никто не может недооценить его воздействие на техническую культуру NASA и результаты его успехов во время работы в течение более трех десятилетий в космическом агентстве».

Уйдя в отставку из NASA в 1981 г. после второго полета шаттла «Колумбия», Макс Фаже занялся развитием технологий космического полета в частном секторе, был одним из основателей компании Space Industries Inc. – «Космической фабрики» будущего. Конструктор представил свой проект мини-станции ISF для проведения экспериментов и промышленного производства. Было подписано соглашение с NASA на поставку космического челнока на 2,5 полета. Однако катастрофа «Челленджера» 28 января 1986 г. поставила крест на этом и на других проектах, в которых были задействованы шаттлы.

После гибели шаттла «Колумбия» 1 февраля 2003 г. Фаже призвал деятелей NASA отказаться от космического челнока и заняться разработкой нового космического корабля. «Если американцы не пожелают вложить в это дело свои инвестиции, – заявил категорически Фаже, – то мы должны стыдиться самих себя».

Умер Максим Аллан Фаже 9 октября 2004 г. в возрасте 83 лет в Хьюстоне (штат Техас).

Уроженец Франкфурта (Германская империя), доктор Курт Дебус сослужил верную службу нацистской Германии и после ее разгрома – США. Трудно сказать, какой стране больше, но применительно к теме этой книги – конечно же, Штатам.

Первую половину жизни Курт провел на родине. Окончил Технический университет Дармштадта и аспирантуру. Получил научные степени бакалавра, магистра, доктора философии, работал доцентом на факультете электротехники и высоковольтной техники. В то время все серьезные электротехники занимались исследованиями в духе Николы Теслы. В начале Второй мировой войны ученый трудился в Институте высоких напряжений при Техническом университете Дармштадта и в исследовательском институте консорциума AEG («Всеобщая электрическая компания») в Берлине. Дебус был автором патентов, касающихся технологии измерения высоких напряжений, давлений и параметров разряда высокого напряжения. В AEG он «сконструировал источник питания, обеспечивавший ток напряжением свыше 1 млн вольт, а также принимал участие в оборудовании сверхзвукового воздушного туннеля».

Курт Дебус был убежденным нацистом, как и В. фон Браун и многие другие ракетчики, членом нацистской партии (НСДАП), в 1933 г. вступил в отряды штурмовиков (СА), а в 1940 г. – эсэсовцев (СС).

Курт Генрих Дебус

С 1943 г. Дебус начал работать на ракетном полигоне в Пенемюнде. Возглавлял группу разработчиков испытательного стенда, создавал измерительные инструменты для стартовых платформ ракеты «Фау-2», руководил летными испытаниями «оружия возмездия».

В конце войны К. Дебус вместе с другими инженерами «Фау-2» искал контакты с американцами, был задержан ими и передан британцам. Служил техническим и дипломатическим посредником между немецкими ракетостроителями и англичанами во время операции «Бэкфайр» («Ответный огонь»). В октябре 1945 г. британцы произвели четыре испытательных запуска ракеты «Фау-2» через Северное море с заброшенного немецкого военно-морского полигона близ Куксхафена. Поскольку процедуры управления и запуска им были неизвестны, их «охотно» осуществляли немецкие инженеры. По легенде, англичане хотели завербовать Дебуса, которого обязались вернуть под опеку США, но тот предпочел уехать подальше от поверженной Германии – за океан, а не за пролив. Ни тогда, ни позднее нацист не был привлечен к ответственности за свое прошлое и поныне «пользуется безукоризненной посмертной репутацией». При этом Дебус был осыпан таким количеством наград и почестей, как мало кто другой из ракетостроителей.

После окончания боевых действий американские военные вывезли из Германии 300 вагонов частей ракет (были и полностью укомплектованные), оборудования, отдельных деталей, узлов, агрегатов. Перевезли и свыше 1600 захваченных и перебежавших добровольно в рамках секретной операции американских спецслужб «Скрепка» немецких ракетчиков (ученых, инженеров и техников). Им было чем заняться на чужбине, помогая своим недавним врагам.

В Штатах с Дебусом тут же заключили контракт как со «специальным сотрудником» армии США. Три года Курт был заместителем директора отдела руководства и контроля в центре ракетно-космических проектов армии – Редстоунском арсенале (Хантсвилль, штат Алабама), после чего директор В. фон Браун взял его в помощники. Ученый участвовал в подготовке и осуществлении запусков ракет, отвечал за программу развития отрасли управляемых ракет «Редстоун», в том числе с атомными боеголовками. В 1952 г. Курт Генрих был назначен руководителем организации по разработке и строительству объектов для запуска военных ракет («Редстоун», «Юпитер», «Першинг» и др.) на мысе Канаверал. Эта структура принадлежала NASA.

В 1961 г. Дебус возглавил проектирование, разработку и строительство пусковых установок NASA «Сатурн» на северной оконечности мыса Канаверал и прилегающем острове Мерритт. Курт жестко контролировал ход строительства. Ему надо было успеть построить с нуля стартовые площадки и прочие объекты до изготовления космического оборудования, находившегося в стадии разработки.

За год с небольшим в прибрежной пустыне возник космодром, официально названный Центром управления запусками NASA, который после убийства президента Джона Кеннеди переименовали в его честь. Дебус был назначен первым его директором. Под его руководством на острове Мерритт построили также стартовый комплекс LC-39, предназначенный для программы высадки человека на поверхность Луны «Аполлон». Стартовый комплекс получил пафосное прозвище: «Лунный порт Свободного Мира». Всего директор центра Курт Дебус осуществил 150 запусков военных ракет и КА, в том числе 13 запусков РН «Сатурн-5». Позднее, в 1981–2011 гг., из этого порта произвели 135 запусков РН «Спейс-Шаттл».

С именем Дебуса связаны самые громкие достижения США в космонавтике. Среди них:

1961 г. – Алан Шепард стал первым американцем в космосе.

1962 г. – Джон Гленн стал первым американцем, выведшем КК на орбиту Земли.

1969 г. – Первая посадка КК на поверхность Луны в рамках программы «Аполлон»; Нил Армстронг – первый человек на Луне.

1973 г. – На околоземную орбиту выведена «Скайлэб» – «первая и единственная национальная орбитальная станция США, предназначенная для технологических, астрофизических, медико-биологических исследований, а также для наблюдения Земли».

Курт Дебус ушел в отставку с поста директора Космического центра им. Кеннеди в 1974 г. Несмотря на постоянное строительство новых объектов на космодроме, разработку и запуск новых ракет, Дебус находил время и возможности, чтобы оставить после себя не только работавший как часы центр, но и создать рядом с ним Национальный заповедник дикой природы Мерритт-Айленд площадью 570 км².

«После ухода из космического центра в 1974 г. Дебус продолжал жить в соседнем Какао-Бич до своей смерти в 1983 г. Несмотря на огромные достижения, которые произошли под его руководством, его дочь Зиги Норткатт сказала, что он всегда подчеркивал, что командная работа сделала всё это возможным. «Он не ставил себе в заслугу; он чувствовал, что это всеобщий ребенок», – сказала она».

Курт Генрих Дебус скончался 10 октября 1983 г. в возрасте 74 лет.

P.S. «Разработки, которые осуществил Дебус как на объектах, так и в ракетостроении, живут и сегодня в Космическом центре Кеннеди, помогая реализовать новые цели NASA – вернуться на Луну, затем отправиться на Марс и за его пределы» (Шерил Л. Мэнсфилд).

Первая американская межконтинентальная баллистическая ракета (МБР) получила свое название от имени могучего титана в греческой мифологии Атласа (Атланта), наказанного Зевсом за строптивость тем, что гигант вынужден был вечно держать на своих плечах небесный свод. Ракета с этим именем также вошла в мифологию космонавтики.

«Отцом» ракеты «Атлас» является уроженец Антверпена, ракетный инженер и конструктор Карел Ян Боссарт, почитаемый наравне с С. П. Королёвым и В. фон Брауном.

Карел Боссарт

Получив высшее образование в области горного дела в Свободном университете Брюсселя (1924), Боссарт выиграл стипендию Массачусетского технологического института при Бельгийско-американском образовательном фонде, изучал в США авиационную технику и аэронавтику. В 1927 г. со степенью магистра вернулся в Бельгию для прохождения воинской службы. Затем Карел натурализовался в Штатах и связал свою карьеру с работой в авиастроительных компаниях. В английской транскрипции имя Карл звучит как Чарльз.

Во время Второй мировой войны Боссарт разрабатывал винтовые самолеты и первые управляемые ракеты ВМС США. В конце войны он, в статусе начальника аэрокосмического отдела концерна «Конвэр», предложил ВВС США разработку боевой межконтинентальной жидкостной ракеты с дальностью полета 8200 км. Такого оружия еще не было и в помине, и военные сочли предложение абсурдным. Однако Боссарт смог преодолеть скептицизм коллег и чиновников и убедить их в реальности своей концепции. Изучив трофейное наследие нацистских ракетчиков Пенемюнде, он пришел к выводу, что на основе ракеты фон Брауна А-4 («Фау-2») можно создать настоящего монстра.

ВВС заключили с «Конвэр» контракт на трехэтапный «Проект MX-774» и заказали 10 ракет. Однако должного финансирования проект не получил и в 1947 г. был прекращен. Боссарт же не отказался от своей идеи сверхмощной МБР, названной им «Атласом», и продолжил со своей группой заниматься теоретическими изысканиями.

Холодная война, разразившаяся в первой половине 1950-х гг., сыграла Карелу на руку. Назначение Боссарта главным инженером проекта «Атлас», а затем техническим директором аэронавтики в корпорации «Дженерал дайнемикс», поглотившей в 1957 г. «Конвэр», существенно облегчило конструктору задачу.

При разработке ракет Боссарт применил инновационный подход. Он представил ракету со сверхлегким корпусом в виде монокока[32], в которой жесткость оболочки из нержавеющей стали, более стойкой при высоких температурах, чем применяемые до того алюминиевые сплавы, обеспечивалась не укреплениями типа шпангоутов, стрингеров и пр., а внутренним давлением топлива в топливных баках. (Эту идею с неупругими баками Карел вынес с молодости, когда работал в фирме, использовавшей тонкую нержавеющую сталь для производства железнодорожных вагонов.) Несущие баки с топливом и окислителем, разгороженные стандартной переборкой, и являли собой корпус ракеты, которая «с самого рождения представляла собой как бы надутый азотом металлический воздушный шарик». В этой схеме «устойчивость баков обеспечивал наддув газом, что позволяло дополнительно сэкономить на силовом наборе». Также предлагались сбрасываемые на второй минуте полета разгонные двигатели; карданный подвес, на котором были установлены камеры сгорания, что позволило двигателю изменять вектор тяги; первый в мире съемный носовой обтекатель; система испарительного охлаждения и защиты выгорающими материалами; блоки системы управления, размещавшиеся в плоских коробах по бокам корпуса и др.

«Проект т. н. полутораступенчатой ракеты предусматривал маршевый двигатель и несколько ЖРД, выполняющих роль стартовых ускорителей. Такое решение позволяло отказаться от сложных и ненадёжных систем запуска двигателей второй ступени в полёте». «Атлас» длиной 27 м и диаметром 3,6 м стал самой большой ракетой в мире на тот момент и самой экономичной из когда-либо созданных. Ничего подобного в мире не было.

Первый успешный полет «Атласа», ознаменовавший 11-летний период разработки ракеты, состоялся 17 декабря 1957 г. До этого два запуска закончились неудачно. Через год ракета пролетела 10 176 км.

Было создано несколько модификаций МБР и ракет-носителей «Атлас», в том числе с верхней ступенью «Центавр» на жидком водороде, которая используется и поныне.

После того как МБР «Атлас» поступила на вооружение США, Боссарт получил в 1958 г. орден Министерства ВВС США за «Исключительную гражданскую службу», высшую награду, присуждаемую гражданским служащим.

С боевого дежурства ракеты «Атлас» были сняты в 1965 г. и заменены на более удобные в хранении ракеты «Титан-2» и «Минитмен». Но ракеты были сохранены и стали одними из самых надежных и востребованных ракет-носителей (РН) для запуска спутников, межпланетных зондов «Маринер» к Марсу и Венере, «Пионер-10» и «Пионер-11» к Юпитеру и Сатурну, первых пилотируемых миссий США на орбите. В этом качестве конструкция «Атлас» превзошла все остальные ракеты одноразового использования в научных, коммерческих и военных целя. В 1958 г. был запущен первый армейский спутник связи SCORE, с которого прозвучало записанное на магнитофон Рождественское послание американского президента Д. Эйзенхауэра.

На сегодня семейство РН «Атлас» имеет 60-летнюю историю пилотируемых запусков, начавшихся с первого американского орбитального полета Джона Гленна 20 февраля 1962 г. В 2000 г. впервые в истории американская ракета (это был «Атлас») отправилась в космос с лучшим в мире российским двигателем РД-180. Эта парочка идеально подошла друг другу, а пуск ознаменовал новый этап в сотрудничестве двух стран. Спустя 20 лет президент компании United Launch Alliance Тони Бруно не скрывает своего восхищения: «Российский двигатель РД-180 – настоящее технологическое чудо. Столько лет проходят пуски, и без единого замечания! Эти двигатели идеально подходят для полётов ракеты-носителя Atlas».

Сотрудники называли Боссарта лучшим техническим специалистом в области ракетной техники, «богом», которому были известны все нюансы ракетостроения, «дизайнером ракет», великолепным менеджером, который с честью возглавлял важнейший этап в истории американской космонавтики. За создание ракетной системы «Атлас» имя Карела Боссарта было занесено в Международный зал аэрокосмической славы, в Зал славы Музея авиации и космонавтики Сан-Диего, в Международный зал космической славы. Одно лишь омрачает посмертную славу великого ракетчика – секретность, в которой он пребывал долгие годы. В этом его судьба схожа с судьбой С. П. Королёва. Впрочем, мерилом всякого дела является само дело, а не его интерпретация.

Можно написать роман о том, как из пушки попасть на Луну, – трудно попасть на деле. Даже не на поверхность Луны, а хотя бы пушечным ядром (снарядом, ракетой) просто «в нее», как в цель-мишень. Малейшая ошибка в расчете заряда, выборе траектории, наведении и еще множестве факторов аукнется катастрофическим промахом.

В этом интересном положении выбора оказались лучшие научные и чиновничьи умы NASA, когда в 1961 г. президент США Джон Кеннеди предложил им запустить на Луну КК с человеком на борту. Когда через год президент выступил с «Лунной речью» и на весь мир заявил: «Мы решили отправиться на Луну в этом десятилетии», деваться ученым и чиновникам и вовсе было некуда. Только на Луну. Причем надо было еще вернуть с нее людей живыми на Землю (Кеннеди сделал на этом акцент) и исполнить программу как можно быстрее и как можно дешевле. Напоминает русскую сказку про Андрея-стрелка «Пойди туда – не зная куда, принеси то – не знаю что».

В NASA еще в 1961 г. прошли ожесточенные дискуссии вокруг двух вариантов запуска КК:

1) прямой полет с Земли на Луну на сверхмощной РН «Нова» – будущая «Сатурн-5»;

2) запуск корабля на околоземную орбиту, а с нее разворот модуля для полета на Луну.

Директор Центра космических полётов NASA В. фон Браун поддержал первый вариант. Предстояло решить сложнейшие проблемы технического характера и извернуться при явном дефиците средств.

И вот, как в добротном голливудском фильме, на арену вышел главный герой – до того малозаметный инженер доктор Джон Хоуболт, которого позднее назовут «новатором NASA». Он предложил неожиданный вариант: запустить с Земли РН с КК на орбиту вокруг Луны, а уже с окололунной орбиты доставить на лунную поверхность лунный модуль («жучок»). Потом модуль вернет астронавтов на борт корабля. Фон Браун отмёл это предложение как нереальное. «Какая окололунная орбита, – сказал он, – когда еще и на околоземной не побывали?» Противники концепции Джона фыркали: «Он не знает, о чем говорит!»

И что же Хоуболт?..

Джон Корнелиус Хоуболт

Тут мы должны отвлечься. Российских источников о Дж. Хоуболте мало. Да и американских не густо. Они сами признают это, как и то, что Хоуболт незаслуженно забыт. При этом ряд авторов проводят аналогию между ним и советским ракетчиком Юрием Кондратюком. Достаточно полную информацию можно найти в газете The New York Times, в частности в статье репортера Уильяма Ярдли[33] «Джон Хоуболт, новатор NASA, создавший лунный модуль, умер в 95 лет».

…И тогда Джон К. Хоуболт совершил «дерзкий акт неповиновения». В нарушение субординации он направил письмо Р. С. Симансу-младшему, заместителю администратора NASA, в котором предложил свою идею более экономичного полета на Луну. Ее он называл «рандеву на лунной орбите», вариантом «шевроле», а не «кадиллака». Доктор писал, что в этом случае не надо будет тратиться на новые технологии и новую гигантскую ракету, достаточно будет разработать модуль на двух астронавтов. Задал он руководству и несколько вопросов:

«Почему принята «Нова» – схема тяжеловесная по размеру, производству, монтажу, расположению площадки и т. д.? И почему отвергнута гораздо менее затратная – «рандеву»?.. Обратиться к вам меня заставила важность этих вопросов для всех нас… Мы хотим лететь на Луну или нет?»

Надо отдать должное Симансу – он не отмахнулся от слегка надоевшего с идеей «шевроле» инженера, а встретился с ним, выслушал доводы и расчеты доктора и… поддержал.

Поддержали Джона и другие ученые и конструкторы, в том числе и фон Браун, который после изучения деталей «рандеву» переменил свое мнение и назвал этот лунный проект более предпочтительным.

Через семь лет Н. Армстронг, Б. Олдрин и М. Коллинз в рамках программы «Аполлон» провели сближение-«рандеву» на лунной орбите. Армстронг и Олдрин вошли в лунный модуль из основного КК через люк, прилунились, «прогулялись» и затем отправились в обратный путь.

В 1969 г. доктор Хоуболт не работал в NASA. Когда астронавты вернулись с Луны на Землю, в Центре управления полетами в Хьюстоне фон Браун поздравил приглашенного на торжества Хоуболта: «Джон, это сработало великолепно!»

Джон Хоуболт родился в Алтуне (штат Айова) в семье фермеров – выходцев из Нидерландов. Обучался в Юниор-колледже в Джолиете и в университете Урбана-Шампейна (штат Иллинойс). В 1940 г. получил степень бакалавра, а в 1942 г. магистра в области гражданского строительства. Новоиспеченный инженер устроился на работу в Национальный консультативный комитет по аэронавтике NACA, позднее преобразованный в NASA, в отдел исследования конструкций. Без помех прошел карьерную лестницу до начальника отдела теоретической механики. В 1957 г. получил докторскую степень по техническим наукам в Швейцарском технологическом институте в Цюрихе.

Проведя два года в борьбе с коллегами, он отстоял свою идею «рандеву» и в 1963 г. покинул NASA, заняв должность старшего исполнительного директора Корпорации аэронавигационных исследований в Принстоне. Тогда же был удостоен престижной награды – медали NASA за выдающиеся научные достижения. Концепция Хоуболта существенно сэкономила время и миллиарды долларов, эффективно использовав имевшиеся ракетные и космические технологии. «Его пакет «рандеву по лунной орбите» оказался выполнимым с одной ракетой «Сатурн-5», тогда как для других режимов потребовалось бы два или более таких ракетных запусков или ракета намного тяжелее чем «Сатурн-5», чтобы поднять достаточную массу в космос для завершения миссии».

В 1976 г. ностальгия вернула доктора Хоуболта в NASA, где он и проработал в качестве главного научного сотрудника по аэронавтике до выхода на пенсию в 1985 г.

В 1981 г. Хоуболт буквально «умолял» К. Крафта, директора Космического центра Джонсона, не форсировать запуск «Шаттла» из-за недоработки тепловой защиты (теплозащитных плиток) корабля. Его опасения оправдались: первый космический челнок «Колумбия» в 1981 г. получил повреждения, не повлекшие, правда, за собой серьезных последствий, но в 2003 г. поврежденные панели тепловой защиты привели к катастрофе шаттла «Колумбия».

В 2005 г. Джон Хоуболт был удостоен почетной докторской степени Иллинойского университета в Урбана-Шампейне.

Джон Корнелиус Хоуболт умер в доме престарелых от осложнений болезни Паркинсона 15 апреля 2014 г.

P.S. Основы концепции Хоуболта «рандеву на лунной орбите» были сформулированы еще в 1916 г. русским ученым Юрием Кондратюком и воспроизведены затем в 1923 г. немецким пионером ракетостроения Германом Обертом. Хоуболт фактически внедрил в практику разработанный проект лунной трассы Кондратюка. Исследователи предполагают, что идея Кондратюка об использовании лунного модуля была переоткрыта Хоуболтом, хотя встречаются работы, авторы которых уверяют, что американец был знаком с трудами русского ученого, а кое-кто даже считает Хоуболта и Кондратюка одним лицом, что, впрочем, лишено всякого основания.

Самым знаменитым телескопом со времен Галилео Галилея, впервые использовавшего этот прибор в наблюдениях за небосводом в 1609 г., стала автоматическая обсерватория (космический телескоп) «Хаббл» (КТХ), запущенная NASA и Европейским космическим агентством на околоземную орбиту в 1990 г.

Всякий телескоп не просто астрономический – он еще и музыкальный инструмент. Ведь наблюдая за звёздами, астроном поневоле видит-слышит музыку сфер и еще много чего невиданного и неслыханного дотоле. С помощью «Хаббла» была открыта «темная энергия» и установлен возраст Вселенной – 13,82 млрд лет. Этих двух открытий уже хватит, чтобы признать КТХ уникальным созданием рук человеческих, а там есть еще много и других.

Назван так телескоп в честь американского астронома Эдвина Хаббла, открывшего расширение Вселенной. В создании КТХ – от идеи до запуска на орбиту – приняла участие первая женщина-астроном в NASA и первая женщина на руководящих должностях этого агентства доктор Нэнси Роман, получившая прозвище «Мать «Хаббла».

Нэнси родилась в семье геофизика-математика и учительницы музыки – чем не музыка сфер? Родители приохотили дочь к своим профессиям: Нэнси всю жизнь занималась наукой и посещала концерты. В 11 лет девочка организовала астрономический клуб и еженедельно проводила встречи «коллег»-одноклассников с чтением книг о кометах и созвездиях.

Всепоглощающий интерес к астрономии подгонял Нэнси: по ускоренной программе она за три года окончила Высшую школу в Балтиморе и поступила в частный Суортмор-колледж (штат Пенсильвания), славившийся своими выпускниками. На факультете астрономии девушка принялась работать на двух полусломанных студенческих телескопах, получая, по ее признанию, «удовольствие от изучения их устройства и игры с методами наблюдения».

Со второго курса студентка работала в обсерватории Спроула, находящейся в этом же городе. «Выбила» из деканата для себя индивидуальный курс астрономии.

Нэнси Грейс Роман

В 1946 г. Нэнси получила степень бакалавра по астрономии и поступила в аспирантуру Чикагского университета. Там, по своему обыкновению, она не желала терять время на знакомые ей дисциплины и вынудила трех профессоров озадачить ее проектами по наблюдательной астрономии. Один из них, будущий директор Йеркской обсерватории Уильям Уилсон Морган, «предоставил проект наблюдений с использованием 12-дюймового телескопа… Хотя Морган изначально пренебрежительно относился к Роман, даже не разговаривал с ней в течение 6 месяцев, он поддержал ее исследования». В 1949 г. настырная Нэнси получила степень доктора философии по астрономии, защитив диссертацию «Движущаяся группа Большой Медведицы».

По приглашению У. У. Моргана новоиспеченный доктор осталась работать в Йеркской обсерватории. Сотрудничала с обсерваторией Макдональда в Техасе. Важным открытием Роман стало то, что звёзды, состоящие из водорода и гелия, движутся быстрее, чем звёзды, состоящие из других, более тяжелых элементов. Не менее значительным было обнаружение ею внеземных планет и определение местоположений созвездий.

Своими наблюдениями и публикациями по звёздной спектроскопии и звёздам с высокой скоростью (Нэнси свела их в единый каталог) Роман приобрела авторитет в астрономическом сообществе. Одно напрягало ее сослуживцев-мужчин – неженское упорство Нэнси в достижении своих целей. Впрочем, без своего характера она не стала бы тем, кем стала. Недаром она вошла в сотню лучших молодых ученых Америки. В одной из научных статей Роман опубликовала свои фундаментальные наблюдения за структурой галактик и доказала, что «не все обычные звёзды были одного возраста», чем сломала прежнее представление ученых о развитии Вселенной. Эта статья была выбрана «Астрофизическим журналом» как одна из 100 самых важных статей за 100 лет.

Из-за нехватки в университете штатных должностей, доступных в то время для женщин, доцент Роман не могла стать профессором, вследствие чего перешла в Военно-морскую исследовательскую лабораторию, возглавив отдел микроволновой спектроскопии, где занялась новой областью исследований – радиоастрономией.

Затем, получив приглашение от NASA, Нэнси перешла в агентство и в должности начальника отдела астрономии в Управлении космической науки занялась созданием программы космической астрономии. Роман сменила еще несколько руководящих должностей в космическом агентстве: возглавляла отдел астрономии и физики Солнца, отдел астрономии и теории относительности и др.

Нэнси Роман 21 год занималась в NASA научными исследованиями и организационной деятельностью: разрабатывала бюджет космических программ, организовала коллективы учёных, принимала участие в запуске на орбиту солнечных и астрономических обсерваторий, астрономических и геодезических спутников, зондов-разведчиков для измерения релятивистского гравитационного красного смещения и т. д.

Нэнси также сослужила великую службу двум ранее разобщенным лагерям ученых – астрономам и представителям космических профессий. Она соединила их в группу единомышленников под крышей NASA. Так, одним из ее заявлений, претворенных ею в жизнь, стало: «Фундаментальной частью всех планов космического агентства является участие в них всего астрономического сообщества. NASA будет действовать как координирующее агентство, позволяющее астрономам получать необходимые им основные наблюдения из космоса».

Главным космическим детищем Роман стал телескоп «Хаббл», концепцию которого Нэнси начала прорабатывать чуть ли не с первого дня в NASA. Своим упорством и верой в удачу она переборола предубеждение ученых и чиновников, сомневавшихся в успехе этой затеи. При этом Нэнси не просто проталкивала свою идею, но и предложила использовать в наблюдениях на космическом телескопе метод, основанный на вращающейся коронографической маске (это один из астрономических инструментов). Нэнси и в агентстве осталась верна своей «упрямой и реалистичной манере одобрять или отвергать исследовательские проекты» (Роберт Циммерман).

Роман разработала структуру программы будущего орбитального телескопа, выступала на конференциях и ездила по стране, убеждая ученых «земных профессий» в необходимости космического телескопа, свою идею она сделала общественным достоянием, сплотила астрономов и деятелей NASA в кулак, который выбил из конгресса США необходимую для его создания астрономическую сумму.

Телескоп «Хаббл» взлетел в 1990 г. Он стал первой из «великих обсерваторий» NASA. За 30 с лишним лет с помощью «Хаббла» было сделано несколько важнейших открытий в астрономии. Кроме упомянутых в начале очерка «Хаббл» помог астрономам уточнить характеристики Вселенной, обнаружить планеты вне Солнечной системы и определить их химический состав. КТХ показал картину столкновения кометы Шумейкер-Леви-9 с Юпитером, прослеживает историю взрыва сверхновой 1987А в Большом Магеллановом облаке, обнаружил «странные молодые звёзды на окраине Туманности Андромеды», запечатлел наиболее далекие (а значит, самые древние) галактики. Благодаря «Хабблу» появилась концепция «ускоряющейся Вселенной» – «ускоренное расширение началось примерно 5 млрд лет назад, а до того момента оно тормозилось».

Почетный доктор многих колледжей, лауреат нескольких премий и кавалер медали за выдающиеся научные достижения NASA, Нэнси Грейс Роман умерла 25 декабря 2018 г. в Джермантауне (штат Мэриленд) в возрасте 93 лет.

В 2020 г. NASA объявило, что новый мощный космический телескоп, который запустят в 2027 г., назовут в честь женщины, которая первой продумала и обосновала существование подобных космических обсерваторий, – «Телескопом Нэнси Роман».

Идеи романа Жюля Верна «Из пушки на Луну» живут полтора столетия. Однако по сей день единственным средством доставки объектов на космические орбиты служат управляемые ракеты. В связи с этим интересными представляются попытки конструкторов соорудить космическую пушку, из которой можно было бы безракетным способом вывести на орбиту ИСЗ. Космонавтов запустить из такого орудия нельзя в принципе, так как они погибнут от колоссальных перегрузок. Ослабить же перегрузки до допустимых величин может пушка с длиной ствола в несколько тысяч километров.

Первым, кто ближе всех подошел к жюль-верновской идее, стал коллектив немецкого центра Пенемюнде в 1943 г. Главный инженер заводов фирмы «Рёхлинг» Август Кёндерс разработал проект «самого разрушительного оружия возмездия» «Фау-3» – многокаморного артиллерийского орудия, известного под кодовым именем «Насос высокого давления» (HDP). Орудие имело длину 124 м, калибр 150 мм, массу 76 т. Дальность полёта стреловидного снаряда массой до 140 кг достигала 165 км. По приказу Гитлера пять орудий HDP были установлены в каменных штольнях на побережье Ла-Манша (французский департамент Па-де-Кале) для обстрела Лондона. Англичане упредили нацистов. Батарея была уничтожена сейсмическими бомбами «Толлбой» британских ВВС в июле 1944 г.

Следующим конструктором, пытавшимся «материализовать» жюль-верновскую пушку, стал бельгиец Джеральд Винсент Булл. Выходец из канадской провинции Онтарио, Джеральд проявил склонность к инженерному творчеству еще в иезуитской школе, где он увлекся моделированием самолетов из пробкового дерева. По окончании в 1948 г. курса в университете Куинс в Кингстоне Булл был взят на работу в только что основанный Институт аэродинамики, где ему поручили заниматься созданием сверхзвуковой аэродинамической трубы. Через год его направили на временную работу в Канадско-американский военный научно-исследовательский институт (CARDE).

Все это время Булл не оставлял свою давнюю мечту – создать орудие, из которого можно было бы запустить на околоземную орбиту снаряды-спутники. Джеральд привлек к своей идее военных США и Канады, разработавших совместную военную Программу исследований на больших высотах (HARP).

Джеральд Булл (слева) у своей суперпушки

В CARDE Булл занимался экспериментальным изучением сверхзвуковой баллистики, участвовал в строительстве аэродинамической трубы, создававшей скорость до 4М[34], а также сконструировал и испытал 130-мм пушку, стрелявшую на высоту 40 км.

Базой для Булла послужило трофейное наследие ракетчиков Пенемюнде, с которым он по долгу службы познакомился после войны. Больше всего ученого заинтересовал проект «Фау-3».

После запуска в СССР ИСЗ-1 в 1957 г. Булл сообщил о якобы созданной в Канаде сверхдальнобойной пушке, что вызвало фурор в обществе. Так ли было на самом деле – неясно по сей день. Через несколько лет Булл покинул CARDE и, выкупив у Пентагона оборудование программы HARP, основал собственную Корпорацию космических исследований (SRC).

В 1963–1967 гг. Булл разрабатывал космические пушки и снаряды Martlet (4 серии, 10 модификаций), предназначенные для забрасывания на суборбитальную и орбитальную высоту. Было осуществлено свыше 200 запусков. Скорость снарядов была доведена до 2100 м/с. В 1966 г. Martlet 2C достиг рекордной высоты 180 км при полетном времени 400 с. Этот рекорд не побит и поныне. Есть сведения, что «снаряды Martlet-3, выпущенные из 175-мм пушки М107, достигли высоты 249 км».

Правительства США и Канады потеряли интерес к программе HARP после того, как в 1967 г. Булл добыл исчерпывающую информацию о физическом состоянии верхних слоев атмосферы, необходимую для создания стратосферных гиперзвуковых самолетов и новых ракетных систем. Из-за отсутствия финансирования исследования свернули. Булл занялся разработкой артиллерийских проектов для Израиля, Сирии, Чили, ЮАР, КНР и других стран. В 1973 г. Булл продал Израилю 50 000 снарядов, которые увеличивали дальнобойность полевых орудий М107 (США) с 32 до 50 км, за что получил американское гражданство.

По информации в СМИ, Булл якобы создал для ЮАР суперпушку, поставлявшую объекты в космос. В деятельности Булла много нераскрытых тайн, что связано с военными секретами и с натурой ученого. «Фанатичный исследователь, не имеющий никаких политических убеждений» – так характеризует Булла один из его приятелей. Изобретателю действительно было абсолютно все равно, на кого работать: на демократов или на республиканцев, если речь шла о США, на расистов, как это было в случае с Южной Африкой, на диктаторов, как это будет впоследствии с Ираком. Для него главным являлась возможность воплотить в жизнь его идею о достижении космоса с помощью артиллерийских орудий, а не ракет» (А. Б. Железняков). Параллельно с космическими разработками Булл успешно занимался еще и военными. Активно он продавал и оружие, за что, нарушив санкции, отсидел несколько месяцев в тюрьме. Пушки Булла пользовались высоким спросом в мире. Так, гаубицы калибра 203 мм превосходили в дальности и точности поражения все виды ствольной артиллерии НАТО. Немудрено, что продукцией Булла интересовались не только правительства, но и спецслужбы разных стран – Моссад, ЦРУ, МИ-6 и др.

В 1985 г. Булл в качестве советника иракского президента Саддама Хусейна приступил к созданию суперорудия в рамках проекта «Большой Вавилон» (в СМИ – «иракская суперпушка»). Помимо того что пушка могла стать самым мощным в мире неядерным оружием, она стала бы первой космической пушкой, способной выводить ИСЗ в космос.

Сведения о проекте «Вавилон» отрывочны и противоречивы. Об «иракской суперпушке» и ее прототипе «Малышке Вавилоне» известно следующее. Прототип имел калибр 350 мм, длину ствола 46 м и вес 102 т. «Большой Вавилон» – 1000 мм, 156 м и 2100 т соответственно. Дальность стрельбы на прототипе составляла 750 км. «Главная пушка могла вывести на орбиту снабжённый ракетным двигателем снаряд массой до 544 кг или нанести удар по цели, находящейся на расстоянии 8047 км. Согласно плану, Булл должен был снабдить армию Ирака одним прототипом и двумя главными орудиями. Проект развивался под прикрытием строительства «Нефтехимического комплекса № 2» (А. И. Первушин).

Поскольку Булл участвовал также в разработке для Хусейна самоходных гаубиц и баллистических ракет, это создавало реальную угрозу со стороны Ирака для стран Ближнего Востока.

Построить суперпушку Буллу не удалось. Основные узлы «Большого Вавилона», изготовленные в Европе, были задержаны английскими таможенниками, а затем частично уничтожены, частично переданы в музеи. ЦРУ предупредило Джеральда о нежелательности его контактов с С. Хуссейном, но конструктор проигнорировал предостережение. 22 марта 1990 г. Булл был застрелен в Брюсселе на пороге своего дома. Преступление так и не было раскрыто. Команда Булла вернулась в Канаду. Всё, что по проекту к тому времени было сделано, уничтожено.

P.S. «Я назвал бы Булла одним из гениальнейших конструкторов XX в., хотя его вклад в мировую науку и технику не столь заметен, как, например, вклад инженеров-ракетчиков. Но те идеи, которые он выдвигал и с завидным упорством претворял в жизнь, уникальны и по своей сути, и по предложенным Буллом решениям» (А. Б. Железняков, руководитель работ в области создания ракетно-космической техники).

Конечно же, Илон Маск – не Константин Циолковский, хотя оба они из обоймы великих покорителей космоса, а там все равны (во всяком случае, в этой книге каждому из них отведена одна сотая часть текста). Чем схожи они? Фигурально – оба легко дышат в безвоздушном пространстве и без натуг несут груз невесомости. Оба мечтали о полетах на Марс. Чем различны? Циолковский – бессребреник, внесший лепту в свою мечту. Маск – золотой мешок, потративший на это миллиарды. Первый обосновал полет КК теоретически, второй реализует конкретный проект.

За 23 года до рождения Илона Маска главный конструктор ракетно-космической техники нацистской Германии и США Вернер фон Браун в своем «техническом романе» «Проект Марс» описал, как 10 космических кораблей с переселенцами отправятся на Марс, изберут там правительство из 10 человек, которое возглавит Илон. Илон было не имя, а титул вождя.

Некоторые ученые и журналисты на полном серьезе утверждают и сегодня, что «к 2060 г. население Марса составит 1 млн человек» (Стивен Петранек, Ник Ромео и др.). Фантастика? Нет, земные и космические будни. Совсем недавно NASA озаботилось созданием межпланетного КК «Орион», а Илон Маск утверждает, что именно его компания SpaceX отправит 2 КК с 8—20 колонистами на Марс, причем в ближайшем будущем – до 2025–2027 гг.

Илон Маск

«По утверждению самого Илона, большое влияние на него оказал цикл научно-фантастических романов «Основание» и взгляды Айзека Азимова на освоение космического пространства как развитие и сохранение человеческого бытия. Маск утверждал, что охват жизнью нескольких планет может служить защитой от угрозы исчезновения человечества». Илон убежден, что «астероид либо супервулкан может уничтожить нас, а вдобавок мы подвержены рискам, никогда и не снившимся динозаврам: искусственно созданный вирус, случайное появление микроскопической чёрной дыры в результате физического эксперимента, катастрофическое глобальное потепление или какая-нибудь ещё неизвестная на сегодняшний день разрушающая технология могут прекратить наше существование. На развитие человечества ушли миллионы лет, но за последние шестьдесят лет атомное оружие создало потенциал самоуничтожения. Рано или поздно наша жизнь должна будет выйти за пределы этого сине-зелёного шарика – или мы вымрем» (Эми Ральф «Мой сын – Илон Маск»). Говорят, что окончательно Илон Маск решил лететь на Марс совсем недавно, «эта история началась 30 декабря 2020 г., когда он написал в своем Twitter-аккаунте следующее: «Судьба, судьба. Нет выхода, это для меня». Как тут не вспомнить еще один роман о полете на Марс – Алексея Толстого «Аэлита» и его героя инженера Лося? Найдется ли у нас «Лось»? Ну да вернемся к реальности.

Уроженец Претории (ЮАР) Илон в детстве претерпел немало унижений и издевательств от сверстников (попал даже в больницу после избиения), но, похоже, именно это закалило его и подготовило к будущим схваткам с акулами американского бизнеса. Обладая фотографической памятью и повышенным интересом к естественным дисциплинам, Илон уже в 10 лет программировал на компьютере, а в 12 продал свою первую программу – видеоигру.

Маском в юности владела «охота к перемене мест». Из ЮАР он переехал в Канаду, потом в США (он имеет гражданство этих трех стран), из-за чего учился в трех университетах – Преторийском, Куинс в Кингстоне и Пенсильванском, где получил степень бакалавра экономики и бакалавра физики. В 1995 г. Илон поселился в Калифорнии (через 25 лет перебрался в штат Техас) и занялся наукой, техникой и бизнесом – с таким размахом и успехом, что к 2021 г. стал самым богатым человеком планеты с состоянием, оцениваемым в 300 млрд долларов. «Честность – самая важная ценность в моей жизни», – утверждает миллиардер. Видимо, так оно и есть. По-другому как достичь таких высот? До того, как стать успешным, Илон (по его собственным словам) «не мог позволить себе квартиру и вместо этого снимал офис, спал на диване, принимал душ в YMCA[35] и делил один компьютер со своим братом».

Маск стал основателем (либо соучредителем) компаний – Neuralink, OpenAI, Zip 2, The Boring Company, X.com, Tesla. Часть этих компаний он выгодно продал, приобрел крупную американскую социальную сеть Twitter. Илон успешно занимался производством электромобилей Tesla, предоставлением услуг в области солнечной энергии, продвижением искусственного интеллекта, разработкой интерфейсов суперкомпьютера, строительством туннелей. Маск стал автором интересных идей: высокоскоростной системы транспортировки на вакуумном поезде и др. За крупные научные достижения Маска в 2018 г. приняли в Лондонское королевское общество, а журнал Time в 2021 г. назвал «Человеком года».

Нас в первую очередь интересует американская компания, производитель аэрокосмической техники, предоставляющая услуги космического транспорта, – SpaceX («Пространство X»), которую Маск на деньги, вырученные от продажи двух своих компаний, основал в 2002 г., основал буквально «с нуля», став ее генеральным директором и главным инженером. С тех пор компания разрабатывает в частном порядке серии ракет-носителей и является коммерческим оператором космических систем.

В 2008 г. Маск подписал с NASA контракт на 12 запусков носителя «Сокол-9» и космического корабля «Дракон» к МКС в качестве замены космических шаттлов. Цель Маска как предпринимателя – сократить в 10 раз расходы на космические полёты, а также использовать ракеты и космические корабли для полётов в любую точку Земли вместо самолётов, как деятеля в сфере освоения космоса – осуществить полёт на Марс до 2025 г. и построить там автономный город. Есть свои резоны и для Маска-политика. Однако политику вынесем за рамки очерка. Упомянем лишь, что размещенная Маском на орбите система спутникового интернета Starlink, вопреки заявленному, служит не мирным, а военным целям.

30 мая 2020 г. компания Маска запустила пилотируемый КК «Экипаж Дракона» с двумя астронавтами на борту, который вышел на орбиту и состыковался с МКС. Этот запуск стал первым в истории космонавтики, когда люди полетели в космос на корабле частной компании, а также прологом, по мнению некоторых специалистов, отмены МКС. Количество успешных полетов, запущенных SpaceX, приблизилось к 20.

«Экипаж Дракона» Маска выгодно отличается от прежних американских и российских КК. Объем его кабины (9,3 м³) позволяет посадить в нее семь членов экипажа и космических туристов, что может привлечь любителей космических прогулок со всего мира (при этом за услуги с них будет взиматься гораздо меньшая плата).

В отличие от многих миллиардеров Маск любит не яхты, а эксклюзивные винтовые и реактивные самолеты, суперкары, автомобили-подлодки, любит острые ощущения – испытал невесомость на борту специального самолета, обожает словесные баталии в судах и Интернете.

Три строки хокку японского поэта Иссы (перевод А. Долина) как три ступени ракеты устремляют взор и воображение читателя через дыры в бумажной стенке нищенской хижины в неоглядные дали космоса. Кто станет отрицать, что в этой миниатюре явлен всеобщий закон отражения и постижения великого малым?

Национальная культура всемогуща. Стремление японцев к лаконичности и миниатюризации украшений, технических устройств, произведений искусства и литературы (тех же хокку) сказалось даже на прототипе японских космических ракет. Первая пороховая ракета Страны восходящего солнца, созданная профессором Хидэо Итокавой, 200-граммовый «Карандаш», была длиной всего 23 см при диаметре 1,8 см – поистине детская игрушка! Позднее серия этих «подросших» ракет так и называлась – Baby («Малыш»).

Хидэо Итокава

Уроженец Токио, Хидэо был вундеркиндом (одаренных детей японцы называют кириндзи – ребенок-кирин[36]). В школе мальчик за год «проскакивал» 2–3 класса. Ему не было и 10 лет, когда он впервые завороженно наблюдал за «мертвой петлей», которую выделывал самолет, а в 15 его потряс героизм американского пилота Чарльза Линдберга, впервые совершившего беспосадочный перелет через Атлантику из Нью-Йорка в Париж. «Я буду конструктором самолетов!» – заявил подросток. И стал им. В 1935 г. Итокава окончил Токийский императорский университет по специальности «Авиационная и ракетная техника». Через шесть лет он уже доцент, еще через четыре года – замдекана инженерного факультета. а еще через два – профессор в альма-матер.

В годы Второй мировой войны Хидэо во главе группы проектировал в авиастроительной компании «Самолеты Накадзима» армейские истребители и бомбардировщики серии «Ki», в том числе знаменитый скоростной истребитель Ki-43 «Хаябуса» («Армейский Зеро»), который в конце войны использовался в миссии камикадзе против американского флота. Инженер изобрел тормоз, закрылки, ремни безопасности, которые используются по сей день. В 1945 г. Итокава создал проект беспилотного ракетного самолета, но Япония к тому времени капитулировала. Американцы-победители демонтировали все японские авиазаводы, закрыли авиационный отдел Токийского университета. Итокава занялся в медицинском колледже успешной разработкой медицинских сканнеров, предназначенных для обнаружения опухолей и выявления эпилепсии. О своем опыте профессор читал в 1953 г. лекции студентам Чикагского университета. В США Итокава познакомился с некоторыми работами по космической медицине и космическим технологиям и, вернувшись на родину, возглавил группу изучения авиационного оборудования и сверхзвуковой аэродинамики.

До 1954 г. в Японии действовал запрет на научно-технические исследования в области ракетостроения. С его отменой профессор, которого прозвали «доктор ракета», с большим рвением взялся за разработку своей ракеты. Его главными помощниками были профессионалы-единомышленники и студенты Института промышленных наук.

Профессор предложил «ракетный план» создания суперскоростного транспортного средства, которое в будущем могло сменить самолеты. «Для создания летательного средства, которое сможет покорить высоту более 100 км, нужны данные, – озвучил свои намерения Итокава. – Чтобы получить необходимую информацию, мы должны произвести несколько запусков. Если мы сразу возьмемся за создание большой ракеты, каждый ее запуск будет стоить бешеных денег. Таким образом, пока что мы не можем сделать ничего иного, кроме как разработать маленький аппарат». Вскоре Итокава решил, что будет конструировать не транспортное средство, которое за 20 минут будет доставлять пассажиров из Токио и Сан-Франциско, а космическую ракету.

Фактически за год на голом месте энтузиасты создали этот «маленький аппарат» – первую японскую ракету на бездымном порохе (смеси нитроглицерина и нитроцеллюлозы с добавлением стабилизаторов и отвердителей) – тот самый «Карандаш». Было проведено свыше 150 предварительных горизонтальных испытательных запусков ракеты, у которой варьировались пропорции, центр тяжести, форма и угол наклона хвостовых стабилизаторов, материал носового обтекателя и корпуса (сталь, латунь, дюралюминий), масса твердого топлива. Все испытания снимались на высокоскоростные камеры. Затем полет «Карандаша» был успешно продемонстрирован на полигоне в Кокубунджи ученым, правительственным чиновникам и журналистам. Так совпало, что это случилось 12 апреля 1955 г., ровно за шесть лет до полета в космос Юрия Гагарина.

Запуски модифицированных «Карандашей», двухступенчатых, увеличенного размера, без хвостовиков и т. п. (серия «Малыш»), продолжились на пляже Мичикава. В первом успешном запуске под углом 70° ракета, взлетев на высоту 600 м, преодолела расстояние 700 м. Через пару месяцев ракета Итокавы уже совершала возвращаемый полет и производила с высоты 5 км съемку земной поверхности 16-мм фотокамерой. Успех был ошеломительный. Никто в мире еще с такой скоростью не осваивал ракетостроение. В рамках подготовки к Международному геофизическому году (МГГ) правительство пообещало Итокаве финансирование.

В 1956 г. профессор Итокава основал Японское ракетное общество JRS.

В 1958 г. на высоту 60 км поднимались двухступенчатые зондовые 360-килограммовые ракеты серии «Каппа», созданные с участием компании «Ниссан», которые несли груз до 10 кг. Это позволило Японии стать одной из 67 стран – участниц проекта МГГ. Недорогие ракеты закупали Индонезия, Индия, Югославия. В 1962 г. трехступенчатая «Каппа-9М» уже поднимала 80 кг полезного груза на высоту более 300 км. Тогда же «отец» японской космонавтики приступил к разработке первой национальной РН «Лямбда». Энтузиазм конструктора тормозило соперничество с еще одной космической структурой. В 1960-х гг. в Японии космическими исследованиями занимались Институт космических исследований ISAS, в который была преобразована лаборатория Итокавы, и Агентство по науке и технике STA. Итокава был сторонником разработки и строительства японских РН. STA собиралось запускать ИСЗ на американских ракетах. Несколько лет две организации пытались захватить лидерство, но правительству было выгоднее иметь конкурентов.

Три неудачных пуска четырехступенчатой «Лямбды» побудили Итокаву уйти в 1967 г. из ISAS и космической программы. Ученый организовал свой собственный институт и переключился на проект гигантского подводного нефтехранилища. Деятельность Итокавы определила направление всего дальнейшего космического развития Японии. Уже без него четвертая попытка космического старта ракеты «Лямбда-4S» в 1969 г. прошла успешно. 11 февраля 1970 г. ученики Итокавы запустили первый японский спутник Tansei («Светло-синий» – по цвету здания Токийского университета). Вывела спутник на орбиту высотой около 1000 км ракета Mu-4S-2. «В это время Хидэо Итокава «по нефтяным делам» был далеко от Японии – пересекал на автомобиле пустыню на границе Кувейта и Саудовской Аравии, – услышал новость по радио. Он остановил машину, вышел и, подняв глаза к небу, заплакал. Мечта его жизни осуществилась!» (И. Б. Афанасьев).

Япония стала четвертой страной, успешно самостоятельно запустившей собственный спутник. Сегодня Япония регулярно выводит научные ОС, создает грузовые КК и модули.

Скончался пионер японской космонавтики 21 февраля 1999 г. в возрасте 86 лет.

P.S. Хидэо Итокава был невероятно разносторонним человеком. Кроме науки и техники в разных областях «Итокава занимался спортом (баскетбол, гольф, плавание), философией, музыкой (он играл на виолончели, на органе, на рояле, на японской разновидности ксилофона). Аранжировал музыку для оркестра. Он также играл на скрипке и даже изобрел свой собственный тип инструмента, писал книги, в общей сложности – 49 книг. Он обожал оперу, драму и классический балет, который почитал настолько, что начал брать уроки балета в возрасте 60 лет (в 1973 г.). Его фотографии у станка стали появляться в журналах. Пять лет спустя в Императорском театре в Токио он появился в балете «Ромео и Джульетта» в роли отца Ромео. Аудитория была ошеломлена, увидев, как известный ученый танцует не хуже молодых.

Один из «отцов» аэродинамики, американский ученый Теодор фон Карман, возглавлявший в 1930–1943 гг. аэролабораторию Калифорнийского технологического института (Калтех), занимался не только воздухоплаванием, но и изучением реактивного движения. Пять его учеников в попытке построить РН проводили опасные эксперименты с РД, нередко заканчивавшиеся взрывами, за что их прозвали «отрядом самоубийц». Закоперщиком в пятерке исследователей был Фрэнк Малина, будущий видный инженер и художник. Как-то Малина познакомил учителя со своим приятелем китайцем Цянь Сюэсэнем, также интересовавшимся ракетами.

«Однажды в 1936 г., – вспоминал фон Карман, – Сюэсэнь пришел ко мне за советом по поводу дальнейшей учебы в аспирантуре. Это была наша первая встреча. Я поднял глаза и увидел маленького невысокого молодого человека с серьезным взглядом, который отвечал на мои вопросы с необычайной точностью. Я был весьма впечатлен остротой и быстротой его ума и тут же предложил ему поступить в Калтех для углубленного изучения… Цянь согласился. Он работал со мной над многими математическими проблемами. Я обнаружил, что он был весьма изобретательным, с математическими способностями, которые он успешно сочетал с виртуозным умением точно визуализировать физическую картину природных явлений. Еще будучи молодым студентом, он помог прояснить некоторые из моих идей по нескольким сложным темам. Это дары, которые не часто выпадали мне, и мы с Цянем стали близкими коллегами». Фон Карман и позднее отзывался о Сюэсэне с нескрываемым восхищением: «В возрасте 36 лет он был бесспорным гением, чья работа дала огромный толчок развитию скоростной аэродинамики и реактивного движения».

Уроженец Шанхайского международного поселения Сунцзянской управы провинции Цзянсу, Цянь Сюэсэнь по окончании средней школы при Пекинском педагогическом университете поступил в Шанхайский университет транспорта, где после стажировки на базе ВВС Наньчан стал инженером-механиком. Дальнейшее образование Цянь получил в США. Окончив Массачусетский технологический институт, Сюэсэнь пришел в Калтех к фон Карману, где за год получил степень доктора философии.

«В 1938 г. аэронавигационную лабораторию Калтеха неожиданно посетил глава ВВС США. В течение еще пары лет в окрестностях Пасадены был построен специальный полигон с лабораторией. Три испытательных стенда и несколько вагончиков, покрытых рубероидом, – так заявила о себе будущая Лаборатория реактивного движения NASA».

Во время Второй мировой войны Цянь работал в Манхэттенском проекте по разработке атомной бомбы, а также участвовал в создании и испытании ракет.

В 1945 г. армейский полковник Сюэсэнь в качестве советника МО направился в Германию вместе с ведущими учеными для изучения захваченных союзниками образцов немецкого ракетного оружия и вербовки для ракетной программы США Вернера фон Брауна и других пленных ученых. «Американцы извлекли около 1500 т технических документов. Считается, что итоговый отчет, составленный учеными, стал основой спутниковой программы США».

Цянь Сюэсэнь

По возвращении в Америку Цянь спроектировал ракетный межконтинентальный космический самолет, ставший предшественником космического бомбардировщика X-20 Dyna-Soar и космического челнока. Сюэсэнь также один из авторов ядерного РД.

В 1949 г. по рекомендации фон Кармана Цянь занял профессорскую кафедру в Калтехе. Казалось бы, карьера ученого шла в гору, но на следующий год она пресеклась из-за т. н. «красной угрозы»[37]. Цянь был лишен допуска к секретной информации и допрошен ФБР. Две недели его продержали в тюрьме, обвинив в принадлежности к компартии и заговоре с целью захвата власти в США. Цянь действительно в 1930-х гг. посещал кружок, отдельные члены которого состояли в коммунистической партии, правда, никто не думал свергать американское правительство, а ограничивались обсуждением «Анти-Дюринг» Ф. Энгельса. Цяню поставили в вину также его ответ на вопрос: «В случае конфликта США и материкового Китая будете на чьей стороне?» Сюэсэнь ответил: «Я предан народу материкового Китая, и не правительству США решать за меня, с кем мне быть».

Освобожденный под залог, оскорбленный ученый заявил о том, что уходит из Калтеха в отставку и возвращается в Китай. Сюэсэня вызвал замминистра ВМС Дэн А. Кимбалл, которого Сюэсэнь знал лично. «После того как Цянь рассказал ему об обвинениях, Кимбалл ответил: «Черт возьми, я не думаю, что ты коммунист», после чего Цянь указал, что он все еще намерен покинуть страну, сказав: «Я китаец. Я не хочу создавать оружие, чтобы убивать своих соотечественников», на что Кимбалл заявил: «Я не позволю тебе покинуть страну».

Весной 1951 г. последовало два взаимоисключающих решения властей: депортировать и заключить под домашний арест. В таком подвешенном положении Цянь провел около 5 лет. За это время он написал ценную для ученых-механиков книгу «Инженерная кибернетика», посвященную практике стабилизации сервомеханизмов.

В 1955 г. Цяня и другие китайских ученых обменяли на американских военнопленных, захваченных во время Корейской войны и удерживавшихся в Китае. Сюэсэнь не остался перед обидчиками в долгу: по легенде, он вывез из США 80 кг секретных документов. В американских СМИ появились статьи, обвинявшие «злого гения, похитившего американские технологии для разработки ракет в Китае». Дэн А. Кимбалл запоздало сожалел: «Это была самая глупая вещь, которую когда-либо делала эта страна. Он был коммунистом не больше, чем я, и мы заставили его уйти».

Вернувшись в КНР, Сюэсэнь возглавил разработки китайской МБР «Дунфэн», первого ИСЗ «Дунфэн Хун-1», РН «Чанчжэн» и «Лонг Марч», многих КА. Цянь, прозванный «отцом» космической программы Китая и основателем программы «двух бомб, одного спутника», подготовил плеяду учёных, которые вывели Китай в тройку мировых лидеров в освоении космического пространства.

В 1957 г. Цянь Сюэсэнь был избран академиком Академии наук КНР.

Биографы отмечают, что помимо ракетостроения Цянь работал во многих областях. Он был одним из создателей научной систематики, внес вклад в психосоматические, инженерные, военные, социальные, естественные науки, географию, философию, литературу и искусство, а также образование.

Цянь Сюэсэнь умер 31 октября 2009 г. в возрасте 97 лет.

11-й президент Индии (2002–2007) Абдул Калам (1931–2015) известен как «Ракетный человек Индии», внесший значительный вклад в развитие ракетостроения и космонавтики. В 1960–1970-х гг. Абдул руководил проектом по разработке первой индийской РН SLV-3 для вывода на околоземную орбиту спутника «Рохини».

На Востоке любят глубокие сравнения. Как-то президент Калам вспоминая зарю индийской космонавтики, отозвался о ее пионере – ученом Викраме Сарабхае как о «Махатме Ганди индийской науки». Для индийцев Ганди непререкаемый духовный авторитет. Даже колонизаторы-британцы в опросе Би-би-си 2000 г. признали Ганди «человеком тысячелетия».

Британцам стоило бы включить в когорту великих и Викрама Сарабхая. Ведь это благодаря ему колониальная страна обогнала по развитию ракетно-космической техники свою бывшую метрополию. Впрочем, обстоятельная биография индийского ученого представлена в Британской энциклопедии.

Будущий ученый-ракетчик-ядерщик и промышленник родился в Ахмадабаде провинции Бомбейское президентство Британской Индии (ныне штат Гуджарат) в многодетной семье крупных фабрикантов, сторонников Движения за независимость Индии. Ахмадабад был одним из центров этого движения, организованного М. Ганди.

Начальное образование Викрам получил в частной школе в Ахмадабаде, которая привила ему любовь к науке. Не окончив Гуджаратский колледж в Ахмадабаде, юноша перевелся в Кембридж (Англия), где в 1940 г. получил степень магистра естественных наук.

Во время Второй мировой войны ученый исследовал космические лучи в Индийском институте науки в Бангалоре княжества Майсур (ныне столица штата Карнатака). В 1947 г. Сарабхай защитил в Кембридже диссертацию «Исследования космических лучей в тропических широтах» и получил степень доктора философии. Вернувшись на родину, доктор основал в Ахмадабаде Лабораторию физических исследований, в которой изучали космические лучи, свойства верхних слоев атмосферы, занимались радиофизикой, теоретической и ядерной физикой.

Викрам Амбалал Сарабхай

Викрам не был кабинетным ученым, заточенным на решение сиюминутных физических задач. Он мыслил перспективой. Делал то, чем занимались в СССР М. В. Келдыш, С. П. Королёв и И. В. Курчатов. Научную, предпринимательскую, государственную деятельность Сарабхая невозможно разложить на составляющие, она целиком была посвящена развитию индийской промышленности, национальной науки и культуры (в самом широком смысле этого понятия). Вот неполный перечень свершений ученого – для начала тех, что не имеют отношения к космонавтике:

– в 1947 г. основал Исследовательскую ассоциацию текстильной промышленности Ахмадабада;

– создал организацию по исследованию торговых операций и рынка в стране, а заодно современную статистику в Индии;

– в 1962 г. основал в Ахмадабаде Индийский институт менеджмента;

– построил Общественный научный центр для стимулирования интереса широкой общественности к естественным наукам и математике;

– с 1966 г. в качестве председателя Комиссии по атомной энергии Индии отвечал за создание и развитие АЭС и ядерных технологий для целей обороны;

– участвовал в разработке испытательного реактора на быстрых нейтронах в Калпаккаме, проекта циклотрона с переменной энергией в Калькутте и др.;

– являлся президентом Генеральной конференции МАГАТЭ в Вене (1970) и вице-президентом Четвертой конференции ООН по «Мирному использованию атомной энергии» (1971);

– в 1965 г. в Ахмадабаде организовал благотворительный Фонд развития Неру, занимающийся развитием сельских районов и экологическим просвещением;

– вместе со своей женой знаменитой классической танцовщицей Мриналини основал Дарпанскую академию исполнительских искусств;

– и т. д.

Огромный вклад Сарабхай внес в развитие ракетостроения и космонавтики, за что получил прозвища «отец индийской космической программы», «Циолковский Индии», «человек мечты». Главные достижения ученого в этой области:

– в 1962 г. создал в Ахмадабаде Индийский национальный комитет космических исследований, позднее переименованный в Индийскую организацию космических исследований (ISRO); был ее председателем; ныне это Космический центр имени Викрама Сарабхая;

– в 1963 г. принял участие в создании индийского космодрома (TERLS) в городе Тумба (штат Тируванантапурам, штат Керала), близ экватора;

– инициировал проект по изготовлению и запуску первого индийского спутника. ИСЗ «Арьябхата-1» был выведен на орбиту в 1975 г. с советского космодрома Капустин Яр;

– создал программы в области образования для 5000 отдаленных деревень, которые доставлялись по спутниковой связи;

– развивал методы дистанционного зондирования природных ресурсов на основе спутников;

– и др.

В Индийской организации космических исследований, объединившей ряд предприятий Ахмадабада, проводились научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки пусковых установок и зондирующих ракет семейства «Рохини», ракеты-носителя малой грузоподъемности SLV (первый успешный запуск в 1979 г.) и др.

21 ноября 1963 г. Индия впервые запустила с национального космодрома TERLS двухступенчатую зондирующую ракету Nike Apache, построенную в США. Первая индийская твердотопливная ракета с пороховым двигателем RH-75 совершила свой полет 20 ноября 1967 г. Ракета, которая несла 1 кг научных приборов, достигла высоты 9 км. Так для Индии открылась дорога на Луну и в иные дали космоса. С 1965 г. на космодроме начались регулярные запуски семейства зондирующих ракет «Рохини».

Сарабхай опирался на достижения советских ученых и рассчитывал на помощь СССР при создании ИСЗ. Он доказывал коллегам и чиновникам, что «ученым страны под силу создать первый спутник.

– Рассчитываете на помощь Америки? – спрашивали его.

– Мы обратимся к Советскому Союзу, – отвечал Сарабхай, – нам нужен опыт работы над космическими объектами, а не просто спутник. В процессе этой работы Индия получит своих специалистов в области освоения космоса. Такую помощь могут оказать только русские…

…Сарабхай оказался прав. Американцы предложили использовать уже созданные ими спутники. Мол, пусть Индия заплатит, а мы дадим и ракету, и спутник.

Разговор шел о коммерции, а не о науке.

И тогда Викрам Сарабхай позвонил послу СССР. Встретились они на следующий день» (Владимир Губарев).

Викрам был не просто блестящим физиком и организатором науки, но и великим филантропом, человеком, который тонко чувствовал прекрасное. В текстильной промышленности он внедрил технологии производства эксклюзивных тканей, которые сегодня представлены в Музее текстиля в Ахмадабаде.

Сарабхай прожил недолгую – всего 52 года – жизнь. Она прошла под девизом: «Что бы ты ни делал, пытайся экспериментировать». За свои грандиозные труды великий экспериментатор был удостоен двух высших наград Индии: Падма Бхушан (1966) и Падма Вибхушан (1972, посмертно).

Скончался Сарабхай 30 декабря 1971 г. по причине внезапной остановки сердца в Тривандруме (ныне Тируванантапурам).

P.S. Несколько цитат доктора Викрама Сарабхая:

«Индии не придется искать своих экспертов за границей, она найдет их под рукой».

«Развитие нации тесно связано с пониманием и применением науки и техники ее народом».

«Внедряя изменения, мы должны обратиться к людям, прежде чем мы сможем обратиться к проблемам».

«Если мы хотим играть значимую роль на национальном уровне и в сообществе наций, мы должны быть непревзойденными в применении передовых технологий к реальным проблемам человека и общества».

«Все птицы находят убежище во время дождя. Но Орел избегает дождя, пролетая над облаками», – изрек как-то прославленный индийский ракетчик Абдул Калам. Его первые индийские баллистические ракеты, ракеты-носители и искусственные спутники взлетели выше облаков и выше земных орлов – в небеса, где в индуистской и в буддийской традиции «царствует мифический царь птиц, получеловек-полуорел Гаруда, на крылах которого иногда спускается с небес сам Господь». Абдул Калам исповедовал ислам. Тем удивительнее, как в огромной разношерстной стране, где 80 % населения составляли индусы, враждовавшие с мусульманами, он стал в 2002–2007 гг. 11-м президентом Индии[38], заслужившим самый почетный титул, какой может быть у государственного деятеля, – «народный президент». Калам не состоял ни в одной партии, поскольку президент в Индии считается фигурой, стоящей над религией и политикой. Во всяком случае, он наизусть знал не только Коран, но и Бхагавадгиту, священную книгу индусов.

Но обо всём по порядку.

Абдул родился в бедной тамильской семье в городке Рамешварам (штат Тамилнад), расположенном на острове у побережья Южной Индии. После занятий школьник продавал газеты, чтобы как-то помочь родителям воспитать пятерых детей. Позднее он вспоминал, как любовался чайками и мечтал взлететь в небо.

Авул Пакир Джайнулабдин Абдул Калам

Калам окончил колледж Святого Иосифа в городе Тируччираппалли и Мадрасский технологический институт, получив в 1958 г. диплом авиаинженера.

Абдул не забывал детской мечты – летать, но ему не хватило чуть-чуть, чтобы пройти отбор в центр подготовки пилотов. Аскет Свами Сиванандой посоветовал молодому человеку: «Прими неудачу как должное. Провидению не угодно, чтобы ты стал летчиком. Твоя судьба предопределена, но что она тебе готовит, сейчас нельзя установить. Мне ясно только, что эта неудача выведет тебя на другой путь, на котором ты реализуешь свое предназначение».

Так и случилось.

Калам трудился сначала в Организации оборонных исследований, где сконструировал сверхзвуковую мишень для истребителей и судно на воздушной подушке, а затем в Индийской организации космических исследований под руководством знаменитого ученого Викрама Сарабхая, который доверил ему создание индийского искусственного спутника. В 1963–1982 гг. Калам возглавлял разработчиков на космодроме Тумба в штате Керала и был членом комиссии по запуску космических аппаратов. Спутники «Ариабхата» и «Бхаскара I» были запущены советскими ракетами. 18 июля 1980 г. первая индийская ракета-носитель SLV-3, созданная под его руководством, вывела на орбиту Земли первый полностью индийский спутник «Рохини-1».

После этого Калама назначили главным конструктором и производителем управляемых боевых ракет. За 10 лет под его руководством были испытаны многие ракеты, в том числе МБР среднего радиуса «Агни» (с ядерным зарядом). Все они были приняты на вооружение в МО Индии.

В 1992 г. Абдул Калам был назначен научным советникам министра обороны. За «космический» прорыв страны был награжден в 1997 г. орденом «Бхарат Ратна» – высшей наградой, которой удостаиваются гражданские лица – «в знак признания исключительных заслуг/достижений высшего порядка, без различия расы, рода занятий, должности или пола».

Как организатор и технический эксперт Калам участвовал и в ядерных испытаниях в 1998 г. На полигоне индийской армии в пустыне Тар (штат Раджастхан) была проведена серия испытательных взрывов ядерных бомб «Покхран II» (четыре атомные бомбы и термоядерное устройство «Шакти»). Многие историки от этой даты отсчитывают начало становления Индии как могучего государства. Тогда же Абдул Калам опубликовал свою книгу «Индия-2020», в которой предложил программу превращения страны в технологическую сверхдержаву. Сегодня можно утверждать, что именно он сдвинул Индию с мертвой точки.

В течение трех лет ученый занимал пост главного советника правительства Индии в ранге министра, ответственного за научно-техническое развитие в военной, экономической и социальной областях.

Затем было пятилетнее, без всяких преувеличений, «славное президентство» Калама. «Хотя почти вся его карьера была связана с военным производством, он всегда стремился применить результаты исследований на пользу простым людям. Однажды его пригласили в госпиталь, где лечат детей с болезнями конечностей и суставов. Калам ужаснулся. Маленькие ребятишки передвигались по палате с металлическими приспособлениями весом более 3 кг. Через три недели в лаборатории были изготовлены 300-граммовые приспособления из сверхлегких материалов. «Это был один из самых счастливых дней в моей жизни», – говорит президент» (Владимир Скосырев).

После завершения срока президентства Калам дважды отказывался баллотироваться на пост главы государства. Занимался научной, литературной и общественной деятельностью. Был одним из инициаторов создания совместного российско-индийского предприятия «БраМос» по производству крылатых ракет – BrahMos[39] (PJ-10). С кардиологом Сомой Раджу разработал дешевый коронарный «Стент Калам – Раджу» и прочный планшетный компьютер для здравоохранения в сельской местности – «Табличку Калам – Раджу». В 2012 г. запустил программу для молодежи Индии под названием «Движение».

Как приглашённый профессор читал лекции в Индийском институте менеджмента в Ахмадабаде, Индийском институте менеджмента в Индоре, Индийском институте космических наук и технологий и других научно-исследовательских институтах Индии.

До последнего дня неутомимый подвижник науки был на боевом посту. Во время лекции в университете города Шиллонга на востоке Индии 27 июля 2015 г. Абдул Калам скончался от сердечного приступа в возрасте 83 лет. В последний путь 11-го президента Индии провожали в его родном городе Рамешварам со всеми полагающимися почестями более 350 000 человек.

P.S. А каков был Абдул Калам в обычной, повседневной жизни? Это был набожный мусульманин, совершавший намаз и почитавший индуистских богов, холостяк, вегетарианец, спал не больше пяти часов в сутки. Всю жизнь он оказывал помощь своим братьям и сестрам. Жил очень просто, не имел даже телевизора. После смерти оставил книги, одежду, проигрыватель и ноутбук.

Девиз Калама – его собственный: «Если хочешь сиять как солнце, сначала сгори, как солнце». «Он поднял Индию на большие высоты. Он указал путь», – сказал о Каламе премьер-министр Индии Нарендра Моди. Добавим: и осветил своим горением этот путь и дорогу в космос.

Когда на месте старого государства возникает новое, случается много неподдающихся разуму вещей. Некоторые институты новообразования порой напоминают Академию прожектёров из «Путешествий Гулливера» Дж. Свифта.

24 октября 1964 г. британский протекторат в Южной Африке Северная Родезия (столица Лусака) провозгласил независимость в рамках Содружества наций и сменил название на Республику Замбия. Первым президентом стал Кеннет Дэвид Каунда.

Прошло пять дней, и жители Земли из газет узнали о появлении нового государства в Южной Африке, о его пути к процветанию, а также о том, что в нем есть Замбийская национальная академия наук, космических исследований и философии, основанная членом замбийского движения сопротивления учителем Эдвардом Нколосо. Мало того, Нколосо уже разработал Космическую программу Замбии, и 11 афронавтов (так он назвал космонавтов) проходят подготовку в пригороде Лусаки к полету на Луну и Марс. Эдвард заявил, что празднества по случаю образования республики сорвали намеченный им на 24 октября первый опытный запуск с собакой на борту. Одно плохо, посетовал генеральный директор АН, не хватает средств. Для полета потребуется 1,9 млрд долларов. Он уже разослал письма в ЮНЕСКО и частным лицам, но помощи пока не поступило. Нколосо даже предлагал NASA «соединить американские технологии и замбийские знания и провести совместную высадку на Луну с одним условием – флаг Замбии на Луне должен быть поднят первым».

Эдвард Фестус Макука Нколосо

Надо ли говорить, что в мире эта информация вызвала шок. Тогда было две страны, которые в бешеной космической гонке состязались друг с другом – СССР и США. А тут из глубин Африки подала голос некая Замбия, в которой на 3,5 млн жителей приходится всего «1500 выпускников средних школ и 100 – университетов», но которая готова была покорить Луну и Марс, обставив грозных соперников, – просто гром с ясного космического неба…

Но обо всём по порядку.

Нколосо родился в Северной Родезии, жители которой страдали от британских колонизаторов и от законов Южной Родезии, распространявшихся на них и ущемлявших их права. Это не могло не укрепить в Эдварде бойцовский дух и желание сбросить колониальные цепи. Нколосо был образованным и начитанным человеком, изучал латынь и французский, математику и физику. Хотел стать священником, но с началом Второй мировой войны был призван в армию, служил связистом в Северном Родезийском полку, воевавшим в Африке и Азии. После войны работал переводчиком в колониальной администрации, учителем латыни, математики и естественных дисциплин, создал свою школу, учеников которой воспитывал в антиколониальном духе. Нколосо примкнул к освободительному движению, стал агитатором на медных рудниках и вывел учеников на марш протеста. Школу тут же прикрыли, учителя бросили за решетку, где подвергли пыткам. Выйдя из тюрьмы, он вскоре вновь оказался в ней. После освобождения Эдвард примкнул к Объединенной партии национальной независимости под руководством будущего президента Дэвида Каунды, стал советником Каунды и сотрудником службы безопасности при нем. В 1960 г. Нколосо основал Академию наук и разработал Космическую программу, о чем поначалу знало только руководство партии.

Дальнейшее – фантасмагория. О ней можно найти сведения в Интернете и на Ютубе. По свидетельству корреспондентов и кадрам кинохроники, Академия Замбии состояла из одного генерального директора, афронавтами числились 10 юношей, 16-летняя девушка по имени Мата Мвамба, два подопытных кота и пес Эдварда. Подготовка к полетам велась по разработанной Нколосо уникальной программе и на тренажерах, которых нельзя было больше увидеть ни в одном из Центров подготовки космонавтов. Привыкание к перегрузкам афронавты вырабатывали, скатываясь с холма в бочках из-под нефти, а к состоянию невесомости – после того, как вылетали из качелей или с тарзанки. Почему-то Нколосо решил, что на Луне люди смогут ходить только на руках, и потому афронавты прилично освоили этот способ передвижения. Подопытные коты нужны были для того, чтобы их выпустили «на разведку» на поверхность Марса из КК. На Красной планете Нколосо вроде как разглядел в телескоп племена аборигенов. Запуск предполагалось сделать не из пушки или в ракете, а из своеобразной резиновой пращи. Космическим кораблем служил медный бак высотой 3 и диаметром 2 м. Ракетой была также бочка, которую «конструктор» назвал в честь первого президента Замбии – «D-Kalu1», т. е. Дэвид Калунда. Вот, собственно, и всё. Такова была Космическая программа Замбии, о которой сегодня написаны книги, сняты фильмы, а ее автор был удостоен при жизни наград, почестей и звания полковника (в конце войны он был сержантом).

Спрашивается, как трактовать сие? Можно ли назвать Эдварда Нколосо великим первопроходцем космоса? А почему бы и нет? Ведь относим к этому рангу мы Николая Кибальчича, воплотившего свою мечту в чертеже пороховой ракеты, Жюля Верна, описавшего полет космонавтов из жерла пушки на Луну, и т. д. Существует несколько версий, объясняющих эту историю. По одной из них, самой пошлой, – Нколосо в тюремных застенках от издевательств сошел с ума, но это никак не вяжется с его реальными полезными делами в правительстве, участием в системе образования молодой республики, да и в подаче своей идеи-оксюморона «Нищая Замбия – космическая держава». Иногда утверждают, что Нколосо таким образом посмеялся над претензиями и непомерными расходами сверхдержав на реализацию своих космических амбиций. Нколосо жил в одной из беднейших стран мира и, конечно же, не мог безучастно относиться к сотням тысяч голодавших соотечественников. Кстати, о том, что это была «большая шутка Нколосо», обладавшего большим чувством юмора, рассказал один из знавших его чиновников: будто он «взял на себя роль этакого жюль-верновского персонажа и не выходил из нее. То же самое говорил о Нколосо и президент (на тот момент уже бывший) Каунда в интервью 2016 года… Выскочка из Замбии, бросивший вызов ядерным державам, кажется, смеялся над их имперскими амбициями, разросшимися до космических масштабов, а также невероятной шпиономанией по обе стороны железного занавеса. Так, он призывал без суда задерживать американских и советских шпионов, которые пытаются украсть его секреты, Мату и… кошек. Такой юмор был вполне в духе африканской культуры, где вместо «нет» существует «да», означающее «нет», а люди смотрят на себя глазами других» (Андрей Вдовенко).

Пишут также о том, что вся эта феерия была лишь прикрытием для центра подготовки африканских боевиков в духе Мао Цзэдуна или Че Гевары.

Скорее всего, прав один блогер, написавший: «У Нколосо просто была мечта сделать свою страну великой».

С годами Космическая программа Замбии была потихоньку свернута, но о ней и о ее создателе у замбийцев осталась добрая память. Нколосо в 1983 г. получил высшее юридическое образование, был назначен президентом Каундой руководить Центром освобождения Африки, движением борьбы за независимость. Скончался Эдвард Макука Нколосо 4 марта 1989 г. и был похоронен с президентскими почестями. «Среди несших гроб был и президент Замбии, а в траурной речи вклад Нколосо в освобождение стран Африки был высоко оценен будущим президентом Намибии».

Кто ж его знает, чего на самом деле хотел Нколосо? Ясно одно: это была грандиозная мечта незаурядной личности, сумевшей реализовать свою феерическую программу в доступных ей формах и одновременно всласть посмеяться – пусть на смех мирового сообщества. Но над кем смеетесь, господа?

Поднебесная – недаром так зовется Китай. Если судить по последним успехам в космонавтике, он ближе к небесам, чем другие страны. Во всяком случае, по полетам в «небеса» догнал США. Успехи китайцев столь разительны, что в информационном пространстве сложился слоган: «Поднебесная вышла в космос стремительно и таинственно». Никакой, правда, таинственности в том нет. Приняв Космическую программу (1958) и безвозмездные разработки в ракетно-космической области от нашей страны[40], Китай запустил первый ИСЗ «Дунфанхун-1» (1970), после чего затормозил, лишившись действенной помощи из-за межгосударственного конфликта с СССР. Три последующие пилотируемые программы не были реализованы по ряду причин. И лишь Проект 921 («921» – по дате выхода постановления Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК) «Шэньчжоу» («Волшебная лодка», «Корабль бога»), принятый в 1992 г., принес успех. В 2003 г. состоялся первый пилотируемый полёт КК «Шэньчжоу-5» с тайконавтом на борту – подполковником НОАК Ян Ливэем. После этого Китай действительно стремительно вошел в тройку космических сверхдержав, потеснив с ряда позиций Россию и США.

В развитие национальной космонавтики внесли свой вклад многие выдающиеся ученые и конструкторы современного Китая. Об одном из них – главном конструкторе космических пилотируемых аппаратов серии «Шэньчжоу» академике Инженерной академии Китая Ци Фажэне – и пойдет речь.

Уроженец городского округа Фусинь Специального административного района Жэхэ (ныне провинция Ляопин), Ци Фажэнь в 1957 г. окончил Пекинский университет авиации и космонавтики (Бэйханский университет), после чего в группе китайских инженеров обучался в СССР.

С 1967 г. Ци работал в Пятой академии НОАК – Китайской аэрокосмической научно-технической корпорации (сегодня Китайская академия космических технологий), где конструировал МБР, РН и КА, в том числе руководил работами по созданию ИСЗ «Дунфанхун-1».

Ци Фажэнь

Запуск спутника с полигона Цзюцюань состоялся «24 апреля, в 21.35 пекинского времени. 13 минут ожидания, и в Центре управления полётом убедились: спутник отделился от ступени и вышел на орбиту! Китай открыл свою дверь во Вселенную! Третья ступень тоже появилась в космосе. Этот цилиндр был хорошо заметен из-за «юбки наблюдения» круглого, плоского «китайского зонтика» семиметрового диаметра из плотной металлизированной ткани. Юбка повышала светимость в 3 раза, и ступень была хорошо видна на небосклоне ночью. Спутник был намного бледнее и наблюдался только на самых тёмных участках неба… Спутник был почти правильным шаром (173 кг), с пятью штыревыми антеннами – четыре по «экватору» и одна – на «полюсе». «Дунфанхун-1» передавал в эфир мелодию партийного гимна КНР – «Алеет Восток» (то же название получил и спутник)».

В 1992 г. Фажэнь возглавил исследования и разработку пилотируемых космических кораблей «Шэньчжоу» в Проекте 921 (главный конструктор всей программы – академик Ван Юнчже). За основу была взята концепция советского КК «Союз». По заключенному в 1995 г. межправительственному соглашению, инициированному Б. Н. Ельциным, Россия передала Китаю технологии, техническую документацию, агрегаты и системы «Союза», в том числе на скафандры, системы жизнеобеспечения и стыковки. Несмотря на некоторые «повторы» конструкции, Ци Фажэнь утверждает, что в «Волшебной лодке» нет ничего от «Союза», что КК «является результатом высокотехнологических разработок ученых и конструкторов Китая… «Шэньчжоу» больше по размерам, а плоскости солнечных батарей способны поворачиваться, чтобы постоянно оставаться перпендикулярными солнечным лучам… Его орбитальный модуль… полностью автономен – собственная система жизнеобеспечения, солнечные батареи и двигатели. Фактически это маленькая станция, которую можно оставить в космосе для длительного полета».

Ци Фажэнь создал первые пять кораблей. Тестовый запуск был успешно осуществлен в 1999 г. Затем последовали еще три пробных беспилотных испытательных полёта и пилотируемый – «Шэньчжоу-5» в 2003 г. Запуски производились специально разработанной под корабль «Шэньчжоу» РН «Чанчжэн-2F».

В последующих миссиях «Шэньчжоу» Фажэнь был главным консультантом.

В 2008 г. на КК «Шэньчжоу-7» состоялся первый космический полёт трех тайконавтов и первый выход в открытый космос Чжай Чжигана. Напутствуя Чжигана, академик предупредил, чтобы тот не вздумал шагать в пустоте вне кабины корабля, даже держась за веревку. «Попытаешься зашагать – сразу же улетишь… Передвигаясь, одной рукой держись за корпус корабля, другой выполняй работу, а за прикрепленный к телу трос не держись. Он служит всего лишь страховкой, наподобие страховочного троса у воздушных гимнастов во время выступлений в цирке».

Будучи экспертом и лидером по ракетным и космическим технологиям, в том числе спутниковым, Ци Фажэнь на протяжении многих лет является одним из главных строителей ракетно-космической отрасли Китая.

Заслуги академика высоко оценили на Международном конгрессе астронавтики 2019 г.: Ци Фажэнь был удостоен ежегодной награды «Зал славы» Международной федерации астронавтики – за выдающийся вклад в развитие космической науки и техники.

В настоящее время Ци Фажэнь участвует в разработке довольно спорного энергетического проекта – строительстве на орбите электростанции, состоящей из солнечных панелей, передающих накопленное излучение на антенны Земли. По прогнозу академика, к 2035 г. Китай начнет получать мегаватты, а к 2050 г. гигаватты энергии из космоса. Уже изготавливаются солнечные панели, завершается строительство сверхтяжелой РН «Чанчжэн-9», которая будет доставлять конструкции для сборки на орбиту.

P.S. «По предварительным подсчетам на протяжении 30 лет развития программы пилотируемой космонавтики более 4000 научно-технологических достижений в этой сфере было применено в разных секторах национальной экономики Китая. Об этом 17 апреля 2022 г. заявил на пресс-конференции глава Управления программы пилотируемых космических полетов КНР Хао Чунь».

Китай вплотную занялся ракетной техникой и космонавтикой в 1957 г. Был основан Китайский исследовательский институт ракетной техники, подчиненный Китайскому национальному космическому управлению; на краю пустыни Бадын-Джаран (АО Внутренняя Монголия) построен космодром Чанчэнцзе (ныне Цзюцюань) с полигоном площадью 2800 км². (Сегодня в Китае четыре космодрома.) В 1960 г. трехступенчатой ракетой-носителем «Великий поход-1» была запущена первая китайская баллистическая ракета «Восточный ветер-1», в 1970 г. – первый ИСЗ «Красный Восток-1», в последующие годы – искусственные спутники, возвращаемые на Землю, в том числе первый коммерческий ИСЗ «Звезда Азии-1». Затем состоялись запуски КА с такими же по-восточному экзотическими именами: «Волшебная лодка-1», «Большая медведица-1», «Лунная фея-1», китайская орбитальная космическая станция «Небесный дворец-1» и т. п. Под Пекином были построены ЦУП, Центр подготовки тайконавтов и Космический городок, по образу и подобию советских/российских. В 2003 г. в космос полетел первый тайконавт Ян Ливэй. В 2007 г. в открытый космос вышел первый китаец – Чжай Чжиган. Развитие ракетно-космической отрасли в Китае шло семимильными шагами, что вывело страну в освоении космоса на третью позицию в мире после России и США. На конец 2022 г. в космос слетало 14 тайконавтов, в том числе 2 женщины.

Несмотря на то что китайские СМИ уже 20 лет освещают успехи страны в космонавтике, обсуждают запуски КА и полеты тайконавтов, сведений об авторе Космической программы Китая, главном конструкторе Китайской пилотируемой космической программы (проект 921.1) академике Инженерной академии Китая Ван Юнчжи очень мало. Долгое время о засекреченном ученом вообще ничего не знали. Впервые о нем услышали в 2003 г., когда его наградили высшей национальной наградой – Государственной премией за выдающиеся достижения в области науки и техники, а в 2005 г. Ван Юнчжи было присвоено почетное звание заслуженного ученого, работающего в области пилотируемой космонавтики.

Ван Юнчжи

Будущий деятель аэрокосмической промышленности родился 17 ноября 1932 г. в уезде Чанту (северная провинция Ляонин) в крестьянской семье. Мечты мальчика стать биологом нарушила Японо-китайская война, а Корейская война и агрессия США против КНДР подвигли юношу поступить на авиационный факультет Политехнического института Цинхуа. После окончания вуза Вана направили на стажировку в МАИ, на кафедру летательных аппаратов, организованную академиком Василием Павловичем. Мишиным. Через много лет, в 2017 г., академик Ван Юнчжи пришлет в МАИ свои воспоминания о своем «учителе» Мишине и их огласят на праздновании 100-летия со дня рождения Василия Павловича.

Неизгладимое впечатление на молодого человека произвела встреча в МГУ с 1-м председателем КНР Мао Цзэдуном. Председатель Мао беседовал с китайскими студентами и стажерами, обучавшимися в СССР. «В числе стажеров был и я, – вспоминал Ван. – На той встрече Мао Цзэдун сказал, что будущее нашей страны принадлежит молодому поколению, и правительство КНР возлагает большие надежды на молодежь. Его слова тогда очень сильно вдохновили всех нас». Юнчжи они вдохновили на всю оставшуюся жизнь.

Успешно окончив МАИ, выпускник вернулся в Китай и через пару лет заявил о себе как о талантливом конструкторе.

В 1964 г. Ван Юнчжи присутствовал на запуске первой китайской баллистической ракеты средней дальности, не достигшей места назначения. Выясняя причину неудачи, разработчики хотели увеличить количество ракетного топлива. Неожиданно мало кому известный лейтенант заявил, что количество топлива надо не увеличивать, а сократить на 600 кг, так как при запуске ракеты оно нагревается, из-за чего уменьшается его плотность и ухудшается режим работы РД. Ученые и военные отмахнулись от «теоретика», но тот не успокоился и сообщил свое мнение академику Цянь Сюэсэню. Тот поддержал идею молодого специалиста. Последующие испытания ракет подтвердили правоту Юнчжи. «Я не консерватор, не люблю идти по стопам, – вспоминал позднее Ван. – Может быть, именно из-за этого руководители относятся ко мне с доверием». Сюэсэнь запомнил лейтенанта и в дальнейшем содействовал его «космической» карьере. Возглавив разработку ракет-носителей второго поколения, Юнчжи инициировал их серийное производство и продажу «излишков» на мировом космическом рынке. В качестве директора НИИ космической техники ученый руководил разработкой РН серии «Чанчжэн» («Великий поход»[41]).

В 1989 г. Ван Юнчжи возглавил китайскую делегацию ведущих специалистов в области космонавтики и космической техники, отправившуюся в СССР. Гости посетили Звёздный городок, ЦУП, ЦПК, цех на Московском заводе им. М. В. Хруничева, где изготавливали и собирали РН «Протон» и ОС «Мир». Покидая нашу страну, Юнчжи поблагодарил В. В. Терешкову, курировавшую визит: «В ходе пребывания в вашей стране мы почувствовали, что взаимные визиты профессиональных делегаций, организуемые обществами дружбы двух стран, способствуют раскрытию роли обществ как связующих мостов, содействуют развитию взаимопонимания и дружбы между специалистами в различных областях, создают хорошие условия для дальнейшего сотрудничества».

В 1992 г. главный конструктор Ван Юнчжи приступил к проектированию первого китайского пилотируемого космического корабля программы «Шэньчжоу» («Волшебная лодка») для шести миссий. Первый успешный старт корабля «Шэньчжоу-1» состоялся 20 ноября 1999 г. КК выполнил 14 витков по орбите и приземлился в заданном районе АО Внутренняя Монголия. 15 октября 2003 г. первый пилот-тайконавт Ян Ливэй полетел в космос на КК «Шэньчжоу-5».

Конструктивно и внешне «Шэньчжоу» напоминал советский корабль «Союз», но китайские конструкторы внесли и ряд своих доработок, а также использовали западную электронику. Скафандры для тайконавтов изготавливались по российским технологиям. Большие надежды Юнчжи возлагал на научные эксперименты в космосе: «Человек сможет в условиях космоса проводить эксперименты, которые предоставят наземному производству инновационные методы и технологии». Под непосредственным руководством академика, отвечавшего за все научно-технические вопросы, была разработана документация, сверстаны производственные планы, сконструированы и изготовлены КК «Шэньчжоу-5» и «Шэньчжоу-6», которые вывели Китай в число космических держав.

Глава Генерального штаба НОАК генерал-полковник Чэнь Биндэ, вручая Юнчжи награду, отметил[42], что главный конструктор «в полной мере воплотил активный характер стремящегося к прогрессу китайского коммуниста, а также встал в авангарде научных исследователей, занимающихся изысканиями в оборонной области. Мы должны активно откликнуться на призыв председателя КНР и Центрального военного совета, широкомасштабно развертывать компанию «Учиться у отличника труда Ван Юнчжи» и других передовиков труда, с тем чтобы внести еще больший вклад в развитие дела пилотируемых полетов в космос нашей страны».

P.S. «Китай не претендует на статус сверхдержавы, однако, будучи крупнейшей развивающейся страной с 1,3-милиардным населением и пятитысячелетней историей, обязан занять должное место в освоении человечеством космоса и внести свой весомый вклад в развитие космонавтики» (Ван Юнчжи, 2005 г.).

С каждым днем человечеству нужно всё больше энергии. На Земле ее получают из самых разных источников. Но коли есть возможность добыть ее еще из космоса – почему бы нет? Конечно, тут можно понести немыслимые издержки, а получить пшик, но разве это останавливало когда-нибудь настоящих исследователей?

Заманчивая идея, которую поначалу назвали безумной, заключалась в строительстве на околоземной орбите космической электростанции (КЭС) – огромной антенны – и в передаче собранной в ней солнечной энергии на Землю. Начало положил американский ученый и аэрокосмический инженер П. Э. Глейзер. В 1973 г. он запатентовал «метод передачи энергии на большие расстояния с использованием микроволн от большой (1 кв. км) антенны на спутнике к гораздо большей антенне на Земле, теперь известной как ректенна».

В мире к идее отнеслись по-разному, но Китай подхватил ее, развил и, судя по официальным заявлениям, решил две главные проблемы при создании орбитальной КЭС: доставка на орбиту огромного груза и передача энергии на Землю. Удешевить и ускорить доставку солнечных панелей и других конструкций должна создаваемая сверхтяжелая ракета-носитель, а новейшие научно-технические разработки обеспечат преобразование солнечной энергии в другой вид излучения и передачу его с минимальными потерями на земные антенны. При этом разработчики обещают сильно не увеличивать площадь антенн и избежать вредного воздействия излучения на экологию планеты.

Пессимисты утверждают, что КЭС никогда не окупят себя, но как будет на самом деле – покажет время. Апологет КЭС – ракетостроитель академик Лун Лехао оптимист, каких мало. Несмотря на солидный возраст (Луну идет 9-й десяток), в апломбе ему не откажешь. Ложной скромностью он тоже не страдает. Говоря о достижениях Китая в космонавтике, Лехао имеет в виду собственные достижения. Так, в 2021 г. ученый заявил, что Китай высадится на Луну до 2030 г., используя две модифицированные ракеты тяжелого класса «Чанчжэн-5», разработанные им в 2016 г. «Как пояснил Лехао, одна из тяжелых ракет должна будет запустить на орбиту лунный спускаемый модуль, а вторая привезет тайконавтов. Они должны будут пересесть в модуль, прилуниться и провести 6 часов на поверхности. Затем часть спускаемого модуля вернется на орбиту и состыкуется с космическим кораблем, который в свою очередь вернется на Землю» (Георгий Голованов). Что касается КЭС, для нее главный конструктор «Великого похода» разрабатывает сверхтяжелую РН «Чанчжэн-9».

Таковы перспективы, а каковы достижения Лун Лехао в активе?

Уроженец уезда Ханьян (ныне Ухань) провинции Хубэй, Лун (Лонг) Лехао окончил в 1963 г. Шанхайский университет транспорта, после чего как специалист по автоматическому управлению был призван в НОАК и направлен в НИИ 7-го Министерства машиностроения КНР, которое позднее было преобразовано в Министерство аэрокосмической промышленности. В 1986 г. Лехао стал заместителем главного конструктора орбитальной РН «Чанчжэн-3», получившей название Long March 3A («Длинный марш-3А»). Через три года ученый занял должность главного конструктора и еще через три – пост вице-президента Китайской академии технологий ракет-носителей, а затем секретаря Научно-технического комитета.

В 2004 г. Лун Лехао был назначен заместителем главного конструктора Китайской программы исследования Луны. Разработка сверхтяжелой жидкостной РН «Чанчжэн-9» ведется уже свыше 10 лет. Общей конфигурацией и верхними ступенями ракета напоминает американскую РН «Сатурн-5». Параллельно была разработана модифицированная ракета «Чанчжэн-5В» для запусков нового пилотируемого КК на околоземную орбиту, а также ракета среднего класса «Чанчжэн-8» вертикального взлета-посадки.

Конструкторы работают над тем, чтобы ракеты серии «Чанчжэн» (с 5-го по 9-й тип), созданные командой Лун Лехао, стали многоразовыми. Это позволит существенно сократить затраты на запуск. Академик считает, что начать надо с сохранения после запуска первой ступени РН «Чанчжэн-8», а затем попытаться сохранить и всю ракету. «Это – часть плана Китая по созданию многоразовых космических аппаратов… – заявил он. – В них будут использоваться технологии, отличные от применяемых американскими компаниями… Аэрокосмическая индустрия КНР стремится к разработке недорогих аппаратов, способных оперативно выходить в космос для содействия крупномасштабному исследованию космического пространства и развитию коммерческих полетов в будущем».

Старт ракеты «Великий поход»

Энергия, трудоспособность, амбициозность Лехао вызывают уважение и зависть коллег. Главный конструктор успевает всё: исследовать, конструировать, руководить, выступать. В октябре 2022 г., представляя Китайский исследовательский институт ракетной техники на космической конференции в Харбине, Лун рассказал о развитии системы космических перевозок Китая. «К 2025 г. планируется завершить разработку многоразовых суборбитальных РН и осуществить суборбитальный космический полет. Примерно в 2030 г. будут разработаны ракеты с двумя ступенями многоразового использования, а к 2035 г. все ракеты-носители станут многоразовыми, что, возможно, позволит воплотить в реальность мечту о полете в космос обычных людей. Ракеты-носители нового поколения будут введены в эксплуатацию к 2040 г. Тогда же ожидается разработка многоразовых ракет с гибридными двигателями. Появится больше разновидностей космических кораблей, которые станут более интеллектуальными, надежными, дешевыми, эффективными и удобными».

Этим прогнозам ученого веришь точно так же, как планам построить КЭС. На презентации РН «Чанчжэн-9» в Гонконгском университете в 2021 г. Лун объявил, что КЭС решено строить на геостационарной орбите, на высоте 35 786 км, где она сможет постоянно находиться неподвижно над выбранной точкой Земли… Преимуществом такой электростанции станет возможность почти постоянного получения солнечной энергии, независимо от погодных условий… К 2030 г. на орбиту планируется вывести полноценную электростанцию мегаваттного класса. Коммерческую станцию гигаваттного класса (равную мощности АЭС. – В.Л.) китайские ученые хотят построить на орбите к 2050 г. По их расчетам для этого потребуется более 100 запусков «Чанчжэн-9», в ходе которых на орбиту будет доставлено около 10 тыс. т конструкций для сборки сооружения. Ожидается, что суммарная площадь солнечной электростанции составит один квадратный километр… Энергия солнечных лучей будет преобразовываться в электрический ток, а затем при помощи микроволн или лазерного излучения передаваться на Землю… РН «Чанчжэн-9»… получила одобрение правительства Китая после нескольких лет разработки. Планируется, что усовершенствованная версия ракеты сможет выводить на околоземную орбиту до 150 т, а на отлетную к Луне траекторию – от 50 до 53 т… Не Хайшэн, Лю Бомин и Тан Хунбо станут первыми тайконавтами, которым предстоит осваивать создаваемую на орбите Земли китайскую космическую станцию…»

За свой многолетний плодотворный труд академик удостоен множества наград. В 2019 г. Лун Лехао стал почетным президентом Шанхайского технологического института (Шанцю).

Наставника космонавтов Николая Петровича Каманина можно назвать старшиной – не в уменьшительном для его звания генерал-лейтенанта значении, а в заботливом. Ведь для солдата нет никого рачительнее (но и требовательнее) старшины. Подчиненные называли его еще «космическим батей» и «настоящим дядькой». Особенно теплые, отеческие отношения связывали Николая Петровича с Юрием Гагариным. За несколько часов до первого полета в космос Ю. А. Гагарина генерал пишет в своем дневнике:

«11 апреля 1961 г., 21 час. 30 мин.

В 20 часов ко мне зашел Гагарин и сказал: «Николай Петрович, я, наверное, ненормальный». Я спросил: «В чем дело? Что случилось?» – «Да вот, знаю, что завтра лететь, а я как-то совсем не волнуюсь. Наверное, это ненормально!» Я обнял его и тепло сказал: «Юра! Ты самый нормальный человек. Отлично понимаешь, что излишнее волнение сейчас ни к чему – слишком ответственен твой завтрашний шаг. Шутка ли – первым выйти в космическое пространство, прославить свою Родину! Тебя сейчас, кроме нас и твоих родных, никто не знает, а завтра о тебе заговорит весь мир. И никогда уже имя твое не забудут. С тебя начнется история покорения новой среды – космического пространства. Хорошо, что ты не волнуешься. Значит, сделаешь так, чтобы все было отлично». В ответ я услышал: «Сделаю, как учили!» Это у Гагарина своего рода присказка. Когда спрашивали: «Как выполнил задание?» – он неизменно отвечал: «Как учили».

Гибель Ю. А. Гагарина в авиационной катастрофе 27 марта 1968 г. стала для наставника страшным ударом. Из дневника:

«Гибель Гагарина на всю жизнь останется для меня самым большим несчастьем… Я потерял лучшего из моих друзей, которому девять лет подряд постоянно передавал все лучшее, что имел сам. Десятки раз я спасал его от крупнейших неприятностей. Ни на секунду не задумываясь, я отдал бы за него свою жизнь… Я знаю: пройдут годы и появятся новые выдающиеся покорители космоса, но ни один из них не сможет подняться до величия подвига Юрия Гагарина».

Близко знавшие Каманина люди отмечали, что он переживал смерть первого космонавта так же глубоко, как смерть своего сына Аркадия, скончавшегося от менингита в 18 лет[43].

Уроженец города Меленки Владимирской губернии, Николай Каманин после окончания девятилетки связал свою жизнь со службой в авиационных частях РККА. Окончив Ленинградскую военно-теоретическую и Борисоглебскую военную летные школы, в должности командира авиационного отряда в феврале 1934 г. Каманин принимал участие в спасении участников арктической экспедиции на пароходе «Челюскин». За девять рейсов на самолете Р-5 он снял с дрейфующей льдины и доставил на материк 34 человека. За участие в спасательных работах одним из первых в СССР он был удостоен звания Героя Советского Союза и медали «Золотая Звезда».

По окончании с отличием Военно-инженерной академии им. Н. Е. Жуковского участвовал в советско-финляндской войне, иранской операции и Великой Отечественной войне. Командовал штурмовой авиационной дивизией и авиационным корпусом на трех фронтах. Войну окончил в Праге. Каманин усовершенствовал тактику боевых действий самолетов Ил-2, прозванных фашистами «черной смертью». Помимо 10 орденов и 15 медалей генерал «29 раз был удостоен персональной благодарности в приказах Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина».

После войны Каманин занимал ряд командных и административных должностей. В 1956 г. окончил Военную академию Генерального штаба. С 1958 г. он – заместитель начальника Главного штаба ВВС. В 1960–1965 гг. в должности начальника отдела по подготовке и обеспечению космических полётов Главного штаба ВВС, а в 1966–1971 гг. – помощника главнокомандующего ВВС по космосу руководил отбором и подготовкой первых советских космонавтов.

Н. П. Каманин

Каманин сформировал коллектив и структуру Центра подготовки космонавтов, руководил строительством Звёздного городка, совершенствовал программы подготовки космонавтов, лично опробовал тренажеры. Проявляя к своим подопечным высочайшую требовательность, был всегда справедлив и честен, заботлив и открыт для общения.

«Бытует мнение, что генерал Каманин был лишь наставником-воспитателем космонавтов… Но не это было главным в его работе. Главным было то, что как академик Королёв всецело отвечал за технику – РН и КК, так генерал Каманин нес всю ответственность за «человеческий фактор», то есть за людей, летающих на этой технике» (Андрей Гаравский).

Будучи председателем комиссии по приёму выпускных экзаменов у первых шести слушателей-космонавтов, Каманин рекомендовал «очерёдность использования космонавтов в полётах: Гагарин, Титов, Нелюбов, Николаев, Быковский, Попович». 10 апреля 1961 г. он официально представил на утверждение государственной комиссии 6 первых космонавтов и сообщил, что первым можно утвердить Гагарина, а запасным – Титова.

12 апреля за час до старта поднялся в кабину КК «Восток-1» и проверил работу всех систем.

После успешных полетов Ю. А. Гагарина и Г. С. Титова Каманин сопровождал первых космонавтов в их поездках по миру. Именно он настоял на полете женщины в космос – В. В. Терешковой.

Помимо смерти Гагарина и Королёва Каманин пережил еще две трагедии: гибель в апреле 1967 г. одного из лучших космонавтов первого набора В. М. Комарова и в июне 1971 г. экипажа КК «Союз-11» Г. Т. Добровольского, В. Н. Волкова и В. И. Пацаева. Каманин «активно выступал против трагического полета «Союза-11». Доказывал: нельзя на двухместном космическом корабле посылать троих космонавтов без скафандров, чуть ли не в трусиках. Спорил с преемником Королёва, генеральным конструктором Мишиным: нужен экипаж из двух человек в скафандрах и с запасом воздуха. Когда Волков, Добровольский и Пацаев погибли, главком ВВС Кутахов заявил, что был против полета. Но на самом деле вслух протестовал только отец. Командование ВВС стремилось отмежеваться от проблем космоса. Считало их лишней головной болью» (Лев Каманин, сын генерала).

Николай Петрович, считавший своим моральным долгом всемерное обеспечение безопасности космонавтов, с глубокой скорбью переживал эти потери.

В 1967 г. Каманину присвоено звание генерал-полковника авиации. В июне 1971 г. он ушел в отставку. Как пишут биографы, «формально по возрасту, а по сути, он стал неудобен, потому что говорил все, что думал, невзирая на лица». В отставке «писал книги, помогал создавать фильмы и передачи о космонавтах».

Умер «батя» космонавтов 12 марта 1982 г.

После смерти Каманина были опубликованы 12 тетрадей его «Космических дневников» («Скрытый космос»), сохранивших на своих страницах самую яркую эпоху советской космонавтики.

P.S. «На пресс-конференции один голландский корреспондент спросил: «Господин Каманин! Вы не космонавт, сами в космосе не были. Как же вы их воспитываете?» Я ему ответил: «Если бы сейчас мне предложили этим заняться, я бы отказался. Но ведь тогда ни одного космонавта в мире не было. Мы еще не знали, из кого их готовить: из подводников, танкистов, летчиков? В определенном смысле мне первому пришлось осваивать космическую профессию…» (Н. П. Каманин).

На вопрос «Что дал науке полет Гагарина в космос?» ответили ученые и космонавты, творившие и летавшие после Юрия Алексеевича. Перед полетом первого космонавта помимо дилеммы: «Что такое космос – мир «иной» или земной?» – было куда больше вопросов практических.

• Сможет ли космический корабль «Восток» вопреки поговорке «Первый блин комом» осуществить программу полета? Насколько точна эта программа, надежна ли научная аппаратура, автоматика и бортовые системы корабля, регулировавшие температуру, давление и очистку воздуха? Можно ли управлять ориентацией КА в пространстве?

• Какие сюрпризы приготовит верхняя атмосфера и безвоздушное пространство? Есть ли неизвестные виды излучений? Как влияет на полет магнитное поле Земли? Насколько опасны метеориты и надежны ли против них кабина и скафандр космонавта?

• Выдержит ли космонавт 10-кратные перегрузки? Как влияют на организм человека и его психику стресс, радиация, невесомость? Сохранит ли он работоспособность, координацию движений и ясность мышления?

• Возможна ли связь Центра управления с космонавтом?

• Не сгорит ли обшивка корабля при спуске от наружной температуры (3000–5000°С) и не треснет ли кабина после входа капсулы в атмосферу?

• Сработает ли катапульта при спуске?

• Вернется ли вообще космонавт на Землю живым и невредимым?

И т. д.

Резонные вопросы. Какие будут ответы? Никто не знал. «Риск… был огромный. Из семи полетов кораблей «Восток» до Гагарина лишь три были успешные. А на Землю вернулись два. «Но по уровню наших знаний и наших возможностей для безопасности полета было сделано все. Больше просто придумать уже не могли», – говорит ведущий конструктор космических кораблей «Восток» Олег Ивановский. Последний, кто закрывал крышку люка за Гагариным» (М. Н. Романова).

«До полёта ещё не было известно, как человеческая психика будет вести себя в космосе, поэтому была предусмотрена специальная защита от того, чтобы первый космонавт в порыве помешательства не попытался бы управлять полётом корабля или испортить аппаратуру. Чтобы включить ручное управление, ему надо было вскрыть запечатанный конверт, внутри которого лежал листок с математической задачей, при решении которой получался код разблокировки панели управления». «Конструкторы… придумали секретный код. Цифра 25 была под строжайшим грифом. Впрочем, как выяснилось, перед стартом ее шепнули Юрию Гагарину практически все «посвященные». Почему? Да потому, что верили ему, как себе».

Известие о том, что американцы готовы запустить первого астронавта Алана Шепарда 24 апреля, вынудило сократить сроки подготовки к запуску «Востока». На карту был поставлен престиж страны.

Ю. А. Гагарин

Первое в истории задание человеку на космический полёт, подписанное С. П. Королёвым, М. В. Келдышем и начальником отдела по подготовке и обеспечению космических полётов Главного штаба ВВС Н. П. Каманиным и утвержденное 8 апреля 1961 г. Госкомиссией по пуску космического корабля «Восток», было лаконично:

«Выполнить одновитковый полёт вокруг Земли на высоте 180–230 километров, продолжительностью 1 час 30 минут с посадкой в заданном районе. Цель полёта – проверить возможность пребывания человека в космосе на специально оборудованном корабле, проверить оборудование корабля в полёте, проверить связь корабля с Землёй, убедиться в надёжности средств приземления корабля и космонавта».

Для советской космонавтики наступил самый ответственный момент…

Уроженец деревни Клушино в Смоленской области, выходец из рабочей среды, Юрий Гагарин в 1949 г. окончил 6 классов с полуторагодовым перерывом из-за немецкой оккупации[44]. Затем Юрий учился в Люберецком ремесленном училище и вечерней школе рабочей молодёжи. Получив специальность формовщика-литейщика, Гагарин поступил в Саратовский индустриальный техникум на литейное отделение. В свободное время юноша посещал Саратовский аэроклуб ДОСААФ СССР, в котором совершил 196 полетов на самолёте Як-18.

По окончании училища Гагарин был призван в Советскую армию и направлен в г. Чкалов (ныне – Оренбург) в 1-е военное авиационное училище лётчиков им. К. Е. Ворошилова. Затем служил в одной из частей ВВС Северного флота. Летал на МиГ-15бис.

В 1959–1960 гг. Гагарин прошел жесткий двухступенчатый отбор в первый отряд космонавтов. «Кандидаты набирались среди военных лётчиков-истребителей по решению Королёва, считавшего, что такие лётчики уже имеют опыт перегрузок, стрессовых ситуаций и перепадов давления. Отбор в первый отряд космонавтов проводился на основании медицинских, психологических и ряда прочих параметров: возраст 25–30 лет, рост не более 170 см, вес не более 70–72 кг, способность к высотной и стратосферной адаптации, быстрота реакции, физическая выносливость, психическая уравновешенность».

Из 20 отобранных летчиков комиссия выбрала шестерых. Кандидатами на первый полет стали: Юрий Гагарин, Герман Титов, Григорий Нелюбов, Андриян Николаев, Павел Попович и Валерий Быковский. С. П. Королёв показал шестерке космический корабль. «Все сгрудились у серебристо-белого шара диаметром около двух с половиной метров. Королёв спросил: «Есть желающие познакомиться с кабиной?»

«Разрешите?» – сделал шаг вперед Юрий Гагарин. Снял ботинки и в носках поднялся по стремянке к люку… Сергей Павлович подтолкнул локтем своего заместителя: «Этот, пожалуй, и полетит первым».

Сборы осуществлялись в Центре подготовки космонавтов ВВС. Тренировками руководил лётчик-испытатель М. Л. Галлай. По результатам сдачи выпускных экзаменов была рекомендована следующая «очерёдность использования космонавтов в полётах: Гагарин, Титов, Нелюбов, Николаев, Быковский, Попович».

23 марта 1961 г. командиром отряда космонавтов был назначен Юрий Гагарин. На заседании государственной комиссии основным космонавтом в первом полете выбрали Гагарина, его дублёром – Германа Титова.

12 апреля 1961 г. с космодрома Байконур стартовал «Восток» с Гагариным на борту. Юрий Алексеевич воскликнул: «Поехали!», после чего «объехал» Землю. 108-минутный (точнее – 106) полет подарил миру праздник – День космонавтики, День покорения космоса. Самыми популярными на всех континентах стали в одночасье слова «Восток» и «Гагарин». А с небес впервые прозвучала в прямом эфире русская речь: «Я вижу Землю! Она так прекрасна!»

Не всё гладко сложилось для летчика-космонавта в полете. Несколько раз он был на краю гибели. Информацию об этом можно найти во многих публикациях и на сайтах, посвященных первому космонавту.

По расчетам при запуске на 200-километровую орбиту корабль при нарушении программы полета в течение 10 суток сошёл бы с неё и вернулся на Землю. На 10 суток была рассчитана и система жизнеобеспечения. Однако из-за сбоя в системе радиоуправления корабль оказался на орбите выше расчетной на 100 км, откуда ему пришлось бы сходить не 10, а свыше 20 дней.

Неполадки в автоматике застопорили расстыковку спускаемого аппарата и приборно-двигательного отсека, из-за чего корабль перед входом в атмосферу в течение 10 минут совершил около 600 беспорядочных кувырков.

«После входа капсулы в атмосферу загорелась обшивка, по стёклам иллюминаторов потекли струйки расплавленного металла, а сама кабина начала потрескивать».

На высоте 7 км Гагарин катапультировался. «В герметичном скафандре Гагарина не сразу открылся клапан, через который должен поступать наружный воздух, так что космонавт некоторое время испытывал серьёзное затруднение с дыханием. Последней проблемой в этом полёте оказалось место посадки – Гагарин мог опуститься в ледяную воду Волги. Космонавту помогла хорошая предполётная подготовка – управляя стропами, он увёл парашют от реки и приземлился в 1,5–2 км от берега», рядом с селами Смеловка и Подгорное в Саратовской области. Приземлившемуся летчику-космонавту от полноты чувств «земляне» вручили награду – медаль «За освоение целинных земель». «Впоследствии такая же медаль вручалась на месте посадки и многим другим космонавтам».

Неприятности, связанные с мелкими отказами техники (по большому счету она сработала безупречно), были неизбежны. Человек вторгся в область неизведанного, где его никто не ждал с распростертыми объятиями. Но эти помехи лишь умножили радость победы. Последней – земной – оплошностью стала отстегнувшаяся с носка космонавта подтяжка (ее многие приняли за развязавшийся шнурок ботинка), когда Гагарин шагал по красной ковровой дорожке на торжественный доклад советскому правительству. Это увидели миллионы зрителей и лишний раз умилились тем, что первый космонавт не монумент, а «свой в доску» парень.

В записках «Дорога в космос» (1961) Ю. А. Гагарин вспоминает о том, как он отправился на космодром Байконур. «Рядом сидел мой ближайший друг – космонавт номер два… Порой наши взгляды встречались, и мы улыбались, понимая друг друга без слов. Опасения тех, кто полагал, будто нас нельзя предупреждать о полете, чтобы мы не нервничали, не оправдались. И я, и мой товарищ, который в любом случае был готов занять место в кабине «Востока», чувствовали себя превосходно…

Космонавт номер два сидел ко мне в профиль, и я невольно любовался правильными чертами красивого задумчивого лица, его высоким лбом, над которым слегка вились мягкие каштановые волосы. Он был тренирован так же, как и я, и, наверное, способен на большее. Может быть, его не послали в первый полет, приберегая для второго, более сложного».

Космонавт номер два – Герман Степанович Титов – был подготовлен к полету лучше всех в первой «шестерке» кандидатов. С. П. Королёв и наставник космонавтов Н. П. Каманин долго взвешивали за и против, выбирая между ним и Гагариным первого.

«Титов обладает более сильным характером, – рассуждал генерал Каманин. – Единственное, что удерживает меня от решения в пользу Титова, – это необходимость иметь более сильного космонавта на суточный полет. Второй полет на шестнадцать витков будет бесспорно труднее первого одновиткового полета. Но первый полет и имя первого космонавта человечество не забудет никогда, а второй и все последующие забудутся так же легко, как забываются очередные рекорды. Трудно решать, кого посылать на верную смерть, и столь же трудно решить, кого из двух достойных сделать мировой известностью и навеки сохранить его имя в истории человечества».

Титов был на два года моложе Гагарина. Он стал самым молодым (25 лет) космонавтом в мире, совершившим орбитальный полет. Соответственно, и его «дорога в космос» была на два года короче, чем у его друга.

Г. С. Титов

Уроженец села Верхнее Жилино Косихинского района Алтайского края, Герман в школе был «всеобщим кумиром». Он играл на разных музыкальных инструментах, хорошо рисовал, знал много стихов, играючи одолевал физику и математику, был прирожденным механиком – мог разобрать и собрать трактор, автомобиль, мини-ТЭЦ, радиоузел.

В авиацию Герман попал случайно. «Вся моя жизнь – сплошная импровизация, – вспоминал он. – Я не собирался быть летчиком, но, когда учился в девятом классе, к нам приходил летчик. Мне понравились его сверкающие ботинки и роскошные синие брюки. Поэтому на призывной комиссии, отвечая на вопрос, где хочу служить, я ответил, что в авиации».

Окончив военную авиационную школу лётчиков в Кустанае и Сталинградское военное авиационное училище лётчиков под Новосибирском, Титов с 1957 г. служил в строевых частях ВВС в Ленинградском военном округе. Совершил 800 полетов на поршневых и реактивных самолетах и 1000 прыжков с парашютом.

В 1960 г., пройдя жесточайший отбор, когда многие кандидаты падали от физических, тепловых, психологических и прочих нагрузок в обморок, летчик попал в первый отряд космонавтов. «Чтобы не сойти с ума» (его слова) во время длительного пребывания в сурдокамере, Герман учил стихи.

На выбор между Гагариным и Титовым повлияло также то, что незадолго до полета от порока сердца умер семимесячный сын Германа, что не могло не сказаться на его психическом состоянии. Пишут также, что Гагарин был фотогеничнее Титова (это было необходимо для информационной кампании) и что Хрущеву не нравилось «германское» имя Герман, которым назвал будущего космонавта его отец, учитель литературы и большой почитатель творчества Пушкина.

Как бы там ни было, специалисты утверждают, что никто лучше Титова не мог справиться с заданием на второй 17-витковый полет, продлившийся свыше 25 часов. Полет должен был ответить на вопросы: сможет ли космонавт в условиях невесомости полноценно общаться с ЦУП, управлять вручную КК, совершать маневры, фотографировать, читать, пить, есть, спать, отправлять естественные надобности, как перенесет перегрузки, перепады давления, скачки температуры и пр. Фактически всё было впервые, так как 108 минут полета Гагарина не шли в сравнение с длительностью полета Титова. Недаром позывным Титова стал «Орёл», а президент АН СССР М. В. Келдыш заметил: «Справедливо подвиг Гагарина сравнивают с подвигами Колумба и Магеллана. Полёт Германа Титова не сравним ни с чем, что знала история человечества».

Полет космонавта номер два 6–7 августа 1961 г. на КК «Восток-2» показал, что Герман справился со всеми трудностями, хотя порой его тошнило, рвало, ему причиняли нестерпимую боль повороты головы и движения глазных яблок, трудно было заснуть и проснуться к назначенному часу (будильника не было). Но это всё были «мелочи», с которыми отчасти научились справляться во время последующих полетов. После полета Титов предложил ослабить изматывающую подготовку космонавтов, чтобы в полет они отправлялись не сильно изнуренные тренировками. К его мнению прислушались.

Послевкусие самого Германа от полета? «Помню, как он рассказывал детям о том, как наша Земля выглядит из космоса. «Земля круглая, а вокруг нее столько звёзд, что я подумал – будь я Рерихом, написал бы замечательную картину!»… Много расспрашивали тогда школьники про состояние невесомости, которое испытал Герман Степанович. И тот подробно описывал его, рассказывал, как все вокруг летало, а он сам неожиданно взял и уснул, еле расслышав сквозь сон, как его вызывает Земля. После этого командование говорило: мол, раз в космосе можно спать, значит, жить и работать точно можно» (А. Г. Аборнева, одноклассница Титова).

После торжеств на Красной площади, вручения в Кремле «Золотой Звезды» Героя Советского Союза и вояжа по городам и весям нашей страны и заграницы, приема в Белом доме президента США Джона Кеннеди Титов стал знаменит в мире не меньше Гагарина.

Слава дурно отразилась на Титове, что весьма опечалило Н. П. Каманина. «Титов оказался более трудным, своенравным и капризным по сравнению с моими представлениями о нем до полета… – записал в дневнике наставник. – Как заметно он изменился после полета! До этого он производил впечатление стойкого, очень выдержанного человека, а сейчас какой-то мятущийся, все время спешит, все делает на ходу. Его нервная возбужденность бросается всем в глаза… Наши врачи не находят у Титова никаких отклонений, но характер Германа после полета изменился до неузнаваемости… Он недисциплинирован, увлекается встречами и выпивками, безумно любит быструю езду на автомашине. У меня уже не первый раз возникает мысль о возможной связи поведения Германа с воздействием на его организм факторов космического полета».

К счастью, Герман Степанович был очень волевым человеком и излечился от «звёздной болезни». После гибели Гагарина Титов окончательно «пришел в себя» и занялся военной карьерой. К тому же командование запретило ему полеты из-за опасения потерять еще и космонавта номер два.

В качестве старшего инструктора-космонавта Титов подготавливал к полетам второй отряд космонавтов и группу пилотов для авиакосмической системы «Спираль». Окончил Военно-воздушную инженерную академию им. Н. Е. Жуковского и Военную академию Генерального штаба ВС СССР им. К. Е. Ворошилова, стал доктором военных наук, был заместителем начальника Центра по управлению космическими аппаратами военного назначения Управления начальника космических средств (УНКС) МО СССР, первым заместителем начальника УНКС МО СССР по опытно-конструкторским и научно-исследовательским работам, возглавлял госкомиссии по испытаниям ракетно-космических систем.

В 1991 г. генерал-полковник Г. С. Титов вышел в запас. До последних дней активно занимался общественной деятельностью.

Скончался космонавт номер два 20 сентября 2000 г. от сердечного приступа.

«Для меня Константин Петрович Феоктистов – один из самых уважаемых ученых и космонавтов, – написал в своей книге летчик-космонавт Г. М. Гречко. – Феоктистов – это проектант от Бога. Наши корабли и первые орбитальные станции – все это были проекты Феоктистова, создававшиеся под руководством Королева. Когда в 1964 году медицинскую комиссию прошла наша первая группа гражданских кандидатов в космонавты, Королев первым из нас выдвинул на полет Феоктистова. Хотя Константин Петрович не подходил по физическим критериям, не обладал бычьим здоровьем и завидной спортивной подготовкой. Все-таки это был 1964 год, опыта полетов не хватало, а условия были экстремальными… Но Королев не прогадал, он снова оказался прав. Главный конструктор заслуженно наградил Феоктистова за его проектный гений. В полете Феоктистов первым из профессионалов-ученых проверил, как работает его техника в космосе. Он стал нашим первым гражданским космонавтом, первым космонавтом-бортинженером. Мы пошли вслед за ним».

К. П. Феоктистов

Как-то воронежцу Косте в руки попала книга Якова Перельмана «Межпланетные путешествия». Книга решила его судьбу. Через 65 лет Феоктистов в мемуарах «Траектория жизни. Между вчера и завтра» вспоминал, как в 9 лет принял «твердое решение: вырасту – займусь космическими кораблями». Константин Петрович еще утверждал, что уже тогда знал, когда полетит в космос – в 1964 году. Не только угадал, но и твердо шел к своей цели – недаром его прозвали «самым упрямым космонавтом», а еще «самым умным».

Когда в 1942 г. Воронеж заняли немецкие войска, подросток ушел добровольцем на фронт, служил в роте разведки одной из воинских частей Брянского фронта. Однажды Костю задержал патруль. Эсэсовец выстрелил ему из пистолета в лицо. Пуля попала в подбородок и вышла из шеи навылет. «Повезло, что не насмерть и что упал в яму». Разведчик чудом остался жив, выбрался из ямы, переплыв реку, пересек линию фронта и через три дня попал в медсанбат, а оттуда в госпиталь. Там его нашла мать. После лечения Константина демобилизовали, и мать увезла его в Коканд (Узбекская ССР).

После окончания с отличием средней школы юноша поступил в МВТУ им. Баумана, где прослушал спецкурсы по ВРД и ЖРД, а также лекции С. П. Королёва. Студент жил впроголодь, от мыслей о еде спасали занятия, которые и сформировали из него ученого и конструктора. Константин был членом студенческого научного общества, участвовал в конструкторских разработках. Дипломный проект был по ВРД с осевым компрессором. Получив диплом инженера-механика, Константин работал в СКБ и НИИ Министерства обороны, в том числе в НИИ-4 вместе с ракетостроителем Михаилом Тихонравовым.

В 1957 г. кандидат технических наук в области теории движения крылатых ракет К. П. Феоктистов связал свою судьбу с космосом. В ОКБ-1, возглавляемым С. П. Королёвым, в числе первых его технических предложений была сферическая форма для будущего корабля «Восток».

После зачисления в первый отряд космонавтов Феоктистов инструктировал Юрия Гагарина перед полетом в космос, читал в ЦПК лекции о конструкции КК, сам прошел подготовку и 12 октября 1964 г. в качестве космонавта – научного сотрудника совершил свой первый и единственный, односуточный полет на КК «Восход» вместе с Владимиром Комаровым и Борисом Егоровым. Сбылась мечта Константина. Он вспоминал: «Когда включились двигатели и ракета пошла вверх, вот тут только наконец возникло ощущение неотвратимости факта. Свершилось».

В обязанности инженера входило «фотографирование, наблюдения Земли, работа с секстантом, проведение экспериментов по исследованию поведения жидкости в условиях невесомости, снятие характеристик ионных датчиков ориентации корабля относительно вектора скорости». Феоктистов стал первым в мире гражданским космонавтом, который к тому же испытал разработанный им аппарат. Сделать корабль «на троих» попросил Королёва Хрущев, озабоченный тем, как утереть нос американцам, собиравшимся запустить КК «Близнецы» с двумя астронавтами на борту. Зам Королёва Борис Евсеевич Черток вспоминал, как Сергей Павлович довел до него эту просьбу: «Подошел к спускаемому аппарату Терешковой и через открытый люк стал молча внимательно разглядывать внутреннюю компоновку. Потом быстро повернулся ко мне и Феоктистову и сказал: «Вот вам задание. Вместо одного здесь надо разместить троих».

На деле это означало переделать одноместный «Восток» в трехместный «Восход». «Главный вклад в эту «перестройку» вносил Феоктистов. Места в спускаемом аппарате не хватало катастрофически. Первым, от чего отказались, было катапультируемое кресло. Вместо него поставили три обычных, развернув на 90 градусов… Пришлось отказаться от скафандров, поскольку трое космонавтов не могли в них разместиться в кабине… У Константина Петровича был сильнейший стимул для переделки – он увидел возможность самому себе обеспечить место в экипаже».

Докладывать о результатах полета космонавтам пришлось не Н. С. Хрущеву, а сменившему его Л. И. Брежневу, после чего среди космонавтов родилась шутка, что теперь «в рапорте вместо «Готовы выполнить любое новое задание правительства» можно будет сказать «Готовы выполнить любое новое задание любого нового правительства» (Елена Миннибаева).

Феоктистову было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина.

В последующие годы Феоктистов еще не раз хотел полететь в космос, в этом его поддерживал и сменивший Королёва Василий Мишин, однако противопоказания по здоровью космонавта стали непреодолимым препятствием.

Всю свою энергию К. П. Феоктистов направил на разработку новых аппаратов. По признанию ученого, круг его «интересов практически не выходил за пределы работы». Коллеги удивлялись: «У Константина Петровича было какое-то удивительное чутье: он без данных, без расчетов мог скомпоновать корабль». Конструктор занимал разные руководящие должности, был ведущим проектантом первого ИСЗ, КК «Восток», «Восход», «Союз», «Союз Т», «Союз ТМ», «Прогресс», «Прогресс-М» и орбитальных станций «Салют» и «Мир».

Характером Феоктистов не уступал Королёву. Он был фанатично упрямым, яростным спорщиком. Сергей Павлович, ценивший Константина Петровича за «быстрый разум», способность увидеть проблему целиком и тут же найти к ней подходы, тоже иногда взрывался – «рвал его чертежи, отбирал пропуск, но через день спрашивал: «А где Феоктистов?» – «Так вы же его выгнали!» – «Ничего я его не выгнал, пусть немедленно приходит!» Королев мог работать с гениями, с людьми своеобразными, неординарными, с личностями. Он делал ставку на людей, на которых мог опереться. И поэтому при нем мы побеждали» (Г. М. Гречко).

В 1967 г. Константин Петрович защитил докторскую диссертацию. До 1987 г. работал в отряде космонавтов, после чего занял должность заместителя генерального конструктора НПО «Энергия». С 1990 по 2005 г. профессор К. П. Феоктистов читал лекции в МВТУ им. Баумана.

Скончался полковник-инженер запаса, лауреат премий и кавалер многих орденов и медалей Константин Петрович Феоктистов 21 ноября 2009 г. в Москве на 84-м году жизни.

Позывной Валентины Терешковой, первой женщины в космосе, «Чайка» – сам по себе яркий символ безбрежных воздушно-морских пространств, стремительного полета, женской упругой красоты и даже избранности (вспомним легковой автомобиль ГАЗ-13 «Чайка» для тогдашней элиты). В отличие от чеховской «Чайки» судьба благоволила к «Чайке» космической. В честь ее полета появились наручные механические часы «Чайка». Их уже не выпускают, но они еще напоминают о том славном времени…

Валентина родилась в деревне Большое Масленниково Тутаевского района Ярославской области в крестьянской семье. По окончании семилетки работала на шинном заводе, а затем на комбинате технических тканей «Красный Перекоп». Окончив Ярославский заочный техникум лёгкой промышленности, девушка получила диплом техника-технолога по хлопкопрядению. В 1960 г. Терешкова возглавила комитет ВЛКСМ комбината «Красный Перекоп». Занималась парашютным спортом в аэроклубе (выполнила 90 прыжков), играла в оркестре народных инструментов ДК на домре, «мечтала о покорении неба». Точь-в-точь гайдаевская «кавказская пленница» – «студентка, комсомолка, спортсменка. Наконец, просто красавица!».

После успешного полета Гагарина наставник космонавтов Н. П. Каманин решил утереть нос американцам еще раз – послать в космос женщину. Генерал убедил в необходимости этой пропагандистской акции главкома ВВС маршала К. А. Вершинина, С. П. Королёва и М. В. Келдыша. Решили организовать группу женщин, которую А. А. Леонов позднее назвал «особым бабьим батальоном космонавтов»

В начале 1962 г. в аэроклубах ДОСААФ набрали 800 претенденток, из которых оставили 58, подходящих по медицинским показателям, физической крепости, возрасту, росту и весу (до 30 лет, до 170 см, до 70 кг). Отбирали парашютисток, так как после катапультирования спускаться на землю надо было на парашюте.

В. В. Терешкова

Окончательно в отряд попали пять женщин. Валентину Терешкову, Валентину Пономареву, Жанну Ёркину, Ирину Соловьеву, Татьяну Кузнецову приняли в ряды СА в звании рядовых, после чего они отведали прелести военной службы и «гендерного равенства», когда начались тренировки, испытания и экзамены в том же объеме и с теми же нагрузками, что и у мужчин. Пришлось выполнять задания в состоянии невесомости на МиГ-15, пройти термокамеру с температурами +70°C и влажностью 30 %, 10-дневную изоляцию в сурдокамере, прыгать в скафандре с парашютом на сушу и море и пр.

Девушки пообещали С. П. Королёву оставить мысли о замужестве, а он пообещал каждой из них равные возможности в карьере. Однако полетела лишь Терешкова. Дублером назначили Соловьеву, запасной – Пономареву. Выбор был сделан с учетом многих факторов, в том числе мнения Н. С. Хрущева, желавшего увидеть в космосе потомственную рабочую. К тому же Валентина проявила себя на общественном поприще, имела горячий темперамент, могла выступать с трибуны без бумажки и вообще получила прозвище «Гагарин в юбке».

Для Терешковой был разработан специальный скафандр и переоборудована кабина. 16 июня 1963 г. с Байконура стартовал КК «Восток-6». В этот исторический момент Валентина продекламировала Маяковского: «Эй! Небо! Сними шляпу!»

Одновременно с «Востоком-6» в космосе находился «Восток-5» с Валерием Быковским. Совместный полет должен был выявить отличия (если они будут) в воздействии космического полёта на организм мужчины и женщины и на исполнение ими необходимых процедур. Также надо было установить полноценную радиосвязь с ЦУП и между КК. Особое внимание обращалось на рацион и режим питания космонавтов.

Н. П. Каманин был доволен стартом Терешковой. «Подготовка ракеты, корабля и все операции обслуживания прошли исключительно чётко. По чёткости и слаженности работы всех служб и систем старт Терешковой напомнил мне старт Гагарина… Все, кто видел Терешкову во время подготовки старта и вывода корабля на орбиту, кто слушал её доклады по радио, единодушно заявили: «Она провела старт лучше Поповича и Николаева». Да, я очень рад, что не ошибся в выборе первой женщины-космонавта».

Однако не все гладко сложилось в полете. За трое суток «Восток-6» совершил 48 оборотов вокруг Земли, преодолев 2 млн км. Терешкова почти ничего не ела, так как ее тошнило и рвало. Возникла нештатная ситуация, которая могла закончиться трагически. Выяснилось, что программа спуска КК запрограммирована неверно, с другим знаком – вместо спуска подавалась команда на подъем орбиты. Валентина вовремя заметила это, и Королёв с Гагариным смогли внести коррективы. Альтернативой автоматическому спуску был ручной режим управления, при котором космонавт должен был «вручную сориентировать корабль и включить тормозную установку».

Изменилась и тональность записей Каманина: «С Терешковой разговаривал несколько раз. Чувствуется, что она устала, но не хочет признаться в этом. В последнем сеансе связи она не отвечала на вызовы ленинградского ИПа. Мы включили телевизионную камеру и увидели, что она спит. Пришлось её разбудить и поговорить с ней и о предстоящей посадке, и о ручной ориентации. Она дважды пыталась сориентировать корабль и честно призналась, что ориентация по тангажу у неё не получается. Это обстоятельство всех нас очень беспокоит: если придется садиться вручную, а она не сможет сориентировать корабль, то он не сойдет с орбиты. На наши сомнения она ответила: «Не беспокойтесь, я все сделаю утром». Связь она ведёт отлично, соображает хорошо и пока не допустила ни единой ошибки».

Руководитель медицинской подготовкой космонавтов профессор В. И. Яздовский отметил: «Терешкова, по данным телеметрии и телевизионного контроля, перенесла полёт в основном удовлетворительно. Переговоры с наземными станциями связи велись вяло. Она резко ограничивала свои движения. Сидела почти неподвижно. У неё явно отмечались сдвиги в состоянии здоровья вегетативного характера».

Несмотря на опасения, возвращение на Землю прошло более-менее удачно, хотя Терешкова едва не лишилась сознания от удара лицом о шлем во время спуска. На месте приземления, в Баевском районе Алтайского края, оказались колхозники, которые накормили ее картошкой с луком. Это было нарушение инструкции, но так вкусно!

У Терешковой, не выполнившей из-за плохого самочувствия полностью программу полета, состоялся, видимо, неприятный разговор с Королёвым, если судить по тому, что он заявил: «При мне больше ни одной бабы в космосе не будет» – и расформировал женский отряд. Лишь через 16 лет после смерти Сергея Павловича в космос полетела Светлана Савицкая.

Как бы там ни было, первой в космосе оказалась советская женщина, и это лишний раз показало всему миру, что у нас лучшие в мире ракеты и «наши люди мужества полны». Терешкова и по сей день остается единственной в мире женщиной, совершившей космический полёт в одиночку. Из космоса Валентина привезла снятые на кинокамеру города, облака и Луну, а также фотографии горизонта, которые позже были использованы для обнаружения аэрозольных слоёв в атмосфере.

Терешкова заслуженно обрела не меньшую мировую славу, чем Гагарин, побывала во многих странах и на приемах высокопоставленных лиц.

После полета Валентина вышла замуж за космонавта Андрияна Николаева. На свадьбе среди гостей был Н. С. Хрущев.

В 1969 г. она вместе с другими космонавтами находилась в автомобиле, ошибочно обстрелянном офицером Виктором Ильиным при покушении на Л. И. Брежнева.

До 1997 г. генерал-майор, профессор В. В. Терешкова была инструктором-космонавтом-испытателем отряда космонавтов. После ухода из отряда работала старшим научным сотрудником Центра подготовки космонавтов. Валентина Владимировна и сегодня продолжает активно заниматься общественно-политической деятельностью.

В последние годы любовь соотечественников к «Чайке» несколько поубавилась в связи с ее думскими инициативами по повышению пенсионного возраста граждан.

18 марта 1965 г. весь мир увидел кадры, как советский космонавт Алексей Архипович Леонов парит в открытом космосе и не суетливо, а как-то по-царски машет землянам рукой. Тогда этот жест-привет «свысока» каждый воспринял как обращенный лично к нему. Ведь все люди в тот момент стали свидетелями чуда: человек при жизни попал на Небеса!

До того, как «воспарить», Леонову пришлось пять лет отдать учебе и усиленным тренировкам в отряде космонавтов, в который он попал случайно и закономерно одновременно.

Алёшу, уроженца села Листвянка Тисульского района Западно-Сибирского края (сегодня это территория Кемеровской области), сызмальства мучил серьезный вопрос: кем быть?

В одном из своих интервью Леонов вспоминал: «В нашем доме поселился лётчик: красивый, во френче, с портупеей. Мне было шесть лет, и я ходил за ним с утра до вечера. Однажды он меня спросил: «Мальчик, почему ты всё время ходишь за мной?» Я говорю: «Хочу быть таким, как вы». – «Так будь, кто тебе мешает? Учись, занимайся спортом». Это меня перевернуло. Я ему очень обязан, ведь если бы не он, я бы не стал космонавтом».

У Алексея было и другое увлечение. «Ещё школьником я вёл дневник и на его обложке вывел: «Судьба моя – я сам». Это правда. У меня всегда был кусок хлеба, который мне был дан от рождения, – живопись. Сорок лет наряду с главной работой я тружусь над живописным космосом. Не стань я космонавтом, наверное, я бы ещё больше сделал как художник».

Так получилось, что Алексей Архипович стал летчиком, а потом и космонавтом, оставаясь самобытным художником, а не наоборот, – просто так монета легла.

Еще в школе Алексей разобрался в устройстве авиадвигателей, постиг азы пилотирования. В 1953 г. поступил в Рижскую академию художеств, но вскоре ушел и поступил в Военную авиашколу в городе Кременчуге на Полтавщине, а затем в Высшее военное училище лётчиков истребителей в городе Чугуеве под Харьковом.

В 1959 г. Леонов едва не потерпел катастрофу. На истребителе МиГ-15бис отказала гидросистема, отключились навигационные приборы, загорелся индикатор «Пожар», заработала сирена, но летчик не стал катапультироваться, дотянул до аэродрома и спас самолет. О классном пилоте узнали в «школе летчиков-испытателей» (будущих космонавтов), и вскоре Алексей оказался в ней. Пройдя в госпитале множество изнурительных обследований, Леонов в 1960 г. был принят в первый отряд космонавтов и приступил к не менее изматывающим тренировкам.

А. А. Леонов

18 марта 1965 г. КК «Восход-2» с космонавтами Павлом Беляевым (командир) и Алексеем Леоновым успешно стартовал с Байконура. Тогда-то и состоялся исторический выход в безвоздушное пространство, длившийся 12 минут и 7 секунд, во время которого Алексей Архипович пять раз «проплыл» от корабля и к кораблю, удерживаемый 5-метровым фалом. Его полет снимали с корабля две телекамеры.

Леонов с трудом вернулся в корабль, так как в вакууме скафандр раздуло больше, чем отверстие люка шлюза. Из-за того, что кислород заканчивался и некогда было консультироваться с ЦУП, ему пришлось дважды нарушить инструкции: стравить давление в скафандре (это грозило кессонной болезнью) и протиснуться в люк не ногами, а головой (так при отказе автоматики люк остался бы открытым)… Обошлось… С. П. Королёв, предвидя нештатные ситуации, напутствовал экипаж перед полетом: «Трудно будет – сами принимайте решение в зависимости от ситуации».

Но едва пришел в себя (пульс поднимался до 190), новая напасть: крышка люка прикрылась неплотно. Космонавты предприняли отчаянные попытки исправить положение, они уже «заработали кислородное отравление», когда, на их счастье, крышка люка всё же стала на место.

Этим неприятности не закончились. При снижении вышли из строя системы ориентации и автостабилизации. Пришлось отключить систему автоспуска и посадить корабль вручную. Так волей случая впервые в истории космонавтики была произведена ручная посадка КК.

«Восход-2» оказался в глухой тайге, в 200 км к северу от Перми. Пришлось заночевать в лесу. К костру наведались медведи, и только стрельба из пистолетов Макарова в воздух отпугнула зверей. Утром космонавты добрались на лыжах до ожидавшего их вертолета. На третий день Леонова и Беляева доставили на Байконур.

«На государственной комиссии Алексей Архипович произнес доклад, ставший самым кратким в истории космонавтики: «В открытом космосе можно жить и работать»… В отечественной практике полет «Восхода-2» по праву считается одним из самых напряженных. На праздновании 35-летия выхода в космос выдающийся конструктор и соратник Королёва Борис Черток сказал Леонову: «Ты чудом выжил! Там было все так «сыро», так непонятно… Королёв после старта ходил и повторял: «Куда же я их отправил!» Так что – поздравляю тебя!»

Какие чувства испытал Алексей Архипович, когда оказался один на один с космической бездной? Вот его слова: «Выйдя из корабля, я вдруг подумал: «Человек – песчинка, но разум этих «песчинок» позволил мне оказаться среди звёзд». Это была действительно божественная картина. Звёзды были везде: вверху, внизу. А подо мной плыла земля. И все же мне тогда было трудно отделаться от мысли, что атмосфера над Землей такая же тонкая, как… калька на чертеже. Так что же мы творим, когда уничтожаем ее, а вместе с ней и всю Землю!»

После полета на «Восходе-2» Леонов был заместителем командира отряда космонавтов, входил в группу, готовившуюся по программе облета и посадки на Луну. Когда американцы высадились на Луну в 1968 г., наш Лунный проект был свернут. Несколько раз запланированные полеты Леонова переносились по разным причинам, пока в июле 1975 г. не состоялся совместный полет по программе ЭПАС, когда впервые прошла стыковка советского «Союза-19» и американского «Аполлона». Советский Союз представляли Леонов (командир экипажа) и Кубасов, США – Стаффорд, Бранд и Слейтон. Во время этого полета было проведено много совместных «медико-биологических, астрофизических, геофизических и технологических экспериментов». Казалось, что открывается новая эпоха в истории взаимоотношений двух сверхдержав…

Леонов, как никто другой из космонавтов и людей, близких к космической тематике, популяризировал космос и космические полеты. Выступления, интервью, художественные выставки его картин, документальные фильмы, на которых он запечатлел Гагарина и других космонавтов, сделали свое благое дело: космонавтика из отрасли науки и техники стала еще и эстетической категорией, а космос обрел свой изначальный античный смысл – Космос.

В отставку генерал-майор авиации А. А. Леонов вышел в 1992 г.

11 октября 2019 г. в возрасте 85 лет после продолжительной болезни Алексей Архипович умер.

P.S. В космосе Леонов не раз оказывался на краю гибели и всегда чудом спасался. Это чудо называется – «с Божьей помощью». Оно возможно и на Земле. 22 января 1969 г. в Москве было совершено покушение на Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева, но по ошибке обстреляли машину, в которой находился Леонов. Водитель был убит, Алексей Архипович счастливо избежал смерти.

«В 1982 г. я летел на один из космических конгрессов, – вспоминал Леонов. – Моими попутчиками оказались два священника. Они подарили мне небольшую металлическую иконку Богородицы. Прилетели в Тулузу. Нас повели на экскурсию в космический центр, расположенный в этом городе. Водили по самым секретным лабораториям, двери которых открывались специальными ключами-карточками. Подошли к одной. Сопровождающий приложил ключ. Дверь не открылась. Приложил второй раз – и вновь ничего. Тогда я достал иконку, прикоснулся к замку, и дверь открылась! Французы в шоке. Как так, икона открыла суперзамок! Потом я отдал ее друзьям-космонавтам, отправляющимся на орбитальную станцию. Так она оказалась в космосе».

Космонавт – одна из опаснейших профессий на Земле. Опасности начинаются еще при подготовке к полету, когда моделируются условия полета (перегрузки, невесомость и т. п.). Тяжелейшие испытания способен выдержать не каждый организм. При этом велика вероятность несчастных случаев и гибели космонавтов. Во время пожара в сурдобарокамере 23 марта 1961 г. погиб советский космонавт Валентин Васильевич Бондаренко. Из-за пожара на тренировочном самолёте 31 октября 1964 г. погиб американский астронавт Теодор Фримен. Также из-за пожара на борту КК «Аполлон-1» 27 января 1967 г. погибли за месяц до старта астронавты США Вирджил Айвэн Гриссом, Эдвард Хиггинс Уайт и Роджер Чаффи. В авиакатастрофе погиб 5 октября 1967 г. астронавт США Клифтон Уильямс.

Во время полета смертельная опасность поджидает космонавта от первого мгновения – запуска двигателей – до последнего – приземления/приводнения. На ноябрь 2022 г. орбитальный полет совершили 592 человека – 358 астронавтов США, 131 космонавт СССР/России и 103 представителя еще 36 стран. За это время при выполнении полётов погибло 18 человек – 4 космонавта СССР в двух инцидентах и 13 астронавтов США и 1 Израиля – тоже в двух.

В СССР погибших космонавтов хоронили в Кремлёвской стене, в США в мемориале «Космическое зеркало»[45] Космического центра им. Кеннеди.

Владимир Михайлович Комаров погиб 24 апреля 1967 г. из-за отказа парашютной системы на конечном этапе спуска корабля «Союз-1».

Владислав Николаевич Волков, Георгий Тимофеевич Добровольский, Виктор Иванович Пацаев погибли 30 июня 1971 г. из-за разгерметизации спускаемого аппарата на высоте более 150 км (КК «Союз-11»).

Грегори Брюс Джарвис, Роналд Эрвин Макнейр, Криста Маколиф, Эллисон Онидзука, Джудит Арлен Резник, Фрэнсис Ричард Скоби, Майкл Джон Смит погибли 28 января 1986 г. из-за взрыва внешнего топливного бака на 73-й секунде полёта шаттла «Челленджер».

Майкл Филлип Андерсон, Дэвид Макдауэлл Браун, Уильям Камерон Маккул, Калпана Чавла, Лорел Блэр Сэлтон Кларк, Илан Рамон, Рик Даглас Хасбанд погибли 1 февраля 2003 г. из-за разрушения шаттла «Колумбия» в атмосфере Земли за 16 минут до посадки.

Прискорбный список открывает дважды Герой Советского Союза инженер-полковник ВВС СССР Владимир Михайлович Комаров – первый в мире космонавт, кто дважды слетал в космос, командир первого космического экипажа из трех человек и первый космонавт, погибший в полете.

Уроженец Москвы, Владимир после окончания в 1945 г. 1-й Московской спецшколы ВВС обучался в Борисоглебском и в Батайском военных авиационных училищах. С 1949 г. служил лётчиком-истребителем в 42-й истребительной авиационной дивизии ВВС Северо-Кавказского военного округа (г. Грозный); с 1952 г. – в 279-й истребительной авиационной дивизии 57-й воздушной армии (г. Мукачево Закарпатской область).

В. М. Комаров

В 1954–1959 гг. Комаров обучался на 1-м факультете (авиавооружения) Военно-воздушной академии им. Н. Е. Жуковского, по окончании которой в Государственном краснознамённом НИИ ВВС занимался испытаниями новых образцов авиационной техники.

В 1960 г. Владимир был отобран в группу ВВС № 1 первого отряда космонавтов. Пройдя в течение года общекосмическую подготовку, Комаров сдал выпускные экзамены, был введен в штат ЦПК и начал готовиться к полёту на КК «Восток». Космонавт дважды назначался дублером пилотов. В 1964 г. после подготовки к полету на КК «Восход-1» был назначен командиром основного экипажа (инженер К.П Феоктистов и врач Б. Б. Егоров). Из-за тесноты в кабине космонавты были без скафандров. КК совершил 16 витков вокруг Земли и впервые совершил мягкую посадку.

В 1965–1966 гг. старший инструктор-космонавт В. М. Комаров прошел подготовку в качестве командира активного КК «Союз-1» по программе «Стыковка». Дублёром был Ю. А. Гагарин. Программа полёта предусматривала стыковку с КК «Союз-2» (экипаж – В. Ф. Быковский, А. С. Елисеев и Е. В. Хрунов), переход Елисеева и Хрунова в «Союз-1» через открытый космос и посадку «Союза-1» с новым экипажем из трех человек.

«Союз-1» стартовал 23 апреля 1967 г. Полёт проходил с многочисленными нештатными ситуациями и неполадками оборудования.

На втором и третьем витках Комаров доложил, что солнечная батарея не раскрылась. Попытка сориентировать корабль на Солнце не прошла. Старт КК «Восход-2» был отменен. «Комаров пробовал выполнять маневры, контролировал работу бортовых систем, часто выходил на связь, давая квалифицированную оценку технических характеристик нового корабля». Было ясно, что космонавт осознает грозящую ему смертельную опасность.

И. А. Муромов приводит воспоминания дежурного ЦУПа подполковника Валентина Светлова о разговоре председателя СМ СССР А. Н. Косыгина с Комаровым:

«Товарищ Комаров, здравствуйте. Как слышите меня?»

«Здравствуйте. Слышу вас нормально»…

…«Мы внимательно следим за вашим полетом. Мы знаем о том, что вы столкнулись с трудностями, и принимаем все меры для их устранения…»

На эту фразу Комаров не прореагировал. Возникла неловкая, тягостная пауза. Потом Косыгин произнес еще одну, последнюю в этом разговоре фразу: «Что мы можем для вас сделать?»

Комаров изменившимся голосом ответил: «Позаботьтесь о моей семье!..»

Комарову было приказано совершить досрочную посадку.

На конечном этапе спуска отказала парашютная система, не вышел основной парашют, а стропы запасного парашюта скрутились из-за вращения спускаемого аппарата. На скорости 60 м/с аппарат врезался в землю в Адамовском районе Оренбургской области, полностью разрушился и загорелся. В. М. Комаров погиб.

Об этой трагедии написано много статей и книг. О причине катастрофы исчерпывающе сказал академик Борис Евсеевич Черток: «То, что случилось с Комаровым, – это наша ошибка, разработчиков систем. Мы пустили его слишком рано. Не доработали «Союз» до нужной надежности. В частности, систему приземления, систему отстрела и вытяжки парашюта. Мы обязаны были сделать по крайней мере еще один безотказный настоящий пуск. Может быть, с макетом человека. И получить полную уверенность, как это сделал Королев перед пуском Гагарина: два «Востока» слетали с макетом «Иван Иваныч». Аварии могли быть уже потом, после пуска Гагарина. И даже после пуска Титова мы детально просматривали телеметрию и хватались за голову: ах, как же мы проскочили!.. Гибель Комарова – на совести конструкторов».

О последнем пути Владимира Комарова поведал наставник космонавтов генерал-лейтенант Николай Петрович Каманин, тяжело переживший эту потерю.

«22.00 24 апреля – 01.00 25 апреля. Борт самолета Ил-18.

Летим из Орска в Москву. На борту самолета Келдыш, Карпов, Гагарин, Николаев, Быковский, Хрунов, Горбатко, Елисеев, Кубасов, Никитин и Муравьев. Вместе с нами летит и космонавт Комаров, но он мертв, он в гробу, от него остался небольшой обгорелый комок…

25 апреля. Москва.

Прилетели в Москву в час ночи…

В морге… открыли гроб, на белом атласе лежало то, что еще совсем недавно было космонавтом Комаровым, а сейчас стало бесформенным черным комком. К гробу подошли Гагарин, Леонов, Быковский, Попович и другие космонавты, они печально осмотрели останки друга. В крематорий я не поехал…

В 10 часов генерал Горегляд доложил по телефону из ЦДСА, что урна с прахом Комарова установлена в Краснознаменном зале и все готово для доступа желающих проститься с космонавтом. С 12 до 22 часов непрерывный поток людей проходил через зал. В почетном карауле стояли секретари ЦК, члены правительства, маршалы, генералы, космонавты, представители институтов, заводов, КБ, воинских частей, академий и других учреждений. Похороны Королева и Малиновского были значительно скромнее…»

Восток – храм под небесным сводом. Кому, как не уроженцу Узбекистана[46], много раз летавшему на этот «свод», знать это. И поскольку все мы – даже не званые, а сплошь незваные гости в этом мире, кто же из нас станет избранным? Но находятся и становятся – истинными небожителями. В. А. Джанибеков – из таких. Один из самых опытных и прославленных космонавтов мира сегодня живет в Москве.

13 мая 2022 г. Владимиру Александровичу исполнилось 80 лет. Юбиляру прислал орден «Дустлик» и поздравительное письмо президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев.

«Это очень приятно – получить такую весточку и знак внимания. Для меня – это дорогого стоит. Хочу выразить очень бережное и тонкое отношение к Узбекистану – моей Родине, к тем людям, среди которых я рос, набирался опыта и знаний. Нет родней той земли, на которой ты родился. Я желаю процветания моему родному Узбекистану», – прокомментировал награждение Владимир Джанибеков.

Для космонавта, почти полгода проведшего в космосе, без сомнения, и вся Земля «родная». Это хорошо видно в его рисунках и картинах. Тема «Человек. Земля. Вселенная» является главной в творчестве художника. Признанный в мире мастер «космической» живописи, Джанибеков не забывает и о «земной»: «лунный пейзаж» соседствует у него с земным – «Шахи-Мардан. Домик пастуха», «Грёзы о небе» и «Перед стартом» (Юрий Гагарин) с «Аралом» и «Натюрмортом»… А вот каков космонавт-художник в метафизическом смысле – ответит, пожалуй, его уникальный «Телец. Автопортрет».

Искусство рисунка, композиции и живописи Владимир стал постигать еще в Ташкентском суворовском военном училище войск МВД СССР, в которое поступил в 11 лет. Курсант основательно изучал физику и математику, стал чемпионом Узбекистана среди юношей по тяжелой атлетике.

Окончив училище с золотой медалью, Владимир поступил на физфак ЛГУ, возглавил там парашютную секцию, но со второго семестра ушел из университета и поступил в Ейское высшее военное авиационное училище летчиков. Тяга летать преодолела всё. После полета Гагарина юноша и вовсе загорелся стать космонавтом. Запоем читал труды Циолковского и научную фантастику о космических полетах, смотрел фильмы на эту тему, посещал лекции, наблюдал звёзды в самодельный телескоп…

В. А. Джанибеков

Если небо позвало человека, рано или поздно он окажется на нем. (Вернее – в нем, так как оно бесконечно). За годы учебы Владимир освоил свыше 10 боевых самолетов. Окончив и это училище с отличием, летчик-инженер пять лет работал инструктором на самолете Су-7, подготовил 18 летчиков истребительно-бомбардировочной авиации ВВС СССР и 3 – для индийской военной авиации.

Техника пилотирования инструктора понравилась главе 4-го отдела Центра подготовки космонавтов для авиакосмической системы «Спираль» полковнику Г. С. Титову. Претендент прошел жесточайший медицинский и профессиональный отбор и попал в отряд космонавтов. Наставники и коллеги поражались выдержке Владимира. О ней «ходили легенды, как и позже о его быстрой адаптации к космическим перегрузкам. Он как будто родился для существования в невесомости. Еще в отряде его называли космонавтом без слабых мест» (Арсений Замостьянов).

Первый полет на КК «Союз-27» и ОС «Салют-6» космонавт совершил через 8 лет, в 1978 г., в качестве командира экипажа. В последующих четырех полетах он также был командиром КК, причем 3 команды были интернациональными (монгол и 2 француза). Пять полетов командира Джанибекова стали мировым рекордом в космонавтике.

Второй полёт на КК «Союз-39» и ОС «Салют-6» состоялся в 1981 г.

Третий на КК «Союз Т-6» и ОС «Салют-7» – в 1982 г.

Четвёртый на КК «Союз Т-12» и ОС «Салют-7» – в 1984 г. Во время полета Джанибеков первый раз вышел в открытый космос вместе со Светланой Савицкой.

Пятый полёт на КК «Союз Т-13» в 1985 г. стал особым в истории советской космонавтики. Главной целью экспедиции являлось восстановление работоспособности ОС «Салют-7». Впервые экипажу КК предстояло отработать наведение, сближение и стыковку со станцией, «умершей» из-за короткого замыкания в одном из ее датчиков и разрядки бортовых батарей. Спасать станцию направили самых опытных космонавтов – В. А. Джанибекова и бортинженера В. П. Савиных. Искусно маневрируя вокруг станции, Джанибеков успешно произвел стыковку. В экстремальных условиях космонавты совершили «техническое чудо» – оживили замерзшую ОС, реактивировали систему электропитания, восстановили систему водоснабжения «Родник», развернули солнечные батареи к Солнцу. Зарядив химические батареи, подключили к ним освещение, обогрев, ориентацию солнечных батарей, регенерацию атмосферы, передачу телеметрии. После этого отогрели и восстановили вышедшие из строя устройства. Затем совершили пятичасовой выход в открытый космос и установили дополнительные солнечные батареи и спецоборудование. Владимир Джанибеков, проработав на станции 110 дней, возвратился на Землю в спускаемом аппарате «Союза Т-13». За этот полёт ему прямо на месте посадки вручили погоны генерал-майора авиации.

Это был последний полет космонавта.

Дважды Герой Советского Союза, кавалер пяти орденов Ленина и многих других наград В. А. Джанибеков в дальнейшем возглавлял отряд советских космонавтов, потом служил начальником Управления теоретической и научно-исследовательской подготовки Центра им. Гагарина, как профессор преподавал в Томском государственном университете, летал на воздушных шарах в российско-американском проекте, стал автором дизайна коллекционных космических часов «Космонавигатор» и «Биоритм», создал несколько советско-российских и американских почтовых марок…

Владимир Александрович по-прежнему ведет активный образ жизни и продолжает писать свои картины. «Его работы отражают богатый внутренний мир незаурядного человека, его чувства, мысли, фантазии и философские раздумья. В них всё узнаваемо, вполне реально, но в то же время наполнено каким-то таинственным смыслом. Создается впечатление, что автор чувствует и видит то, что не ведомо никому из нас».

P.S. В начале очерка речь шла о Востоке и об «избранных». Не иначе Владимира Александровича хранит Господь. Космонавт много раз рисковал жизнью, а ведь она у него, в отличие от восточных поверий, всего одна. И эти риски начались у него задолго до полетов в космос. Вот небольшое добавление к его детской биографии:

«Старший брат Владимира Джанибекова умер незадолго до его рождения. Родители очень переживали и назвали второго ребенка так же, как и первенца, – Владимиром. Одна бабушка-гадалка предупредила: жить-то ему придется за двоих… Похоже, прорицательница не ошиблась. Раз тринадцать Джанибеков был на грани жизни и смерти: то тонул в канаве, то тяжело болел, то однажды повис на электропроводе, то падал с четвертого этажа пожарной вышки, а после – череда воздушных, водных и автодорожных приключений…» (Анна Потехина, «Красная звезда»).

Французский космонавт Ж. Л. Кретьен в интервью на вопрос корреспондента: «Почему так мало женщин среди космонавтов? Им лучше на Земле?» – ответил: «Простая арифметика. Среди женщин раз в пять-шесть меньше желающих отправиться в космос, чем среди мужчин».

Тем не менее к середине октября 2022 г. в орбитальных космических полётах участвовала 71 женщина-космонавт, в том числе 55 – от США (три из них погибли в катастрофах КК), 6 – от СССР/России, по 2 – от Китая, Канады и Японии и по 1 – от Франции, Италии, Великобритании и Республики Корея.

Второй женщиной в истории космонавтики (после В. Терешковой) стала летчик-испытатель Светлана Савицкая. Еще до попадания в отряд космонавтов она профессионально и физически превосходила многих других кандидатов. Савицкая была абсолютной чемпионкой мира по высшему пилотажу на поршневых самолетах, заслуженным мастером спорта СССР, обладательницей трех мировых рекордов в групповых прыжках с парашютом из стратосферы и 15 мировых рекордов при пилотировании реактивных самолетов МиГ-21, МиГ-25, Як-40К и др.

Уроженка Москвы, Светлана пошла по стопам родителей, но взлетела выше их. Отец – генерал-лейтенант авиации, будущий маршал авиации (1961) Евгений Яковлевич Савицкий – прославился во время Великой Отечественной войны как ас-истребитель и дважды Герой Советского Союза. Мать – Лидия Павловна – в годы войны тоже была лётчицей, награждена за боевую доблесть орденом Красной Звезды.

Неудивительно, что девочка интересовалась небом, хотя «летчицей стать не хотела, её мысли всегда занимал космос». В одном из интервью Савицкая сказала, что стать космонавтом она захотела после полета Германа Титова в 1961 г., когда поняла, что «это интересное дело, этим хотелось бы заниматься. Чуть позже я уже поставила задачу или быть летающим человеком, или работать в этой отрасли».

С. Е. Савицкая

Отец, выросший беспризорником, с детства предоставлял дочери полную свободу – школу Света посещала по настроению, но училась на одни пятерки. Учителя попенять батюшке-маршалу на своеволие девицы не решались. Светлана с детства проявляла стальной характер. В 16 лет она, не уведомив родителей, занялась парашютным спортом. Узнав о том, отец лишь пожелал удачи. А вскоре девушка установила и свой первый мировой рекорд.

С 1969 по 1977 г. Савицкая входила в состав сборной команды СССР по пилотажному спорту. Окончив Московский авиационный институт, Школу летчиков-испытателей в г. Жуковском и Центральную объединенную летно-техническую школу ДОСААФ в г. Калуге, Светлана пробилась в отряд летчиков-испытателей, несмотря на запрет министра авиационной промышленности принимать женщин в отряд. В 1974–1981 гг. она испытала свыше 20 типов самолетов (МиГ-21, МиГ-25, МиГ-25ПУ, Су-7, Ил-18, Ил-28 и др.) и установила мировые рекорды скорости и высоты, многие из которых не побиты и сегодня, за что получила россыпь золотых медалей и прозвище от зарубежных репортеров – «мисс Сенсация». Несколько лет Светлана работала летчиком-инструктором, а в 1978–1981 гг. лётчиком-испытателем Московского машиностроительного завода «Скорость» КБ А. С. Яковлева.

С таким же напором Савицкая пробилась в 1980 г. и в отряд космонавтов. Там тоже был запрет на прием женщин еще со времен полета В. Н. Терешковой, исходивший от С. П. Королёва и ВВС. Савицкая добилась от руководства Института авиационно-космической медицины разрешения на допуск (как женщины) в число кандидатов. Настырная летчица с «мужским характером» раздобыла телефон генерального конструктора НПО «Энергия» В. П. Глушко, и тот помог ей. Глушко в это время как раз формировал группу женщин-космонавтов, спеша опередить американцев, также готовивших женщин для космических полетов.

Позднее Савицкую не раз спрашивали, приходилось ли ей доказывать, что она может летать наравне с мужчинами. В одном из интервью она ответила: «Не было такого, что нужно доказывать. Все было доказано для страны и для общества советскими летчицами еще до войны. В обществе не было такого мнения, что это не женское дело. Очень ярко прозвучали Валентина Гризодубова и ее коллеги. Они делали рекорды, потом вели сложные работы, в том числе на фронте» (Екатерина Москвич).

Из 9 отобранных женщин Светлана была единственным летчиком-испытателем, прошла подготовку и выполнила два космических полета – в 1982 г. в качестве космонавта-исследователя на кораблях «Союз Т-5», «Союз Т-7» и орбитальной станции «Салют-7» и в 1984 г. в качестве бортинженера на КК «Союз Т-12» и ОС «Салют-7».

Во время второго полёта Светлана стала первой в мире женщиной, совершившей выход в открытый космос. Выбор пал на нее по той причине, что она имела самый большой опыт полетов и могла в течение нескольких часов выполнять необходимые операции в тяжелом, громоздком скафандре. Для выхода даже хотели сшить «женский» скафандр, но космонавтке подошел стандартный «Орлан». «Женских скафандров, как и неженских профессий, не бывает», – решила Светлана. На «свежем воздухе» она как бортинженер выполнила уникальные для того времени и весьма опасные научные эксперименты вместе с командиром В. Джанибековым. В течение 3,5 часа они резали, сваривали и паяли титан и нержавеющую сталь аппаратом «Вулкан», созданным в Институте Патона в Киеве. «Это был, конечно, ключевой эксперимент всего этого полета, – вспоминала Светлана. – Мы его сделали нормально, без ошибок, без каких-то ЧП. Собственно говоря, при выходе в открытый космос это самое главное – сделать то, к чему ты готовился. Поэтому каких-то особых эмоций, знаете, таких, вот что в этот день что-то произошло, нет… Я вышел, предо мной разверзлась бездна, звёзд полна… Это глупо и непрофессионально. Настоящий космонавт такого не испытывает и не должен такого рассказывать».

После этого Савицкая готовилась к полёту на ОС «Салют-7» в 1986 г. на корабле «Союз Т-15C» в качестве командира первого в мире женского экипажа, но этот полёт по многим причинам не состоялся.

С 1983 г. Светлана Евгеньевна работала инструктором-космонавтом-испытателем, заместителем начальника отдела главного конструктора НПО «Энергия» в г. Королеве.

Отряд космонавтов, сформированный в СССР, майор ВВС Савицкая покинула в 1993 г. и вышла на пенсию уже совсем в другой стране. «Она была против распада Советского Союза», – написали в одной из западных энциклопедий и привели ее высказывание: «Всё, что построили мои родители вместе с другими советскими людьми в течение жизни, было разрушено за одну ночь… Я рада, что они не дожили до этого».

Савицкая была удостоена большим количеством наград, но, по ее словам, никогда не ощущала своей исключительности, что «знаки отличия – всего лишь результат работы».

Сегодня Светлана Евгеньевна занимается политикой (она член КП РФ), общественной деятельностью, преподает в МАИ.

В 2021 г. 1-й канал ТВ и госкорпорация «Роскосмос» затеяли за свой счет (от 2 до 5,5 млрд рублей) съемку художественного фильма на космическую тематику «Вызов». Еще до начала съемок разгорелся скандал. Исполнительный директор «Роскосмоса» Сергей Константинович Крикалёв подверг критике планы снимать фильм в ущерб космическим полетам, за что с формулировкой «за нарушение корпоративной этики» был снят со своего поста и переведен в советники.

Между тем критика была обоснованной. Ущерб был не только финансовый – ломался график космических полетов, состав и количество членов экипажей; сокращалось рабочее время для проведения экспериментов; командир вынужден был пилотировать КК в одиночку, без бортинженера и космонавта-исследователя, которых заменили режиссер и актриса. И т. д.

Хорошо, что в правительстве (Юрий Борисов) и в сообществе космонавтов (Светлана Савицкая, Сергей Залетин, Геннадий Падалка, Федор Юрчихин, Михаил Корниенко, Сергей Жуков) нашлись защитники С. К. Крикалёва, фактически последнего профессионала-космонавта в руководстве госкорпорации.

С. К. Крикалёв

Федор Юрчихин: «Подобные кадровые решения убеждают меня, что космонавтика в России не нужна. Сергея Константиновича Крикалёва знаю много лет – профессионал высшей категории, никогда не боялся брать на себя ответственность. Он очень давно в отрасли, и высоты, которых достиг как космонавт и руководитель, многим не снились… Сегодня у нас самое важное из всех направлений в космонавтике – это кино. А Сергей Константинович никогда не соглашался с идеями, вредными для нашей отрасли. Ведь для него космонавтика – это все, он в нее всю жизнь вложил. И, несмотря на все несомненные заслуги, памятником себе не стал».

Сергей Жуков о Сергее Крикалёве: «Он… входит в пятерку самых выдающихся космонавтов Земли, из числа ныне живущих, а тем самым является нашим национальным достоянием».

Вскоре Крикалёв был восстановлен в своей прежней должности. Иного нельзя было допустить – ведь он и впрямь в космонавтику «всю жизнь вложил».

Уроженец Ленинграда, Сергей с детства мечтал летать. Был отличным спортсменом, отдавая предпочтение плаванию. Как-то спас тонущего человека. Крикалёв окончил среднюю школу № 77, занимался самолетным спортом в Ленинградском аэроклубе ДОСААФ, входил в состав сборной города по высшему пилотажу, работал химиком-лаборантом и авиатехником. Окончив в 1981 г. с отличием Ленинградский военно-механический институт по специальности «Проектирование и производство летательных аппаратов», старший инженер-механик подготавливал в ГКБ НПО «Энергия» документацию базового блока ОС «Мир», «Салюта-7», ТКС, «Космоса-1443», руководил группой по разработке инструкций для космонавтов по КК «Союз Т», разрабатывал в ЦУПе радиограммы и бортовую документацию. Принимал участие в подготовке космонавтов и в работе наземной службы управления. После потери связи с «Салютом-7» в 1985 г. в группе восстановления подготовил методы стыковки с неуправляемой станцией и ее ремонта.

Допущенный комиссией Института медико-биологических проблем к специальным тренировкам космонавтов, в 1985 г. Сергей был отобран в отряд космонавтов, прошел общекосмическую и специальную подготовку по программе КК «Буран», получил квалификацию «космонавт-испытатель». За пять лет стал инструктором-космонавтом-испытателем, заместителем начальника одного из отделов НПО.

Первый полет бортинженер Сергей Крикалёв совершил на ОС «Мир» в 1988 г. в составе экипажа корабля «Союз ТМ-7». В его обязанности входило устранение возможных неполадок на станции, контроль технического состояния и проведение экспериментов. Продолжительность нахождения в космосе составила 151 день. За полет космонавт получил звание Героя Советского Союза.

Всего С. К. Крикалёв в 1988–2005 гг. участвовал в шести полетах общей продолжительностью 803 дня, что 10 лет было мировым рекордом. Космонавт совершил 8 выходов в открытый космос общей продолжительностью 41,5 часа. Он стал первым россиянином на МКС, командиром экипажа. Крикалёв – первый российский космонавт, совершивший полет на шаттле. «В 1994 г. на шаттле сломалась система вентиляции. По правилам, астронавты должны получить от своего ЦУПа инструкцию, что и как дальше делать. Крикалёв не стал ждать распоряжения с земли, разобрал систему, нашел поломку и починил» (Александр Милкус).

В «земной» жизни не забывал Сергей и своего увлечения – стал чемпионом мира по пилотажу на планерах, освоил самолеты серий «Як», «Су», «МиГ», «Ла», «Ту», Т-38 (США). Успешно работал в космической отрасли на высоких должностях: вице-президент РКК «Энергия» по пилотируемым полётам, начальник ЦПК им. Ю. А. Гагарина, первый заместитель генерального директора ФГУП «ЦНИИ машиностроения» по пилотируемым программам, исполнительный директор «Роскосмоса». Защитил диссертацию на соискание степени кандидата психологических наук на тему «Психологические детерминанты процесса принятия решения госслужащими в экстремальных ситуациях».

О Сергее Константиновиче можно писать много и разнообразно. Из-за формата книги ограничимся описанием уникального – второго – полета космонавта. Пройдя подготовку в качестве бортинженера основного экипажа корабля «Союз ТМ-12» на ОС «Мир», Сергей Крикалёв вместе с Анатолием Арцебарским и Хелен Шарман (Великобритания) отправился в свой второй полет 19 мая 1991 г. Его продолжительность планировалась 150 дней. На больший срок космонавтов оставлять в космосе нельзя, поскольку это сильно подрывает их здоровье. Шарман через неделю вернулась на Землю со следующим экипажем; Арцебарский покинул «Мир» в октябре. Крикалёв улететь не смог, так как в это время события в СССР вели к распаду страны, что и случилось 26 декабря 1991 г., – на Земле было не до космоса. Из двух запланированных полетов на «Мир» оставили один. Поскольку станцию нельзя было оставлять без присмотра, Крикалёва попросили остаться еще на один срок. Остался, зная, чем это грозит ему, продолжил работу и даже совершил один выход в безвоздушное пространство.

Вот как он воспринял эту «просьбу»: «Случайностей не бывает, все, что творится по жизни у нас, не совсем случайно… Наверно, самая близкая аналогия здесь, как в спорте, когда бежишь дистанцию в 5 км: часть пробежал, а тебе говорят, что бежать надо 10».

На Землю Сергей вернулся 25 марта 1992 г., пробыв в космосе 311 дней вместо 150. «При приземлении из капсулы «Союз» вышел человек с четырьмя буквами «СССР» и красным советским флагом на скафандре, бледный, как мука, и потный, как кусок влажного теста. Четверо мужчин помогли ему встать, ведь он впервые за 10 месяцев ступил на землю. Один из них накинул на него шубу, а другой подал миску с бульоном».

Вернулся Крикалёв уже не в СССР, а в РФ. С тех пор его и прозвали «забытым в космосе», «последним гражданином СССР». А за героизм и мужество удостоили только что введенного звания Героя России.

P.S. В интервью на вопрос: «Когда вы сталкивались с экстремальными ситуациями, а их в вашей жизни наверняка было немало, как себя настраивали?» – Крикалёв ответил: «Для себя я нашел такую схему: настраивать себя на то, чтобы не бояться заранее». Сказав, что у него «15-часовой рабочий день», он раскрыл секрет, где берет «силы работать на износ» – «главным условием для меня является интерес к жизни» (Наталья Веденеева).

8 января 1994 г. с космодрома Байконур стартовал КК «Союз ТМ-18» с космонавтами Виктором Афанасьевым, Юрием Усачевым и врачом-космонавтом Валерием Поляковым. Через двое суток корабль состыковался с ОС «Мир». На станции Полякову предстояло провести больше 14 месяцев. Это был его второй космический полет, во время которого он установил мировой рекорд по длительности пребывания на орбите, не побитый до сих пор, – 437 суток и 18 часов. На Западе даже запустили фейк: мол, какой же это рекорд, когда русские просто «забыли» космонавта на орбите? Поляков в интервью развеял эту ложь, заявив, что это он инициировал эксперимент и смог убедить генерального конструктора НПО «Энергия» Ю. П. Семенова в его важности. Космонавт не сомневался, что без особых проблем перенесет полутора- и даже двухгодичное пребывание в космосе. Это был не авантюризм или бахвальство, а опыт профессионала, уже побывавшего в длительном космическом полете (241 сутки), много лет изучавшего влияние космических полетов на организм человека и разработавшего для состояния невесомости собственную систему тренировок и аутотренинга. Эксперимент напрямую был связан с мечтой Полякова слетать на Марс. Именно такое время – около 1,5 года – потребуется для осуществления марсианской миссии. Своим полетом Валерий хотел показать, что, вернувшись с Марса, человек будет абсолютно здоров. «Таким образом мы получим модель полета человека на Марс, – убеждал врач, – модель с медико-биологической точки зрения». Для этого – всего-то – надо по два часа в день изнурять себя до седьмого пота специальными физическими упражнениями на беговой дорожке с программируемым управлением, на космическом велосипеде, всевозможных тренажерах, с эспандером, жгутами и т. п., соблюдать режим питания и радоваться каждой минуте полета. Фантастика! Но он это доказал. Вышел из корабля на своих ногах и очень быстро прошел послеполетную реабилитацию. Полет космонавта-врача стал знаковым не только по этой причине, но еще и потому, что Поляков спас станцию и два экипажа от гибели. Вот как это было.

В. В. Поляков

В октябре на ОС «Мир» несколько недель работал не один, как обычно, а два экипажа, шесть человек, что существенно увеличило расход энергии. 11 октября разрядились буферные аккумуляторные батареи базового блока станции, что привело к отказу энергосистемы и к потере связи с ЦУП. Полет стал неконтролируемым. 90-килограммовые гиродины[47], отвечавшие за стабилизацию и ориентацию станции в космосе, перестали вращаться. В любое мгновение они могли сорваться с подшипников и пробить стенку. Командир экипажа станции А. С. Викторенко потом вспоминал: «Просто мы улетели в никуда, нас не было. Единственное, может, нас видели, как звёздочку». Под его руководством космонавты за пару дней справились с критической ситуацией, восстановили энергосистему и связь с ЦУП, запустили гиродины и т. д. Оказывая неоценимую психологическую помощь команде космонавтов – нельзя было допустить даже малейших панических настроений, врач вместе с ними занимался восстановлением систем станции.

Первостепенной задачей было наладить нормальное жизнеобеспечение. Из-за остановки систем восстановления воздуха в атмосфере станции резко упал уровень кислорода, образовалось облако из углекислого газа и вредных примесей. Нельзя было уснуть, всё труднее было дышать. «Приходилось постоянно вентилироваться, – вспоминал позднее Поляков. – Разгонять углекислоту лучше всего было книжкой, красивой такой, с гербом и красной надписью «Нештатные аварийные ситуации». Или плавать, как акула, туда-сюда, туда-сюда…» Чтобы хоть как-то улучшить дыхание, жгли специальные кислородные шашки. Неожиданно от одной из шашек огонь перекинулся на фильтр из угольной ткани, затем на шелковый воздуховод. Каждое мгновение мог вспыхнуть пожар. Казалось, катастрофы не избежать. Но молниеносно среагировал Поляков. Он сгреб оказавшийся под руками огнестойкий костюм Юрия Маленченко и накрыл им огонь. Таким образом для следующего издания книги «Нештатные аварийные ситуации» была написана еще одна глава.

О полетах в космос Валерий, уроженец Тулы, мечтал с юных лет, но пришел к ним не сразу. 4 октября 1957 г. подросток ловил собранным им в кружке радиолюбителей Дворца пионеров радиоприемником сигнал первого ИСЗ. В 1961 г. он в толпе москвичей встречал после полета первого космонавта Юрия Гагарина. Мечта мечтой, но «мы тогда думали, – вспоминал Поляков, – что в космонавты можно попасть только через летчика». А вот сны о полетах – будто выросли крылья – Валерию снились с 15 лет. И лишь когда он впервые оказался в невесомости – «сны перестали сниться, видимо, сбылась мечта».

После школы Валерий поступил в 1-й Московский государственный медицинский университет им. Сеченова. Специализировался по проблемам тропических болезней. К призванию быть медиком у Полякова примешивалась еще тяга к экстриму, вследствие чего встреча с врачом летчиком-космонавтом Борисом Егоровым произвела на него неизгладимое впечатление и привела его позднее в отряд космонавтов. Поляков прошел обучение в клинической ординатуре Института медицинской паразитологии и тропической медицины им. Марциновского, аспирантуру – в Институте медико-биологических проблем Минздрава СССР, где он потом работал, в 1972 г. попал кандидатом в отряд космонавтов и приступил к тренировкам на выживаемость в условиях космического полета, прыжкам с парашютом и т. д.

Подготовка к первому полету заняла 16 лет. За это время врач прошёл путь от космонавта-исследователя до командира отряда врачей-космонавтов-исследователей, защитил диссертацию на соискание учёной степени кандидата медицинских наук (докторскую защитил в 1999 г.), дважды побывал дублером. Все эти годы Поляков занимался созданием системы сохранения здоровья космонавтов во время полетов, готовил себя к роли врача скорой космической помощи, который мог бы оказать терапевтическую, хирургическую, микрохирургическую (глаза), стоматологическую и любую иную врачебную помощь в самых непредвиденных условиях. Опыта для этого Валерий Владимирович набирался, работая в неотложке. Кроме этого, он занимался научной работой, проводя эксперименты и обобщая данные по исследованию влияния невесомости, космической радиации и других факторов на организм человека в длительных полетах.

Свой первый полет врач-космонавт совершил с 29 августа 1988 г. по 27 апреля 1989 г. в составе экипажа корабля «Союз ТМ-6» (старт) с командиром В. А. Ляховым и космонавтом-исследователем A. Момандом по советско-афганской программе экспедиции посещения ОС «Мир».

Второй рекордный по длительности космический полёт Валерий Владимирович совершил с 8 января 1994 г. по 22 марта 1995 г. в составе 15, 16 и 17-й основных экспедиций на ОС «Мир».

В 2000 г. Поляков принимал участие в эксперименте SFINCSS (Наземный экспериментальный комплекс), имитирующем полёт международного экипажа на ОС для изучения взаимодействия групп людей разных национальностей.

Медицинские исследования В. В. Полякова в космосе и на Земле стали фундаментом для работ в этом направлении.

Герой Советского Союза и Герой России, лауреат различных премий и кавалер многих орденов и медалей, профессор Валерий Владимирович Поляков скончался 17 сентября 2022 г. в возрасте 80 лет.

P.S. Доброжелательный к коллегам, Поляков любил дарить им поделки из медицинских инструментов и шутливые сувениры. Как-то сделал ложку-поварешку с длинной ручкой, на одной стороне которой было написано: «Как работаем, так и едим», а на другой: «Как едим, так и работаем».

Таких чрезмерных нагрузок, какие испытывает при долговременном космическом полёте космонавт, вряд ли переносит еще кто. Конструкция и системы жизнеобеспечения КК защищают человека от вакуума и перепада температур, но вот избавить от микрогравитации (невесомости) и разных форм излучений не могут в принципе, что влечет за собой серьезные сбои организма и заболевания.

Повышенные уровни радиации, подавляя иммунную систему человека, могут вызвать онкологию, катаракту, болезнь Альцгеймера. «НАСА разрешает астронавтам получать максимум 1 зиверт[48] за всю их карьеру… день на МКС «стоит» 0,001 зиверта. Каждый зиверт увеличивает риск онкологических заболеваний на 5,5 %». Субатомные частицы от космических объектов, разрушая структуры ДНК, также повышают риск развития раковых заболеваний. Есть еще космические лучи, геомагнитные бури… Длительная невесомость вызывает «морскую болезнь», потерю костной и мышечной массы, артериальную гипотонию и анемию, нарушения равновесия и зрения, изменения в мозге и повреждение тканей желудочно-кишечного тракта. И т. д. Не меньше проблем возникает у космонавтов и с психикой. Половина из них страдает бессонницей.

Медики констатируют: «Сразу после возвращения на Землю космонавты не в состоянии стоять более 10 минут». Но бывают и исключения. Вот что писали «Кубанские новости» о встрече на Байконуре 12 сентября 2015 г. экипажа КК «Союз ТМА-16М», командир которого – Геннадий Иванович Падалка – стал после своего пятого, 168-дневного полета обладателем абсолютного мирового рекорда[49] по суммарному пребыванию в космосе – 878 суток. Рекорд не побит по сей день.

«Несшийся со скоростью 80 м/с (300 км/ч) закопченный после вхождения в атмосферу аппарат приземлился. Перед землей сработали двигатели мягкой посадки. Однако «мягкой» ее трудно назвать. Скорее такое приземление можно сравнить со взрывом. К примеру, на заре космической эры у космонавта Бориса Волынова при такой посадке сломались корни зубов во время удара аппарата о землю. В этот раз все прошло гладко. Капсула легла набок. Все штатно.

Г. И. Падалка

Первым «достали» уставшего, но улыбающегося командира Геннадия Падалку, за ним казахстанского космонавта Айдына Аимбетова и датского астронавта Андреаса Могенсена… Невероятно: выяснилось, что давление у Геннадия Ивановича после приземления – 140 на 90, а пульс – 87. Железное здоровье!..

После осмотра врачей и поздравлений космонавтов отправили не в центр реабилитации, как обычно, а на торжественную встречу с руководством республики Казахстан в Астану. Президент Нурсултан Назарбаев лично поздравил героев с возвращением… Геннадий Падалка шел рядом с президентом, улыбался, приветствовал окружающих. Как поверить, что еще 4 часа назад он был в космосе, а 2 часа назад его выносили из закопченной капсулы после посадочных перегрузок в 6–8 единиц? А ведь матушка-Земля ой как давит после невесомости, а Геннадий идет и улыбается. Настоящий полковник!»

Восторг кубанского корреспондента, пишущего о своем земляке, объясним: Падалка – уроженец Пашковского поселка под Краснодаром (ныне микрорайон кубанской столицы). Рядом с домом был аэропорт, и мальчик мечтал стать летчиком-гагаринцем. «Самое яркое воспоминание детства: вижу падающий серебристый самолет в бесконечном синем небе – не летящий, а именно падающий. А затем рев двигателя, и он взмывает в небо. Я только потом, уже курсантом, понял, что это была воздушная зона, в которой пилоты отрабатывали элементы пилотажа».

После десятилетки Геннадий поступил в Ейское высшее военное авиационное училище летчиков им. В. М. Комарова по специальности «Командно-тактическая истребительно-бомбардировочная авиация». По окончании училища служил в Группе советских войск в Германии, затем на Дальнем Востоке. Военный летчик 1-го класса Падалка налетал на Л-29, МиГ-15УТИ, МиГ-17, Су-7Б, Су-7У, Су-7БМ, Су-24 1300 часов; выполнив 300 прыжков с парашютом, стал инструктором парашютно-десантной подготовки.

В 1989 г. генерал-майор авиации А. А. Леонов «сосватал» майора Падалку в oтряд кocмонавтов Центра подготовки космонавтов. Геннадий прошел двухлетний курc общекосмичеcкой подготовки и получил квалификацию «кoсмонавт-испытатель». После этого настали годы учебы и специальной подготовки к космическим полетам.

В 1994 г. Геннадий Падалка окончил Международный центр обучающих систем ЮНЕСКО на факультете «Аэрокосмоэкология» Государственной академии нефти и газа, получил квалификацию инженера-эколога и международный сертификат «Магистра экологического мониторинга».

Пeрвый полет Падалка coвeршил c 13 августa 1998 г. пo 28 февраля 1999 г. в качестве командирa кoрабля «Cоюз TM-28» и ОК «Mиp», в первый раз вышел в открытый кocмoc. Пocлe пeрвого полетa космонавт регулярно пpoходил экипажную подготовку, готовясь к очередным полетам нa OK «Mиp» и MKC. Всего совершил пять полетов в статусе командира экипажа (последний раз в 2015 г.) и 10 выходов в открытый космос.

В 2007 г. Геннадий Иванович окончил Российскую академию государственной службы при Президенте РФ (специализация «Государственное управление и национальная безопасность»).

Несколько раз Падалка возглавлял интернациональные экипажи. Астронавты NASA описывают его как «лучшего наставника для космонавтов-новичков по обучению жизни в условиях невесомости. За его опыт и характер американские коллеги назвали его «величайшим на свете Оби-Ваном Кеноби» в честь одного из главных героев культовой саги «Звёздные войны».

Космонавт удостоен многих орденов и медалей СССР/России, NASA и зарубежных стран.

Несмотря на то что Геннадий Иванович как «один из немногих космонавтов сохранил после нескольких полетов личную цель и желание продолжать полеты» (отзыв коллег), в 2017 г. он вынужден был уйти из отряда космонавтов, поскольку ему «надоело бездельничать; перспективы на полёт нет». В открытой печати космонавт опубликовал письмо с обоснованной критикой главы ЦПК Ю. Лончакова в злоупотреблениях и призывом уволить его. После проведенного расследования Лончаков был освобожден с поста, а полковник Падалка остался на пенсии.

Геннадий Иванович продолжает активно заниматься спортом, общественной деятельностью, путешествует. В 2016 г. он совершил восхождение на Эльбрус. Любит рыбалку, борщ, холодец, посиделки у костра. Смотрит «только новости и канал «Культура», потому что больше по телевидению смотреть нечего».

P.S. «Больше всего в космосе скучаешь по земным звукам, – признается Падалка. – Там ведь только голоса коллег да шум вентиляторов… Там и скука, и романтика, и красиво, и не очень – симбиоз такой… Космос – это космос. Ничего похожего на Земле нет».

Герой РФ иногда дурачит журналистов. Как-то на голубом глазу поведал о том, что существует «инструкция поведения при встрече с инопланетянами». Категорически возражает против полетов космических туристов-толстосумов, поскольку считает, что космос – общее достояние и он должен быть доступным для всех и служить всем. По большому счету Геннадий Иванович философ: «Не надо думать, какой жизнь была или будет. Нет никакого прошлого, и будущего не будет. Всё происходит здесь и сейчас… Критики говорят: зачем нужно освоение космоса, на что тратятся миллиарды? А я могу сказать: зачем нужна медицина, пока человек здоров?»

Легенду американской космонавтики, директора Центра пилотируемых космических кораблей (ныне Космический центр им. Л. Б. Джонсона) в Хьюстоне Роберта Роу Гилрута главный историк NASA Р. Лауньюс называет «крёстным отцом космонавтов». Словосочетание «крёстный отец» надо воспринимать не в переносном смысле (космонавты – не мафиози), а в прямом, библейском, как благочестивого родителя, который ответственен перед Богом за духовное воспитание крестника. «Гилрут, пожалуй, больше, чем любое другое официальное лицо NASA, был крёстным отцом полетов человека в космос в Соединенных Штатах, – замечает Р. Лауньюс. – Под его руководством NASA успешно завершили проекты «Меркурий», «Близнецы» и «Аполлон». Он организовал работу, обучение и наблюдение за космонавтами в течение всей героической эпохи космических полетов. Тем не менее его имя гораздо менее известно, чем многие другие, связанные с этими проектами». Р. Р. Гилрут для многих астронавтов США стал «отцом родным», как генерал Н. П. Каманин для советских космонавтов.

Роберт Р. Гилрут

Гилрут великолепно продемонстрировал, как ранний интерес к будущей профессии ведет к ней и обеспечивает успех. Для него школа стала стартом блистательной карьеры.

Уроженец шахтерского городка Нэшваук (штат Миннесота), Роберт, по его собственным словам, с детства был «очарован аэронавтикой и астрономией», «любил работать руками». Создавал летающие модели самолетов на резиновых лентах, из воздушной фольги, белой сосны и пробкового дерева, участвовал в соревнованиях моделей. Строил парусные и моторные лодки, делал радио, электроинструмент, из старого зубчатого колеса соорудил циркулярную пилу. Интересовался судами на подводных крыльях, ремеслом по дереву и индейскими знаниями. С 10 лет самостоятельно изучал аэродинамику, переписывался с Национальным консультативным комитетом по аэронавтике (NACA, по-русски НАКА), запрашивал регулярные отчеты NACA и изучал их. Читал все авиационные журналы, которые мог достать. Особо его интересовали материалы аэродинамических поверхностей. В одном из своих интервью Гилрут вспоминал, что в отчетах «были графики, показывающие изменение коэффициента подъемной силы и коэффициента лобового сопротивления в зависимости от угла атаки… И каким-то образом мне пришла в голову идея использовать среднюю линию профиля для моих моделей, потому что я не хотел делать крылья с двойной поверхностью, как у больших самолетов». В 12 лет подросток постиг аэродинамику крыла!

Имея такой задел, Роберт видел себя авиационным конструктором. Уже до вуза он постиг азы аэродинамики и материаловедения. «Я подумал, что мне нужно знать все о материалах и об анализе конструкций, чтобы создавать легкие конструкции, которые были бы достаточно прочными, и мне нужно было знать о воздушном потоке, двигателях, атмосфере и обо всем этом. Мною двигала идея… Моей мечтой было поступить в NACA, поехать в Лэнгли-Филд и работать либо в аэродинамической трубе, либо в летных исследованиях».

В 1935 г. Гилрут получил в Университете Миннесоты степень бакалавра наук, а в 1936 г. – степень магистра наук в области авиационной техники. За время учебы он изучил целый спектр наук от металлографии до теории функций и овладел искусством эксперимента при испытаниях ракет и самолетов.

Поступив на работу в Мемориальную аэронавигационную лабораторию Лэнгли, доктор Гилрут начал свою карьеру в области летных исследований, сосредоточившись на проблемах устойчивости и управляемости ракетных самолетов. Результаты своих исследований Роберт опубликовал в 1941 г. Эта работа стала первым в мире руководством для пилотов и авиаконструкторов, в котором был определен набор требований к характеристикам управляемости самолета. В частности, Гилрут использовал записи данных с приборов во время летных испытаний, по которым можно было судить о квалификации пилота.

Гилрут еще долго занимался самолетостроением: основал и возглавил полигон для испытания беспилотных самолетов на острове Уоллопс; в лаборатории Лэнгли изучал конструкции при высоких температурах и динамических нагрузках и др. Основной же его деятельностью с 1957 г. стали ракетостроение и космонавтика. Войдя в созданный NACA Комитет по космической технике, Гилрут предложил пилотируемый аппарат баллистического типа – бескрылый, с тормозными ракетами для схода с орбиты. Эта концепция стала основой первого американского пилотируемого проекта «Меркурий». После преобразования NACA в Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA, по-русски НАСА) Гилрута назначили директором Центра пилотируемых космических кораблей. Космической целевой группе из 35 (36) специалистов было поручено отправить человека в космос раньше СССР. Как менеджер проекта Роберт непосредственно участвовал в подготовке первого в США суборбитального космического полета астронавта А. Шепарда 5 мая 1961 г.

По легенде, Гилрут «надоумил» президента США Дж. Кеннеди сосредоточить все силы в области космонавтики на Лунной программе. Кеннеди подхватил идею, и Гилрут довел ее до логического завершения.

Под руководством Роберта была уточнена схема экспедиции, выработаны требования к многоместному модульному кораблю, подготовлены его тактико-технические характеристики и выполнено проектирование, определен объем исследований NASA для обеспечения Лунной программы, организована подготовка РН и опытные пуски, проведен набор и подготовка астронавтов. С подачи директора NASA Эйба Силверстейна программа создания перспективного КК получила название «Аполлон». Проект был успешно реализован в 1968–1972 гг.

В должности директора центра Гилрут до 1972 г. осуществил 25 пилотируемых космических полётов от MR-3 до «Apollo-15».

Уволившись с этого поста, Роберт в течение года занимал должность директора по развитию ключевого персонала NASA, после чего уводился из агентства и подвизался консультантом по вопросам национальной космической программы.

О вкладе Гилрута в космонавтику США красноречиво говорит отзыв о нем его преемника доктора К. Крафта: «Гилрутовский стиль управления привлек лучшие умы космической программы в самую замечательную организацию своего времени. В первые годы космической программы было много героев, но Боб Гилрут был наиболее уважаемым из них, и особенно – теми, кто знает, чего стоит достижение поставленных целей. Я ставлю Гилрута выше, чем кого-либо другого в своей жизни».

Гилрут был удостоен множества американских и международных наград и званий. Пожалуй, самой редкостной и почетной стала премия Короны (имеется в виду солнечная корона). Этой наградой удостаиваются только те деятели, кто всю свою жизнь посвятил космическим исследованиям и достиг в них выдающихся результатов. За годы космической эры лауреатами премии стали всего три человека, в том числе и «отец» пилотируемой космонавтики в 1992 г. с формулировкой: «Фонд с большим удовольствием вручает доктору Гилруту Корону. Без его видения и руководства исследования космоса в том виде, в каком мы его знаем, не существовало бы».

После долгой борьбы с болезнью Альцгеймера доктор Гилрут скончался 17 августа 2000 г.

P.S. Когда в канун Рождества 1968 г. «Аполлон-8» вышел на орбиту вокруг Луны, группа Гилрута праздновала это событие в зале центра. Один из сотрудников вспоминал: «Это было великолепное столпотворение, и сквозь туман в моих собственных глазах я видел, как Боб Гилрут вытирает свои и надеется, что никто не видел, как он плачет. Я положил руку ему на плечо и сжал… Он снял мою руку со своей руки и сильно потряс ее. Никто из нас не произнес ни слова. Комок в горле сдерживал их».

Пилотируемый полет КК «Восток-1» с Ю. А. Гагариным на борту 12 апреля 1961 г. вверг Америку в шок. Шок повторный – первый случился после запуска 4 октября 1957 г. первого советского ИСЗ. Тогда американцы на 100 % были уверены, что они лидеры в освоении космоса. И сейчас, когда до заявленного NASA суборбитального[50] 15-минутного полета КК «Меркурий-3» (М-3) с астронавтом Аланом Шепардом оставалось всего ничего, новый удар. «С точки зрения пропаганды, – писал в те дни корреспондент газеты «Нью-Йорк геральд трибюн», – первый человек в космосе стоит, возможно, более сотни дивизий или дюжины межконтинентальных баллистических ракет» (А. И. Первушин). На этот раз победу США над СССР в космической гонке должны были освещать 350 аккредитованных корреспондентов со всего света. Несколько месяцев американцы с нетерпением ожидали наступления дня «М». Но вновь обошли русские! Да еще как – 108-минутным орбитальным полетом! «Очень негативное событие произошло вскоре: 12 апреля 1961 г. советский космонавт майор Юрий Алексеевич Гагарин облетел Землю в капсуле «Восток»… в то время как США остались позади» – отреагировав так, американцы всё равно с помпой отпраздновали свое достижение. «Долгожданный запуск «Меркурия» произошёл в 14.34 по Гринвичу. В это время вся Америка замерла: остановилось движение на улицах, прервалась работа во всех учреждениях. Более 70 миллионов американцев смотрели прямую трансляцию с космодрома на мысе Канаверал».

Американские СМИ и историки всячески принижали значение полета Гагарина, называя его «полетом в бочке». Мол, просидел в ней, как царевич Гвидон, не управляя ничем. Не бралось во внимание, что до полета Гагарина никто не знал, сможет ли космонавт в состоянии невесомости управлять кораблем или натурально сойдет с ума.

По всем параметрам полет «Востока» был эффективнее полета М-3. Масса капсулы «Восток-1» (4730 кг) в 2,5 раза превосходила массу капсулы М-3 (1832 кг). «Восток» пробыл в космосе в 7 раз дольше, чем М-3 (108 минут против 15), совершил виток вокруг Земли, пролетев свыше 40 000 км, а американская капсула всего лишь «прыгнула» на 487 км. И главное – не орбитальный был полет у Шепарда, а суборбитальный.

Американцев не утешили слова Гагарина после приземления: «В космосе хватит места для всех», и они вытесняли из общественного сознания не только день 12 апреля 1961 г., но и само имя первого космонавта. Когда сегодня «спрашиваешь у американских детишек, кто был первым человеком, полетевшим в открытый космос, большинство из них назовут Шепарда, Гленна, Армстронга, но никак не Гагарина. Они даже не могут поверить в то, что первым в космосе оказался русский, а не американец».

Впрочем, сегодня все мы живем в придуманном мире. Что касается Шепарда, он свое дело сделал блестяще. Астронавт совершил необходимый для развития американской космонавтики «прыжок» в космос. Причем в отличие от Юрия Гагарина он действительно в течение 5 минут вручную управлял кораблем: «отклонял нос капсулы в разные стороны, вращал корабль вдоль оси», т. е. доказал, что космонавт в условиях невесомости и 11-кратных перегрузок остается летчиком. Именно это стало главным достижением данного полета. По версии Международной авиационной федерации (ФАИ) Шепард признан вторым человеком в космосе.

Шепард шел к этому званию много лет. Полет на М-3 не стал у него единственным. Он еще в качестве командира «Аполлона-14» в 1971 г. летал на Луну, дважды ступил на ее поверхность и даже сыграл там в гольф.

Алан Шепард

Уроженец города Дерри (штат Нью-Гэмпшир), Алан еще школьником интересовался математикой и физикой, увлекался моделированием самолетов, посещал аэродром, занимался в школе пилотов, путешествовал на борту судна, мечтал получить профессию летчика и морехода. Шепард учился в нескольких учебных заведениях, в том числе Военно-морской академии. Принимал участие во Второй мировой войне на Тихом океане в составе ВМФ США. Служил на авиабазах Вирджинии, Техаса, Флориды и Калифорнии, совершал походы на авианосцах в Средиземное море и Тихий океан. Морской летчик «отличился при испытаниях истребителей F3H, F8U, F4D, F11F, F2H3 и F5D; проделывал весьма рискованные трюки, включая первую посадку этих монстров на бывшие тогда в новинку угловые палубы авианосцев. Это был первоклассный морской авиатор – жесткий, сообразительный, с качествами лидера». Окончив в 1958 г. Военно-морской колледж в Ньюпорте, Алан был назначен на должность офицера в штаб Атлантического флота ВМФ США. К этому времени он имел налёт 8000 часов, в том числе 3700 – на реактивных самолётах.

В 1959 г. Шепард прошел трехступенчатый отбор в отряд астронавтов NASA. Особенно жестким был третий этап, состоявший из выматывавших физических и психологических тестов на протяжении семи с половиной дней. Из 508 кандидатов осталось 7: кроме Шепарда еще М. Карпентер, Л. Купер, Дж. Гленн, Г. Гриссом, У. Ширра и Д. Слейтон.

Первый американский отряд астронавтов представили журналистам 9 апреля 1959 г. в штаб-квартире NASA. После того как глава Космической целевой группы Роберт Гилрут объявил, что первым астронавтом будет Шепард, а дублером Гас Гриссом, Америка замерла в ожидании.

Не всё складывалось удачно у Вернера фон Брауна при отработке программы «Меркурий». В 1960 г. из трех запусков «Меркурия» удачным был лишь последний. В первом из-за отказа ракеты-носителя «Атлас-Д» М-1 разрушился при взлете. Во втором на взлете выключились двигатели. 31 января 1961 г. ракета-носитель «Редстоун» (потомок «Фау-2») вывела в кабине М-2 шимпанзе Хэма. 21 февраля ракета «Атлас-Д» для проверки эффективности теплозащиты и работоспособности систем контроля вывела М-2. Поскольку у фон Брауна были серьезные замечания к работе систем, он перенес старт М-3. После устранения недоделок был произведен еще один успешный запуск 24 марта. Старт с Шепардом на борту был назначен на 24–28 апреля. Узнав об этом, Королёв сделал всё возможное, чтобы Гагарин полетел раньше. Шепард, услышав эту новость, ударом кулака едва не развалил стол. Американцы по сей день пеняют фон Брауну за «космический провал», упуская из виду то, что ракетчику было виднее.

5 мая 1961 г. ракета «Редстоун» подняла на высоту 186,2 км капсулу М-3. На корабле стояли две камеры: одна снимала астронавта, а вторая – приборную доску. «За время полёта произошла только одна заметная неисправность – отказал датчик сброса тормозной двигательной установки (ТДУ). На приборной доске была возможность сбросить операцию – нажатием кнопки сообщить системе, что операция состоялась, чем Шепард и воспользовался» (А. И. Первушин). «Молитвой» американских астронавтов стали слова, сказанные Аланом перед стартом «Редстоуна»: «Боже, пожалуйста, не дай мне облажаться». Полностью выполнив план полёта, астронавт приводнился в 130 км на восток от острова Гранд-Багама. Через полчаса после посадки Шепарда по телефону поздравил президент Кеннеди. В Вашингтоне, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе Алана встретили парадами.

В полете Шепард получил воспаление среднего уха и был отстранён от подготовки на 8 лет. После операции ушной полости он был восстановлен.

В 1974 г. астронавт в звании контр-адмирала вышел в отставку из NASA и ВМС. Став первым космонавтом-миллионером, Шепард создал фонд «Меркурий-7» с целью привлечения денег на выплату стипендий студентам технических колледжей и был его председателем до октября 1997 г.

Первый астронавт США скончался 21 июля 1998 г. от лейкемии в госпитале города Монтерей.

Шепард включён в Зал славы астронавтов. В его честь горожане Дери переименовали город в Спейстаун (Космический город).

P.S. Когда в 1969 г. журналисты спросили астронавта Базза Олдрина, вернувшегося с Луны, почему из американских астронавтов первым полетел Алан Шепард, тот пошутил в марк-твеновском духе: «Вообще-то хотели послать обезьяну, но в NASA пришла куча писем в защиту прав животных, а в защиту Шепарда не пришло ни одного письма. Вот он и полетел».

Не много найдется охотников даже среди бывалых космонавтов в 77 лет лететь в космос. Но прецедент есть: именно в 77 лет отправился в полет американский астронавт Джон Гленн. В списке космонавтов, совершивших космические полеты, он занимает третью строку после Ю. А. Гагарина и Г. С. Титова. «Зачем это ему? – вопрошали в 1998 г. многие его соотечественники. – 36 лет назад он совершил первый в истории Америки орбитальный полет и стал знаменит. Что даст ему этот эксперимент над собой?» Этот полет, который Гленн пробивал в NASA два года, помимо медицинских исследований дал ему уверенность в себе, которой, правда, у него всегда было с избытком, и заряд бодрости еще на 18 лет жизни. К тому же астронавт, по его собственным словам, испытал в полете одну лишь радость.

Уроженец Кембриджа (штат Огайо), Джон с детства интересовался техникой и военным делом. В 8 лет он впервые полетел со своим отцом на самолете, после чего увлекся полетами и занялся моделированием самолетов из пробкового дерева. Окончив среднюю школу и Маскинум-колледж, он выучился на летчика морской авиации.

В составе Корпуса морской пехоты Гленн во время Второй мировой и Корейской войн, в 1942–1945 и 1953 гг., совершил около 120 боевых вылетов. Возвращаясь с задания, летчик несколько раз насчитывал в самолете до 250 пробоин, за что получил клички «бесстрашный» и «магнитная задница». Но со временем прижилось другое прозвище – «честный вояка». Гленн одинаково честно воевал в воздухе за «западные идеалы добра» с любым противником – и с японцами, и с русскими. Так, в Корейскую войну он сбил три советских МиГ-15. За боевые заслуги Джон получил два летных креста и 10 воздушных медалей. Позднее Гленн так же честно сражался с конкурентами в бизнесе и противниками в сенате, в котором заседал 25 лет. Гленн вообще был общественным человеком. Баллотировался в вице-президенты (1976) и президенты США (1984); любил быть на виду, пустить пыль в глаза, призвать коллег к высокой нравственности и толерантности, что вызывало у тех одну лишь досаду.

Но вернемся в середину 1950-х гг. После Корейской войны Гленн стал летчиком-испытателем. Однажды едва не погиб, когда в кабине разгерметизировалась и вышла из строя кислородная система.

В 1957 г. Джон установил мировой рекорд скорости, пролетев 3935 км от Лос-Аламитоса (штат Калифорния) до поля Флойда Беннетта (Нью-Йорк) на истребителе F8U за 3 часа 23 минуты. Это был первый трансконтинентальный беспосадочный (правда, с тремя дозаправками в воздухе на сниженной скорости) сверхзвуковой полет. Весь маршрут – фактически панорамная фотография США – был заснят на бортовую камеру.

В 1959 г. Джона не без трудностей (он был близок к возрастному пределу – 40 лет, и у него не было ученой степени) зачислили в «первую семерку» астронавтов, прозванную «великолепной», – помог опыт бесстрашного пилота и летчика-испытателя, и он начал подготовку по программе «Меркурий». Являлся дублёром А. Шепарда и затем В. Гриссома, совершивших в 1961 г. два суборбитальных космических полёта.

Гленн дал своему кораблю имя «Дружба-7», написал его на борту, как всегда делал со своими истребителями. 20 февраля 1962 г. астронавт на «Меркурии-Атлас-6» за 4 часа 55 минут совершил три витка вокруг Земли, пролетев 121 794 км со скоростью 28 200 км/ч. Корабль приводнился в Атлантическом океане, в 1290 км к юго-востоку от мыса Канаверал, с недолётом на 65 км от расчётной точки, неподалеку от эсминца USS Noa, который и подобрал его. Национального героя США чествовал президент Джон Кеннеди, NASA наградило медалью «За выдающиеся заслуги», в разных городах был проведен парад.

Джон Гленн

Полет, в целом удачный, изобиловал сбоями. Неприятности начались на старте с обратного отсчета. Непогода, проблемы с топливным баком, утечка топлива, поломка из-за неосторожности техника одного из 70 болтов крышки люка, другие неисправности оборудования вызвали 11 задержек.

Во время первого витка не сработала система автоматического управления, была нарушена подача топлива в двигатели, и астронавт вынужден был перейти на ручной режим, что было признано одним из главных событий полета.

Перед вступлением в атмосферу телеметрия предупредила о нарушении крепления огнеупорного щита тепловой защиты. При входе в атмосферу щит раскаляется до 1650°С и предохраняет капсулу от перегрева, а также служит амортизатором при посадке. Без него корабль неминуемо сгорит или распадется на части. Позднее, однако, выяснилось, что щит был в порядке, барахлил датчик системы.

«После прохождения пиковой перегрузки аппарат начал колебаться по тангажу, и для стабилизации с помощью двигателей пришлось задействовать автоматику».

С тревогой Джон контролировал и свои физиологические ощущения. Было неизвестно, сможет ли астронавт глотать воду и пищу; изменится ли кровяное давление и насколько; изменят ли глазные яблоки свою форму, что может вызвать потерю зрения; не вызовет ли жидкость во внутреннем ухе такое головокружение и тошноту, что человек потеряет сознание. И т. д. Чтобы проверить, нет ли изменений со зрением, Джон должен был каждые 20 минут смотреть на миниатюрную оптометрическую таблицу на приборной панели.

Были также эффекты, которые не могли не изумить астронавта. Им было трудно найти объяснение. Неожиданно в минуты рассвета мимо иллюминатора в течение 4 минут плыл рой мельчайших желтовато-зеленых частиц, «похожих на светлячков, мелькающих в ночной мгле». Долгое время ученые ломали голову, что это за светляки. Называли даже НЛО. Как оказалось, «то были всего лишь льдинки, образовавшиеся при разложении перекиси водорода в двигателях ориентации корабля».

Ну и, конечно же, астронавта напрягали перегрузка до 8 g и температура в кабине до 55°С. Было так жарко, что после приводнения Гленн буквально выскочил из капсулы, но не через верхний люк, как было положено, а через боковой, чтобы поскорее охладиться, и первые его слова были: «Там было жарко!» Самым же ярким воспоминанием для него осталось это: «Редкому счастливцу удается четыре раза в день наблюдать закат солнца».

А вот к невесомости, которой так остерегались медики, Гленн и вовсе отнесся как к чему-то славному. «Очень приятно находиться в состоянии невесомости. Я к нему сразу привык. Я энергично крутил головой, чтобы проверить, не затошнит ли меня от этого, но все время чувствовал себя прекрасно».

В 1964 г. Гленн покинул отряд космонавтов и занялся бизнесом и политикой. Как сенатор он всячески поддерживал космическую программу США, ученых, занимавшихся летными исследованиями, научно-техническую и образовательную сферы. Организовал благотворительный фонд. Был одним из главных авторов Акта о нераспространении ядерного оружия 1978 г.

В 1978 г. военные и космические награды астронавта были украдены из его дома. Это лишний раз доказало, что главная награда отлита не в медаль, а в людскую память.

В 1998 г. Джон успешно прошел медицинский осмотр и вошел в состав экипажа космического челнока STS-95 («Дискавери») в качестве специалиста по полезной нагрузке (фактически пациента), а также ответственного за фото- и видеосъемку полета. Так Гленн стал (и остался поныне) самым пожилым космонавтом в истории космонавтики.

В 1990 г., еще до второго полета, Джон Гленн был включён в Зал славы астронавтов.

Умер Джон Гленн 8 декабря 2016 г. на 96-м году жизни.

Есть древнегреческий миф о мастере Дедале и сыне его Икаре. Дедала удерживал на острове критский царь Минос, а тот мечтал вернуться в родные Афины. Мастер нашел выход: сделал себе и сыну из птичьих перьев крылья и скрепил их воском. Беглецы поднялись в воздух и улетели, как крылатые боги. Дедал предупредил Икара, чтобы он не поднимался близко к солнцу. Но сын ослушался, солнечный жар растопил воск, и юноша погиб в пучине вод.

Не о ракетчиках ли и космонавтах сей миф?..

Где миф, там и пифия. Вот и в нашей истории нашлась такая вещунья – американка Джин Диксон (1904–1997), которую в Штатах почитают великим астрологом и экстрасенсом. Известно, например, что ясновидица якобы предсказывала гибель Джона и Роберта Кеннеди, Мартина Лютера Кинга, в ноябре 1944 г. напророчила президенту США Ф. Д. Рузвельту смерть в течение полугода (тот умер 12 апреля 1945 г.). Не обошла вниманием Диксон и космонавтику: предсказала гибель КК «Аполлон-1». Как это было сделано – установить трудно, но многие авторы сходятся на том, что в декабре 1966 г. она оповестила NASA о своем видении: «На полу ракеты лежит что-то странное – тонкое, вроде фольги. Если на нее упадет инструмент или кто-то наступит каблуком, быть беде. Под полом я вижу клубок спутанных проводов. Астронавтам грозит гибель. Я чувствую, как их души покидают горящую капсулу в клубах дыма».

Предсказание сбылось – через месяц, 27 января 1967 г., в космическом Центре им. Кеннеди (Флорида) на борту корабля, полет которого был запланирован на 21 февраля того же года по программе «Аполлон», вспыхнул пожар. В огне заживо сгорели астронавты Вирджил Гриссом, Роджер Чаффи и Эдвард Хиггинс Уайт II. Это произошло во время наземных испытаний на стартовом комплексе № 34.

Проведенное расследование установило, что «непосредственной причиной возгорания, вероятно, послужила искра или короткое замыкание в электропроводке». Может, и впрямь Джин «увидела»?

Но перейдем к одному из погибших астронавтов – лётчику-истребителю, лётчику-испытателю, авиационному инженеру, астронавту NASA подполковнику Эдварду Уайту, первому американцу, вышедшему в открытый космос во время полета на КК «Близнецы-4» в 1965 г.

Уроженец города Сан-Антонио (штат Техас), Эд в 12 лет заинтересовался авиацией, когда отец, генерал-майор ВМС США, взял его потренироваться на Североамериканском тренажере T-6 «Техасец». После окончания средней школы Вестерн в Вашингтоне (штат Колумбия) Уайт заручился согласием одного из конгрессменов и с отличной рекомендацией от директора своей школы смог поступить в престижную Военную академию США (Вест-Пойнт). В академии «рыжий Эд» был первоклассным легкоатлетом и футболистом. По окончании Вест-Пойнта со степенью бакалавра наук Эдвард прошел начальную полетную подготовку, обучение на реактивных самолетах, получил звание пилота и в 1953 г. был направлен на военно-воздушную базу Люк (штат Аризона), а затем в 22-ю истребительную эскадрилью на авиабазе Битбург в Западной Германии, где прослужил 3,5 года.

В 1958 г. Уайт поступил в Мичиганский университет для изучения авиационной техники. Получив степень магистра наук, Эдвард не удовольствовался этим и, надеясь стать астронавтом, поступил в Школу летчиков-испытателей ВВС США на военно-воздушной базе Эдвардс (штат Калифорния). Затем Уайт служил на военно-воздушной базе Райт-Паттерсон (штат Огайо), где проводил летные испытания и участвовал в проектировании реактивных самолетов. Отвечая за подготовку к полетам в невесомости и длительным полетам, капитан Уайт пилотировал самолеты, которые использовались для обучения астронавтов в условиях невесомости.

Эдвард Хиггинс Уайт II в открытом космосе

Мечта полететь на Луну, его мастерство и опыт пилота, а также знакомство с многими астронавтами привели Эда Уайта во второй космический отряд.

Задачами полёта КК «Близнецы-4», стартовавшего 3 июня 1965 г., были: первый многодневный полет пилотируемого КК США, отработка сближения и совместного полёта с отработавшей второй ступенью РН «Титан III» и первый выход американского астронавта в открытый космос. Во время третьего витка Уайт, застраховавшись фалом, совершил исторический выход за пределы КК. С помощью пистолета-«самострела» он стал совершать безвоздушные маневры. Возвращение Эда едва не закончилось трагически – астронавты с трудом смогли закрыть люк.

А дальше – несостоявшаяся миссия «Аполлона-1», трагедия, унесшая жизни трех астронавтов.

На бетонном пьедестале, оставшемся от разобранного стартового комплекса № 34, установлены две мемориальных доски, посвящённые погибшим астронавтам – В. Гриссому, Э. Уайту и Р. Чаффи.

На одной выгравировано:

«В память о тех, кто принёс наивысшую жертву для того, чтобы другие могли дотянуться до звёзд. Ad astra per aspera (К звёздам через тернии). Дай Бог удачи экипажу «Аполлона-1».

На другой:

«Они отдали жизни, служа своей стране в непрерывном поиске последнего рубежа человечества. Запомните их не за то, как они умерли, а за те идеалы, ради которых они жили».

Эдвард Уайт, посмертно награжденный самыми почетными медалями NASA и конгресса США, «увековечен в скульптурной композиции «Павший астронавт» – первой и пока единственной художественной инсталляции на Луне».

P.S. Во время 20-минутного выхода Уайта в открытый космос исследователей NASA занимал вопрос: не сошел ли астронавт с ума? Ведь как только он покинул корабль и запарил в «черной бездне», он стал испытывать эйфорию: «на четвертой минуте… начал говорить о том, что «чувствует себя на миллион долларов»… Иногда записи переговоров астронавтов напоминают разговоры больных на групповой встрече у психиатра… NASA волновало не то, что его астронавты слегка «покайфуют», а то, что эйфория может взять верх над здравым рассудком. На протяжении 20 минут ЦУП безуспешно пытался прорваться сквозь охватившую Уайта пелену блаженства. Наконец Гасу Гриссому из ЦУПа удалось связаться с Макдивиттом.

Гриссом: «Близнецы-4», возвращайтесь на борт!

Макдивитт: Они хотят, чтобы ты сейчас же возвращался назад.

Уайт: Назад?

Макдивитт: Да.

Гриссом: Подтверждаю приказ. Мы уже давно пытаемся связаться с тобой.

Уайт: Понял, Земля. Позвольте только сделать еще несколько снимков.

Макдивитт: Нет, назад. Давай уже.

Уайт: …Послушайте, вы ведь меня все равно затащить внутрь не можете, ну ладно, уже иду».

Но он так и не приблизился к кораблю. Прошло две минуты. Макдивитт уже начал умолять:

Макдивитт: Забирайся же внутрь…

Уайт: Вообще-то сейчас я собираюсь сделать отличный снимок.

Макдивитт: Не надо, возвращайся.

Уайт: Я фотографирую наш корабль.

Макдивитт: Эд, иди сюда!

Прошла еще минута, прежде чем Уайт двинулся к шлюзу со словами: «Это худший момент в моей жизни» (Мэри Рауч).

Для американцев самый заслуженный астронавт в мире – Джон Уоттс Янг. «Астронавт трех поколений» стяжал себе славу 42 годами работы в NASA, в том числе на руководящих должностях; 6 космическими полетами, из которых 2 были к Луне; 3 спусками на лунную поверхность и 3 ночами, проведенными на ней; первым выходом в открытый космос без страховки и т. д. Наградам и званиям астронавта можно посвятить отдельный очерк. Когда Янг вышел на пенсию, на вопрос: «Какие моменты в работе были самыми запоминающимися?», он ответил: «Мне нравились они все».

Уроженец Сан-Франциско (штат Калифорния), Джон с детства хлебнул нужды. «Отец зарабатывал всего несколько долларов в день. А вокруг нас обитали такие же бедные семьи, как и наша, – вспоминал Янг. – Окрестные ребятишки бегали в какой-то рванине, иногда в штанах и рубашках, сшитых из найденных на улице обрывков ткани. Большинство из них были худы, как тростинки, потому что еды не хватало». С 12 лет мальчик начал зарабатывать деньги, но при этом умудрялся быть круглым отличником в школе Орландо (Флорида). Его знания подпитывала многотомная иллюстрированная «Книга знаний». Как-то Джону посчастливилось в телескоп наблюдать Луну, чьи пейзажи он воочию будет разглядывать много лет спустя. Подросток увлекался авиамоделизмом. Его кумиром был знаменитый пилот Чарльз Линдберг, впервые перелетевший Атлантику.

В книге «Вечно молодой: жизнь полная приключений в воздухе и космосе» Янг признается: «Мы росли, восхищаясь теми, кого мы воспринимали как воздушное рыцарство… Свои представления мы черпали из груд журналов на авиационную тематику… Авиажурналы и тюбики с модельным клеем наполняли мои «чудесные годы». Меня восхищали не только сами самолеты, но и полеты на них, которые я себе представлял, на высокой скорости, в почти вертикальных наборах, в пикировании на критических углах, в воздушных гонках, проходя маршрут по необычной схеме и с рискованными маневрами, иногда я воображал воздушный бой или штурмовку наземной цели. Это было чудесно! А как чудесно было бы проектировать такие самолеты! Чтобы мчаться на них туда, где ты никогда еще не бывал!.. Меня влекла романтика воздушного полета. Я пришел в этот мир, чтобы жить и дышать приключениями в воздушном океане» (Алексей Краснов).

Понятно, что такой восторг перед авиацией и летчиками и сотворил из Янга пилота-аса, которому пришлось дышать не только в воздушном, но и в безвоздушном океане.

После школы какое-то время юноша работал в геодезической партии. Потом поступил в Технологический институт Джорджии в Атланте. Окончив с отличием институт, Джон в 1952 г. получил степень бакалавра самолётостроения и был призван в ВМС США. Участвовал в Корейской войне. Во время службы овладел управлением палубных вертолетов и истребителей разных типов. Пилота привлекали новые типы летательных аппаратов, это помогло ему в дальнейшем быстро осваивать разнообразную космическую технику. Окончив школу лётчиков-испытателей, Янг три года служил в Лётно-испытательном центре ВМС Питаксен-Ривер. При испытаниях истребителя-перехватчика F-4 («Фантом-2») Джон установил два мировых рекорда по скорости набора высоты.

В 1962 г. Джон Янг был отобран NASA во вторую группу астронавтов США («Новую девятку») для участия в программе «Близнецы». Новичков представили публике, и начались месяцы изнурительных тренировок.

За 18 лет Джон Янг пять раз находился в составе дублирующих экипажей, участвовал в шести космических экспедициях: «Близнецы-3» (1965), «Близнецы-10» (1966), «Аполлон-10» (1969), «Аполлон-16» (1972), «Спейс-Шаттл-1» (1981) и «Спейс-Шаттл-9» (1983). Из этого звёздного перечня выберем несколько эпизодов, связанных с рекордами в космонавтике, установленными Джоном Янгом, либо опасностью для его жизни во время полетов.

Всего Янг провел в космосе 35 дней и стал обладателем уникального рекорда: он единственный космонавт мира, в рамках трех космических программ управлявший космическими аппаратами четырёх разных типов – КК «Близнецы», командным модулем «Аполлона-10», лунным модулем «Аполлона-16» и КК «Спейс-Шаттл». К этому добавляют еще и лунный автомобиль[51] (тоже КА), на котором Джон проехал по поверхности Луны 27 км.

Джон Уоттс Янг

КК «Близнецы-3» при возвращении на Землю отклонился от заданной траектории и приводнился в штормовую погоду в 111 км от расчётной точки. Астронавтам повезло, что их через 70 минут подобрал американский авианосец «Интерпид». Этот полет запомнился «хулиганством» Янга – он пронес с собой на борт КК сэндвич с солониной. Астронавты даже не смогли перекусить им, так как хлеб стал крошиться и крошки полетели, как мухи. Сэндвич быстренько убрали в пакет. А вот после полета некоторые конгрессмены на полном серьёзе стали обвинять астронавтов в нарушении программы полета. Однако обошлось.

КК «Близнецы-10» впервые осуществил два сближения с разными ракетами-мишенями «Аджена» и стыковку с «Аджена X». С помощью двигателей «Аджены», управляемых с «Близнецов», был впервые в мире осуществлен переход на более высокую орбиту с апогеем 763 км для отработки орбитального маневрирования, фотографирования Земли и оценки радиационной опасности для астронавтов.

В рамках программы «Аполлон-10» Джон стал первым человеком в мире, летавшим вокруг Луны в одиночку: он оставался в командном модуле, а его напарники Т. Стаффорд и Ю. Сернан в это время отрабатывали манёвры посадки в лунном модуле. При возвращении на Землю астронавты впервые провели сеанс цветного телевидения длительностью 53 минут, показывая удаляющуюся Луну и ее обратную сторону. За космические съемки все члены экипажа были удостоены телевизионной премией «Эмми». Перед вхождением в плотные слои атмосферы КК установил рекорд скорости, разогнавшись до 39 894 км/ч.

Во время полета КК «Аполлон-16» лунный модуль «Орион» чудом не угодил при посадке на Луну в «дыру» – 25-метровый кратер. «Луна – это не самое чистое место, которое мне приходилось видеть в своей жизни», – заявил Янг на Земле.

Самой опасной космической миссией Янга стала «Спейс-Шаттл-1», когда состоялся первый пилотируемый старт челнока «Колумбия». Впервые американцы обошлись без пробных беспилотных полётов корабля нового типа, что существенно повышало риск.

«Колумбия» после 55-часового пребывания в космосе спланировала на посадку, подобно самолету, со скоростью 340 км/ч. Янг идеально точно посадил 88-тонный аппарат на дно высохшего озера в районе военно-воздушной базы Эдвардс, неподалёку от Лос-Анджелеса в штате Калифорния. За время полета «Колумбия» сделала 37 витков вокруг Земли, пролетев более миллиона миль. После полета его спросили, какая посадка показалось ему более мягкой: его четыре приводнения или приземление на колеса? Янг ответил: «Посадка на землю намного мягче, чем приводнение, – и при этом не нужно куда-то плыть» (Леон Розенблюм).

На следующем шаттле Джон возглавил команду из шести астронавтов. Это был его последний космический полет. В 1974–1987 гг. Янг служил руководителем бюро астронавтов, а затем до 1996 г. – техническим директором в Космическом центре им. Джонсона.

Джон Янг вышел на пенсию в 2004 г.

Скончался 5 января 2018 года в возрасте 87 лет.

На Западе самый знаменитый космонавт планеты – Нил Армстронг, командир экипажа миссии «Аполлон-11», первый землянин, «чья левая нога впервые соприкоснулась с поверхностью Луны». Известность не вскружила астронавту голову. После череды громких послеполетных церемоний, шоу, поездок и дворцовых приемов Армстронг всячески избегал публичности. Его отказ выступать перед фанатами и давать интервью вызывал у американцев искреннее недоумение. Да что там – астронавт не привез с Луны ни одной своей фотографии! Много позже в архивах, правда, отыскали всё-таки одну. А еще учудил – прекратил раздавать автографы из-за того, что их стали продавать за большие деньги…

Нил Армстронг

Когда Нилу было 6 лет, его прокатил на самолете отец. После этого мальчик увлекся авиацией и полетами. Прошло 10 лет. Подросток набрал в городской авиашколе нужное количество летных часов и получил сертификат пилота. Так уроженец города Уапаконета (штат Огайо) стал одним из самых юных летчиков в истории авиации.

По окончании в 1947 г. средней школы Армстронг поступил в Университет Пердью в городе Уэст-Лафейетт (штат Индиана), где в 1955 г. получил степень бакалавра наук по авиационной технике. Во время Корейской войны (1950–1953) Нил прерывал учение и служил в ВМС США лётчиком-испытателем реактивных самолётов. Совершил 78 боевых вылетов с борта авианосца «Эссекс». Был один раз сбит под Вонсаном в гавани залива Йонхынман, катапультировался над водой и был выброшен на сушу, где его спасли.

Два года Армстронг испытывал ракетоплан X-15, развивавший скорость 7300 км/ч. В 1962 г. летчик прошёл конкурс из 250 претендентов во второй набор астронавтов NASA и начал готовиться к полёту в космос. Нил выделялся среди всех железной выдержкой и хладнокровием, за что получил прозвище «Ледяной капитан». Армстронг не раз оправдывал его.

Так, в первом своем испытательном полете в 1960 г. на X-15 Армстронг успешно справился с нештатной ситуацией. В первом его космическом полете в 1966 г. Нил был командиром экипажа КК «Джемини-8». По программе корабль должен был сблизиться и состыковаться с беспилотной мишенью «Аджена VIII». Выполнить программу помешал серьёзный сбой в работе системы двигателей ориентации «Джемини», грозивший астронавтам гибелью. После стыковки связка корабля и мишени с возраставшей скоростью стала вращаться. Попытки остановить вращение не увенчались успехом. Не помогла даже расстыковка. Казалось, катастрофа неминуема. «Приближаясь к потере сознания, под перегрузкой в 3,5 g, Армстронг сумел полностью отключить двигатели системы ориентации, включить ручное управление двигателей посадочной ориентации… и погасить вращение… Корабль успешно приводнился в Тихом океане». По некоторым данным, после этого в NASA решили доверить Нилу высадку на Луну. Волей случая Армстронг первый ступил на ее поверхность. По установленному порядку им должен был стать не командир, а пилот лунного корабля Базз Олдрин, но «расположение пилотов в лунном модуле было таково, что без потерь и излишних трудностей первым выйти наружу мог только Армстронг». Третьим в экипаже был пилот командного отсека Майкл Коллинз. Он на поверхность Луны не высаживался.

Программа 195-часового полета предусматривала высадку в районе Моря Спокойствия, выход на поверхность Луны и трехчасовое пребывание на ней, сбор 60 кг лунного грунта, а также установку аппаратуры для исследования Луны.

Носителем КК стала трехступенчатая 110-метровая ракета-носитель «Сатурн-5» конструктора Вернера фон Брауна. Она до сих пор остается самой большой, мощной и грузоподъемной ракетой в истории космонавтики. До полета «Аполлона-11» ракета прошла пять успешных испытаний.

Корабль стартовал с мыса Канаверал 16 июля 1969 г. Свидетелями запуска стали 3497 представителей прессы и десятки миллионов телезрителей в 33 странах мира. После взлёта президент США Ричард Никсон объявил 21 июля национальным Днём участия и нерабочим днём.

В течение полета к Луне корабль был освещен Солнцем, и «чтобы обеспечить пассивное терморегулирование, он медленно вращался относительно продольной оси… Посадка осуществлялась в три этапа: торможение, приближение к точке посадки, вертикальная посадка… После посадки… остаток топлива в баках посадочной ступени составлял 1,85 % (на 18 секунд полета на номинальной тяге); при имитации посадки на Земле на моделирующих стендах, как правило, оставалось 5,5…6 % топлива» (И. И. Шумейко). Эта посадка могла закончиться трагедией. Снова выручило хладнокровие Армстронга. Когда лунный модуль «Орел» приблизился к поверхности Луны, под ним оказалась площадка с огромными валунами. Чтобы модуль не разбился, пришлось импровизационно садиться на другую площадку, исчерпав при этом весь запас топлива, предназначенного для посадки. Нил оставался внешне спокойным, хотя пульс у него подскочил до 150 ударов в минуту.

Ступив на лунную твердь, Армстронг произнес: «Это один маленький шаг для человека, но гигантский скачок для всего человечества». После этой посадки его назвали «настоящим героем, который не носит плащ, но носит скафандр».

24 июля «Аполлон-11» вернулся на Землю. Командный отсек отделился от служебного отсека и произвел посадку в Тихом океане юго-западнее Гавайский островов. Последовало поздравление президента США, затем трехнедельный карантин и мировое турне по 25 странам.

Посетил Армстронг и СССР. В 1970 г. он побывал в Москве, Ленинграде и Новосибирске, где до войны жил выдающийся советский ракетчик Ю. В. Кондратюк (настоящее имя А. И. Шаргей), чью идею «улиточной трассы» и конструкцию посадочного модуля позаимствовали в NASA при разработке лунной программы. Наибольшее впечатление на Нила произвела встреча с двумя Валентинами, вдовами космонавтов Юрия Гагарина и Владимира Комарова.

Уйдя в 1971 г. из NASA, Армстронг не возвращался больше к космическим полетам, занимался преподавательской и общественной деятельностью, работал на своей молочной ферме в Огайо. В 1985 г. с коллегами путешествовал на Северный полюс.

«Астронавт к политике был равнодушен, а когда все-таки высказывался, конгрессменов брала оторопь. «Америке не нужно выполнять роль «мирового жандарма», – замечал он, заставляя в ужасе ретироваться всех, кто не хотел слышать крамолу из уст национального героя».

Армстронг был введен в Международный зал космической славы (1976), в Национальный зал авиационной славы (1979) и в Зал славы астронавтов США (1993). У Нила есть даже круг на Голливудской аллее славы.

Что касается многочисленных публикаций в «желтой прессе» о том, что американские астронавты не были на Луне, ограничимся цитатой из публикации писателя А. И. Первушина, разбиравшегося в этом вопросе: «Предлагаю всем «сомневающимся» поразмышлять на досуге о том, что высадка американских астронавтов на Луну была прежде всего политической акцией, призванной доказать техническое превосходство, и за соблюдением всех условий «игры» внимательно (можно сказать, ревниво) наблюдали советские службы и эксперты. Если бы тогда, в начале 70-х, возникли хоть малейшие подозрения в том, что конкуренты «мухлюют», ничто не удержало бы советское правительство от соответствующего заявления».

P.S. Армстронг и в быту оставался «Ледяным капитаном». Как-то на ферме Нил неудачно спрыгнул с грузовика и зацепился обручальным кольцом за защелку, из-за чего оказался без половинки безымянного пальца. Этот драматичный случай дал возможность журналистам посочувствовать и поиронизировать одновременно: «Что делали бы мы на его месте? Вот-вот, и он так же спокойно подобрал оторванную фалангу, упаковал ее, обложил льдом и поехал в соседний штат Кентукки, в больницу Луисвилля, где микрохирурги пришили ее к пальцу».

20 июля 1969 г. лунный модуль «Орел» американского пилотируемого КК «Аполлон-11» впервые в истории сел на поверхность спутника Земли. Командир экипажа Нил Армстронг отрапортовал: «Хьюстон, говорит база в Море Спокойствия. Орёл сел». Если быть точным, первым о посадке на поверхность Луны «отчитался» всё же пилот «Орла» Базз Олдрин: «Лампа контакта зажглась… о’кей, двигатель выключен». Олдрин спустился на лунную поверхность следом за командиром.

Эдвин Юджин (Базз) Олдрин

По большому – космическому – счету не так важно, кто произнес первую фразу и первым ступил на поверхность Луны – Олдрин или Армстронг. Пилот командного модуля «Колумбия» Майкл Коллинз, не испачкавший ноги в реголите[52], – такой же гость Луны, как и они. Не важно, кто из членов одного экипажа первым шагнул на поверхность спутника Земли. Ведь шла «космическая гонка» двух сверхдержав, состязание двух космических команд. Первой к финишу пришла команда США, пополнив список космических достижений человечества.

Победа победой, но в душе Базза Олдрина прилунения в Море Спокойствия не было. Дело в том, что именно ему руководство NASA пообещало разрешить «первым выйти на поверхность Луны». Не получилось: из-за штатного расписания и схемы расположения астронавтов в тесном лунном модуле – Армстронг сидел ближе к выходу. Не исключено, что эту честь оказали Нилу за его паталогическую скромность. Олдрин в этом замечен не был.

Когда уроженцу небольшого городка Глен-Ридж (штат Нью-Джерси) Эдвину Юджину Олдрину было уже под 60, он официально изменил свое имя на Базз. Это прозвище было у него с детства. Сестренка называла его не «brother» («брат»), а «buzz».

С отличием окончив среднюю школу в городе Монклэр, Эдвин поступил в 1946 г. в Военную академию США в Вест-Пойнте. Получив степень бакалавра технических наук, Олдрин защитил затем в Массачусетском технологическом институте докторскую диссертацию по астронавтике – «Управление сближением космических аппаратов на орбите». Однако доктор наук («доктор Стыковка» прозвали его) пошел не по научной, а по военной стезе. Эдвина с детства привлекала профессия летчика-истребителя. Мечта стала реальностью: Олдрин вступил в ВВС США, прошел летную подготовку, участвовал в составе 51-го авиакрыла в Корейской войне, на истребителе-перехватчике F-86 Sabre совершил 66 боевых вылетов, сбил два самолета МиГ-15, за что удостоился фотографии в журнале Life – сидя в кабине с поднятым куполом, отважный парень, широко улыбаясь, тычет указательным пальцем в небо. Туда, где он сбил противника и куда рвалась его душа.

Вернувшись с войны, Олдрин служил инструктором по воздушной стрельбе на авиационной базе в штате Невада, заместителем декана в Академии ВВС США, командиром эскадрильи в Центре пилотируемых космических полетов. Когда NASA в 1963 г. объявило набор астронавтов для проекта «Близнецы», который был прологом к лунной миссии «Аполлон», Эдвин подал заявку и в числе 14 кандидатов вошел в состав третьей группы астронавтов NASA. Несмотря на немалый летный опыт (к тому времени Олдрин налетал 2500 часов, из них 2200 на истребителях), его считали больше ученым, инженером, «блестящим специалистом», чем пилотом. Он был первым астронавтом с докторской степенью. Тренировки отличались повышенным риском. В отряде в результате несчастных случаев погибли четверо.

Олдрин работал оператором связи с экипажем во время полётов КК «Близнецы-5» и пилотом дублирующего экипажа корабля «Близнецы-9А». «Когда во время миссии «Близнецы-9А» у экипажа возникли проблемы из-за несброшенных створок обтекателя, с которым предполагалась стыковка, Олдрин высказал импровизированную идею о том, что Сернан (член их экипажа. – В.Л.) должен незапланированно выйти в открытый космос… и перерезать обруч, удерживающий створки вращающегося обтекателя с острыми краями, хирургическими ножницами из бортового набора. Это предложение, ставящее под огромный риск жизнь астронавта, буквально привело в ужас высшее руководство программы и едва не стоило Олдрину карьеры».

Первый полет в космос (59 витков вокруг Земли) Олдрин совершил в ноябре 1966 г. в качестве пилота КК «Близнецы-12» (Джеймс Ловелл – командир). Главной задачей полета были сближение и стыковка с мишенью «Аджена XII», а также поднятие её на орбиту высотой 555,6 км. Олдрин совершил три успешных выхода в открытый космос (тогда мировой рекорд) общей продолжительностью в 5 часов 30 минут, в ходе которых осуществил ряд экспериментов. Астронавт снял селфи, запечатлев себя для истории в люке КК.

В миссии «Аполлон» Олдрин дважды был пилотом дублирующих экипажей третьего и восьмого полетов. В январе 1969 г. Эдвин был назначен пилотом лунного модуля корабля «Аполлон-11». 21 июля он совершил 4-й выход в безвоздушное пространство и прогулялся по поверхности Луны, оставив отпечаток ботинка в реголите, как уверяют знатоки, чуть ли не навечно. Будучи старейшиной пресвитерианской церкви, Олдрин отслужил первую краткую церковную службу на Луне.

«Луна меня потрясла, – вспоминал позднее Базз, – потому что ты понимаешь, что смотришь на то, что оставалось неизменным в течение сотен и тысяч лет. Временные рамки, перед которыми мы оказались, настолько бездонны, а мы живём, оперируя секундами, минутами, и нам надо передавать информацию со скоростью света… Что мы чувствовали, когда шагали по Луне? Настороженность, тревогу, радость. Страха не было. Он пришёл потом. Я просто следовал за моим командиром и делал то, чему меня учили».

После возвращения на Землю астронавты «Аполлона-11» в течение 7 недель совершили мировое турне, дали 22 пресс-конференции и пожали руку 25 000 человек.

В 1972 г. Олдрин, осыпанный наградами и почетными званиями, ушёл в отставку. Стресс, пережитый им, оказал сильное воздействие на астронавта. Оказавшись в земной суете, Базз впал в клиническую депрессию, стал выпивать. Хорошо, что медперсонал госпиталя Сан-Антонио вылечил его и вернул к деятельной жизни. Олдрин опубликовал несколько книг, снимался в кино, занимался пропагандой освоения космоса, стал профессором Центра аэрокосмической науки при Университете Северной Дакоты, основал несколько компаний и стал их президентом. Назначенный президентом США Дж. Бушем-младшим членом Комиссии по определению путей развития американской аэрокосмической промышленности, Олдрин критиковал NASA и призывал вернуться к полетам на Луну, а затем и на Марс.

Сегодня, когда пишется эта книга, бодрый девяностолетний лунный старец занимается благотворительностью в пользу тяжелобольных людей – он продает свои автографы, а на полученные средства помогает страждущим.

P.S. «9 сентября 2002 г. некий Барт Сибрел, сторонник теории заговора, пытался заставить 72-летнего Базза Олдрина поклясться на Библии, что 20 июля 1969 г. тот действительно совершил высадку на Луне. После отказа давать клятву Сибрел в лицо обвинил Олдрина в том, что тот никогда не был на Луне, и назвал его «трусом и лжецом» (сохранилось видео. – В.Л.). Ветеран на это ответил тому хуком в челюсть. Полиция Беверли-Хиллз и прокуратура отказалась завести на Олдрина уголовное дело по факту этого инцидента».

Летом 1975 г. мир пережил разрядку международной напряженности. 30 апреля бесславно для США окончилась Вьетнамская война – пал южновьетнамский режим в Сайгоне. Реноме Штатам спас международный пилотируемый космический полет. 17 июля произошла «космическая Эльба»: советский «Союз-19» и американский «Аполлон» осуществили сближение и стыковку, образовав единый орбитальный комплекс. Космонавты A. А. Леонов (командир КК) и B. Н. Кубасов и астронавты Т. Стаффорд (командир), В. Бранд и Д. Слейтон «совершили переходы из корабля в корабль и соединили руки в рукопожатии, символизируя сотрудничество людей разных стран в космосе и на Земле». Историческое «рукопожатие в космосе» командиров кораблей транслировалось на планету.

Для ученых и конструкторов обеих стран эта миссия стала научно-техническим прорывом в покорении космоса, для политиков – передышкой (разрядкой), а для Алексея Леонова и Томаса Стаффорда – свидетельством их крепкой дружбы. «Дружба может соединять лишь достойных людей», – говорил Цицерон. Добавим: особенно когда она заключается на небесах.

Томас Паттен Стаффорд

Они тогда оба были еще молодые. Через 44 года 15 октября 2019 г. 89-летний Томас Стаффорд на церемонии прощания с А. А. Леоновым в подмосковных Мытищах скажет по-русски: «Алексей, мы тебя никогда не забудем, мы тебя помним!» Незадолго до этого он прилетал навестить смертельно больного друга. Последние слова Леонова Стаффорду были: «Ты мой брат, я тебя люблю» (Сергей Скрипалёв).

Уроженец города Уэзерфорда (штат Оклахома), Том интересовался авиацией с 8 лет, читал профильные журналы, строил модели самолетов. Свой первый полет подросток совершил в 14 лет на легком самолете «Пайпер Каб».

По окончании средней школы Томас учился в Университете Оклахомы, затем в Военно-морской академии США. Во время летних каникул плавал на борту линкора «Миссури» и эсминца «Бурдо», познакомился с морской авиацией, прошел подготовку на авиационном тренажере. В 1952 г. Стаффорд получил степень бакалавра наук с отличием и был произведен в чин второго лейтенанта ВВС США. На пяти авиабазах прошел программу обучения летчиков-истребителей. Счастливо избежал гибели при столкновении в воздухе со студентом-пилотом. В 1958 г. Стаффорд поступил в Школу летчиков-испытателей ВВС в Эдвардсе (штат Калифорния), где служил затем в качестве летного инструктора. Участвовал в разработке «Руководства пилота по летным испытаниям» и «Руководства по аэродинамике для летных испытаний». По некоторым сведениям, Стаффорд за свою карьеру освоил полеты на 120 типах самолетов.

В 1962 г. после собеседования и медицинских осмотров Томас был принят во вторую группу астронавтов NASA.

Первый полет Стаффорда в качестве пилота на КК «Близнецы-6А» состоялся в 1965 г. В задание входило сближение с КК «Близнецы-7» и маневрирование рядом с ним.

Следующий полет в 1966 г. КК «Близнецы-9А» (Т. Стаффорд – командир) был посвящен сближению и стыковке с мишенью ATDA и выходу пилота Ю. Сернана в открытый космос.

В рамках программы «Аполлон» полет КК «Аполлон-10» (Т. Стаффорд – командир) к Луне в 1969 г. был завершающим испытанием перед высадкой американских астронавтов на спутник Земли. Члены экипажа осмотрели место посадки следующей экспедиции; управляли командным и лунным модулями в ходе полёта на селеноцентрической орбите; впервые в истории космонавтики провели сеансы цветного телевидения с борта. В этой миссии проявились лучшие качества Стаффорда – командира КК.

В 1971 г. президент США Ричард Никсон и премьер-министр СССР Алексей Косыгин договорились о проведении испытательного проекта «Союз» – «Аполлон» (ASTP). Через год Стаффорду было присвоено звание бригадного генерала, и он вместе с другими участниками проекта начал усиленные тренировки в Советском Союзе и Штатах.

Полет «Аполлона» и совместные с «Союзом-19» эксперименты прошли успешно. В состыкованном состоянии два корабля пробыли 46 часов, после чего оба экипажа благополучно вернулись на Землю. При спуске с орбиты командный модуль «Аполлона» начал заполняться четырехокисью азота из реактивных двигателей управления, и пилот В. Бранд потерял сознание. Стаффорд оказал ему своевременную помощь. Это был его последний полет в космос.

«Мы ясно дали понять всему миру, что две страны с разными языками, разными единицами измерения и совершенно разными политическими системами могут совместно работать ради достижения общей цели», – сказал Стаффорд в одном из послеполетных интервью.

В дальнейшем Стаффорд работал в Центре летных испытаний ВВС США. Возглавлял летно-испытательный центр ВВС на авиабазе Эдвардс, а также испытательные полигоны в Юте и Неваде, осваивал новые типы самолетов, руководил разработкой прототипов штурмовика «Локхид» F-117 «Ночной ястреб», тяжелого бомбардировщика-невидимки B-2 с технологией «stealth» и др.

Выйдя в отставку в 1979 г., Стаффорд поселился в Нормане (штат Оклахома), активно работал в советах директоров нескольких корпораций. В 1990 г. он возглавил комитет NASA по долгосрочным лунным и марсианским миссиям; разработал со своей командой план полетов на Луну в 2004 г. и на Марс в 2012 г.; координировал участие России в программе «Шаттл» – «Мир», возглавил совет по созданию МКС и т. д.

В один из своих приездов в СССР Томас с помощью Леонова усыновил двух мальчиков из детского дома. «Я жил в России, – вспоминает астронавт, – близко познакомился с русскими людьми, с их характером и захотел, чтобы у меня было двое русских сыновей. Всё получилось как нельзя лучше». Генерал-лейтенант ВВС США получил множество наград США, СССР/России, других стран, но, наверное, самой важной для него стал подарок судьбы – русский брат и русские сыновья.

P.S. В предисловии к мемуарам Стаффорда «У нас есть захват: Том Стаффорд и космическая гонка» редактор издания написал: «Какая удивительная карьера… Будучи представителем президента Никсона на похоронах трех советских космонавтов в 1971 г. (Георгий Добровольский, Владислав Волков, Виктор Пацаев погибли при возвращении КК «Союз-11». – В.Л.), он открыл дверь возможности сотрудничества в космосе между русскими и американцами. Том Стаффорд достиг наивысшей скорости, когда-либо достигнутой летчиком-испытателем (28 547 миль в час), нес гроб космонавта с советским секретарем Леонидом Брежневым, возглавлял команду, которая разработала последовательность миссий, ведущих к первоначальной посадке на Луну, и разработал оригинальные спецификации для бомбардировщика-невидимки B-2 на куске дерева… Его «рукопожатие в космосе» 17 июля 1975 г. с советским командиром Алексеем Леоновым (который стал другом на всю жизнь) доказало миру, что две противоборствующие страны действительно могут успешно работать вместе… Он действительно американский герой, олицетворяющий широчайший дух исследования и сотрудничества».

Не будь промышленно развитая Германия в XX в. главной участницей двух мировых войн, глядишь, и запустила бы прежде СССР первый искусственный спутник Земли и первый пилотируемый космический корабль. С другой стороны, именно две войны способствовали ощутимому развитию в нацистской Германии ракетной техники, отчасти «виновной» в начальных успехах в этом направлении в 1950–1960-х гг. СССР и США. Сама же Германия, проигравшая Вторую мировую войну, была разделена победителями на два государства – ГДР и ФРГ. Первый космонавт-исследователь ГДР Зигмунд Йен совершил полет на советском космическом корабле «Союз-31» на орбитальную станцию «Салют-6» в 1978 г., а первый астронавт ФРГ (специалист по полезной нагрузке) Ульф Мербольд – в 1983 г. в экипаже космического шаттла «Колумбия» (STS-9).

При всей очевидности приоритета полета восточногерманского немца над западногерманским после объединения двух Германий в единую ФРГ в 1990 г. новые власти беспардонно объявили первым астронавтом Германии Мербольда, а не Йена, которого лишили всех наград за его космический полет в советском экипаже и даже устроили перекрестные допросы. (Позднее не отставали от германских коллег и европейские власти, отменившие былые решения об увековечении памяти Зигмунда Йена.) Но Звезду Героя Советского Союза Зигмунд не отдал. «Я ношу на груди Звезду Героя Советского Союза. Мне это очень дорого, – заявил первый немецкий космонавт. – Я понимаю, что это связывает меня с героями Великой Отечественной войны».

Валерий Быковский (слева) и Зигмунд Йен после приземления

Самого Йена особо не заботил приоритет и не привлекала слава. «Несмотря на то что газета Neues Deutschland вышла с заголовком «Первый немец в космосе – гражданин ГДР», Йен всячески открещивался от звания национального героя. Для него находиться в центре общего внимания было гораздо сложнее самого полета».

Вот только за державу было обидно!

Справедливость восторжествовала лишь после того, как начальник ЦПК им. Ю. А. Гагарина П. И. Климук выразил полную поддержку кандидатуре Зигмунда Йена на должность официального представителя ЕКА (Европейского космического агентства) в руководимом им центре. (До этого генерал-майор ВВС ГДР Йен работал представителем Немецкого космического агентства и ЕКА в Москве.) Это заставило «одуматься» и правительство ФРГ. Что же касается самого Зигмунда Йена, он всю жизнь был антифашистом и просоветским человеком.

В 2015 г. Йен сожалел, что канцлер Германии Ангела Меркель не поехала в Россию на празднование Дня Победы. «Мне стыдно за Меркель, – заявил Йен. – Не хочу оценивать эти политические «штучки», но для меня лично и для моих друзей это наша победа, потому что Советская армия освободила Германию. Это – однозначно историческое событие на все времена. Россия – правопреемница Советского Союза. Значит, это – её победа по праву» (Евгений Воробьев).

Знать недаром Йен носил древненемецкое имя Зигмунд – «Покровитель (защитник) победы»!

Уроженец Раутенкранца, небольшого местечка вблизи Клингенталя в районе Фогтланд (земля Саксония), одного из беднейших регионов Германии, да еще в годы войны, мальчик мечтал стать лесником или машинистом паровоза. После школы-восьмилетки Зигмунд выучился на печатника, четыре года работал в типографии «Фалькенштайн» в Клингентале, в 18 лет вступил в ряды Национальной народной армии (ННА) ГДР. Окончив Высшую офицерскую школу ПВО им. Ф. Меринга, Йен служил летчиком-истребителем в авиационном полку. Как одного из лучших пилотов полка молодого офицера в 1966 г. командировали в СССР, в Военно-воздушную академию (с 1968 г. – имени Ю. А. Гагарина), где он был назначен командиром учебной группы. Окончив с отличием академию в 1970 г., подполковник Йен занимал ответственные должности в ВВС ННА ГДР. Проявив себя высококлассным специалистом в подготовке летчиков-истребителей и боевом применении истребительной авиации, Зигмунд был удостоен звания «Заслуженный военный летчик ГДР».

Шесть лет спустя в рамках проекта «Интеркосмос» Зигмунд Йен и еще три кандидата из ГДР были отобраны для подготовки к космическому полету. В ходе тренировок и испытаний Зигмунду пришлось преодолеть собственные слабости и страхи. В автобиографии (1983) космонавт «описал медицинские тесты перед полетом. Он рассказал о том, как у него при одном лишь взгляде на шприц поднимался пульс. «Я заставил себя не показывать медсестрам слабость. Я не хотел стоять, вернее, лежать там, как один из других кандидатов (в космонавты). Он побледнел, едва только увидел иглу». Что по этому поводу сказала медсестра, он помнил и много лет спустя: «Она сказала, что всегда думала, что для полетов в космос ищут смелых мужчин».

Йен, лучше всех прошедший испытания на центрифуге и успешно сдавший медицинские тесты, был назначен в экипаж командира Валерия Быковского. По собственному признанию Йена, он никогда не стремился стать космонавтом, всё вышло «как-то само собой».

26 августа 1978 г. с Байконура на ОС «Салют-6» стартовал КК «Союз-31». Полёт длился около 8 суток. В полет Зигмунд взял талисман – Песочного человечка, героя телепередач, облаченного в скафандр.

На станции Йен и Быковский провели эксперименты по плавке и выращиванию полупроводниковых кристаллов; условиям кристаллизации материалов; влиянию условий космического полета на физиологию и структурную организацию клеток млекопитающих; росту микроорганизмов в космической среде; влиянию гравитации на рост бактерий; по многозональной съемке земной поверхности с целью изучения природных ресурсов Земли. Велись наблюдения за биосферой Земли и т. д.

В минуты перерыва Зигмунд завороженно смотрел через иллюминатор на Землю, «похожую на прекрасную голубую поблескивавшую елочную игрушку… «Нежная и хрупкая», – говорит он так, словно речь идет не о каменном колоссе, а о редко встречающемся в природе цветке. Будучи военным летчиком, он много раз смотрел на Землю с высоты, но, глядя на нее именно из космоса, он вдруг вновь научился тому, что давно уже разучился делать: удивляться» (Антье Хильдебрандт)

3 сентября экипаж вернулся на Землю в КК «Союз-29». Приземление прошло нештатно. Парашют раскрылся немного позже положенного, «спускаемый аппарат, приземлившись, отскочил от Земли и сделал тройное сальто, когда мощный порыв ветра наполнил парашют воздухом и вновь отправил его в полет». Из-за этих «кувырков» Зигмунд повредил позвоночник. Боли в спине беспокоили его всю жизнь, не приковав, правда, к инвалидному креслу. В ГДР космонавт получал пенсию по инвалидности. В ФРГ «врачи бундесвера отказались признать его страдания».

После полета немецкому космонавту было присвоено звание полковника, в 1986 г. – генерала-майора ВВС ГДР. В 1983 г. Йен получил докторскую степень в Центральном институте физики Земли (Потсдам) по профилю «Дистанционное зондирование Земли». С 1990 г. Йен работал в тренировочном лагере космонавтов под Москвой. Его опыт оказался полезен для нескольких поколений космонавтов из разных стран.

После распада СССР и «после воссоединения Германии Зигмунд стал замкнутым. Что творилось в его сердце, осталось тайной», – вспоминает друг Йена астронавт Ульф Мербольд (они оба родом из одной местности). В конце жизни Йен вел жизнь отшельника.

21 сентября 2019 г. первого немецкого космонавта не стало.

К 1980 г. космонавтами и астронавтами в мире стали 96 человек. Среди них не было ни одного латиноамериканца, которые в то время могли рассчитывать разве что на участие в совместных проектах с СССР или США. Штаты лишь готовились запускать программу «Спейс-Шаттл», в рамках которой собирались использовать астронавтов-европейцев, а вот на советских кораблях с 1978 г. по программе «Интеркосмос» уже слетали 6 космонавтов из Чехословакии, Польши, ГДР, Болгарии, Венгрии и Вьетнама. Дошла очередь и до латиноамериканца. Им стал кубинец африканского происхождения Арнальдо Тамайо Мендес. Советско-кубинский 8-дневный полёт Арнальдо Мендеса и Юрия Романенко на КК «Союз-38» и ОС «Салют-6» стартовал 18 сентября 1980 г.

«Всю нашу страну охватило ликование, – сообщило агентство «Пренса Латина». – Неописуемой была радость народа… Огромные толпы осадили все столичные киоски. Весь тираж газеты, на первой полосе которой была помещена цветная фотография обоих космонавтов, был мгновенно распродан. То там, то здесь на Рампе, одной из самых популярных гаванских улиц, можно было увидеть в эти часы бурлящие толпы: за каждый экземпляр газеты приходилось буквально сражаться…

Радостно было сознавать и то, что в космосе впервые находился гражданин Латинской Америки, что вызвало целый поток поздравлений из разных стран континента, от правительств и многочисленных организаций, которые увидели в кубинском космонавте и своего представителя».

Сказать, что полет «своего космонавта» был воспринят в Латинской Америке как праздник, – ничего не сказать. Особенно с учетом того, как проходят в ней праздники. Достаточно побывать на бразильском карнавале. Всеобщее ликование длилось не одну неделю. Мендес с триумфом вернулся на континент. На митинге в Гаване Кастро, чествуя космонавта, произнес: «Это символ того, что человек такого скромного происхождения добился такого экстраординарного успеха… Конечно, только революция – и только революция – дала возможность такой молодежи, как Тамайо, полететь в космос».

Будущий триумфатор родился в Баракоа (провинция Гуантанамо). Осиротевший в годовалом возрасте, мальчик воспитывался в бедной семье дяди, брата матери. С 12 лет он после школьных занятий, чтобы помочь семье, работал уличным чистильщиком обуви и продавцом молока и овощей. На мебельной фабрике освоил профессию столяра-плотника. Арнальдо мечтал летать, хотя понимал, что мечта эта неосуществима. Неудивительно, что подросток принимал участие в забастовках и демонстрациях, а после победы Кубинской революции в 1959 г. вступил в ассоциацию молодых повстанцев. В составе революционных рабочих молодежных бригад строил дороги, жилые дома, палаточные лагеря в горах Сьерра-Маестра, высаживал эвкалипты в провинции Пинар-дель-Рио. Вполне ожидаемо было и его желание учиться на летчика. В техническом институте «Повстанческая армия» Мендес окончил курс авиационных техников, после чего вступил в Революционные вооруженные силы Кубы и был послан в СССР в Ейское высшее военно-воздушное училище. В течение года Арнальдо прошел интенсивное обучение воздушному бою на истребителе МиГ-15 и получил сертификат боевого пилота. Во время Карибского кризиса Тамайо участвовал в патрулировании побережья острова, совершил свыше 20 вылетов на разведку (на истребителях МиГ-15Р) и на перехват американских самолетов на МиГ-15.

Арнальдо Тамайо Мендес

Вернувшись в 1969 г. с Вьетнамской войны, Мендес учился в Базовом колледже революционных сил им. М. Гомеса, после чего стал летчиком-инструктором и командиром авиационной бригады, базирующейся в Санта-Кларе.

В 1978 г. на Кубе начался отбор кандидатов для участия в программе «Интеркосмос». Из 600 пилотов оставили двух претендентов – подполковника ВВС А. Т. Мендеса и капитана ВВС Хосе Армандо Лопеса. «В последний момент… в отбор вмешался сам… команданте Фидель Кастро Рус. Он и определил для полета главную кандидатуру Арнальдо, а его дублером автоматически стал… Хосе Армандо».

В космическом полете было проведено свыше 20 экспериментов, связанных с медициной, биологией, геофизикой, космическим материаловедением и влиянием космических условий на организм человека. Медико-биологическая группа экспериментов включала изучение влияния специальной обуви (сандалии с супинатором) на уменьшение синдрома космической адаптации («космической болезни»), воздействия шлема на стимуляцию мозгового кровообращения и деятельность мозга, невесомости на внутриклеточные процессы; оценку динамики психомоторной деятельности в начальный период адаптации к невесомости и т. д.

В технологических экспериментах изучали процессы роста кристаллов сахарозы из раствора, диффузии и растворения; выращивали методом направленной кристаллизации монокристалла германия, легированного индием, и др.

Каждый эксперимент предусматривал решение множества частных заданий. Так, например, геофизический эксперимент по изучению геологического строения острова Куба предусматривал «наблюдение основных разломов земной коры, кольцевых структур, соляных куполов, зон развития определенных горных пород… изучение структурной связи острова с Центральной и Южной Америкой. Определялась цветовая характеристика морской акватории кубинского архипелага, изучалась динамика распространения промышленных загрязнений акватории вблизи крупных предприятий, исследовались геологическое строение шельфа и распределение зонных осадков в его пределах… велись наблюдения различных метеорологических явлений – циклонов, облачных образований».

После возвращения на Землю Мендес по традиции посадил на Байконуре саженец карагача.

В одном из послеполетных интервью Арнальдо попросили рассказать о самом смешном эпизоде, случившемся с ним во время полета или в период подготовки к нему. «За несколько минут до взлета, уже в кабине «Союза-38», – рассказал Мендес, – установилась связь между моим дублером Хосе Армандо и мной. Он меня всячески подбадривал и, в частности, по секрету сообщил, что друзья уже собираются отметить успешный старт, как говорится, по высшему разряду. Мне, естественно, стало обидно: «А как же я?» – «Ничего, и тебе оставим», – пообещал Хосе. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что наш задушевный, сугубо «мужской» разговор видели и слышали десятки тысяч людей. Зная об этом заранее, я бы, конечно, подыскал другие слова, более подходящие к столь торжественному моменту».

Герой Республики Куба, Герой Советского Союза, летчик-космонавт Республики Куба, кавалер ордена Плайя-Хирон, ордена Ленина, ордена Дружбы, медалей «Золотая Звезда» и «За заслуги в освоении космоса», А. Т. Мендес в последующие годы возглавлял Общество военно-патриотического образования, Общество кубино-советской дружбы, Ассоциацию дружбы Куба – Россия, Управление внешних сношений МО Республики Куба.

P.S. После космического полета Фидель Кастро запретил Мендесу летать не только на КК, но и на военных самолетах. Таким образом команданте хотел уберечь национальное достояние от трагической случайности, подобной той, что произошла с Юрием Гагариным. Арнальдо, хоть он и мечтал еще раз слетать в космос, пришлось смириться. Но он продолжал тренироваться. Как-то на его занятиях присутствовал Фидель. «Во время упражнений он подошел к Арнальдо и с силой надавил на живот.

– Слушай, что ты делаешь, чтобы у тебя не было пуза?

– Я делаю упражнения и сижу на диете, – изрек растерявшийся космонавт.

– Пожалуй, ты единственный генерал без пуза! – в задумчивости ответил Кастро.

Упражнения Арнальдо, конечно, делал, но никакой диеты до этой встречи не соблюдал. Но он так ответственно отнесся к своим словам, что придерживается диеты до сих пор, чтобы не выглядеть лгуном, совравшим Фиделю» (Людмила Санчес).

Интервью дают в двух случаях: когда есть что сказать и когда сказать нечего. Первый западноевропейский космонавт, полетевший на советском КК, Герой Советского Союза француз Жан-Лу Кретьен отвечает на вопросы корреспондентов охотно, правдиво и интересно. Ему есть что вспомнить. Не каждому землянину выпадают три космических полета. Жан-Лу с добрыми чувствами вспоминает Звёздный городок, наших космонавтов и вообще всё русское.

Кретьен щедр на метафоры и сравнения. Он сравнивает «Землю с Ноевым ковчегом, на котором человечество путешествует по звёздному океану». Не устает удивляться: «Из космоса с высоты всего 400 км Земля выглядит совсем маленькой, да и облетаешь ее за каких-нибудь полтора часа. Как ни странно, поражает и такой банальный факт, что она круглая».

Вспоминает, как взял в полет орган (Жан-Лу профессиональный музыкант) – не настоящий, а синтезатор «Ямаха». «Потом я оставил его как некий талисман на борту «Мира», а 9 лет спустя, вернувшись на шаттле на станцию, забрал его назад на Землю. За это время «Ямаха» налетала миллионы километров».

Расскажет о том, как купил себе липецкий трактор Т-40: «Этот русский трактор уже почти 30 лет у меня. Советской технике я доверяю с тех пор, как… стартовал с Байконура на космическом корабле «Союз Т-6».

Сожалеет о том, что французы плохо знали русских и «были невысокого мнения о советской технике… Жена французского дипломата говорила мне: «Ты действительно хочешь полететь с ними в космос? Ты сошел с ума! Разве не видишь, на каких колымагах они ездят по улицам». Пришлось объяснять, что советские ракеты замечательно летают и являются лучшими в мире. В СССР мы попали в настоящую семью, в которой царила братская атмосфера»

Помнит он и свои космические сны: «Во время полета мне почему-то снился наш врач из центра подготовки Валерий Поляков. Он приходил ко мне во сне, у него были огромные уши, он ими хлопал».

Свободно владея русским языком, Кретьен восхищается Пушкиным: «Меня поразил его словарный запас – более 20 000 слов, тогда как у рядового француза их всего 3000». А еще он влюблен в предполетную традицию: «Я, как и все космонавты, смотрел «Белое солнце пустыни». До сих пор пересматриваю этот замечательный фильм у себя дома в Бретани, удобно расположившись с рюмкой водки и закусками».

На вопрос, с какими чувствами он покидал Звёздный городок, Кретьен отвечает: «С сожалением – я оставил там половину своего сердца. Испытываю ностальгию и при каждом удобном случае возвращаюсь в Россию, к друзьям».

Уроженец приморского городка Ла-Рошель департамента Приморская Шаранта во Франции, Жан-Лу с детства интересовался авиацией. «Жажда приключений» привела его в 16 лет в аэроклуб, где он начал летать. В 1961 г. Кретьен окончил Французскую воздушную академию, а затем французскую школу летчиков-испытателей EPNER.

Жан-Лу Кретьен

В ВС Франции Кретьен служил с 1959 г. в качестве летчика-истребителя, летчика-испытателя, шефа-испытателя. В 1977 г. был назначен замкомандира южного дивизиона ВВС ПВО в городе Акс-ан-Прованс.

Во время визита в Москву в 1966 г. французский президент Шарль де Голль договорился о сотрудничестве двух стран в освоении космоса. Программа стартовала в 1974 г. Национальный центр космических исследований Франции (КНЕС) из 500 претендентов отобрал пять кандидатов. После дополнительной учебы и тестов в 1980 г. Кретьен прибыл в Москву, прошел обучение в Центре подготовки космонавтов и в 1981 г. был назначен в основной экипаж корабля «Союз Т-6» в качестве космонавта-исследователя.

Свой первый полет с 24 июня по 2 июля 1982 г. Кретьен совершил вместе с Владимиром Джанибековым (командир) и Александром Иванченковым. Программа полета включала в себя стыковку со станцией «Салют-7», на борту которой работали А. Березовой и В. Лебедев. Кретьен выполнил ряд экспериментов по изучению кровообращения и влияния условий космоса на клетки.

«На четвертом витке… «Союз» пролетал над территорией Франции. Для Кретьена это стало незабываемым зрелищем. Я его предупредил: вот этот виток, сейчас пройдем Африку и будем пролетать над Францией. Нужно было видеть его лицо: он прилип буквально к иллюминатору. Тут уже ему стало не до каких-то там экспериментов. Он смотрел и видел всю Францию!» (А. Иванченков).

В 1984–1986 гг. Кретьен прошел курс обучения в космическом центре Хьюстона в качестве специалиста по полезной нагрузке и дважды назначался дублером в экипажи шаттлов.

Второй полет с 26 ноября по 21 декабря 1988 г. Кретьен вместе с Александром Волковым (командир) и Сергеем Крикалёвым совершил на корабле «Союз ТМ-7» с посадкой на станцию «Мир», где работали В. Титов, М. Манаров и В. Поляков. Жан-Лу вместе с А. Волковым совершил 9 декабря выход в открытый космос продолжительностью около 6 часов. Это был первый выход в космос представителя европейской космонавтики. Во время выхода космонавты установили французскую экспериментальную развертываемую конструкцию ERA и панель с образцами материалов. На станции космонавты проводили медико-биологические эксперименты, исследования в области космического материаловедения, вели наблюдение земной атмосферы и астрономических объектов.

В 1990 г. Кретьен был назначен руководителем отряда астронавтов КНЕС. Тогда же начал тренировки по программе «Энергия» – «Буран» для совместного российско-французского полета, включавшие пилотирование самолетов Ту-154 и Миг-25. В 1994 г. программа была свернута, и Кретьен начал тренировки в Хьюстоне для подготовки к полету в составе экипажа шаттла «Атлантик» по программе «Мир» – NASA.

Третий полет состоялся с 26 сентября по 6 октября 1997 г. В составе экипажа из 7 человек был российский космонавт – В. Титов. В программу полета входила стыковка с ОК «Мир», на котором находились А. Соловьев, П. Виноградов и М. Фол.

В августе 1998 г. по достижении предельного возраста 60 лет бригадный генерал Кретьен покинул отряд астронавтов КНЕС. Вскоре он получил американское гражданство и был включен в отряд астронавтов NASA.

Продолжить карьеру астронавта (Жан-Лу был полон сил) помешал несчастный случай. В 2000 г. в магазине на него с высокой полки (больше 3 м) свалился 31-килограммовый сверлильный станок. Кретьен получил серьезные травмы шеи, головы и плеч, что вынудило его покинуть NASA.

После завершения космической карьеры Жан-Лу занялся бизнесом. В 2014 г. он занял пост вице-президента фирмы «Тайтроникс софтвер» в Хьюстоне.

Жан-Лу – автор нескольких книг, посвященных космическим экспедициям. Выступает с лекциями, дает органные концерты. Мечтает сыграть на органе в Звёздном городке.

P.S. Из интервью Кретьена Юрию Коваленко (газета «Культура»).

На вопрос, что он чувствовал после того, как ему присвоили звание Героя Советского Союза, Жан-Лу ответил: «Я испытал невероятное чувство гордости. До меня эту высшую награду получали всего несколько французов, сражавшихся в авиаполку «Нормандия – Неман». Когда я отправился в Советский Союз, некоторые мои соотечественники считали, что еду к врагам. У французов короткая память. Они забыли о жертвах, которые русские принесли в годы Второй мировой, тем самым спасая остальной мир. В СССР мы часто посещали музеи и памятники погибшим воинам. Меня всегда поражала решимость советских людей любой ценой избежать повторения той трагедии».

Европейское космическое агентство (ЕКА), основанное в 1975 г. в целях исследования космоса; состоит из 22 постоянных членов – европейских стран и одного непостоянного – Канады. ЕКА было создано на базе двух первых европейских космических консорциумов, занимавшихся созданием спутников и разработкой ракет-носителей «Европа». Деятельность организации направлена на создание и развитие мирного сотрудничества стран Европы в сфере космических исследований. За почти полувековую историю ЕКА организовало несколько крупных научных проектов по запуску ракет-носителей, искусственных спутников, орбитальных станций, телескопов («Хаббл» и др.), спутниковой системы навигации «Галилео» и других космических аппаратов. Для запусков КА используется космодром Куру во Французской Гвиане. Совместно с национальными космическими агентствами (NASA, CNSA и др.) ЕКА разработало свыше 30 совместных программ. Взаимодействует ЕКА и с «Роскосмосом», используя для своих целей российские РН «Союз» и «Протон».

Пилотируемой космонавтикой ЕКА занялось в 1978 г., отобрав первых трех астронавтов для участия в подготовке к полёту на «Спейс-Шаттле» по программе «Космическая лаборатория» – У. Мербольда (ФРГ), В. Оккелс (Нидерланды) и К. Николье (Швейцария). Всего в 40 полетах на американских и советских/российских кораблях участвовало 28 астронавтов ЕКА. В 2020 г. ЕКА заявило, что начинает собственные пилотируемые космические полеты на своих ракетах, но пока на конец 2022 г. ни одного полета не было. Первым космонавтом ЕКА считается Ульф Дитрих Мербольд. О нем и пойдет дальше речь.

Будущий космонавт родился в деревне Грайц района Фогтланд в Тюрингии (Германия). Воспитывался матерью, бабушкой и дедушкой. Отец, бывший солдат вермахта, скончался, когда мальчику было 7 лет.

В 1960 г. Ульф окончил среднюю школу Т. Нойбауэра и хотел поступить в Йенский университет, но из-за ряда препон не смог попасть в него. Перебрался в Западный Берлин, а потом в Штутгарт к своей тетке.

После окончания в 1968 г. Штутгартского университета Мербольд устроился на работу в Металлургический институт им. М. Планка. Специализировался в области физики твердого тела и низких температур. Через 8 лет ученый защитил диссертацию о влиянии радиации на железо и получил степень доктора естественных наук в Университете Штутгарта.

В 1977 г. ЕКА объявило прием в первый отряд астронавтов. Из нескольких тысяч претендентов отобрали 53 человека, которые имели солидные научные работы и отменное здоровье. К финалу осталось четверо, в том числе и Мербольд. Вскоре он начал тренироваться в летной школе в аэропорту Кельн-Бонн, а в 1982 г. прошел обучение в Центре космических полетов им. Маршалла и в Космическом центре им. Дж. Кеннеди.

Ульф Дитрих Мербольд

28 ноября 1983 г. Мербольд впервые полетел в космос в качестве специалиста по полезной нагрузке на шаттле «Колумбия». В космической лаборатории он проводил эксперименты по материаловедению и изучал влияние микрогравитации на человека. Ульф принял участие в телевизионной пресс-конференции, на которой присутствовали президент США Р. Рейган и канцлер Германии Г. Коль. Во время телепередачи Ульф провел экскурсию по космической лаборатории и показал «землянам», как выглядит Европа из космоса, восклицая: «Как красива Земля!» Возвращение на Землю было омрачено нештатными ситуациями и пожаром в кормовой части корабля из-за утечки гидразинового топлива. Но всё обошлось. Коллеги Ульфа позже вспоминали, что Мербольд был в полном восторге от миссии.

В 1986–1992 гг. Мербольд работал в ЕКА, в Европейском центре космических исследований и технологий в Нордвейке (Нидерланды), возглавлял отделение астронавтов Немецкого аэрокосмического центра.

В 1992 г. на шаттле «Дискавери» Мербольд также в качестве специалиста по полезной нагрузке проводил эксперименты в области естественных наук и материаловедения (рост кристаллов и др.) в условиях микрогравитации; изучал влияние невесомости и космического излучения на клетки, бактерии, грибы, яйца креветок и др.

В 1994 г. астронавт в рамках совместной миссии России и ЕКА «Евромир» прошел подготовку в российском ЦПК им. Ю. А. Гагарина и полетел в космос в третий раз. Миссия на ОС «Мир» продлилась 32 дня. На борту «Мира» Мербольд провел 23 физических и 4 материаловедческих эксперимента, получив весомые результаты. Одних только образцов из биологических экспериментов набралось свыше 16 кг. Посадка КК «Союз ТМ-19» получилась жесткой; кабина отклонилась от курса на 9 км и отскочила после удара о землю. К счастью, никто из астронавтов не пострадал.

Всего в трех космических рейсах Мербольд провел в космосе около 50 дней.

Астронавт был удостоен почетных степеней, награжден многими премиями, орденами и медалями Германии и других стран (не только европейских).

После возвращения из последнего полета Мербольд возглавил отдел астронавтов Европейского центра астронавтов в Кельне. Позднее работал в отделе содействия развитию микрогравитации Директората ЕКА в Нордвейке.

В отставку ученый ушел в 2004 г., но продолжал работать консультантом в ЕКА и читать лекции.

Находясь в почтенном возрасте, Ульф Мербольд продолжает кататься на лыжах и летать на самолетах и планерах – с лицензией коммерческого пилота он налетал около 3000 часов. А еще очень любит играть на пианино.

P.S. «Гагарин был первый, кто сказал, что планету Земля, на которой мы все живем, нужно беречь и защищать» (Ульф Мербольд).

В 1967 г. на встрече в Москве представители 9 социалистических стран приняли совместную программу работ по исследованию и освоению космического пространства в мирных целях – «Интеркосмос». В запусках и пилотируемых полетах использовались советские РН, ОС и КК. В 1976, 1979 и 1982 гг. список стран – участниц программы был расширен. В 1969–1994 гг. по этой программе было создано и запущено 26 спутников серии «Интеркосмос», 11 геофизических ракет серии «Вертикаль», выведены ОС «Салют-7» и «Мир», осуществлено 14 успешных запусков КК «Союз» с международными экипажами. Помимо сугубо политического значения программа «Интеркосмос» сыграла важную роль в научном изучении космического пространства и приобщении к космическим исследованиям стран, которые не могли самостоятельно осуществлять запуски КА. «Исследования, выполнявшиеся международными экипажами, включали эксперименты, специально подготовленные для космонавтов научными организациями их стран. Около половины экспериментов программы относились к области космической биологии и медицины, треть программы была посвящена изучению и картографированию Земли из космоса, остальные исследования проводились в основном в области астрофизики, физики космического пространства и космического материаловедения» (В. И. Козырев, С. А. Никитин).

Ракеш Шарма

Во время мирового турне в 1961 г. Ю. А. Гагарин, оказавшись в Индии, на одной из встреч сказал: «Когда-нибудь советские и индийские космонавты будут вместе исследовать неизведанные просторы космоса». Прошло 23 года и «пророчество» космонавта номер один сбылось. 3 апреля 1984 г. в рамках программы «Интеркосмос» вместе с командиром экипажа Ю. В. Малышевым и бортинженером Г. М. Стрекаловым отправился в космический полет на корабле «Союз Т-11» первый индийский космонавт[53] Ракеш Шарма. В одном из послеполетных интервью он сказал: «11 апреля я вернулся на Землю, но я всегда буду помнить 12 апреля 1961 года. Тогда я учился в школе, и я помню душевное волнение от новости о полете Гагарина. Сегодня – самое подходящее время, чтобы задуматься о том, какой большой путь мы проделали за эти 50 лет, о способностях, которыми обладает человек. Сегодня следует также задуматься о строительстве колоний в космосе, о том, как помочь нашей планете, которой вредит нынешнее отношение людей к ней».

Уроженец города Патияла (штат Пенджаб), Ракеш Шарма уже своим именем оказался причастным к космонавтике. «Луна имеет огромное значение в индийской культуре, астрологии… – поясняет Шарма в том же интервью. – Мое имя Ракеш означает «повелитель ночи», то есть «Луна». Далее он сетует, что чаще всего его спрашивают, бывал ли он на Луне… На Луне Ракеш не был, но это никак не умаляет его заслуг перед индийской и мировой космонавтикой.

Окончив среднюю школу им. Святого Георгия в Хайдарабаде (штат Талангана) и затем там же Низамский колледж, Шарма поступил в 1966 г. на военную службу. Пройдя обучение в Национальной академии обороны в Кхараквасле (штат Махараштра), Ракеш стал летчиком-истребителем, принял участие в Третьей индо-пакистанской войне (1971), выполнил 21 боевой вылет. В 1970-х гг. он окончил школу летчиков-испытателей в Бангалоре, в звании майор командовал эскадрильей.

В 1982 г. Индийская организация космических исследований начала отбор претендентов среди летчиков-истребителей. Из 240 кандидатов в Москву направили четверых наиболее подготовленных. В ЦПК ВВС им. Ю. А. Гагарина индийцы в течение 1,5 года углубленно изучали русский язык и в сопровождении переводчиков упражнялись на тренажерах корабля «Союз Т».

Космонавт-исследователь Ракеш Шарма был выбран в основной экипаж корабля «Союз Т-11», в дублирующий – Равиш Мальхотра. «В сентябре 1983 года оба космонавта присутствовали на старте корабля «Союз Т-10—1» и стали свидетелями взрыва ракеты «Союз V» прямо на стартовой позиции». Тогда инцидент обошелся без человеческих жертв.

По программе полета «Союз Т-11» пристыковался к ОС «Салют-7», на которой находились три советских космонавта. На борту ОС индийский космонавт в течение 7 суток проводил эксперименты в области биомедицины и дистанционного зондирования. Из 6 медицинских экспериментов самым интересным был «Йога». Ракеш изучал возможности и эффективность применения упражнений йоги для профилактики неблагоприятных влияний невесомости на опорно-мышечный аппарат, прежде всего позвоночник. По признанию Шармы, он и до полета регулярно занимался йогой. Отобрав 5 поз и упражнений, Ракеш впервые в истории космических полетов включил их в тренировки на околоземной орбите. «Я их выполнял на борту, прикрепившись к беговой дорожке. После полета были сопоставлены результаты обследований земных и космических тренировок моего организма. Возможно, благодаря им у меня не было в полете никаких ощущений вестибулярного дискомфорта и болезни движения». Эти наработки с тех пор используются в космических полетах.

В рамках эксперимента по дистанционному зондированию Земли «Терра» и подготовки к строительству ГЭС в Гималаях Шарма проводил многозональную фотосъемку Северной Индии, используя камеры «МКФ-6М» и «КАТЭ-140». В сеансе связи с премьер-министром Индии Индирой Ганди на ее вопрос, как выглядит Индия из космоса, он ответил: «Лучшая в мире». (Это название патриотического стихотворения поэта и политика Мухаммада Икбала, написанного в годы, когда Индия находилась под британским колониальным правлением.)

Вернулся на Землю Шарма в КК «Союз Т-10».

В СССР Ракеш Шарма был удостоен звания Героя Советского Союза, в Индии вместе с Малышевым и Стрекаловым он стал кавалером высшей награды «за храбрость в мирное время» – ордена «Ашока Чакра».

Спускаемый аппарат корабля «Союз Т-10», а также скафандр Шармы стали экспонатами планетария им. Джавахарлала Неру в Дели.

После полета Ракеш Шарма продолжил военную службу летчиком-испытателем в ВВС Индии и в корпорации «Воздухоплавание Индостана» в Бомбее. В 1989 г. он едва не погиб, когда катапультировался из неисправного МиГ-21 и получил тяжелый перелом ноги. Уйдя в 2001 г. в отставку, полковник Ракеш Шарма был главным советником в компании «Корпорация параметрических технологий» в Бангалоре, участвовал в подготовке независимой пилотируемой программы Индии.

«Сегодня первый индийский космонавт удалился от активной деятельности и надеется увидеть самостоятельные пилотируемые старты своих соотечественников в космос: «Индия должна осуществить пилотируемый запуск. Я очень хотел бы увидеть полет индийского космонавта на орбиту. Мы не верим, что истинное исследование космоса возможно в беспилотном режиме. Исследовать может только человек» (Арсений Котовский).

17 июня 1985 г. с Космического центра им. Дж. Кеннеди был запущен КК «Дискавери» по программе «Спейс-Шаттл», который вывел на орбиту четыре спутника – два американских, мексиканский и арабский. Полезная нагрузка составляла свыше 20 т.

Интернациональный экипаж из 7 астронавтов возглавлял Дэн Бранденстайн. Арабский мир впервые представлял в космосе специалист по полезной нагрузке[54] – подданный Саудовской Аравии и член королевского дома Саудитов 28-летний майор ВВС Султан бин Салман бин Абдель-Азиз Аль Сауд. Он стал первым человеком королевских кровей, побывавшим в безвоздушном пространстве. За 7 дней астронавт 112 раз облетел Землю.

Султан – второй по старшинству сын короля Салмана ибн Абдель-Азиза Аль Сауда и его жены Султаны бинт Турки ас-Судайри, внук короля Абдель Азиза бин Сауда – основателя Саудовской монархии, племянник пяти саудовских королей. С таким происхождением путь открыт даже в космос.

В детстве у Султана, уроженца Эр-Рияда (с араб. – «сады»), было всё хорошо. Говоря о Востоке, невольно к «садам» прибавляешь слово «райские».

Среднюю школу принц окончил в Эр-Рияде. Образование продолжил в США. В 1976 г. Султан получил лицензию частного пилота, а в 1982 г. по окончании Денверского университета – степень бакалавра в области массовых коммуникаций.

Вернувшись домой, бакалавр в департаменте внешних сношений Министерства информации совершенствовал систему обработки информации с ИСЗ, затем в качестве исполнительного директора отдела телерекламы занимался вопросами развития коммерческого телевещания. Как пилот Королевских ВВС Саудовской Аравии он налетал до полета на шаттле более 1000 часов.

В 1985 г. Саудовская Аравия и США заключили договор об участии саудовского астронавта в миссии «Спейс-Шаттл». Саудовец должен был представлять Арабскую организацию спутниковой связи (ARABSAT) и сопровождать вывод на орбиту спутника «Arabsat 1B». По воспоминаниям Аль Сауда, в выборе кандидата от арабского мира участвовали 22 государства – участника космических исследований. «Потребовались весьма сложные и деликатные переговоры, чтобы согласовать мнения сторон и прийти к общему мнению: решение о кандидате должна принимать Саудовская Аравия – страна, занимающая особое положение как в арабском, так и во всем мусульманском мире в целом. Что касается меня, то я стал кандидатом, можно сказать, случайно. Мне позвонил один мой близкий приятель и сказал, что идет отбор кандидатов на… полет на космическом корабле. Ему было поручено рекомендовать подходящие кандидатуры… Он спросил, не хотел бы я войти в этот список, учитывая мой интерес к космосу и то, что я по профессии летчик. Я ответил, что у меня нет никакого опыта работы в космической сфере и что на самом деле я не очень-то заинтересован попробовать себя в этом деле. При этом я добавил, что моя квалификация достаточно высока и что я получил хорошую подготовку в летном деле, что, конечно же, может оказаться весьма кстати. Посоветовавшись с родителями, я решил согласиться и сообщил моему приятелю, что, коль скоро речь еще идет только о предварительном отборе, я не стану возражать, если меня включат в список вместе с другими кандидатами».

Султан бин Салман бин Абдель-Азиз Аль Сауд

Министерство обороны и авиации Саудовской Аравии утвердило список из 20 кандидатов – летчиков, владевших английским языком. По неподтвержденным данным, Саудиту гарантировалось прохождение в основной экипаж шаттла. Всё делалось в авральном порядке, так как на подготовку оставалось несколько месяцев. Отобрали трех пилотов, в том числе Султана Аль Сауда, и отправили в Космический центр им. Л. Джонсона в Хьюстоне. Там представителя правящей королевской династии утвердили в состав основного экипажа. Султан стал самым молодым астронавтом, летавшим на шаттле, первым арабом и первым мусульманином. Уж кто-кто, а арабы имели право на своего астронавта, поскольку еще в Средневековье внесли вклад в астрономию и познание космоса не меньший, чем европейцы. Достаточно вспомнить первые астролябии в исламском мире Мухаммада аль-Фазари, астрономические таблицы движения Солнца, Луны и планет Мухаммада аль-Хорезми, солнечный календарь и звёздный каталог Омара Хайяма и т. д. Дублером Аль Сауда назначили майора ВВС аль-Бассама. Старт «Дискавери» был специально запланирован на последний день месяца Рамадан. Космическая подготовка Султана стала самой короткой в истории космонавтики.

В полете принц занимался научными исследованиями, фотографировал с орбиты Саудовскую Аравию, экспериментировал, смешивая разные сорта нефти и воду, изучал ионизацию выхлопов из двигателей ориентации КК. Один из его экспериментов был посвящен наблюдению Луны, о чем вспоминал М. Маллейн, оператор связи в ЦУПе Хьюстона: «У принца Аль Сауда был в плане полета эксперимент… под названием «Наблюдение лунного полумесяца». Эксперимент был религиозным, по сути. Полет должен был проходить в девятый месяц мусульманского календаря, в период поста месяца Рамадан. Наблюдение молодой Луны было одобрено штаб-квартирой NASA без учета его религиозного смысла… Принц Аль Сауд хотел зафиксировать из космоса окончание поста Рамадана. Когда командир миссии, Дэн Бранденстайн узнал о смысле эксперимента, он забеспокоился о том, что принц планирует использовать шаттл как 200-мильный минарет и делать религиозные объявления по радио. Если бы это случилось, американская пресса «запилила» бы NASA за предоставление космического корабля иностранцу в религиозных целях. Узнав, в какие неприятности он может вляпаться, Бранденстайн взял с принца обещание, что в его передачах на Землю по поводу наблюдения Луны не будет никакого религиозного контекста» (Арсений Котовский).

Султан Аль Сауд стал первым человеком, совершившим намаз на околоземной орбите. Как-то он признался, что, хотя ему «удавалось молиться и соблюдать пост, найти направление Мекки и полностью опуститься на колени оказалось невыполнимой задачей».

Космическая миссия саудовского принца вдохновила целое поколение арабов. После полета Султан был удостоен множества наград и почетных званий, как саудовских, так и зарубежных.

В 1991 г. Султан принял участие в войне в Персидском заливе. В 1996 г. полковник Аль Сауд уволился из ВВС, но с авиацией не расстался. К 2020 г. он имел свыше 8000 часов налета на военных и гражданских самолетах. Продолжает летать на планерах. В 1999 г. Аль Сауд окончил Сиракузский университет Нью-Йорка и стал магистром социальных и политических наук.

В последние 25 лет Султан Аль Сауд возглавлял Общество детей-инвалидов, Совет социально-исследовательского Центра по проблемам инвалидов, правление Саудовской космической комиссии. Занимал пост президента и председателя Комиссии Саудовской Аравии по туризму и национальному наследию. В правительстве отвечал за организацию строительства и инноваций. Помог в создании Ассоциации исследователей космоса – международной организации, объединившей астронавтов и космонавтов, побывавших в космосе. С 2021 г. является специальным советником короля в ранге министра и председателем попечительского совета Фонда короля Салмана.

– Сколько звёзд на небе? – спросили звёздочета.

– Двести восемьдесят одна тысяча триста тринадцать,

– Неужели точно двести восемьдесят одна тысяча триста тринадцать?

– А вы посчитайте!

В детстве Абдул наверняка слышал эту афганскую сказку и хотел сам пересчитать звёзды. Прошли годы, и он полетел, да не просто на небо, а в космос.

О детских годах будущего космонавта известно немного. Не знают даже дату его рождения. Приняли 1 января 1959 г. – и в этом отразилась мудрость пуштунов: так ли важен день, когда тебя ожидает вечность?

Уроженец городка Сардех-Банд района Андар провинции Газни в центральной части королевства Афганистан, Абдул получил фамилию от названия племени пуштунов – моманд, мусульман-суннитов, знаменитых своим сопротивлением любой внешней агрессии.

Абдул Ахад Моманд

По окончании Кабульского политехнического института Моманд был призван в ВС Афганистана и послан в СССР обучаться на летчика. В это время на территории Афганистана разгорелся военный конфликт между правительственными силами при поддержке ограниченного контингента советских войск и вооружёнными формированиями афганских моджахедов (душманов), пользовавшихся поддержкой НАТО и ряда других стран.

Окончив Высшее военно-воздушное училище в Краснодаре и Высшее военно-воздушное инженерное училище в Киеве, Абдул вернулся на родину, где быстро продвинулся по службе в реформированных советскими военными ВВС до звания капитана и должности старшего штурмана. В 1984 г. Моманд поступил в Военно-воздушную академию им. Ю. А. Гагарина. Через три года был выбран кандидатом в космонавты в рамках советской программы «Интеркосмос» и афганской «Шамшад». Главным претендентом был полковник ВВС таджик Мохаммад Давран, которому заранее определили место в основном экипаже, а Моманду – в резервном. Мохаммада проталкивал его дядя, замминистра обороны, но советские врачи из-за проблем со здоровьем племянника разрешили ему побыть в роли дублера Абдулы. Говорят, тут сыграл роль политический момент: выбрали представителя пуштунов, а не таджиков. Собственно, из-за взаимной вражды верхушек различных этнических групп (пуштунов, таджиков, хазарейцев, узбеков и др.) в Афганистане много лет не затухают междоусобицы.

Как бы там ни было, 29-летний Абдул Моманд стал членом экипажа корабля «Союз ТМ-6» (командир Владимир Ляхов, врач-космонавт Валерий Поляков), первым афганцем в космосе.

Корабль стартовал с космодрома Байконур 29 августа 1988 г. На станцию «Мир» космонавт-исследователь взял флаг страны, Коран и почтовые марки, чтобы погасить их там.

В задание Моманда входило наблюдение за территорией Афганистана. Абдул провел фотосъемку родины и занялся составлением подробных карт на основе снимков. Космические фотографии составили первый картографический атлас Афганистана. «С высоты Афганистан кажется такой мирной страной, хватит убивать друг друга!» – призвал космонавт соотечественников. По просьбе афганского правительства было снято видео на тему «Первый афганский космонавт читает в космосе Коран». Чтобы во время чтения священной книги Абдул не улетел, его держали за ноги, но так, чтобы это не попало в кадр.

Моманд участвовал также в астрофизических, медицинских и биологических экспериментах, угостил команду афганским чаем, поговорил с президентом М. Наджибуллой и матерью, которую президент пригласил в свой кабинет.

При спуске Ляхова и Моманда на корабле «Союз ТМ-5» возникла нештатная ситуация. После расстыковки со станцией 5 сентября сперва были сброшены бытовой отсек и стыковочная система. Началась подготовка к сходу с орбиты. И тут возникли проблемы с инфракрасными датчиками ориентации корабля, из-за чего не включались тормозные двигатели. Чтобы перезапустить программу спуска, Ляхову пришлось оперативно перепрограммировать компьютерную программу. Командир успешно справился с этим. Затем нужно было сбросить приборно-агрегатный отсек, в котором находился главный двигатель, без которого невозможен сход с орбиты. «Моманд, в нарушение указания ЦУПа ничего не предпринимать, занимался наблюдением над показаниями приборов. Он обнаружил, что отделение отсека должно произойти меньше чем через минуту, и дал знать командиру. Ляхов тотчас же прервал исполнение программы. Если бы он этого не сделал, то он и Моманд были бы обречены на смерть, так как запасы воздуха и электричества в спускаемом аппарате рассчитаны только на несколько часов».

Из-за этих сбоев космонавты больше чем на сутки остались в тесной капсуле без бытового отсека, в котором хранилась пища, вода и находился туалет. Вернуться на «Мир» также было нельзя, поскольку отсутствовала стыковочная система. После этого случая в следующих миссиях бытовой отсек больше не отделяли до окончательного завершения работы тормозных двигателей.

По воспоминаниям Владимира и Абдула, они провели в спускаемом аппарате «без воды, без еды, без туалета 29 часов в скафандрах, в позе зародыша», зато «вполне неплохо провели время и почти сутки травили байки и анекдоты, в том числе и политические».

Сход с орбиты прошёл в нормальном режиме 7 сентября. Капсула приземлилась в районе Джезказгана. Продолжительность пребывания космонавтов в космосе составила около 9 суток. В тот же день Моманду присвоили звание Героя Советского Союза.

После полета Абдул Моманд стал мировой знаменитостью. Космонавт продолжил обучение в Советском Союзе и получил диплом Военной академии Генштаба ВС СССР им. К. Е. Ворошилова. Несколько лет он проработал в афганском филиале советского Института космических исследований АН СССР. Заняв осенью 1991 г. пост заместителя министра гражданской авиации ДР Афганистан, Моманд через полгода был командирован в Дели, где расследовал случаи коррупции среди сотрудников Национальной авиакомпании Афганистана.

В это же время моджахеды захватили власть в стране. Президент Наджибулла ушел в отставку. Возвращение на родину грозило Абдуле гибелью. Его супруга с детьми успели бежать из страны в Индию. Семья лишилась всего, кроме чемоданчика с необходимыми вещами и 400 долларов.

Моманд обратился в российское посольство с просьбой предоставить ему и семье политическое убежище, но получил отказ. Аргументация прозвучала как издевательство: «Правительство не занимается оформлением российских паспортов сотрудникам прежнего режима». Советского Союза больше не было, стало быть не нужен и Герой Советского Союза. Абдул попросил предоставить ему из архива хотя бы копию утерянного диплома, но и в этом ему было отказано.

От безысходности Моманд подал заявку на возможность получения политического убежища в Германии. Там тут же откликнулись и дали свое согласие. Моманд с семьей перебрался в Штутгарт, где устроился в типографию подсобным рабочим «тяни-толкай».

В конце концов Моманд получил гражданство в Германии и стал натурализованным немцем.

P.S. Абдул Ахад Моманд был последним, 40-м иностранцем, удостоенным в нашей стране звания Героя Советского Союза, и первым, кому закрыли в нее въезд. Впрочем, той страны Героев давно уже нет.

28 января 1986 г. сразу после старта произошла катастрофа шаттла «Челленджер» с семью астронавтами на борту. По свидетельствам, некоторые очевидцы не понимали, что происходит, и аплодировали, решив, что так и надо…

Среди погибших находился первый астронавт-непрофессионал, первый (несостоявшийся) турист в истории космонавтики 37-летняя американка Криста Маколифф. Право лететь в космос Криста выиграла у 11 000 кандидатов общенационального конкурса «Учитель в космосе», организованного в 1984 г. по инициативе президента США Рональда Рейгана.

Это не был тот случай, когда «женщина на корабле – к несчастью». Этот же самый «Челленджер» STS-51L уже доставлял на орбиту первую американскую женщину-астронавта Салли Райд, первую вышедшую в открытый космос американку Кэти Салливан, еще двух астронавток. Судьба сделала Кристу Маколифф национальной героиней Америки.

Трагедия нанесла сильный удар по программе «Спейс-Шаттл» и вызвала резонанс в мире. Жителям Японии о крушении «Челленджера» сообщил руководитель вашингтонского бюро Токийской телерадиокомпании TBS Тоёхиро Акияма.

Прошло четыре года, и Акияма открыл список космических туристов. Но обо всем по порядку.

Уроженец Токийского района Сэйдзё Сэтагая, Тоёхиро Акияма еще в школе интересовался журналистикой, был членом «газетного клуба». Журналистика стала его призванием. Семья будущего астронавта не была богатой, и по признанию Тоёхиро, он «не хотел быть наемным работником, погрязшим в нищете, несмотря на свой усердный труд». После окончания средней школы юноша продолжил образование в технологическом колледже, а затем в Токийском международном христианском университете. В 1966 г. Акияма стал бакалавром искусств и общественных наук; был принят на работу редактором и комментатором в TBS. Как представитель компании несколько лет работал в Великобритании и Вьетнаме, где освещал военные действия.

Тоёхиро Акияма

Вернувшись в Японию, Тоёхиро Акияма был специальным корреспондентом МИД по политическим вопросам, а с 1984 г. вновь уехал за рубеж, возглавив в Вашингтоне бюро TBS.

В 1980-х гг. Япония начала создавать свои РН и спутники. Национальное управление по исследованию космического пространства (NASDA) организовало первый набор японских астронавтов для полета на шаттлах, но катастрофа «Челленджера» отдалила перспективу такого полета. Решив прорекламировать себя к своей 40-й годовщине в космических масштабах, компания TBS в 1989 г. подписала соглашение с Главкосмосом СССР о полете гражданина Японии, за что уплатила, по разным данным, от 25 млн до 37 млн долларов.

Стать космонавтами изъявили желание 163 сотрудника TBS. После жесткого профессионального и медицинского отбора их осталось 7; на следующем этапе в СССР – 5, а на заключительном – 48-летний Тоёхиро Акияма (ему не помешало злоупотребление курением – несколько пачек сигарет в день) и 26-летняя телеоператор Рёко Кикути (дублер). На Байконуре Кикути удалили аппендицит, и Акияма остался единственным представителем Страны восходящего солнца.

«Мне очень хотелось стать первым профессиональным журналистом, который будет в прямом эфире в космосе. Ведь этого не делали даже американцы», – вспоминал позднее Акияма.

Японец прошел ускоренную подготовку в Центре подготовки космонавтов им. Ю. А. Гагарина и 2 декабря 1990 г. отправился в полет в качестве космонавта-исследователя на корабле «Союз ТМ-11» вместе с командиром Виктором Афанасьевым и бортинженером Мусой Манаровым. На борту станции «Мир» экипаж присоединился к космонавтам Геннадию Манакову и Геннадию Стрекалову.

Журналист сильно страдал от приступов тошноты, но это не помешало ему регулярно вести репортажи (в том числе для японских школьников) и научные наблюдения за японскими древесными лягушками в условиях невесомости. Тоёхиро восхищался советскими космонавтами, которые всячески помогали ему. «Очень важна психологическая подготовка: люди учатся жить дружно в трудных условиях, преодолевая большие неудобства. Манаков-сан и Стрекалов-сан жили на станции только вдвоем, и я увидел, как они сочувствуют друг другу, как помогают. Кроме того, меня поразило, что эти полгода они не болели. Я понял: чтобы быть космонавтом, надо иметь большие духовные силы». Наши космонавты отвечали ему дружелюбием. «Мы понимали, что это работа общая, и старались работать дружно. Тоёхиро каждый день говорил нам, на сколько процентов он работоспособен. И постепенно этот процент повышался. Мы ценим его мужество и работу в таких сложных условиях», – оценивал работу японца Геннадий Манаков» (Арсений Котовский).

10 декабря Акияма вернулся на Землю на корабле «Союз ТМ-10» вместе с Г. Манаковым и Г. Стрекаловым, став первым гражданином Японии в космосе, первым профессиональным журналистом и первым туристом («исследователем» Тоёхиро был номинальным). Да и сам полет стал первым коммерческим предприятием в космосе. Продолжительность космического полета Акиямы составила 7 суток и 21 час.

В последующей «земной» жизни Тоёхиро Акияма продолжил работу в TBS в качестве заместителя директора департамента новостей. Часто выступал с докладами о своем полете.

В 1995 г. журналист уволился из компании и в префектуре Фукусима основал фермерское хозяйство. Шесть лет выращивал грибы и овощи, но катастрофа на АЭС «Фукусима» в 2011 г. вынудила его бросить ферму и переехать в Киото. Там профессор Тоёхиро Акияма стал преподавать на факультете искусств в Университете искусства и дизайна. В 2018-м вышел на пенсию.

Первый японский космонавт награжден советским орденом Дружбы народов (1990) и российской медалью «За заслуги в освоении космоса» (2011).

P.S. Сегодня у многих космических фирм можно приобрести «путевку» в любой космический тур. Прейскурант космических цен – от 250 000 долларов за краткий суборбитальный полет (компании Blue Origin, Virgin Galactic) до 50 млн долларов за двухнедельный орбитальный полет на МКС (компания Илона Маска SpaceX). Помимо туристических услуг компании готовы предоставить любые другие на выбор. Например, японская «Первое преимущество» объявила о том, что «скоро будет доступно бракосочетание в космосе. «Всего» за 2,5 млн долларов. Правда, и сам полет будет длиться недолго – 1 час».

Космический туризм сегодня – доходное дело, которым занимается ряд стран и частных компаний. Первый несостоявшийся непрофессионал в космосе – американка Шэрон Маколифф, победительница конкурса «Учитель в космосе», – погибла при взрыве шаттла «Челленджер» в 1986 г.

Впервые успешный полет космического туриста состоялся только через 15 лет, в 2001 г. Американский предприниматель итальянского происхождения Деннис Тито слетал на борту российского корабля «Союз» на МКС за 20 млн долларов. Вторым космическим туристом (также за 20 млн долларов) стал южноамериканский миллионер, проживающий в Великобритании, Марк Шаттлворт.

Марк не имеет никакого отношения к шаттлам. Так совпало, что его фамилия в переводе на русский означает «стоимость челнока (шаттла)». На вопрос корреспондента: «Марк, вы полетели в космос из-за своей фамилии? Ведь в переводе на русский она означает «стоящий полет», так?», он ответил: «Точно, что называется «положение обязывает». Надо было оправдывать фамилию. А если серьезно, то я еще с детства мечтал об этом, когда впервые узнал компьютерные игры. Я, кстати, и сейчас, если есть минутка, с удовольствием в них играю».

Шаттлворт на Международной космической станции

Родился будущий космический турист в маленьком шахтерском городке Велком (ЮАР), где все жители добывали золото. Отец был хорошо оплачиваемым хирургом, это гарантировало Марку обучение в престижных учебных заведениях. Разносторонне одаренный, подросток мечтал заняться ядерной физикой или биотехнологиями, позднее увлекся экономикой. Марк окончил среднюю школу для мальчиков Рондебоша и Епархиальный колледж, в Университете Кейптауна получил степень бакалавра экономических наук в области финансов и информационных систем, после чего занялся установкой первого постоянного интернет-соединения в альма-матер. Шаттлворт любит вспоминать об этой первой работе: «Когда открыл для себя Интернет, я буквально влюбился в него. Я понял, что это основная коммуникативная база будущего, которая дает безграничные возможности всем, кто ее освоит. Для ЮАР это очень актуально, и я стал программистом».

Шаттлворт основал центр сертификации в Интернете – Thawte («Оттепель»), который специализировался на цифровых сертификатах и интернет-безопасности. Через четыре года предприниматель продал свою успешную компанию за 575 млн долларов и создал фонд прямых инвестиций «Венчурный капитал», занимавшийся поддержкой начинающих фирм и предоставлением стартового капитала. Часть выручки ушла на оплату космического полета. Как-то его спросили, зачем он продает успешную компанию. Марк ответил: «У меня был выбор… Мне нужно было принять решение, хочу ли я оставаться в этом же бизнесе или хочу попробовать себя в других областях. Это в моем характере, мне очень интересно создавать новые вещи и менять занятия. Поэтому и решил продать этот бизнес. Продажа позволила мне поехать в Россию, познакомиться с новой для себя культурой, слетать в космос и заняться новым проектом».

В 2001 г. предприниматель перебрался на постоянное жительство в Великобританию, на остров Мэн. Скорее всего, это было связано с неопределенностью положения белого меньшинства в бывшей британской колонии. После обретения в 1961 г. независимости ЮАР покончила с «белым расизмом», но на смену ему пришел «черный расизм», вызванный реформами Н. Манделы, к концу XX в. переросший в геноцид. Из-за проблем с безопасностью и дискриминацией белых африканцев, многие из них вынуждены были мигрировать в бывшую метрополию.

ЮАР оказалась первой африканской страной, гражданин которой отправился на орбиту, хотя и в статусе космического туриста. Несмотря на то что Марк не израсходовал на подготовку и полет государственных средств, его намерение было воспринято в штыки. Шаттлворту пришлось убеждать власти ЮАР и граждан в том, что он на МКС проведет опыты, полезные для экономики и науки страны, что после полета начнет просвещать школьников рассказами о космонавтике и приобщать их к современным технологиям и возможностям. Марку удалось преодолеть предубеждение общества.

Шаттлворт прошел в ЦПК космонавтов им. Ю. А. Гагарина обучение и подготовку, 7 месяцев провёл в Звёздном городке. 25 апреля 2002 г. с Байконура стартовал российский корабль «Союз ТМ-34», доставивший на МКС Юрия Гидзенко, итальянца Роберто Виттори и Марка Шаттлворта. Миссия продлилась 10 суток. Из них 8 дней Марк провел на МКС, участвуя в экспериментах, связанных с исследованиями генома и синдрома приобретённого иммунного дефицита. Во время пребывания в космосе Шаттлворт общался по радио с неизлечимо больной четырнадцатилетней южноафриканской девушкой Мишель Фостер, которая просила его жениться на ней. «Шаттлворт вежливо избежал ответа на просьбу, сказав для изменения темы разговора, что это очень большая честь для него».

На Землю турист вернулся на «Союзе ТМ-33» в том же экипаже. Несмотря на то что Шаттлворт имел двойное гражданство, а социальная «черно-белая» проблема лишь набирала силу, он стал национальным героем и получил прозвище «афронавт». После космоса Марку захотелось побывать еще в Антарктиде, и он совершил туда путешествие в 2004 г. на российском ледоколе «Капитан Хлебников».

Марк охотно делился своими соображениями о развитии бизнес-модели индустрии операционных систем. «Традиционно очень дорого выпускать программное обеспечение для электронных устройств, потому что все они – специализированное оборудование со специфической операционной системой и средой для разработки приложений. Наша цель изменить это – сделать так, чтобы вы могли собрать простой deb-пакет на x86 платформе, который может быть установлен на любом электронном устройстве, использующем эту платформу. Это могло бы резко увеличить число инноваций, которые мы наблюдаем в мобильном пространстве» (из интервью Валерия Моисеева).

В 2010 г. Шаттлворт покинул руководящие посты и занялся спонсорством и разработкой компьютерных программ и систем. В 2013 г. журнал «Forbes» признал Марка Шаттлворта «личностью, которая встряхнула компьютерную индустрию в 2013 году». В настоящее время Марк в фирме Canonical Ltd руководит созданием и совершенствованием операционной системы Ubuntu («Убунту»).

P.S. О натуре Шаттлворта можно судить по разнообразию его интересов и всего, что ему нравится (в том числе и российского). Вот лишь часть перечня: весна, путешествия, возвращение домой, теория струн, физика элементарных частиц, снег, сноубординг, МиГ-29, чтение, работа на компьютере, леопарды, африканский кустарник, русские сауны, невесомость, вспышки озарения, кабриолеты, проселочные дороги, МКС, искусственный интеллект, Википедия… А терпеть не может Марк административную суету, юриспруденцию, сырые серые зимы, переговоры о зарплате и публичные выступления. Пожалуй, и всё.

О том, что в Бразилии «много диких обезьян» и «Педров… не сосчитать», знают у нас все, а вот о том, что в этой стране есть еще свой космонавт, единственный не только в Бразилии, но и во всем Южном полушарии, и зовут его Маркус, осведомлены далеко не все. Многие люди не в курсе, что 30 марта 2006 г. «бразильский Гагарин» полетел в космос не с Центра запусков Алкантара на севере атлантического побережья Бразилии или космодрома NASA на мысе Канаверал, а с космодрома Байконур, полетел на российской ракете «Союз ФГ», в российском КК «Союз ТМА-8».

Космическая миссия Маркуса Понтеса получила название «Сентенарио» («Столетие»). За 100 лет до полета бразильца в космос, 23 октября 1906 г., другой бразилец – Алберту Сантус-Думонт (1873–1932) – впервые в Европе совершил в Париже 60-метровый полет на своем аэроплане 14-bis «Хищная птица». Бразильцы (и не только они) относят тот полет к своим мировым приоритетам. Пионер бразильской космонавтики получил на родине еще и порцию славы от пионера бразильской авиации.

Уроженец города Бауру (штат Сан-Паулу), Маркус после средней школы в 1980 г. окончил курсы электриков при Федеральной железнодорожной компании. Профессия гарантировала ему пропитание и получение дальнейшего образования, а тяга к знаниям у него была неуемная. Окончив Академию ВВС Бразилии, Понтес получил степень бакалавра наук по авиационным технологиям и квалификацию пилота ВВС. Затем офицер прошел дополнительную подготовку для полетов на реактивных самолетах, стал летчиком-испытателем и инструктором по атакам на наземные цели и захвату превосходства в воздухе. В Технологическом институте аэронавтики он получил степень бакалавра наук по авиационному машиностроению. В 1998 г. окончил Морскую аспирантуру в городе Монтеррей (штат Калифорния, США) и стал магистром наук по системотехнике. С такой квалификацией, летным опытом и набором знаний, подкрепленных постоянными занятиями спортом – тяжелой атлетикой и футболом, ему был сам черт не страшен, не то что отборочные комиссии в отряд космонавтов. К тому же Маркус художественно талантлив – прекрасно рисует акварелью, играет на пианино, а в последнее время пишет и издает книги на космическую тему: «Космический мальчик» (2012), «Прогулка с Гагариным» (2015) и др.

Маркус Цезар Понтес

До того, как связать свою жизнь с космосом, Маркус служил в ударной авиационной группе в городе Санта-Мариа (провинция Рио-Гранде-ду-Сул), испытывал ракеты, как летчик-испытатель принимал участие в разработке и испытании новых видов авиационного вооружения и оценки самолетов, в качестве офицера по безопасности полетов работал в комиссии по расследованию летных происшествий. К концу карьеры (он вышел в отставку в 2006 г.) подполковник Маркус Понтес освоил 20 типов самолётов (F-15, F-16, F18, МиГ-29 и др.), налетав на них свыше 1900 часов; был признан одним из самых опытных пилотов реактивных самолетов в ВВС Бразилии.

Мечта о космосе была для Маркуса источником его совершенствования. Реальная возможность стать космонавтом появилась в 1998 г., когда он прошел отбор из 40 лучших бразильских летчиков для полета на шаттле. В Космическом центре им. Л. Джонсона Понтес прошел двухгодичную подготовку, сдал экзамен и был направлен в отделение космических станций в отделе астронавтов NASA. Полет запланировали на 2001 г., но из-за производственно-финансовых нестыковок космических агентств двух стран был перенесен на 2003 г. 1 февраля 2003 г. случилась катастрофа шаттла «Колумбия», и полеты шаттлов были приостановлены. Космическая миссия Маркуса, продолжившего работать в NASA, была отложена на неопределенный срок.

Прошел год, и бразильцу улыбнулась удача. Космическое агентство Бразилии и «Роскосмос» подписали научно-техническое соглашение о сотрудничестве в исследовании космоса и договорились о полёте Понтеса на российском КК «Союз ТМА» и станции МКС весной 2006 г.

После дополнительных обследований в Институте медико-биологических проблем Маркус получил допуск к полёту и в течение пяти месяцев прошел подготовку в ЦПК им. Ю. А. Гагарина вместе с экипажем 13-й экспедиции Павлом Виноградовым и Джеффри Уильямсом.

Бортинженер Понтес взял с собой в КК национальный флаг Бразилии и футболку национальной сборной. «Я хотел бы, чтобы люди видели не только поднимающийся флаг, но и почувствовали гордость за то, что они являются бразильцами», – сказал он перед стартом.

Полет бразильца продлился 10 суток. На Землю он возвратился вместе с экипажем 12-й экспедиции на МКС (Валерий Токарев и Уильям Макартур) на корабле «Союз ТМА-7».

В полете Маркус отвечал за сборку, обслуживание и настройку корабельных систем, провел 8 научных экспериментов по линии Бразильской академии наук. В условиях микрогравитации проверил работу наноприборов, изучал поведение растений, процесс прорастания семян, восстановления природы ДНК, исследовал реакцию человеческого организма на длительное пребывание в космосе, вел фото- и киносъемку бразильской территории из космоса, провел несколько телеконференций и уроков для школьников.

После мягкой посадки КК «обессиленных, но счастливых» космонавтов «вытаскивали из капсулы под вспышки камер. Бразильский астронавт Маркус Понтес первым делом передал спасателям шляпу, которую брал с собой в космос, – копию той, что носил знаменитый бразилец Алберту Сантус Дюмонт… Но надеть шляпу перед камерами помешал скафандр. Экипаж на руках перенесли на землю и тут же укрыли меховыми спальными мешками – в казахской степи было минус 11 градусов. Потом обязательный горячий чай и первое интервью на Земле» (из репортажа корреспондента НТВ Алексея Веселовского).

Маркус Понтес был счастлив: «Со мной были отличные ребята. Спасибо им за поддержку. Это был удивительный опыт. Мы прекрасно провели время, хорошо узнали друг друга. Большое всем спасибо». После этого было еще много интервью, в которых он с пиететом говорил о российских космонавтах и космонавтике. В недавнем интервью Понтес вспомнил свои первые ощущения: «Когда ты попадаешь в космос, то по какой-то причине временно теряешь обоняние, примерно так же, как при заболевании ковидом (в 2020 г. у Понтеса был положительный результат теста на COVID-19. – В.Л.), и запах на МКС не чувствуешь. Но сам космос имеет запах. Я не знал этого… Когда… я открыл люк «Союза»… то не мог поверить – космос пахнет серой».

После полета Герой РФ, лауреат всевозможных премий и наград, кавалер многих бразильских и зарубежных орденов и медалей, почетный член нескольких центров и академий, в том числе литературной Бауруэнс, «Личность десятилетия» Маркус Понтес работал в Космическом центре им. Джонсона, участвовал в производстве бразильских деталей для МКС, читал лекции; возглавлял технические проекты, был консультантом в аэрокосмической области, директором по технологиям в Национальном институте космических и авиационных разработок. В 2018–2022 гг. занимал пост министра науки, технологий, инноваций и коммуникаций в правительстве Бразилии. В 2022 г. избран федеральным сенатором от своего штата Сан-Паулу.

P.S. «Люди – самое главное в этой жизни. Относитесь к ним как к чему-то ценному, потому что это именно то, чем они являются. Как и наша прекрасная планета, мы все ничтожны по сравнению с просторами Вселенной. Мы все, по сути, равны. Мы не одиноки и не изолированы: когда вы делаете кому-то больно, вы делаете больно себе; когда вы помогаете кому-то, вы помогаете себе» (Маркус Понтес).

Поговорка «Как корабль назовешь, так он и поплывет» относится не только к названиям морских судов, но и к имени человека. На Востоке к выбору имени относятся обдуманно, ведь с ним человек не только входит в этот мир, но имя определяет и его будущую жизнь. Во всяком случае, будущему первому космонавту Поднебесной Ливэю родители дали имя Yang (Ян) неспроста. Оно «олицетворяет мощную мужскую энергетику, воинственность и мужество». Родители не ошиблись – космонавту позарез нужны воинственный дух и мужество. Именно они пригодились Ян Ливэю пережить весьма драматический эпизод во время его космического полета в 2003 г. Об этом тайконавт поведал общественности лишь 15 лет спустя. В пересказе корреспондента агентства Синьхуа: «Все бешено тряслось. Испытывая перегрузку 8g, Ян Ливэй думал, что его тело вот-вот разорвется. Он не мог двигаться. Он ничего не видел. Ян Ливэй сообщил, что на высоте 30–40 км над Землей корабль охватили низкочастотные колебания. Вибрации на корабле частотой ниже 10 Гц могут повредить внутренние органы человека, угрожая жизни тайконавта. «Я думал, что сейчас умру, – признался Ян Ливэй. – Держись, приказал я себе. Только продержись еще чуть-чуть!» Вибрации продолжались 26 секунд. После их окончания опытный пилот почувствовал себя «заново родившимся». Конструкторы определили, что источник вибраций находится в РН, после чего внесли коррективы в конструкцию ракеты.

Уроженца уезда Суйчжун городского округа Хулудао в провинции Ляонин с малых лет привлекала реактивная авиация. Подросток был отличным спортсменом, играл в баскетбол и пинг-понг, стометровку пробегал быстрее 11 секунд. Увлекался Ян лирической музыкой и компьютером.

Тяга к полетам на истребителях привела 18-летнего юношу в Народно-освободительную армию Китая (НОАК) и в Летную академию ВВС НОАК, окончив которую летчик-истребитель за 9 лет налетал 1350 часов.

В 1996 г. в числе 2000 претендентов в первый отряд тайконавтов Ян приступил к космической подготовке. Спустя два года список кандидатов сократился до 14 человек. По признанию Ливэя, «тренировки и курс подготовки космонавтов были гораздо серьезнее и тяжелее, чем в университете и в ВВС. Но мы как первые китайские тайконавты страстно стремились как можно скорее осуществить давнюю мечту китайского народа об успешном полете в космос. Поэтому я всегда считал, что дело, которым я занимаюсь, для меня вовсе не тяжелое». По заключению главного руководителя программы отбора и подготовки тайконавтов Су Шуаннина, подполковник ВВС Ян Ливэй был одним из лучших кандидатов, «трезвомыслящим, показавшим полную готовность к условиям работы и жизни в космосе». Он и был отобран для участия в первом китайском пилотируемом космическом полете. Дублером назначили Чжай Чжигана (он стал первым тайконавтом, вышедшим в открытый космос в 2008 г.), в резерве находился также Не Хайшен (участник трех космических экспедиций в 2005, 2013 и 2021 гг.). Имя тайконавта номер один держалось в секрете и впервые стало известно за день до старта из гонконгских газет.

Ян Ливэй

15 октября 2003 г. в присутствии президента КНР Ху Цзиньтао с космодрома Цзюцюань в пустыне Гоби стартовала РН «Чанчжэн», которая вывела на околоземную орбиту КК «Шэньчжоу-5» с Ян Ливэем на борту. Трансляция в прямом эфире не велась, так как полной уверенности в успехе запуска не было.

Космический корабль сделал 14 витков вокруг Земли. В ходе полета Ян Ливэй регулярно сообщал о своём хорошем самочувствии, а жену в телефонном разговоре успокоил, что у него всё «очень хорошо». Жителей Земли тайконавт приветствовал, размахивая небольшими флагами КНР и ООН. Непродолжительный сон чередовал с дегустацией космическо-китайских блюд – «измельченной свинины с чесноком, курицы Кунг Пао с рисом «восемь сокровищ», китайского травяного чая». Приземление на лугах Внутренней Монголии прошло штатно – по репортажам, хотя «кровоточащие губы космонавта, видимые на официальных изображениях, переданных в эфир, вызвали слухи о жесткой посадке, подтвержденные отчетами персонала, присутствовавшего на месте посадки». На случай, если бы капсула оказалась в диком месте, у Ян Ливэя были палатка, пистолет и нож.

«Успешный полет первого китайского корабля вызвал ликование по всей стране. Тайконавт стал кумиром китайской молодежи. Земляки тайконавта, взрывая хлопушки и танцуя, радостными мероприятиями отметили успех тайконавта. Его родных один за другим посещали корреспонденты. А родная школа Ян Ливэя устроила торжественную церемонию и присвоила его имя классу, в котором он учился».

Первый тайконавт был удостоен воинского звания полковника ВВС и почетной докторской степени от Китайского университета в Гонконге, получил звание «Герой космоса», медаль «За заслуги в области космонавтики» от ЦК КПК, почетный знак от Народного собрания Китая, российскую медаль Гагарина, медаль ЮНЕСКО в области космической науки. По некоторым данным, на высшем уровне было принято решение, запрещавшее Ливэю дальнейшее участие в космических полетах.

В последующие годы генерал-майор Ян Ливэй был заместителем генерального конструктора китайской Программы пилотируемых космических полетов. В настоящее время первый тайконавт Китая является директором Китайского управления пилотируемой космической техники.

P.S. В 2014 г. Ян Ливэй поведал тележурналистам загадочную историю о том, как в полете на высоте 340 км от Земли в борт корабля неожиданно «постучали» снаружи, словно кто-то просился войти. «Я услышал резкий стук, который появился внезапно и столь же внезапно исчез. Вскоре стук повторился, я стал прислушиваться, в результате чего мне удалось установить, что звук исходит не из космического аппарата. Я немного напугался, сообщил об этом на Землю. В иллюминаторе ничего необычного заметить так и не удалось».

В ЦУПе, естественно, встревожились, но, тщательно проверив все узлы и системы корабля, никаких нарушений не нашли, о чем и сообщили тайконавту. Техники попытались даже воспроизвести похожий стук, но у них ничего не получилось. Перед запусками следующих кораблей Ливэй предупреждал экипажи о таинственных звуках, но такое больше не повторилось.

Космонавту не просто соблюдать в полете на МКС привычный режим дня (еда, сон, гигиена и пр.). Для правоверного мусульманина добавляется еще намаз (пятикратная молитва в течение суток) и ураза (пост от рассвета до заката), если миссия совершается во время священного месяца Рамадан. Молиться надо, повернувшись лицом к Каабе в Мекке, с поклонами и позами. Молитве должно предшествовать ритуальное омовение. Поскольку за день МКС совершает 16 витков вокруг Земли (т. е. надо молиться пятикратно 16 раз), за время одной молитвы Мекка удаляется или приближается на 2000–4000 км, от поклонов тело «плывет» в стороны, а для омовений нет лишней воды – спрашивается: как соблюсти эти предписания ислама? Отказ же от еды и питья может серьезно подорвать здоровье космонавта. С такими сложностями впервые столкнулся в 1985 г. саудовский астронавт Султан Аль Сауд в последние дни Рамадана. Он признался, что для него «найти направление Мекки и полностью опуститься на колени оказалось невыполнимой задачей». После Аль Сауда в космос летали и другие космонавты-мусульмане, но проблема осталась.

В 2006 г. премьер-министр Малайзии А. А. Бадави озвучил имена двух ангкасаванов[55], направляемых на подготовку в ЦПК им. Ю. А. Гагарина для полета на МКС, – хирурга Шейха Мусзафара Шукора и военного врача Фаиза Халида. Шейх Мусзафар, который был утвержден в основной экипаж, обратился к священнослужителям с вопросом: возможно ли послабление ангкасавану, аналогичное религиозному предписанию путнику, находящемуся вдали от дома?

Малазийское космическое агентство созвало конференцию, на которой комиссия из 150 малазийских теологов и ученых представила 18-страничное «Руководство по совершению ибада (поклонения) на МКС», в котором космонавту разрешалось молиться без поклонов, обратившись лицом к Земле, 2–3 раза в течение 24 часов, с привязкой к часовому поясу космодрома. Омовения могли заменить символические обтирания мокрым полотенцем. Не возбранялось потреблять в течение всего дня воду и пищу. И т. п.

Шейх Мусзафар в полете исполнил все предписания, правда, молился 5 раз в день и еще привязывал ноги к полу, чтобы не «плыть».

Уроженец Петалинг Джайя, города-спутника столицы Малайзии Куала-Лумпура, Шейх Мусзафар с малых лет энергично занимался спортом и был нацелен на победу – играл в сборных командах по волейболу и теннису школы «Мактаб Рендах» в городе Муар, получал призы, стал профессиональным аквалангистом. С 10 лет он мечтал полететь в космос, его любимым фильмом были «Звёздные войны», а книгами – научно-фантастические романы о космических полетах. Шукор, по его признанию, «не был самым быстрым или сильным». «Побеждать мне помог мой ум. Я вырос в семье, где было пять мальчиков. Я всегда ненавидел проигрывать и боролся до тех пор, пока не выигрывал». Родители поддерживали Мусзафара в его честолюбивых устремлениях.

Поскольку для малазийца было мало шансов отправиться в космос, подросток решил стать врачом, а потом, если получится, и ангкасаваном. Окончив частный медицинский колледж Кастурба в Манипале (Индия), Шукор стал бакалавром наук по медицине и хирургии, а затем в Национальном университете Малайзии Кебангсаан получил степень магистра наук по ортопедической хирургии.

Шейх Мусзафар работал в нескольких госпиталях Серембана и Куала-Лумпура. Принимал участие в деятельности малазийской гуманитарной организации «Милость» в Афганистане и в Камбодже. В Национальном университете Малайзии читал лекции по медицине.

В 2005 г. правительство Малайзии и Национальное космическое агентство совместно с РФ приняли Ангкасаванскую программу по отправке малазийского космонавта на борту КК «Союз ТМА-11» на МКС. Это был проект в рамках соглашения (2003 г.) о взаимозачете между правительствами двух стран по закупке 18 российских истребителей Су-30 МКМ для Королевских ВВС Малайзии. Российская сторона взяла на себя расходы по подготовке двух малазийцев к космическим полетам и отправке одного на МКС в октябре 2007 г. В СМИ была растиражирована цель миссии – «повышение осведомленности малазийцев о важности науки, технологий и космической промышленности, которые могут привести к развитию экономики».

Шейх Мусзафар Шукор Аль Масри бин Шейх Мустафа

Тогда же был объявлен набор в первый отряд ангкасаванов. Заявки подали 11 435 человек. Состояние здоровья, занятия гимнастикой, йогой и медитацией, квалификация врача, обширные знания в медицине, упорство и нацеленность на победу помогли Шейху Мусзафару выиграть этот конкурс. На церемонии объявления двух кандидатов-победителей премьер-министр А. А. Бадави произнес: «Я молюсь Богу, чтобы он обеспечил успех вашей миссии и поднял авторитет Малайзии на международной арене».

В 2006 г. Шукор и Халид прошли в Москве последний этап медицинского обследования и получили допуск Главной медицинской комиссии к спецтренировкам, в том числе на выживание в зимнем лесу. Затем они прошли дополнительную подготовку в Космическом центре Джонсона в США.

КК «Союз ТМА-11» 16-й экспедиции на МКС с Юрием Маленченко, Пегги Уитсон и Шейхом Мусзафаром Шукором стартовал с космодрома Байконур 10 октября 2007 г. 12 октября корабль пристыковался к МКС. 21 октября малазийский ангкасаван покинул станцию и вместе с Федором Юрчихиным и Олегом Котовым на корабле «Союз ТМА-10» в тот же день приземлился в Казахстане. Спуск произошел со сбоем программы, но экипаж не пострадал. Продолжительность полета Шукора составила около 11 суток.

На МКС Шейх Мусзафар проводил научные эксперименты, связанные с исследованиями рака печени, лейкозных клеток и микробов, с кристаллизацией белков, в частности липазы, используемой в производстве разнообразной продукции, от текстиля до косметики. На телеконференциях со школьниками космонавт играл в условиях невесомости в традиционные малайские детские игры – «бату серембан», «пять камней», малайские волчки и др.

По завершении полёта Шейх Мусзафар изъявил желание «остаться в космической области и продолжать дело ангкасавана». Своей мечтой он назвал длительный полугодовой полёт. А еще скромно признался, что не стремится к славе и не жаждет рукоплесканий. «Мое стремление, – сказал он, – вдохновить малазийцев, особенно школьников, на постижение наук, связанных с космической индустрией». Мусзафар следовал заветам своего отца, Шейха Мустафы, сказавшего о сыне: «Теперь, когда он является представителем нации, он должен оставаться скромным и нести флаг Малайзии».

В 2008 г. космонавт был удостоен почётного титула федерального уровня «датук» (аналог рыцарского звания).

В настоящее время Шукор является советником Национального космического агентства Малайзии.

Полгода в космосе – мало это или много? Чтобы китайские тайконавты[56] не задавали себе подобных «лишних» вопросов и в полете легче переносили невесомость, нагрузки, стресс, ожидание завершения миссии, их до этого 4–5 лет тренируют на Земле. Непрерывный тренинг – это образ жизни космонавтов. Они сами испытывают себя, поскольку только преодоление укрепляет мотивацию и уверенность в успехе. Без всякой рисовки тайконавты признаются, что «не щадят себя и не жалеют усилий ради того, чтобы осуществить мечту Китая о покорении космоса, годами изматывая себя изнурительными тренировками и испытаниями». Учебная программа, разработанная экспертом в области подготовки тайконавтов Хуан Вэйфэнь и ее командой, «включает в себя восемь основных категорий и сотни дисциплин, охватывающих медицину, физиологию, психологию, научную теорию, инженерные технологии и многие другие аспекты».

Чжай Чжиган

Приведем несколько примеров подготовки тайконавтов к грядущим миссиям по их собственным рассказам[57].

«Я лежал в постели, наклоненной под углом в 6 градусов головой вниз, на протяжении 7 дней. В таком положении я ел, пил и справлял нужду» (Дэн Цинмин – о тренировках сна в разных положениях).

«После того как нагрузка в центрифуге достигла 8g, мое лицо стало растянутой формы, а из носа и из глаз все текло ручьем. Насколько я помню, я никогда не позволял жене, родителям или другим членам семьи наблюдать за мной во время этого вида тренировки» (Цзин Хайпэн).

«После пяти минут упражнений для тренировки вестибулярного аппарата целый день не могла ничего есть» (Лю Ян).

«Мы очень редко выходим за ворота Аэрокосмического городка. В течение последних пяти с половиной лет у меня никогда не было полуденного отдыха, и я ни разу не мог лечь спать раньше полуночи. Мои кровать и пол были устланы книгами и учебными материалами» (Цзин Хайпэн).

И т. д. и т. п. «Тяжело в учении – легко в бою».

Но перейдем к Чжай Чжигану. Он, разумеется, тоже прошел (и не раз) эту систему подготовки. Вот, например, как он вспоминал свои тренировки в бассейне, имитирующие невесомость: «Мы тренировались под водой в скафандре с давлением в 1,41 атмосферы, что не давало нам погрузиться. Поэтому мы должны были прикрепить к себе дополнительные свинцовые грузы общим весом около 100 кг. Сам скафандр весил около 120 кг, плюс мой собственный вес около 60 кг. Все наши движения и перемещения под водой производились обеими руками».

Уроженец небольшой деревеньки в уезде Лунцзян городского округа Цицикар (провинция Хэйлунцзян), Чжай вырос в бедной семье. Чтобы заплатить за образование своих детей, неграмотная мать торговала семечками подсолнуха. По окончании школы Чжиган в 19 лет вступил в Народно-освободительную армию Китая (НОАК); был направлен в Третий летный институт ВВС НОАК, где получил звание бакалавра, стал летчиком-истребителем, командиром звена, потом эскадрильи. Общий налет на истребителях J-7 и J-8 составил 1000 часов. Служил инструктором по летной подготовке полка в учебно-тренировочном центре ВВС НОАК в Пекинском ВО.

В 1992 г. китайское правительство одобрило Программу пилотируемых космических полетов. Спустя четыре года Чжай Чжиган стал участником этой программы, а еще через два вошел в отряд из 14 тайконавтов, отобранных из более 1500 кандидатов.

В течение пяти лет Чжай изучал теорию и управление КК, проходил физическую и психологическую подготовку, а затем еще пять лет, не прекращая обучения и тренировок (на невесомость в России), находился в статусе дублера пилотов миссий «Шэньчжоу-5» (2003; дублер первого тайконавта Ян Ливэя) и «Шэньчжоу-6» (2006). Наконец 25 сентября 2008 г. он отправился с космодрома Цзюцюань (провинция Ганьсу) в свой первый трёхдневный полет в качестве командира КК «Шэньчжоу-7». На второй день Чжиган совершил выход в открытый космос в скафандре китайского производства «Фэйтянь». Полностью «погрузившись» в космос на 10 минут, Чжай развернул флаг КНР. Очередная победа китайской космонавтики транслировалась по ТВ в прямом эфире. «Я приветствую народ всей нашей страны и народы всего мира», – сказал тайконавт.

В 2012 г. Чжиган получил звание старшего полковника ВВС Сил стратегической поддержки НОАК.

В 2018 г. Чжиган принял участие в комплексной подготовке тайконавтов для китайской космической станции «Тяньхэ». «Программа тренировок предусматривала подготовку тайконавтов к выживанию в пустыне Бадан-Джарэнг неподалеку от космодрома Цзюцюань, а также отработку аварийного выхода на стартовой площадке космодрома».

Весной 2021 г. Чжай был назначен дублёром командира экипажа «Шэньчжоу-12». 15 октября того же года тайконавт высшего класса, генерал-майор профессионально-технической службы ВВС Чжай Чжиган отправился в свой второй полет в качестве командира КК «Шэньчжоу-13». Миссия продлилась свыше 182 суток, рекордных для китайской космонавтики. Командир экипажа совершил два выхода в открытый космос – 7 ноября (вместе с Ван Япин) продолжительностью 6 часов 25 минут и 26 декабря (с Е Гуанфу) – 6 часов 11 минут. Во время выхода тайконавты устанавливали и настраивали роботизированный манипулятор и каскадный адаптер, развертывали платформу внешней камеры, выполняли различные задачи тестирования трансляции объектов. С борта основного модуля «Тяньхэ» космонавты провели два урока дистанционного обучения для школьников в прямом эфире, транслируемые на всю планету.

«Шэньчжоу-13» вернулся на Землю 16 апреля 2022 г. Спускаемый аппарат совершил мягкую посадку на посадочной площадке Дунфэн в автономном районе Внутренняя Монголия на севере КНР.

В ходе миссии экипаж КК завершил проверку ключевых технологий космической станции «Тяньхэ», проводил эксперименты по разведению и выращиванию 12 000 семян сельскохозяйственных культур и микроорганизмов из 88 учреждений Китая.

Чжиган удостоен почетного звания «Космонавт-герой», избран почетным членом Китайского космонавтического общества.

На досуге Чжай увлекается каллиграфией и танцами. Мастер по ремонту домашней техники.

P.S. «За время 41-минутного урока… тайконавты провели 4 эксперимента, чтобы продемонстрировать физические явления, возможные только в условиях микрогравитации, включая кристаллизацию жидкости и «водный мост». Другие эксперименты объясняли, почему вода и нефть на Земле и в космосе ведут себя по-разному. В одном эксперименте Ван Япин использовала игрушку Бин Дунь Дунь – талисман зимней Олимпиады в Пекине, чтобы показать, как объекты летают в невесомости. Кроме того, тайконавты показали некоторые новейшие технические разработки и экспериментальное оборудование, которое в дальнейшем будет использовано на космической станции».